Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки

Каждый хотел жить, цеплялся как мог. Я не виню их. Скоро исчезнет мой лес, а за ним остальные. Уныние всё прочнее опутывало мой дом, отравляло родную землю.

Столько лет.

В глубине осталось сердце. Я не мог к нему приблизиться. Я надеялся, что оно ещё там. Иногда, раз в вечность, мне казалось, что я слышу тихий удар. Но, должно быть, лес обманывал, чтобы я не сошёл с ума. Постоял в надежде услышать его. Тщетно. Я подвёл тебя. Подвёл.

Кто-то проник к нам. Втянул воздух. Что-то не так.

Воспоминания потекли спутанным потоком, подбрасывая сцену, которую больше всего хотел забыть. Больно.

Тот запах, почти выветрился. Это она. Ярость затопила меня.

Почему не приходила так долго? Что держало тебя?

Прошла вперёд. Замерла. Её мысли недоступны мне, как неудобно. Мешает. Злит.

Где ты скрывалась? Я искал. Неважно. Нельзя прятаться от судьбы так долго, не к добру это.

Но она так слаба, не готова, неужели всё потеряно?

Тише, тише, она ещё не сделала выбор, она должна сама. Я приготовился ждать. Она может уйти, развернуться, так будет безопаснее для неё.

Уходи, если сомневаешься, не давай ложной надежды! Он ещё не почувствовал тебя.

Она медлила.

Мелкая рябь коснулась сонных мыслей, под землёй мелькнули золотые нити, листва ожила, ловя отголоски желанных слов.

Зовёт.

Не стоит играть с миром, когда не готов к последствиям. Теперь он не отпустит тебя. И я тоже…

«Ведьма чувствует сердцем» – любила повторять моя мама. У неё был опыт, было чутьё. Она всегда знала, что делать, а я, окажись одна, разве была бы на что-то способна? Очевидно, что нет. А вот мама была настоящей.
Я завидовала её свободе и уверенности и старалась стать такой же. Но её дар был крепок, надёжен и развит, а мой едва откликался, и то по настроению погоды за окном. Так что мама всегда оказывалась права, а я чаще ощущала себя слепым котёнком, ведь сила молчала во мне, словно забыла, что должна была направлять мою интуицию.
Вся жизнь последних лет сводилась к поиску решения. И уж то, что со мной что-то не так, я выучила весьма хорошо. Я не была нормальной, но упрямства мне не занимать, и я пыталась снова и снова, раз за разом терпя поражение. В последние годы в основном пока она не видит, не хотела расстраивать.
Мама не осуждала меня, никогда не обделяла любовью. Если ругалась, то за дело. У меня чудесная мать, лучше всех. Её не в чем упрекнуть. А я… Такой я, видимо, уродилась. Неправильной.
Мы договорились встретиться у перекрёстка. Я дорожила подобными мгновениями тишины и одиночества, случались они нечасто. Всю жизнь нам приходилось скрываться. И мама всегда была рядом.
Я была неплохо обучена выживать, быстро бегала, прочла обе библиотеки моих родителей, в совершенстве знала заклинания, способные скрыть меня и защитить. Ну, те, что из самых простых, мама не разрешала мне лишний раз прибегать к магии, чтобы не кончилось плохо. Но в том, что касалось теории, я была сильна.
А вот и мама. Целеустремлённая, лёгкая, уверенная.
О самоуверенности ведьм можно было бы слагать легенды, если бы только их самооценка нуждалась в таком подкреплении. Но они не думают о себе лишнего или пустого. Ведьма тем сильнее и опытнее, чем лучше узнала границы своих возможностей, а дальше – живёшь в своей стихии, читаешь знаки, чувствуешь сердцем.
Мне никогда не стать такой, и я привыкла полагаться на логику, ну или на маму. И этот подход прекрасно себя оправдывал.
– Я уже жалею, что согласилась! – воскликнула мама, запыхавшись от негодования, но никак не от быстрой ходьбы.
– Всё так плохо?
Она неопределённо повела плечами, оглянулась и неслышно произнесла пару фраз. Мы перешли дорогу.
– Послушай моего совета и подумай раз сто, прежде чем сказать какому-нибудь смазливому лордику «да» перед алтарём!
– Мама! – воскликнула я, тут же получив от неё выразительный взгляд.
– Я говорю серьёзно, и тебе следовало бы прислушаться.
Видно, она была очень недовольна тем, что её уговорили участвовать в организации свадьбы, и не думала это скрывать. При мне. Я не смогла сдержать смех.
– Как хорошо, что наши соседи тебя не слышат…
– Что мне до этих снобов, когда у меня есть дочь, общество которой мне куда ценней?
Мы как раз перелезли через ограду давно закрывшегося главпочтамта, и я огляделась. Зимой соседняя площадь пестрила бы огнями и тонула в голосах. Но сейчас по вечерам народ стекался к пристани в нескольких кварталах отсюда, желая получить всё от уходящего лета, и вокруг скучных административных зданий не оставалось ни души. А уж ночью и вовсе бояться было нечего. Если, конечно, не шуметь.
Так что хоть фонари и следили за нами своими жёлтыми, едва мерцающими глазами, с осуждением покачиваясь в такт лёгкого ветра, всё же сама по себе мамина затея меня не сильно беспокоила.
– Так беда в том, что он лорд или что смазлив?
– Да нет мне до него дела! Я даже не видела жениха. Но зная эту девчонку, сомневаться не приходится. Пройдёт пара лет, и они взвоют. Я просто не хочу помогать в демонстрации великого счастья тем, кто не удосужился задействовать мозги.
– Может, и не взвоют… Она выглядела влюблённой.
– В этом и беда. Решая свою жизнь, уж можно подумать больше недели.
Я только покачала головой.
– А вообще, – добавила она, – соседи не соседи, но они люди обычные, и пусть живут себе по светским выдуманным законам. Ведьм среди них нет, уж поверь. А для ведьмы неудачный брак может стать губительным. Я бы посоветовала тебе и вовсе не выходить замуж, но всякое случается, да и не стоит время торопить, ты ещё сущий ребёнок.
– Если я, по-твоему, ребёнок, то, к чему разговоры о браке?
– На днях тебе всё же исполнилось восемнадцать...
– Значит, всё же помнишь, что не ребёнок? – притворно изумилась я.
– Учитывая, во сколько обошёлся твой подарок, такое не забыть.
– Мама!
Она рассмеялась. Сомневаюсь, что для неё что-то изменится и в мои восемьдесят.
– В общем, отныне по закону ты имеешь право делать глупости. А моё дело – предупредить. Пока поздно не стало.
– Глупости подобно взлому здания почты? – невинно уточнила я.
Но мама лишь отмахнулась.
– А как же папа?
– Папа это – другое. К тому же он не первая моя попытка. Но это не тот вопрос, в котором тебе следует идти по моим стопам, – добавила она, – Хоть ужас развода и сильно преувеличен, общество не упустит развлечься за чужой счёт.
Я пожала плечами, не зная, что возразить, а мама принялась за замок боковой двери.
– Может, всё же не надо туда вламываться? – уточнила я с улыбкой.
– «Не надо» – передразнила она, – Я самолично видела пришедший утром корабль! Значит, почта должна быть. У меня предчувствие, и я не собираюсь ждать начала рабочей недели, только лишь оттого, что разленившимся вконец работникам почты не хватило нескольких часов, чтобы разобрать и разнести письма!
Предсказуемо.
«Чувствую, сегодня мне должно прийти письмо!», – заявила мама ещё утром, едва вернувшись с рынка, и заняла наиболее подходящий наблюдательный пункт – нашу светлую гостиную, принявшись самолично протирать на мебели отсутствующую пыль и прогнав обрадованную свободой прислугу. Но когда почтальон не пришёл, горевала она недолго.
Мама вообще не из тех, кто горюет, она злится, сразу решает, что делать, и идёт в бой. В общем-то, до сих пор её решительности с лихвой хватало на нас двоих, а её авантюры давно уже стали для меня обыденными. Вот уж истинная ведьма, до конца уверенная в себе. Не то, что я со своими проблемами…
Огромную свежую коробку мы нашли довольно легко. Несмотря на то что она была уже вскрыта, рассортировать работники почты успели не больше трети. А значит, оставались ещё сотни почти одинаковых конвертов.
Магический след оставлять не стоит, так что, очевидно, я здесь не только для моральной поддержки. Мама извлекла стопки и положила передо мной половину. Я торопливо начала перебирать, то и дело прислушиваясь на всякий случай. Потекли монотонные минуты, наполненные напряжённым вглядыванием. При почти полной темноте глаза устали довольно быстро, но, наконец, выцепили привычный адрес.
Я протянула ей конверт, мама выхватила его и, кивнув на коробку, чтобы я убрала всё обратно, нетерпеливо вскрыла письмо и пробежалась по строчкам.
– Что там?
Пока я возилась с коробкой, мама хмурилась и напряжённо о чём-то думала, заминая уголок дочитанного послания туда и обратно. Наконец, она заметила, что я закончила укладывать конверты, и мотнула головой в сторону выхода.
– Ты не скажешь, что в письме?
– Потом. Давай вернёмся сначала домой.
Она улыбнулась мельком и спрятала конверт в сумочку. Мы стали выбираться тем путём, которым пришли, проверяя, чтобы следов нашего проникновения нигде не осталось.
– А как ты отнесёшься к тому, чтобы пожить с папой без меня? – после недолгого молчания спросила она, – Думаю, нам придётся переехать, а потом у меня будут дела. Справитесь какое-то время одни, как считаешь?
Кивнула, бросив на неё быстрый взгляд. Я знаю, что бесполезно пытаться узнать у мамы что-то, если она не хочет говорить.
Едва мы вышли и оказались за сотню метров от почты, мама нервно оглянулась и замедлила шаг.
– Знаешь, вообще-то, у меня есть один непростой повод серьёзно поговорить с тобой. Не так я хотела тебе об этом рассказать, конечно…
Я выжидательно посмотрела на неё.
– Ты же понимаешь, что мы не просто так скрываемся и не посвящаем никого в свои секреты? Во все времена находятся те, кто желает получить доступ к нашей силе, навредить.
– Только редко кому это удаётся, – хмыкнула я.
– Да-да. В основном…
Было заметно, что мама не хочет говорить мне, преодолевает что-то внутри.
– Я обучила тебя всему, что знаю, рассказала что могла. Я хорошо подготовила тебя.
– Но мой дар ведь очень слабый, – возразила я, пожав плечами, – Немудрено, что большая часть твоих трюков оказалась мне не по зубам.
Мама остановилась и вздохнула.
– Нет, милая, дело в том, что ты, ты должна была стать очень сильной.
– Как это? – опешила я.
Нервный смешок вырвался против воли.
– Это даже не так важно.
Я открыла рот, но так и осталась стоять.
– Пойми главное: быть ведьмой, а уж тем более могущественной, было всегда опасно. Маги ненавидят нас за тот объём, в котором сила даётся нам. Люди сторонятся нас, считая другими, им вредит невежество. Быть ведьмой – это никогда не чувствовать себя в безопасности, поверь мне. И я не хотела такой участи для тебя, пыталась избежать этого, отказаться. А сейчас… Сейчас возможно быть ведьмой ещё опаснее, чем обычно.
Я уже ничего не понимала.
– Ты говоришь так, как будто существует выбор, – слабо возразила я, – Ты же сама говорила, что если сдерживать силу, то со временем она может сжечь изнутри.
– В общем, да, но… Я должна сказать, что… – выдохнула она, решаясь, – Тебе быть ведьмой вовсе не обязательно.
Что?
Я впилась взглядом в её глаза, которые она старательно прятала. О чём она? После стольких лет попыток раскачать силу она предлагает мне отказаться? Это же невозможно физически!
И что такого в этом дурацком письме, что на ней лица нет?

– Почему ты не говорила раньше? Как я могу не быть ведьмой? Что значит «я должна была быть сильной»?

– Я всего лишь надеялась, что всё утрясётся само собой. Как-никак мы с тобой много лет пытались развить твой дар.

– Тебе ведь было двадцать, у меня ещё полно времени?

Мама покачала головой.

– Двадцать один, – вздохнула она.

Не отрывая от неё взгляда, я молчала. Я даже не была уверена, что хотела узнать всё. Происходящее мне не нравилось.

– Ведьмы обыкновенно имеют доступ к своим способностям сразу, как принимают силу, – начала она, – Не с первого дня, но счёт на месяцы, никак не на годы. Я получила свою сразу, как моя наставница умерла. Мы можем не обладать всеми знаниями, но магия, она как полноводная река, неистощимая и великая. Я могла взять больше, чем была способна контролировать, и намеренно сдерживала себя. А тебя я всему обучила, мы пытались по-всякому, без запретов и ограничений, и… ничего.

– Но у меня же получается немного, значит, я не безнадёжна?

– Это крохи.

Я отвела взгляд.

– Пойми, нам нет смысла брать больше, чем нужно для жизни. Но сила огромна. Будь мы магами, такое количество доступной магии подавило бы нас, растоптало. Но мы знаем меру, рождены ощущать баланс как никто другой, мы ближе к природе, чем все прочие. И уж точно природа не создавала нас такими, чтобы терять сознание от попытки послушать дерево!

– Это было всего пару раз, и я наверняка неправильно запомнила, что делать.

– Там нечего запоминать, – раздражённо возразила она, – это получается само.

– Подожди, ты сказала, переняла у наставницы? Так может всё дело в том, что у меня её не было?

– Не будь у тебя наставницы, у тебя не было бы и силы. Она была.

– Я её не помню.

– Тебе было тогда два года, слишком мало.

Я сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы мама не увидела моих чувств.

– И почему ты держала в тайне?

Мама замялась.

– Очень важно быть уверенной в своей силе, для ведьмы – жизненно необходимо. У тебя и так выходило плохо, и я не сказала тебе, что твой случай уникален, чтобы ты не разуверилась окончательно. Я думала, так будет правильней.

– Уникален тем, что я была слишком маленькой?

– Да, милая.

– А наставница?

– Она была очень сильна, я подобных ей за всю жизнь больше не встречала.

Полминуты мама собиралась духом.

– Она обманула меня, – наконец решилась она, – притворилась никчёмной, обвела вокруг пальца, как не знаю кого… Фамильяра своего скрыла. А когда я узнала правду, было уже слишком поздно. Нам пришлось бежать.

Я ощутила растерянность.

– Мама…

– Ты не представляешь сил, которые угрожают нам. А недавно у меня появилось предчувствие. Насчёт тебя.

– Что ты видишь?

Скорбь, с которой она посмотрела на меня, в тот же миг заставила ухнуть всё внутри.

– Боль.

– Боль?..

– Много боли.

Я не знала, как реагировать на это. Мне бы фыркнуть, закатить глаза, отшутиться, но это же мама, у мамы отменная интуиция. Не хочу, чтобы она заметила мой страх.

– Но мы ещё можем попробовать уберечься, сделав кое-что, – добавила она, убеждая больше себя, чем меня.

– Но разве у нас есть выбор?

– Выбор всегда есть. Не всегда по плечу последствия.

Какое-то время мы шли в молчании. Я всё пыталась представить себе, каково это – вовсе не быть ведьмой? Неужели нельзя оставить всё как есть? Решить вопрос переездом? Бросила на маму осторожный взгляд. Чувствовалось, что это терзает её.

– И… какой он, мой выбор?

Я нерешительно повела плечом.

– Я наводила справки и разыскала способ довольно давно. Только не рассматривала всерьёз как решение. Всё надеялась, до последнего момента, что мы справимся. А теперь я уже не знаю, есть ли у нас время. Возможно, его не осталось.

– Не осталось… – еле слышно повторила я.

– У ведьм всегда были проблемы, но я не подозревала, что настолько.

– Это всё письмо, да? Если мы в беде – я хочу помочь, а ты предлагаешь мне спрятаться в кусты. Сама бы ты так никогда не стала делать!

– Родная, но я – это я. А ты ещё совсем ребёнок. Разве плохо, если мать хочет, чтобы её ребёнок жил?

Такая постановка вопроса оставляла немного вариантов.

– Значит, по-твоему, лучше отказаться от силы и стать совсем беспомощной?

– Ты стала бы беспомощной, подчиняйся тебе магия изначально. Но ведь полно обычных людей, которые справляются со своими жизнями, верно? Тебя это, напротив, сделает сильней, даже не сомневайся.

– Ты говорила про последствия. В чём они? В чём сложность?

– Очень важно, чтобы ты сама хотела и была согласна на это, только тогда получится не задеть твою жизнь.

Логично. Намерение играет большую роль в вопросах магии. Тут было о чём подумать.

– И как мы бы стали это делать?.. – наконец спросила я.

– Ну, надо просто вытащить её из тебя, – сказала мама и нахмурилась.

Видимо, вытащить магию это совсем не просто.

– Разве такое возможно?

– Я не встречалась ни с кем, кто бы делал это раньше, врать не буду.

Я промолчала.

– Сейчас я спрашиваю себя снова и снова, должна ли ты страдать лишь оттого, что я не раскрыла вовремя ложь одной самонадеянной эгоистичной женщины и… Не знаю, я просто не знаю!

– Ты не могла это предвидеть.

– Из нас двоих я мать, милая. Это моя ответственность обеспечить тебя шансом на счастливое и безопасное будущее, позаботиться, чтобы ты была здорова, образованна и ни в чём не нуждалась. А я не справилась.

– Ты не виновата, мама.

– Прошли годы, годы попыток. Ты была такой крохой, два годика, всего два…

– Значит, вот почему всю жизнь я была больна.

Мама дотронулась до меня и нервно погладила по плечу.

– Не ты больна, моя милая! Твоя сила не проснулась до сих пор, спустя столько лет, и дальше не думает просыпаться и помогать нам. Это она больна и неполноценна, пусть и была крайне сильна когда-то. А ты у меня разумная и чудесная девочка.

– Значит, по-твоему, стоит попытаться её извлечь?

– Мне кажется, что это было бы правильным, да. Но это решать тебе, милая, это твоё решение и твой выбор. Я не хочу на него влиять.

Я уставилась перед собой и попыталась разобраться в своих чувствах. Сосредоточиться на мыслях было непросто, главным образом из-за того, что мне остро захотелось побыть одной, а до дома ещё было неблизко.

Что это за силы неведомые, что напугали даже мою маму? Или они напугали её лишь из-за меня?

До этого момента я была уверена в своей болезни, но не подозревала, что мою магию можно извлечь. А если это возможно, почему мама не заговорила об этом раньше? Только лишь потому, что не было серьёзного повода, или она уже давно приняла решение дать мне какой-то срок на то, чтобы я справилась, и он вышел ещё до того, как пришло письмо?..

Я шла и даже не замечала улицы. Направление моих мыслей пугало.

Логика говорила, что маме видней. Если она говорит, что надо, значит, надо. Но привыкнуть к многолетней болезни – это одно. А понять, что я враз могу лишиться пусть больной, но все же части себя, это… Это другое.

Пока я шла, та же логика еле слышно пищала на задворках, что с юридической стороны и со стороны людского опыта, я уже не ребёнок и не обязана слушаться маму. Уже несколько дней я не ребёнок, и пусть образ мыслей за эти дни не изменился, ответственности в жизни не прибавилось ни на грош, пусть я не обзавелась собственными детьми, семьёй или работой, но закон защищает меня отныне как отдельную единицу, а не как приложение к кому-то. Теперь уже я многое могу одна.

Писк раздражал, от него начинало болеть в висках. Ослушаться маму в выборе платья или парня – это одно. Но на кону стоит моё здоровье, вся жизнь!

«Тем и вернее» – пищало что-то мерзкое внутри. В душе закипела злость.

Мама знает, как лучше! И точка.

То, чего я лишусь, уже никак не восстановится. Дар через прошлую ведьму выбрал меня. Это должно что-то значить. Или я – случайная замена? Вдруг всё произошло стремительно и нелепо?.. Ведьмы не поступают нелепо, но что, если этой пришлось, может, её что-то заставило?

Мама верит, что знает, как лучше, но если она ошибается... Если ошибается, то с последствиями иметь дело мне, и всю жизнь.

От этой мысли неприятный холодок прошёлся по спине.

Неужели в моей голове мама сделалась мне врагом? Но это же смешно. И глупо. И так... по-детски. А я уже взрослая. Взрослые не бунтуют почём зря, а прислушиваются к соображениям более опытных в нужном вопросе взрослых.

Однажды мне удалили зуб, это наверняка не то же самое. Какая глупость лезет в голову!

Мама опытна в вопросе ведьмовства. Но у неё отсутствует опыт извлечение магии как у себя, так и у других. Это редко и наверняка опасно, помимо того, что идёт против природы и мира. И всё же этот путь она считает более безопасным для меня или… более простым?

Я словно задеревенела внутри, и дыхание вновь перехватило. Она будет рядом, проконтролирует процесс, а потом вздохнёт с облегчением, ведь сделала для своего ребёнка всё, что могла, и теперь-то её дочь в безопасности. Понятно, логично, оправданно, безопасно. Какой вариант у неё ещё – полная неизвестность?

До сих пор я ни разу не думала об этом.

Что могло измениться в ней в отношении меня?.. Если причина только в письме, то почему мне кажется, что она разочарована мной, но сильно это скрывает? Или она всегда была разочарована... Может, может, она давно устала и просто хочет отвязаться от меня, стать свободной? Я в испуге коротко посмотрела на свою мать. Мне не удавалось прочитать её так же легко, как обычно, она закрылась от меня, хоть и делает вид, что всё нормально. Но мы же всегда дружили с ней! Мы же ничего друг от друга не скрываем!..

Что за дела вынуждают её уехать от нас с папой надолго? А может, она преувеличила опасность и просто, просто…

– Солнышко… – напряжённо позвала меня мама, – Ты же не использовала магию по дороге туда?

Я посмотрела на маму, забыв, о чём только что думала.

– Н-нет.

Она выдохнула.

– А вот ты шепнула отвод глаз на перекрёстке у почты, – добавила я и мотнула головой в направлении, откуда мы ушли.

– Вот засада…

– Этим путём не пойдём, сворачиваем, – чуть побледнев, тихо сказала она.
Мы повернули на соседнюю улицу и ускорились.
– Значит, мне не показалось, – пробормотала она, на ходу закатывая рукава и застёгивая плащ. – Нет, ну не может же быть чтобы… Проклятье, так быстро?!
Улица кончалась тупиком, и мы залезли в подвал большого дома, чтобы вылезти на его крыше, сильно сокращая путь. Мама остановилась оглядеться.
– Подумай хорошенько о том, чтобы извлечь магию, ладно?
– Ладно.
– Он чувствует нас, плохо.
Решимость в ней с каждой секундой росла. А это означало только одно.
– Мам, может, не надо каждый раз драться?..
– Что за глупости? – продолжая оглядываться, отстранённо ответила она и подняла брови, – Ты же знаешь, что понимать, когда нападут оно как-то комфортнее, чем ожидать опасности любой момент и постоянно быть в напряжении.
– Да, но то обычно, а сейчас письмо…
– Спустимся, и я узнаю, что ему от нас нужно.
– Мам…
– Мы пытались оторваться. Он настойчив. Выбора нет.
За тревожными мыслями я почти не обращала внимания на дорогу. Взгляд рассеянно скользил от здания к зданию и словно ничего перед собой не видел. Но я была сосредоточена на маме и ждала её команды.
К концу ночи город освещался самую малость, вот-вот фонари должны были погаснуть совсем, а улицы погрузиться в почти безупречную тьму. Уж не знаю, экономили ли местные власти что-нибудь на этих нескольких минутах, но сейчас, когда мама чувствовала, что нас опять кто-то преследует, это было полезно.
Куда бы мы ни переезжали, мы всегда находили места, где мне прятаться на случай, если к нам проявят ненужное внимание. Они мне пригождались, чтобы, не отвлекаясь на мою безопасность, мама могла привести своей жертве убедительные аргументы в пользу нелепости самой идеи нападения на нас.
И сейчас, если бы не письмо, я бы и не думала волноваться. Но раз кто-то интересуется ведьмами сильнее обычного, не безумие ли вступать в схватку?
– Готовься бежать, старый дом на Солнечной улице, – шепнула она мне, и я внутренне подобралась, продолжая для вида спокойно идти.
Мы свернули в тихое место за заброшенный склад и успели пройти до его середины, как уже и я ощутила спиной чьё-то присутствие. Мама не торопилась оборачиваться, чтобы дать очередному негодяю подумать, что он застал нас врасплох. А сама осматривала, нет ли поблизости или в окнах того, кто мог бы нас заметить.
Преимущество ведьмы в её способности слышать почву. Только у меня ещё такого не было, я могла лишь угадывать на уровне интуиции. Но мама чувствовала себя более чем уверенно, и я знаю, чего она ждала. Отсутствие света никак не помешает ей, но скроет, в какую сторону побежала я.
Фонари мигнули, извещая, что сейчас город поддастся ночи.
Мама резко повернулась, посылая по земле мощный воздушный импульс. Я сорвалась с места и побежала до конца склада, выглянула из-за угла здания и, убедившись, что противник упал, сбитый с ног маминой магией, выдохнула. А она начала свой, ставший для меня привычным, танец, нанося удар за ударом, я следила за ней несколько секунд, пока темнота не забрала эту возможность, и уже тогда побежала.
Стены домов словно бы вибрировали каждая по-своему в едва прозрачной темноте, обрадованной недолгой свободой. Негорящие окна разом растворились в фасадах старых зданий, превратив город в недоброжелательный и очень тихий лабиринт.
Я довольно быстро добралась до мрачноватого незаметного домика. Как и большая часть других на этой улице, он был давно заброшен и под серым предрассветным небом выглядел особенно невзрачно. Его фасад отталкивал битыми окнами, а в подвале, я знаю, водились крысы. Но я не планировала злоупотреблять их гостеприимством, так что со спокойной совестью скользнула в дом, плотно прикрывая за собой дверь. Здесь не было ничего, кроме лестницы на второй этаж и старой печки, которую не вынесли лишь потому, что она была вмурована в стену. Так что я села прямо на пыльный пол, прислонившись спиной к стене, и принялась ждать.
По ощущениям не прошло и четверти часа, как я дёрнулась на звук упавших с подоконника осколков. Мамин фамильяр, осторожно миновав узкий проём с острыми краями, полупрозрачной тенью бесшумно спрыгнул на пол. Я увидела, что он взволнован, но и само его появление не сулило ничего хорошего.
Я спешно наклонилась и подставила ему свой лоб, чтобы он передал мне образ. Лисёнок прижался ко мне своим носом, и облако его мыслей впустило мой разум. Его мысли кололись, так как он не был моим, но терпимо, ведь у нас с мамой близкая кровь. Я торопливо зацепилась за последнее воспоминание и потянула его ниточку на себя.
Я увидела маму в каком-то тёмном и тесном незнакомом пространстве. Она приблизилась почти вплотную и сбивчиво зашептала:
«Беги, малышка! Мне не удалось отбиться, меня схватили. Не волнуйся за меня и не вздумай делать глупости! Ты знаешь, я найду способ выбраться. Кто-то настроен против ведьм и основательно за них взялся. Ведьмы пропадают и уже давно. Я знала, пыталась уберечь нас, но, видимо, расстояние для них не помеха… Беги к отцу, пусть он тихо проводит тебя до тёти и возвращается, возможно, мне понадобится помощь, его и его друга. Держись от всего этого как можно дальше, и чтобы ни единой душе даже присниться не могло, что ты ведьма! Делай что хочешь, но никто не должен знать. Вернусь – извлечём силу. А пока – твоя задача затаиться так, чтобы я тобой гордилась! Всё, мне пора».
Она отстранилась, серьёзно посмотрела и кивнула, рассчитывая, что я правильно поняла её. На секунду мне показалось, что мама добавит что-то ещё, но лисёнок начал таять, и образ в мыслях оборвался.
– Что такое, Фырчик?
Он уже почти растворился. Я охнула и схватилась за грудь, сердце пронзило болью. А значит, опасность добралась до меня. В смятении посмотрела на дверь. Дверь распахнулась. В проёме возникла фигура.
Маминого похитителя я узнала сразу по плащу, лицо его от меня и сейчас было скрыто, но взгляд на себе ощутила тяжёлый.
Я в панике огляделась, вспоминая, как выбраться. Со второго этажа был выход на крышу, и можно спуститься с соседнего дома… Но успею ли?
Я глянула на фамильяра. Став совсем прозрачным, он принимал свою боевую ипостась. Будет биться. Могла бы я помочь…
Слёзы навернулись на глаза, я сморгнула их и сосредоточилась. Мама сказала бежать, велела затаиться. Значит, я сделаю всё, что в моих силах, а дальше по обстоятельствам.
Всё заняло не больше двух секунд. Лисёнок рос на глазах, вот он уже превратился в огромного хищного лиса, в воздухе затрещали искры, призываемой им магии, он начал вновь обретать плотность.
Я дёрнулась и со всех ног побежала наверх по лестнице, зная, что злодей кинется за мной, но путь ему преградит резко ставший видимым фамильяр. Сколько времени у меня есть – секунды, минуты?
Не думать об этом.
Вбежав в нужную комнату, я высунулась в окно и неловко вылезла на крышу. Скользкая, ноги поехали вниз, но я вовремя схватилась за подоконник и удержала равновесие. Оказалась на крыше соседнего дома, пробежала до самой низкой её части. Надо прыгать. А расстояние снизу казалось поменьше... Огляделась, переулок был пуст. Потратить крохи доступной мне магии в начале пути, когда неизвестно сколько мне ещё придётся бежать? Но и со сломанной ногой я далеко не уйду. Призвала ветряные вихри под стопы, чтобы смягчить столкновение с землёй, прыгнула. Не удержавшись на ногах, упала, но кости целы. Хорошо, что ночью мама разрешала мне носить штаны, в платье было бы совсем неудобно. Отозвала вихри, вскочила и побежала вновь. Едва зарождающийся рассвет начинал растворять темноту города, но, что удачно, улицы всё ещё были безлюдны.
На мгновенье ужас сковал моё тело. Я замерла и обернулась. Улица за моей спиной была пуста, но сердце покалывало.
До сих пор мама всегда выходила победительницей из любых передряг, кто бы нами ни интересовался. Что же случилось сейчас, как ему удалось схватить её? А если, если мама не сможет, не справится сама?..
Новый приступ боли уколол сердце, и я побежала вновь, стараясь не дать дыханию сбиться. Что я могу? Ведь у меня даже нет силы!
Сама я не чувствовала в ней угрозы, магия казалась такой родной и правильной, в те редкие моменты, когда где-то глубоко внутри, ещё спящая, тихонько звала меня. Но мама знает лучше, и она рассчитывает скоро выбраться. А моё дело за малым – к моменту её возвращения не добавить ей новых хлопот.

Когда же я уже смогу стать свободным, чёрт возьми?!
Я открыл глаза и со злостью посмотрел в потолок. Не припомню ночи за последние несколько месяцев, когда нормально высыпался. Сил сопротивляться лесу почти не осталось. А как закончатся – размажет он меня, выпьет до дна. И не со зла ведь, просто я ему не подхожу. Просто природа замыслила иначе, и вопрос времени, когда придётся проиграть.
Встал, умылся холодной водой, хотя и так трясло. Не покидало чувство, что я проспал на булыжниках, обдуваемый промозглыми ветрами, а не на матрасе в тепле. Чем ещё объяснить моё состояние? Пойду в кабинет, пытаться сейчас уснуть обратно – себе дороже.
В небе едва зарождался рассвет. Распахнул окно, впустив морозный ночной воздух. Начало осени всегда прекрасно, самая чудесная пора в году, будь у меня возможность насладиться ею… Но наша с императором нескромная цель найти мне в супруги сильную ведьму, ввиду их скрытности, с каждым годом выглядела всё менее достижимой. Опытные ведьмы, уже привязанные к своему лесу, не смогут помочь моему. А не вступившие в полную силу и свободные… Такие скрывают свои секреты лучше прочих. Знала бы хоть одна из них, сколько мне уже известно. Я усмехнулся.
Осведомлённостью, сложившейся ситуацией с лесом и моим болезненным самочувствием я обязан своей бабушке. Только мне и в голову не пришло бы винить ни её, ни её непоколебимую веру в то, что в мире всё возможно так, как угодно ей. Вкупе с высокоразвитым интеллектом, редким талантом в своём деле и неуёмной целеустремлённостью это образовывало опасную смесь.
Она была удивительной ведьмой, уникальной. Научила нас с Игрихом многому, хоть и не положено. Императору оно не лишнее, хранить у себя в уме все сведения, до которых только можно дотянуться, ну а мне… Сейчас я бы, наверное, предпочёл многого не знать, но не всё в жизни мы выбираем. Ребёнком я был слишком жаден до новых знаний, заподозрить в нашем обучении противоречащую законам мира суть я бы точно не смог. А взять хотя бы умение видеть её развоплощённого фамильяра – природа предусмотрела это лишь для ведьм, лишь им позволила…
Вот, кстати, и он. Я кивнул далёкому силуэту, мелькнувшему за деревьями.
Но моей бабушке удалось послать законы мира в пропасть. А потом её не стало.
К смерти она готовилась давно, давно выбрала и обучила преемницу. Но что-то серьёзное случилось. В тот вечер мы должны были встретиться, она собиралась мне всё рассказать, но очень торопилась. И вышло так, что умерла на неделю раньше положенного, так и не встретившись со мной. Просто не успела. Уже потом меня насторожило, что незадолго до своей смерти, она отчего-то отослала свою преемницу. Никто не знает, кому она передала свою силу. Наверное, она собиралась мне сообщить. А я тогда даже не знал, что у ведьм могут быть проблемы.
Бабушка была особенной женщиной, смелой ведьмой. Только такая, как она, отчаявшись сохранить свой лес, смогла бы как-то повесить его на меня, замкнув его магию на моей, переиграв сами принципы магии. У неё не было выбора, и доверять кому-то, кроме меня, она не могла.
Удивительно, что даже её фамильяр после её смерти не развеялся, а остался со мной. Она предусмотрела всё.
Но чтобы понять, что именно она провернула и поместить действительность в положенное природное русло, нужна другая сильная ведьма. Лесу тоже тяжело, я для него не больше чем костыль. Ведьма нужна. И ему, и мне. Но сильную кровь найти непросто, не хочу думать, что невозможно, только даже со всеми ресурсами императора, получается у нас пока не очень. А слабую кровь моя кровь отвергает.
Были ведь времена, когда ведьмы жили спокойно, не таились. Что же случилось потом? Какое зло вынуждает их скрываться? Было ли бабушке что-то об этом известно?
Предупреждающий треск в камине отвлёк меня от мыслей. Огонь полыхнул, швырнув в меня свиток. Я быстро взломал печать и пробежался взглядом по тексту:
«Я нашёл её, душа чистая, дар сильный. Вечером жди подробностей».
Перечитал ещё два раза, чтобы наверняка осознать, и кинул бумагу в огонь. Несколько секунд, и словно бы ничего и не было. Только теперь моя жизнь, возможно, изменится навсегда.
Стало немного не по себе. Что мне положено чувствовать сейчас? Обрывки эмоций плескались в груди, как в гулком пустом колодце, и не желали быть опознанными.
Мой долг позаботиться о бабушкином наследии, всё прочее второстепенно и несущественно.
И мне несказанно повезло. Если бы не дар императора проникать в суть души и читать людей, поиски заняли бы не годы, а столетия. Похоже, я просто должен ему довериться, как и он доверился мне когда-то. Да, пожалуй, я готов.
Кивнув для пущей убедительности, попробовал заняться текущими делами. Быстро стало понятно, что я не могу ни на чём сосредоточиться, будущее не шло из головы. Надо пройтись.
Две минуты, и я плотно прикрыл за собой входную дверь, спустя ещё пять ступил в лес. Мне никто не встретился, что и немудрено в такое время. Лишь пара косуль, деловито и неспешно шедших в обратном моему направлении. Их целью, несомненно, был яблоневый сад, разбитый под окнами академии. Ещё ни разу за все эти годы мне не довелось встретить кого-то из них поодиночке, но я всё равно не переставал удивляться их бесстрашию. Конечно, палые яблоки – лакомый приз, но будь они поближе знакомы со студентами… К счастью, судя по всему, их миры не пересекались, а значит, ничто не угрожало привычному мировоззрению ни тех ни других.
С чистой совестью, но неспокойной душой я углубился в чащу.
Эта девушка, что она из себя представляет? Зная бабушку, сомневаюсь, что всерьёз смогу ужиться с лесной ведьмой на правах супруга. Или, правильней сказать, не верю, что она уживётся со мной?
Подумать страшно, что за образ мыслей может быть у той, кто без труда сольёт своё сознание с сознанием леса. С другой стороны, большинство женщин и без того часто непонятны и почти всегда непоследовательны. Что не может не раздражать. И хватит ли нам комнат?
Я шумно выдохнул и устало протёр глаза. Впервые пожалел, что не построил дом побольше. Нет, конечно, я не против брака, это единственное рациональное решение. Просто за годы поисков я привык к мысли, что наша затея безнадёжна, вот и всё. Потому мои чувства и пришли в беспорядок.
Я нахмурился.
Но разве не рационально рассчитывать, что человек, с которым связываешь свою жизнь, хотя бы не вызовет отторжения? Император нашёл качества её души удовлетворительными, но значит ли это, что со временем мы могли бы стать с ней добрыми друзьями?
Легче простого я бы мог успокоить себя одной-единственной фразой: «Встретишься с ней, посмотришь, и если что не так, можно будет всё переиграть». Но другого шанса может и не быть.
Нет, если лес её примет – большего мне и не надо. А на собственные чувства всегда найдётся управа. Я готов поступиться любым комфортом, хоть душевным, хоть физическим. И сделаю всё, что от меня зависит. Да, именно так.

К моменту, когда я добежала до нашего дома и, ворвавшись внутрь, захлопнула за собой дверь, от бега болело всё тело, отдышаться не получалось.
– Папа! – крикнула я и закашлялась, на секунду навалившись на дверь спиной.
В доме было темно и пусто. Я проверила весь первый этаж, заглядывая в каждую комнату, и собралась подняться на второй, как сбоку хлопнула дверь.
Я в страхе дёрнулась, но тут же с облегчением выдохнула, увидев отца.
– Что ты шумишь? И почему вы так поздно? Где мама?
Он выглядел запыхавшимся, но не было времени удивляться.
– Папа! – всхлипнула я, сбежала вниз и кинулась к нему на шею.
Он обнял меня, но тут же отстранил и вгляделся в лицо.
– Её похитили, меньше часа назад, я смогла убежать, но она... И он может явиться сюда, и я не знаю, что должна делать!..
– Похитили?! – воскликнул отец, схватившись за сердце.
И вовсе оно у него не больное.
– Мама дралась в квартале от пристани, я убежала, была уверена, что она справится, она всегда побеждала, а потом появился Фырчик, с посланием, и я прибежала сюда.
– Что вы делали в том районе так поздно?!
Я виновато посмотрела на него.
– Можешь не отвечать, – недовольно пробормотал он, – сам у неё потом узнаю. Пойдём наверх, мне нужно взять оружие. Расскажи пока в деталях, что произошло?
Я поспешила за ним, не зная, как лучше сказать.
– Эм, пап…
– А?
– Мама сказала, что ей, возможно, понадобится твоя помощь, но сначала она просила отвезти меня к тёте.
– Она уверена, что тебе сейчас лучше с её сестрой?
Папа не переносил тётю на дух, потому что считал, что она не любит нас с братом, брата особенно. Не могу особо осуждать папу, ведь когда мама раньше обратилась к ней за помощью, тётя предложила просто кинуть меня в лес и посмотреть, научусь ли я плавать…
Она не жестока, в этом мог быть практичный смысл, но так как мне на тот момент было всего девять, мама на неё тогда очень обиделась, они не разговаривали два года. Мама говорила, что у тёти просто своих детей нет, вот она и не понимает, что предлагает. Но всё равно была зла. А тётя не плохая, просто у неё всегда времени нет. Ну и общаться она не любит. И гостей.
Я пересказала папе ночное приключение как можно короче, но стараясь не упустить ни одной важной подробности. Только про письмо с почтой пришлось умолчать, потому что я не знала, планировала ли мама это скрыть. У них есть секреты друг от друга, касающиеся рабочей деятельности, и я стараюсь в это не лезть.
– Понятно, – резюмировал он, когда я закончила пересказ.
Он уже успел вскрыть свой сейф в кабинете и теперь сосредоточенно в нём копался, выбирая подходящие штуки.
– Опять она за своё! Она понимает, что вышла за артефактора? Пусть бы оставалась со своим военным, раз ей так надо во что-нибудь влипать! При чём тут я?
– Она ещё говорила про твоего друга…
– Конечно, про него она помнит! Я и так ему по гроб обязан!..
– Ну мама не нарочно, – попробовала вступиться я, – на этот раз…
– Так где ты сказала, вы были? Ночью?!
Я благоразумно отвела взгляд и прикусила язык. А он уже успел выпотрошить половину сейфа на стол рядом.
– Посмотри! – недовольно прикрикнул он, стукнув рукой по столу, – Все мирные! Ну разве что вот этот, и эти…
Он отложил некоторые вещицы в сторону и сгрёб оставшееся.
– Нет, ну вы представляете?! Опять я из-за неё закон нарушать должен! Куда я боевые убрал?
– Может, в подвале?
Посмотрел на меня прищурившись. Распихал по карманам, что есть и кивнул.
– Значит, отвезу тебя, а потом за ней.
– Пап, я подумала, капитан нашу семью знает… Мне кажется, это излишне, я доберусь сама, всего-то три дня в дороге, а тебе не придётся время терять.
Вот бы он согласился! Сама не знаю, почему так хочу отправиться одна, но чувствую, что так будет правильно, не могу объяснить.
– Думаешь?
Он выглядел слегка рассеянным, как всегда, когда крепко задумывался о свойствах артефактов, уходя в расчёты пропорций с головой.
– А корабль?
– Только вчера утром видели. Ну кто в море меня может выкрасть, а? А маме ты сейчас нужней.
– Ты права.
Он пришёл к какому-то выводу и кивнул.
– Только… где же он у меня был… – забормотал под нос он, обернувшись к столу.
Наконец, папа нашёл крошечный свёрток и извлёк из него небольшое кольцо.
– Надень.
Я взяла артефакт и вопросительно посмотрела на него.
– У меня нет маминой способности тебя чувствовать, а так я буду знать где ты и что всё в порядке.
– Какой интересный, – проговорила я, вглядываясь в необычный красноватый цвет мелкого камушка.
– Обычный алмаз. С капелькой магии и моего мастерства, – не без гордости добавил он, усмехнувшись на мой недоверчивый взгляд.
– Спасибо. Я совсем не чувствую магии, – добавила я.
– Её здесь самая малость.
Я кивнула. Но про себя подумала, что даже самая малость чужой магии при таком тесном контакте способна вызвать головокружение на несколько часов, а от кольца ни капли не фонило. Может ли папа тоже что-то скрывать?
Какой мнительной я сделалась за последний час – представить страшно! Я рассердилась на себя.
– Так, погоди. Если это будет на тебе, то… Ага. Замечательно, так. А возьми ещё это и это. И от укачивания. И вот. И плавать чтобы, и…
Многовато для поездки на корабле. Но я брала всё покорно, боясь спугнуть удачу.
– Наши на крови, так что все без проблем носить можно, и отследить легко. А эти можешь смело терять, у меня таких много.
Разорив, должно быть, треть сейфа, он будто бы успокоился.
– Давай-ка поторопимся. Может, ты и права. Я лучше останусь и обращусь к приятелю, попробуем встать на след, пока он горячий. Собирайся в дорогу, много не бери, у тёти всё необходимое есть.
Я кивнула.
– Оденься нетипично, выйдешь через калитку в саду за домом, а служанка возьмёт твой плащ и побежит к центральной площади.
– Но...
– Это моё условие.
– Но папа...
– Я прослежу за ней, не волнуйся. Мы просто отвлечём злоумышленника, на случай, если ему не хватит ума бросить тебя преследовать. Вряд ли он упростит мне задачу, но попробовать стоит. И тебе лишняя предосторожность не повредит, и мне так будет спокойнее.
– Хорошо.
– Сейчас пересидишь у тёти, а потом… – поспешно заговорил он, укладывая остатки обратно как придётся, – Ты бы не хотела попробовать чего-то другого для себя, нового? Ты уже повзрослела, а молодёжи не всегда со стариками охота жить, у вас своя жизнь. Ты… Я лишь хотел сказать, что даже без дара, ты могла бы выбрать себе любую другую жизнь, а? Не посвящать всё время непрерывным попыткам открыть свои способности? Можно изучить какое-то ремесло, может даже переехать в другой город, когда всё закончится...
Он захлопнул сейф и повернулся ко мне. Внутри защемило от его наивного, но такого тёплого предложения. Я улыбнулась.
– И тебе, графу, не будет жалко, если твоя дочь устроится работать простой сапожницей? – усмехнулась я.
– Ну не обязательно это, ты могла бы работать в области финансов, или законов, со временем открыть своё дело... – нерешительно проворчал он.
Я обняла его.
– Вполне возможно, что я и воспользуюсь твоим советом, папа. Мама решила избавиться от моей магии.
В его глазах промелькнуло что-то странное и серьёзное, но он тут же отвёл взгляд.
– А ты уверена, что... Ты сама этого хочешь?
– Хочу ли я стать здоровой и не доставлять вам столько беспокойств? Наверное, да. Было бы проще, если бы у меня было больше времени подумать, подготовиться к этому, но я узнала только сегодня.
– Значит, решено?
– Ага. Странно, что мама не сделала это раньше, если всё так просто, – добавила я, стараясь сделать голос бодрее, пожала плечами и улыбнулась.
– Твоя мама, знаешь, она со стороны такая спонтанная, эмоциональная, непоследовательная, как и положено, в общем. Но только заходила речь о тебе, меня всегда удивляло, какой взвешенной и рассудительной она сразу становилась. Легко сердцем принять решение про себя самого, легко следовать зову интуиции, когда на кону лишь своё будущее. А когда дело касается собственных детей, хочется сделать всё правильно, и ошибиться куда страшней.
– Не уверена, что до конца понимаю её чувства, но скорее понимаю, чем нет. Мне кажется, мама знает, что делает.
– Она очень переживает за вас. Жаль только, что и родители не застрахованы от ошибок.
– Ты хочешь сказать, что мне не стоит?
– Ну что артефактор может сказать ведьме, а? Просто помни, что родители решают сами взять ответственность за детей. А детям, как бы они ни старались, не дано избавить родителей от всех тревог. Это просто невозможно, поводы волноваться останутся всегда.
– Я так поняла, что мной перестанут интересоваться, если магии во мне не будет.
– У каждой силы есть свои враги. Если каждый будет за себя бояться, то совсем не останется тех, кто бы мог защищать.
– Но если не выходит, если нет сил?!
– Тогда нужен тот, кто поверит в то, что они у тебя есть. Или тот, кому очень нужна будет твоя помощь. Зачастую человек даже не догадывается о своих возможностях, пока не познает первые настоящие трудности.
– Но если можно выбрать безопасность…
– Оглянись вокруг, найдёшь хоть кого-то, кто заявит, что наш мир – безопасное место? Однако, мы как-то живём в нём и даже бываем счастливы.
Я молчала, сбитая с толку.
– Когда-нибудь мамы не станет, как и меня. И мне очень важно, чтобы ты могла сама о себе позаботиться, не только раздобыть еду и одежду, да понравиться окружающим, когда тебе это выгодно, а суметь помнить, кто ты есть, что бы ни происходило.
Я подняла на него глаза.
– Один человек никогда не сможет заменить тебе весь мир. И я не только о маме.
– Но я люблю её.
– Любить и делать то, чтобы людям казалось, что ты их любишь – не всегда совпадает. Мама успела рассказать тебе, что тебе было всего два годика?
– Да.
– И ты знаешь кого-то ещё из ведьм, у кого было так же?
– Н-нет.
– Женщины идут в ведьмы уже взрослыми. Их родителям легче, ведь они не могут особо повлиять на их выбор и попытаться уберечь. Вот твой брат, мама не хотела, чтобы он поступал в военную академию, и он пошёл в охрану порядка. Он учился на отлично, хотя ему там не нравилось. Но мы не знаем, права ли она в своих страхах, и никогда теперь не узнаём.
– Она предвидела мою боль.
Он отвернулся, и было видно, что следующие слова дались ему непросто.
– Боль ведь означает жизнь, а не смерть, да?
Об этом я, если честно, не успела задуматься.
– Есть то, к чему нужно подходить со всей серьёзностью. Мне известен этот ритуал. И если ты решишь отказаться от участи ведьмы, то тебе придётся придумать, как себя в этом убедить. Ты должна быть как никогда твёрдо в этом уверена. Ведь я тоже не хочу тебя потерять.
– Ты совсем меня запутал, папа...
– В этом-то и дело, милая. Когда всё время слушаешь других, а не себя, запутаться очень легко.
Он вздохнул.
– Ну всё, беги. У тебя пять минут, жду внизу.

Первым делом я залезла в мамин гардероб, её платья уже должны быть мне впору, отыскала среди них то, ткань которого меньше всего мнётся, и быстро надела. Слишком взрослое, но так даже и лучше. Прихватила ещё пару, почти не глядя, нашла сумку побольше и затолкала их внутрь. Свои штаны я не стала снимать, на случай если придётся быстро бежать, и повязала широкий пояс, чтобы было удобно заправить за него юбки. Проверила, вроде нормально, держится.

Забежала к себе и покидала в сумку ещё несколько попавшихся на глаза мелочей, которые могут пригодиться, но размышлять времени не было. Приободрилась, когда с первой попытки нашла в комоде набор ножичков и инструментов для изготовления настоек и небольшую книгу рецептов. Огляделась, вроде всё. А что ещё сделаешь за пять минут?..

Когда я вышла из комнаты и спустилась, папа уже ждал меня. Он обнял меня на прощанье и сунул в руки небольшой узелок с едой и кошелёк, тут же спрятала их в сумку. Я попрощалась с ним и вышла, стараясь на этот раз идти обычным шагом и ничем не выдать волнение. Из домов начали появляться первые люди, и с каждым новым прохожим я чувствовала себя чуть спокойнее. В небольшой толпе всё же затеряться проще, чем на пустынных улицах.

Папе удалось вселить в меня немного уверенности, запутал ещё больше, конечно, но когда за тебя искренне волнуются, то волей-неволей чувство ответственности перед другими потихоньку вытесняет неподъёмную панику от всего и сразу.

Постаралась отогнать дурные мысли и тихонько прислушалась к спящей глубоко внутри меня силе. Молчит. Как будто не касается её ничего из того, что происходило сегодня! Я бы, если бы хотела жить, постаралась бы сделать хоть что-то. Стало обидно. Но и что-то приятное зарождалось внутри от того, что я, наконец, была одна. Захотелось дышать полной грудью, а мысли стали обретать чёткость.

Сначала мне показалось, что папа понимает меня. Но потом стало ясно, что он тоже за меня боится. Просто мама больше боится, что будет, если не провести ритуал, а папа его последствий.

Он так вдохновенно говорил со мной, что я решила, что мама все же права. Было совершенно непонятно, как такой романтичный взгляд на мир, как у папы, можно применить в жизнь. Да только и в лесу я не училась плавать…

Пройдя уже половину пути до порта, я разозлилась и резко остановилась.

Подумай хорошенько, решай как на всю жизнь… Почему они оба заставляют меня выбирать между тем, чего я не пробовала, и тем, о чём не имею ни малейшего понятия?!

Надоело. По-своему сделаю.

Меня ведь никто не ждёт к конкретному времени? Не ждёт. Значит, я предприму ещё одну попытку, но на этот раз совершенно одна. А если ничего не получится — то тогда и поеду её извлекать.

Развернулась к городским воротам и решительно зашагала. За ними лес, совсем скоро я войду в него. На душе от чего-то стало светло-светло, и я разом забыла думать о всяких похитителях и проблемах ведьм. Я шла и жила одной мыслью: мне очень сильно хотелось увидеть деревья. Так странно думать о себе, когда у других столько проблем и сложностей… Сейчас совсем не время для безумств. Но всё прочее было где-то очень далеко. А вот деревья, они приближались, пусть ещё и вовсе не были видны.

До ворот я добралась без приключений. В этот час почти никто не покидал город, но надеюсь, мне удалось не привлечь внимание. Замысел манил и пугал одновременно. «Ведьмочке нечего бояться в лесу» – повторила я про себя, расправила плечи и юркнула в редкий лес, который уже спустя десять минут стал довольно густым. Старые деревья укрывали от меня робкий солнечный свет, и казалось, что ночь ещё продолжается. Во влажном воздухе незаметно ощущалось наступление осени, хотя погоде полагалось ещё недели две оставаться летней. Плащ на мне был тепловат и мешал, но в сумку он не поместился бы, и, уверена, скоро скажу себе спасибо за то, что прихватила именно его.

Сила внутри меня молчала, я не знала, хорошо это или плохо. По правде, я втайне рассчитывала, что что-то произойдёт с ней, стоит мне только войти в лес, и оказалась отчасти разочарована. Тропинка сужалась и терялась вдалеке, а мне нужно было найти едва ощутимую границу, место, где лес смещается. Это не очень сложно, это даже некоторым магам под силу…

Втянула воздух, пытаясь уловить направление. Откуда у меня эти мысли? Зачем мне, чтобы смещался лес?.. И откуда я знаю, что под силу магам, а что нет?

Должно быть, от мамы слышала. Но мама предпочитала не говорить про лес.

Она немного обучила меня обращаться с воздухом, а вот растения избегала. Но в пятнадцать, когда сила, до того абсолютно спящая, стала самую малость себя проявлять, мама всё же мне объяснила, как можно делать простейшие вещи.

Нет, во всём, что касается теории, я считаю, что получила отменное образование, но когда доходило до практики... Стоило мне коснуться своей силы и сделать на грамм выходящее за пределы примитивных действий, как мне становилось плохо. Несколько раз я даже теряла сознание, оказываясь на грани магического истощения, пытаясь воспроизвести по идее безобидные фокусы. Тогда мама запретила мне пытаться.

Потребовалось два года путешествий, чтобы выяснить, почему магия не слушается меня. Мы побывали у лучших лекарей, тех, кому мама могла доверять, она даже показала меня нескольким знакомым ведьмам, хотя у ведьм и не принято ходить со своими проблемами друг к другу. В конце концов с трудом удалось установить, что во мне нарушены какие-то балансы. Но не успели мы обрадоваться, что теперь враг известен в лицо, как стало понятно, что никто не знает, как это лечится.

Может ли сложиться так, что сегодня каким-то чудом для меня всё изменится?..

Я бы ни за что не поняла, что мне всё же удалось отыскать нужное место, если бы мне не приходилось верить своим глазам. Главным аргументом служила весьма плотная стена дождя в нескольких метрах от меня, тогда как над моей головой было совершенно сухо и довольно ясно, насколько позволяли судить кроны деревьев.

Придётся опытным путём выяснять, как быстро способен промокнуть мамин плащ. Я накинула на голову капюшон и с опаской перешагнула границу, которую в сухую погоду миновала бы не глядя.

Оказавшись под стеной дождя, прислушалась к внутренним ощущениям. Сердце ощущало себя спокойно, в районе желудка собралась небольшая тревога. На первый взгляд этот лес не особо отличался от предыдущего.

Я несмело двинулась вперёд, почти сразу пожалев, что не догадалась подвязать юбки. Плащ неплохо справлялся с дождевой нагрузкой, но подол вместе с тонкими башмачками утопал в грязи и был безнадёжно испорчен. Платья не было жаль, основную свою роль оно сыграло – помогло мне ускользнуть из города, а теперь… Сомнительно, чтобы деревья оказались склонны к снобизму.

Я надеялась, правда всей душой надеялась, что больше мне не доведётся встретить никого из людей, но всё же от мысли, что сейчас я одна, было немного не по себе. Я привыкла к оживлённому и шумному городу, и чувство одиночества было для меня ново.

Зачем похититель вернулся за мной? В его глазах я была свидетельницей или ведьмой?.. В то, что он попытается напасть снова, слабо верилось. Ну кому я сама по себе нужна? Глупость. Я нервно усмехнулась.

Я настолько привыкла жить, принимая как данность правило скрываться и беречь свои секреты, что до сих пор никогда всерьёз не задумывалась, почему общество так не любит ведьм. Чем мы ему не угодили настолько, что это ставит под угрозу нашу безопасность? Вот с какими расспросами следовало приставать к маме.

А теперь мне кажется, что я знаю о мире непозволительно мало.

Страх за маму несильный, но был, а за себя почему-то ни капли не ощущался. Напротив, в душе поднимались и то и дело вспыхивали искры восторга, за что становилось откровенно совестно. Но предвкушение расслабленной волной то и дело проходилось сквозь всё тело. Да что со мной? Почему я себя так чувствую? Я оглянулась.

Захотелось броситься назад и убедиться, что я не права, но я себя одёрнула. Стыдно бояться леса. Да, за моей спиной исчезли привычные нашей местности деревья, но разве не на это я рассчитывала? Видимо, проход между лесами работает именно так. И всё же я остановилась, боясь, что если бездумно пойду дальше, могу выйти не там, где нужно. Где мне нужно выйти, я не знала, и это тоже не утешало. Я осмотрелась.

Параллельно моей шли две другие тропинки, но они были достаточно далеко, и меня с ними разделяли пусть невысокие, но довольно густые кусты. Деревья росли не редко и не часто, но чувствовались куда более древними, чем те, от которых я ушла.

Потрогала кору ближайшего дерева, едва тёплая, прислушалась. Ничего не слышно, но и в лучшие дни мне едва удавалось услышать тонюсенькую вибрацию, исходящую от ростков клубники на нашем огороде. Отклик деревьев ещё надо заслужить.

Может попробовать напрямую, через почву? Мама объясняла, как это делать, но не очень понятно. Под её присмотром я уже пробовала общаться с тем же огородом, хотя в нём не было корней этих многовековых на вид деревьев. Подозреваю, что с моим смехотворным опытом, что без него – разницы особой нет.

Я выбрала место, почва которого на вид была более рыхлой, и осторожно опустилась на колени. Я же не рухну в обморок от простой попытки пообщаться с лесом, верно? Это было бы совсем некстати в дремучем и безлюдном месте. Но внезапно я ясно осознала, что пришла именно за этим. И отступать не стоит.

Я закатала рукава как можно выше, закрыла глаза и выдохнула. Стукнула руками по земле и больно ударилась.

Половина моего разума знает, что ведьмам это возможно, а другая половина не верит, что руки беспрепятственно могут погрузиться по локоть в твёрдую почву. Так дело не пойдёт.

Я растёрла ноющие костяшки и потянулась к спящей во мне силе. Ну же, милая моя, я знаю, что ты там, подскажи мне, помоги. Я уверена в тебе, а ты... Ты же выбрала меня шестнадцать лет назад? Неужели, ты не хочешь на волю? Стать со мной единым целым...

Небольшой комочек энергии в районе желудка словно шевельнулся во мне. Я обрадовалась и с надеждой прижала руки к животу. Или я слишком давно не ела?.. Нет, глупости. Подскажи мне, что мне делать, направь меня. Я готова тебя слушать, готова довериться, только помоги мне.

Крепко зажмурившись и глупо улыбаясь, я, не думая, резко попробовала ещё раз и даже не поверила, когда вместо боли ощутила свои руки в тёплой земле. Распахнула глаза и рассмеялась. Я сидела на коленях, под проливным дождём с руками, по локоть ушедшими в почву, и мне казалось, что до сих пор ничего в моей жизни не было более правильным, чем то, что я ощущала сейчас. От моих рук в землю расходились едва заметные слабенькие нити и исчезали, уйдя на несколько сантиметров в тёплый дёрн. Но, кроме дождя, я ничего не слышала, лес молчал. Хотя и враждебности по отношению ко мне я от него не чувствовала. Это же хорошо, верно, это уже успех?

– Здравствуй, лес, миленький, помоги мне укрыться и спрятаться, открой мне путь в такое место, где я могла бы научиться быть ведьмой! Я хочу служить тебе и миру, я отплачу тебе за помощь добрым делом, сейчас только ты можешь помочь мне, не оставь меня в беде, – прошептала я и прислушалась.

Ничего. Что-то не так, нити магии на моих руках погасли, дождь резко редел, и спиной я стала ощущать недовольство. Появилось странное чувство, что сейчас сюда может кто-то прийти.

За кустами почудилось шуршание, и я в ужасе подскочила. Мне навстречу вышел маленький ёжик, он бесстрашно обошёл меня и протопал дальше по своим делам. Я присела и позвала его. Мой голос ни о чём не говорил ему и остался без внимания.

А как же деревья, разве должны они понимать человеческую речь? Конечно нет, с ними должно говорить моему сердцу!..

Я закрыла глаза и погрузила руки в почву, расслабилась. Захотелось немного раскачиваться, будто сама природа напевает мне колыбельную, а я тихонько засыпаю под неё. Неизвестно откуда пришли слова, и я позволила произнестись им, не думая, лишь слушая, как бьётся моё сердце, позволяя ему говорить за меня.

Здравствуй родимый, прошу, помоги!

Верного друга от бед сбереги,

Тайные тропы для ведьмы открой,

В чаще своей изумрудной укрой.

В поисках новой и верной тропы

Я отрекаюсь от прежней судьбы.

Мудрости мира пришла я внимать,

Силу лесную позволь мне принять!

Открыла глаза и прислушалась. Вроде и частичку себя отдала, а вроде сама лишь полнее стала. Могло ли это сработать, помочь мне? Захотелось встать и прижаться к дереву, обнять его.

– Я своя, – прошептала я ему и закрыла глаза, – ты же чувствуешь это так же, как и я, наконец, чувствую, что я на своём месте. Подскажи мне дорогу…

Расслабленность спугнуло странное чувство.

Спиной я ощутила вторжение, волоски на вмиг покрывшейся мурашками коже встали дыбом. Воздух доносил сильную и древнюю ауру могущественного существа, которое не смогло бы оказаться очередным ёжиком, как бы я не молилась. Я обернулась.

Рёв, раздавшийся в ответ на резкое движение, вынуждал кинуться наутёк, но тело оцепенело и отказалось слушаться. Какой огромный! Могу ли я перегнать медведя, да в родном же ему лесу? Глупый вопрос, знаю. Но не может же быть, чтобы мне так не везло...

Зверь посмотрел мне прямо в глаза, и от его взгляда и так зашедшееся сердце сорвалось и застучало как бешеное.

– П-пропусти меня, мишенька! – слабым голосом прошептала я, – я с добром пришла в твой лес, не губи...

Похоже, он настроен агрессивно. Я всхлипнула. Даже получись у меня мамина воздушная волна, такого тяжёлого она отбросит лишь на пару метров и пуще прежнего разозлит. Да и все силы ушли на купол.

А медведь встал на задние лапы, отчего стал казаться невообразимых размеров, и с силой опустил передние, ударяя землю.

Я в ужасе дёрнулась и побежала, спотыкаясь и задевая колючие ветки, боясь оглянуться и не понимая, что делаю. Земля под ногами, как назло, словно взбесилась, я посмотрела вниз и заметила, как она дрожит и идёт волной, извивается. Нога зацепилась за корень, я упала и съёжилась. Бессильные слёзы побежали по щекам, но шелохнуться боялась. Я же чувствую, что он рядом, почему не нападает, чего ждёт?!

Не в силах больше терпеть неизвестность, оглянулась и увидела, что медведь ещё смотрит на меня и стоит на старом месте, да только не просто стоит. Не веря своим глазам, я неуклюже поднялась, еле высвободив ногу. Земля подо мной всё ещё была в движении, но в нём угадывался ритм, который мог принадлежать только магическому вмешательству. Порыв резкого ветра ударил мне в грудь, словно приказывая уходить прочь, а под лапами медведя струились нити магии, они блестели и поглощались землёй, отчего казалось, что это разноцветная вода, стекающая с его шерсти. Фамильяр.

Я всмотрелась внимательней, пытаясь прочувствовать его связь с ведьмой, но её словно не было. Такого не может быть…

Он рыкнул, и я отмерла. Всё ещё не смея прийти в себя и натыкаясь то на кусты, то на деревья, совершенно ошеломлённая, я выбиралась из этого места, не глядя под ноги, не в силах оторвать взгляд от происходящей магии. Налетев спиной на очередное дерево, я оглянулась, пытаясь осознать дорогу, которой иду, а когда повернула голову назад, там никого уже не было.

Почти сразу тело ощутило перемену в окружающем лесу. Куда же ты привёл меня?..

Рабочий день подошёл к концу, я успел покинуть академию, дойти до дома и подняться в свой кабинет. Вот и начался первый семестр. Как ни странно, сегодня на душе с каждым проходящим часом становилось всё легче. К вечеру я даже перестал удивляться своему хорошему настроению. Надежда, что всё образуется, что я смогу освободиться от не предназначенной мне нагрузки, как я ни старался гнать её прочь, захватывала меня всё больше. Раньше времени лишние ожидания ни к чему, знаю, но я мало что мог с этим поделать. Даже сил сегодня, казалось, прибавилось.

Никогда не думал, что моя жизнь изменится аккурат с началом нового учебного года. Что удачно, ведь студентам после лета необходимы в среднем недели две для акклиматизации к новым условиям, прежде чем они смогут плодотворно приняться за осложнение жизней всех работников академии. И моей в том числе.

Мне даже захотелось улыбнуться. Но мысли застиг внезапный образ, и улыбка тут же сползла с лица.

Я представил себе, как по моим комнатам ходит совершенно чужой мне человек, как считает мой дом своим, как встаёт с дивана в гостиной и проводит рукой по корешкам моих книг, думая, что бы почитать перед сном… Как с лёгким стуком объявляется на пороге моего кабинета в тот час, когда я занят, как настаивает на замене тёмных тяжёлых штор на воздушные, в цветочек… Как вечно забывает закрывать за собой двери до конца!

Я вздрогнул и потёр виски. Глянул на дверь кабинета, та была плотно закрыта, но я всё же встал и закрыл её снова. Подошёл к окну и вгляделся в темнеющий лес. Что за паника? На меня не похоже.

Попробовал уловить отголоски чувств. Будет правильнее, если со своим настроением я разберусь до того, как она окажется в моём доме, ни к чему портить знакомство не пойми чем. Я нахмурился.

Да, я привык жить один, да, мой дом станет и её домом. И в мои обязанности входит сделать её жизнь под моей крышей как можно более спокойной и комфортной. Ей тоже наверняка не в радость покидать отчий дом, для неё тоже всё внезапно. И всё же она согласилась. Вот что должно заботить меня.

Интересно, что пообещал ей император? Надо будет у него узнать. Очевидно, что просто так никто не поехал бы в такую глушь. Чего она от меня желает в обмен на помощь? Успею ли я подготовиться к её приезду?

Зная императора, я не удивлюсь, если она прибудет со своей свитой уже через два дня. Я рухнул в кресло и закрыл лицо ладонями.

Она ведь вправе притащить своих слуг. И в такой мелочи я, разумеется, не стану ей препятствовать. Но несколько посторонних людей в моём доме? Где мне лучше разместить их?

Голова начинала болеть. Это временно, всё это временно. Не обязательно, что всё будет плохо. Я всегда могу построить новый дом, в конце концов! Сколько мне придётся потерпеть, пока она справится с задачей – год, два? Это немного. В крайнем случае всегда можно перебраться в академию на время строительства.

Я с тоской оглядел привычные стены. Не то чтобы материальные вещи были мне важны, но после десятилетий в полевых условиях, отданных решению военных конфликтов, расширению территорий и прочей заботе об интересах империи, я позволил себе привязаться к такой вещи как дом. Я устал от битв, морально устал.

Восемьдесят лет я кормил шайку картографов, подкидывая им всё новую и новую работёнку, и справлялся отменно, не спорю. Тогда я был на своём месте, но сейчас… Выторговав себе наконец свободу, я бы ни за что не хотел возвращения прошлых дней. Вот уже почти сорок лет, как я основал академию, перебрался сюда, и меня более чем устраивали и моя жизнь, и лес, пока им управляла бабушка. И вот уже в то время, в те спокойные и свободные годы я бы страстно желал вернуться.

Мне хорошо в уединении, комфортно. Как ценно каждый вечер покидая академию, почти моментально оказываться в лесу, позволяя себе иллюзию, что я в этом мире один. Но всё требует своей платы.

Нет, я готов, готов. Всё можно решить, обо всём договориться. В конце концов, мы с ней взрослые люди и обязаны худо бедно поладить. И прежде всего на мне есть долг.

Мне показалось, я попала в сказку. Как же тут было хорошо, как странно… Я сделала шаг, другой и побежала, не веря своим чувствам.

Бег был восторженным, меня переполняла лёгкость. Не знаю, к чему я бежала, но мне захотелось смеяться! Какой чудесный лес. Так свободно я не чувствовала себя ещё никогда!

Магия внутри меня звенела подобно песни, переливалась, растекалась по венам, редкими всполохами срывалась с кончиков пальцев. Магия леса отзывалась то здесь, то там, но словно в сломанном калейдоскопе не могла собраться в единый узор.

Захотелось залезть на дерево. Или зарыться под землю. В голове шумело, но вовсе не тягостно. Меня слегка повело в сторону, и я ухватилась за ближайший ствол. Маленький разряд от него прошёл сквозь мои пальцы и пробежался по всему телу, словно муравей забрался под платье и щекотал теперь спину, не позволяя до себя добраться, только изнутри. Я вздрогнула. Что со мной? Я никогда такой раньше не была.

Необычный листик в траве привлёк моё внимание. Я плавно опустилась на колени, упёршись руками в землю, и вгляделась близко-близко. Я даже принюхалась к его едва уловимому аромату. И всё ради того, чтобы наотрез отказаться верить своим глазам.

Трава живинка! Откуда бы ей взяться в лесу, да ещё и в такое время? Она растёт-то всего чуть больше двух недель, лишь весной и куда ближе к югу! Чрезвычайно редкая и дорогая, очень ценится у лекарей, поскольку позволяет на время снять боль и ускорить заживление ран, помогает поддерживать жизненные силы. Научное сообщество голову себе сломало, пытаясь придумать, как научиться выращивать её в больших масштабах, но всё без толку! Удивительно…

На моих глазах живинка на мгновение подёрнулась дымкой и притворилась обычной травой. Я моргнула. Это что сейчас было? Она показалась мне и спряталась? Зачем?

Я встала и вновь рассмеялась от переизбытка чувств.

Как во сне я выбралась на тропу и пошла вперёд. Когда общее потрясение стало немного отпускать, я осмотрелась. И опять стало казаться, что в лесу что-то неуловимо поменялось. Вроде и деревья остались прежними, да магии в них ощущалось больше. Попробовала ухватить немного, но она предсказуемо просочилась сквозь пальцы. Где я всё же оказалась?..

Не сразу заметила, что стало гораздо темнее, а трава вокруг была совершенно сухой. Но это не давало желаемых ответов. Уходящее солнце превратило мой промокший плащ из неприятного неудобства во вполне себе очевидную опасность. Радость внутри потихоньку успокаивалась. Пора начинать думать о ночлеге.

Спустя пару часов ходьбы, я бы могла сказать, что заблудилась, если бы изначально имела примерное представление о том, где нахожусь. Но я не знала, что рассчитываю найти, так что всё в порядке.

Уже полчаса как окончательно стемнело. Я вспомнила о своём желании забраться на дерево и обрадовалась, заметив вполне подходящее в небольшом отдалении от тропинки. До нижней ветки было непросто добраться, зато она оказалась достаточно широкой и удобной. Я поёрзала, устраиваясь понадёжней, порылась в сумке. Кора охотно делилась со мной накопленным за день тёплом, отчего становилось очень уютно. Оглядев лес с непривычной высоты, я уже почти развязала платок с едой, как боковым зрением уловила вспыхнувший за деревьями огонёк.

Так и есть. Уже три одинаковых огня вдалеке имели наглость спорить с правами ночи на этот лес. Я простонала от досады и тут же тихо рассмеялась себе под нос. Залезать сюда было не очень удобно, теперь придётся спускаться и проверять. А усталость давала о себе знать, и спать хотелось так сильно!

Откусив самую малость, с сожалением убрала еду обратно и начала слезать. Думать, что там меня может поджидать очередная опасность, совсем не хотелось. Но если это так, то ночевать поблизости не стоит.

Лес исказил расстояние, и всё же спустя минут двадцать за последними деревьями проступил особняк. Он напоминал дворец в миниатюре, всего два этажа высотой, но в нём ощущалось монументальное величие, простота отсылала не к скромности, а к вкусу и изяществу. Подобное бывает, когда держишь в руках на вид очень простую вещь и понимаешь, что только по-настоящему дорогое вправе выглядеть так просто. А вокруг здание окружал лес. Что-то в этом было настолько нелепое, что я непроизвольно восхитилась.

Надо постучать и узнать, где я нахожусь. Но кого я обнаружу внутри, даже представить дико. К чему, живя в такой глуши, возводить себе дом, подобный этому? А вдруг здесь обитает безумец? Что я буду делать тогда, такая усталая?

В окне второго этажа, на миг задержавшись, промелькнул силуэт. Мужчина стоял боком и не заметил меня, я мало успела рассмотреть, но на сумасшествие с виду ничто не намекало. Наверное, придётся рискнуть.

Я оправила юбки платья под плащом и сняла капюшон. Проклинать грязный подол бессмысленно, главное – держаться с достоинством, чтобы никто не усомнился, что у меня есть и оно и право на него.

А всё же только я собралась постучать, как стало понятно, что моих крох смелости, очевидно, не хватит, чтобы выдержать приём у благородного лорда. Я замерла в замешательстве, собираясь передумать, рука медленно поползла вниз.

Ну что я творю, разве можно так? Отступила на шаг и захотелось плакать от того, как мерзко на душе стало в тот же миг. Чего я испугалась? Не рискну сейчас – потом перестану уважать себя. Лучше один раз выглядеть глупо, чем сотню раз прокручивать свою слабость в уме!

Я задумалась о том, как оказалась здесь, задумалась о том, как из года в год изобретала достаточно вескую причину для каждой мелочи, которую намеревалась предпринять. Но сколько уже можно так жить?!

Я отыскала корень своей неуверенности: на самом деле у меня не было ни единой причины стучаться в этот дом. Просто так хотело моё сердце.

Но ведь этого и достаточно! Я резко выдохнула и сделала спину ещё прямее. Второе решение принято.

Вмиг я почувствовала себя старше и взрослее. Робость куда-то отступила, её место заняла потребность в лёгкой авантюре.

Я одна, посреди леса, без мамы, в дорогом платье вот-вот постучусь в незнакомый дом, и меня ждёт встреча с тем, кто избрал для жизни подозрительную уединённость и кто никогда раньше меня не видел. Я могу притвориться любой, другой, какой угодно… По сути, мне даже не обязательно быть собой!

Эта мысль неясно отчего привела в восторг и прибавила храбрости и сил. Рука решительно метнулась наверх и трижды подняла и опустила тяжёлый молоток в форме головы медведя. Никогда таких не видела. В глубине особняка что-то зашуршало.

Вроде я и не намеревалась совершать ничего противозаконного, вроде и не вламывалась в чужой дом, а вежливо постучала, но задорный огонёк внутри распалил тягу к приключению, и лёгкая весёлость пёрышком щекотала в груди.

Дверь открыл дворецкий. Он мне понравился.

– Добрый вечер! Чем могу быть вам полезен, леди?

– Добрый вечер, – улыбнулась я, – Я заплутала по дороге и право не знаю, сколько сейчас на часах. Но может быть, ваш хозяин ещё не лёг и сможет принять меня?..

– Лорд Терринс на данный момент у себя в кабинете, я сейчас же сообщу о вас. Позвольте проводить вас в гостиную. Как мне вас представить?

Но гостиная была тотчас позабыта. Стоило дворецкому посторониться, приглашая в дом, а внутреннему теплу и мягкому свету настенных светильников заботливо окутать меня, как моё внимание приковал хозяин дома, стремительно преодолевший лестницу и спустя пару мгновений представший перед нами.

Казалось, то был порыв ветра, который застигает врасплох погожим тёплым днём, от прикосновения которого потом начинаешь сожалеть, что не оделся существенней, вроде и не холоден, но чем-то опасен.

Частота ударов моего сердца испугала меня. Сложно представить, какая броня подарила бы мне иллюзию покоя рядом с ним.

На вид лет сорок, одет просто, чёрные брюки и темно-синяя рубашка давали ему возможность оказаться кем угодно, но осанка, с которой он держался, не оставляла сомнений в его высоком происхождении, а его стремительные шаги навевали мысль о военном прошлом. Черты лица выдавали уверенность их обладателя. А потом со мной случился его взгляд. И я решила, что рассмотреть что-то ещё смогу и позже.

«Такой мужчина понравился бы моей маме в качестве кандидата на моё согласие у алтаря», – против воли пронеслось в моей голове, и я незаметно сглотнула. Мужественный, в чём-то строгий, излучает внутреннюю силу. И производит впечатление надёжности, хотя я не знакома с ним и минуты.

Сначала я хотела устыдить себя за свои мысли, но спустя пару мгновений, всё же решила оставить всё как есть. Исключительно мало тех, кто способен их читать, так чего мне опасаться?

Кажется, каким-то чувством хозяин дома всё же ощутил мой интерес, но лёгкая досада развеялась сразу, ведь стало понятно, что скрывать собственный интерес по отношению ко мне в его планы также не входило.

Его взгляд скользил по мне с ноткой лукавства, будто он давно меня ждал. Что, правда, не отменяло его представления обо мне, как о весьма любопытном, но доселе не изученном зверьке. И если совсем недавно я казалась сама себе едва повзрослевшим ребёнком, то сейчас нечто абсолютно женское, разбуженное во мне его проницательным мужским взглядом, лениво потянувшись, жалобно скреблось, прося передать себе бразды правления мной и ситуацией. Но самым удивительным казалось то, что я вовсе не ощущала никакого смущения, как это бывало раньше. Нет, благодаря той атмосфере уверенности и спокойствия, что лорд Терринс распространял вокруг себя, эта ситуация откровенно мне нравилась.

– Эльриния Клеменстин, – ответила я на вопрос дворецкого, стараясь не пропасть сверх меры в глубоких серых глазах его господина.

Мягкость в голосе незнакомки звучала медовыми нотами и весной. Красное платье на ней обнажало намерение не откладывать дело в долгий ящик. Как хорошо, что император успел предупредить меня. Могло бы получиться неловко.

Хоть мне и не довелось узнать, кого он пришлёт, но всё равно я не ожидал, что она будет такая, мм, не могу выбрать слово… Мокрая? Взъерошенная? Привлекательная?..

Шпильки не могли удержать тяжёлые каштановые локоны, но именно в лёгкой растрёпанности и таилось очарование. Нежные плечи были гордо расправлены, на лице играла скромная улыбка. Глаза, подобно холодным горным озёрам, манили своей глубиной, завораживали пронзительным горящим синим цветом. Её оплетала недосказанность, словно она не решила, какое впечатление хочет произвести на меня, но она уже произвела его. В незнакомке чувствовалась сила характера и проницательный ум, намётанный на студентах глаз определил это с ходу. А ещё от неё веяло какой-то скрытой игривостью, отчего хотелось изучить её полнее.

– Арсифальд Терринс, – опомнился я.

– Я… знаю, – тихо ответила она.

Эльриния. Твоё имя император не успел сообщить мне. И почему же ты смотришь на меня так, как будто нас уже связывает общая тайна?..

– Надеюсь, вам путь не доставил трудностей? Мой дом непросто найти.

– По большей части путешествие принесло приятные впечатления, спасибо. А ваш дом… Если бы не горящие в темноте окна, я бы вряд ли заметила его среди деревьев.

– Я ценю уединение, – оправдался я.

– И мне это понятно, в подобном выборе своя особая свобода.

Лёгкая, едва заметная улыбка ей очень шла, придавая слегка раскрасневшемуся лицу загадочное выражение.

– Вы не откажетесь поужинать со мной?

– Я бы не хотела доставлять неудобства в такой час...

– Я не могу позволить вам думать, что вам под силу доставить мне неудобства, – спокойно возразил я и кивком отпустил дворецкого.

В её глазах мелькнуло задорное искушение расценить мои слова как вызов, но благоразумие победило этот забавный порыв.

– Вы продрогли, в гостиной есть камин, можно накрыть там, если вас не смутит пренебрежение условностями.

– Звучит чудесно.

Её руки потянулись к застёжке плаща, и, легко с ней справившись, она позволила себе помочь. Стоило мне слегка задеть пальцами её плечи, освобождая их от промокшей тяжёлой ткани, Эльриния незаметно вздрогнула. Возможно, она и вправду лишь сильно продрогла, но мне в этом мимолётном жесте, каюсь, захотелось распознать обещание.

Провожая её до гостиной, я удивлялся своим мыслям. Допустимо ли реагировать так на женщину с порога?.. За последнюю сотню лет не припомню, чтобы кому-то удавалось подчинить мой интерес так быстро, это сбивало с толку.

Или решающую роль играл тот факт, что, учитывая её встречу с императором, я мог, не боясь, доверять ей?

Она присела на диван ближе к огню и окинула взглядом комнату. Я занял кресло напротив.

– Кажется, вы очень преданны природе, – скромно прокомментировала она сложившееся впечатление о внутреннем убранстве гостиной.

– Вам нравится?

– Ваш дом – самый необычный из всех, где мне доводилось бывать.

Ушла от ответа. Этого я и боялся. Да, зелёные стены и изобилие комнатных растений размывают грань между домом и лесом, но как может прийтись не по вкусу подобное ведьме, готовой связать с лесом свою судьбу? Да и от любого другого цвета голова начинает болеть в последние годы. Но не успел я уточнить, что именно ей могло не понравиться, как вошёл Фред с едой и напитками, что правомерно завладело её вниманием. Придётся затронуть эту тему позже.

– Изумительное сочетание чабреца и мяты.

Отпив согревающий травяной напиток, она с наслаждением прикрыла глаза.

– У вас чудесная мята, очень удачный сорт, он встречается редко. Все прочие после него кажутся блёклыми и невыразительными.

– Моя бабушка увлекалась травами. Если вам интересно, можно утром посмотреть огород и оранжерею, – предложил я.

– О, мне очень интересно! Всё же у жизни в лесу есть бесценные преимущества.

Я кивнул и приступил к трапезе. Но от картины, что явил мне мой ум, аппетит пропал тотчас же.

– Я считаю важным сохранить её наследие, – на всякий случай добавил я, старательно отгоняя образ Эльринии, внедряющей собственные порядки в бабушкином огороде.

Не обязательно же, что она решит участвовать в столь значимом для меня вопросе?.. И вообще, я собираюсь уступить ей весь лес и молюсь, чтоб ей удалось в нём хозяйничать, что мне какой-то огород?! Но, как бы мне того ни хотелось, повлиять на собственнические чувства, упрямо возражающие, что, имея целый лес, огород она вполне могла бы оставить в покое, оказалось не так просто. Я сокрушённо вздохнул.

– Это очень благородное дело, – не достаточно определённо для меня согласилась она, пробуя мясной пирог.

Какое-то время мы ели молча, и вскоре с ужином было покончено. Фред уже начал убирать со стола, а я ощутил лёгкое жжение в руке, которое всегда появлялось вслед за письмом императора. Очень кстати, мне как раз следует предупредить его, что Эльриния у меня. Извинившись, я прошёл к выходу, провожаемый взглядом её почти безупречных синих глаз.

Они могли бы быть безупречными, оцени она уют моего жилища, а пока…

Подобрав свиток с ковра у камина, я убедился, что плотно закрыл дверь кабинета, и взломал печать заклинания.

«На неё напали, след оборвался в лесу. Отправил отряд, перехвати их, если не найдёшь её раньше» – прочитал я. Проклятье!

«Всё нормально, она у меня» – написал поспешно и бросил свиток в огонь. Ответ не заставил себя ждать.

«Как? Уже? Не могла же она так быстро договориться с лесом!» – пробежался я взглядом по строчке.

«Исключено, я бы почувствовал. Лучше скажи, что ты обещал ей, в чём подвох? Она же добровольно пошла на этот шаг, её не принуждали?».

Прилетевший ответ внёс в ситуацию необходимую мне ясность: «Подвоха нет, добровольно. Обещал безопасность. Более чем обоснованное требование, в свете недавних событий. Рассудил, что подобное не станет для тебя препятствием».

«Не станет. Спасибо»

Я отправил письмо в камин и с тоской поглядел на бойкое рваное пламя. Огонь, производимый не мной, лес ещё мог стерпеть. Стану ли я когда-нибудь свободным настолько, чтобы… Об этом ещё рано думать, слишком рано. В отличие от того, по какой причине Эльриния догадалась скрыть от меня нападение. В груди поднималась злость.

И вроде бы умом я понимал, что не вправе ждать откровенности от ведьмы, ещё не ставшей мне супругой, но, казалось, вынести подобную безответственность было выше моих сил. Я должен успокоиться.

Чем, по сути, я недоволен? Я предпочёл бы видеть на её месте барышню, безутешно просящую о помощи? Абсурд. Противоречит ли моим интересам тот факт, что она не из тех, кто привык жаловаться? Отнюдь.

Возможно, я поспешил, списав её поведение на безответственность. И давить на неё смысла нет, это никак не поможет мне завоевать её доверие. Стоит спросить её для начала, а уже после делать выводы.

Я кивнул, удовлетворённо отметив, что гнев понемногу стал отступать. Написав ещё одно короткое письмо, на этот раз обычное, я спустился.

Вернувшись в гостиную и не подумав присесть, я постарался увидеть её в новом свете, но, вероятно, старые светильники не очень тому способствовали, ведь интуиция молчала, а мне вновь подумалось, какая она хорошенькая, пусть местами и в грязи.

Мой взгляд метнулся от подола к рукавам её платья и остановился на коленях, окончательно помрачнев. На всём вышеперечисленном плохо, но все же виднелись следы земли. А гостья предпочитала делать вид, что ничего не происходит.

– Что с вами стряслось? – наконец не выдержал я.

– Я… оступилась пару раз в лесу.

– И только?

– А что ещё?..

Вот, значит, как? Ну что ж.

– Я вызову лекаря.

Если напавшие на неё владели магией, то повреждения могут быть незаметны и проявиться не сразу. Я бы мог и сам осмотреть её, так было бы быстрее, но пока это слишком интимно – касаться чужой магии. А предосторожность не повредит.

– Лекаря? – убедительно удивилась она.

Мой выразительный взгляд совсем её не впечатлил.

– Но я прекрасно себя чувствую!

– Рад это слышать. Прошу меня извинить.

Стиснув зубы и стараясь сдержаться, я стремительно вернулся в коридор.

Фред был предсказуемо обнаружен мной на кухне. Изложив ему просьбу, я вышел на улицу вместе с ним. Дворецкий удалился в сторону академии, а я повернул к лесу.

– Так и думал, что ты здесь. Любопытно?

Я усмехнулся.

– Признавайся, твоих рук дело? – спросил я, мотнув головой в сторону дома.

Вижу, что да.

– Успел показаться ей? Нет? Это правильно, к такому лучше подготовить. Тогда сможешь отнести это в храм у озера и провести ещё и жреца?

Я протянул Рохфосу свиток и проследил, как его спина скрылась за деревьями.

Пора вернуться и выяснить, чего она ждёт.