Замуж за врага.

Энджел

Приоткрытая дверь балкона впускает сладкий свежий воздух, который мне сейчас так необходим. Неяркий свет от люстры освещает большую выполненную в античном стиле, как, впрочем, и весь дом, спальню. И всё равно я чувствую, будто мне перекрывают кислород. Тяжело дышать. Кажется, что стены двигаются, сжимая комнату и меня вместе с ней.

На мне длинное свадебное платье цвета слоновой кости, тончайший шёлк подчеркивает талию и уходит вниз в полуприлегающем силуэте, пышные рукава, открывающие плечи с плотно закрепленными на запястьях пуговицами. Светлые длинные волосы собраны в объёмную косу, которая идеально дополняет мой образ лесной нимфы.

Красивой, несчастной нимфы.

Мои глаза сфокусированы на единственной мебели, которая вызывает у меня страх. На вместительной кровати. Она так роскошно застелена, но богатства вокруг вызывают лишь тошноту и головокружение. При одной только мысли, что я буду спать в этой кровати рядом с ним…Меня передёргивает.

– Ты помнишь тот день? – вздрагиваю, когда сзади наравне с тяжелыми шагами раздаётся глубокий мужской голос.

Растерянно разворачиваюсь, молча поднимаю взгляд на того, чьей женой сегодня стала.

Нет сил даже ответить что-то, мой организм истощён настолько, что я еле держусь на ногах. Я не знаю, что может быть хуже моей участи. Почему судьба так жестоко наказала меня? Почему я должна быть женой того, кто убил моего отца?

– Помнишь, что ты мне сказала в этот же день три года назад? – Торольв медленно наступает на меня, продолжая говорить обманчиво мягко, но с неприкрытой ненавистью.

Мы стоим на расстоянии вытянутой руки. Упрямо держу взгляд на его лице, стараясь не выдавать страха и отчаяния в сердце. Чёрные глаза мужчины рассматривают меня с надменным изгибом в бровях, мощная челюсть смыкает жёсткие губы, скрытые за тёмной бородой.

– Хочешь помогу вспомнить?

Торольв делает шаг, и я трусливо прячу глаза, рассматривая его костюм с интересным орнаментом на плечах. Он заполняет собой всю комнату, всё пространство рядом со мной и только сейчас до меня доходит весь масштаб ситуации.

Торольв, он…он просто огромный! Великан на моём фоне. Высокий, согретый сицилийским солнцем, сильный. Тело ощутимо подрагивает, пытаюсь взять себя в руки, но когда глазами снова пробегаюсь по нему, то в груди очередной раз полыхает взрывной огонь.

Я едва достаю ему до плеч. Этот человек насильно сделал меня своей женой из-за мести и мне страшно представить куда его занесет дальше. Что он может со мной сделать. Я даже защитить себя не смогу.

Стальной взгляд вражеских глаз и глубокий голос не предвещают ничего хорошего.

– «Я никогда не выйду за тебя, Торольв. Ты мне не ровня». Это были твои слова.

Дышу глубоко, ужаснувшись от сказанного. Слово в слово. Он всё запомнил. Я ведь не подумала тогда… просто сказала и забыла. Неужели мои слова прозвучали так грубо?

Мне некуда спрятаться от его вражеского настроя.

– Ты растоптала мою гордость. Слова избалованной богатой девчонки ничего не стояли, ведь я тоже был сыном господина клана, но я трудился день и ночь, чтобы в первую очередь доказать самому себе, что чего-то стою. И теперь посмотри на себя, – Торольв разводит руки в стороны и надменно-изучающим взглядом скользит по мне. –Ты сказала, что я тебе не ровня, но ты находишься в моём доме, в моей спальне, в свадебном платье, купленном на мои деньги. За три года я построил собственную империю, – он чуть наклоняется ко мне и по спине мурашки бегают от грозного баса. –  Скажи мне, девочка из клана Кордеро, я всё ещё недостоин тебя?

Мне нечего ему сказать. В какой-нибудь другой день я бы обязательно дала ему ответ, но не сегодня. Чтобы Торольв ни сказал, он будет прав, потому что отныне моя жизнь зависит от него. Я безвольная пленница в его руках.

– Это было три года назад. Я…просто пошутила, – всё, что я смогла выдавить из себя.

– Ты всегда была такой, – Торольв протягивает руку, чтобы легонько коснуться моей щеки, и в меня словно разряд молнии попадает. – Энджел, – говорит он, большим пальцем невесомо (почти нежно) прочерчивая линию вдоль подбородка. – Красивая, как ангел снаружи, преданная дьяволу изнутри, – он резко убирает руку и лицо покалывает, будто на месте, где были его пальцы, остались метки.

– Ты совсем меня не знаешь.

– Поверь мне, Энджел, я знаю кто ты такая, – уверенно кивает мужчина. – Теперь, ты – моя жена. Ты, Энджел Кордеро, принадлежишь мне – Торольву из клана Рио.

Теперь меня трясет не на шутку. Сдерживая порыв слёз, смотрю на кровать, Торольв ловит мой взгляд и тоже поворачивает голову.

Я умру, если он тронет меня. И будто прочитав мои мысли, мужчина коротко усмехается.

– Я тебе жена только на бумаге! – с ненавистью шиплю я.

Ухмылка на гремучем лице исчезает, сменяясь горячим и недобрым блеском в тёмных глазах. Одним движением, Торольв вжимает меня в себя, притянув за талию. Опомниться не успеваю, как следом летит унизительный вопрос.

– Ты ещё невинна?

Вспыхиваю, толкаю его в грудь в попытке выбраться из жёсткого захвата, но куда уж мне девушке тягаться с этим амбалом?

– Понимаешь ведь о чём я? – Торольв не замечает моих жалких попыток освободиться. Кажется, это только сильнее распыляет его.

Всё прекрасно я понимаю. Ему интересно узнать спала ли я с кем-то до свадьбы. Если скажу, что у меня было много парней и на мне клейма ставить негде, всё закончится? Аннулирует наш брак? Я буду свободна?

– Молчишь. Значит сам всё узнаю.

Мгновение и я оказываюсь брошенная на мягкую пышную постель, приподнимаюсь почти сразу, отползаю назад, но платье такое тяжёлое, что с трудом двигаюсь, а Торольв уже нависает надо мной. Хватает меня за талию, сжимает до боли, подминает под себя.

Большие руки бесцеремонно дёргают лиф платья, рвут изящную ткань на части.

– Что ты делаешь? – кричу на него, прикрывая грудь ладонями. Но этот дикарь и слышать не желает, срывает красивые рукава с плеч, с треском разрывает корсет платья, пока я давлюсь собственными слезами, прикрывая тело, в жалких попытках защитить свою честь.

Белоснежная ткань оказывается на полу, Торольв тяжело дышит, переводит взгляд с моего лица ниже, на грудь, которая едва не вывалилась из кружевного белья.

Замираю. Не дышу. Хочется зажмуриться, чтобы не видеть взгляд полный отвратительной мне похоти, но я не могу сдаться. Не хочу показывать ему свою слабость, доставлять удовольствие от своей же безысходности.

Вскрикиваю от неожиданности, когда горячая ладонь ложится на мой живот. Огромный контраст наших тел только сильнее пугает меня. Его большая смуглая ладонь на моём белом животе.

Пальцы пока дразнят, скользят вдоль линии белья, намекая куда всё может зайти. Проклинаю себя за то, что вообще надела это чёртово кружевное бельё невесты. Нужно было прийти в дырявых трусах, чтобы у него даже взглянуть желания не осталось.

Нет, я не вынесу этой ночи. Лучше умереть, чем позволить ему трогать себя.

Как бы я не старалась, как бы не крепилась, слёзы катятся по щекам против моей воли, размывая томный взгляд мужчины. Всхлипываю в голос, что окончательно привлекает его внимание. Оторвавшись от моих бёдер, Торольв расставляет руки по обе стороны от моей головы, опускается всем телом так низко, что живота касается его…твёрдое состояние внизу.

Жёстко смотрит в мои глаза, не моргая. Считывает что-то, пока я от стыда не знаю куда себя деть. Ни один мужчина не видел меня голой. И уж точно я не желала, чтобы первый раз прошёл с насильником.

– Сегодня я не буду тебя трогать. Я не монстр и понимаю, что ты очень устала от произошедшего, – затем Торольв пятерней грубо хватает меня за щёки и метая молнии в глазах, обещает. – Но только сегодня. С завтрашнего дня мы закрепим этот брак в постели!

Меня назвали Энджел.

Когда папа взял меня на руки, то сказал маме:

– Валентина, она похожа на ангела. Наша дочь. Она прекрасна, как ангел.

Эта фраза (из-за моей внешности) послужила причиной назвать меня так.

Сколько себя помню, я была любимым ребенком. Во мне не чаяли души. Отец являлся партнером в крупнейшей логистической компании нашего острова. Мы всегда жили в достатке.

Первое время мама тоже работала вместе с отцом, но, когда узнала о своей второй беременности, решила уйти на декрет. В возрасте десяти лет у меня появилось два замечательных брата. Дариен и Адриан. Они двойняшки. Несмотря на пополнение в семье, я никогда не была обделена вниманием.

Мы жили как самая настоящая и любящая семья на острове Сицилия. Здесь – моя Родина.

Люди в этой части страны не совсем похожи на наших соседей итальянцев. Отличием является то, что сицилийцы издавна живут кланами. Это сформировавшиеся семьи, у которых есть один главарь и сотни подчинённых. Чем больше твой клан и достаток людей, тем сильнее власть господина.

Таких кланов на острове десятки. Мой отец тоже был господином клана Кордеро. Все мы носим это имя с честью, потому что каждый сицилиец горд за своего господина. Вражда и ссоры не исключены между нами. Много лет наши кланы мирно сосуществовали, пока кровная месть не коснулась моей семьи.

Торольв из клана Рио забрал жизнь моего отца. Когда я услышала тихий голос матери по телефону, поняла, что что-то не так. Но я не была готова к тому, что в двадцать лет похороню собственного отца, человека, который с самого моего рождения исполнял мои мечты и любые прихоти.

Даже сейчас стоя над его могилой, мне не верится. Кажется, будто это не правда. Не моя реальность. Кажется, что когда я вернусь домой, то увижу его работающим в своем кабинете.

Опускаю свой взгляд на маму. Я никогда не видела её плачущей и такой измотанной. Её прекрасные глаза потеряли былой блеск, а лицо словно постарело за эти два дня.

Я не всегда жила на Сицилии. Едва мне исполнилось семнадцать, родители отправили меня учиться в Америку. Там я окончила школу и поступила в университет, однако так и не смогла завершить обучение. Первый курс только был за горами, как я узнала страшную новость. Папы больше нет. Бросив всё, я вернулась домой.

И сегодня второй день, как господина Манфредо Кордеро нет с нами. Не знаю кто займет его место, так как мои братья ещё совсем дети. Обоим по десять лет. Возможно, мы и вовсе уедем отсюда. Забудем жестокие клановые порядки, борьбу за власть и начнём жить как обычные люди.

– Мама, – говорю я, сидящей на голой земле, женщине.

Она не отзывается. Никого не слышит. Лишь смотрит на могилу своего мужа, позволяя слезам течь по бледным щекам.

– Мама, пойдем, – осторожно беру ее за руку. – Нам пора.

Она поднимает на меня свои глаза. Я вижу в них непонимание, тоску, горечь. Больше всего я вижу в них боль.

–Твои дети жду тебя, – продолжаю отвлекать её.

Мама вдруг меняется во взгляде и смотрит на двух мальчиков, что стоят в сторонке, взявшись за руки. Их губы молчат, но по детским щекам не переставая, текут крупные соленые капли.

Словно вспомнив о том, что у неё есть обязательство перед детьми, мама встаёт и, быстрым шагом подойдя к братьям, обнимает их со всей силы. Затем целует поочередно.

Всё будет хорошо.

Успокаиваю себя.

По дороге домой, я попыталась привести порядок в своёй голове. Я знаю лишь то, что мне рассказали. В отца выстрелил человек из клана Рио. На мой вопрос почему, ответили очень просто. Бизнес.

Неужели деньги стоят жизни человека? Чем компания отца мешала клану Рио? Если я не ошибаюсь, они владеют совсем иной сферой бизнеса. Между нами никогда не было конкуренции. Тогда что могло послужить причиной убийства?

Я знаю этого человека. Торольва. Он, как и остальные мальчики в своё время проявлял интерес в мою сторону. Мы даже чуть было не…Вздыхаю, сильно жмурюсь, отгоняя пугающее прошлое.

Многих по сей день привлекает моя нетипичная для сицилиек внешность. Когда я училась в Америке, к отцу приходили в гости влиятельные семьи с соседних кланов с предложениями о женитьбе, но отец всем отказывал, ссылаясь на мой возраст и свободу выбора.

Что необычного есть во мне? Всего лишь светлая кожа, что странно для человека, живущего в таком тёплом регионе, блондинистые волосы и голубые глаза. Северные корни достались мне от моей прабабушки австрийки, которая встретилась с моим прадедушкой во время первой мировой войны. Я похожа на человека, который никогда не загорал на солнце, который и не живёт на Сицилии.

Я смутно помню наши с Торольвом отношения, потому что он был старше меня лет на семь, и мы особо не дружили. Это вовсе не мешало ему общаться со мной каждый раз, когда он видел меня, однажды даже пытался перейти запретную черту, за что, конечно, получил от меня.

Не знаю по каким делам его заносило в наш клан, но видела я его на каждых каникулах, которые проводила дома. И будучи избалованным подростком, я не подпускала его к себе. Одним словом, отшивала.

Сейчас я хочу встретиться с ним лицом к лицу и задать только один вопрос.

Фургон внезапно с визгом тормозит. Моя реакция срабатывает быстро, чтобы не удариться о переднее кресло.

– Что случилось? – спрашивает у водителя мама.

Я открываю окно и вижу, что впереди дорогу загородила чужая машина. Не к добру это.

– Госпожа, оставайтесь внутри. Я посмотрю что там.

Наш водитель и охранник по совместительству, выходит из машины и идёт в сторону того автомобиля, из которой тоже вышло несколько ребят. У господина клана и его семьи всегда должно быть сопровождение в виде обученного водителя и личной охраны.

Прищурив глаза, я нечётко вижу подъезжающий с дальней дороги большой джип. Нам путь перекрыли, а что будут делать остальные проезжающие?

Не успеваю понять что случилось, как в воздухе раздаётся звук выстрела. В фургоне слышен чей-то крик: то ли мамин, то братьев.

Я знаю этот трюк. Наш человек выстрелил в воздух в качестве сопротивления. Второй охранник, сидящий спереди, велит нам оставаться внутри. А сам, приготовив автомат, выходит из салона, но я смотрю через лобовое стекло и нигде не вижу его. Куда он делся? Я вижу лишь скрученного и обездвиженного первого водителя. Что эти неизвестные хотят от нас?

Подъехавший джип останавливается и во мне теплится надежда, что сейчас разбойников разгонят и мы сможем проехать. Открывается дверь с водительской стороны и следом выходит высокий и в какой-то степени крупный мужчина.

Мне приходится отвести свой взгляд от него, так как я замечаю, как на нас идёт один из вооруженных людей, которые минутой ранее загородили дорогу.

Я вижу панику в глазах матери и немой страх братьев. Сама боюсь до чёртиков, но стараюсь не выдавать тревоги.

В голову лезут самые безбашенные идеи – сесть за руль и уехать быстрее, но я не умею водить. Столько лет уговаривала отца, но не царское это, видите ли, дело.

Кто-то извне дергает ручку фургона. Моё сердце бешено подпрыгивает. Закрываю собой испуганных братьев, так как сижу ближе к двери.

Она открывается и в следующую секунду я вижу перед собой слишком знакомое лицо.

– Добро пожаловать домой, малышка Энджел.

Я неверяще смотрю на расплывшееся в зловещей ухмылке мужское лицо. С раскрытыми от шока глазами смотрю и осознаю кто стоит передо мной.

Малышка Энджел.

Меня так называл только один человек.

Торольв Рио.

Тот, кто убил моего отца.

В шоке не могу никак отреагировать и ничего высказать, словно язык проглотила, а мужчина тем временем шустрым взглядом осматривает салон. Смотрит на маму и недолго задержавшись на моих братьях, снова возвращается ко мне.

Глаза чёрные как бездна, в которых полыхает что-то тёмное, исчезают робкие огни надежды. В них нет ни намека на доброту или сострадание, лишь всепоглощающая тьма, манящая и пугающая одновременно.

Невольно вспоминаются наши редкие быстрые встречи в прошлом, в них этот мужчина выглядел совсем иначе. Тогда был юноша с весёлым блеском в глазах, любящий дразнить меня при каждом удобном случае, а сейчас передо мной взрослый мужчина, чьё лицо словно высечено из холодного гранита, лишено всякой мимики, кроме едва заметной, презрительной усмешки, играющей на губах.

Его взгляд проникает в самую душу, заставляя поёжиться и искать спасения в бегстве, но ноги словно приросли к земле. Что произошло? Что превратило того озорного парня в это чудовище? Почему он поднял оружие на моего отца?

Я пытаюсь найти в памяти хоть что-то, что могло бы объяснить эту метаморфозу, но тщетно. В голове лишь обрывки воспоминаний о беззаботных летних днях, проведенных вместе, о наших глупых спорах и невинных шутках. Где же всё это? Куда подевался тот свет, что когда-то освещал его лицо?

– Выходи, – говорит Торольв довольно грубым тоном.

Я качаю головой, давая понять, что никуда не пойду.

Настойчиво посмотрев мне в глаза, Торольв из клана Рио, буквально вытаскивает меня из фургона, легко прихватив за талию. Мне чудом удаётся не споткнуться и не удариться об асфальт.

Боковым зрением замечаю, как к нашему второму охраннику приставили нож к горлу, повалив того на землю. Они всё спланировали! Вот почему я его больше не увидела после того, как он вышел из машины.

– Что ты делаешь? Отпусти меня! – колочу мужчину в попытке вырваться из его рук. Он лишь больнее сжимает мои плечи и шагает в противоположную сторону. – НЕТ! Мама! 

Ногами цепляюсь за асфальт, в надежде, что это замедлит мужчину. Всем своим телом тянусь назад к своей семье. Я не могу их оставить вот так. Как не могу понять что происходит. Торольв убил моего отца, а теперь тащит меня куда-то, чтобы что? Убить?

– Не брыкайся, – шипят на меня.

Со всей силы кусаю одну из рук мужчины и его хватка ослабевает на секунду. Лишь на секунду, чтобы в следующую обозвав меня «маленькой чертовкой», закинуть к себе на плечо.

Но даже так я не сдаюсь. Колочу мужскую спину и пытаюсь ногами ударить по животу.

– Энджел…, – слышу слабый крик мамы. Она бежит за мной. Я плохо вижу её силуэт, потому что глаза застилают слёзы.

Опустив меня возле джипа, на котором, собственно, Торольв и приехал, меня пытаются запихнуть внутрь. Руками упираюсь о крышу машины, пока меня толкают сзади.

Мгновение спустя меня разворачивают, волосы хлыстом ударяют по лицу и всё, что я вижу перед собой – это перекошенное от злости мужское лицо. Схватив меня за талию Торольв, угрожающе бросает:

– Сядь в машину, Энджел. Иначе придётся силой.

– Что тебе от меня нужно, убийца? Я никуда с тобой не поеду!

Не знаю сколько ещё я так сопротивлялась. Я будто бы и не понимала что происходит. У меня было такое чувство, словно я находилась в каком–то призрачном пространстве и наблюдала за всем со стороны.

В очередной попытке вырваться, я ударяюсь макушкой головы обо что-то, чувствую сильную тупую боль и проваливаюсь в темноту.

Когда я открываю глаза, то всё вокруг плывёт. Вижу лишь высокий потолок и солнечный свет, который заставляет глаза щуриться. Меня слегка трясет под ритм чьих-то шагов, как если бы кто-то нёс меня на руках.

Перевожу туманный взгляд на мужское лицо. Вижу идущую от подбородка щетину, грозный лоб и чёрные глаза, которые резко смотрят вниз, ловя мой взгляд.

Мой похититель.

Потолок исчезает, сменяясь другим и моей спины касается мягкая постель. Меня аккуратно кладут на кровать. Голова уже не болит так сильно, но всё же дает о себе знать. Пропускаю пальцы между волосами, чтобы убедиться в отсутствии крови. Наверное, я стукнулась об крышу, когда сопротивлялась.

– Всего лишь потеря сознания, – раздаётся в комнате. Где я, кстати говоря, об этом?

– Куда ты меня привез? – мой голос звучит очень жалко, потому что я до трясучки боюсь этого человека. Я боюсь того, что он со мной может сделать.

– Ты в доме господина, Энджел, – отвечает Торольв, отвлекаясь на вошедшего.

Смотрю на незнакомую женщину, с которой как-то необычно учтиво разговаривает Торольв. Значит я в доме Лоренцо Рио, отца Торольва. Только зачем он меня привёз сюда? Убить? Он мог это сделать ещё там на шоссе. Ох…А мои братья с мамой? Что с ними?

Я на вражеских землях.

Как только мужчина провожает женщину и возвращает ко мне своё внимание, я встаю с постели и громко спрашиваю.

– Где моя мама, Дариен и Адриан?

– Они в порядке. Это всё, что тебе нужно знать.

Мы остались одни. И становится не по себе, когда мужчина, лениво рассматривая меня, надвигается вперёд. Сзади колен касается кровать и чуть не падая на неё обратно, я сажусь, смотрю на мужчину снизу вверх.

– Ты подросла, малышка Энджел, – говорит он. – Даже прибавилась в весе.

– Что тебе нужно?

Пытаюсь унять бьющееся от страха сердце, не понимаю зачем он похитил меня посреди дня как варвар и привёз к себе домой. Да ещё и хищно разглядывает мои места, где я «прибавилась в весе».

– От тебя ничего. Ты не представляешь никакой ценности, – брезгливо произносит он, вызывая во мне непонятную смесь эмоций.

– Тогда я задам другой вопрос. Почему ты убил моего отца?

– А ты как будто не знаешь!

Торольв подходит ко мне вплотную, зло сверкает глазами и одной рукой хватает меня за подбородок. Я сильно вздрагиваю от его прикосновения, но не осмеливаюсь отодвинуться. Ощущение опасности не покидает меня и лучше вести себя аккуратно, чтобы не дёргать мужчину лишний раз.

Чёрные глаза с чересчур большим интересом изучают моё лицо, жадно разглядывают каждый сантиметр, вбирают в себя, будто покупают товар на рынке. Схватившая мой подбородок рука, плавно перемещается на щеку. Сглатываю, когда, слегка погладив кожу указательным пальцем, она возвращается за спину Торольва.

Что… что это сейчас было?

– Твой отец убил моего отца. Я отомстил тем же.

–Ты врёшь! Мой отец не убивал никого.

Во мне вскипает ярость. Он теперь собирается запятнать честь моего ни в чем неповинного отца? Я не позволю!

– Я тебе не верю.

– Это твои проблемы, – равнодушно пожимает плечами. – Не знаю какую ложь тебе сочинила твоя мать, пока ты была в Америке, но я бы не стал просто так кого-то лишать жизни.

– Откуда мне знать? Такой бесчестный, как ты, способен на что угодно!

– Я ЗАЩИТИЛ СВОЮ ЧЕСТЬ, – повышает голос, и я с трудом удержала себя от того, чтобы не вжать голову в плечи. – Застрелив убийцу.

Мне становится нехорошо. Он с такой легкостью говорит о том, как лишил жизни моего отца. Каким же бесчувственным он должен быть!

– Я добьюсь правосудия, Торольв Рио, – в гневе вскакиваю я. – Мой отец будет покоиться с миром, а преступник наказан! То есть, ты!

– И как ты это сделаешь? Созовёшь суд? Обратишься к власти Италии? У тебя не получится, малышка Энджел, потому что правосудие здесь – я. Законы здесь – это устоявшиеся традиции и обычаи кланов, – Торольв в открытую смеётся надо мной, потому что знает, что эти дела так не решаются. Каждая клетка моего пленённого тела чувствует исходящую от сицилийца власть.

– Мы не в каменном веке живем, – ощущаю нервно подрагивающие кончики на своих пальцах. Сажусь обратно на кровать в попытке успокоиться.

– Не трать силы напрасно. Ты в первую очередь девушка. Если хочешь отомстить, пусть приходят твои братья.

– Но они же дети!

Мне стало так страшно от его слов. Законы кланов не знают жалости. И, если нужно будет, Торольв запросто перебьёт всю мою семью. Так всегда делали.

– Я подожду. Я умею ждать, Энджел, – хрипло произносит он с многозначительным взглядом.

Смотрю на Торольва и понимаю, как же он изменился. От прежнего парня ничего не осталось. Он так возмужал. Я не преувеличивала, когда говорила, что он высокий и в меру крупный. Торольв однозначно физически хорошо сложен и намного выше меня. Рядом с ним я чувствую себя букашкой. На лице прибавилась борода и разве что взгляд стал каким-то тяжелым и суровым.

– Почему ты меня здесь держишь? – задаю я, мучающий меня, вопрос, бегло осматривая комнату.

– Тебя никто не держит, Энджел. Однако, прежде чем уйти, я бы подумал на твоём месте.

– Что ты имеешь в виду?

Устало вздохнув, мужчина опускается на корточки напротив меня так, что наши головы находятся на одном уровне. Чёрные глаза слишком откровенно смотрят на меня.

– Жизнь за жизнь, – чётко роняет Торольв. – Но, а ты – всего лишь приятный бонус. Захотел, забрал.

У меня сбивается дыхание. Что он несёт? Что значит «захотел, забрал»? Он думает, я вещь какая-нибудь? Что за изощренный план такой?

– Что за чушь ты несёшь? Ты убил моего отца и думаешь, тебе всё сойдет с рук?

– Останови меня, если сможешь.

Его глаза угрожающе блестят. Я понимаю, в каком мужчина настроении. Нельзя сейчас пытаться что-то доказать. Происходящее для него лишь игра и моё сопротивление только сильнее раззадоривает мужское эго. Я должна думать в первую очередь о своей семье. Надеюсь, они в безопасности.

– Хорошо, Торольв, – сдаюсь я, тяжело переводя дыхание. – Скажи, что ты от меня хочешь?

– Я просто выполняю данное себе обещание. И только.

Не совсем понимаю о чем он. Я не успеваю даже обдумать сказанное им, как дверь снова открывается и входит…

– Мама!

Я вскакиваю с кровати, чуть не задеваю Торольва плечом, кидаюсь в её теплые объятия и плачу навзрыд. Знаю, что мама защитит меня от ужасного монстра по имени Торольв Рио.

– У вас ровно пять минут, – слышится откуда-то. В комнате мы с мамой остаемся наедине.

– Как же я боялась за вас, мамочка. Где братья? С ними все хорошо?

– Все в порядке, детка. Не бойся. Давай присядем.

Мы садимся на разложенные на большом подоконнике подушки. Мама крепко держит меня за руки и, смахнув с лица слезы, начинает говорить.

– Понимаешь, милая, законы кланов таковы…Господину нельзя отказывать.

– Объясни мне что происходит? Почему Торольв привез нас сюда?

Я перепугалась не на шутку, хотя присутствие мамы слегка и успокаивает.

– Когда Торольв убил твоего отца…Он сказал, что придет еще раз…Я…, – у мамы истерика не меньше моей. Она не может выговорить до конца, потому что тут же заливается вся слезами.

– Тише, мам, – обнимаю ее, успокаивающе гладя по спине. – Мы не оставим это дело просто так. Я отомщу. Обещаю, – в сердцах говорю я из-за нарастающего внутри, с каждой минутой, гнева.

– Нет-нет. Ты не понимаешь, – тараторит мама, быстрыми движениями вытирая слезы. – Он пришел за тобой.

– Что это значит...?

– Торольв хочет сделать тебя своей женой.

– Что?

Я не была готова к такому. Ошарашенными глазами смотрю на маму, в надежде, что мне послышалось, но вот она говорит следующее:

– Он сказал, что убьет каждого мужчину из нашего рода, если не заключим брачный союз.

– Дариена и Адриана? – в страхе шепчу я и вижу мамин кивок. – Нет, – я снова плачу, пряча лицо в ладонях. – Я не хочу за него замуж. Он же убийца, мама. Как я стану женой того, у кого на руках кровь моего отца?!

– Ты думаешь, я желаю этого? Я не хотела, чтобы ты приезжала из штатов. Мы с детьми планировали перебраться к тебе, так как здесь уже было небезопасно.

– Что вас остановило? – понимаю, что надежда угасает с каждой минутой.

– Его слова. Как ты уже поняла – Торольв стал господином клана, а у него больше власти, чем у нас. Наши родственники отвернулись от меня, когда я попросила помощи. Твой дядя сказал, чтобы ты вышла замуж в клан Рио, дабы сохранить нашу семью.

– Но мама…Они хотят, чтобы я пожертвовала собой ради них? Почему Торольв хочет брак, если наш клан, и так, сдался? И что случилось с его отцом, раз он унаследовал роль господина? Почему Торольв сказал, что… что мой отец….

Страшно становится уже за себя. Я не могу представить себя в роли жены такого человека. Я вообще не могу представить себя замужем. Неужели родственники так жестоко поступят со мной?

– Девочка моя, в какой же ситуации ты оказалась. Ангелочек мой, – меня снова заключают в объятия.

Мама пытается держать в себе слезы, но я чувствую ее подрагивающее тело. Затем я вижу, как в спальню входят двойняшки. Мальчики с радостными криками набрасываются на меня, едва не сбив с подоконника.

– Я так испугался за тебя, – говорит Дариен, сжимая меня своими маленькими ручками.

– Сестра, почему мы здесь? – Адриан встревоженно кусает пухлые губы.

– Золотые вы мои, – обнимаю их крепко-крепко.

Вдыхаю родной запах братьев и понимаю, что ни за что в мире не позволю, чтобы им навредили. Я поговорю с этим злым господином Торольвом, сделаю все, что смогу, но защищу свою семью.

Раскрываю зажатые глаза и вижу, как на пороге стоит он и смотрит на нас. Я снова падаю духом. Долго смотрю на мужчину, пока не принимаю окончательное решение.

– Подождите меня и маму снаружи, хорошо?

Мальчики кивают и неохотно выходят из комнаты, бросая любопытные взгляды на мужчину. Торольв медленно встает посередине. Мама приводит себя в порядок, увидев его.

– Валентина, – тяжелый голос обращается к моей маме. – У меня нет с вами счетов, вы знаете. Мне жаль, что вы потеряли мужа, но таковы наши законы. Я отомстил за своего отца.

Боковым зрением вижу, как мама еле сдерживается, чтобы не заплакать. Сдается, мама не все рассказала мне. Я не знаю, что именно произошло с отцом Торольва и почему он продолжает утверждать, будто мы виноваты.

– Если хотите, чтобы эта вражда закончилась, вы примите мое предложение. Следующими могут оказаться ваши сыновья.

– Нет, только не они! Они ведь еще дети, – она умоляюще смотрит на Торольва. – Прошу вас, господин.

– Мама…, – в попытке успокоить ее, беру холодную мамину ладонь в свои руки. Собравшись духом, твердо выговариваю, обращаясь уже к мужчине. – Я хочу поговорить с тобой.

– Валентина, оставьте нас одних.

Бросив на меня короткий неоднозначный взгляд, мама тоже покидает комнату. Мы снова одни с Торольвом.

Господи, как же мне страшно.

Я никогда не знала бед. Беспечно живя в Америке на деньги отца, я и подумать не могла, что однажды жизнь моих близких будет под смертельной угрозой.

– Что за дела по поводу свадьбы? – недовольно складываю руки на груди. Пусть знает, что я на эти сказки не поведусь.

– Тебе повезло, что я согласился жениться на тебе, – он смотрит на меня так, как хищник смотрит на свою добычу – долго, маринуя, не отводя глаз, люто.

Вдобавок никак не прекратит похотливо разглядывать мое тело. Да, Торольв, я выросла.

– Очень, – язвлю в ответ, сильнее зажимаясь. Боюсь его.

– Я серьезно, – мужчина хмурится. – Когда началась вражда между нашими кланами, в опасности были все. Ты же знаешь, если победил один клан, проигравший клан сдается либо погибает, – его рука поднимается и я дергаюсь назад, ожидая удара, но Торольв хватает меня за подбородок, чтобы я точно смотрела ему в глаза.

Почему… почему он трогает меня против моей воли? Это же табу. Он не имеет права прикасаться ко мне, я чужая девушка для него. Или победителям все можно?

– Хотя откуда тебе знать? Ведь папочка тебя не этому учил. Ты жила как принцесса. Максимум, что ты несла на своих плечах – это брендовую сумку.

Мне становится больно от его слов. Очень больно. Да, меня оберегали. Да, я жила припеваючи. И что теперь, я должна расплачиваться за ту сладкую беззаботную жизнь?

– Не плачь, – мужские пальцы несвойственно заботливо вытирают мои слезы, и я прикрываю глаза, чувствуя мурашки от его прикосновений. – Слезами горю не поможешь. Как я уже сказал, у меня нет счетов с твоей семьей. Я уже убил, кого должен был. Однако наши законы гласят, что клан может взбунтовать. Дабы прекратить смуту, он либо подчиняется, либо лишается головы.

– Почему именно брак? – наверное, я выгляжу как зашуганный зверек, потому что Торольв довольно спокойным тоном объясняет мне все. – Я не хочу за тебя… Есть другой способ…

– Я так решил, – отчеканил он, покрывая меня суровым взглядом.

– Есть другой способ! Я поговорю с нашими людьми, они не станут…

– И на этом все.

Приговор Торольва эхом разносится в голове. У меня правда нет выбора? Если я откажусь, мои братья могут пострадать. Они еще маленькие. У них вся жизнь впереди. Если я пожертвую собой, то спасу всех. К сожалению, победитель вправе требовать все, что только захочет по законам клана. Торольв прав. Он мог просто перебить всех, но не стал. Он дал мне шанс спасти свой клан. Своих людей. Отныне ответственность за них лежит на мне.

Я ночевала в той же комнате, в которую меня вчера привел Торольв. Мысль о том, что я нахожусь в доме убийцы не дает мне покоя ни на минуту. Мама с братьями переночевали у моего дяди, а меня заперли здесь под надзором людей Рио. Нас специально разделили, чтобы мы не смогли уйти от приговора, не позволили остаться у себя в доме, даже с той же охраной, и спокойно все пережить под своей крышей.

Вчера все произошло так быстро, что я ничего не успела переварить, а сегодня утром я поняла для себя, что сказка закончилась. Началась жестокая реальность, где правят власть имущие.

Стоит ли говорить о том, как плохо мне спалось в чужом доме? До утра не могла уснуть, раздумывая произошедшее. Наши враги ведут себя так, словно нападавшие это мы, а не наоборот. Мама ясно дала мне понять, что Торольв убил моего отца, потому что они что-то не поделили между собой.

Лишь ближе к рассвету, устав от своих же мыслей, мне удалось заснуть. Выспаться, однако не удалось. На телефонных часах было девять утра, когда ко мне без стука зашла высокая черноволосая женщина. Истинная итальянка.

– Сколько можно дрыхнуть? Вставай!

С меня беспардонно стягивают легкое покрывало. Сконфуженная ее действиями, я сонно потираю глаза, поджимая под себя ноги от резкого холода.

– Я отведу тебя в санузел, где ты приведешь себя в порядок. Затем ты предстанешь перед нашими старейшинами.

Говоря все это, незнакомая мне женщина грубо заставила меня встать с кровати и быстро застелила ее. Что блин снова происходит? Кто она? Как ее зовут?

Подхватив меня под локоть, неприветливая незнакомка повела меня за собой. Даже не представилась. Какая бестактность! И я хорошо, что позволяю с собой так обращаться, как с кукольной тряпкой.

Мы выходим в коридор и проходим к следующей двери, возле которой женщина больно щипает меня за плечо.

– Ай! – хватаюсь за кожу, пораженная происходящим. – Что вы себе позволяете?!

На меня смотрят большими пронзительными глазами, а полные губы кривятся в сердитом полушепоте:

– И без выходок. Попытаешься убежать, получишь пулю в лоб. А теперь давай быстрее, – толкает меня в комнату и громко закрывает дверь перед моим носом.

В немом шоке, еще не до конца проснувшись, подхожу к раковине, над которой висит квадратное зеркало с изысканной позолоченной рамой.

Смотрю на свое бледное отражение и думаю: за что она так со мной? Что я ей сделала?

Мне стало так обидно, что я по-детски заплакала, позволяя слезам стекать в раковину. Отсчитав двадцать секунд, заставляю себя успокоиться. Умываю лицо и на полочке замечаю зубную щетку в новой упаковке с пастой. Они были готовы к моему приезду. Они знали…

Осторожно открываю дверь, за которой словно сторожевой пес стоит та женщина. Клянусь, я сейчас готова терпеть даже присутствие Торольва, только не её.

– Извините, – слабым голосом подаю я.– Мне нужно увидеться со своей семьей, я бы хотела…

– О, нет! – резко завопила она, проигнорировав мою просьбу. – Ты пришла сюда в таком виде? Я думала, это пижама такая! – круглые карие глаза женщины осуждающе прошлись по моим шортам с футболкой.

– Что не так с моей одеждой? – искренне невинно разглядываю голые ноги в домашних тапочках.

– И зачем я взялась за это дело? – пробубнив, она снова поволокла меня за собой. Сколько же в ней агрессии.

Я хочу увидеть маму. Своих братьев. Хочу, чтобы мы вернулись домой. Я ведь не обязана находиться в этом доме до свадьбы. Нам ведь дадут несколько месяцев на подготовку? Тогда почему я все еще здесь?

В этот раз мы входим в светлую просторную комнату, и здесь на диване сидят две девушки. Судя по всему, мы прервали их беседу, так как голоса стихли стоило мне показаться в дверях.

– Джианна, дай нашей гостье что-нибудь поприличнее, – едко бросает она в сторону, а сама глаз с меня не срывает.

Меня словно бросили лицом в грязь. Не пойму, с чем связана эта неприязнь к моей одежде? Я понимаю, что у каждого клана свои правила, но все же, реакция словно я голая тут стою.

Одна из девушек, та, что невысокого роста с иссиня-черными волосами и такого же глубокого цвета глазами, видимо Джианна, встает и мило бросает мне «привет». Это мимолетное приветствие так меня обрадовало, что я на секунду забываю о страхе.

– Я буду ждать вас в большом зале. Поторапливайтесь, – зыркнув на нас напоследок, пугающая женщина ушла.

– Так, значит, ты и есть наша невестка? – сбоку от меня раздается слащавый, с нотками, я бы сказала, надменности голос второй девушки.

Перевожу на нее свой взгляд и не могу не отметить, насколько она красива. У нее такие длинные и красивые ноги, как у модели. Волосы как черный шелк, лисьи карие глаза и пухлые розовые губы. Южный цветочек просто. На ее фоне я почувствовала свои светлые волосы и голубые глаза бесцветными.

– Эй, я к тебе обращаюсь, – девушка недовольно щелкает пальцами перед моим лицом. А вот воспитания никакого. Всё впечатление о себе испортила.

– Прости, я задумалась. Меня зовут Энджел, – протягиваю руку в знак знакомства, не смотря на колющее внутри чувство тревоги.

Сморщившись, она просто демонстративно отворачивается от меня. Я так и застываю с протянутой рукой. Обязательно так показывать свою вражду ко мне?

– Думаю, это платье тебе подойдет, – Джианна закрывает шкаф, снимает с вешалки белое хлопковое платье и протягивает мне.

– Мне обязательно переодеваться? – со вздохом принимаю платье, все-таки не нравится идея надевать чужое.

– Ты не можешь предстать перед старейшинами клана в таком виде. В конце комнаты есть уборная.

Сжав платье в руках, я иду переодеваться. Опять-таки, что не так в моих шортах и летней футболке? Я, конечно, понимаю, что в некоторых кланах носят своеобразную одежду, но зачем втягивать меня в своих устои? А как же уважение к моим личным границам?

Пока я натягивала на себя приятную на ощупь хлопковую материю, слушала отдаленные разговоры девушек. Какие они странные и недружелюбные. Я ведь посторонний для них человек. Неужели было сложно представиться?

Выхожу из ванны.

Оглядев меня с ног до головы, Джианна, задумчиво кивает:

– Оно, конечно, коротковато на тебе, но сойдет.

Для себя отмечаю то, что сами девушки одеты весьма скромно в платья длиной ниже колен, не оголяющих лишние участки тела. Далее мы выходим в коридор этого вместительного дома. Без сомнений могу сказать, что здесь как минимум десять спальных комнат.

Перед глазами встает наш дом, в котором я выросла и провела семнадцать лет своей жизни.

Едва я переступаю порог в зале, как вижу сидящих полукругом взрослых мужчин с одной стороны комнаты. Кто-то уже с сединой и с тростью в руках, кто-то еще не перешагнул стадию старчества. На противоположной стороне стоят женщины и недалеко от них более молодые и зрелые мужчины. Столько людей собралось в одной комнате, и все сразу обратили на меня внимание.

Мы с девушками проходим к центру и пристраиваемся к остальным. С каждым шагом, что я проходила в глубь зала, на меня все сильнее косились и шептались. Хоть я и привыкла к вниманию со стороны мужчин, но резко стало не по себе от наглых и изучающих взглядов, а женщины вообще странно пялятся, с презрением и неодобрением. Поэтому я молча стою, опустив голову, и пытаясь просто исчезнуть из их поля зрения.

Мы стоим так уже несколько минут. Я слышу тихие перешептывания со стороны молодых мужчин, которые находятся по правую сторону от женщин. Среди них есть парни и моего возраста. Кто-то произносит имя моего отца, и я разглядываю всех искоса, пока вошедшая фигура не притягивает к себе мое внимание.

Когда Торольв вошел в зал, волна перешептываний резко прекратились, молодежь выпрямилась по стойке, а мужчина в первую очередь подошел к старейшинам и поприветствовал их. Перекинувшись парой дежурных фраз, он встает в двух метрах от них, уверенно глядя на своих людей.

Один из старейшин оглядывает присутствующих и начинает речь:

– Причина сегодняшнего собрания заключается в мирном договоре между кланами Рио и Кордеро, Мы хотим раз и навсегда остановить эту войну. Также мы знаем интересы клана Кордеро. Среди нас их представители.

Хмурюсь на слова старейшины и тут из угла выходит мой дядя, которого я ранее не заметила. Он встает рядом со старейшинами клана Рио и откашливается. Среди молодых мужчин я замечаю и его сыновей, которые отчего-то избегают взгляда со мной.

– Мы все потеряли дорогих нам людей. Я не могу нести ответственность за содеянное моим братом, покойным Манфредо, но даю вам слово, что клан Кордеро отныне будет вашим другом.

Мои глаза округляются. Что ты несешь, дядя? Почему так унижаешься перед этими бесчестными? Они убили моего отца и вдобавок требуют, чтобы я вошла в их клан невестой. Как он может говорить такие слова? Как у него язык повернулся?

Каждое его слово режет сильнее ножа и рождает во мне бурю негодований. Стиснув зубы, я покорно жду, пока он не закончит говорить, надеясь, что и меня выслушают.

Слово снова передали человеку из клана Рио.

– Мой племянник – ваш господин Торольв – имеет за собой право требовать от проигравшего все, что посчитает нужным. Как победитель, он отнесся к Кордеро с милостью, предложив заключить кровные узы. Сегодня вы все станете свидетелями этой клятвы. Иначе кровь будет литься и дальше.

После этих слов Торольв выходит в центр, выжидающе взглянув на меня. Я стою с застрявшим в горле дыханием, смотрю на этот хмурый разлет темных бровей, на эти глаза, враждебно уставленные на меня. Кто–то сзади слегка подталкивает меня, и я понимаю, что должна встать рядом с ним.

Понимаю, да вот только ноги не слушаются.

Стоя возле Торольва, я неловко гляжу на свои кеды, перепачканные в пыли после той стычки на дороге. Наверное, я должна задрать голову и смотреть на всех свысока, но я так напугана. За любое мое действие могут наказать мою семью. А я этого не хочу.

– Я, Торольв из клана Рио, навсегда перекрываю кровопролитие между нами и людьми Кордеро, заключая этот брак. И если кто-то не согласен с моим решением, пусть скажет мне в лицо.

Я не согласна.

Хочется мне кричать, но я не осмеливаюсь. Либо я сдамся, подчинюсь этому мужчине, защищу свой народ, либо они всех нас перебьют.

На лбу Торольва хмурая складка, а челюсть плотно сжата так, что выступают желваки. Никто в зале не осмелился воспротивиться.

Мужчина снова бросает на меня краткий взгляд, от которого по спине пробежал мороз. Значит, иного выхода нет. Только свадьба, да? Мне придется принести эту жертву взамен на сотни жизней?

Собираю всю волю в кулак, вздыхаю, прикрывая глаза, смиряюсь со своей судьбой.

– Я, Энджел из клана Кордеро, принимаю брак с вашим господином. Пусть закончится вражда между нами.

Старейшины утвердительно кивают и в комнате послышались облегченные вздохи. Видимо, не только мы с Торольвом находимся под давлением. Все тот же пожилой мужчина из клана Рио, встав со своего места, произносит последнее слово, ударяя при этом своим посохом в пол.

– Через два дня мы сыграем свадьбу и навсегда забудем о произошедшем.

Мне показалось, что кто-то больно сдавил мою грудную клетку, потому что дышать вдруг стало так тяжело.

Два дня. И отсчет начался прямо сейчас.

Отшатываюсь в сторону, но уверенная хватка Торольва не дает упасть. Он держит меня под локоть, смотрит… уже не враждебно, а как будто… с тревогой? Да, нет. Бред какой-то. У меня голова кругом, вот и кажется. Эхом слышу голос людей, кто-то другой подхватывает меня за плечо и выводит из душного шумного зала.

Из меня выжали все соки. Стало слишком невыносимо и жарко. Прислонившись к подоконнику в коридоре, я тщетно пытаюсь успокоить себя. У меня всего лишь два дня. Я думала будет больше времени! Я не смогу…Не смогу…Двух дней не хватит, чтобы свыкнуться со своим приговором.

Дыши Энджел. Вдох. Выдох.

– Ты в порядке? Принести воды? – кто-то заботливо кладет руку мне на плечо.

–Да, пожалуйста, – выдавливаю из себя, чувствуя рвотные спазмы.

Пару минут спустя вижу Джианну со стаканом в руках.

– Выпей. Тебе полегчает.

– Спасибо, – благодарю я, трясущимися руками беру стакан.

– Я могу понять твою боль, – вдруг тихо говорит девушка. – В конце концов, мы обе потеряли отца.

Догадка резко осеняет мою голову. Кто, как не близкий Торольву человек мог находиться в этом доме? К тому же она мне дала свою одежду, что означает, что эта девушка здесь живет.

– Ты сестра Торольва, не так ли? – скорее утверждаю, чем спрашиваю.

– Я думала ты в курсе, – Джианна смотрит на меня слегка озадаченно, но почти сразу её лицо приобретает невозмутимость. – Пользуясь случаем просто хочу сказать, что я не виню тебя. Женщины не отвечают за поступки мужчин. Я очень ждала невесту своего брата, не в таких обстоятельствах, конечно, но все же я рада тебе.

Джианна очень тепло улыбнулась и поддержала меня, сжав мою руку своей маленькой ладонью. На вид я бы не дала ей больше восемнадцати лет. Она, как и ее старший брат имеет более южные корни. То есть, черные густые волосы, в тон глаза. Сестра Торольва довольно-таки миниатюрная. Почти как я.

Хочется спросить про их отца, но сдерживаю себя, понимая, что мои вопросы будут не к месту. Из зала потихоньку выходят люди, имея наглость смотреть на меня в открытую. Поняв, что сейчас я как мишень для всех, придаю лицу хладнокровность. Нельзя врагу показывать слабость.

Наконец, увидев Торольва среди остальных мужчин, решаюсь подойти к нему.

Заметив меня, он тоже отходит в сторону, чтобы нам никто не мешал. Прохожу вслед за ним в другой коридор, где никого из гостей нет. Только мы одни.

– Я хочу попросить тебя кое о чем, – ломаю пальцы от волнения, пока Торольв равнодушно уставился на меня, сцепив руки в замок за спиной.

У меня опять коленки трясутся от этой огромной разницы в нашем росте. Чем он питался эти годы, что так вымахал и… стал шире.

– До свадьбы я бы хотела побыть со своей семьей. У меня и так всего лишь два дня.

– Ты же знаешь, что не сможешь вернуться домой, пока не станешь моей женой. Таковы правила.

– Моей семье, как и, впрочем, мне, плевать на подобные формальности, – снова злюсь, когда речь заходит об ограничениях. Они боятся, что я могу сбежать. – Я лишь хочу провести остаток своей нормальной жизни рядом с мамой и братьями.

– Нормальной? – Торольв усмехается, делает ко мне шаг. Наклоняется так низко, что я невольно вдыхаю его запах: адский запах брутального и агрессивного мужчины. – Мой дом не обитель зла и обижать тебя здесь никто не собирается. Советую аккуратнее подбирать слова.

От его прожигающего прямого взгляда, у меня забегали мурашки по коже. Я боялась, что он откажет мне, но Торольв выполнил мою просьбу и через два часа я счастливо обнимала свою семью.

Месяц назад я унаследовал роль господина клана. С самого рождения я готовился к этому важному статусу, но не ценой жизни собственного отца. Война с кланом Кордеро длилась несколько недель и продолжалась бы столько же, если бы не вмешалась областная полиция с требованием о немедленном прекращении, пока все не дошло до столицы. В таких ситуациях мы не можем игнорировать власть иначе самим будет хуже.

Я до сих пор не разобрался с чего именно всё началось и почему Манфредо Кордеро решил пойти против нас. Что бы там ни было, я всё решил. Отомстил убийце отца. Забрал его жизнь. И собираюсь забрать себе его непокорную дочь.

Энджел.

Дурацкая девчонка не выходит из головы с тех самых пор, как приехала на родину. За те три года, что она училась на чужбине, я видел её лишь пару раз во время летних каникул, которые она неизменно проводила здесь, дома. Тогда я официально помогал отцу с некоторыми договорами заключенными с её кланом.

Энджел была неприкасаема. Манфредо хорошо прятал свою дочь от лишних глаз и не позволял абы кому подходить к ней. Я злился каждый раз, когда до меня доходили слухи об очередном женихе, просящим её руки и сердца. С одним даже успел подраться из-за своей вспыльчивости, но сам всегда понимал, что между нами ничего не может быть.

Она совсем из другого мира. Тогда наши кланы пускай и не дружили, но умели мирно сосуществовать. Наши люди слишком отличаются, колоссальная разница в традициях и правилах. И было бы глупо надеяться, что Манфредо отдаст её за меня.

Но тогда не обремененный тяжелой ношей за клан, я думал, что преодолею этот контраст. Изменю правила. Несколько месяцев мне снилась девушка, которую я по воле судьбы случайно встретил у большого абрикосового дерева на территории Кордеро.

Её светлые волосы, всегда аккуратно распущенные, словно нимб обрамляли лицо с изящными чертами. Глаза цвета морской волны, в которых плескалась неприкрытая дерзость, бросали вызов всему миру. Она была полна жизни, словно дикий цветок, пробивающийся сквозь каменную землю. И эту жизненную силу я так страстно желал заполучить.

Я уже давно не питаю к ней тех нежных чувств. Всё в прошлом. Сейчас это всего лишь месть, чистая и незамутненная. За отца, за клан, за ту боль, что терзала меня изнутри. За то, что посмела оскорбить меня тогда три года назад. Энджел станет моей собственностью, символом моей победы. Она будет жить в тени, напоминая Кордеро о том, что бывает с теми, кто идет против нас.

План был прост. Похищение. Брак. Полное подчинение. Мои люди уже готовы. Машины ждут у ворот. Она даже не успеет понять, что произошло. И когда Энджел окажется в моем доме, она поймет, что её жизнь изменилась навсегда. Ей придется смириться с новой ролью. Ролью моей пленницы. Ролью дочери врага.

Уважаемые читатели, кому не сложно, прошу подписаться на автора для продвижения.

С моей стороны, то есть, со стороны невесты в плане подготовки ничего делатб не нужно. Я предстану женой господина в доме Рио, как того требуют правила. Вернусь за день до свадьбы, когда все уже будет готово. Мне останется лишь надеть свадебное платье и пройти церемонию.

Обычно невесту показывают гостям, заключают брак перед священнослужителем, и все вместе веселятся. Танцуют, если кто–то хочет, даже поют народные песни, проводят развлекательные игры. Конечно, обычаи у каждого клана могут отличаться, и я не знаю как живут люди Рио. Да и знать не хочу. Я надеюсь поскорее избавиться от этого давления, под которым находится моя семья. Хочу, чтобы убийца успокоился, надев на меня обручальное кольцо.

Я потерплю. Если выйти замуж за Торольва, единственный шанс спасти всех, я это сделаю. Моя жизнь ничто перед сотней других. А потом, когда все уляжется, забудется, я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы вернуться к нормальной жизни.

Я разбирала свои вещи, когда мне позвонил мой друг из Америки.

– Алло, Нико? Привет! – в груди теплеет, услышав оживленный мужской голос.

– Привет, Энджи, как дела?

– Не представляешь, как я рада твоему звонку, – говорю я, перекладывая одежду в шкаф. – Столько всего приключилось!

– Я в курсе, поэтому позвонил. Давай встретимся где–нибудь.

– Подожди…, – на секунду я опешила, застыв с вещами в руке. – Разве ты не в Бостоне?

– А это уже сюрприз. Приезжай по адресу, который я тебе скину. Пока.

Завершив звонок, я, визжа подпрыгнула на месте от радости. Неужели Нико прилетел из штатов? Наши отцы были партнерами по бизнесу, поэтому с самого детства мы с Нико не разлей вода.

Когда меня захотели отправить в Америку, я выбрала Бостон, потому что мой старый друг давно обосновался там. Он окончил университет и даже успел найти работу. Странно, что Нико не захотел влиться в семейный бизнес, а остался там.

Свободное от школы время я проводила рядом с ним, потому что у меня особо друзей не было. Я могла присоединиться к кому–то и сходить в ближайшее кафе или пойти поиграть в волейбол на пляже, но на этом наше общение заканчивалось. А с Нико прошло все мое детство, пока однажды он не решился уехать учиться.

Если он правда приехал, я буду очень–очень счастлива.

Сообщив об этом маме, я спустилась вниз к водителю. Кстати, эти парни только встали на ноги, так как во время перехвата людьми Торольва, в них вкололи транквилизатор. Поэтому спасти нас в тот день было некому.

Маму, конечно, забеспокоил мой выход в город. По ее мнению, не хорошо разгуливать, когда на носу свадьбу, но мне кажется, она просто боится за меня. Боится, что кто–то может причинить мне вред.

Машина плавно тронулась с места, как только открылись ворота, но не успели проехать и десяти метров, как мы останавливаемся.

– В чем дело? – раздраженно обращаюсь к водителю. От резкого тормоза у меня сумка выпала с рук.

– Люди господина Торольва снова загородили нам путь.

– Это уже слишком! – выхожу из машины, громко хлопая дверью, чтобы все понимали, я не намерена на мирный разговор.

Впереди и правда стоят два охранника, а недалеко от нашего дома их автомобиль.

– Что вам нужно? – чувствуя, как меня выворачивает из себя эта ситуация, я как можно спокойно спрашиваю.

– Приказ господина. Мы обязаны сопровождать вас, куда бы вы ни собрались, – четко выговаривает один, словно репетировал свою речь.

Захныкав от отчаяния, я сажусь обратно в машину и сообщаю своим, что мы можем ехать. Вслед за нами прицепился «хвост».

Мы припарковались возле японского ресторана с большим ареалом. В некоторых местах вместо обычной тропинки проложены небольшие деревянные мостики, а под ними струится тонкая линия воды. Это место напомнило мне мини–версию города Токио, где я была год назад.

Присматриваюсь к мужской фигуре недалеко у входа и глазам своим не верю. Это Нико! Машет мне рукой, улыбаясь.

Перебежав через мост, я от переизбытка эмоций накидываюсь на него объятиями, чуть не сбивая парня с ног.

– Боже, как я рада тебя видеть! – пищу на радостях, стискиваю его за шею.

– Прошла неделя с нашей последней встречи, но я безумно по тебе соскучился, – бархатистый голос Нико приятной щекоткой отдается в груди.

Наш столик был зарезервирован заранее. Это уютная кабинка с передвижной дверью, в азиатском стиле, как и подобает стилю заведения. Сделав заказ, мы потихоньку начали наш диалог.

– Не хотел портить тебе настроение, но как только я узнал про дела в твоем клане, тут же вылетел. Мои соболезнования, Энджел. Пусть твой отец покоится с миром, – его рука мягко накрывает мою.

– Спасибо, Нико. Дела совсем плохи, да, – признаюсь, смотря в янтарно-карие глаза друга. – Скорее всего, пост главы клана займет мой дядя или кто–то из его сыновей.

– А что с компанией? Ты уже решила заняться делами?

– Нет еще. К слову, у меня даже времени не было об этом подумать, – он смутил меня своим вопросом, ведь в делах отца я ничего не смыслю. – Ты, вероятно, не в курсе, но…

Тут я замялась. Не знаю почему, но неловко сообщать Нико о своей свадьбе.

– Говори, Энджел. Я все равно узнаю новости от своей семьи. Рано или поздно, – обреченным голосом бросает он.

– Чтобы замять это дело, мне пришлось согласиться стать женой Торольва из клана Рио.

– Что, прости?! – мои слова так потрясли Нико, что он неверяще вытаращился на меня – Что ты говоришь, какая свадьба? Тебе всего двадцать лет!

– Ты не хуже меня знаешь, что для кланов не существует подобных препятствий. Я была вынуждена дать слово перед старейшинами.

– Энджи, почему ты не сообщила мне сразу? Я вылетел, как только узнал о смерти твоего отца, но про свадьбу мне никто ничего не говорил.

Нико злится, видно по тому, как его щеки с каждой секундой покрываются багровыми пятнами. Я понимаю его. Теперь все изменилось. Наши жизни уже не будут такими, какими были ранее.

– Обстоятельства загнали меня в тупик, – вздыхаю, угрюмо смотря в окно.

В этот момент к нам заходит официант с нашим заказом. Разложив блюда, он тихо удаляется. После нашего разговора и аппетит пропал.

Здесь в Сицилии люди не живут законами, как в той же Италии. Верховенство занимают наши традиции и обычаи. Господа кланов могут договориться с полицией об их нейтралитете в межклановых отношениях, если дело не дойдет до крупного насилия, на которое СМИ могут обратить внимание.

Если вы прихлопнули человека и выкинули в море, то полиция посмотрит на это с закрытыми глазами.

Именно поэтому я не хочу, чтобы мой друг вмешивался.

– Послушай, Нико, я знаю, что ты хороший юрист, но твоих знаний недостаточно здесь. Ты слышишь меня?

– Да! – нервно роняет он. – Энджел, вы еще не поженились, а это значит, есть шанс на спасение, – в его глазах плещутся искры, а пальцы деловито постукивают по столу, как если бы ему что-то пришло на ум.

– Что ты собираешься делать?

– Доверься мне, я все устрою.

Прежде чем сесть в машину и поехать домой, я посмотрела на людей Торольва. Они следят за каждым мои шагом. Как же это бесит.

Я доверяю Нико и верю, что вместе мы сможем что–нибудь придумать. У него есть хорошие знакомые с прокуратуры в штатах. Если бороться, то до конца.

Последнее чем я хотела заниматься вернувшись домой, это собирать вещи, которые возьму с собой в дом Торольва. Я оттягивала этот момент сколько могла, но очутившись в своей комнате после разговора с мамой, поняла, что когда–нибудь мне все же придется это сделать.

К тому же я не знаю что именно у нас с Нико получится, но я должна вести себя непринужденно. Никто не должен узнать о нашем сговоре. Маме я сообщу, как только появится четкий план действий.

Ах, если бы мы могли сбежать в Америку! Если бы от меня не зависела судьба клана, все было бы намного легче.

Спать я легла лишь, когда собрала необходимые вещи в дорожную сумку.

Стоило глазам закрыться, как в сознании всплывают моменты из прошлого. Я была довольно озорной девчонкой, будучи подростком. До сих пор не верится, что мой характер настолько кардинально изменился. Не знаю как окружающие ладили со мной, потому что, по словам мамы, я была очень капризной и местами вредной. Да и я не отрицаю.

В школе за мной всегда ухаживали мальчики. Кто–то дарил вкусняшку на перекус, кто–то норовился проводить до дома. А кто–то…будучи взрослым парнем то и дело подшучивал надо мной, задевая при каждом удобном моменте.

Мне было всего семнадцать, когда это случилось. Тогда я и подумать не могла, что мои слова в будущем обернутся против меня. Торольв из клана Рио был одним из тех, кто засматривался на меня, и как-то в очередной раз пустив в мой адрес глупую шутку, заговорил, что попросит моей руки у отца. Тогда я почему-то думала, что он хочется добиться расположения моего отца и заполучить с этого выгоду. Я хотела, чтобы он отстал от меня, мне не нужно было его внимание. Я никогда не желала быть его женой.

Помню свой высокомерный смех после тех самых слов, которые заставили двадцатичетырехлетнего парня покраснеть от злости и обещать, что однажды я поплачусь за нанесенное ему оскорбление.

Но неужели он думал, что я соглашусь, будучи такой маленькой на замужество? Я и сейчас не готова, о чем тогда говорить?

Мне страшно от осознания того, что Торольв отыгрывается на мне. Убив моего отца, он решил обесчестить и мое имя. Я поклялась, что не сдамся. Даже если я стану его женой и лягу с ним в одну постель, я не сдамся.

Утром ко мне на дом пришли две швеи снять мерки для свадебного платья. Я была уверена, что мы возьмем готовое на прокат, однако по словам женщин невесте Торольва не пристало носить платье из свадебного салона и господин захотел, чтобы я сама придумала фасон. Тоже мне одолжение! Будь мы влюбленной парочкой, я бы растаяла от такого жеста, но мы заклятые враги и поэтому я долго не ломала голову. Эта свадьба для меня собственные похороны. Сама себе готовлю саван.

– Какая у вас прелестная фигурка, госпожа, – заговорила женщина, кружась вокруг меня с измерителем. – И бедра на месте и талия есть.

– Спасибо, – все, что я смогла сказать, так как ее слова меня смутили. Я стою на невысоком стуле в одном нижнем белье.

Два часа мучений утомили меня. Не знаю сколько можно выбирать цвет ткани и длину фаты. Со мной все время спорили и показали чуть ли не все образцы тканей, существующих на этой планете. Не знаю как им удастся так быстро сшить свадебное платье.

Когда все закончилось, я зашла в детскую комнату. Дариен и Адриан – моя душа. Я не смогу жить без них. Потерять их значит потерять себя. Ради их безопасности я сделаю все.

Мальчики играли в консоль, когда я присоединилась к ним. Они играют, не замечая бед вокруг. Впрочем, так даже лучше. Им не стоит знать какой ценой они сейчас живут в этом роскошном доме, соревнуясь друг с другом.

–Энджел, – в комнату входит мама. – У нас гость.

В гостиной меня ожидает Нико. Вежливо перебросившись с ним парой фраз, мама покидает нас, к счастью, не читая мне нотации про уединение с чужим парнем. Нико для нас всех как родной.

Плотно прикрыв двери, я сажусь рядом на диван.

– Ты поговорил со своими друзьями?

– Да. Сделать визу твоей семье не составит труда, но наша проблема не это, – замялся он, поджимая губы.

– А что? – мозг рисует худшие картины.

– Во–первых, тебе нужно предупредить своего дядю, если он зависит от твоей свадьбы. Во–вторых, у тебя осталась огромная доля в компании. Тебе следует созвать совет директоров и решить этот вопрос тоже.

– Нико, деньги меня волнуют в последнюю очередь. А с дядей я поговорю.

– Хорошо. Предлагаю поехать в компанию, потому что отец меня ждет.

Я позвонила дяде и сообщила, что скоро приеду к нему домой. Он был обеспокоен моим звонком, даже спросил не натворила ли я глупостей. Лишь бы все удалось. Если сторона отца согласится, мы сможем спокойно уехать из страны и навсегда забыть о кошмаре по имени Торольв Рио.

Но сначала бизнес.

Было сложно входить в кабинет отца. В детстве я приходила к нему на работу и полдня гуляла по всему офису, мешая другим работникам. Я сидела за большим кожаным креслом, рисуя детский бред на важных папиных документах. Иногда он ругал меня, но почти сразу же обнимал, улыбаясь.

– Как же мне тебя не хватает, папа.

Прохожу внутрь, подушечками пальцев прикасаясь к рабочему столу. Слезы непрошено застилают глаза, которые я спешу вытереть, когда в кабинет стучатся. Быстро привожу себя в порядок, взяв ручку и блокнот, ухожу в конференц–зал, где меня уже заждался совет директоров вместе с Нико и его отцом.

Господин Флавиано лично выразил свои соболезнования и потребовал немедленно сообщить ему, если нам с семьей что-то понадобится. Он всегда мне нравился. Кратко переговорив с ним, я занимаю место по центру стола и обращаюсь уже ко всем.

– Всем доброго дня. Как вы уже в курсе, Манфредо Кордеро покинул этот мир, и я здесь, чтобы занять место своего отца.

Я пыталась звучать уверенно и твердо, но в душе боялась. Нести такой груз одной будет сложно. Я мало что смыслю в финансах, но надеюсь на помощь со стороны папиных работников, которых он по крупицам собирал самых лучших.

Меня кратко ознакомили с текущими проблемами, также разобрали некоторые способы их решения. Потребуется время для того, чтобы мои права, как законного наследника вступили в силу. Нико обещал помочь и с этим.

Когда совет закончился и были обсуждены все волнующие меня темы, я ушла в кабинет отца. В блокноте записала для себя пройти ускоренный курс по менеджменту и ознакомиться детально с деятельностью компании. Прочитанных мной книг по маркетингу будет уже недостаточно. Здесь крутятся большие деньги.

– Я бы мог действовать от твоего лица, пока ты будешь решать дела клана. Кто знает, когда ты приедешь сюда снова.

Нико прав. Нужно позаботиться о доле отца, если я хочу покинуть Сицилию. К тому же я очень сомневаюсь, что когда–нибудь вернусь обратно, попади мне шанс убежать отсюда. А я не хочу, чтобы труд отца так просто пропал.

Нужно написать доверенность и позволить Нико помочь мне. Когда все уляжется, я стану полноценным совладельцем этой компании.

После Нико отвез меня к дяде.

Его жена знала о моем приезде, поэтому встретила меня у ворот. Впрочем, обошлись со мной не так уж и дружелюбно, по сравнению со мной, которая с порога кинулась к женщине в объятия. Я словно стала изгоем для всех, хотя должна спасти их жизни. Не понимаю чем я заслужила к себе такое отношение. Раньше при жизни отца все было по–другому.

Мы с Нико зашли в кабинет дяди, где также присутствуют его сыновья. Никто из них не поприветствовал меня, не спросил как дела, элементарно даже не выразил соболезнования. Это поражает меня сильнее всего.

Парни примерно моего возраста и сидят по обе стороны от своего отца, который как и положено главе семейства деловито сидит в кресле, скрестив руки в замок перед собой. И смотрит на меня недоверчивым тяжелым взглядом.

– Что тебе нужно, дитя? – осуждающе оглядев нас с Нико, в конец заговорил он хрипучим голосом.

– Здравствуй, дядя, – показываю свое уважение, чуть склонив голову. – Я хочу, чтобы ты выслушал меня, потому что на кону стоит судьба нашего клана.

– Судьба клана уже известна. Зачем ты явилась сюда? Разве тебе незнакомы наши правила? – заворчал дядя и мне сразу стало неловко от презрительных взглядов его сыновей.

– Господин, я знаю как спасти всех, при этом не вынуждая Энджел выходить замуж, – заметив мои колебания, Нико заступился за меня, но моя интуиция подсказывает, что воздух не так просто накалился. – Как известно, мстить будут вам и вашим сыновьям помимо братьев Энджел. Больше близких родственников мужской особи у вас нет. Я уже готовлю документы, чтобы семья Энджел смогла перебраться через границу…

– Что ты несешь, мальчишка? – дядя резко встает с места, громко крича. От испуга я даже подаюсь назад. – Вы хоть понимаете что будет, если мы ослушаемся старейшин?

– Дядя, мы все сбежим вместе. Я не оставлю вас одних. Мы улетим далеко, где нас защитит закон и…, – я не успела докончить, как меня грубо прерывают.

– Замолчи! Я не позволю погибнуть клану из–за тебя. Ты выйдешь замуж и точка!

Жест его руки дает понять, что разговор окончен, но я не намерена просто так сдаваться.

– Послушайте меня, – обращаюсь ко всем, кто находится в комнате. – Мы можем начать все с чистого листа. Не будет больше жестоких традиций и убийств. Каждый будет волен делать то, что хочет. Нико поможет всем, кто захочет присоединиться.

Я искренне надеялась на понимание хотя бы со стороны моих двоюродных братьев. Кому как не молодежи хочется избавиться от старых порядков и жить свободной жизнью?

– Традиции не вымрут, пока я жив. Никто никуда не убежит, – с каждым словом я вижу, как брат моего отца злится, жестко сжимая в руках трость. – Я не позволю, чтобы обо мне говорили, как о человеке неспособном поставить девчонку на место! Отныне я господин клана Кордеро и решения здесь принимаю я! А теперь я закрою глаза на твою выходку и отдам тебя твоему мужу.

Я сморщила лицо в недоумении от произнесенного слова. Не муж он мне еще. А секундой поразмыслив, понимаю что тут не так.

В комнату заходит сам Торольв Рио. Мой рот от изумления машинально раскрывается при виде него.

Я пропала.

Уважаемые читатели, если вам нравится история, не забудьте поставить лайк и прокомментировать главу. С любовью, ваш автор.