Заноза для декана. Академия Дэмфилд

В районе северной границы Дрэдфилда

Трое мужчин в черных масках несли продолговатый сверток, похожий на свернутый ковер, что-то бурча себе под нос:

— Ну и тяжёлый, гад! — проворчал тот, что шел впереди.

— Может, ну его? Давайте его бросим? И так чуть не попались, — тот, что посередине сразу не внушал доверия, но им нужен был третий для дела.

— Можешь бросать и бежать, трус поганый, я как раз давно не стрелял по движущейся мишени! — смачно сплюнув в сторону, сиплым голосом пригрозил третий, который судя по всему и был главарем этой шайки.

Они подошли к оговоренному ранее месту. Глухой переулок рядом с заброшенной пекарней тётушки Мардж и сгрузили сверток рядом с забором.

— Долго ждать? — спросил Трусливый.

Сиплый ничего не ответил и посмотрел на часы.

Как только обе стрелки соединились на полуночи, темнота рядом с ними рассеялась и из нее вышел высокий человек в черном плаще с низко натянутым капюшоном.

Он молча протянул Сиплому мешочек с золотом и окутав свёрток магией, поднял его, развернулся и растворился в темноте. А бандиты принялись радостно делить честно заработанное между собой.

Катарина. 

Очередная бессонная ночь сильно сказывалась на моем физическом и ментальном состоянии. Я плохо соображала и не могла отличить видения от реальности. 

Но, конечно же, это не отменяло того факта, что мне нужно было вставать и топать на пары. Благо первой было "выдерживание эмоций" у профессора Франчески Харташ, немного странной супруги нашего ректора.   

Начался третий курс на факультете Шеймфилд и пока что мне удавалось удачно скрывать ото всех свою личность и истинные способности. Пока что. Пока две недели назад я не начала ощущать в больших количествах острые приступы боли и предсмертной агонии. 

Приложив все свои оставшиеся силы к тому, чтобы собрать себя с кровати, я отправилась в душ. Не заметила рюкзак, валяющийся рядом с кроватью. Запнулась об него ногой и, взмахнув вверх руками, словно балерина, рухнула на пол, больно ударившись бедром.

— Ш-ш-ш, — зашипела я от боли. 

Естественно, мой внезапный пируэт вызвал бурю недовольства у моей еще спящей соседки:

— Штерн, сколько можно? — сквозь сон проворчала Лаура. — Неужели нельзя все делать тихо?

Ссориться с ней у меня не было ни сил, ни желания, отчасти я даже была ей благодарна за то, что она постоянно где-то пропадает ночами, и я могу особо не прятаться, пытаясь скрыть свои приступы. Поэтому я ничего ей не ответила и, потирая ушибленное бедро, пошла приводить себя в порядок.   

Меня зовут Катарина Моро и вот уже третий год я учусь в магической академии под фальшивой фамилией Штерн, скрывая свой истинный дар — анимаморфа-эмпата. 

Выйдя из душа, я посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Вместо красивых зеленых глаз на меня смотрели две черные дыры с мешками под глазами. 

"С этим срочно нужно что-то делать!" — подумала я про себя. 

Использовать магию для наведения иллюзии красоты у меня сейчас не получилось бы при всем желании, просто потому что я была истощена ночными кошмарами. Поэтому я решила воспользоваться косметикой моей соседки.

"Надеюсь, Лу не заметит, — мысленно скрестив пальцы, я взяла немного пудры и крема, призванного маскировать все неровности и прыщи и нанесла на лицо, — и я не превращусь в жабу." 

Процесс нанесения косметики откинул меня в воспоминания из детства. Из того беззаботного времени, когда моей единственной проблемой было то, что моей кукле нечего надеть, потому что все наряды, сшитые на эту неделю, она уже износила. Я тогда очень много времени проводила в гостях Габриэллы Хейнрот.  

Мысли об этой женщине вызвали в моей душе грусть и тоску по жизни, которой у меня никогда не будет, благодаря ее внучку-монстру. Именно из-за Дэмиана Хейнрота я вынуждена была скрываться с момента обретения второй ипостаси. И по насмешке судьбы именно он был куратором моего факультета. 

Но грустить о своей горькой судьбе времени не было и я, собравшись, отправилась на пары. 

На выходе из жилого корпуса меня неизменно ждал мой друг Арчи. Мы познакомились на вступительном распределении и с тех пор постоянно проводили время вместе. Он был единственным во всей академии, кому я более-менее доверяла, но даже он не знал правды о моей истинной сущности. 

— Привет, лиса! — поприветствовал меня парень, критично оглядывая мой внешний вид. — Опять бессонная ночь? 

Арчи называл меня "Лисой" за ярко-рыжий цвет волос и зеленые глаза, но мне иногда казалось, что он догадывался, что именно лиса была моей второй ипостасью.

— Так заметно? — угрюмо спросила я в ответ, до последнего надеясь, что мне все-таки удалось скрыть следы ночных кошмаров.

— Мне — да! — подчеркнул свою важность Арчи. — Но если не приглядываться, то не очень заметно. 

— Ладно, идем на завтрак, — отмахнулась я и поплелась в сторону столовой, — может он прибавит мне сил.

Завтрак сил придал, но не много. Их едва хватало, чтобы держать голову на весу, а глаза открытыми. Потому что как только я их закрывала передо мной сразу появлялись картины ночных видений. 

— Еси фпать с откытыми газами, то фноф не увидишь, — раздался тихий детский шепот рядом со мной. 

Я повернула голову и увидела, что рядом со мной за партой сидит маленькая дочка профессора Харташ и увлеченно жует пирожок. Я улыбнулась девочке. Профессор иногда брала ее с собой на пары и, в основном она всегда сидела за ее столом и тихо рисовала, но сегодня что-то пошло не так.

— Тьерра, не отвлекай, пожалуйста, студентов! — стараясь быть строгой, громко проговорила, стоящая у доски, Франческа. — У них сегодня новый материал.

— Хофеф? — проигнорировав мать, девочка протянула мне другой пирожок, который достала из своей маленькой сумочки. 

— Кушай, они же твои, — так же тихо попыталась отказаться я.

— Тебе сейчас нужнее, — прожевав, наконец, тихо сказала девочка, взяла мою руку, вложила в нее пирожок, соскочила с лавочки и вприпрыжку побежала вниз по ступенькам через всю аудиторию. 

Я знала, что эта девчонка необычная, но когда она прикоснулась ко мне, я почувствовала в ней такую невероятную силу, что у меня даже немного закружилась голова. И она этой силой поделилась со мной через прикосновение. На секунду мне показалось, что у меня по телу пронесся электрический разряд, но этого хватило, чтобы я взбодрилась и до конца пары досидела не засыпая. 

И я даже немного обрадовалась, что, наконец-то, мне хоть чуть-чуть улыбнулась удача, как пара закончилась, всех отпустили, а меня окликнула профессор Харташ: 

— Рина, задержись, пожалуйста! 

Арчи недоуменно посмотрел на меня, а я дав ему сигнал дождаться меня за дверью, поплелась к преподавателю.

— Рина, не буду ходить кругами и спрошу прямо, — спокойным голосом, но с обеспокоенностью во взгляде, начала Франческа. — У тебя что-то случилось? 

— Нет, — слишком быстро ответила я. — С чего вы взяли? 

— Ты скатилась по баллам, больше не участвуешь в активностях академии, — начала перечислять профессор, — постоянно спишь на парах и стала жутко рассеянная. 

— Я просто… —  я не успеваю договорить, как Франческа встает с преподавательского стула, подходит ко мне и берет меня за руку.

— Если у тебя случилась какая-то беда, — глядя мне чуть ли не в самую душу, вкрадчиво проговорила женщина, — ты можешь честно обо всем рассказать мне и мы вместе придумаем, как быть в твоей ситуации.

Если бы она только знала, как мне хотелось ей обо всем рассказать, довериться, разделить это бремя, но я не могла открыться ей. Я никому не могла довериться. 

— Спасибо вам за беспокойство, Франческа, — аккуратно вытаскивая свою руку, стараясь не выдавать своей тревоги, проговорила я. — Мне просто нужно выспаться и все придет в норму. 

— Обязательно зайди в лазарет, попроси у Хейнрота восстанавливающее зелье, — напоследок дала свою рекомендацию Франческа. 

— Нет, — в этот раз я среагировала еще быстрее, чем в прошлый. — Не хочу беспокоить декана по пустякам. 

Профессор посмотрела на меня с подозрением, но спорить не стала. Клятвенно заверив преподавателя в том, что я обязательно все исправлю и высплюсь, я уже поспешила на выход из аудитории, но на подходе к двери силы покинули мое бренное тело и я рухнула вниз, зацепив головой дверную ручку. 

Пришла в себя я от того, что у меня дико чесался нос, будто его кто-то щекотал. Открыла глаза, одновременно почесывая нос рукой и увидела над собой яркие лампы. Огляделась и уровень мой тревожности подскочил до небес. 

Я лежала в лазарете на операционном столе, а рядом в окровавленных перчатках стоял профессор Хейнрот. 

Катарина

Все мои чувства в миг обострились. Сердце забилось с такой скоростью, что казалось сейчас выпрыгнет из грудной клетки прямо в руки этому чумному доктору. Ладошки вспотели, желудок скрутило в тугой узел, а глаза, скорее всего сделались размером с пол лица от ужаса, что пробирал меня сейчас до мозга костей.

Перед глазами всплыл образ отца перед смертью:

"Береги себя, Лисичка!" — отец лежал на диване в нашем маленьком лесном домике и выводил на моей ладошке знак бесконечности. 

Он считал, что так успокаивает меня, а я не хотела отказывать ему в предсмертном желании. 

"Во что бы то ни стало сохрани в тайне от Хейнрота свое происхождение! — сквозь тяжелое дыхание и кашель говорил мне свои предостережения отец. — Ни за что не давай ему прикасаться к себе!"

Из воспоминаний меня вывел негромкий голос профессора: 

— Студентка Штерн, вы знаете, что отделяет голову от туловища?

— Топор? — ляпнула я, быстрее, чем успела сообразить, что за чушь несу. 

"Ядреный дрыш, Рина, что ты несешь? — отругала я себя мысленно. — Зачем ты подаешь ему идеи?" 

Уровень тревоги зашкаливал, я пыталась незаметно найти пути к отступлению и при этом не выдать того, что я до ужаса боюсь находится рядом с этим человеком. Да еще и наедине. Да еще и в операционной. 

Ответом мне были улыбающиеся из-под маски глаза главного лекаря академии. 

— Вообще-то, я имел ввиду шею, — в голосе тоже слышалась улыбка. — В которой у вас мышечный зажим. Именно он перекрывает полноценный поток крови к мозгу. Питательных веществ недостаточно, отсюда плохое самочувствие, бессонницы и обмороки.

— Угу, — только и смогла выдавить я из себя, продолжая делать вид, что я не трясусь от ужаса.

— Я настоятельно рекомендую  вам пару дней отдыха в лазарете и массаж для роспуска зажима, — уже серьезным голосом продолжил Хейнрот,  стаскивая окровавленные перчатки. — Я выпишу вам восстанавливающее зелье…

В дверь операционной заглядывает его помощница и перебивает его: 

— Профессор, вас к себе ректор вызывает. Говорит, это очень срочно.

— Как всегда, вовремя, — недовольно бормочет себе под нос Дэмиан, снимает с лица маску и со словами: 

— Рецепт возьмешь у Амелии, — выходит из операционной, оставляя меня один на один с моей панической атакой. 

Когда тяжелая дверь за ним закрывается, я облегченно выдыхаю и откидываюсь назад на стол. Первый раз за три года я была так близко к своему врагу. 

Профессор Хейнрот — декан кафедры "Лекарского дела и зельеварения" и куратор факультета Шеймфилд, на вид очень миловидный мужчина, по которому сохнет чуть ли не вся женская половина академии, а на деле беспринципный и бездушный чурбан, которого интересуют только его эксперименты и научные открытия. 

Я собрала все силы в кулак и села. Мой взгляд тут же упал на перчатки, что снял куратор. Окровавленные перчатки. И все внутри аж передернуло. 

А потом я пригляделась и поняла, что это была не кровь, а концентрированный раствор марганцовки. Слезла со стола и подошла к полочке, на которой стоял флакон. Взяла его в руки и меня унесло видением в воспоминание. 

Я маленькая, мне года три, бегаю во дворе и случайно запинаюсь об корень большого дерева, торчащий из земли. Конечно же я расстелилась вперед по тропинке, содрав колени в кровь. Слезы текут из глаз ручьем, а я сижу на земле и смотрю на разодранную кожу на ногах. 

И тут ко мне подходит высокий светловолосый парень. Он улыбается и говорит мне слова утешения. Достает из набедренной сумки флакон с темно-фиолетовой жидкостью, ватный шарик и начинает аккуратно обрабатывать мои содранные колени. В моих детских глазах он становится рыцарем в сияющих доспехах.

"Жаль только эти доспехи померкли, когда мы узнали всю правду о тебе!" —  горечь в моих мыслях переплетается с нотками злости, я ставлю флакон на место и спешу покинуть это неприятное помещение, конечно же, забыв взять рецепт на восстанавливающее зелье у помощницы этого изверга. 

Вот только тогда я и близко не подозревала, чем закончится для меня моя опрометчивая забывчивость. 

 Дэмиан. 

— Это пятый за две недели, — командир Отряда Теней Деклан Торн протянул мне личное дело очередного пропавшего без вести анимаморфа, как только я вошел в кабинет ректора.

Когда поступила первая информация о том, что анимаморфы стали пропадать, Горнел без вопросов отдал весь Отряд в мое распоряжение. Только им было под силу найти хоть какие-то улики. 

После распада Единства я был сильно ограничен в ресурсах, даже не смотря на то, что был главой клана анимаморфов. Той ее части, что осталась. 

Я открыл личное дело и стал читать. Беда была в том, что какой-то особой ясности ситуации мне это не принесло. Собственно говоря, как и во всех остальных случаях. 

Я чувствовал себя слепым, беспомощным котенком, который пытается найти лоток с едой, но не находит. И меня это ужасно злило. 

— Ни одной зацепки, кроме того, что все они анимаморфы, — гневно кидая папку на стол, проговорил я. — Ни-че-го!

— Я бы не был так категоричен, — спокойно сказал ректор. — Им всем от восемнадцати до двадцати пяти и судя по всему тот, кто их похищает выискивает именно редкие способности: проникновение в сны, чтение мыслей, наведение иллюзий.

— Ты сам прекрасно знаешь, что нас с детства учат держать в строжайшем секрете эту информацию, — раздраженно напомнил я Горнелу. — И никому не говорить даже под страхом смерти. По крайней мере, до вхождения в полную защиту.

— А это как раз двадцать пять лет, — напомнил ректор. 

— Может, похититель нашел другой способ это узнать? —  высказал свое предположение Торн. 

— Единственный способ это узнать, — начал пояснять я, — это воспользоваться анимаморфом-эмпатом, а последний умер двадцать лет назад. 

Эта мысль резанула сердце грустью, но я отмахнулся от этого чувства, потому что того, что было уже не вернуть и сейчас нужно было решать более важные вопросы.

— Ты уверен, что за это время не родилось других эмпатов? — спросил Горнел. 

— Мы ведем строгий учет каждого, — отмахнулся я, а потом подумав, добавил. — Только если среди тех, кто откололся после распада Единства. Их мы никак не контролируем и не отслеживаем. 

— А может быть и стоило бы, — задумчиво пробормотал ректор. 

— Если у нас будет список имен, мы сможем установить слежку за ними, — предложил вариант решения Деклан. 

— Пока не стоит, — сказал я, забирая со стола все личные дела пропавших. — У нас и так довольно напряженные отношения. 

— Если бы ты тогда поставил Ксавьера на место, — напомнил друг, — то этого всего можно было избежать. 

— Я не просил давать мне советов, — отрезал я, не желая поднимать эту тему. 

— Какие будут распоряжения? — напомнил о своем присутствии командир Теней. 

— Проверьте еще раз места, где последний раз видели каждого из пропавших, — не совсем уверенно сказал я, потому что не знал, за что мне еще зацепиться. — Усильте наблюдение за всеми анимагами в нужном возрастном диапазоне. Списки я предоставлю в течение часа. Пока все.

— Будет сделано! — отрапортовал Торн и исчез в воздухе. 

— Я тоже пойду, — рассеянно пробормотал я. — У меня там студенты в обмороки падают.

— Много народу упало? — уточнил ректор.

— Пока что только одна, — признался я, — но это не повод не обращать на это внимания. 

— Проверил ее на наличие в ней чужой души? — ехидно уточнил Горнел.

— Нет, — сдвинув брови к переносице, ответил я. — Зачем? 

— Помнишь, Настя первое время, когда попала в наш мир, тоже часто в обмороки падала, — напомнил мне друг. 

Я был так занят мыслями о пропавших анимагах, что даже не подумал просканировать душу девушки. 

— Она падала в обмороки, потому что ты рычал на нее без ума, — решил я подколоть друга в ответ, но мысленную заметку себе все же поставил. 

После случая с нашей Ведьмой, я уже ничему бы не удивился.

— Иди, умник! — сделав вид, что обиделся, сказал Гор. — Тебя обморочные ждут.

Покинув кабинет ректора, я отправился к себе. Этот разговор всколыхнул слишком много воспоминаний в моей душе. Воспоминаний, которые я усердно пытался спрятать в самые далекие уголки своего бессознательного последние лет пятнадцать. 

Я дошел до своей комнаты, бросил папки на стол и, стащив халат, сел в кресло напротив камина. Налил в бокал виски, взмахом руки зажег камин и уставился на огонь. 

Память начала подсовывать картины прошлого, где я еще не был монстром в глазах близких мне людей. Где мы дружили, любили и строили планы на будущую жизнь. 

А потом в один миг все изменилось. Любовь и тепло в глазах сменились презрением, ненавистью и страхом. Хотя я никогда не желал и не делал зла этим людям. После смерти родителей, они стали моей семьей. 

Я тряхнул головой и сделал большой глоток виски. Алкоголь приятно обжег внутренности, а я попробовал переключиться с грустных мыслей на что-то более насущное. 

Вспомнился разговор с Горнелом и его предположение, что состояние студентки Штерн может быть связано с тем, что в ее тело попала чужая душа. Как и в прошлый раз, эта мысль была невероятной, но почему-то где-то внутри себя я надеялся, что это именно так. Мне до сих пор было интересно исследовать этот феномен. 

Решив для себя, что завтра же вызову ее к себе и просканирую ее душу под видом проведения ментальной диагностики, я залпом допил виски и отправился спать. 

А утром меня ждал не самый приятный сюрприз. 

Дорогие читатели!
Я рада приветствовать вас в своей новой книге “Заноза для декана. Академия Дэмфилд”.
Эта история не такая по настроению и внутреннему состоянию героев, чем . Но от этого она обещает быть не менее захватывающей, интересной, также с нотками психологии и с процессом самоанализа героев.
А теперь давайте познакомимся с ними:
Катарина Моро - анимаморф-эмпат, чувствует боль всех анимаморфов. Этот дар разъедает ее изнутри, потому что она не умеет его контролировать. Когда анимаги стали пропадать, сила воздействия ее дара на нее стала усиливаться. Младшая сестра Ксавьера Моро, заклятого врага Дэма. 

Дэмиан Хейнрот - декан лекарского факультета академии Дэмфилд. Анимаморф - видит суть души. Просто живет и понятия не имеет, что его кто-то в чем-то подозревает.  

, комментируйте и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение 🧨 

Ваша Юлианна 💞

Катарина.

Хвала Сенсее, ночь была спокойной и это дало мне возможность хоть немного, но восстановить силы. Вот только предчувствие, что расслабляться нельзя не оставляло меня. С ним я помылась. Оно со мной позавтракало. И мы вместе отправились на пары. 

— Сегодня ты выглядишь значительно бодрее, — радостно сообщил мне друг, почему-то пропустивший завтрак. 

— А вот ты, — я осмотрела Арчи придирчивым взглядом, — не особо. 

Ответом мне было загадочное лицо парня и предложение смотреть под ноги, потому что я чуть не запнулась о нижнюю ступеньку лестницы, что вела на верхний ярус лекционной аудитории. 

Неуклюжесть — это была моя визитная карточка. Если за целый день я ни разу не споткнулась, ни обо что не зацепилась, ничем не стукнулась, ни в кого не врезалась, значит, в моей жизни такого дня еще не было. 

Преодолев оставшиеся ступеньки без происшествий, мы с Арчи уселись на своем любимом месте в среднем ряду недалеко от прохода. Вскоре началась лекция и я вся погрузилась в знания.

Предмет "Ментальные особенности личности" вела профессор Хельга Оак. Невысокая миниатюрная женщина средних лет с каким-то невообразимым начесом на голове. Она была одной из немногих преподавателей академии, которых всегда было интересно слушать. Вот и в этот раз я не заметила, как пролетели два часа лекции.

— А в следующий раз я расскажу вам про четыре ядра личности, — сделала затравочку на следующую лекцию профессор. — Знания о них помогут вам раскрывать все тайны другого человека парой вопросов.

Она всегда так поступала, поэтому на ее лекциях была стопроцентная посещаемость. 

Следующим занятием был тренинг по работе со стыдом у профессора Харташ и мы, каждый раз, с замиранием сердца шли на эти тренинги, потому что никто никогда не знал, что же там будет. 

В этот раз необходимо было прибыть в тренировочной форме и с мягкими ковриками в парк при академии. 

— Как думаешь, что на этот раз придумала эта безумная женщина? — спросил у меня Арчи, когда мы подходили к парку. 

— Эта безумная женщина придумала научить вас использовать стыд, как оружие, — ответил вместо меня голос из-за спины. 

Мы с Арчи развернулись и увидели, что следом за нами шла Франческа, держа тренировочный коврик подмышкой. 

— Профессор Харташ, — потупил виноватый взгляд друг, — я…

Профессор подошла к парню почти вплотную и, недав ему договорить, негромко спросила:

— Ну что, стыдно?

Арчи молча кивнул, продолжая смотреть в пол. А я краем глаза заметила, как вокруг нас стали собираться другие студенты.  

— Сейчас тебе стыдно, — Франческа начала медленно обходить друга со спины. — Стыдно не за то, что ты так думаешь, а за то, что ты попался. За то, что субъект твоего высказывания услышал твои мысли о нем. 

Арчи резко поднял голову, словно его чем-то осенило, а профессор продолжила: 

— Через секунду тебя нахлобучит чувством вины и ты решишь, что лучше будешь всегда держать язык за зубами.

Друг прищурился, словно что-то обдумывая в голове, а после согласно кивнул. 

— А еще через секунду, — Франческа вернулась в исходное положение и встала напротив нас, спокойно глядя Арчи в глаза, — я смогу вить из тебя любые веревки. И ты сделаешь все, чтобы червячок стыда внутри тебя перестал зудеть. 

Арчи выпучил глаза на профессора, а я молча восхитилась внутри себя тому, как красиво она это преподала. Я бы тоже хотела так уметь. 

— Так вот, чтобы никто не воспользовался вашим стыдом против вас, — уже более громко обращаясь ко всем, сказала Франческа, — я, безумная, и пришла вас учить. Чего рты разинули? Коврики хватаем и рассаживаемся. 

Я с сочувствием посмотрела на друга и пошла занимать место на полянке. Смысл этого тренинга заключался в том, чтобы научиться использовать стыд, как оружие против другого, но для начала нужно избавиться от своего стыда. Разрешить себе быть глупым, нелепым, непосредственным. Поэтому профессор Харташ дала нам задание прожить заново первые три года жизни. Ведь маленькие дети являются оплотом нелепости и непосредственности.

Я огляделась на других студентов и увидела на их лицах целый спектр разных эмоций: от смятения до ужаса. Как хорошо, что мой дар реагировал только на анимаморфов, а их среди моих одногруппников не было, иначе бы меня накрыло этой многогранной эмоциональной волной.

Мы разбрелись по полянке и каждый лег на свой коврик. Я постаралась вернуться в воспоминаниях в свое детство. Ту его часть, что была счастливой, а это как раз первые три года. 

Попробовала погрузиться в состояние только что родившегося малыша. 

"О великая Сенсея, как же им тяжело, оказывается, приходится! — думала я про себя. — Ты полностью беспомощен, ничего не умеешь, конечности тебя не слушается, просто лежишь, ждешь милости от взрослого. Ужас!"

Постепенно, через силу, заставила себя пошевелить руками и ногами, перевернуться на живот, поднять голову.

"Какая же она тяжелая! — мысль возникла сама собой. — И это я еще могу об этом подумать, а ребенок ведь еще не умеет разговаривать, значит, и подумать об этом не может. Бедные!"

Лежа на животе и пуская слюну на коврик я попробовала оглядеться. Кто-то уже начал ползать, кто-то только дрыгал руками и ногами, кто-то жевал траву, кто-то отбирал у другого блокнот, а кто-то даже не шевелился. 

"Как, оказывается, стыд может сковать, — подумала я. — И тогда ты самая легкая добыча для противника".

Эта мысль заставила меня начать двигаться. Я нашла в себе силы подняться на четвереньки и попробовать ползти. Руки подкашивались и я падала носом в траву. Я понимала, что со стороны это выглядело максимально нелепо. Видела, как мимо проходящие студенты и преподаватели косо посматривали на нас, кто-то даже показывал пальцем и смеялся. 

И именно в этот момент я поняла, что либо я сделаю свой стыд своим оружием, либо кто-то будет использовать его против меня. А это значит, что нужно быть еще более странной и нелепой. 

Это придало мне сил и уверенности в себе, я прямо на уровне тела почувствовала, словно мои мышцы окрепли и стала ползать более активно. И столько всего интересного попадалось мне на пути: необычные травинки, цветочки, красивые камушки. Чей-то ботинок. Он был такой блестящий, свеженачищенный. В нем отражалось небо. А еще у него были красивые шнурки, которые я очень сильно захотела развязать и пожевать. Что собственно и сделала. 

"Какой необычный вкус!" — только и успела подумать я, как над головой раздался грозный голос ректора:

— Франческа, дрыш тебя раздери! Что здесь происходит? 

Я подняла глаза вверх и увидела сначала ректора, который недовольно осматривал происходящее, а затем и недоумевающий взгляд хозяина шнурков, направленный на меня: 

— Вкусно? — спросил Хейнрот, наклоняясь и протягивая руку к моему лбу.

А мое сердце пропустило удар. 

Если я сейчас пойду на поводу у стыда и замру, Дэмиан дотронется до меня и считает истинную суть моей души, а я не могу ему этого позволить. 

Поэтому, за секунду до того, как его ладонь ложится на мой лоб, я отползаю от него в сторону и делаю то, за что мне всегда было стыдно. Начинаю громко рыдать на всю поляну, привлекая всеобщее внимание. 

Дэмиан 

Иногда мне кажется, что студенты думают, что я бездельник и каждый норовит придумать мне работы. 

Как бы я хотел, чтобы моя жизнь была беззаботной, где-нибудь в лесу, подальше от людей, чтобы я мог самозабвенно отдаваться своим экспериментам, но нет. Такое счастье мне только снится. 

В этот раз сюрприз мне приготовили студенты первого курса факультета Дизгасфилд. На практической работе по эмоциональным явлениям они решили поиграться с магическими плетениями, немного переборщили и отвращением накрыло весь поток, включая преподавателя. А это, на секундочку, пятьдесят человек. 

И все бы было ничего, если бы отвращение не выходило через такие физические проявления, как рвота и понос. А еще лазарет не рассчитан на такое количество желающих обниматься с тазиками. Да и рук, которые помогали бы с больными тоже катастрофически не хватало. 

Поэтому я отправился к ректору, просить разрешение на снятие с занятий своих подкурируемых. 

Горнел сначала хохотал, узнав причину моего визита (все-таки пять лет семейной жизни с психологом из другого мира сделали его более расслабленным, раньше бы он уже шел наказывать виновных), а потом спросил:

— Слушай, может это знак для тебя? 

— Какой, к дрышу, знак? — не понял я намеков друга.

— Ну, отвращение это что? — задал вопрос ректор, глядя на меня, как на умственно отсталого. — Правильно! Это непринятие ситуации.

— И? — спросил я, пытаясь понять к чему он клонит.

— И то, что ты загнал себя в этой ситуации с пропажей анимаморфов, — пояснил Гор. — И не принимаешь тот факт, что ты ничего с этим сделать не можешь, по крайней мере, пока что. 

— С каких это пор ты стал таким тонким знатоком человеческой души? — подколол я друга в ответ, а сам где-то в глубине души задумался над его словами. 

Я, действительно, не был готов смириться с этой ситуацией и до конца не верил, что они не пропали, а просто загуляли где-нибудь. Дело то молодое. Мы тоже такими были. Но мое чутье подсказывало, что тут что-то не чисто. 

— Ладно, выделю я тебе третий курс Шейма, — пропустив мой подкол мимо ушей, сказал ректор и, вставая из-за стола, добавил. — Пошли, у них тренинг с Настей в парке. 

Картина, представшая нашему взору, когда мы дошли до парка была, мягко говоря, шокирующая. Студенты ползали по полянке, жевали траву, издавали странные звуки, в общем, вели себя так, словно были под опьяняющим зельем. И рядом со всем этим действом на коврике сидела Настя и с улыбкой наблюдала за происходящим.

— Что за? — возмущенно спросил Горнел, когда мы подошли ближе.  

Тут мое внимание привлекло движение рядом с моей ногой. Я посмотрел вниз и увидел, как ко мне подползла девушка с ярко-рыжими волосами и стала развязывать шнурки на моих ботинках, а после и вовсе их жевать.   

— Франческа, дрыш тебя раздери, что здесь происходит? — грозно спросил Горнел у жены, а мои брови взлетели вверх от неожиданности увиденного. 

Девушка подняла голову вверх и я узнал в ней вчерашнюю обморочную студентку Штерн. 

— Вкусно? — спросил я и потянулся, чтобы проверить, нет ли у девушки жара. 

Но за секунду до того, как моя рука легла на ее лоб, ее большие зеленые глаза наполнились неподдельным ужасом и слезами, она отскочила от меня и стала громко рыдать. 

Катарина

Следующие несколько часов мы провели в лазарете, ухаживая за жертвами массового отвращения.  

Я видела по лицу друга, что его распирает спросить меня, зачем я решила пожевать шнурки декана, но он тактично молчал. Просто подозрительно на меня косился. 

Постепенно больные стали успокаиваться и засыпать, а потребность в нашей помощи уже была не такой острой, как днем. 

— Предлагаю отправиться на заслуженный отдых, — радостно сообщил Арчи, стягивая перчатки, в которых мыл тазы для больных. 

— Ты иди, — сказала я, поднимая голову от бумаг, что заполняла, сидя за столом главного лекаря академии. — Я доделаю отчеты и тоже приду. Не хочу на завтра оставлять. 

— Как знаешь, — ответил друг, явно недовольный моим решением остаться и уже стоя в дверях, добавил. — Возьму на тебя ужин. 

— Угу, — согласилась я в ответ, погружаясь обратно в отчет. 

Я старалась максимально зафиксировать все наблюдения за больными из сегодняшнего дня. С одной стороны, потому что мне это было самой интересно, а с другой, потому что профессор пообещал поставить автоматом высший балл по "Лекарскому делу" тем, кто не просто поможет в лазарете, но и проведет подробный анализ симптомов и выявит наиболее эффективный способ устранения недуга. 

Вставляя свои мысли в отчет, я не заметила, как открылась входная дверь, впуская человека с подносом в руках. За то это сразу же заметил мой голодный желудок, который почуял запах еды и издал стон умирающего криворога.

Две сильных руки, явно не принадлежащих моему другу Арчи, поставили поднос передо мной на стол, а их обладатель опустился в кресло напротив.

Я подняла глаза на ночного гостя и, кажется, слишком громко сглотнула. 

В кресле сидел Дэмиан Хейнрот собственной персоной. Его поза была расслабленной, даже немного уставшей, взгляд спокойным и он слегка улыбался уголком губ: 

— Я подумал, что ты сегодня кроме моих шнурков больше ничего не ела, — теперь и в глазах появились смешинки. 

"Ты еще и глумиться надо мной будешь?" — недовольно подумала я про себя. 

Я перевела взгляд на поднос, оценивая насколько сильно я хочу ту еду, что принес этот шутник и мой желудок опять слишком громко ответил за меня. 

Сливочный крем-суп, от которого еще шел пар, издавал просто божественный запах, а рядом на блюдце лежали сухарики. Соседнюю тарелку наполняло пюре с мясным подливом и пахло это все не менее великолепно.

"Неужели, в нашей столовой научились так вкусно готовить?" — промелькнула мысль в моей голове. 

— Вы это… — начала я, пытаясь подобрать слова.

— Нет, не отравил, — опережая мои мысли, ответил лекарь улыбаясь.

"Почему он заговорил об отравлении?" — тревожно подумала я про себя. 

Я посмотрела на Дэмиана с подозрительным прищуром, стараясь не показывать, что внутри у меня все тряслось от страха и злости одновременно. 

— Уж, не знаю, чем я заслужил твое недоверие, — с этими словами Хейнрот поднялся с кресла, подошел к шкафу, достал оттуда две кружки и чайные ложки, вернулся обратно к столу, почерпнул ложечкой немного супа и съел. — Ммм, это очень вкусно! Ешь, а то остынет! 

— Спасибо, — пробормотала я, принимаясь за суп. 

Пока я уплетала еду, мужчина вскипятил чайник и заварил чай. Его движения были спокойными, размеренными. Он вел себя абсолютно естественно. Я никогда раньше не видела его таким. Мне казалось, что все человеческое ему чуждо, что он увлечен только своими экспериментами и больше ни о чем не думает.

"Рина, расслабляться нельзя! — возник в голове тревожный внутренний голос. — Конечно, он ест и пьет чай, но это не мешает ему убивать себе подобных и ставить на них опыты!" 

— Чай будешь? — вывел меня из раздумий спокойный голос лекаря, сопровождаемый ароматным запахом цитруса и мяты. 

— Нет, спасибо, — на самом деле, мне хотелось остаться и выпить чашку чая, но страх внутри меня подгонял покинуть лазарет, как можно скорее. 

— Зря отказываешься, — небрежно пожав плечами, сказал Дэмиан. — Он вкусный и хорошо восстанавливает силы. А тебе сейчас это очень нужно.

— Я уже сказала, что со мной все в порядке, — ответила я, но получилось как-то слишком резко.

— Рина, обмороки — это не шутка, — серьезно глядя мне прямо в глаза, сказал Хейнрот, — и я бы не рекомендовал относится к своему здоровью попустительски.

"Интересно, своим жертвам ты тоже так говоришь перед тем, как их убить?" — язвительно подумала я про себя, а вслух сказала: 

— Мое здоровье не так важно в свете последних событий, — сказала я, оглядываясь на дверь, за которой лежали жертвы самонадеянности.

— Здоровье любого важно! — уже строго сказал профессор и беря со стола мой отчет, добавил. — Если ты будешь делить пациентов на более важных и менее важных, то хорошего лекаря из тебя не получится. 

— С чего вы решили, что я хочу стать лекарем? — встав с кресла и скрестив руки на груди, недовольным голосом спросила я.

— Ну, хотя бы с того, что ты единственная написала столь подробный отчет, — сказал мужчина, не отрываясь от моих записей. 

— Это еще ничего не значит, — как можно безразличнее, возразила я.

— Рина, у тебя явный талант к анализу симптомов, — проигнорировал мое возражение Хейнрот, дочитывая мой отчет. — И догадаться, что выздоровление случится быстрее, если найти у пациента ментальную причину отвращения и решить ее, не каждый может на третьем курсе.

Я неоднозначно пожала плечами, не понимая как реагировать на его слова. 

— Не стоит закапывать в себе такие таланты, — продолжал настаивать профессор.

Мужчина захлопнул папку с моим отчетом и задумчиво отхлебнул из чашки глоток чая. Я молча наблюдала за ним. Казалось, что такое общение для нас с ним было максимально естественным. Но внутренний голос упорно предлагал не расслабляться, настаивая на том, что мою бдительность просто пытаются усыпить. И я уже была готова возразить самой себе, как Дэмиан поставил кружку на стол и чуть наклонившись вперед на кресле, глядя мне прямо в глаза, сказал: 

— Я бы предложил тебе несколько индивидуальных практических занятий, чтобы глубже прочувствовать лекарское дело, — в тишине ночного лазарета его спокойный бархатный баритон словно обволакивал. — Так сказать, изнутри погрузиться в работу.

Секунда-две-три и до меня доходит смысл, сказанных им слов. 

— Да, что вы себе позволяете, профессор? — я резко вскочила из-за стола, отчего стул, на котором я сидела, отлетел и громко брякнул об пол.

— А что…, — начал было Хейнрот, но я перебила его.

— Теперь понятно, чего вы так расщедрились, — внутри меня все клокотало от злости, — ужин мне притащили. 

Мужчина тоже встал со своего кресла и сделал шаг в мою сторону, но я выставила руки вперед, проходя мимо него к двери:

— Соблюдайте, пожалуйста, субординацию, профессор, и эти ваши индивидуальные занятия приберегите для тех, кто спит и видит, чтобы на них попасть, — мое возмущение так и рвалось наружу. 

— Рина, — профессор пытался что-то сказать, но я не хотела его слушать.

— И да, — обернувшись у двери, решила добавить я, — я не хочу быть лекарем. Быть специалистом по ментальному здоровью гораздо привлекательнее, чем прозябать целыми днями в лазарете.

Дожидаться какого-то ответа я не стала и ушла, громко хлопнув дверью. Не помню, как добралась до своей комнаты. Все мое нутро раздирало от испытываемых эмоций. 

"Как он мог вообще мне такое предложить? — возмущенно думала я про себя. — Словно я какая-то легкодоступная девица!"

Я зашла в комнату и направилась к своей кровати. Мне хотелось скорее переодеться и принять душ, чтобы смыть с себя это липкое ощущение, оставшееся после разговора с профессором. 

— Эй, Штерн, — окликнула меня соседка по комнате. 

— Чего тебе? — если сейчас еще и Лаура полезет под шкуру, я точно взорвусь.

— Твой верный слуга припер тебе ужин, — кивая на стол, на котором стоял поднос с едой, недовольно проговорила соседка. — Или съешь быстрее или выкинь! Оно ужасно мерзко воняет! 

Я подошла к столу. На подносе стояла тарелка с супом, который и близко не был похож на тот, что ела я полчаса назад. Да, и горячее тоже разительно отличалось. Рядом лежала записка: "Поешь обязательно! А."

"Если профессор принес мне ужин не из студенческой столовой, — задумалась я, глядя на еду. — То где он ее взял?"

Догадка родилась сама собой: 

"Неужели, сам приготовил? — не хотела верить я. — Да, не-ет! А если да? А я его грязью полила! Или не полила! Он мне, вообще-то, непристойности предложил! Или нет? А-ай!"

Отмахнувшись от дурных мыслей, в которых я сама запуталась, я создала магическое плетение, с помощью которого избавилась от зловонно пахнущей еды, взяла пижаму и, стараясь не думать о вкусном ужине, странном профессоре и его еще более странном поведении, отправилась в душ. 

Эта ночь тоже была спокойной, чем безусловно меня порадовала. И я даже проснулась в хорошем настроении и пребывала в нем ровно до того момента, пока не стала собираться на пары и не осознала, что рюкзак со всеми своими вещами я вчера забыла в лазарете.        

 Дорогие читатели! 
Ох, и забывчивая же девчонка нам попалась в этот раз! То зелье восстанавливающее забудет, то рюкзак ))) 
Делитесь в комментариях своими впечатлениями о героях ❤️  
Ваша Юлианна ❤️

 Где-то далеко территориально, но близко к осуществлению планов 

— Командор М…, — обращается невысокий мужчина средних лет к тому, что стоит у окна, но его перебивают не давая договорить.

— Тсссс, — зло шипит командор, — я же просил без имен! 

— Винотат! — слегка поклонившись, признает свою ошибку мужчина.

— Есть какие-то новости? — также сквозь зубы спрашивает командор.

— Тени усилили наблюдение за теми, кто нам нужен, — отчитался мужчина. — Поэтому в ближайшее время нужно залечь на дно. Боюсь, если мы пойдем против Теней, то весь наш план провалится.

— А ты не должен бояться! — вкрадчивым голосом проговорил командор. — Ты должен выполнять мой приказ! Или ты забыл, что я для тебя сделал? 

— Никак нет, командор! — отчеканил мужчина. — Но…

— Никаких но! — рявкнул командор, подходя к подчиненному почти вплотную и хватая его за грудки. — Мы должны собрать всех до тринадцатой луны! Я не хочу ждать еще год! Ты меня понял?

— Так точно, командор! — проговорил мужчина. 

Командор резко отпустил подчиненного так, что тот чуть не упал. Мужчина вышел за дверь, отряхивая и нервно поправляя старый серый камзол. Его лицо было недовольным, но в то же время он словно боролся сам с собой. 

Командор, действительно, много сделал для него и его семьи, но то, чем сейчас ему приходилось заниматься в благодарность, ему очень не нравилось. Казалось, что он идет против собственной природы. Но не смотря на это, он был готов сделать все, что угодно, лишь бы командор не узнал его секрет. 

Дэмиан  

Горнел хохотал так, что в ректорской тряслись стекла.

— Я сказал что-то смешное? — не понял я веселья друга.

На диване сидела улыбающаяся Настя и заплетала Тьерре косички. 

— Ой, ты, конечно, меня насмешил, — вытирая слезы с лица, проговорил ректор. — Это же надо было додуматься, предложить студентке индивидуальные занятия! 

— Горнел, дрыш ты чешуйчатый! — зло посмотрел я на друга. — Я к тебе, вообще-то, за советом пришел! Настя, скажи ему!

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — уточнила девушка.  

— Я, правда, не понимаю, почему она так отреагировала, — я понимал, что я идиот, но не понимал, в чем именно.

— Дэмиан, ну ты как маленький, ей-богу! — снисходительно посмотрела на меня Ведьма, но все же стала объяснять. — Ночь, лазарет, ты принес ей вкусный ужин, а после предложил индивидуальные занятия. Я бы на ее месте подумала тоже самое. 

— Да, да, — поддакнул друг и обратился к жене. — Некоторые, кстати, таким же способом студентов заманивали! Я узнавал! 

— Лично я никого не заманивала! — закатила глаза Ведьма. — Еще раз мне это припомнишь — прокляну, что чешуя облезет!

— Сама же ее потом будешь на клей лепить, — беззлобно парировал ректор. 

Я всей душой любил этих двоих и их бесконечные перепалки, но сейчас меня, действительно, тревожила неоднозначная ситуация со студенткой Штерн и я хотел получить пару прикладных советов, как ее исправить. 

— Насть, а если серьезно, — обратил я внимание подруги на себя. — Что мне делать со всем этим? 

— Да-а-а, друг, — протянул Горнел. — Пора тебе уже жениться, а то ты совсем забыл, как с женщинами общаться. 

— Слушай, советчик! — этот гад стал меня раздражать. С тех пор, как он женился, он теперь всех норовит поженить и выдать замуж. — Если бы и на меня свалилась попаданка с земли, я бы женился не раздумывая, но не всем везет так, как тебе! 

— Это да! — глядя на жену и посылая ей воздушный поцелуй, гордо сказал ректор. 

— Так, этот знаток семейной жизни не даст нам спокойно поговорить, — вставая с дивана и кидая в мужа укоризненный взгляд, сказала Настя. — Пойдем! 

Малышка Тьерра побежала впереди нас, открыла дверь и с радостными криками: "Кри-и-ис! Ты пришел!" понеслась навстречу молодому мужчине, что заходил в приемную.

— Крис? — недоуменно спросил ректор. — Какой Крис? 

— Горнел, только не рычи! — успокаивающим голосом сказала Настя. — Это Брэйв. Он иногда приходит гулять с Тьеррой, когда я занята. 

— Но ты сейчас свободна! — прорычал в ответ друг. 

"О, Великая Сенсея, какие же они все-таки забавные!" — подумал я про себя, но эта сцена откликнулась грустью в моей душе.

— Я сейчас пойду решать ментальные страдания твоего друга, — ответила девушка, не задумываясь. — Так что занята! 

— Да, она занята! — подтвердил я, утягивая Ведьму за собой из кабинета. — А ты, если не доверяешь Брэйву, можешь последить за ними из окна!

Под недовольное ворчание друга, мы покинули приемную и отправились в лазарет. 

После третьей кружки чая и моих душевных изнываний, я пришел к выводу, что более эффективного способа, чем просто извиниться и объяснить, что я ничего такого не имел ввиду — нет. 

— Зачем изобретать велосипед, если его уже придумали? — задала мне контрольный вопрос Настя. 

— Что изобретать? — не понял я.

— Велосипед, — повторила она, но понятнее не стало и это было видно по моему лицу, поэтому девушка, улыбаясь, пояснила. — На земле это такой вид транспорта: два или три колеса, педали и руль. Педали и колеса соединены между собой цепью. Крутишь педали и едешь. Очень удобно, кстати. И полезно для здоровья. 

— Какой все-таки удивительный этот ваш мир, — не переставал восхищаться я. — Каждый раз поражаюсь вашей смекалке. 

— Знаешь, еще и не такое придумаешь, если нет магии, — улыбаясь, сказала Настя. — А по поводу твоей ситуации, ты ничего не сможешь сделать с восприятием тебя другим человеком. Хоть ты поперек тресни, а повдоль срастись. Если у нее уже есть какой-то сложившийся образ тебя в голове, то поменять его может только она сама, если захочет, конечно. Поэтому, просто извинись, объясни ситуацию и живи дальше.

Я клятвенно заверил Ведьму, что именно так и поступлю. Она пошла спасать Брэйва от нашего рычащего ректора, а я отправился читать остальные отчеты студентов о вынужденной практике, надеясь найти еще хотя бы один столь же подробный отчет, какой написала Рина. Но на пятом, моя надежда начала задыхаться, а на восьмом скоропостижно скончалась. 

Я откинулся на стуле и потянулся. Нужно было размяться, а то мышцы затекли сидеть в одной позе. Закрыл глаза и мне сразу же вспомнилась вчерашняя картина. Столько разных эмоций было на лице студентки Штерн. 

Я увидел удивление, недовольство, блаженство, страх, недоумение, едва уловимую радость и в конце она наградила меня злостью и презрением. 

— Кто-нибудь знает, почему вместо того, чтобы делать свою работу, я сижу и разбираю эмоции на лице какой-то студентки? — тряхнув головой, возмущенно сказал я вслух самому себе. И уже хотел встать со стула, но зацепился ногой за что-то, лежащее под столом. Ругнувшись, посмотрел вниз и увидел рюкзак. Поднял, чтобы посмотреть именную бирку, хотя и так понимал, кому он принадлежит. 

"Рина Штерн. Шеймфилд. III" — гласила надпись на бирке.

— Видимо, извиняться придется раньше, чем я планировал, — с тяжелым вздохом, сказал я вслух сам себе и направился к выходу из лазарета с рюкзаком в руках. 

Вся эта ситуация почему-то сильно выбивала меня из колеи, я слишком резко дернул дверь на себя и мне в объятия упало рыжее пятно. 

 Катарина

Я всяческими способами оттягивала неизбежное. Хвала Сенсее, сегодня была всего одна лекция, а все остальные занятия были практическими и рюкзак мне особо не пригодился. Но мне не удалось скрыть его отсутствие от сильно наблюдательного друга, который задал мне вопрос в лоб, как только мы встретились: 

— Где твой рюкзак? 

— Это допрос? — слишком резко ответила я вопросом на вопрос.

— Плохо спала? — решил перевести тему парень. 

— Нормально спала, — отмахнулась я. 

Арчи молча кивнул то ли моему ответу, то ли каким-то своим мыслям и мы отправились на занятия. Но все оставшееся время я ловила на себе его задумчивый взгляд. Мне было неловко, что я грубо разговаривала со своим единственным другом, но нервозность от мысли, что мне придется в очередной раз отправиться в лазарет и возможно, встретиться там с этим, предлагающим непристойности, мужчиной, брала надо мной верх.

Сидя на обеде в столовой и ковыряясь вилкой в тарелке с чем-то не особо приятным на вид, мой мозг предательски вспомнил вчерашний ужин в лазарете. И я еще раз укрепилась в мысли о том, что Хейнрот приготовил его сам. Хотя она и была максимально невероятной. 

"Как было бы здорово, есть такую вкусную еду каждый день!" — с мечтательной грустью подумала я про себя. 

И внутренний голос, что я слышала в своей голове с самого детства, сурово проворчал: 

"Даже не вздумай поддаваться на эти уловки, Катарина! Он коварен и опасен! Ты даже глазом не успеешь моргнуть, как окажешься его подопытной!" 

Тряхнув головой, скидывая наваждение, я отодвинула от себя тарелку с едой. Кивнула самой себе, что пора. Встала и отправилась в лазарет за рюкзаком, молясь Сенсее, чтобы профессора там не оказалось. 

Я шла и представляла, как открою дверь с ноги, презрительно посмотрю на Дэмиана, дав ему понять всем своим видом, что он сильно ошибся на мой счет и я не легкодоступная девица. Резко вырву из его рук рюкзак, который он протянет мне с извинениями и гордо уйду в закат, хлопнув за собой дверью. 

Это кстати еще один факт из моей жизни — я очень люблю фантазировать. С детства еще. 

И будь на месте профессора кто-то другой, я бы скорее всего так и сделала, как представляла в своей фантазии. Но мне нельзя привлекать к себе столько его внимания. Да и вообще никакого внимания, поэтому к двери в лазарет я подкралась почти на цыпочках. Прислушалась, внутри было тихо. 

Помощница Хейнрота в это время была на обеде. Он скорее всего тоже. Значит, это был мой шанс пробраться незамеченной. 

"Жаль, я не обладаю магией невидимости!" — грустно подумала я про себя и взялась за дверную ручку. 

Я хотела немного приоткрыть ее, чтобы точно убедиться, что в кабинете профессора никого нет. Благо она открывалась во внутрь. Но в момент, когда я уже почти просунула туда свой тревожно-любопытный нос, дверь кто-то резко дернул изнутри и я со всей своей неуклюжестью влетела в помещение. 

И уже приготовилась к тому, что сейчас встречусь этим самым носом с каменным полом лазарета, как уткнулась им во что-то упругое и теплое. Вдохнула и окунулась в аромат цитрусового чая с легким дымным оттенком можжевельника. Это было что-то теплое и уютное, словно я провалилась в детство. Но из моих мыслей меня вырвал ехидный мужской голос:

— Я смотрю, вы передумали на счет моего вчерашнего предложения, студентка Штерн! 

Я подняла глаза вверх и увидела слегка прищуренный взгляд лекаря и его изумленно поднятую бровь. 

Я на секунду представила всю эту картину со стороны и поняла насколько все выглядело двусмысленно: полетев за открывшейся дверью, я почти расстелилась на полу и уткнулась носом прямо в живот профессору. А если бы он не поймал меня руками, то оказалась бы еще ниже. 

"Поймал руками", — промелькнула мысль в моей голове.

"Поймал меня руками", — вторая мысль. 

"Меня! Руками! — с ужасом подумала я, а память подкинула воспоминание об отце. — Ни за что не давай ему прикасаться к себе!"

Я опустила глаза на его руки, что поддерживали меня, чтобы я не упала и осознала, что он прикоснулся ко мне. Эта мысль ударила меня словно током, я отлетела от мужчины обратно к двери, которая уже успела закрыться и больно ударилась головой о всю ту же злосчастную дверную ручку. 

"Сенсея явно отвернулась от меня сегодня!" — потирая ушибленное место, горько подумала я. 

— Рина, цела? — Дэмиан в ту же секунду оказался рядом со мной на полу и потянулся, чтобы помочь мне встать. 

— Уберите от меня свои похотливые руки! — взвизгнула я, сама того от себя не ожидая. 

— Рина, не неси ерунду! — строго глядя на меня, произнес Хейнрот, но руки все же убрал. — Пошутили и хватит! Ты ударилась головой, надо проверить тебя на сотрясение. 

— Не надо меня ни на что проверять! — отмахнулась я. — Со мной все в порядке! 

— Давай, ты не будешь говорить главному лекарю академии, что нужно делать, а чего нет, — стараясь быть спокойным, проговорил Хейнрот. 

Но я слышала в его голосе стальные нотки. Он злился. И вряд ли это сулило мне что-то хорошее. 

— Если бы не ваши двусмысленные намеки, господин главный лекарь академии, — видимо, я все-таки сильно ударилась головой, раз позволила себе так разговаривать с деканом. — Все было бы нормально. 

Я попробовала подняться на ноги и у меня это даже получилось. Слегка пошатываясь, я прошла к своему рюкзаку, выставив руки вперед, показывая, что не нужно мне помогать и прикасаться ко мне.

— До чего ж ты упрямая! — проворчал себе под нос профессор, но я услышала. 

Внутри меня все дрожало от страха, потому что я была уверена, что он успел меня прочесть. Мою истинную суть. Но почему-то он молча смотрел на меня, всем своим видом давая понять, что считает меня непроходимой идиоткой, потому что я отказалась от его помощи.

Я подняла рюкзак и развернувшись, направилась к двери. 

— Я не хотел тебя обидеть, — сказал мне вслед тихий мужской баритон. — И уж тем более ни на что не намекал. Извини меня! И, пожалуйста, будь к себе более бережна. 

Я остановилась у двери. Эти слова застали меня врасплох. Я не ожидала услышать от него такое. Они абсолютно не вязались со всем тем, что я знала про этого беспринципного монстра. 

Я обернулась и посмотрела на мужчину. Он стоял, глядя мне вслед, слегка прищурившись. Поймала себя на мысли, что мне очень хочется узнать, о чем он думает в этот момент. Могу ли я верить его извинениям?

"Катарина, очнись и беги отсюда, как можно скорее!" — тревожно кричал внутренний голос. 

Я молча кивнула и вышла из лазарета. Я шла и думала о том, что если верить ощущениям, то опасности не было, но тревожный голос в голове все равно настаивал на том, что нужно бежать. 

Я почти дошла до жилого корпуса, как в глазах потемнело. В голове промелькнуло видение, в котором я отчетливо видела руку, держащую кинжал с ярким фиолетовым камнем в рукояти. Удар! И все мое тело пронзило острой болью, от которой потемнело в глазах.
Дорогие читатели! 
Ваши коммнетарии вдоновяют меня на дальнейшее творчество и поднимают настроение  на весь день  

Катарина

Несанкционированный приступ вывел меня из строя на все выходные. Два дня, в которые можно было не выходить из комнаты и просто спать — оказались для меня спасением. Еще и потому, что у меня было время подумать обо всем, что произошло накануне. 

Моя соседка, хвала Сенсее, уехала на выходные домой и вся комната была в моем распоряжении. Я села на кровати, достала свой старый потрепанный блокнот и внесла туда пометку о новом видении. 

 — Почему в этот раз нападение случилось днем? — спросила я вслух у самой себя. 

В том, что это видение имело отношение к предыдущим, сомнений не было. Там был все тот же кинжал с фиолетовым камнем, но вот изменившееся время меня смущало и пугало одновременно. 

— А если приступ случится где-нибудь на паре? — с ужасом в голосе спросила я у своей лисы, которую призвала за секунду до этого. — Там я уже не сумею ничего скрыть. 

Лиса прошлась по комнате, принюхиваясь. Остановилась возле моего рюкзака, уделяя ему чуть больше исследовательского внимания и с удивлением посмотрела на меня.

— Что ты на меня так смотришь? — задала я вопрос лисе. — Он почти сутки пролежал в лазарете и пропах деканом. 

Лиса фыркнула, вернулась обратно ко мне, легла на кровать и уткнулась мордочкой мне в руки. 

— Соскучилась? — нежно гладя животное, спросила я. 

Рыжая лишь закатила глаза от удовольствия и посильнее подползла под мои руки. 

— Я тоже соскучилась, маленькая моя! — обхватывая животное руками и прижимая к себе, сказала я. — Прости, что я так редко призываю тебя, но ты же понимаешь, что мы должны держать в секрете наше происхождение. 

Лиса согласно кивнула мне в ответ, смотря на меня понимающим взглядом. 

После того, как брат ушел в скитание, а отец умер, эта рыжая мордочка была единственным моим близким существом на всем белом свете. И я ни в коем случае не могла допустить, чтобы она подверглась опасности. 

От всех этих мыслей мне становилось неимоверно грустно, но позволить себе долго пребывать в этих эмоциях я не могла. 

Время для меня было непозволительной роскошью и тратить его на бесполезные страдания о том, чего уже не вернуть, я не собиралась. 

В этот раз у меня ушло гораздо больше сил на то, чтобы справиться с приступом. 

"И это очень плохая тенденция", — думала я, обнимая лису. 

Зверь пошевелилися и блокнот, что я отложила на край кровати, упал на пол, раскрывшись на последней странице. Я наклонилась его поднять и мой взгляд зацепился за последнюю запись: 

— Почему все-таки последнее нападение было днем? — опять спросила я у самой себя. 

Рыжая лишь фыркнула мне в ответ. 

Я уселась поудобнее на кровати, одной рукой перехватила блокнот, а второй стала поглаживать лису.

— Вот смотри, — стала я рассуждать вслух, глядя в свои заметки. — Первое нападение случилось третьего числа сенного месяца. Остальные происходили через день по ночам. Но вот это, — я ткнула пальцем в последнюю запись, — случилось спустя шесть суток и днем. Тут что-то не сходится. 

Лиса зарылась мордочкой в одеяло и всем своим видом давала мне понять, что ей данная тема не интересна. 

— Помоги мне, пожалуйста, — жалостливым голосом попросила я. — В одной из книг со сказками, что папа читал мне в детстве, была история о том, как одна девочка могла связываться с теми, кто уже умер. Я понимаю, что это сказка и может быть опасно для меня, но я должна найти хоть какую-то зацепку и понять, почему это происходит. Вдруг, у меня получится?

Лиса выглянула из-под одеяла и посмотрела на меня с сомнением в моих умственных способностях. 

— Пожалуйста, рыжая! — сложила я руки в мольбе, глядя на животное. — Прошло не очень много времени и я могу попробовать подключиться к последней жертве, чтобы разглядеть еще хоть что-то, кроме этого проклятого кинжала. 

Лиса недовольно закатила глаза, но все же подобралась повыше и положила лапу мне на лоб. 

Я легла и закрыла глаза, как говорилось в той истории. Мне потребовалась пара секунд, чтобы сосредоточиться и набраться мужества, чтобы сделать то, что я собиралась сделать. 

Я начала вспоминать последние ощущения: я шла по коридору из лазарета, у меня потемнело в глазах, я увидела руку с кинжалом и ощутила удар им в грудную клетку. 

— Ммм, — стиснув зубы, чтобы не заорать, промычала я от тупой боли, что вновь растекалась по всему моему телу, обжигая все внутренности. 

— Дай мне смотреть твоими глазами, — все-таки нашла я в себе силы произнести нужные слова.

Перед глазами вновь появилась рука с кинжалом. 

"Давай же! — мысленно уговаривала я жертву, сквозь боль. — Мы должны увидеть еще хоть что-нибудь!"

Окно. Свет. Было светло.

Видение то затухало, то появлялось обратно, словно жертва то теряла сознание, то возвращалась в него. Все было очень мутным. Грудь по-прежнему раздирало изнутри, дышать было тяжело. Хотелось выть от боли.

"Пожалуйста, открой глаза!" — взмолилась я мысленно. 

Вновь яркий свет. Окно. Что-то написано на стене. Какие-то цифры. 

Последним ощущением было словно по моим легким пробежало стадо криворогов. Я ловила воздух ртом, но вдохнуть не получалось. Распахнула глаза и увидела перед собой встревоженный взгляд своей лисы. 

— Тринадцать! — только и смогла прохрипеть я, а после мир потух.

Дэмиан 

Все выходные я провел в попытках все-таки найти связующее звено между похищениями. 

Вечером после моей не самой удачной попытки извиниться перед рыжей бестией, в кабинете материализовался Торн и принес новость об очередном похищении. 

— Исходя из показаний свидетелей, — начал свой доклад Деклан. — Молодой парень-анимаморф отправился с друзьями в таверну недалеко от академии. Они выпивали, а потом заметили пару симпатичных девчонок. Друзья хотели к ним подсесть, но одна из них вышла из таверны, поманив за собой пропавшего. Он ушел и больше не вернулся. Вторая девушка тоже исчезла. По связующему артефакту парень не отвечал и друзья забили тревогу. Вызвали стражу, а те уже нас. В переулке за таверной нашли его связующий артефакт и вот это. 

Командир Теней протянул мне небольшой бумажный пакет. Я развернул его и мне в нос тут же ударил слегка сладковатый запах. А через пару секунд я начал чихать. 

— Белладонна, ап-чхи! — заворачивая обратно пакет, проворчал я. — Фу, мерзость! 

— Да, ты прав, — подтвердил мои слова Торн. — Его обкурили и когда он потерял сознание, похитили. Скорее всего это дело рук той девчонки. И как удобно, никто не запомнил ее лица. 

— Ап-чхи! — вновь чихнул я. — Но что-то тут не так. Раньше они не оставляли следов и были очень аккуратны. 

— Я тоже обратил на это внимание, — согласился Деклан. — Вероятно, они торопились. Но и похищения все раньше происходили ночью и пропажа обнаруживалась только к утру, а то и к обеду следующего дня. У них была куча времени, чтобы замести следы и все перепроверить. 

— А в этот раз не прошло и пары часов, как парня хватились друзья, — я задумчиво почесал затылок. — Ты можешь оставить у меня то, что вы нашли на месте похищения? 

— Да, — спокойно ответил Торн и растворяясь в воздухе, добавил. — Буду держать тебя в курсе. 

Я кивнул в ответ, погружаясь в свои мысли. Все это было очень странно. Если они наследили, значит, действительно, торопились. Вот только куда? 

До сих пор была не ясна система в этих похищениях. Но я хотя бы был уже точно уверен, что это похищения, а не просто кто-то где-то загулял и забыл предупредить родственников. 

"Где все эти ребята? Живы ли они?" — при этих мыслях сердце разрывалось на части. 

Я чувствовал себя бесполезным и это неимоверно злило и раздражало. На глаза попался связующий артефакт последнего пропавшего. Я взял его и покрутил в руках, одновременно с этим призывая своего рыся.  

— Жаль, я не обладаю поисковой магией, — сказал я вслух, кидая артефакт обратно на стол и откидываясь на спинку кресла, на котором сидел. 

Рысь подошел, положил голову мне на колени и посмотрел на меня задумчивым взглядом. 

— Да, знаю я, что есть тот, кто обладает такой магией, — погружаясь в его гладкую шерстку, недовольно сказал я. 

— А чего тогда не попросишь его о помощи? — довольно урча от моих почесываний, спросил Эш. 

— Ты прекрасно знаешь в каких мы отношениях, — не переставая чесать Эшфорда, ответил я. — И потом, я понятия не имею, где искать этого дрышнева криворога! 

— Какие нелепые отмазки! — скривившись, словно я несу беспросветную чушь, сказал Эш. 

— Вместо того, чтобы осуждать, лучше бы помог, — сказал я вставая с кресла и подходя к окну.

— Я предложил тебе самое простое решение, — фыркнул сзади меня Эшфорд. 

— Боюсь тогда предположить, какое же будет сложное, — грустно усмехнулся в ответ я. 

Я и сам понимал, что обратиться к Ксавьеру за помощью было бы эффективнее всего, потому что именно он обладал той самой поисковой магией, но боюсь, что даже, если я его найду (а в случае с ним это не реально), он даже слушать меня не станет, а помогать и подавно.

Когда-то мы были лучшими друзьями, почти братьями. Его семья приняла меня, как родного, когда мои родители погибли, а бабуля проходила долгий восстановительный период.   

Мысли о нем вернули меня в юношество, когда нас только начали интересовать девчонки и Вьер тайком таскал у них их вещи, чтобы потом организовывать как будто "случайные" встречи.

Девчонкам это безумно нравилось, они считали его обходительным и романтичным. 

"А потом случилась Ванесса и Ксавьера словно подменили", — с грустью и злостью подумал я. 

— Попроси Ведьму помочь, — вывел меня из раздумий спокойный голос Эша. 

— Что? — не понял я.

— Ведьму, говорю, попроси помочь, — недовольно повторил рысь и добавил. — Помнишь, на их свадьбе она провернула историю с вызовом предков? 

Я согласно кивнул. 

— Ну вот, попроси ее, может у нее получится таким же образом призвать души тех, кого похитили и это хоть как-то прояснит ситуацию, — пояснил Эш свою задумку. 

Эта мысль была интересной и я решил не тратить время зря. Развоплотил Эша, взял со стола всю информацию по похищенным и отправился к Ведьме за советом. 

Дэмиан 

Настя посмотрела на меня как на ментально больного криворога, когда я прибежал к ней в кабинет на кафедру и с воодушевлением в голосе начал рассказывать идею, озвученную моим зверем. 

— Да-а, — тяжело вздохнув, протянула она. — Без бутылки тут не разберешься.

— Принести? — оживился я.

— Сиди уже, — отмахнулась она, что-то рисуя на бумаге. — Есть риск, что если ты выпьешь, то придумаешь что-нибудь еще более бредовое и тогда Горнел нам точно головы пооткусывает.

— Что, это совсем невозможная затея? — с надеждой посмотрев на девушку, жалобно спросил я. 

— Знаешь, — задумчиво начала Настя, продолжая что-то чертить на листе. — Если бы пять лет назад меня спросили, какова вероятность мне умереть и перенестись в другой мир в чужое тело, я бы с уверенностью ответила, что эта вероятность равна минус восьми. Но, как мы видим, вот она я сижу в другом мире, в чужом теле и пытаюсь придумать, как мне призвать души шестерых пропавших анимаморфоф. Поэтому, нет ничего невозможного, друг! Просто на какие-то вещи нужно больше времени и мозгов.

— До чего ты все-таки мудрая женщина, Анастасия, — глядя на подругу с улыбкой, сказал я. 

— Так, а ну не подлизывайся, — вставая из-за стола, пробурчала Настя и показывая на шкаф, добавила. — Лучше вон, листов еще принеси. 

Я послушно отправился выполнять просьбу, а Ведьма пока разложила на столе раскрытые папки всех пропавших. 

— Как мы это будем делать? — спросил я.

— Ты никак, — отрезала девушка. — Будешь стоять рядом и бдить, чтобы я не легла в обморок. На то ты и лекарь! И вообще, я не обещаю тебе, что это получится. Я только попробую. 

— Даже за это я уже благодарен тебе! — искренне сказал я, подавая девушке листы, что взял в шкафу. 

Она взяла листы, написала на них имена пропавших, по одному на каждом и разложила их на полу полукругом. 

— Вряд ли у нас получится призвать их души, — сказала она, глядя на эту картину. — Призвать душу можно только если носитель души умер. А тут мы не знаем, может они живые. Но пока не попробуем не узнаем! Погнали! 

Я кивнул, соглашаясь, а девушка закрыла глаза и стала шептать заклинание. Через некоторое время я почувствовал, что воздух вокруг стал вязким и тягучим, дышать становилось тяжелее, но Настя продолжала проговаривать специальные слова. 

Я моргнул, а когда вновь открыл глаза, увидел, как над каждым подписанным листом стали проявляться силуэты. Еще пара мгновений и они стали видны еще четче. И то, что я увидел, привело меня в ужас, а внутри стала закипать ярость.

Я метнулся к Насте и положил ей руку на глаза, не давая их открыть. Она не должна это видеть.

— Что ты делаешь? — возмутилась Ведьма. — Получилось? 

— Да, — сипло ответил я. — Но тебе этого лучше не видеть. 

— Дэмиан, ты правда думаешь, что меня может испугать кучка призраков? — девушка возмущенно убрала мою руку и открыла глаза. 

— А-а! — зажав рот рукой, Настя во все глаза уставилась на призраков.

Призраки пропавших анимаморфоф висели в воздухе. Их головы были опущены, а глаза закрыты. У половины цвет кожи был серо-синий. И на груди каждого, в районе сердца, была засохшая кровавая рана. Они все были мертвы!

Но еще хуже было то, что я уже видел подобное.