Замужество в подарок, или Дебют попаданки

Погода во второй половине дня резко ухудшилась. Посмотрев в окно, я перекрестилась и поблагодарила Бога за то, что мы лишь обычные наблюдатели непогоды.

Несмотря на то, что мы находились с братом в относительном тепле, у маленького камина, который я упросила этой осенью не разбирать, тетка настаивала на экономии. Дрова закупались повозками, и одна из трех показалась Тресси Даньелз лишней.

— Расточительство, — делала внушение тетка своему мужу, не стесняясь нашего с Робертом присутствия.

Дядюшка никак не поддавался на ее уговоры, а наоборот, напомнил супруге о том, что им не будет никакой пользы от двух наших хладных трупов в ближайшее время. Он понимал, что никакие теплые вещи в помещении не спасут от пронизывающего холода, проникающего в стены особняка, и задувающего ветра в особо морозные дни под половицы.

Заметив всколыхнувшуюся радость в моих глазах, родственник тут же спустил меня на грешную землю.

— Насчет затрат ты права! — кивнул дядюшка жене и выдал свой вердикт на тему экономии: — Шелли, десять полений в день, не более. Я готов выкупить три повозки сразу и две по весне, до лета вам должно хватить.

От такой щедрости у меня защипало в носу. Наша комната с Робертом требовала большего количества дров, а теперь выходило, что нам придется топить помещение лишь эпизодично и, скорее всего, только на ночь. Иначе тепло, нагнанное с утра или в обед, улетучится еще до вечера, и спать придется уже исключительно в холодном помещении.

Воспоминания удушливой волной накатывали на меня. В моей голове все так же не укладывалось, насколько надо быть жестокими людьми, чтобы не проявить милосердие к сиротам.

В дверь постучали. И тихий грудной голос позвал меня скорее открывать.

— Бубочка, я испекла ваш любимый пирог. Приходи на кухню, пока леди Даньелз не распорядилась подавать на стол.

Так ко мне обращалась лишь наша повариха крупного телосложения — Люси. В семье Треворов она служила с самого нашего рождения и видела многое в стенах этого дома. Любовь и скорбь, радость и слезы, счастье и смех.

Я накинула теплую мамину шаль и заторопилась.

***

Не обратила внимания на то, что резкий звук сильного ветра изменился на топот лошадиных копыт и что наш двор уже совсем не пустовал, а к главному входу направлялись гости.

Люси вложила в мои руки одну тарелку, на которой красовался заливной мясной пирог с вялеными томатами. Роберт неимоверно будет счастлив. Я поблагодарила Люси за внимание и уже собиралась в нашу комнату, как на пороге кухни, встревоженно переминаясь с ноги на ногу, появился брат.

— Шелли! Шелли, у нас гости, — глаза мальчика поблескивали в свете горящих свечей, и сам он был в каком-то невероятно возбужденном состоянии.

Я не поняла тревоги, которая одолела Роберта, и спокойно направилась к двери нашей комнаты, но то, что проговорил брат, нагоняя в спину меня словами, заставило остановиться и испытать настоящий ужас…

— Лорд Эванз и его сын в нашем доме, и с ними какой-то мужчина, страшный, как сам демон, бородатый, косматый, в непонятной грязной одежде.

Меня не пугали демоны настолько, как неожиданное присутствие лорда Эванза и его сына.

Я запаниковала. В голову лезли самые грустные мысли и рассуждения на тему того, что нашим совместным прогулкам с Робертом пришел конец.

Но, разом справившись с негативными эмоциями, я все-таки собралась, перестав трястись. Я вспомнила, что мы еще ничего не ели. А Люси просила забрать кувшин с подогретым молоком.

— Роберт, вернись на кухню и забери кувшин с молоком, — проговорила я своим будничным тоном, хорошенько завуалировав самый настоящий испуг.

Мальчику ни к чему поддаваться такому же плохому настроению, что и у меня. Ведь только моя уверенность давала ему надежду на лучшее будущее. Естественно, вдвоем.

Я прошла в комнату. Поставила на стол тарелку с пирогом.

Аромат запеченного мяса распространился по всему помещению. Я достала скатерть с вышивкой. Мама любила заниматься рукоделием. И на каждое семейное торжество у нас имелось по одной практичной и праздничной скатерти на стол. Но со временем и без должного ухода многое испортилось, часть выкинули за ненадобностью, часть любезно пошла на тряпки для слуг кухни.

Мне удалось лишь сохранить рождественский набор: небольшую скатерть с вышивкой золотой нитью, пару-тройку тканевых салфеток и два бронзовых подсвечника с резными лепестками.

Роберт, как ни старался казаться взрослым, все так же в душе оставался ребенком. И очень искренне радовался, когда я доставала какие-то вещицы из прошлого.

Пирог есть я не собиралась, поэтому, сервировав стол на одну персону, стала дожидаться брата с молоком. Дверь скрипнула, и вместо Роберта на пороге возникла самым неожиданным образом Анжел.

***

Чему я сильно удивилась. Во флигель кузина никогда не захаживала, а уж тем более, чтобы посетила комнату бедных родственников, должно было произойти нечто исключительное и важное для девушки. О наших интересах идти речи не могло.

— Шелли, — обратилась ко мне кузина, добавив в свой голос настоящую патоку, затем, не став дожидаться моего ответа и приглашения, лисой прокралась в нашу с Робертом комнату. — Ты, наверное, слышала, что у нас гости?

— Нет, я собиралась кормить брата. Гости — это хорошо.

Я встала спиной к столу в надежде, что Анжел не заметит нашего стола. Но, на мое счастье, еда Роберта ее мало интересовала.

— Что-то еще случилось? — выжидательно посмотрела на кузину, так как чувствовала, что она здесь неспроста и ей что-то от меня нужно.

— Оскар Эванз сейчас там, в нашей гостиной, — Анжел указала на стену рукой, как будто я могла по каким-то причинам позабыть, в какой части дома находилась та самая комната. — Папа и мама сейчас занимают его разговорами, и мне нужно зарекомендовать себя с самой лучшей стороны.

— Мило, — скупо выдала я. — А чего ты хотела от меня?

— Понимаешь, — глаза Анжел забегали, и она торопливо проговорила: — Твоя сила. Мне нужна она.

— В смысле?

— Не притворяйся дурой! — маска любезности в момент слетела с миловидного личика кузины. — Я знаю!

И тут я напряглась, размышляя о том, что могла знать обо мне такого девушка.

— Я видела тебя в конце лета в сарае. Знаю о том, что тебе доступна стихия воды.

Ах, надо же… Как же я так могла проколоться, что не заметила присутствия постороннего?

Я сильно рассердилась. В первую очередь на себя за свою неосмотрительность. Даньелзам совсем необязательно быть в курсе.

— Это ничего не значит. Мою магию невозможно проверить, если только…

— Да, именно. Оскар Эванз обладает нужным артефактом. И он здесь. И готов проверить мой дар.

— В смысле? — я не понимала, к чему она клонила, ведь Анжел уже проверяли артефактом на наличие магических сил, и последний почернел. С первых секунд. Стоило ей еще совсем девочкой только прикоснуться к нему.

— Ты заменишь меня сейчас. На ярмарке в прошлом году на свои сбережения я приобрела ампулу с эликсиром, дублирующим внешность.

— Нет, — твердо ответила я.

В моей жизни хватало проблем, а показываться незнакомым лордам под чужим обличием в мои планы не входило совершенно.

Анжел вскинула подбородок, а в глазах отразилась злоба.

— Значит, и вы не получите больше дров. Уж я постараюсь убедить отца лишить вас этого.

***

Кузина говорила вполне убедительно, но я продолжала настаивать на своем:

— Нет.

В самом худшем случае я буду ходить в лес сама. Хворост нам в помощь.

Видя, что я никак не реагирую на ее угрозы, Анжел решила ударить по самому больному и важному.

— Роберт отправится в приют! Если ты, мерзкая девчонка, не согласишься, завтра же он убудет по назначению. Мама и так собиралась, и бумаги давно готовы…

И вот тут сердце мое дрогнуло.

Роберт не заслуживал проживания в приюте среди совсем чужих ему людей.

— Вы не посмеете! Роберт — Тревор, он под защитой города, тетя и дядя официальные опекуны, без Роберта не будет никаких выплат.

— А нам могут и не потребоваться никакие выплаты. Владелец мясной лавки давно спрашивает о тебе. Ему нужна хорошая жена, которая будет вести дом и помогать с торговлей. Так что твое положение в этом доме не лучше Роберта. А мясник предлагал приличный выкуп за тебя. Только папа пока не решил, но ведь, если сложатся определенным образом обстоятельства, он пойдет на этот шаг!

Тошнота подкатила к самому горлу. Когда я помогала Даньелзам в момент их слабости и недуга с закупками в лавке, я совершенно не задумывалась, отчего так вежлив был со мной мясник. Он долго воевал и защищал границы Аксарии, на протяжении восьми лет. В боях он потерял глаз и левую ногу… Крупные черты лица и высокий рост делали мужчину похожим на великана, рожденного в горах. А его кожа лица была вся в рубцах…

И если насчет Роберта я могла еще усомниться в угрозах Анжел, то перспектива стать женой мясника за выкуп…

Мне даже не хотелось о подобном думать.

Я свыклась, что в моей жизни не будет семьи. Я готова была заботиться о Роберте и заниматься его обучением. Вести хозяйство и быть экономкой в собственном доме после того, как Роберт бы покинул родные стены и отправился на учебу.

Но то, что сейчас я услышала, никак не укладывалось в моей голове…

Кузина восторжествовала. Девушка поняла, что ей удалось меня убедить хотя бы в одной из угроз.

— Что будет в случае моего согласия? Какие гарантии я получу, если выполню твое основное условие?

— Ты поедешь со мной на бал. И первый, кто вознамерится на тебе жениться, станет твоим мужем. Согласись, высокородный лорд лучше, чем мясник. Ты будешь жить на всем готовом…

— В случае моего замужества Роберта вы отпустите со мной! — уверенно проговорила я, посмотрев на кузину прямым взглядом.

***

— Я не могу обещать…

— Тогда сделка не состоится. И еще, прости меня, Анжел, но я не верю одному твоему честному слову. Мне нужна официальная бумага, заверенная законником.

— Какая еще бумага, с ума сошла?

— Нет, мне нужно подтверждение, что в случае моего замужества брат, Роберт Тревор, отбывает из семьи Даньелзов со всеми документами в моем сопровождении к новому месту жительства, под покровительство моего супруга. Ты можешь озвучить мое решение тетушке Тресси и дядюшке Рубену. Иначе я не сдвинусь с этого места. Иди, Анжел. Времени, я так понимаю, у вас не остается.

— Ты в своем уме?! — повысила голос кузина, но я оставалась непреклонной. — На улице вьюга, и даже если отец даст согласие, мы не сможем привезти законника.

— У дяди есть свиток на портальное перемещение на непредвиденный случай. Мне кажется, сегодня именно такой день, — кивнула и сложила на груди руки в крест, еще больше уверовав в свою решительность и победу.

— Подумать только! — воскликнула Анжел. — Какую змею мы пригрели на своей груди… — и кузина удалилась.

Я же почувствовала, что меня сильно знобит, такого даже я сама от себя не ожидала, но, как говорится, жить захочешь, не так еще размотаешься…

В комнату вбежал, а не вошел Роберт, встревоженный и немного взлохмаченный.

— Шелли, что этой тощей курице понадобилось?

Мне не очень хотелось посвящать Роберта в наши с кузиной договоренности, и поэтому я решила умолчать о самом главном, что в ближайшем будущем нам придется уехать из родного дома и оставить его на расправу нерадивым родственникам.

Тяжело и горестно было от этих мыслей, но так как я желала только лучшего для будущего Роберта, была уверена, что делаю все правильно.

— Она хотела узнать, как стать еще красивее. При помощи магии. Кузина догадывается, что во мне есть сила.

На лице мальчика появилось недоумение.

— Куда уж еще красивее? — искренне проговорил он и сел на свое место, расстилая салфетку на коленях. — А то, что она догадывается, не делает ей чести… училась бы лучше.

Роберт всегда был прозорливым ребенком. По крайней мере, воспоминания, доставшиеся от Шелли, указывали именно на это.

А еще я давно догадывалась, что моему брату нравилась кузина. Это так явно бросалось в глаза, что только слепой мог не заметить юношеского интереса в адрес девушки.

Мой милый Роберт вспыхивал, как бенгальский огонек, при виде Анжел и так же быстро затухал, когда к его чувствам добавлялся разум.

Даже брат понимал, что с таким характером никакая внешность не перекроет недостатки кузины. Но любовь зла…

— Роберт, Люси передала твой любимый пирог. Ешь, пока все не остыло.

— А как же ты?

— Я не голодна.

Я, конечно, лукавила, но только самую малость. С утра мне удалось перехватить немного овсянки и пару блинчиков. Но Роберт активно растет, его вещи быстро приходят в негодность. Я постоянно их перешиваю ему. Поэтому вся основная еда идет на пользу растущему организму.

Я села на тахту рядом с окном и взялась за вышивку. Так красиво, как получалось у мамы, не выходит. Но это иногда меня отвлекало от дурных мыслей и лишней тревоги. Да и не хотелось брату заглядывать в рот.

А в доме все-таки что-то происходило.

Сначала я услышала недовольный возглас дядюшки, затем торопливый говор тетки и Анжел.

Портальный проход Даньелзам пришлось активировать. Именно сегодня и по моему требованию. Как я в этом всем себя ощущала, и сама не понимала, но уверенность в том, что я запросила самый минимум, только росла.

Когда Роберт поел, я оставила вышивку, быстро собрала посуду и отнесла ее на кухню. В такую непогоду оставалось лишь только одно: учиться и заниматься рукоделием. После обеда я разрешила брату отдохнуть. А сама в это время решила почитать учебник.

В книге было описано много практических занятий. Я настолько дорожила этим изданием, что обеспечила учебнику самую лучшую обложку, всегда его хранила только в одном месте — слева на полке под плюшевым зайцем.

Забывчивостью я не страдала, но предпочитала, чтобы у всех вещей было свое конкретное место хранения. Это очень дисциплинировало не только меня, но и Роберта.

Не прошло и получаса от обеденного времени, как дверь в нашу комнату вновь бесцеремонно распахнулась и на пороге уже объявился дядюшка.

— Шелли, — бросил Рубен Даньелз, искоса поглядывая на спящего Роберта, — пройди в мой кабинет.

— Хорошо, дядя, — я поставила учебник на место и, тихо прикрыв дверь, покинула комнату.

Несмотря на шум, который удалось устроить дяде, брат никак не среагировал, а крепко спал. Чему я была очень рада. Мне не пришлось объяснять, по какой такой причине сегодня организовалось паломничество родственников в нашу каморку.

Кабинет старшего Даньелза принадлежал когда-то моему отцу. Многие вещи ушли с торгов, но что-то все-таки из особо понравившегося дядюшка присвоил себе окончательно.

Рубен Даньелз был недоволен. Его ноздри широко раздувались, а руки отбивали барабанную дробь по довольно большому животу, выпирающему из жилета в просвете домашнего фрака.

— Я не знаю, как у вас зашел разговор с Анжел, но то, что мне пришлось активировать в срочном порядке портальный свиток, возмутительно, Шелли!

— Согласна, возмутительно обманывать лорда Эванза и его сына, — кивнула и посмотрела прямым взглядом на родственника.

Дядюшка закашлялся, а затем молча раскрыл кожаную папку, в которой лежал тот самый документ, заверенный у законника.

— Вот. Ознакомься, — сухо проговорил Рубен Даньелз и пододвинул бумаги ближе.

Я не стала больше играть с ним в гляделки, а, сосредоточившись, начала вдумчиво вчитываться в бумаги.

Ну что же, сомнений быть не могло. Содержание полностью отвечало моим требованиям.

— С вашего позволения, я забираю их.

— Может, документы все-таки будут храниться в моем сейфе. И как только ты исполнишь свою часть договоренности, документы перейдут к тебе.

Меня не устраивал такой исход дела. Поэтому, положив обе руки на бумаги, я дала свой окончательный ответ:

— Нет. Это соглашение переходит на хранение и в мое пользование. Вы как никто знаете, что честь и достоинство не пустой звук для Треворов, — конечно, о Даньелзах я не могла сказать того же самого, поэтому оставалось лишь отстаивать свое здесь и сейчас.

— Ну что же, раз так, то прошу тогда и тебя подписать эти бумаги, — в воздухе засверкало магическое перо.

Я быстро проставила свою подпись на четырех листах и закрыла папку.

— Шелли, только не подведи, — внезапно проговорил дядюшка, на лбу которого проступила испарина.

— Я так понимаю, я сейчас должна пройти в комнату Анжел?

— Все так, — кивнул Рубен и с легкой задумчивостью опустился в кресло.

Из его поведения выходило, что сам он не решался участвовать в том спектакле, который организовала Анжел. А это значит, что дядюшка Даньелз полностью отдал на откуп ситуацию жене и дочери.

В этом я испытала разочарование. Все же остаться в стороне от того, что должно было случиться…

Хотя кто я такая, чтобы его судить? Я и сама бы не хотела участвовать в подобном, но раз уж согласилась, обратно ничего не отмотать.

Когда я покинула кабинет, то при помощи магии скрыла документы в самом надежном и укромном месте. Там, где бы никто из ныне присутствующих в доме не нашел.

Анжел давно поджидала в своей комнате. Кузина быстро влила в меня эликсир, и я стала похожа на нее как две капли воды.

Поправив прическу и набрав побольше воздуха в грудь, я направилась в гостиную, где тетушка Тресси вовсю развлекала несмешными шутками гостей.

— А вот и моя дочь, Анжел, — проговорила она с той самой интонацией, с которой показывают драгоценности в сокровищнице.

В гостиной давно был зажжен камин, и я с сожалением посмотрела на количество дров, сгораемых в жарких языках пламени.

Наши гости, те самые Эванзы, пили чай и ели наши пироги. Третьего в их компании я не разглядела, так как мужчина, бесцеремонно вытянув ноги, откинувшись на спинку мягкого дивана и скрестив руки на груди, спал. Я была ошеломлена, насколько незнакомец пренебрегал правилами приличия в чужом доме.

Развалившись, спать?! Любого другого уже давно бы призвали к ответу, а этого почему-то не трогали. И Эванзы довольно свободно себя вели и чувствовали на фоне такого нерадивого сопровождающего.

Но тетушку, похоже, это мало заботило. Мало ли кто он такой и чего дрыхнет на ее диване. Главное, надо было показать дочку Эванзам.

Оскар на первый взгляд производил довольно приятное впечатление: красив, статен, чисто выбрит. На фоне притихшего косматого незнакомца он казался практически принцем.

Я мило улыбалась. Жеманничала.

Роль кузины давалась довольно легко. Многие повадки Анжел я знала наизусть, поэтому мои старания не были напрасны, а наоборот, с каждым словом и движением прибавляли очков в лице благородного лорда Говарда Эванза, отца Оскара.

— И что же, дорогая леди Даньелз, как давно вам открылась магия? — интересовался старший Эванз.

— Полгода назад, во сне. Я почувствовала, как тону в собственной кровати, но при этом вода, попадая в нос и рот, не лишала меня дыхания.

— Впервые о таком слышу. Вы единственная на моей памяти, кого стихия настолько сильно накрыла в своем неожиданном проявлении, — мужчина восторгался моим даром и при каждом слове похвалы в мой адрес немного подпихивал локтем своего сына Оскара.

Я чувствовала себя товаром на рынке, который должны продемонстрировать от и до одному из лучших покупателей.

— Ну, а если продемонстрировать? — отмер Оскар, когда получил в район ребер очередной тычок.

— Что бы вы хотели увидеть?

— Удивите меня, Анжел, — ехидно оскалился Оскар.

Тетушку Тресси явно бросило в жар, она активно стала обмахивать себя веером и вытирать лицо носовым платком.

— Анжел… милая, — проговорила леди Даньелз сквозь зубы, — не следует задерживать благородного лорда.

Я кивнула. Но все-таки решила продемонстрировать свой дар в весьма непривычном формате. Тетушка Тресси упоминала в разговоре с гостями, что иногда мой дар никак не проявляется, как будто засыпает, и бывает спит он так по несколько месяцев.

Поэтому я решила побаловаться и позлить самую малость Даньелзов.

Я вышла на центр гостиной, прикрыла глаза, с кончиков моих пальцев сорвались небольшие капли, которые быстро устремились к небольшому зазору в деревянных рамах.

— И-и-и, это все, чем вы могли бы нас удивить?

Я спокойно вернулась на свое место и стала ждать. Обратного эффекта.

Оконные рамы заходили ходуном, резкий удар по стеклам — и непогода ворвалась в гостиную с морозным вихрем, оставляя на том месте, где я только что стояла, снеговичка.

Небольшой пасс рукой, и моя снежная постройка-шалость совсем не таяла, даже несмотря на то, что в гостиной было довольно тепло.

И если на лицах Эванзов читалось откровенное недоумение, а тетушка так и вовсе позеленела от злобы, то среагировала я не на это, а на неожиданные аплодисменты и смех…

Косматый увалень зашевелился и очнулся в тот момент, когда вьюга облетела гостиную и вернулась восвояси.

Мужчина походил на зверушку лесную: длинная черная борода с усами, волосы цвета угля до плеч и странный прищур глаз.

Настораживало и пугало очень.

— А вы с характером, леди, — обезличенно проговорил незнакомец. — Я думаю, Оскару не по зубам такая жена, — он продолжил смеяться, долго, немного закашливаясь.

Я не решилась его как-то останавливать, а просто ждала, когда он прекратит высмеивать меня и мою задумку.

— Анжел, — с нажимом проговорила тетушка, — Лорд Эванз явно не о такой демонстрации просил.

— Мама, не думаю, что лорд хотел быть облит водой, но если вам не хватает зрелищ…

И я вспомнила, как в учебнике описывали водную иллюзию.

Наложив свой Дар на воспоминания своего мира, я воспроизвела часть океана, а к иллюзии добавила и изображения рыб разных видов.

Водоросли, песок, ракушки — все это ожило в нашей гостиной. Оскар, рассматривая обитателей иллюзорного подводного мира, шокировано приоткрыл рот.

А косматый незнакомец, наоборот, с неподдельным интересом рассматривал моего снеговика.

Когда наши взгляды скрестились, я поежилась. У меня почему-то создалось ощущение, что этот человек не только видел мой новый облик, но и тот, что принадлежал Шелли Тревор, и от этого становилось совсем не по себе.

***

— Оскар, я считаю, ты не заслуживаешь леди Даньелз, — на фамилии косматый гость сделал особый упор, блеснув своим проникновенным взглядом.

Я сглотнула, так как ситуация обретала совсем неожиданный поворот. По задумке всего семейства, я должна была поразить Эванзов, а никак не подозрительного и неопрятного гостя, которого никто не ждал.

— Вуд, если ты заметил, леди Даньелз расположена больше ко мне. Ты, друг, все проспал. Да и тебе ли иметь виды на юную девушку, с твоим-то багажом и опытом?

Косматый недобро ухмыльнулся и вновь откинулся на диван тетки.

— Ну что же, это даже забавно… Анжел, вы не будете против, если я заберу вашу снежную скульптуру в качестве подарка.

Я медленно кивнула, не смея вклиниваться в разговор двух мужчин. Сидела, держала спину и просто ждала, когда можно будет вступить в разговор. Если же меня, конечно, пригласят к общению.

— Дочка, ну что же ты сидишь, может, сыграешь нам на рояле?

Тетушка умела мстить. Превосходно понимала, что я давно не практиковалась и мои руки вряд ли с привычной легкостью могли бы пробежаться по белым клавишам. И даже в минуты личной выгоды она себе не изменяла — устраивала сложности виртуозно и с огоньком.

— По правде, это не самая моя сильная сторона, боюсь расстроить лорда Эванза и хотела бы поберечь ваши уши.

— Отчего же, — оживился косматый гость, — я думаю, мои друзья вполне снесут ваши огрехи, леди Даньелз.

Тут на тетушку снизошло озарение, что она сглупила и в данной ситуации не стоило лезть со своей злопамятностью.

— Я предупредила, — улыбнулась и подошла к маминому роялю.

Папа любил, когда она музицировала. Мы так же, как и сейчас, собирались в гостиной и могли часами слушать, как она играла.

Из любимого — звучание вальса «К юной Нюэнельсе» будоражило мою душу. Мама играла его так, как никто другой. Ее пальчики плавно порхали от клавиши к клавише. В ее теле не было ни намека на напряжение или неудобство. Я девочкой завороженно наблюдала, и мне казалось, в эти минуты никого, кроме нас, не существовало в целом мире… Я же научилась играть по-своему, иногда с душой, иногда через силу. В этом не было легкости, а лишь любовь к прошлому и память о маме.

Роберт всякий раз плакал, когда я играла именно этот вальс. Мое сердце невыносимо сжималось, когда я замечала печальный блеск в глазах брата, поэтому после нашествия родственничков, когда мне запретили играть, я не стала препятствовать.

Я не стала тревожить не зажившие в сердце раны. Воспоминания Шелли мне очень откликались, и поэтому, немного размяв пальцы, я села и стала играть тоже вальс, но не тот, а другого композитора из южных земель великолепной Касадении.

Незаметно для себя я настолько погрузилась в музыку, что совершенно перестала контролировать силу. Синие вспышки вылетали из подушечек пальцев с каждым прикосновением к клавишам.

В какой-то момент я захотела прерваться, но лорд Эванз не позволил.

— Анжел, продолжайте. Вуд, вы только посмотрите, насколько редкий нераскрывшийся Дар. Такое я видел лишь однажды. Оскар, обрати особое внимание на леди Даньелз, — переходя на шепот, обронил мужчина.

А дальше я уже ничего более не слышала. Я продолжила свою не совсем успешную игру, но мой Дар также требовал продолжения. Звуки музыки наполняли не только мою душу, но и магический резерв. Стихия перекатывалась внутри меня волнообразно, и в моменты главного торжества и наслаждения магия слетала с рук, как вода, ударяющаяся о скалы, разлетающаяся на сотни тысяч мелких брызг.

— Говард, возможно, вам наконец попался бриллиант, — неохотно подтвердил слова лорда косматый гость.

Его взгляд я ощущала без слов. Прожигающий, сверлящий, волнующий.

Я играла и невольно стала обращаться мыслями к незнакомцу. Этот мужчина не был похож на семейство Эванзов, и я чувствовала угрозу, исходящую от этого человека.

Аплодисментами завершилась моя демонстрация талантов юной Анжел. Каким образом Даньелзы будут после разматывать тот клубок абсурда, что я накрутила с таким усердием, честно говоря, меня мало интересовало. Их никто не принуждал к вранью, на этот шаг они пошли со всей осознанностью. Так что главным для меня было сейчас добраться до бала и успешно реализовать себя в качестве невесты.

Эванзы покидали наш особняк под особым впечатлением. Невольно я настолько обворожила двух представителей знатного рода, что на балу Анжел могла смело отыгрывать вторую часть нашего внезапного плана. Оскар наверняка подарит ей свою золотую ветвь. Я же могла лишь надеяться на провидение, которое пошлет мне достойного человека. Косматый гость лишь склонил краешек шляпы. Весьма своеобразный способ прощания, но мне было все равно, лишь бы поскорее они уже все убрались восвояси.

— Ты чуть нас всех не сгубила своими детскими выходками, — набросилась на меня тетка, как только за гостями захлопнулась дверь.

А мне так стало резко нехорошо, что сильнейшее головокружение я не смогла вытерпеть и, покачнувшись, упала на руки испуганного дяди.

В себя я пришла в своей комнате. Роберт сидел рядом. Напуганный.

— Шелли, что они с тобой сделали?

Я хотела ответить, что ничего особенного и, вероятно, так подействовал чудодейственный эликсир, который израсходовал большую часть моего магического резерва, но язык прилип к небу, а вместо слов получилось неразборчивое мычание.

Брат встал и сразу же направился в сторону графина с водой. Я в благодарность улыбнулась. Какой же он хороший ребенок. Заботливый и думающий.

— Вот, Шелли, пей!

Роберт подоткнул под мою спину вторую подушку, забрав ее со своей постели, и придержал мою голову.

Слабость не прошла, но хотя бы комната уже не кружилась, и на этом спасибо.

— Ты очень хороший, — я протянула руку к лицу мальчика и погладила его по щеке.

— Шелли, почему ты им помогаешь?

Роберт научился задавать неудобные вопросы. И мое положение и самочувствие не позволяли продумать ответ так, чтобы это не было откровенной ложью. У меня хватило духу лишь приоткрыть часть правды.

— Роберт, Анжел знает о моей магии, нам нельзя позволить, чтобы они и о тебе все поняли. Моя задача — приложить максимум усилий к этому. Иначе я не буду Тревор, если позволю сделать нас пожизненными пленниками семьи Даньелзов.

— Что ты хотела этим сказать? — мальчик свел межбровные дуги к переносице и сильно нахмурился.

— Что пришло время задуматься о будущем. Нашем будущем, Роберт. Тетушка Тресси не позволит нам быть счастливыми, и однажды это может закончиться плохо.

— Ты меня пугаешь…

— Не бойся, мой хороший. Только смелый и отважный человек может признаться в том, что чего-то боится, — я погладила брата по голове.

— И те люди, что сегодня были у нас в гостях, как-то могут в этом помочь?

Уверенности, что все сложится именно так, как я желала, не было. Оскар мог передумать в любую минуту. Никто не знал, сколько девушек будет представлено на балу и какому количеству из них получится заручиться симпатией и поддержкой потенциальных женихов.

Я читала в местной газете, что часто дебютантка могла остаться в одиночестве и быть непризнанной невестой по очень многим и разным причинам еще целый сезон. Червячок сомнения давал о себе знать, и поэтому я ничего не могла рассказать Роберту.

***

— Бубочка моя! На кого ты нас покидаешь? — рыдала в передник Люси. — Это же так долго, практически месяц твоего отсутствия, если не больше.

Я старалась успокоить эту милую женщину, гладя рукой по капору на ее голове.

— Все будет хорошо. Непременно, — убеждала ее.

Поездка на бал не могла таить в себе никаких опасностей, по крайней мере, я на это очень надеялась.

— Люси, на ваше попечение остается Роберт. Я буду вам признательна, если проследите, чтобы он не забывал поесть.

Повариха кивнула, громко высморкалась в платок, а затем, переходя на шепот, проговорила:

— Леди Даньелз оставляет нам совсем мало денег на расходы, но мы обязательно выкроим на юного Роберта самую большую часть. Растущему организму требуется хорошее питание, а ваш брат худоват для своего возраста.

Люси, конечно, преувеличивала, но я не сомневалась, что на нее можно было положиться.

Единственное, в чем я не была уверена, так это в том, что Роберт будет заниматься в дни моего отсутствия. И я очень переживала за его магию, которой требовался должный присмотр.

— Роберт, я оставила на столе план учебы, не забудь остановиться на истории и сделать упор на грамматику.

Брат активно кивал и улыбался, в глазах мальчика плясали маленькие чертики.

Один дома — и учиться? Я сама не верила в выполнение своих просьб, но очень надеялась, что Роберту хватит здравого смысла, если уж не заниматься, то, по крайней мере, не спалить дом.

— Запомни, — делала наставления мальчику, — главное — выполняй дыхательные техники, гуляй только в хорошую погоду, помогай Люси и остальным присматривать за домом.

— Шелли, не сомневайся, дом в надежных руках.

У меня задергался глаз, но все-таки я улыбнулась. Я верила в Роберта и в то, что он любит наш дом, поэтому с особой тщательностью подойдет к своему обещанию и не заставит меня краснеть за свое поведение перед Люси.

***

Расцеловав на прощание Роберта и Люси, я забралась в дорожный дилижанс. Тетушка Тресси сидела рядом с дядей на противоположной стороне, мне же досталось место со своей любезной кузиной. И, несмотря на то, что я не собиралась особо ни с кем вести беседы, Анжел, еще не успели мы отъехать от нашего особняка, проговорила:

— Ну и как мне прикажете из этого выпутываться?

Я сделала вид, что ничего не слышу и смотрю в окно на родные лица тех людей, для которых чего-то стоила и имела значение.

— Тебя касается, — грубое и язвительное обращение резануло мой слух.

— Ты о чем? — я искренне удивилась на такую бестактность.

— Не притворяйся, иллюзия воды и рыб, игра на рояле, дурацкий снеговик. Ты издевалась?

— Иллюзия была, снеговик был, рояль не я — прихоть вашей матушки. Я предупреждала, что с недавно проснувшейся силой может быть разное.

Дилижанс тронулся, я помахала Роберту и послала воздушный поцелуй Люси.

Мне было тяжело представить, как я справлюсь в обществе семейства Даньелзов. Анжел — явный враг, тетушка себе на уме, вечно не знаешь, какого подвоха от нее ждать, дядюшка же вел себя отстраненно, как будто он совершенно не в курсе, что происходит внутри семьи.

Когда я только упорядочила свои мысли, то у дядюшки Рубена внезапно прорезался голос:

— Шелли, на балу ты будешь представлена как Даньелз.

— Почему?

— Как можно не понимать таких простых истин, — всплеснула руками тетя Тресси. — Мы одна семья, и остальным не обязательно знать, что мы являемся опекунами, а не приемными родителями. И потом, тебе не все ли равно при наших договоренностях, если тебе повезет и все-таки кто-нибудь решит тебя выбрать и сделать предложение… то Тревор тебе уже не бывать.

— А что касается Роберта?

— А что с ним? Он пока ребенок, и мы полностью проявляем заботу. Даже сверх того, что мы могли себе позволить.

На это я не нашлась что ответить. Мне показалось, что тетушка Тресси действительно верила в то, что заботится о нас.

Отчего леди Даньелз была такая злобная и эгоистичная, на это не хватало моих рассуждений. Эта женщина не шла ни в какое сравнение с матерью Шелли, и даже необразованная и простодушная Люси была гораздо большим человеком, чем тетушка Тресси.

По обрывкам прошлого мне помнилась не только игра на белом рояле, но и тепло вперемешку с любовью, которую дарила мама. Любой мог бы позавидовать такой чистоте помыслов и заботе, которую проявляла и дарила своим детям леди Тревор.

Я вспомнила, как мама Шелли рассказывала о том времени, когда она была представлена в числе юных дебютанток. Как ее муж впервые увидел на балу и как больше с тех пор они не расставались. О подобных чувствах писали в романах, слагали легенды, мне же предстояло выйти замуж по расчету.

Вынужденно. Без чувств. С гордо поднятой головой и улыбкой, той самой, которая излучает настоящее счастье.

За этими размышлениями и под мерное раскачивание дилижанса я не заметила, как уснула.

***

— Коверлоу, Коверлоу! — колокольный звон прервал мой глубокий сон, пробудив уже на почтовой станции.

— Вы посмотрите, ее же из пушки не разбудишь. Я не понимаю, как выдержу с ней целый день на балу… — проговорили возмущенно кузина.

— А разве кто-то заставляет нам быть вместе? — я зевнула и сладко потянулась, как не пристало леди.

Да, именно, я позволяла себе временами побыть человеком без особых манер.

Рассмеяться. Поплакать. Зевнуть.

Конечно, я не злоупотребляла этим, но быть совершенной куклой на постоянной основе совершенно не по мне.

— Я выполнила свою часть договора и не обязана сопровождать тебя, — напомнила Анжел и в этот же момент переловила злобный взгляд тетушки.

— Ты, мерзавка, нам обязана жизнью, где бы ты была? В приюте? Где бы был твой брат?

— Я знаю, как бы поступила в этом случае. Хочу отметить, что, если бы мы попали с Робертом в приют, наше имущество было бы на сохранении самой Аксарии.

— Руби, сделай что-нибудь, — с укором в голосе проговорила Тресси Даньелз, посмотрев на мужа выразительным взглядом.

И он сделал. Толкнул дверь дилижанса на улицу и подал руку мне, чтобы я выбралась наружу. И только потом помог жене и дочери.

Негодованию тетушки не было предела, но, поджав губы, она все-таки вспомнила о хороших манерах и не стала чинить разборки при посторонних.

Анжел же не считала себя никому должной, поэтому смолчать девушка не смогла:

— Нищебродка, ты еще поплатишься за то, что посмела себя поставить выше всех нас. Уж это я обещаю.

Я верила, что дурная натура кузины могла проявиться в любой момент, но не стала задумываться наперед об этом. Сейчас меня волновали совсем другие события и то, что им сопутствовало.