Замуж за Темного Властелина, или Девичник в другом мире

То, что это будет худшее похмелье в моей жизни, я поняла сразу, ещё не открывая глаз. Во рту словно знойная пустыня пролегла, в голове собралась свалка из мыслей, а к ресницам, казалось, прицепили по паре гирек. Оттого никак не получалось разлепить веки и понять, где я и почему так трудно дышать.

— Уль, ты как? Жива?

Дожили. Уже не узнаю собственного голоса.

Титаническим усилием оттолкнувшись от чего-то жёсткого, по всей видимости, пола, приняла сидячее положение и снова позвала:

— Уля-а-а…

Совсем близко кто-то протяжно застонал. Должно быть, виновница всех вчерашних событий, из-за которых и появились знойная пустыня, свалка из мыслей и гирьки на ресницах.

Я снова открыла рот, собираясь позвать будущую мадам Елисееву, а заодно попыталась открыть и глаза:

— У-л-ль… а-а-а!!!

Это что за фигня?!

Фигнёй оказалось тело у меня под боком, большое такое, явно мужское, которое снова начало издавать приглушённые стоны. Но напугало меня не наличие рядом незнакомого мужика (в конце концов, я девушка свободная, современная и ничего не имею против экспериментов), а я. Я сама! И комната, от которой у меня задёргался сначала один глаз, а потом сразу два.

— Уля-а-а! — взвыла я, тщетно пытаясь вспомнить, как из ночного клуба перенеслась в домик для кукол.

И почему я сама стала похожа на куклу?

Ужас!

Пышная юбка с бантиками и рюшами, туфельки с пряжками, штанишки с кружевами… панталоны — не иначе. А сверху… Пощупав верхние девяносто (но судя по ощущениям, максимум восемьдесят), поняла, что именно не давало мне дышать. Корсет. На мне определённо был корсет, и как в нём оказалась, я даже смутно не представляла.

— Лучше бы была голая… — бормотала я, лихорадочно оглядывая кукольную спальню. — Лучше бы в одной постели с незнакомым мужиком, чем…

Ой!

Не сразу до меня дошло, что из карамельно-ванильно-розового колорита что-то выбивается. Режет глаз и явно не вписывается в общий антураж. Начертанная чем-то красным пентаграмма, вороньи перья по её лучам на пару с чёрными свечами, перепачканный в красном (надеюсь, что всё же кетчупе) кинжал, а в центре всего этого художественного безобразия я и стонущий страдалец.

— А где Ульяна?

Вашу бабушку…

Представив, что сделает со мной Димка, когда узнает, что я посеяла любовь всей его жизни, я тут же почувствовала себя лучше. Ну то есть хуже, но сидеть поломанной куклой в бантиках резко перехотелось.

Вскочив и при этом едва не запутавшись в многочисленных кружевных прослойках, решила попытать счастья и расспросить рядом лежащего. Вдруг он знает, где моя Ульяна.

— Послушайте, — наклонившись, осторожно похлопала его по лицу.

Молодой. Симпатичный. Волосы такие гламурно-длинные…

— Э-э-э… уважаемый…

Мужик в светлом пальто, кимоно или бог его разберёт, в чём, шевельнулся. Но как-то уж очень лениво, без энтузиазма, а у меня тут лучшая подруга пропала, которой я просто обещала устроить запоминающийся праздник.

Устроила. Такой, что сама ничего не помню.

Устав нежно гладить его по лицу, выпрямилась и от души пнула туфелькой в бок. Стоны стали громче, а шевеление активнее, но, несмотря на это, парень ни в какую не желал открывать глаза.

Та-а-ак…

Схватив за плечо, перевернула эту махину на спину и, прицелившись, со всей силы хлестанула по щеке.

Подействовало.

Незнакомец открыл глаза и… заорал.

— А-а-а!!!

— Очень тебя понимаю, — не стала я на него обижаться. — Я сама себя испугалась. Ты тут случайно не видел Ульяну? Худенькая такая, плоскозадая… В светлом платье и с лентой через грудь с гордой надписью «Я невеста!».

А какая у меня была лента… «Дружка века!» круто смотрелась на сексуальном платье-комбинации. А теперь…

Не платье, а какая-то жесть.

Несколько секунд парень смотрел на меня, вытаращив глаза, и я уж было решила, что он то ли глухой, то ли немой, а может, всё вместе, и тут он вкрадчиво прошептал:

— Саша?

А вот это уже интересно.

— Мы знакомы?

Впрочем, глупый вопрос, если учесть, что мы с этим кимоношником провели вместе ночь. Ну или как минимум встретили рассвет.

Ага, лёжа в пентаграмме, в крови, вороньих перьях и с чёрными свечами.

Р — романтика.

— Что с тв… твоим лицом? — сипло поинтересовался он.

— А что с ним? — ещё больше испугалась я, хотя больше уже было нельзя.

Парень указал на белоснежный трельяж с золотыми инкрустациями в стиле Людовика Четырнадцатого, безмолвно предлагая мне переместиться к зеркалу.

Пощупав лицо и убедившись, что ни порезов, ни шишек на нем не имеется, а кожа гладенькая, как попка младенца, каким бы банальным ни было это сравнение, отмахнулась от трельяжа и вернулась к насущной проблеме.

Повторила чётко, с расстановкой:

— Ты. Знаешь. Где. Моя. Подруга?

И снова длинная пауза. Даже захотелось стащить туфлю и отходить его пряжкой, чтобы наконец перестал строить из себя бревно в пальто.

Ну или в кимоно.

— Это я…

— Что «ты»?

— Я, — признался он покаянно, всё больше затихая.

Я сразу всё поняла и живо представила самое страшное. Господи-и-и… Наверное, мы с моей бедной подругой угодили в лапы маньяка! Он нас чем-то опоил в клубе, приволок в своё логово. Переодел, провёл какой-то сатанинский обряд, а потом Улю… несчастную мою Улю… Я судорожно вздохнула и поняла, что даже в мыслях не могу представить самое худшее.

Что было дальше? Этот нечестивец, я так понимаю, прилёг… отдохнуть, чтобы потом и меня тоже…

— Ах ты ж гад!

Становиться жертвой этого отморозка без боя я не собиралась. Стащила-таки туфлю и даже успела замахнуться, запоздало подумав, что ножом было бы сподручнее, когда двери в комнату кошмаров неожиданно распахнулись. В спальню влетела запыхавшаяся незнакомая девица. Должно быть, подельница.

Догадка подтвердилась, когда девица, сверкая безумными глазами, бросилась на меня.

— Ваше высочайшее высочество! Эвельера нужно скорее спрятать!

— Что?

— Кого?

Мы с маньяком переглянулись. Больше ничего сделать не успели, потому что девица схватила убийцу моей лучшей подруги за руку и потащила куда-то в угол.

На горох ставить?

Я была настолько обескуражена всем происходящим, что даже не подумала выскочить наружу. Запоздало поняла, что двери-то она не заперла. А значит…

— Полезай в сундук!

Я уже нацелилась взглядом на резные створки с золочёными узорами, но, услышав заявление незнакомки, просто не могла не обернуться.

— Зачем?! — обиженно вскинулся детина.

Обиженно и… так знакомо.

— В сундук! Живо!

— Но…

— В сундук, я сказала! — рыкнула девица, точно главнокомандующая, и ворчливо добавила: — Пока тебя, дурня, без головы не оставили!

Перспектива декапитации маньяка явно не воодушевила. Он быстро утрамбовался в сундук, а я, поняв, что больше здесь ловить нечего и надо попытаться спасти хотя бы себя, метнулась к дверям.

Метнулась. Чертыхнулась. Попятилась.

Краем глаза заметила, как девица, уже успевшая сдёрнуть с кровати одеяло, чтобы прикрыть им оккультные шалости маньяка, низко поклонилась. Не мне, а появившемуся на пороге импозантному мужчине в короне со шлейфом из стражников и брюхом, украшенном соболями.

Точнее, соболями была украшена его длинная темно-синяя мантия, тихо прошуршавшая по трем широким ступеням, когда он шагнул ко мне.

— Дочь! — раскрыл свои объятия, после чего прижал моё хлипкое тело (хлипкое?!) к своей широкой груди. — У меня для тебя важные новости. На рассвете прибыл гонец из Тенебрии. Его темнейшество прислал нам приглашение!

Понимая, что уже ничего не понимаю, осторожно переспросила:

— Приглашение?

Мужик в соболях расплылся в широкой, немного хмельной от счастья улыбке и ответил до неприличия лаконично:

— На отбор!

Поймав мой вопросительный взгляд, тяжело вздохнул и продолжил так, словно разговаривал с блондинкой, в которую я, между прочим, никогда не красилась. Даже мелированиями не баловалась! За двадцать пять прекрасно прожитых лет ни разу не поддалась веяниям моды и сохранила свои натуральные каштановые волосы.  

— Мы же только вчера это обсуждали, — с лёгким укором проговорил мой как бы папа. Не просто так ведь дочерью называет. — Владыке Полуночного края нужна жена, а нам его защита и покровительство. Уже не говорю о его силе… — алчно заявил «родитель». — Всего вас будет семеро. Прекрасных дев, удостоившихся внимания Саварда Жестокосердного.

— Семь жён? — с ужасом уточнила я, живо представив себя в роли секс-рабыни незнакомого живодёра.

Жестокосердным, подозреваю, его прозвали не за большое доброе сердце и любовь к ближним.

Картинка, появившаяся перед глазами, была настолько живой и яркой, что я чуть сознание не потеряла.

Лучше бы оставалась наедине с маньяком…

— Невест, — снисходительно поправил «отец» и коснулся сухой ладонью моего лба. — Ты, часом, не заболела, дитя? Может, позвать за лекарем?

— А-а, — отказалась я.

Хотя, наверное, зря. Мне бы к психиатру… Хотя бы на полчаса.

— Имена других претенденток на титул Полуночной королевы нам пока неизвестны, но мои люди уже этим занимаются. У нас есть немного времени до появления Коршунов его темнейшества, — тем временем продолжал плод моего (надеюсь!) воображения. — Наши шпионы сделают всё возможное, чтобы в Тенебрию ты отправилась, зная, с какими трудностями тебе придётся столкнуться, кто твои соперницы и чего от них можно ждать.

Коршуны, шпионы, темнейшества и соперницы… От обилия информации, по большей части пугающей и непонятной, у меня разболелась голова. Поморщилась, прикрыла глаза и услышала обеспокоенный голос своей галлюцинации:

— И всё-таки будет лучше, если тебя осмотрит лекарь, дитя. А ты пока приляг. Зачем вообще так рано проснулась?

Приоткрыв один глаз, заметила, как незнакомец окинул царственным взором спальню и, как назло, зацепился за одеяло.

— Что здесь происходит? — нахмурился король, и стража у него за спиной как будто тоже посуровела и помрачнела.

Может, признаться? Но тогда заберут маньяка. На декапитацию. А он явно меня знает, иначе бы не называл Сашей. Возможно, он единственный способен объяснить, что за чертовщина здесь творится.

Так что пока никакой гильотины.

— Ваше величество, — испуганно пискнула служанка и просеменила к правителю с явным намереньем бухнуться ему в ноги и начать каяться.

Но я её опередила. Нет, в ноги бухаться никому не собиралась, просто быстро сказала:

— Простыни… эмм… колются. Всю ночь из-за этого не спала. Отсюда и голова болит, и соображаю неважно.

Бросив на девицу требовательный взгляд, капризно фыркнула, как могла бы сделать избалованная принцесса:

— Ну, чего застыла? Я тебе что велела? Заняться моей постелью! Живо! — Подскочив к кровати, стала сбрасывать на место проведения сатанинского обряда многочисленные подушки (розовые, с кружевами), после чего сдёрнула простыню, чтобы окончательно скрыть следы непотребства, и выразительно взглянула на перепуганную девицу. — Живо, — повторила тихо.

Выйдя из ступора, та бросилась к кровати, а «отец» в соболях начал прощаться.

— Отдыхай, дочь моя. Лекарь навестит тебя позже. А сейчас попытайся уснуть. — Меня поцеловали в лоб, небрежно погладили по щеке, после чего, подарив короткую улыбку, развернулись и, подметая мантией полы, величественно удалились из конфетных покоев.

Когда за королём и его сопровождением закрылись двери, мы со служанкой переглянулась и бросились к сундуку.

Надеюсь, жив голубчик, не задохнулся. Но если что, я сама его придушу. Если не скажет, где я оказалась, а главное, куда подевалась моя Ульяна!

Тяжеленную крышку мы со служанкой откинули вместе, слаженно, словно каждый день по утрам этим занимались. Заметив, что на меня смотрят большими испуганными глазами (совсем на маньячными, а скорее по-кошачьи жалобными), я схватила парня за руку и нервно на него рыкнула:

— Вылезай!

— Саш…

Это его «Саш» было ещё жалобнее, чем взгляд.

— Скорее, давай!

С горем пополам маньяк выбрался из сундука и, бросив на служанку опасливый взгляд, одними губами прошептал:

— Это я.

— Отправил на тот свет мою Улю?! — При воспоминании о перепачканном в крови кинжале я содрогнулась.

— Я… Уля, — скорбно прошептал детина и опустил взгляд на свои ручищи.

— Не знаю, в каком месте ты Ульяна, но…

Вспышка злости погасла почти тотчас же, стоило мне заглянуть в глаза маньяка. Ну то есть не маньяка, а… моей Ульяны. Я её узнала. Свою лучшую подругу, с которой ходила вместе в садик, потом сидела за одной партой, переживала взлёты и падения. Даже поссорилась из-за мальчика в девятом классе. Правда, мы быстро помирились, правильно рассудив, что мальчики приходят и уходят, а дружба остаётся.

В универ мы поступили тоже вместе. На разные факультеты, но это никак не отразилось на наших отношениях. Мы всегда были не разлей вода и даже здесь, где бы ни было это кошмарное здесь, тоже оказались вместе.

Я в роли принцессы, а Уля в… эмм… Амельене?

— Ты хотя бы пол не поменяла, — с обидой в голосе вменила мне в провинность Ульяна.

Только тут до меня дошло, хоть и шло долго, что я тоже уже не я. Не зря же грудь обмельчала и тело кажется каким-то чужим, совершенно не моим. Думала, с грудью беда из-за тугого корсажа, но получается…

Подхватив дурацкие юбки, бросилась к Людовику Четырнадцатому. Вернее, к трельяжу в его стиле. Прилипла к зеркалу, жадно себя обозревая, а спустя несколько секунд недоумённо пробормотала:

— Ничего не понимаю…

Из зеркала на меня смотрела старая добрая Сашка. Темные брови вразлет, выразительные серо-зеленые глаза, идеальной формы аккуратный прямой нос и губы, пусть и не шибко пухлые, как сейчас модно, но всё своё, родное. Любимое и такое дорогое.

— Что значит пол не поменяла? Я такой же и осталась, — сказала я, не в силах скрыть облегчения.

Нет, за подругу, конечно, обидно, но хотя бы я — это я.

Минус один головняк.

— В каком месте ты — это ты?! — начала Ульяна, но осеклась, поняв, что повторяется. — Ты на себя посмотри!

— Смотрю, — кивнула сосредоточенно и снова подалась вперёд.

Ну Сашка же! Сашка Романова. Во всей своей красе и невероятности!

— Сань, ты случайно головой не ударялась? Хотя вполне возможно, что ударялась. Моя вот раскалывается… Точнее, она не моя! — сжала кулаки Ульяна и заговорила ещё быстрее, выталкивая из себя слова: — Я что-то не припомню у тебя блондинистых кудрей, как у пуделя. И глаза твои точно не были голубыми, а линзы ты никогда не носила. А эта родинка а-ля Сидни Кроуфорд! Может, фальшивая… — С этими словами подруга шагнула ко мне и, плюнув себе на пальцы, постаралась стереть родинковое безобразие. — Нет, настоящая…

Я дёрнулась, отшатнулась, всё ещё не способная принять тот факт, что моя Уля — длинноволосый мужик с карими глазами. Красивый — этого у него не отнять. Но ведь мужик же!

Общего между ним и хрупкой русоволосой Ульяной столько же, сколько у меня вон с тем гобеленом. Оба что надо, но такие разные.

— Я вижу себя, — настаивала на своём я.

— А я не тебя! — упрямо заявила Ульяна, после чего, набравшись храбрости, шагнула к зеркалу и остолбенела. — Мать моя женщина… Я и правда мужиком стала…

Следующие несколько минут она разглядывала себя, то вздыхая, то хлюпая носом, то вообще поскуливая как раненое животное.

— И почему я?! — наконец приняв очевидное, взвыла не своим голосом. Не своим в прямом и переносном смысле слова. — Лучше быть беловолосой болонкой, чем мужиком с… — Она опустила взгляд вниз и безнадёжно зажмурилась.

— Я не болонка, — оскорбилась я. — И не беловолосая. — Перевела взгляд на служанку, всё это время изображавшую прикроватную вазу. Что-то неодушевлённое, незаметное и в целом малополезное. — Я ведь не болонка? Ну то есть не беловолосая?!

— Болонка, — ошеломлённо кивнула девушка и сразу поспешила исправиться: — Я хотела сказать, у вас очень светлые волосы, ваше высочайшее высочество. Но… — Тут она поняла, что что-то не вяжется, и чуть слышно пролепетала: — Но вы же не она.

— Не она, — тихо подтвердила я.

— А он не…

— Тоже не она. Вернее, не он и… Короче! Хватит нас путать! — Чувствуя, что ещё немного, и совсем распсихуюсь, стала расчищать от подушек злосчастную пентаграмму. — Лучше объясни, что здесь произошло, — ткнула пальцем в зловещий рисунок. — Я, конечно, всё ещё надеюсь, что это просто бредовый сон, но если это всё-таки не он…

Казалось, она меня не слышала. Стояла, прижав к лицу руки, и смотрела перед собой, продолжая бессвязно бормотать:

— Всё-таки нашли способ исчезнуть… Сбежали, как и хотели… Вместе…

С каждой секундой происходящее нравилось мне всё меньше, и, судя по выражению лица Ульяны, она тоже не испытывала восторгов. Того и гляди начнёт тут всё крушить — благо новые габариты позволяли не оставить в карамельной спальне камня на камне.

Схватив служанку за руку, я хорошенько её встряхнула и подвела к пентаграмме.

— Рассказывай! Кто, зачем и куда исчез. А главное, почему мы здесь!

Девушка тяжело вздохнула, тяжелее некуда, и тихо произнесла:

— Всё началось несколько месяцев назад. Эвельера, моего брата, после победы в турнире удостоили чести состоять в личной охране её высочества. Я тому поспособствовала… — Она покаянно опустила голову, а после принялась с жаром оправдываться: — Но тогда я и подумать не могла, что они… они влюбятся друг в друга! Эвельер словно помешался на принцессе Дамии. Я пыталась его образумить, пыталась объяснить, что у них нет и не может быть будущего! Но он… А она…

— Кобель и шлюха, — подытожила хриплым голосом Уля, едва не сплюнув.

Спохватившись, что она не делала так никогда, и это, скорее всего, была скверная привычка Эвельера, выругалась сквозь зубы и снова вернулась к знакомству с новой внешностью.

А служанка, покраснев до кончиков ушей, сбивчиво продолжила:

— Какое-то время они тайно встречались, пока не стало известно о том, что правитель Тенебрии намерен жениться. Его величайшее величество, наш король, только узнав об этом, тут же отправил к его темнейшеству гонцов с предложением: он с радостью породнится со столь могущественным владыкой, отдаст ему свою единственную дочь и свою наследницу, Дамию Прелестную.

Бросив взгляд в зеркальную гладь и снова увидев в ней Сашку Романову, тоже прелестную, но никак не Дамию, решила, что над этой загадкой я поломаю голову позже. Уже после того, как разберусь в мутной любовной истории.  

— Почему именно за господина Жестокого? У вас здесь что, больше родниться не с кем?

Девица снова завздыхала:

— Нашему краю нужна магия. Чудодейственная сила, которой в настоящее время обладают немногие королевства. Тенебрия — одно из сильнейших, как и её владыка. Другие представители правящих домов, несущие в себе искру силы, неважно света иль тьмы, либо слишком юны, либо уже женаты. Свадьба принцессы Дамии с владыкой Полуночного края очень важна для Бризантии.

— А это у нас кто?

— Так называется наше королевство.

— Задница у вас, а не королевство, — резюмировала Ульяна. — Полная для нас ж…

Служанка покраснела ещё большая, смущённая столь резким сравнением. Вообще Уля у меня не ругается. Это я могу что-нибудь ляпнуть, она — никогда. Но сегодня ей простительно, ей можно. Главное, чтобы не вошло в привычку, потому что Димка у неё интеллигент до мозга костей и вряд ли обрадуется таким метаморфозам.

Димка… Свадьба уже завтра, а его невеста, получается, в другом мире. Не исключено, что в мире шизофрении. Со мной на пару. Если же всё происходит на самом деле, то мы действительно в полной… Ага, той самой. А жениться Димке придётся…

На стражнике принцессы Дамии.

Эта мысль посетила нас с Ульяной одновременно, как случалось не раз.

— Хочешь сказать, твой брат сейчас во мне?! — истерично вскричала подруга. Схватив девицу за плечи, хорошенько её встряхнула. — В моём теле?!

— Я… я не знаю, где он. Честно! — попыталась вырваться она, но не тут-то было. Из таких ручищ вырваться вообще не вариант. Тем более субтильной девчонке. Тем более я стояла рядом, готовая в случае чего помочь Ульяне.

— Что за ритуал они провели? Как нам всё исправить?! — Я вперилась в девчонку требовательным взглядом.

— Я… Я правда не знаю! — застонала она. Всхлипнула и… залилась слезами.

Такого поворота Уля не ожидала. Растерявшись, разжала пальцы, и служанка, скользнув на пол, горько заплакала.

— Мы с Эвельером поругались. Сильно, — давясь слезами, глухо прошептала она. — И Дамия от меня отдалилась. Знала, что я против их преступных чувств. Я понимала, что они что-то замышляют, но ничего не могла поделать. Никак не могла помешать. Что это за ритуал, — девушка оглянулась на пентаграмму, — хоть убейте, не знаю. Как уже сказала, в Бризантии почти не осталось магов. Каждый артефакт, в котором есть хотя бы малейшая искра, — бесценен. Найти такие непросто, правильно использовать — ещё сложнее. Могу лишь предположить, что они хотели сбежать, но что-то пошло не так. А может, так и планировали, чтобы исчезли только их души…

— Хочешь сказать, твой брат мечтал о девяносто-шестьдесят-девяносто? — ухмыльнулась Ульяна, а поймав вопросительный взгляд служанки, поправилась: — О том, чтобы стать девушкой. Что-то я очень сомневаюсь.

Я тоже сомневалась и не видела никакого выхода, кроме как просить о помощи высшие силы, ну то есть местного правителя.

— Надо поговорить с отцом Дамии, — сказала Ульяне. — Он заинтересованное лицо и наверняка захочет вернуть дочь. А нам это как раз и надо: чтобы нас поменяли местами.

Подруга кивнула, и я, продолжая мысленно проклинать пышные юбки, в которых чувствовала себя неповоротливым колоколом, ринулась к выходу.

— Не будем терять время. У тебя завтра свадьба и…

Но дойти до дверей не успела. Сестра Эвельера бросилась мне в ноги и, схватив за чёртовы юбки, взмолилась:

— Не надо… Пожалуйста! Пощадите! Помилуйте моего Эвельера!

— На костёр твоего Эвельера! — безжалостно припечатала убитая горем невеста. — Вместе с его шалав…

— Уля! Хватит смущать девчонку. Видишь же, не привыкла она к таким словесным вывертам. — Опустившись на корточки перед страдалицей, я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно мягче: — Мне жаль твоего брата. Правда жаль. Но это его ошибка, и не нам за неё расплачиваться. Моя подруга ничем не заслужила жизни в теле мужчины, а я не стану выходить замуж за местного садиста.

— Он не садист… И, может статься, тебя не выберет! — видимо, уже привыкнув к мысли, что я не её госпожа, перешла на «ты» девица.

— Не выберет, — уверенно кивнула я. — Потому что даже не увидит.

— Но если наш король узнает, что принцесса исчезла с Эвельером… — Девушка задохнулась от ужаса. — Он его точно на костёр отправит!

— Опять же, сожалею, понимаю, но это не наш косяк.

Если честно, я немного лукавила. Я не испытывала жалости к парню. Наверное, потому что до сих пор не смогла поверить в реальность происходящего. Казалось, стоит подождать немного, и я открою глаза. Снова окажусь в своей квартире-студии, маленькой, но такой стильной и уютной. Буду приходить в себя после весёлой гулянки, до позднего вечера смотреть сериалы, а завтра отдам лучшую подругу замуж.

Всё пройдёт идеально, как мы и планировали.

Вот только здесь и сейчас Ульяна была парнем, а я не знала, как отделаться от заливающейся слезами девицы. Юбку она мою так и не отпустила, вцепилась в неё будто клещ и всё твердила, что мы не можем так поступить с её Эвельером.

Видя, что успокоить её не получится, а тащить за собой рыдающим шлейфом… ну… такое, я кивнула подруге.

— Уль, зови «папу». Будем знакомиться заново.

Подруга решительно направилась к дверям, но остановилась на пороге, услышав хлёсткие слова:

— Иди-иди! Только лицо короля будет последним, которое ты увидишь! Вы, должно быть, меня не слышали… — Она поднялась и, судорожно сжимая в кулаках теперь уже свою юбку (аллилуйя!), выпалила: — У нас нет магии! Её почти не осталось! Дамию его величество вернёт — в этом я даже не сомневаюсь. Но никто не побеспокоится о том, чтобы поменять местами стражника и незнакомую девушку из другого мира. Мой Эвельер никому не нужен, кроме меня! Ну так и ты, Ульяна, не нужна! Убьют его, уничтожат тело, и ты тоже погибнешь. Отправится твоя душа к богам. А может, и вовсе к Пьющим!

— К алкоголикам, что ли? — развернувшись, растерянно уточнила моя подруга.

Секунду или две она стояла неподвижно, а потом сползла по стенке и сжала голову своими ручищами.

— Саш, давай лучше не будем звать «папу». — Её голос казался блёклым, каким-то безжизненным.

— Не будем, — согласилась я и перевела взгляд на служанку. — Как тебя зовут?

— Абель, ваше… — Она осеклась и нервно улыбнулась. — Абель моё имя. А ты, я так понимаю, Саша?

— Александра, — кивнула я машинально. — Можно просто Саша.

— Ульяна, — махнула рукой моя подруга. — Для друзей просто Уля. Но ты не моя подруга! — Откинув назад голову, она прикрыла глаза и замерла.

— Ты должна понимать, Абель, что мы здесь не останемся, — мрачно сказала я. — Найдём способ поменяться местами с этими гадёны…

Ладно, я тоже не буду ругаться.

— А я помогу! — возбуждённо закивала служанка. Глаза у неё загорелись, на губах появилась улыбка. — Я ведь тоже хочу вернуть брата. И принцессу… — Тут она явно засомневалась. — В Тенебрию нам надо! Вот где и магия, и бесценные артефакты. Ты отправишься туда, как одна из участниц отбора. Эвельер… — она скосил взгляд на мою подругу. — Ульяна в качестве стражника. Ну а я, как наперсница её высочества, тоже всегда буду рядом. Вместе мы обязательно придумаем, как всё исправить!

— Так ты не служанка?

Абель покачала головой:

— Мы с Эвельером из знатного, но обедневшего рода. Я уже много лет служу принцессе, я её фрейлина. Но за годы службы успела стать ей доброй подругой. Правда… — девушка запнулась. — В последнее время она обращалась со мной чуть ли не как с рабыней. Злилась из-за того, что я против неё и брата. И Эвельер тоже меня не жаловал.

В общем, парочка эгоистов, которым было плевать на всех, кроме себя.

Поднявшись, Абель окинула взглядом спальню.

— Я тут приберусь, ладно? Пока не явился лекарь. Нельзя, чтобы видели, что здесь творилась магия.

Мы стали собирать свечи и вороньи перья.

— Расскажи про этот ваш отбор, — попросила я, осторожно беря в руки кинжал. В тусклом лезвии, перепачканном в крови, я видела своё неясное отражение. Странно, почему Ульяна и Абель видят во мне принцессу. — Что от меня потребуется?

— Понравиться его темнейшеству? — неуверенно предположила Абель и улыбнулась, немного виновато. — О законах и традициях Полуночного края нам мало что известно. Знаю только, что с вами обручится один из Коршунов его величества, чтобы потом передать своему владыке.

Даже так…

А звучит-то как!

Обручится. Передаст.

Может, ещё и ленточкой перевяжет, чтобы уже точно его владыке понравилась?

— То есть помолвку я сыграю с одним, а замуж в перспективе потом выйду за другого?

И зачем спросила? И так всё очевидно.

— Традиции Тенебрии, — развела руками Абель, после чего вернулась к взбиванию подушек, укладывая их ярусами на безразмерной кровати. — Тенебрийцы всегда были очень скрытными, особенно их маги. Мы мало что о них знаем. В действительности только то, что они нам позволяют.

— А этот Сева Жестокосердный, — подала голос Ульяна, — за что его так прозвали?

— Савард? — уточнила фрейлина-рабыня. — Говорят, он беспощаден к врагам и в бою хуже демона. Он и его Коршуны… — Девушка вздрогнула. — С ними стоит быть осторожнее. Нам всем.

— Эти Коршуны — они вообще кто? — решила я разобраться, раз уж с одним из них мне вскоре придётся обручаться. — Люди? Птицы? Оборотни?

— Колдуны, — зловеще проговорил наш путеводитель в новом мире. — По силе едва ли уступающие своему владыке. Вот кто никогда не знает недостатка в магии.

Мы продолжали расспрашивать, Абель отвечала. Из её слов стало ясно, что для любого колдовского ритуала нужен, собственно, маг, лучше — колдун (эти, насколько поняла, были выше и по рангу, и по статусу, и силы имели хоть отбавляй) или напичканный магией предмет, именуемый артефактом. Колдун и артефакт — вообще идеальный тандем, потому как чем сложнее обряд, тем больше требовалось эфемерной субстанции под названием «магия».

— Я не маг, в нашем роду почти не рождалось одарённых, но даже мне ясно, что для переноса души, особенно двух, потребуется немало силы, — не стала обнадёживать нас наперсница её высочества.

— А кто-то вроде Коршуна мог бы помочь? — как бы между прочим спросила я, рассматривая наши возможности и варианты.

— Нет, слишком рискованно! — нервно вскинулась девушка и принялась ещё усерднее расправлять складки на покрывале.

Розовом. С бантами и кружевами. Только от одного этого цвета умом тронешься…

А ведь я так люблю серое и чёрное.

— Они все поголовно слепо преданы своему владыке.

Жаль. Так бы поймала одну такую «птичку» на крючок своего шарма и поцедила бы из неё силы.

— В нашем случае безопаснее всего обзавестись артефактом, — продолжала вслух рассуждать фрейлина. — И, конечно же, ритуалом. Но это доверьте мне. В Тенебрии я сразу возьмусь за дело.

Доверять незнакомой девице я не собиралась, но и от помощи отказываться тоже было бы глупо. Особенно в нашем положении. Поэтому кивнула, соглашаясь, и спросила:

— А этот ваш лекарь, который явится меня осматривать, он о подмене не догадается?

— Мессир Диофиль? — Абель снисходительно улыбнулась и покачала головой. — Нет, он ведь не маг. При дворе Эктора Чудеснейшего служит всего один одарённый, да и то… — Девушка скептически усмехнулась. — Иногда мне кажется, что он больше фокусник… В общем! — Она вскинула на нас заметно повеселевший взгляд. — Не стоит переживать, что вас разоблачат. Если будете молчать, никто ничего не узнает. В Тенебрии мы быстро раздобудем артефакт, проведём ритуал и всё вернётся на круги своя.

В устах фрейлины всё звучало слишком просто, почти элементарно. То ли она была заядлой оптимисткой, то ли что-то недоговаривала и сейчас просто пытается потянуть время.

Как бы там ни было, мы с Ульяной решили больше не принимать поспешных решений и действовать максимально осторожно. Как-никак наше положение можно было сравнить с прогулкой по минному полю: один неверный шаг, и рванёт так, что потом исправить ничего уже будет нельзя.

Возвращаться домой без Ульяны я не собиралась. Не собиралась рисковать подругой, чтобы скорее отсюда слинять. Поэтому пока что помалкиваем и во всём разбираемся. Встречаем жениха, едем к потенциальному мужу, ищем магию.

Главное, у нас есть план. Главное, мы вместе. А когда Сашка Романова и Уля Одинцова берутся за дело… В общем, мы как Чип и Дейл. Кому-то, может, и не поможем, но друг другу всегда придём на помощь.

Не успела фрейлина закончить с кроватью, как Ульяна растянулась на ней, подмяв под себя половину бархатных валиков.

— Послушай, Абель, а что ты там говорила про Пьяных?

«Папа» нервничал. Это отчётливо читалось в напряжённо поджатых губах, оттенённых пижонской бородкой с лёгкой проседью. В глазах, не то серых, не то блекло-голубых, тоже отражалась тревога, да и машинально постукивающие по обеденному столу пальцы намекали, что его величество слегка подавлены.

А ведь утром как радовался, как радовался… Чуть из своих королевских штанов не выскакивал от того, что представилась возможность выгодно продать дочку.

— Что-то случилось, ваше величество? — не выдержав, спросила я.

Пришлось почти кричать, потому что мы с правителем находились по разные стороны баррикад. Ладно, не баррикад, а всего лишь обеденного стола, длиннющего и ломящегося от яств.

От «родителя» меня отделяли блюда, тарелки, пиалы, перемежавшиеся с массивными канделябрами. Хотелось не то привстать, не то отклониться в сторону, чтобы получше рассмотреть новоиспечённого родственника.

А ещё надо было напрягать слух, чтобы его услышать.

Уж дали бы нам, что ли, по рупору…

— Начали поступать первые донесения о других невестах, дочь моя, — ответил король.

Я мысленно присвистнула. Быстрые же они! И дня не прошло, а уже доносят.

— И что говорят, мой король?

Абель сказала, что в общественных местах типа столовой или тронного зала надобно обращаться к «папику» либо «ваше величество», либо «мой король», либо «светлейший владыка».

Оказывается, когда-то в роду Эдика Чудесного (или Эдгара? В общем, фиолетово) рождались только светлые маги, и сила у них была немалая. Но в последние столетия обмельчали. Из Бризантии, как и из многих других королевств, начала уходить магия…

— Девицы подобрались самые что ни на есть знатные и красивые, — хмуро ответствовал «родитель», а потом, ещё больше помрачнев, продолжил: — Одна принцесса Грасиара чего стоит! Ох, непросто же тебе будет, дитя, привлечь внимание Тёмного короля.

С трудом подавила радостную улыбку. Не знаю, что из себя представляет принцесса Грасиара, но мне как раз и не надо привлекать к себе внимание. Красотки — это отлично. Красотки — это здорово! Пусть охмуряют его темнейшество, пока мы с Ульяной будем готовиться к побегу из этого дурдома.

— Кто ещё? — поинтересовалась я и отправила в рот очередную наполненную икрой тарталетку.

Столько дичи и рыбы, закусок и всевозможных салатов я до этого видела разве что в фильмах или своих гастрономических кошмарах, когда у меня случался очередной приступ перфекционизма и я сажала себя на жестчайшую диету. Вот когда фантазия гуляла…

Улькино свадебное меню, к слову, было потрясным, мы его вместе составляли, но изобилию на королевском столе явно проигрывало.

И ведь это просто обычный семейный ужин… Куда, интересно, потом отправится всё несъеденное, другими словами — девяносто девять процентов тарелок?

Что самое обидное — не для меня, мне вообще грех жаловаться, — за столом сидели только король да я. Ах да! Ещё его фаворитка, по левую руку от правителя, но той было ни видно, ни слышно. Девица молчала и успешно пряталась от моего любопытного взгляда за многоярусной вазой со сладостями.

И тем не менее ужин нельзя было назвать уединённым. В этой обеденной зале, размером с маленький супермаркет, мы были не одни. Вдоль стен толпились придворные, стражники, слуги, и все дружно пожирали кулинарные изыски взглядами. Среди голодающих были и Абель, и моя Ульяна, которую мне теперь приходилось называть Эвельером, и за неё… за него… было особенно обидно.

Я тут брюхо себе набиваю, икоркой балуюсь (впрочем, в корсете особо не набалуешься), а моя подруга вынуждена довольствоваться лишь визуалом. А она, между прочим, теперь мужчина! Мой старший брат Андрюха такой же по комплекции и постоянно что-нибудь точит.

Андрюха… Папа с мамой… Прикусила губу, мысленно приказывая себе не раскисать. Потом, когда останусь одна, немножко будет можно.

Но не сейчас.

— Кто ещё? — эхом откликнулся король. — Княжна из Ледрарии, принцесса Фражана, — принялся перечислять. — Младшая дочь князя Траеса, ещё наследница какого-то герцога из Наваны… За эту я не переживаю. Всего лишь наследница герцога! — «Папа» презрительно фыркнул. — Но вот присутствие на отборе дочери Озгарда Премерзкого заставляет нервничать.

Народ дружно ахнул и зашептался, а я, подавившись вином, закашлялась. Премерзкий? За что же мужик так себя? Нет бы назваться Могучим или Великолепным…

М-да.

Понятное дело, что названия королевств и княжеств мне ни о чём не говорили, но за это я не переживала. После ужина Абель всё разложит по полочкам и объяснит, кто откуда и куда.

Оставался ещё один вопрос, который не давал покоя. Впрочем, таких вопросов было много, но конкретно этот занимал мои мысли особенно:

— Ваше величество, а когда прибудет мой временный жених со своей тенебрийской свитой? Я хотела сказать, Коршун его величества.

Король промокнул губы шёлковой салфеткой. Бумажной, на мой взгляд, было бы практичнее, но бумажные нам не полагались по причине нашего величия. Приходилось вытираться лоскутом скользкой ткани.

— Хотелось бы нам знать, дочь моя, но, увы, такими сведениями мы не располагаем.

— Но хотя бы примерно. Через день, месяц, неделю?

Умом понимала, что лучше бы раньше, чем позже. Скорее отправимся в эту их Тенебрию, скорее вернёмся на Землю. Но всё равно было боязно. Я та ещё закоренелая холостячка, а тут, получается, помолвка, отбор и, возможно, даже замуж.

Замужество мне вряд ли будет грозить, а вот непонятный обручальный обряд уже отчётливо маячил на горизонте моей свободы. Самое обидное, что он должен был проходить по всё тем же загадочным традициям тенебрийцев. Никто из местных даже смутно не представлял, что он из себя представляет.

Это-то и напрягало.

— В любое мгновение, Дамия, — мрачно изрёк правитель и повторил задумчивым эхом: — В любое мгновение…

— Поэтому нам всем нужно быть готовыми, чтобы с почестями встретить мессира Коршуна, — впервые за весь ужин подала голос фаворитка. Расфуфыренная девица на вид немногим старше самой Дамии.

Мы так и не смогли понять, почему в зеркале я видела себя, а не принцессу. Осматривая новую оболочку, чувствовала и замечала, что не моя она. Хоть у нас с Дамией и было схожее телосложение, но принцесса всё же была субтильнее, да и ростом пониже. Утром, распустив волосы, я долго держала в руке тяжёлую светлую, почти серебристую прядь, пытаясь смириться с новой внешностью, которую даже не имела возможности толком рассмотреть.

Благо во дворце оказалось немало портретов этой прелестницы, и мне всё-таки удалось познакомиться с новой собой. Кроткий ангел и само воплощение нежности.

А ещё мерзавка, похитившая моё тело.

— Мы-то готовы, — усмехнулся король. — Главное, чтобы и Дамия тоже была готова.

Взгляды всех собравшихся, и короля с фавориткой, и голодающих, устремились в мою сторону. Налицо психологическое давление. Я бы с радостью заявила, что в гробу видела мессира Коршуна с его обручальными традициями. Но нельзя. Нам с Улей нужно в Страну чудес. Туда, где есть магия. А значит, улыбаемся, Саша, и машем. Вернее, киваем.

Улыбаемся и киваем…

— Надеюсь, мессир Коршун не заставит нас долго ждать.

— Мы все на это надеемся, дочь моя.

После ужина я сразу отправилась в покои принцессы, сославшись на усталость после долгого, богатого на события дня. Пришлось какое-то время потерпеть служанок, статс-даму, властно ими заправлявшую, камер-фрейлину и ещё двух разодетых в пух и прах придворных красавиц. Последние стояли в стороне, как две нарядные статуэтки, и ничего не делали.

Мечта, а не работа.

Придворным дамам и служанкам вменялось готовить принцессу ко сну. Утром, после ухода лекаря, они тоже возле меня крутились. И днём, пока гуляла по королевскому парку, присматриваясь и осматриваясь, таскались за мной назойливыми хвостами.

— Можете идти, — натянуто улыбнулась я, надеясь отделаться от этих наседок.

— Но ваше высочайшее высочество, ваши чудесные локоны ещё не были расчёсаны! — запротестовала статс-дама, хлопая щедро подведёнными глазами. — Вчера нам было велено уйти пораньше, значит, сегодня будем расчёсывать за два вечера.

— Сама расчешу, — отрезала я, не желая тратить время на бесполезные ритуалы. Кто я им тут, персидская кошка? Развернувшись к командирше, взглядом указала на выход. — Я устала, а потому до свиданья.

— Вы и правда весьма бледны, — обеспокоенно пробормотала камер-фрейлина, приближаясь ко мне на два шага. — Может, послать за мессиром Диофилем?

Запарили со своим целителем.

«Лучше себя куда-нибудь пошлите», — хотела сказать я, но сдержалась.

Вместо этого, добавив в голос капризных ноток, велела:

— Уходите! Быстро!

Абель говорила, что Дамия истерить умела и любила, а её окружение только на приказы и реагировало.

Сработало! И минуты не прошло, как спальня опустела. Облегчённо выдохнув, я поправила на плечах нежнейшую ткань пеньюара, снова посмотрела на своё(!) отражение и перебралась на кровать.

Вскоре пришли Абель с Ульяной. Невольно вздрогнула, услышав, как со стороны камина раздался щелчок, и тут же расслабилась. Ещё утром фрейлина показала нам эту дверь, полностью сливавшуюся с кремового цвета тканью на стенах. Через тайный ход Эвельер и проникал в спальню принцессы.

— Наконец-то они ушли. — Воровато озираясь, Ульяна вошла в комнату.

— Проходите. — Я устало улыбнулась и кивнула на маленький круглый столик с красовавшимся на нём подносом. — Я сказала, что снова проголодалась. Угощайтесь.

При виде многочисленных тарелок, полных деликатесов, глаза у подруги заблестели. В одно мгновение она оказалась за столом и с жадностью набросилась на еду.

— Я такая голодная! — пожаловалась с набитым ртом. — Нас кормили, но этому громиле постоянно хочется жрать! Кошмар!

Ульяна всегда заботилась о фигуре, лишнее позволяла себе только по праздникам, а сейчас ела и не могла остановиться.

— Маленький плюсик, — постаралась я добавить нашей ситуации немного позитива. — В этом теле ты можешь ни в чём себе не отказывать.

— Главное, чтобы этот обжора в моём теле не наседал на углеводы, — буркнула подруга.

А вот это реальный минус.

— Ты отлично вела себя за ужином. Настоящая принцесса! — похвалила меня Абель. Опустившись напротив Ульяны-Эвельера, выдернула из сочной грозди виноградину, за что удостоилась хищного, мрачного взгляда своего «брата».

— Вживаюсь в роль, — грустно усмехнулась я.

День в суете и знакомстве с новым миром пролетел незаметно, а сейчас, немного выдохнув, я почувствовала, как на душе становится горько от тоски по дому.

И за тело своё тоже было тревожно. Надеюсь, эта Дамия о нём позаботится.

А вот что будет со свадьбой, которая должна была состояться уже завтра…

— Уль, ты как? — спросила я тихо.

— Если честно, паршиво, — горько призналась подруга. — Очень сложно привыкнуть к телу мужчины и к его… хм… особенностям. — Она слегка покраснела, а потом с тоской в голосе произнесла: — Но ещё сложнее свыкнуться с осознанием, что завтра я не выйду замуж.

Абель печально вздохнула, я мысленно чертыхнулась, а Ульяна, не желая больше киснуть, воинственно воскликнула:

— Ладно, к Пьяным всё!

— К Пьющим, — тихонько поправила её фрейлина.

На что подруга лишь независимо хмыкнула, мол, ей лучше знать, как местную нечисть величать. По легенде, те якобы специализировались на высасывании из людей светлых сновидений, оставляя взамен одни кошмары. Не удивительно, что те, кто удостаивался их внимания, быстро сдавали. Попробуй каждую ночь, закрыв глаза, просматривать ужастики.

Бр-р-р… Так недолго и сойти с ума.

Абель заверила, что это просто предания — нам не о чем волноваться. Если демоны и существовали, то к людям не совались и ничьи светлые сны не похищали.

— Давай дальше рассказывай, — попросила Ульяна и вернулась к утиной ножке, в ней ища отраду и утешение.

Сестра Эвельера продолжила знакомить нас с новым миром. Знакомила до поздней ночи, пока мы, сморённые усталостью, наконец не уснули. Благо размеры кровати позволяли уложить на ней несколько Эвельеров и Дамий.

Утром, проснувшись, узнали, что в столицу Бризантии, Рейявер, направляется мессир Коршун. Прибудет уже сегодня и ждёт от правителя и его дочери надлежащих почестей.

— Держи спину прямо. И улыбайся. Улыбайся… — требовал «родитель», старательно растягивая губы в улыбке и вынуждая меня делать то же самое.

Хотя, признаться, после адового дня в компании местных визажистов, модельеров и парикмахеров (уж не знаю, как они в здешнем средневековье называются) единственное, чего мне хотелось, — это рычать разъярённым зверем.

Из-за приезда этой важной птицы, Коршуна, день с утра пошёл наперекосяк.

Сначала мне толком не дали побыть с подругой, утешить её, поддержать, помочь преодолеть этот непростой жизненный этап. Сегодняшний день для Ули должен был стать самым счастливым, но… не сложилось.

Позавтракать тоже не успела. Меня буквально выдернули из-за стола и потащили в купальню. Ничего не имею против банных процедур, особенно когда в твоём распоряжении находится целый бассейн… Но! Не успела я окунуться, а тем более покайфовать, как примчалась статс-дама и, потрясая телесами (а там было, чем потрясать), принялась торопить служанок, чтобы скорее меня вылавливали, потому что её высочайшему высочеству уже пора одеваться.

Попробовала повторить вчерашний трюк и рыкнуть на командиршу, но, увы, не прокатило.

— Приказ его величества, — расплылась в мстительной улыбке тётка, давая понять, что пусть я здесь и важная персона, но король всё-таки важнее.

Со счёту сбилась, сколько раз мне пришлось переодеваться — этой корове ничего не нравилось. В конце концов, я не выдержала и пригрозила, что, если она не угомонится, пойду обручаться в костюме Евы.

Интересно, понравится ли мессиру Коршуну такое представление?

Не знаю, как насчёт Коршуна, а статс-даму моё предложение не воодушевило. Недовольно поджав губы, она изволила остановиться на серебристо-голубом под цвет временно моих глаз платье. Настолько пышном, что я почувствовала себя ручкой опахала.

Понятия не имею, как в нём дышать и передвигаться.

Не успела надзирательница выйти, чтобы позвать куафера, как я повернулась к служанкам и сказала:

— Снимите это с меня!

— Что? — ахнули они.

Хотелось сказать «всё!», но я пересилила малодушный порыв и попросила убрать всего несколько нижних юбок, а также ослабить шнуровку корсета, пока чернильные пятна перед глазами не превратились в огромные кляксы.

Избавившись от пары явно лишних прослоек, сразу почувствовала себя лучше. Правда, потом мне снова стало хуже. Когда пришлось битые два часа сидеть в кресле, не имея возможности даже в туалет отлучиться, пока мне завивали и укладывали волосы раскалёнными на углях щипцами. Да и отлучаться в туалет в таком платье — тот ещё квест на выживание.

В зеркале я по-прежнему видела себя, правда, местный стилист — пижон в ярко-розовом камзоле с золотой оторочкой был уверен, что палит волосы принцессы.

Ну и бог с ним. Пусть пребывает в счастливом неведенье.

Потом настал черёд макияжа. К тому времени мне уже хотелось есть, по нужде, а ещё ругаться. Так, как я никогда не ругалась. Глядя на то, как мне старательно натирают лицо побелкой и елозят по щекам губкой, перепачканной в румянах цвета перезревшего помидора, я чувствовала себя пробудившимся вулканом.

Я здесь вообще кто? Принцесса или всё-таки шут? Титул вроде королевский, а выгляжу как посмешище.

Этак я в Тенебрию никогда не доеду. Увидев меня в боевой раскраске, Коршун улетит, сверкая задними лапами, и не будет у нас магии, а значит, и билета обратно.

При попытке посадить мне на щёку чёрную мушку, больше смахивающую на жирную муху, я не выдержала. Схватила девицу, что с упоением превращала меня в клоуна, и прорычала:

— Вытри!

— Что? — ахнула гуру мейкапа.

Тут уж я не стала скромничать и потребовала:

— Всё!

— Невозможно, ваше высочество, — бросилась в бой статс-дама. — По нашим законам…

— Ваши… наши законы тенебрийцам до одного ме… эмм… неинтересны. Вы думаете, их женщины тоже носят боевую раскраску?

Фрейлины и служанки начали переглядываться.

— Но на все торжественные события… — уже не так уверенно начала статс-дама.

— Я слышала… да-да… северянки вообще не жалуют косметические средства, — пришла мне на помощь Абель. — Её высочество права, лучше ограничиться лёгким румянцем на щеках.

— Никаких лёгких румянцев, — упрямо воспротивилась я, видя в зеркале два свекольных пятна.

— Но ваше высочай…

— Иначе я вернусь к плану «А» и пойду встречать жениха в чём мать родила.

Статс-дама притихла, а с ней и все остальные. Умывшись (что оказалось не так уж и просто — косметика у них ядрёная), я вернулась к своим мучительницам и ещё минут двадцать отбивалась от колье и серёжек, весивших как минимум тонну.

Ничего не имею против украшений, но такие, как эти, предпочитаю видеть в музее.

— Надень. Пожалуйста, — приблизившись, шепнула мне сестра Эвельера. — Дамия от фамильных украшений никогда не отказывалась. Это выглядит странно.

Пришлось сдаться и позволить прицепить к ушам бриллиантовые гирьки, а на шею повесить якорь. На атласные туфли с хрустальными розетками я только безнадёжно вздохнула. Обувшись, поплелась за статс-дамой в тронный зал, а оттуда мы с «отцом» торжественно вышли на балкон встречать господина Коршуна.

Думала, он уже близко, потому меня и торопили, но оказалось, его величество просто не хотел пропустить появление дорогого гостя, потому и вытащил меня пораньше, чтобы стояла под палящими лучами.

Ладно, солнце уже не палило, медленно таяло за крышами столицы, но мне всё равно было жарко в парчовом прикиде. В животе урчало, в корсете всё равно толком не дышалось. Снова хотелось в туалет и поматериться. Может, чего-нибудь выкурить, а лучше — напиться.

Чтобы проще было пережить предстоящее «веселье».

— Можно я пойду на троне пока посижу? — попросила «папу», но он лишь раздражённо отмахнулся и принялся что-то втолковывать своей фаворитке.

К тому времени, как начали трубить фанфары, возвещая о появлении иностранцев, я уже всерьёз завидовала Ульяне и думала о том, что лучше бы оказалась в теле стражника.

У неё хоть одежда удобная и душу никто не вытрясает.

— Держи спину прямо. И улыбайся. Улыбайся…

Вот, например, один вытрясающий.

Покосившись на короля, перевела мрачный взгляд на приближающуюся кавалькаду, и услышала, как его величество взволнованно выдохнул:

— Подъезжают… Держи спину, Дамия!

Скрипнув от злости зубами, расправила плечи и заскользила взглядом по всадникам, гадая, которого из них следует удостаивать своим высочайшим вниманием. Всего к белокаменным стенам дворца подъехала чёртова дюжина северян. Издали в своих чёрных плащах они выглядели до безобразия одинаково. Куда ни плюнь — блондин, широкоплечий и длинноволосый.

Разве что тот, который ехал впереди, оказался с тёмными волосами и бесхвостым. Его плащ, в отличие от других, скреплялся на груди массивной серебряной брошью, а на широких плечах красовалась пелерина из иссиня-чёрных перьев. В чертах лица колдуна даже издали проскальзывало нечто хищное, и притороченный к поясу кинжал в изгибающихся змеёй ножнах непрозрачно намекал, что этого мужчину лучше не драконить.

Я поймала себя на том, что беззастенчиво его разглядываю, и, как оказалось, не я одна. Придворные дамы пожирали тенебрийца взглядами. Приглушённо шептались, томно кусали губы, обмахивались веерами и украдкой поправляли корсажи, чтобы грудь в них хорошо обозревалась.

— Сейчас он нам поклонится и можно будет возвращаться в зал, — наметил его величество дальнейшую программу, ожидая от гостя расшаркиваний.

Передав слуге поводья, тот вскинул на мгновение взгляд и решительно направился к парадным дверям.

— Видимо, кланяться — не по традиции, — хмыкнула я, наблюдая за тем, как остальные всадники делают то же самое: спешившись, оставляют свой четырёхногий транспорт и, поднявшись по ступеням лестницы, скрываются за белокаменными стенами королевской резиденции.

Его величество недовольно поджал губы, но ничего не ответил.

— Пойдёмте… Скорее! — прикрикнул на своё окружение, и придворным ничего не оставалось, кроме как опрометью броситься в зал.

Громко стуча каблуками, король прошёл к трону. Величественно опустился в кресло и кивком головы велел мне занять место по левую от него руку, в кресле поменьше и поскромнее. Устроившись на мягком сиденье, я напряжённо замерла, ожидая, когда двери распахнутся и в зале покажется черноплащовая братия.

— Ничего не бойся, — подавшись ко мне, шепнул «папа». — Твоё участие в отборе — дело решённое. И я, и правитель Тенебрии уже подписали все бумаги. Встреча с его колдуном — формальность, как и ваша с ним помолвка. Она нужна лишь для того, чтобы Коршун передал тебя своему господину.

Помню, помню, как коробку с подарком, перевязанную пышным бантом.

— Я не боюсь, — буркнула, снова невольно заводясь.

Спустя пару минут ожидания раздался звучный голос церемониймейстера, заглушивший возбуждённые перешёптывания и шорох одежды:

— Его темность ярл Ивар Ярнефельт со свитой!

Мгновение, и двери в тронный зал распахнулись, пропуская ярла и других тенебрийцев. В наступившей тишине их шаги казались оглушительными, но не уверена, что были в состоянии заглушить громкие, как барабанная дробь, удары сердца Дамии.

Временно моего органа, с которым сейчас никак не получалось сладить.

Вблизи его тёмность, он же Коршун, он же ярл Ярне-как-то-там, выглядел даже интереснее, чем издалека. Он действительно очень походил на хищника — сходства с последним добавляли резкие, острые черты лица. Такой же излом бровей, чуть прищуренные тёмно-синие глаза, лёгкая улыбка на губах, которую можно было запросто принять за усмешку. Она появилась в тот самый момент, когда он, остановившись возле ступеней трона, прошёлся по мне медленным, оценивающим взглядом.

И… снова усмехнулся.

Он это серьёзно? Я вопросительно дёрнула бровью. Смотрит так, словно на рынке выбирает для себя корову. Не для себя даже — для своего господина. Во взгляде так и читалось: будь моя воля, купил бы другую. Но делать нечего, придётся довольствоваться этой.

— Ваше величество… — Он наконец-то изволил поклониться, после чего снова вернул взгляд на меня. — Принцесса Дамия…

Ленивый, немного скучающий, словно за последние пару дней перевидал с десяток принцесс, и я для него оказалась самой тривиальной.

— Мы безмерно рады, что вы так скоро почтили нас своим вниманием, — залился соловьём король. — Для Бризантии честь и радость отдать наследницу трона за владыку Полуночного края.

Коршун кивнул, милостиво принимая лесть гостеприимного правителя, и небрежно выронил:

— Давайте не будем забегать вперёд, ваше величество. Пока ещё никто никого в жёны не берёт. И… — мне снова достался прохладный взгляд, — возможно, не возьмёт.

Захотелось снять туфлю и швырнуть ею в этого павлина. Пусть я и незаинтересованное лицо и мне вообще всё должно быть всё равно, но никому не понравится такое пренебрежительное отношение. Словно своим появлением здесь этот тип оказал нам всем величайшее одолжение.

— Дамия прелестна, — нервно улыбнулся правитель.

— Как и остальные невесты его темнейшества, — заметил тенебриец.

— Она воспитана в лучших традициях Бризантии, — продолжал рекламировать меня «папаша», кажется, напрочь забыв, что такое гордость и чувство собственного достоинства. — Начитана, умна, а потому…

— А потому мне хватит ума не выходить замуж за вашего господина, если он окажется хотя бы вполовину таким же спесивым, как вы, мессир Ивар, — не сдержалась я и получила от Коршуна ещё один взгляд.

О, кажется, мы передумали скучать.

— Дамия, ты что творишь? — процедил король, скосив на меня не по-отечески злой взгляд.

— Показываю, что я не дура, — ответила мирно, продолжая смотреть на тенебрийца.

— Интересно… — задумчиво пробормотал тот, но уточнять, что именно его заинтересовало, не стал. Вместо этого просто сказал: — Полагаю, вашему величеству так же, как и мне, не терпится покончить со всеми формальностями. Если принцесса не передумала и по-прежнему желает принять участие в отборе, предлагаю заключить помолвку прямо здесь и сейчас.

— Принцесса не передумала! — поспешно выпалил монарх, упав в моих глазах ещё ниже, хотя падать ниже уже было просто неприлично. — И не передумает, — добавил он с нажимом, после чего деловито поинтересовался: — Что требуется от нас, ярл? Храм Солнечной Альвы в вашем полном распоряжении. Как и жрицы богини.

Если на меня бройлер недощипанный смотрел с ленцой и плохо скрываемым пренебрежением, то при упоминании богини, которой поклонялись потомки светлых магов, иными словами — вся Бризантия, его лицо искривилось в презрительной гримасе.

— Ни ваша богиня, король, ни её жрицы не имеют никакого отношения к этому союзу! — резко бросил он, почти что выплюнул. — Случись принцессе стать Полуночной королевой, и ей придётся отречься от старой веры.

— Мы в курсе, — скрипнул зубами «папаша».

Пусть он и старался держаться, но было видно, что выскочка-северянин его тоже раздражает. Достаточно сильно, чтобы сверкать глазами, но не настолько, чтобы отправить его восвояси.

Можно просто на плаху.

— Тогда чего же вы хотите?

Коршун шагнул на нижнюю ступеньку, устланную алой ковровой дорожкой, разделявшей тронный зал надвое, и протянул мне руку.

— Принцесса Дамия, окажите мне честь стать на ближайшие несколько дней моей невестой. — В его голосе отчётливо слышалась насмешка, она же читалась и в тёмно-синих, чуть прищуренных глазах.

Абель утверждала, что все народы Эоса, мира, в который нам с Ульяной не посчастливилось попасть, чтили свои традиции. А уж в закрытых королевствах вроде Тенебрии древние таинства считались священными. Именно потому у северян всё ещё проходят отборы, по словам всё той же фрейлины — ничто иное, как пережиток прошлого. Но не для тенебрийцев. И вместе с тем казалось, что Коршуна всё происходящее забавляет. Словно он не обычаи своего народа тут соблюдает, а играет в игры, о правилах которых мне не сообщили.

Никому в этом зале.

Медленно поднявшись, протянула ему руку и… едва не рухнула в его объятия. Он притянул меня к себе, резко и неожиданно, и, если бы не обнял крепко, равновесия точно не удержала бы.

Шлёпнулась бы на пол в ореоле бледно-голубых юбок.

— Не двигайся, — прошептал ярл, почти коснувшись губами моих губ — так мало расстояния осталось между нами, а в следующее мгновение вокруг нас… завихрилась магия.

Ленты тьмы, соскользнув с плаща колдуна, взвились к лепным сводам, рассыпались по воздуху, а после закружились воронкой, окутывая нас призрачно-пепельным мерцанием.

Это было первое проявление магии, которое мне довелось увидеть своими глазами. Сила колдуна… завораживала.

Я чувствовала её, осязала, невольно откликаясь на каждое малейшее движение серых змеящихся «лент». По телу бежала дрожь волнения, от которой всё быстрее и быстрее билось сердце.

— Мой вам совет, принцесса: постарайтесь не терять голову, — шёпот тенебрийца скользнул по губам и на них же задержался его сумрачный взгляд. — Нежные светлые создания вроде вас легко подсаживаются на магию и… на тех, кто ей обладает. Будет очень досадно, если вы на мне помешаетесь.

Не сразу получилось ответить. Почему-то в горле пересохло и, чтобы выронить хотя бы слово, пришлось облизать губы и взволнованно выдохнуть.

— Вы, кажется, забыли, что я отнюдь не глупа.  

— Защищаетесь? — Коршун усмехнулся. — Это правильно. Лучше и дальше показывайте коготки. Это поможет вам не сойти с ума от… запретных желаний.

Не хотелось признавать, но в чём-то он был прав. Ощущение чужой силы как будто опьянило. Мне было легко в его руках и вместе с тем невыносимо жарко. Хотелось, чтобы скорее отстранился, и в то же время, чтобы продолжал держать. Я чувствовала прикосновения его пальцев даже через плотную ткань корсажа, и мне… они нравились.

Справившись с наваждением, заставила себя улыбнуться и сказала:

— С таким, как вы, это будет несложно. Я имею в виду, не терять голову.

Колдун на миг прикрыл глаза, и серебристая тьма, словно подвластная его беззвучному приказу, крупицами пепла осела на пол.

Я резко выдохнула, коснулась груди, чувствуя лёгкий зуд в районе сердца, но не придала этому особого значения. Наверное, всё дело в чёртовом корсете, царапавшем тело подобно наждачке даже сквозь нежную ткань нижней рубашки.

— Вот и всё, — сказал ярл, разжимая пальцы. — Помолвка заключена.

— Подписывать… ничего не надо? — растерянно уточнил «папа».

Коршун качнул головой, а потом миролюбиво пояснил:

— Всё, что требовалось, вы уже подписали. Ну а теперь не помешало бы подкрепиться! — Тенебриец заметно повеселел. — Я слышал, Бризантия славится отменной кухней. Лучшей на Эосе. Хотелось бы лично в этом убедиться, если ваше величество ничего не имеет против.

Комплимент про лучшую кухню достиг цели: король расплылся в довольной улыбке. Поспешно поднявшись с трона, сбежал по ступеням и обратился к моему временному жениху:

— Всё готово к встрече дорогих гостей. Пойдёмте, ярл. Будем пировать!