Замуж за дракона. Попаданка повелителя

Тьма была густой и вязкой, как дёготь. В ней не было ни света, ни звука, только давящая тяжесть где-то на грани бытия.

А потом властный голос прорезал небытие, отдаваясь в черепе глухим эхом.

— Я же приказал избавиться от неё! — Мужской голос кажется слишком знакомым. — Почему она ещё дышит?

Откуда я его знаю? Почему этот холодный бас будто скребёт по изнанке сознания, вызывая леденящую панику? Я пытаюсь вспомнить, но мысль увязает в вате. Пытаюсь открыть глаза, пошевелить пальцем — тело не слушается, оно тяжёлое, чужое.

Каждый вдох даётся с трудом и отзывается внутри тупой болью.

— Ваше величество, яд действует, она без сознания и лишена возможности двигаться. Почему дышит, пока не могу понять.

Это обо мне? Меня отравили? Чёткая мысль проносится сквозь туман в голове. Яд? Паралич. Но слух работает.

— И что ты намерен сделать, чтобы выполнить приказ?

Вопрос звучит спокойно, почти бесстрастно. Именно это бесстрастность заставляет что-то сжаться внутри — там, где должно быть сердце.

— Я уже пытался отрубить голову, нож в сердце, душили её… Пресветлую Марису защищает её магия.

Мариса? Кто это? Имя звучит чужим. Но «Пресветлая»… Титул. Значит, важная особа.

— Это невозможно. Мы лишили её магии, — в голосе впервые слышится раздражение, словно планы говорящего нарушились.

— Это правда, заклинание лишения магии действует. Магии в ней теперь нет. Но защита есть. В ней нет жизни, но она дышит. Не знаю, что делать, Ваше Величество.

Точно это обо мне… Во мне нет жизни? От этих слов внутри всё замирает. Но я же слышу. Я мыслю. Я — есть!

И вдруг, будто плотина прорвалась, в сознание врывается водопад образов, звуков, ощущений.

Два потока, два разных бытия, сплетаются воедино, рвут душу на части.

Я — Лика. Студентка-гидролог. Полевая практика на Дальнем Востоке, река, вышедшая из берегов после тайфуна. Хлюпающая по колено грязь, ледяная вода, до боли знакомый рёв стихии. Мы на резиновой лодке: я и двое местных подростков, последние, кого не успели эвакуировать.

Крики, паника, течение несёт нас к мосту, забитому плавником. Я толкаю мальчишку на полузатопленные балки, чувствуя, как лодку переворачивает.

Удар спиной о что-то твёрдое, ледяная вода хлещет в лицо, последняя мысль: статистика по селевой активности в этом районе была неточной… Потом — чёрная пустота.

И другая я — Мариса. Пресветлая Избранная королевства Лонрион. Девушка с тихим голосом.

Я помню и его — короля Дэвиона. Его улыбку, когда пророки объявили, что я — та, кто принесёт воду в засушливые земли. Его холодные глаза сегодня, когда он протянул мне кубок с вином на ужине.

«За наше будущее, Мариса. Благодаря тебе, оно теперь есть. За спасение тобою королевства!»

Горечь на языке, спазм в горле, падение на ковёр под укоризненным взглядом слуги.

«Жаль, Ваше Величество. Какая красивая была. Но пророчество… Оно должно было сбыться иначе».

Пророчество.

Это слово связывает обе жизни в тугой болезненный узел. В одной — я изучала поведение водных систем. В другой — меня саму объявили системой, ключом к живительной влаге.

И когда я, простая девушка без намёка на магию, не смогла вызвать даже росу, меня объявили ошибкой. Ошибкой, которую нужно стереть, чтобы не бросала тень на короля, поспешившего поверить в удобное предсказание.

Вот оно как, — думаю я, или то, что теперь является мной, с горькой ясностью. В обоих мирах я погибла из-за воды. Только там это была стихия. А здесь — людская жажда.

— Перекиньте её порталом на скалы и выкиньте там. Если не убьёт падение, попадёт в лапы драконам. Они не любят падаль на своих горах, сожгут огнём.

Голос короля звучит буднично, будто очередной указ подписывает. Ни злобы, ни сожаления. Просто решение задачи.

Грубые руки хватают моё недвижное тело. Я чувствую толчок, свист ветра в ушах, и мир проваливается в хаос перемещения. Портал. Сжатие пространства.

Затем — открытое небо, резкий запах горного воздуха, колючий холод камня под спиной. И пустота под ногами.

Меня сбрасывают.

Падение. Ветер бьёт в лицо.

Страха я не чувствую. Его вытесняет ярость. Горячая кипящая волна, поднимающаяся из самой глубины того, что когда-то было душой Лики, студентки, которая верила в логику, и Марисы, которая верила в доброту.

Нет. Нет, мать их так! Не дважды…

И тут, в падении, когда скалы уже неслись навстречу со скоростью смерти, что-то щёлкнуло внутри меня. Не в теле — тело было мёртвым грузом. В том самом месте, где сплелись две судьбы.

Вспыхнуло знание. О давлении, о течении, о силе, что пронизывает всё сущее.

Я не подняла рук. Не произнесла заклинания. Я просто захотела. Чтобы воздух подо мной перестал быть пустотой. Чтобы он стал плотным, упругим, вязким. Как вода.

Последние метры до земли. Камни, острые, как зубы чудовища.

Удар так и не пришёл. Вместо него — резкое, болезненное торможение, будто я упала в глубокий бассейн с густым сиропом. Воздух вокруг завихрился, засверкал мокрым блеском, и с глухим стуком, выбивая последний клок воздуха из груди, моё тело рухнуло на каменистый склон.

Боль пронзила каждую клетку, разорвала паралитический плен. Я содрогнулась, и из горла вырвался тихий стон. Пальцы дернулись, впиваясь ногтями в холодный мох.

Рвано, судорожно, но я пока дышала. И с каждым вдохом в разбитое тело вливалось ощущение влаги. Везде. В воздухе, в камнях подо мной, в самой крови, бегущей по ссадинам.

Влага звала, пела, требовала выхода.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать наваждение. Это шок. Галлюцинации. Нужно встать.

Я пыталась встать, но тело не слушалось. Оно казалось разбитой куклой, брошенной среди камней.

Каждый вдох резал лёгкие колючим воздухом. Каждый удар сердца отдавался ноющей болью во всех мышцах.

Я лежала, уставившись в пронзительно синее небо, и в голове стучал один вопрос, настойчивый, как звук капель воды, точащей камень.

Почему это произошло?!

Воспоминания Марисы всплывали болезненными обрывками.

Первый год после избрания. Скептические взгляды придворных. Шепотки за спиной: «Бездарная. Обманщица. Король позволил обвести себя вокруг пальца».

Дэвион тогда на всех приёмах держал меня за руку. Его улыбка была тёплой, уверенной. «Верьте пророчеству, — говорил он. — Моя избранная раскроет свой дар в нужный час».

А потом настала Великая Засуха. Третий год без дождей. Реки мелели, колодцы высыхали, на полях трескалась земля. Паника. Голодные бунты на окраинах.

И вот тогда это случилось.

Мариса просто стояла в королевском саду у засохшего фонтана, гладила шершавый камень и думала о гидрологическом цикле.

Об испарении, конденсации, осадках. О том, что вода никуда не девается, она просто перераспределяется.

Мне — Марисе — было так жаль этот сад, этот дворец, этих людей.

Мариса закрыла глаза и представила, как всё должно быть: прохлада утра, роса на лепестках, влажная земля, полная жизни.

И на её ладони упала капля. Потом ещё одна. Мариса открыла глаза — с её пальцев, с кожи, прямо из воздуха вокруг сочилась чистая прозрачная вода. Она стекала тонкими ручейками по камням фонтана, наполняя чашу.

За сухими трубами послышался жалобный скрежет, бульканье, и вдруг — тихий, но уверенный ручеек забил из разинутой пасти каменной рыбы.

Через час над дворцом собрались облачка. Лёгкие, перистые, посыпавшие землю благодатной, тихой моросью.

Это был не контролируемый дар, а молитва, вырвавшаяся наружу. И она сбылась.

Королевство ликовало. Дэвион смотрел на Марису иными глазами: расчётливыми, жадными.

«Ты спасла нас, моя Пресветлая, — говорил он, но в его объятиях она почувствовала не любовь, а холодную сталь целесообразности. — Теперь ты будешь делать это там, где я скажу. Для наших полей. Для наших союзников. Для ослабления врагов».

Мариса пыталась сопротивляться. Говорила, что не может просто взять и вызвать ливень над войсками соседей. Что это неправильно.

— Правильность, моя дорогая, — перебил он Марису тогда, сжав её тонкое запястье так, что наутро остались синяки, — в том, что ты — инструмент. Мой инструмент. А инструменты не рассуждают. Они лишь выполняют функцию.

И Мариса выполняла. Из месяца в месяц. Вызывала росу для урожая, туманы для маскировки войск, легкие дожди для пополнения стратегических резервуаров.

С каждым разом это давалось легче. Вода слушалась, будто ждала этого. Но вместе с послушанием приходило и другое чувство — давление. Огромное, как толща океана. Оно копилось внутри, не находя выхода. Мариса боялась, что однажды не сможет его сдержать.

А Дэвион тем временем строил планы. Великие планы. Обещал соседним королевствам воду за политические уступки, золото, земли. Он раздавал обещания, как конфеты, уверенный, что его личный источник влаги неиссякаем.

И тогда Мариса совершила роковую ошибку. На приёме послов засушливой южной провинции она услышала, как король клянётся им «реками, которые потекут по их высохшим руслам в обмен на верность и половину доходов от рудников».

Мариса в ужасе посмотрела на него. Он не мог! Это было слишком. Слишком много. Такое количество воды… Она чувствовала, что просто не сможет. Что-то внутри меня порвётся.

— Ваше величество, — тихо сказала Мариса за столом, и все взгляды устремились на неё. — Я не уверена, что смогу наполнить целые реки.

Тишина повисла тяжёлой тканью. Улыбка Дэвиона не дрогнула, но его глаза стали холодными, как у змеи.

— Ты скромничаешь, Пресветлая. Ты справишься. Ради блага нашего королевства и наших друзей.

Однако в его взгляде Мариса прочитала приговор. Он понял, что его инструмент начал давать сбой. Что у него есть предел. А обещания уже розданы. Отказаться — значит потерять лицо, союзников, власть.

Лучше уничтожить вышедший из строя инструмент, чем признать, что он никогда не был таким всемогущим, как ты заявлял.

Вот почему всё случилось. Из-за жадности. Из-за страха выглядеть слабым. Из-за того, что Мариса осмелилась усомниться в его всесилии.

Теперь, зная всё это, я понимала. Мариса умерла. И я умерла — в своём теле.

И каким-то образом попала в её тело, сохранив воспоминания Марисы.

Едкая горечь подступила к горлу. Слёз не было. Была только пустота и знакомая тяжесть где-то под рёбрами.

Вода. Она отзывалась на мою боль, на ярость, тихо журча внутри, как подземный источник.

— Нет, — процедила я воде сквозь стиснутые зубы, трогая израненными пальцами холодный камень. — Не сейчас. Умолкни.

С нечеловеческим усилием я перекатилась на живот, оперлась на локти. Кости ныли, мышцы горели. Но я упёрлась. Сначала встала на колени, потом, шатаясь, поднялась на ноги.

Пейзаж вокруг был беспощаден и величественен. Я стояла на узком карнизе, заваленном острыми обломками скал. Внизу зияла пропасть, наполненная сизой дымкой. Вверху — неприступные каменные пики, увенчанные снегами.

Ни тропы, ни признаков жизни. Только ветер, свистящий в расщелинах, да крик одинокой хищной птицы.

Куда идти? Не имело значения. Идти. Просто идти. Чтобы не замёрзнуть. Чтобы не сойти с ума.

Я пошла. Каждый шаг давался пыткой. Острые камни впивались в тонкую подошву изящных туфель.

Но я шла. Спотыкалась, падала, разбивая колени и ладони в кровь, снова поднималась. Дышала рвано, хватая ртом ледяной воздух. Внутри всё звенело от напряжения и боли.

Но странное дело: чем дальше я брела, чем больше физической боли испытывало тело, тем яснее становился ум.

Две жизни, два знания сливались, создавая причудливую мозаику.

Лика анализировала ландшафт: осыпи, признаки эрозии, направление ветра. Мариса чувствовала древнюю дикую магию этого места, неподвластную людям. И новая, третья я, рождённая в падении со скалы, просто шла. Сжимая волю в кулак туго, как пружину.

Я шла несколько часов. Может, больше. Не знаю, сколько. Долго.

Солнце скользнуло к вершинам, окрасив скалы в кроваво-оранжевый. Холод пробирал до костей. Вода внутри беспокойно шевелилась, реагируя на мою слабость.а

Я чувствовала, как по царапинам на руках сочится не только кровь, но и чистая влага, затягивая раны тончайшей плёнкой. Дар? Проклятие? Спасение и смертный приговор в одном флаконе.

И вдруг я увидела его.

Сначала огромная и стремительная тень, скользнувшая по скалам. Потом — силуэт в разрыве облаков.

Я замерла, прижавшись спиной к холодной скале, и сердце забилось так, что, казалось, вырвется наружу.

Дракон!.. Он приземлился на утёс в сотне метров от меня, и земля содрогнулась под его тяжестью.

Ни в одной книге, фильме, ни в одном кошмаре я не могла бы увидеть подобное.

Чудовищно громадный. Грациозно красивый. Совершенство мощи и ужаса.

Его чешуя была цвета обсидиана с переливами тёмного багрянца и золота, будто в каждой пластине тлел отблеск подземного жара.

Крылья, сложенные за спиной, напоминали перепонки из чёрного шёлка, натянутого на костяные спицы. Длинную мощную шею венчала гордая голова с массивными челюстями и рядом острых, загнутых назад рогов.

Глаза его горели изнутри алым пламенем, и в них светился холодный древний разум.

Стихия, обретшая форму. Первобытная сила, рядом с которой человеческая жизнь ничтожна.

Дракон вызывал такой всепоглощающий ужас, что ноги ослабели, и я едва удержалась, чтобы не упасть.

Но вместе с ужасом пришло и благоговение. Перед этой совершенной неоспоримой мощью. Перед красотой, которой не должно было существовать.

Он медленно повернул голову. Его огненный взгляд приковался ко мне. Так смотрят на пылинку, занесённую ветром.

Вдруг его пасть приоткрылась. Где-то глубоко в глотке забушевало багровое зарево, осветившее изнутри ряды зубов-кинжалов. Воздух вокруг него задрожал от жара.

Столб чистого бело-голубого пламени вырвался из его пасти и устремился ко мне.

Вот и всё. Как и говорил король Дэвион, дракон не потерпел падаль на своих скалах, и теперь сожжёт меня…

Жар ударил в лицо, высушивая слёзы и дыхание на губах. Смерть в ослепительном облаке шла прямо на меня.

И я не закрыла глаза. Смотрела в этот огонь. Что уж теперь. Здесь спасения, очевидно, не будет.

Но смерти не случилось.

Пламя обрушилось на меня, окутало со всех сторон. Я ждала боли, испепеления. Вместо этого почувствовала тепло. Глубокое, пронизывающее тепло, как от горячего чая из термоса в лютую стужу.

Огонь лизал мою кожу, плясал на оборванном платье, но не жег. Он был как вода. Как поток горячей воды.

И в центре этого огненного вихря я увидела то, чего никогда не видела раньше. На моей коже, прямо над сердцем, находилось отвратительное чёрное пятно.

Оно было похоже на гниющую язву, на спутанный клубок тёмных нитей, впившихся в плоть.

Проклятие. Печать смерти, которую наложил яд Дэвиона. Вот что не давало мне умереть окончательно, но не давало и жить.

Огонь дракона жёг это пятно. Не меня. Проклятье.

Я услышала тихое противное шипение, будто жгли что-то гнилое. Чёрные нити затрепетали, они сгорали, испарялись под очищающей лавой драконьего дыхания.

Вдруг меня, там где было пятно, вспыхнула боль… Настоящая, режущая боль пронзила грудь, будто вырывали корень болезни прямо из сердца. Я вскрикнула, но звук потонул в реве пламени.

И вдруг наступила тишина. Огонь исчез так же внезапно, как появился.

Я стояла, дыша перегретым воздухом. На мне тлели клочья платья, кожа была покрыта сажей, но цела! И пятна на коже больше не было…

Дракон прикрыл пасть. Его огненные глаза сузились. Он сделал шаг вперёд, и камень под его когтями раскрошился.

Я отпрянула и упёрлась в скалу. Бежать было некуда, и смотреть в эти пламенные глаза — невыносимо.

И тогда во мне что-то надломилось. Вся боль, весь страх и несправедливость этих двух смертей вырвались наружу.

Но не криком. Не слезами.

Водой.

Будто давящий комок под рёбрами взорвался.

Из моих ладоней, из всего тела хлынул поток. Мощный неконтролируемый фонтан чистой ледяной воды. Он ударил в камень передо мной, отскочил, разлетелся брызгами, заливая камни, смывая сажу, образуя мгновенно растущую лужу.

Я в ужасе смотрела на свои руки, из которых била стихия. Остановить это было невозможно. Это была плотина, которую прорвало.

Вода потекла по склону, прямо к дракону.

Он замер, наблюдая за этим извержением. Медленно, не сводя с меня внимательного взгляда, наклонил свою громадную голову.

Из моих рук всё так же бесконтрольно продолжала литься вода.

Затем он отступил на шаг — красивое гармонично-хищное движение смертоносного крылатого зверя.

И началось превращение.

Это было сжатие, уплотнение, перетекание одной совершенной формы в другую. Его чудовищные размеры стали стягиваться к центру, контуры расплывались в мерцающем мареве жара.

Чешуя растворялась, темнея и превращаясь в ткань или кожу. Костистые спицы крыльев втягивались, становясь широченными плечами. Длинная шея укорачивалась, голова меняла очертания.

Марево сгустилось, заколебалось, и из него вышел он.

Мужчина.

Высокий. Он подавлял, пугал своими размерами и ореолом властной силы, незримо окружающей его.

Густые волосы цвета воронова крыла, отливающие тёмным багрянцем, падали на широченные плечи.

Ярко-золотые глаза, горящие, как расплавленное солнце, выделялись на мужественном красивом лице. В них всё ещё плясали отблески внутреннего пламени, но теперь это был сконцентрированный огонь разума.

Низкие прямые брови. Челюсть тяжёлая, с резко очерченным, волевым подбородком. Черты лица крупные, резкие. На красивых губах с чётким властным рисунком читалась строгость. И глубокая бездонная сосредоточенность.

На нём была просторная чёрная рубашка из плотной матовой ткани, расстёгнутая на пару пуговиц у горла, и такие же тёмные облегающие штаны, заправленные в высокие сапоги из чёрной кожи.

Ни украшений, ни вышивки. Только мощь, заключённая в человеческую форму.

Поток воды из моего тела вдруг остановился.

Мужчина же молча смотрел на меня. Скользнул тяжёлым взглядом по моим оборванным мокрым лохмотьям, по саже на коже, по спутанным волосам, остановился на моих искусанных губах.

Я не могла пошевелиться. Страх сковал меня ледяной цепью.

Этот дракон в облике человека был в тысячу раз страшнее крылатого зверя. В том ужасающе страшном и гармонично прекрасном чудовище была стихийная ярость. В мужчине — титаническая обузданная воля. И решение, которое он уже принял.

Вода внутри словно почуяла эту концентрацию силы. Едва затихнув от его превращения, по моим запястьям независимо от моей воли побежали тонкие дрожащие ручейки.

Прознительный взгляд мужчины упал на мои руки, на воду, сочащуюся сквозь пальцы. Золото глаз вспыхнуло чуть ярче.

Он подошёл ко мне. Я отпрянула, наткнувшись спиной на скалу. Некуда бежать.

Его близость обжигала, как жар раскалённой печи.

Дракон медленно протянул руку — сильную, с длинными красивыми пальцами. Просто поднёс широкую ладонь к моему лицу, не касаясь.

— Тише, — сказал он.

Голос низкий и глубокий. Бархатистый, как ночь, и твёрдый, как скала за моей спиной.

И случилось невозможное. Что-то первобытное, связанное с тем самым журчащим бунтующим источником внутри, отозвалось на его голос. Вода, сочащаяся из меня, будто застыла на мгновение, а потом отступила.

Давление под рёбрами ослабло, превратившись в усталую пульсацию. Как будто плотина внутри, выпустив последнюю каплю силы, просто перестала существовать.

Облегчение было таким резким, что мир поплыл перед глазами. Тёмные пятна замелькали по краям зрения, погасив всё: суровое лицо дракона-мужчины, скалы вокруг, бездонную синеву неба.

Ноги подкосились, не осталось сил даже на страх.

Я почувствовала, как падаю. И последнее, что успела уловить угасающим сознанием, — стремительное движение. Горячие сильные руки подхватили меня прежде, чем я успела упасть.

Потом — чёрная беззвёздная пустота.

Очнулась я в себя в лапе дракона. Жёсткие, но неожиданно аккуратные когти надёжно держали моё обессилившее тело.

Вскинула взгляд вверх. Огромные крылья, стремительное мощное тело, покрытое чёрной чешуёй, громадная пасть с острыми клыками.

Дракон мощно взмахивал чёрными крыльями. Воздушные волны трепали мои длинные волосы.

Я едва дышала, вцепившись пальцами в шершавую чешую. Сердце бешено колотилось, пока я глотала воздух, которого не хватало на этой высоте.

Высота была головокружительной. Скалы и пропасти внизу превратились в абстрактную гравюру, а холодный воздух обжигал лёгкие.

Я забывалась, теряя сознания. Потом снова приходила в себя.

Мы нырнули в облако, и очень долго я не видела ничего вокруг.

Когда я в очередной раз очнулась, дракон вынес меня из облака, и передо мной открылась картина, от которой перехватило дыхание.

У подножия почти отвесной горы раскинулся город. Он казался вырезанным из единой скалы и отполированным ветрами.

Башни, мосты, террасы вздымались ярусами, повторяя изгибы горы. Всё было построено из тёмного серо-стального камня. Окна сверкали, как драгоценные камни. Не было видно ни стен, ни укреплений — сама гора служила городу защитой.

На самом верху, там, где скала упиралась в небо, высился замок. Он был продолжением горы — те же тёмные камни, те же острые шпили. Огромные арки, узкие высокие окна-бойницы, террасы, нависающие над бездной.

К этому замку он и летел.

Мощные взмахи крыльев замедлились.

Дракон плавно спускался, облетая главную башню. Я видела, как внизу, на террасах и в арках, замерли в почтительных поклонах фигуры людей в тёмных одеждах.

Когти мягко коснулись камня площадки на самой вершине игольчатой башни. Дракон поставил меня на ноги, отступил и снова стал превращаться в мужчину.

Я едва устояла, но в глазах снова потемнело. Моих сил хватило лишь тяжело сесть на каменный пол.

Когда я начала заваливаться набок, теряя сознание, то почувствовала, как сильные мужские руки не дают мне упасть и бережно поднимают меня.

Я проснулась от ощущения чистоты… тела, кожи, волос. И от мягкости. Подо мной было нечто упругое и тёплое, укутанное в гладкую прохладную ткань.

Открыв глаза, я увидела потолок из тёмного камня, в который были вделаны светящиеся минералы, мерцающие мягким ровным светом. Воздух пах чем-то успокаивающим, вроде лаванды.

Я медленно приподнялась на локтях. На мне было платье. Простое, из мягкой серой шерсти, без украшений, но безупречно чистое и тёплое.

Кожа под платьем тоже была чистой — ни сажи, ни крови, ни следов от падения. Даже царапины затянулись тонкими розовыми полосками. Высушенные и расчёсанные волосы тяжёлой волной лежали на плечах.

Комната была небольшой, но прекрасной в своей строгой гармонии. Каменные стены, ковёр с геометрическим орнаментом спокойных тонов, низкий столик из тёмного дерева, где стояли кувшин и чаша. И большое окно, через которое лился золотой свет позднего дня.

В кресле у окна сидела женщина. Средних лет, с приятным спокойным лицом, обрамлённым седыми прядями в тёмных волосах. Она была одета в практичное платье глубокого синего цвета, а на коленях у неё лежала раскрытая книга

— Доброе утро, или, вернее, добрый вечер, дитя, — сказала она, и её голос был таким же спокойным и тёплым, как и взгляд.

Она закрыла книгу и отложила её в сторону.

— Как себя чувствуешь?

Я попыталась что-то сказать, но горло было сухим, и я лишь кашлянула.

Женщина кивнула, словно этого было достаточно для ответа. Она поднялась, налила из кувшина в чашу воды и поднесла мне.

— Попей, ты сильно обезвожена. У этого магические причины. Но всё поправимо.

Я послушалась. Вода была чистейшей, прохладной и имела лёгкий минеральный привкус. Она будто впитывалась каждой клеткой. Я выпила всё, а женщина налила ещё.

— Меня зовут Илта, — представилась она, снова садясь в кресло. — Я в этих стенах лекарь. О тебе позаботились. Вымыли, одели, напоили целебными отварами. Физически ты уже почти в порядке. Остальное — вопрос времени и силы твоего духа.

Она говорила так просто и уверенно, что у меня не возникло ни капли сомнений.

— Дракон… — выдохнула я наконец, и мои пальцы коснулись одеяла. — Он…

— Наш повелитель? — подхватила Илта, и при этом её глаза смягчились, но в них промелькнула тень того же почтительного страха, что я видела в позах склонившихся людей. — Его величество улетел по своим делам. Но оставил чёткие указания: позаботиться о гостье. А когда он вернётся — будет говорить с тобой.

То есть я не пленница, не добыча… Гостья.

И… дракон? Их повелитель? Его… величество?

— А я… Как долго? — спросила я, задавая вопрос на тему, казавшуюся более безопасной.

— Ты пробыла без сознания почти полные сутки. Твой организм пережил сильнейший магический шторм, отравление и очищение драконьим огнём. Ему требовался покой.

Целые сутки я была здесь… Мне помогли. Лечили…

— Спасибо, — прошептала я.

Илта улыбнулась.

— Тебе нужно поесть. Так силы вернутся быстрее. Всё будет хорошо, не бойся.

Её уверенность была заразительной. Но страх никуда не делся. Он просто отступил на второй план, уступив место оглушительной сумятице мыслей.

Кто я теперь? Лика? Мариса? Кто-то третий?

Я — в теле умершей избранной в мире, где правят драконы.

Меня спас от смерти и принёс в свой замок дракон, который видит проклятия, и ещё ему подчиняется вода. Которого называют повелителем… Его величество…

Чего он хочет? Почему я — гостья?

И король Дэвион… Тот, кто приказал убить Марису и выбросить в скалах. Если дракон — его величество, значит, я в другом королевстве. Как далеко оно от королевства Дэвиона?

Пока я металась в этом водовороте мыслей, Илта вышла и вернулась с подносом. На нём была простая, но сытная еда: густой бульон с кореньями, тёплый хлеб, кусок запечённой белой рыбы и чашка травяного чая.

Запах вызвал зверский голод. Я ела, стараясь не показать, как дрожат руки, и слушала, как Илта говорит о погоде, о замке, о том, что в саду уже цветут ледяные ирисы.

Она старалась меня успокоить, и я позволяла этому происходить, потому что сил на панику больше не было.

— Как тебя зовут, дитя? — мягко спросила она, когда я допивала чай.

Я замерла с чашкой в руках. Кто я? Пресветлая Мариса, преданная и убитая? Или…

— Лика, — сказала я твёрдо.

Это имя было единственным, что осталось от меня настоящей. То, что давало мне сил.

— Меня зовут Лика.

Илта мягко улыбнулась.

— Добро пожаловать в Аринхорд, Лика. Замок и столица владений Повелителя Рейдара.

— Он… Здесь все — драконы? — не удержалась я. — И вы?

Она рассмеялась приятным смехом.

— О нет. Многие из нас — люди. Как я. Некоторые — полукровки. Сам повелитель Рейдар и его ближайшие советники — чистокровные драконы, да. Но он правит всеми. Людьми, драконами, гномами, что живут в глубинах гор. Здесь, под его крылом, процветает мир. Строгий он, наш повелитель, справедливый до суровости. Но если ты — не враг и не вредишь его земле, тебе нечего бояться. Он защитит. Он даёт силу, порядок и процветание нашим землям.

Илта говорила о нём с глубоким уважением и теплотой, хотя в её голосе всё же сквозила затаённая тень. Благоговейный трепет перед силой слишком древней и огромной, чтобы полностью её постичь.

Внезапно я зевнула, прикрыв рот рукой, и, смутившись, посмотрела на Илту. Она мягко улыбнулась и оставила меня одну, сказав, чтобы я отдыхала и как можно больше спала.

Я чувствовала такую слабость, что решила послушаться.

Легла и глубоко, без сновидений заснула.

Проснулась на закате. Тело чувствовалось лучше, я явно набиралась сил.

Я подошла к окну. Весь город-крепость лежал внизу, как игрушечный, залитый алым светом заката. Дымок из труб, огоньки в окнах, далёкие, но чёткие фигурки на мостах.

Что мне делать? Бежать? Куда? Я в другом мире, в теле другой женщины, на вершине неприступной горы.

Как здесь относятся к таким, как я, с разумом из другого мира в чужом теле?

Зачем дракон меня сюда принёс?

Илта о драконе отзывалась хорошо… Что он защищает. Защитит ли он меня от короля Дэвиона, если тот узнает, что я выжила? А как он узнает?

Мысли ходили по кругу, сталкивались и рассыпались.

Вода внутри спала, тихая, как море после шторма. Я чувствовала её присутствие, но теперь это было, скорее, потенциалом. Опасным, необъяснимым, но уже частью меня.

Странно, что у меня не было такого уж потрясение от стремительного перемещения из моего мира в мир магии. Даже превращение дракона в человека и обратно воспринималось… правильным. Влияние памяти  Марисы?

Наверное, это хорошо. В этом мире мне теперь, судя по всему, предостоит жить. Как-то выживать… Чем меньше я буду удивляться происходящему здесь, тем лучше. По крайне мере, пока не выясню, насколько опасно жить здесь с разумом из другого мира…

Снова пришла Илта с подносом еды. Посмотрела меня, сказала выпить отвар и как следует поесть и снова спать. Наверное, в отваре было что-то снотворное, потому что после еды я сразу почувствовала сонливость, легла и глубоко заснула.

Ранним утром пробуждение оказалось самым лучшим за всю мою даже прошлую жизнь.

Тело ощущалось сильным, гибким, здоровым.

Я нашла чистую ванную комнату с примыкающей уборной. Привела себя в порядок и умылась.

И замерла, глядя на себя в зеркало.

Я и в прошлой жизни не была дурнушкой. Наоборот. Меня считали красавицей, и даже замуж звали. Но я не чувствовала к этим сильным мужчинам ничего… Совершенно ничего.

А без любви строить семью… я считала неправильным. К тому же я ещё была студенткой, хотелось доучиться, поездить по стране.

Я была уверена, что, доучившись, я или встречу такого же как я увлечённого поездками, или осяду где-нибудь в офисе, решая гидрологические задачки.

Должен же быть где-то мужчина, которого я полюблю. И тогда мы создадим крепкую семью.

Такие были у меня планы когда-то.

Сейчас… я смотрела в отражение на ту, кто была Пресветлой Марисой.

Эта девушка, в чьё тело я попала, без всяких сомнений и преувеличений была нереальной красавицей.

Тяжёлые и густые медные волосы рассыпались по плечам и спине.

Лицо было поразительно красивым, но не моей, Ликиной, спокойной красотой.

На Марису хотелось смотреть и смотреть. Высокие скулы, тонкий нос, губы с чётким контуром. И глаза — большие, миндалевидные, серо-зелёные. В них читались глубокая усталость и тень пережитого ужаса.

И всё же теперь это моё тело. Надо привыкать.

Надо смотреть в зеркало, как на себя.

И я стала рассматривать… себя. Новую.

Я была очень тонкой, почти прозрачной. Платье-рубашка, в котором я спала, висело на мне мешком.

И всё же эта хрупкость была обманчива. Внутри, под рёбрами, тихо, но уверенно журчала река. А в глубине моих глаз таилось упрямство Лики, которая добилась в своём мире права жить той жизнью, которой хотела. Овладевать желанной профессией. Не бояться трудностей.

От этого рассматривания мне стало легче. Я смотрела и… пожалуй, присваивала себе новую себя.

— Ну вот, совсем другое дело, — раздался у входа тёплый голос Илты.

Она вошла, неся в руках сложенную ткань.

— Повелитель хочет говорить с тобой, Лика. Сейчас. Но сначала надень это. Негоже являться к нему в ночной сорочке.

Я порывисто обняла себя за плечи. Повелитель… Хочет говорить со мной… Это наполняло меня страхом и массой вопросов.

Илта между тем протянула мне платье благородного серо-голубого цвета.

— Спасибо, — прошептала я, и Илта, кивнув, помогла мне одеться и заплела волосы в тяжёлую косу, уложив её на плечо.

Платье было просторным, не стягивало, но сидело безупречно, мягко очерчивая мой тонкий силуэт. Я сразу почувствовала себя лучше. Увереннее.

— Если ты ничего не скрываешь, тебе нечего бояться, — мягко сказала она. — Он справедлив, но бывает прям и резок. Не лги ему. Драконы чуют фальшь.

Я кивнула и постаралась улыбнуться. Ничего не скрываю… Только вот могу ли я сказать правду о том, что я не из этого мира?.. Как здесь относятся к таким, как я?

Но главное я понимала. Свою тревогу показывать точно нельзя. Поэтому я распрямила плечи и пошла за Илтой.

Она меня провела в Сад Каменных Цветов и ушла.

Я же зачарованно оглядывалась у входа. Это место заставило меня замереть на пороге арки.

Здесь не было зелени в привычном понимании. Это был сад скульптур, созданных явно не человеком, скорее самой природой и, вероятно, магией.

На террасах, уступами спускавшихся вдоль скалы, стояли, лежали, вздымались к небу причудливые каменные образования. Одни напоминали застывшие водопады из обсидиана и яшмы, другие — гигантские кристаллы аметиста и горного хрусталя, растущие прямо из плит пола.

Некоторые были вырезаны в форме диковинных цветов с лепестками из тончайшего сланца.

Здесь царила гармония суровой вечной красоты. И в центре этого сада, прислонившись к глыбе чёрного мрамора с прожилками золота, стоял повелитель Рейдар. В человеческом облике.

Он был одет со сдержанной роскошью. Его чёрные волосы с багряным отливом были свободно откинуты назад, открывая высокий лоб и суровые, безупречные черты лица.

Золотые глаза, горящие холодным внутренним светом, были прикованы ко мне.

— Подойди, — сказал Рейдар.

Я невольно вздрогнула от звука его низкого властного голоса.

Всё же нашла в себе силы сделать шаг, потом ещё один. Подняла взгляд.

Его невозможные глаза изучали меня, скользя по платью, по лицу, по запястьям, задерживаясь на волосах, а затем и на лице.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Вопрос был простым, но я невольно напряглась. Надо отвечать.

— Лика.

Он чуть склонил голову.

— Лика. Я Рейдар. Зови меня по имени. С тобой хорошо обращались?

— Да. Очень. — Я заставила себя говорить чётко, подавив дрожь в голосе. — Я благодарна очень вам…

— Тебе.

Я вскинула на него вопросительный взгляд.

— Я перед тобой стою один. Говори мне “ты”.

Как странно… Но, может, здесь все на “ты” разговаривают. Надеюсь, я не выдала этим себя. Илту я на “вы” называла, она вроде восприняла это нормально, а он…

— Спасибо за помощь, — выкрутилась я. — За лечение. За спасение.

Моя рука сама потянулась к груди, к тому месту, где было чёрное пятно, где боль от его пламени прожигала меня насквозь. И потом, после пламени, чернота исчезла.

Рейдар проследил за жестом. Золотые глаза сузились.

— На тебе лежало проклятие, Лика. Сложное, многослойное. Кроме этого был яд, лишающий магии, и очень странная печать, парализующая душу, чтобы тело не могло окончательно умереть, но и не могло жить. Не знаю мастеров, способных на подобное. Но моё пламя выжгло это всё.

От этих слов по коже побежали мурашки. Он видел это всё. И убрал…

— Целительница Илта сказала, — продолжил Рейдар, — что твоё тело несёт следы длительного истощения, скрытые травмы, следы плохого обращения. У тебя была очень тяжёлая жизнь.

Я опустила голову, обнимая себя за плечи плотнее.

— Расскажи свою историю, Лика, — следующая фраза заставила меня оцепенеть.

.
Затаив дыхание, приглашаю вас в острую и обжигающую новинку литмоба "Под крылом дракона" от моего соавтора, Анны Дивной! Очень ждала её новую историю!

Муж сначала продал мой дар, чтобы расплатиться с долгами, а потом и меня саму, обвинив в неверности. 
Так я оказалась в борделе. С позорным клеймом блудницы на плече. Без всякой надежды и веры в будущее.
Но судьба подарила мне еще один шанс — встречу с моим истинным. Драконом.
Но нужна ли ему такая истинная пара?

От слов повелителя драконов у меня всё внутри сжалось.

Рассказать ему мою историю? Какую? Ту, где меня предали и убили? Ту, где я утонула? Ту, где они сплелись воедино?

Лгать я не умела, всегда старалась быть честной. Но как и что ему рассказать, я не понимала.

Поэтому просто опустила глаза, не произнося ни слова.

— Почему молчишь? — его низкий голос звучал спокойно и ровно.

Я сгорбилась. Это уже привычка Марисы, которой слишком часто хотелось исчезнуть.

— Боишься? — спросил он прямо.

Я кивнула, не в силах ничего сказать. Да, конечно боюсь.

Боюсь его, этого места, своих мыслей, этой водной силы внутри меня. Боюсь, что снова ошибусь, доверюсь, и меня опять выбросят на скалы. Новой смерти боюсь.

Рейдар молчал ещё несколько томительных секунд.

— Не буду торопить тебя, — вдруг спокойно произнёс он. — Здесь тебе ничто не угрожает. Ни я, ни мои подданные. Ты — гостья, пока сама не решишь иначе.

Обещание. От этих слов что-то дрогнуло внутри. Осторожно, не веря до конца его словам, я снова подняла на него взгляд.

Повелитель смотрел вдаль, на зубчатые пики своих гор.

Величественный. Суровый. У меня вдруг ёкнуло внутри, как он красив. Нечеловеческой, хищной и суровой красотой. Очень мужской красотой, будто из драгоценного сверхпрочного камня искусным скульптора высеченной.

Самое поразительное, что он явно ничего для этого не делал, чтобы казаться таким… Он просто существовал в своём строгом, давящем величии.

Его присутствие, несмотря на все мои страхи, слишком сильно влияло на меня. Я снова поймала себя на мысли, что в облике громадного смертоносного зверя, дышащего огнём, он пугал и восхищал, пожалуй, меньше, чем в форме человека.

Возможно, из-за того, что я всей сутью ощущала — это сверхъестественное существо. Не человек.

И решения у него… пожалуй, странные для правителя. Я ждала всего, что угодно: допроса, в том числе и магического, вторжения в память, но не вот этого спокойного «гостья» и «можешь не рассказывать, я не тороплю».

Я сжала руки в кулаки.

— Почему? — осторожно спросила я.

Он медленно повернул ко мне голову.

— Почему вы… Почему ты меня спас? — сделав усилие, уточнила я.

Рейдар смотрел на меня так, будто взвешивал, сколько правды я смогу вынести прямо сейчас. Потом медленно и веско сказал:

— Ты — пробудившийся Источник. Стихия Воды в её первозданной, фундаментальной сути. Равная Огню, Земле, Воздуху. Такое пробуждение не проходит незамеченным для тех, кто чувствует ткань мира.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть вглубь.

— Твоя смерть на моей земле, под знаком моего Огня, осквернила бы мировой баланс. Это был бы не просто акт убийства. Это был бы разрыв. Я действовал не из милосердия к незнакомке. Я исполнил долг перед Стихиями. Перед порядком вещей. Спасти тебя было необходимо.

Рейдар говорил о силе внутри меня, как о явлении природы.

Во мне не было жизни, говорил слуга Дэвиона. Во мне не было магии, говорил сам король Дэвион.

Но дракон, это сверхъестественное существо, назвал меня источником. И говорил он это, явно зная цену своим словам.

Я стояла, чувствуя, как под ногами уходит земля из-за того, что впервые за всё это время — с момента падения в ледяную воду, с момента пробуждения в теле Марисы — кто-то назвал вещи своими именами, не пытаясь меня использовать, обмануть или уничтожить.

Он просто говорил о порядке вещей в этом мире. Как учёный. Как стихия, признающая другую стихию.

И от этого мне стало легче. Даже память Марисы отозвалась благодарностью. Ведь в уверенности дракона в своих слова ощущалась правда. Не то, что во всех тёплых улыбках и лживых клятвах короля Дэвиона.

В голове продолжало звучать: «Источник. Равный Огню. Долг перед Стихиями».

Это было слишком огромно, чтобы принять сразу. А внутри, как будто в ответ на его слова, моя вода шевельнулась, заволновалась слабым, но тревожным журчанием.

— Твоя стихия сейчас нестабильна, — продолжил Рейдар. — Баланс нарушен, сосуд треснул. Когда ты залила склон потоками, это был крик о помощи. Я услышал. Остановил его силой своего огня, принудил к отступлению. Но это — временная мера.

Он шагнул ближе. Я буквально окаменела от его внезапного приближения. Затаилась, чувствуя, как непрошеные мурашки покрывают мою кожу.

— Рано или поздно, если не обуздать эту силу, она переполнит тебя, — добавил дракон. — Разорвёт изнутри. Или иссушит, вытянув из тебя всё, что делает тебя живой. Вода, вышедшая из берегов, — это наводнение. Она убьёт тебя.

Его глаза сверкнули, заставив меня заворожённо смотреть на него.

— Я не могу позволить этому случиться, — пристально глядя мне в глаза, веско произнёс он.

Я снова коснулась груди, где было пусто и чисто. Прислушалась к дремлющей стихии внутри. Осознание его слов обрушилось на меня. Это лишь передышка… Но он говорит…

Не могла говорить. Всё, что мне оставалось, это смотреть на повелителя драконов, ощущая трепет перед ним, перед его могуществом, которое я чувствовала всей кожей.

Сквозь бурю эмоций рядом с ним я отчётливо ощутила… невозможную, но такую желанную мною надежду.

Рейдар смотрел на меня, и в его золотых глазах читалась решимость.

— Ты хочешь жить, Лика?

Вопрос прозвучал совершенно  неожиданно.

Я замерла. В памяти, будто вспышка, пронеслись два кадра: ледяная темнота реки, сжимающая лёгкие, и горький вкус вина, парализующая тяжесть в конечностях. Две смерти, которые я не выбирала.

Нет! Желание, вырвавшееся из самой глубины в тот миг падения, зазвучало вновь. Ярость, воля, цепляющаяся за существование.

— Да, — сказала я просто. — Очень хочу.

Рейдар медленно кивнул, как будто этого и ждал.

— Тогда тебе придётся вступить со мной в законный брак.

.

Ещё одна горячая книга литмоба "Под крылом дракона"!



— Я не невинна, а проклятие возможно скоро убьет меня. И зная это, вы все равно предлагаете мне выйти замуж? — удивляюсь я.
— Именно так, — спокойно отвечает дракон.
Я попала в тело избранной, которая спасла свой мир ценой своей жизни. Должна была… Но в финале она не умерла. Правда, никто не знает, что теперь на месте тихой и уступчивой Леи совсем другая личность.
Мир спасен, и неожиданно выжившая избранная многим мешает. Принцу не нужна обезображенная, больная невеста без капли магии. Он уже готовит свадьбу с другой. Бывшие соратники шепчутся о том, что возможно избранным был кто-то другой. Ведь я не погибла, и вдобавок обесчестила себя, отдав невинность принцу.
И только один дракон неожиданно протягивает мне руку помощи, предлагая брак с ним. Но так ли фиктивен он будет, как мне было обещано?