Записки о хвостатых

Привет, меня зовут Селена Моррис. Если бы мне нужно было описать себя в двух словах, это были бы «сарказм» и «логика». Природа одарила меня копной длинных темных волос, которые вечно выбиваются из хвоста, и пронзительными голубыми глазами, выдающими каждую эмоцию. Говорят, у меня спортивная фигура, но все это благодаря постоянному бегу от собственных проблем. Я студентка третьего курса математического факультета, и моё любимое хобби — находить изъяны в безупречных, на первый взгляд, системах. А ещё я веду анонимный блог «Записки о хвостатых».

Наш университет — это фасад «идеального сосуществования». За красивой картинкой скрывается старый, как мир, расклад: сильные правят, слабые подчиняются. Оборотни занимают кабинеты деканов и заведующих кафедрами, а люди в лучшем случае — их ассистенты. 

Мой личный рейтинг антигероев возглавляет декан Маркус Райден. Высокий спортивный брюнет с безупречно точеной фигурой. Его взгляд острый, пронизывающий насквозь - мгновенно считывает и анализирует каждую деталь твоей личности. Ледяная маска невозмутимости скрывает завидного жениха, от которого все вокруг в восторге. Но для меня он лишь объект для наблюдения, ведь он альфа и воплощение всего, что я презираю: уверенность в своем праве на власть лишь по факту рождения в мохнатой шкуре. 

Всё началось на втором курсе, когда из-за его «оптимизации» под раздачу попал мой научный руководитель, профессор Илай Петрин, тот самый человек, который поддерживал меня и помогал в исследованиях.  Его уволили под формальным предлогом, освободив место для какого-то «перспективного оборотня из столичной стаи». Я тогда впервые увидела, как система ломает людей, прикрываясь холодной логикой. И поклялась, что мой голос, пусть и анонимный, будет этому противовесом.

С Райденом же мы невзлюбили друг друга с первой пары, когда я на его вопрос «Есть ли вопросы?» не удержавшись спросила, почему в списке рекомендованной литературы нет ни одного автора - человека. Он тогда впервые при мне показал клыки в подобии улыбки и ответил: «Потому что классику пишут те, кто выдерживает проверку временем, а не те, кто доживает до седых волос». С тех пор между нами шла холодная война: он доставал меня замечаниями на защитах и занижал баллы за «недостаточную академичность», а я отвечала ему острыми репликами на его парах . А еще — с помощью блога, где вымещала всю свою ярость за несправедливость, творящуюся в стенах университета.

На прошлой неделе, например, он с присущим ему высокомерием заявил, что человеческий мозг не способен охватить многомерные пространства так, как это делают оборотни. На следующей паре я при всех разобрала его новую теорему и указала на неочевидное ограничение, которое он упустил. В тот день он сжал мою зачетку так сильно, что сломал пружину. Мне пришлось потратиться на новую, но его взгляд — яростный, пылающий звериным блеском — того стоил.

И сейчас, наблюдая, как он выводит на доске уравнение с видом первосвященника, вещающего паству, я знала — игра продолжается. Его низкий, бархатный голос с легкой хрипотцой, которую я мысленно окрестила “рычащим контральто” - гипнотизировал аудиторию, но не меня. 

Мои пальцы непроизвольно заскользили по бумаге, выводя верное решение на полях конспекта, а в венах приятно запульсировал адреналин, щекоча нервы острым предвкушением. Спорить с альфой на его территории — все равно что дразнить тигра в его клетке. Глупо, безрассудно, но чертовски захватывающе. Особенно когда видишь, как под идеально отутюженным воротничком его рубашки напрягается челюсть. Мне нравится выводить его из равновесия. Обожаю наблюдать, как на его невозмутимом, высеченном из мрамора лице, появляются трещины. Он для меня — как редкий экспонат в зоопарке: дикий, опасный, но вынужденный играть по правилам цивилизации. А я — та самая посетительница, что стучит по стеклу.

— Простите, декан Райден, — я подняла руку, мой голос прозвучал спокойно и уверенно. 

Вся аудитория замерла, затаив дыхание в ожидании нового представления.

— В третьем слагаемом, кажется, опечатка. Должен быть плюс, а не минус, иначе вся последующая цепочка не сходится, — сказала я, четко проговаривая каждое слово.  

Его взгляд  медленно скользнул по мне, а в моей голове уже крутились едкие комментарии: 

Ну что, мой дорогой альфа, как на этот раз отреагируешь? Зарычишь, как в прошлый раз, когда я разнесла твою "неопровержимую" теорему? Или, может, в этот раз от злости у тебя хоть кончик хвоста появится? Интересно, твоя легендарная сдержанность — это результат многолетних тренировок или просто от недостатка достойных оппонентов? 

Он был для меня ходячим научным исследованием на тему:

 «Сколько сарказма выдержит шкура оборотня, прежде чем дать трещину».

Тишина в аудитории стала осязаемой. Я ощущала на себе десятки взглядов — от восторженных до ужаснувшихся, но все они померкли перед взглядом Райдена. Его глаза сузились, и в них вспыхнула та самая, первобытная искра. Воздух в аудитории стал тяжелым, густым, словно наполненным невидимой тяжестью. 

Декан Маркус молча приблизился к доске и несколько томительных секунд изучал уравнение, а затем, не говоря ни слова, резким движением стер злосчастный минус. Его рука уверенно вывела жирный, почти яростный плюс. 

— Благодарю за бдительность, мисс Моррис, — его голос был тише, чем раньше, и от этого еще опаснее. В нем слышалось что - то утробное, исходящее из глубины грудной клетки, — Приятно видеть, что кто-то следит за чистотой математической мысли, а не просто за моими… жестами.

В аудитории раздалось несколько нервных смешком, больше похожих на судорожные вздохи. Студенты переглядывались, не зная, как реагировать на произошедшее, зато знала я. Сердце радостно забилось в предвкушении. Победа? Несомненно! 

Но когда взгляд оборотня снова вернулся ко мне, в нем не было ни тени прежнего раздражения. Теперь это был острый, изучающий взор, в котором читалось неподдельное любопытство. В уголке его губ дрогнула едва заметная нить улыбки - недобрая, хищная. Именно в этот момент я осознала, что он слышит, как бешено колотиться мое сердце. 

Он стоял в нескольких метрах, но его взгляд, казалось, физически ощущал этот предательский стук.

“Он теперь подумает, что я его боюсь или еще хуже втрескалась в него, как и все остальные студентки,” —  с ужасом поняла я. 

А на самом деле мое сердце просто подавало сигналы моему мозгу: “ Эй, дура, ты же играешь с огнем!”. На что мой мозг героически отвечал: “Знаю! Но как красиво горит это пламя!”. 

Я изо всех сил попыталась взять себя в руки, сделала глубокий вдох, но сердце, словно назло, забилось еще сильней, будто осознав, что только что из наблюдателя превратилось в самый интересный объект для наблюдения. И судя по этому взгляду, очень даже съедобный.

Час спустя я сидела в шумной университетской столовой, где царил привычный гомон студенческих голосов. Я пристроилась за своим привычным столиком рядом с Кирой - моей верной подругой, которая знала обо мне все. Передо мной на столе дымилась чашка кофе, а в телефоне был открыт черновик нового поста.

— Ну что, как прошла схватка с неприступным альфой? — спросила Кира.

— Оооо, он был великолепен, — ответила я, с наслаждением печатая новый пост, — В самом расцвете сил и математических заблуждений.

Мои пальцы уверенно выводили текст на экране: 

08:32 - Записки о хвостатых 

«Наблюдение дня: наш местный альфа-экземпляр снова продемонстрировал трогательную веру в собственную непогрешимость. К счастью для математики (и к сожалению для его самолюбия), у меня есть дурная привычка проверять формулы. Реакция? На поверхности — ледяное спокойствие. Но если приглядеться... О, в воздухе витает такое разочарование, что его можно резать ножом. Кажется, кто-то снова не получил свою порцию всеобщего обожания. Напоминаю, уважаемые хвостатые: даже у самого крутого хищника есть ахиллесова пята. И иногда она прячется в простом плюсике.

P.S Лаборатория сарказмологии работает круглосуточно, следите за экспериментом….».

Я отправила пост и откинулась на спинку стула.

— Селена, это становится опасным.., — Кира понизила голос до шепота, ее взгляд стал пронзительно серьезным, — Твои вечные споры с ним на парах, эти поправки, теперь еще и блог... Он не тот, с кем можно так играть. Рано или поздно он может узнать и начнет задаваться вопросами: большими и неприятными.

— Пусть попытается что-то доказать, — я небрежно повела плечами, делая вид, что ее тревога меня не касается, — Пока что я всего лишь прилежная  студентка, которая слишком хорошо знает математику. А блог — это просто блог. Анонимный. Никаких улик, — произнесла я с легкой улыбкой. 

После лекций мы с Кирой неспешно шагали по центральной аллее кампуса, я пристально наблюдала за жизнью странного симбиоза: людей и оборотней. И тут мой взгляд уловил неприятную сцену у фонтан: двое студентов - оборотней, грубо толкнули парня, который судя по всему был человеком. Из рук парня вылетела стопка книг, с оглушительным стуком рассыпавшись по асфальту, а оборотни разразились отвратительным хохотом. 

— Ой, извини, че-то рука дрогнула! — процедил один из блохастых, притворно изображая заботливое ворчание,— Собирай, человечешка, развивай моторику!

Парень, побагровев от стыда, неловко согнулся над рассыпанными листами, его пальцы дрожали, пока он подбирал разлетевшиеся листы бумаги. Он старательно избегал встречаться взглядом не только с ухмыляющимися оборотнями, но и с каждым встречным, ведь даже маленький ребенок знает: провоцировать оборотня - все равно что подписать себе смертный приговор. 

Но я, видимо, смертельно больна бесстрашием или просто у меня аллергия на чужое высокомерие, потому что в ту же секунду я сделала шаг вперед, готовая дать отпор этой шайки блохастых.

— Селя, нет, — крепкая хватка Киры на моем локте остановила меня от безрассудства, — Не стоит…

Ее пальцы впились в кожу, железной хваткой, пока внутри меня бушевала буря негодования, грозящая вырваться наружу.

— Ты только посмотри на них! — прошипела я, вся напрягшись, — Они же...

— Они оборотни, — закончила она за меня, — А ты — нет. Твоя война не здесь. Не в драке, которую ты гарантированно проиграешь.

Пока мы спорили, оборотни, громко переговариваясь и подталкивая друг друга, скрылись за поворотом, даже не посмотрев в нашу сторону. Но их издевательский смех еще долго витал в воздухе, смешиваясь с гулом моих мыслей, терзающих разум.

— Черт, — выдохнула я, чувствуя, как адреналин постепенно покидает тело, оставляя после себя звенящую пустоту, — Иногда я так ненавижу это место. Ненавижу эти взгляды, это молчаливое одобрение...

— Я знаю, — Кира мягко потянула меня за собой, ненавязчиво заставляя снова двигаться  вперед, — Но ты же не молчишь, ты делаешь то, на что никто из нас не решился. Твой блог — это пострашнее любой драки, потому что слова болят дольше, чем синяки.

Я кивнула, сжимая в кармане телефон. Она была права — эта ничтожная выходка лишь сильнее разожгла во мне огонь. Никто из преподавателей не сделал замечание, все предпочли пройти мимо, будто ничего не произошло, равнодушно отвернувшись от происходящего. Это была всего лишь мелочь, но в ней звучал главный посыл: “Если ты человек, то твое место внизу”. 

Именно из-за таких сцен, из-за этого молчаливого одобрения системной несправедливости, и появился мой блог. Он превратился в мое личное восстание - тихую, но мощную битву, где оружием служили слова, а целью было противостояние системе, построенной на силе и статусе. 

«Ладно, мохнатые, — подумала я, мысленно обращаясь к тем двоим. — Вы получите свой ответ. Не сегодня и не здесь, но получите. Вам же будет хуже...»

В мягких сумерках общежития, уютно устроившись на кровати в своей небольшой, но такой родной комнатке. Мои пальцы уверенно заскользили по клавиатуре ноутбука, пытаясь преобразовать застрявшую в горле ярость в острые формулировки. За окном мерцали огни кампуса, а город внизу подмигивал тысячами огней, будто дразня мое бессилие. 

В этот момент телефон вибрировал — сообщение от Киры:

«Ты как? До сих пор кипишь?»

«Не просто киплю. Провожу химический анализ своей ярости. Получается очень едкое вещество», — отправила я ответ, чувствуя, как губы сами растягиваются в усмешке.

Через несколько минут экран телефона ожил — пришел ответ: 

«Превращай в топливо. Только, ради всех святых, не в самоподрывное. Напоминаю, вожак их стаи ходит в костюме от Hugo Boss и пахнет не блохами, а властью. Не забывай, с кем ты на самом деле воюешь».

Сообщение застыло на экране, терпеливо ожидая моего ответа, и в этот момент в сознании что-то щелкнуло — вожак стаи.

Мои пальцы застыли в воздухе над клавишами, а взгляд, невольно устремился в темное оконное стекло, которое больше не отражало ни мерцающих городских огней, ни мое отражение. Вместо этого передо мной снова развернулась сцена у фонтана — не просто ухмыляющиеся морды, а вся картина целиком: их наглая уверенность, всеобщее молчание, равнодушие профессоров. И тут до меня дошло. Эта уверенность — не их личная заслуга. Она системная. Они чувствуют свою безнаказанность, потому что над ними стоит ОН. Декан Райден. Альфа.

Ведь это ЕГО стая. 

Он ее вожак, ее эталон и ее закон. И если у его ног творится такой бардак, если самые низшие члены его клана позволяют себе подобное, значит, он либо поощряет это, либо не способен поддерживать порядок. И то, и другое — смертельный изъян в образе безупречного полубога.

Сидя в тишине пустой комнаты, я погрузилась в мысли о Маркусе. Перед взором вновь и вновь возникал его образ — высокий, мощный, сдержанный, с этими невероятными глазами. Серые, как пепел после пожара, они хранили в себе какую - то первобытную силу, которую невозможно было выразить словами. 

Он был загадкой, хищником,  с которым шутки плохи, но которым невозможно не восхищаться.

Но я не восхищалась, этим высокомерным волчарой. Нет. Нет. Я изучала. И теперь объект моего исследования обрел новую, фундаментальную трещину. Его слабость была не в математике, а в неспособности управлять тем, что ему подчинено.

Значит, моя война с Райденом только что вышла на новый уровень. И мой блог — идеальное оружие, чтобы вскрыть эту ложь.

21:58 - Записки о хвостатых

«Наблюдение за низшими таксонам. Сегодня у фонтана имела честь лицезреть демонстрацию выдающихся интеллектуальных способностей местной элиты. Два экземпляра, судя по размерам и изяществу манер, из рода Canis Familiaris (дворняги, если по-простому), устроили показательное выступление на тему «Как компенсировать комплексы за счет того, кто слабее».

Сценарий примитивен, но, видимо, системно одобрен. Толчок — хохот — псевдо-извинение, в котором на одну каплю заботы приходится литр высокомерия. Особенно тронула забота о «моторике» бедного студента. Видимо, в погоне за физическим превосходством мохнатые гении сами благополучно растеряли последние зачатки морали и воспитания. Или просто поняли, что им всё сходит с лап? Вопрос для отдельного исследования.

Напоминаю уважаемым «хищникам»: истинная сила не в том, чтобы сломать книгу о голову слабого, а в том, чтобы ее написать. Или хотя бы прочитать. Но, видимо, для этого нужно иметь не только когти, но и извилины.

P.S. Лаборатория по изучению приматов с завышенной самооценкой открыла новую рубрику. Следите за обновлениями. Возможно, следующая запись будет о вас.»

Я отправила пост и с чувством выполненного долга закрыла ноутбук. Едва я успела ощутить сладкий вкус маленького триумфа, как буквально через несколько мгновений телефон вспыхнул ярким экраном: 

«Селя... Ты только посмотри, куда ступаешь».

«Я смотрю, — мысленно ответила я. — И шаг делаю ровно туда, куда нужно».

В груди разлилось странное, почти пьянящее чувство — смесь вызова и предвкушения. Теперь каждая наша лекционная дуэль, каждый взгляд, полный скрытых угроз и любопытства, — это не просто спор двух амбиций. Это часть чего-то большего. Противник, как выяснилось, был куда сложнее и интереснее, чем я могла предположить. Кто победит в этой игре? Время покажет. Игра только начиналась….

«Ну берегись, мохнатый, — прошептала я в темноту комнаты, — Твоя монополия на истину теперь как песочный замок — я уже несу воду… и лопату сарказма!»

Три дня. Целых три дня вынужденного соседства — сначала в тесном автобусе, потом в стенах одного здания на выездной олимпиаде — с этим …., невыносимым, мохнатым воплощением административного кодекса. Мое противостояние с системой неожиданно приобрело географическую конкретику, и пахло это отнюдь не победой. 

Утро началось с того, что я пыталась растворить в кофе последние крупицы здравого смысла, уцелевшие после вчерашней битвы. Но судьба, видимо, решила, что мне нужно больше экстрима. В дверь постучали, и на пороге появился староста — само воплощение энергии и энтузиазма. От него буквально исходило такое яркое сияние, что, казалось, этой энергии хватило бы для освещения небольшого городка. 

— Моррис, поздравляю! Ты в команде! — выпалил он с такой радостью, будто объявлял о выигрыше в лотерею. Его голос дрожал от восторга, а глаза сияли так ярко, что можно было подумать —  перед тобой настоящий вестник хороших новостей, только что спустившийся с небес. 

Я неторопливо поставила кружку на стол, давая кофеину добраться до нужных извилин мозга. 

— В какой такой команде, позвольте спросить? — произнесла я с вызовом, —На турнир по сарказму до первой крови?

Староста сокрушенно покачал головой, будто наблюдая за ребенком, совершающим ошибки. 

—На межвузовскую олимпиаду по аналитической статистике! — с гордость сказал он, его улыбка стала еще шире, — Райден лично отобрал участников!

Райден. Лично.

Эти два слова повисли в воздухе, точно неразрешимый математический парадокс. Они кружили в пространстве, как сложные уравнения, не поддающиеся решению. Видимо, жизнь решила проверить, сколько сарказма выдержит не только его мохнатая шкура, но и моя хрупкая психика.

— Позволь усомниться, — сказала я, прищурившись, словно снайпер, наводящий прицел, — Это что, новый вид наказания для неугодных студентов? Или у него внезапно открылся талант к черной магии, и он решил испытать его на мне?

Староста лишь небрежно махнул рукой, явно устав от моих бесконечных возмущений. 

— Ты же у нас «ходячий позитив» и наш главный математический талант! Кому, как не тебе, радовать нашего ледяного декана?
- - - - - - 

Спустя пару часов я оказалась в аудитории, где этот образец невозмутимости раздавал задание. Едва он переступил порог, как воцарилась та самая тишина, знакомая мне еще с первой лекции. Казалось, кто - то невидимый нажал на кнопку отключения звука во всей вселенной. Время словно остановилось, а воздух застыл в напряженном ожидании его дальнейших действий. 

Его холодный взгляд неторопливо скользнул по аудитории и остановился на мне: 

— Моррис, как приятно видеть ваш энтузиазм, — произнес он с едва уловимой иронией, неспешно приближаясь к своему столу.

Каждое его движение было наполнено сдержанной грацией хищника, уверенно чувствующего себя на своей территории. Он двигался с той особой плавностью, которая говорила о полном контроле ситуации. 

— А у меня, собственно, был выбор? — поинтересовалась я, натянув на лицо самую невинную улыбку, на которую была способна. В моем голосе невольно проскользнули нотки сарказма. 

Мои глаза на мгновение встретились с его холодным взглядом, и я почувствовала, как внутри все сжимается от этой игры в кошки - мышки. Но отступать было некуда, в этот раз правила игры были установлены не мной. 

— Ваш выбор — быть полезной факультету, — ответил он ровным тоном, словно зачитывал пункт из устава. 

Его голос звучал настолько бесстрастно, что можно было подумать, будто он читает заготовленный текст, а не ведет живой диалог. Ни тени эмоции, ни намека на человечность — только холодный профессионализм. 

— А если моя польза заключается в том, чтобы указывать на ошибки в ваших уравнениях? — не унималась я, чувствуя, как внутри разгорается пламя дерзости. 

Райден медленно, почти хищно, подошел к моей парте, и каждый его шаг эхом отдавался в звенящем пространстве. Его тень, словно живое существо, ползла по полу, становясь все длиннее и угрожающе нависла над мной.

Я чувствовала, как воздух вокруг нас наэлектризовался, а пульс участился. В этой маленькой перепалке было что - то первобытное, что - то, что заставляло  инстинкты кричать об опасности, но я не отступала. Потому что знала — отступлю и он перестанет меня уважать. Это была не просто игра слов, это была война интеллектов, и еще чего - то ….

— Тогда, мисс Моррис, советую вам сначала научиться их находить. А не просто громко заявлять об их существовании, — уголки его губ едва заметно дрогнули в усмешке, а в глазах промелькнуло что - то похожее на удовлетворение от произнесенных слов. 

Он возвышался надо мной словно скала, непробиваемый и непоколебимый, а я чувствовала, как внутри закипает ярость, смешанная с вызовом. 

— О, не беспокойтесь, — парировала я,— Я уже открыла одну фундаментальную ошибку в системе. Она стоит прямо передо мной и раздает задания на олимпиаду! 

Несколько студентов сзади не удержались и тихонько фыркнули, обмениваясь удивленными взглядами. Но Райден на это не обратил никакого внимания, вместо этого он наклонился еще ближе. На его идеально выбритом лице дрогнула едва заметная мышца, выдавая внутреннее напряжением. 

Мой любимый индикатор успеха!

— Ваша проблема, Моррис, в том, что вы путаете критическое мышление с обычной наглостью.

— А ваша проблема, декан Райден, в том, что вы путаете наглость с отсутствием раболепия. 

Теплый воздух от его слов коснулся моей щеки, и я замерла, ощущая, как расстояние между нами сократилисъ. Его лицо оказалось всего в несколько сантиметрах от моего, настолько близко, что я могла разглядеть каждую черточку, каждый оттенок его идеальной кожи. И в этот момент я заметила, как в его карих глазах мелькают золотые всполохи, словно маленькие молнии, играющие в глубине зрачком. 

Я замерла, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как эта необычная близость заставляет все мои чувства обостряются до предела. В его глазах читалось что - то большее, чем просто раздражением или превосходство, что - то, что  я не могла до конца понять . 

— Три дня,  Моррис, всего три дня. Посмотрим, хватит ли вашего запала, — его голос звучал с легкой насмешкой, но в глазах по прежнему мерцали те самые золотые искры, ради которых я жила. 
--------------------
Автобус был настоящим филиалом преисподней — душная, переполненная людьми коробка, где в воздухе витали резкие запахи энергетических напитков, а тяжелая атмосфера студенческого фатализма буквально давила на плечи. С трудом устроившись у окна, я приготовилась к долгому путешествию, как вдруг ко мне приземлился ухмыляющийся тип с вызывающими рыжими волосами. 

— Слыхал, ты та самая, что Райдена выводит из себя, — протянул он, оценивающе глядя на меня. Его взгляд скользил по моему фигуре, изучая каждую деталь,  — Мне такие нравятся. Острые на язык, — добавил он с наглой ухмылкой. 

— А мне как раз наоборот, — буркнула я, устремив взгляд в окно. За стеклом проплывали размытые картины города, отвлекая меня от неприятного разговора, — Тупые не в моем вкусе. 

Слова прозвучали отрывисто, но я не собиралась смягчать их. Пусть поймет сразу

— я не из тех, кто рассыпается в любезностях. 

Парень хрипло рассмеялся и неожиданно положил руку мне на плечо. 

— Да ладно тебе, не зазнавайся!— произнес он с насмешкой, —  Ты же человек…Вам положено быть покладистыми.

Его пальцы слегка сдавили мое плечо, будто пытаясь подчеркнуть свои слова, а самодовольная ухмылка стала еще шире. 

Я резко бросила его руку, развернувшись к нему с неприкрытым вызовом во взгляде.

— А вам, — произнесла я медленно, чеканя каждое слово, — положено не пускать слюни на чужую территорию.

— Ой, какая вспыльчивая малышка! Мне нравится! — его ладонь неожиданно опустилась на мою талию, медленно приподнимая край кофточки.

Я вздрогнула всем телом от этого наглого прикосновения. Пальцы скользнули по обнажившейся коже, вызывая волну отвращения. 

— Я просто предлагаю скоротать время…, — прошептал он мне на ухо, обжигая горячим дыханием. 

Я уже приготовилась дать наглому парню хорошую затрещину, как в этот момент над нами опустилась знакомая тень. Райден возник в проходе, словно грозовая туча, затмевая собой все вокруг. Его появление было настолько внезапным и внушительным, что моя рука, занесенная для удара, застыла в воздухе, а все планы мгновенно рассыпались в прах. 

Его лицо сохраняло абсолютное спокойствие и невозмутимость, но в прищуренных глазах снова замерцали желтые блики. Эти странные блики, словно языки пламени, плясали в его взгляде, выдавая раздражение, которое он так старательно пытался спрятать за маской безразличия.

Я почувствовала, как парень рядом со мной невольно напрягся, ощутив ауру власти и силы, исходящую от альфы. 

— Вольдемар, — произнес он тихо, но с такой угрожающей интонацией, что у парень невольно вытянулся в струнку, а мне просто захотелось немедленно выпрыгнуть в окно из автобуса,  — Кажется, мисс Моррис уже дала понять свою позицию. Или тебе нужен переводчик?

Вольдемар, так, оказывается, звали этого недотепу — побледнел и молниеносно подскочил с места. 

— Да нет, я просто…., — начал он, заикаясь и нервно поправляя воротник рубашки. 

— "Просто" — это не аргумент! — резко перебил Райден, — У нас интеллектуальная олимпиада на носу, а не брачные игры. Займи свое место сейчас же! 

Когда смущенный оборотень ретировался, я была уверена, что Райден пройдет мимо, даже не взглянув в мою сторону. Однако вместо этого он развернул папку в руках и... занял только что освободившееся место рядом со мной. Этот неожиданный маневр заставил меня внутренне насторожиться. 

— Что это, дополнительное наказание? — фыркнула я, и демонстративно отодвинулась к окну, прижавшись спиной к холодному стеклу. 

Мой голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы, но я не могла скрыть раздражение от всей этой ситуации. Райдер, конечно же, заметил мою реакцию. Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, и в этом движении промелькнуло что - то хищное, на мгновение стал заметен острый кончик клыка, придавая его улыбке опасный, почти угрожающей характер. Этот едва заметный жест лишь подчеркнул его превосходство над ситуацией, а возможно, и надо мной. 

— Наблюдение, Моррис, — произнес он, устраиваясь поудобнее и занимая своим крупным телом практически все пространство, — Вы — природный магнит для проблем. А за такими активаторами нужен глаз да глаз, чтобы не устроили революцию в школьном автобусе. 

Он небрежно вытянул ноги вперед, словно рассевшись в собственном королевстве. Я же чувствовала себя загнанной в угол кошкой — злой, растерянной и готовой к прыжку. Этот блохастый деспот! Сидит тут, развалился, будто трон ему подали, а я должна терпеть его общество, его самодовольное выражение лица и эту невыносимую ауру превосходства? Да как он смеет!

Каждая клеточка моего тела буквально кричала от возмущения. Хотелось выпустить когти и показать ему, кто тут настоящая хищница. Но вместо этого приходилось сидеть, стиснув зубы, и притворяться спокойной, будто его присутствие не выворачивало меня наизнанку. 

“Оооо, нет, дорогой мой деспот!” — мысленно возмущалась я, — “Ты еще не знаешь, на что способна загнанная в угол кошка. Особенно если это кошка — я!”

Но куда больше, чем его близость, меня раздражало ощущать на себе презрительные взоры других оборотней с его факультета. Они смотрели на меня с таким выражением,  будто я украла их законную добычу. 

Уууу, ненавижу! 

За окном мелькали размытые картины города: огни реклам, силуэты деревьев, редкие проезжающие машины.  Где - то в углу слышалось тихое перешептывание студентов, кто - то  дремал, уронив голову на плечо соседа, кто - то примостился у окна, подложив под голову рюкзак. А я!? Я злилась! 

Этот автобус, казалось, двигался в тысячу раз медленнее обычного. Каждая минута тянулась бесконечно, а мое раздражение только нарастало. И нафига этот ледяной декан уселся рядом со мной? Будто мало того, что приходится видеть его надменную физиономию на каждом занятии! 

Я старалась не смотреть в его сторону, но краем глаза все равно замечала его расслабленную позу. Его голова была откинута на подголовник, глаза закрыты, а грудь размеренно вздымалась в такт спокойному дыханию. 

Просто невероятно — дрыхнет себе преспокойно.! 

Пока я кипела от злости, этот математический деспот преспокойно посапывал, словно находился не в душном автобусе, а в собственной спальне. 

Где бы мне взять столько самообладание? Наверное,в том же месте, где он берет свою вечную невозмутимость —  в холодильнике! 

Несколько долгих минут я не могла отвести взгляд, точно загипнотизированная не отрываясь смотрела на ненавистного мне оборотня. Его лицо, обычно такое надменное и неприступное, сейчас выглядело удивительно живым и человеческим. Даже сквозь призму ненависти его облик обладал какой - то пугающей притягательностью, и это осознание только усиливало мое раздражение и смущение…..

И тут, словно вспышка, меня поразило внезапное открытие — у него были невероятно длинные ресницы. Они чуть заметно подрагивали во сне, отбрасывая причудливые тени на щеки, придавая его лицу что - то неуловимо нежное. 

«Наверное, во сне решает дифференциальные уравнения», —  язвительно подумала я, отчаянно сражаясь с назойливым мыслями…., только не про ресницы, только не…. 

Я попыталась сосредоточиться на своем раздражении, вспомнить все его придирки и несправедливые оценки, но его лицо, такое спокойное и беззащитное во сне, будто магнитом притягивало мой взгляд.

“Прекрати!” — приказала я себе, — “Не смей замечать такие вещи, это же РАЙДЕН!”

Я была в ярости на себя за то, что позволяю себе замечать детали в его внешности. Каждый мускул в моем теле буквально кричал: “Не смотри! Не замечай! Не думай!” 

Чтобы унять вихрь противоречивых мыслей, терзающих мой разум, я схватилась за телефон. Бушующая смесь адреналина после столкновения с Вальдемаром и раздражающая близость Райдера требовали немедленного выхода — и вот он, идеальный момент для моего для черновика.

---

14:20 - Записки о хвостатых

"Наблюдение дня: даже в замкнутом пространстве на скорости 100 км/ч некоторые экземпляры упорно воспринимают слова "нет". Видимо, в их личном словаре это слово автоматически переводится как "попробуй еще раз, но громче и настойчивее".

Прямо как в компьютерной игре — когда персонаж упирается в невидимую стену, он продолжает долбиться в нее с удвоенной энергией, надеясь, что на этот раз она вдруг исчезнет.

P.S. От всей души благодарим системного администратора нашей поездки за молниеносную ликвидацию программных блох! Лаборатория исследований наглости собирает материал. "
---------------
Автобус наконец то замер на территории кампуса принимающего университета. Я прилипла к окну так крепко, что, казалось, оставила на стекле отпечаток своего носа. Из груди невольно вырвался возглас — но не восторга, а скорее ошеломленного ужаса.

Место напоминало не учебное заведение, а мини-государство оборотней, построенное на костях человеческого бюджета. Стекло и бетон фасадов слепили глаза, фонтаны били так высоко, будто пытались достать до небес и смыть с них людское прикосновение. Везде — идеально подстриженные газоны, по которым важно расхаживали парочки студентов с гордой осанкой и тем самым взглядом, который кричал: «Мы здесь хозяева, а вы — так, пыль под когтями».

— Вау! — выдохнула Кира, буквально выпрыгивая из автобуса и кружась на месте с телефоном в руках,  — Селя, ты только посмотри!  Это же просто сказка! Какая архитектура! Какая чистота!

— Ага, — мрачно буркнула я, плетясь следом за Кирой и с опаской оглядываясь, — Сказка прямо как в той, где зайчика съели. Говорят, они тут настолько вольготно себя чувствуют, что некоторые по ночам бегают в шкуре по парку. Представляешь? Наткнешься на такую волосатую жопу…, — я передернула плечами, — Фууу, мерзость. Вообще ничью не хотела бы видеть, особенно вблизи.

— Ты просто посмотри! — Кира ткнула пальцем в группу оборотней, которые, весело смеясь, проходили мимо. — Никаких драк, никаких голых задниц. Все так цивилизованно!

— Цивилизованно? Ага, как же, — фыркнула я. — Они просто еще не поняли, что мы здесь! Давай, сделай селфи на фоне их логова. Подпишешь: «Была в гостях у мохнатых. Чудом выжила».

В этот момент позади нас раздался тот самый, низкий и вездесущий голос:

— Надеюсь, ваш исследовательский пыл направлен на предстоящие задачи, а не только на критику ландшафтного дизайна, — Райден обошел нас, его взгляд скользнул по моему недовольному лицу, и в уголке его губ заплясала та самая, фирменная ухмылка, от которой у меня сводило скулы. 

Я открыла рот, чтобы парировать, но он, не дожидаясь моего ответа, уже повернулся ко всей команде, собравшейся неподалеку. 

— Команда! — начал он, и его глубокий рычащее контральто заставило всех вытянуться по струнке, всех, но не меня, — Мы здесь не для того, чтобы любоваться видами или... выискивать гипотетические недостатки. Мы здесь, чтобы победить!

Его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно обвел каждого из нас, задерживаясь на мне чуть дольше. 

— У нас есть все шансы занять первое место. Особенно, — он сделал драматическую паузу, — если кое-кто будет тратить меньше энергии на язвительность и больше — на мыслительный процесс.

Все захихикали, прямо как стадо покорных овечек. Я же почувствовала, как по щекам разливается жар, и послала ему такой взгляд, который должен был прожечь его насквозь, вместе с его идеально отутюженным пиджаком и самодовольным выражением лица. 

— Что, Моррис? — хмыкнул он, — Есть возражения? Или ваша знаменитая находчивость ограничивается лишь ехидными комментариями?

— Моя находчивость, декан Райден, — выпалила я, — как раз и является тем инструментом, который поможет нам победить. В отличие от слепого подчинения идолам, она позволяет находить нестандартные решения и выходить за рамки привычного. 

Все замерли ожидая реакции декана. 

— Прекрасно, — наконец произнес он, растягивая слова и внимательно наблюдая за моей реакцией, — Тогда я с нетерпением жду, когда этот инструмент проявит себя в решении реальных задач, а не в словесных баталиях. А теперь все за мной! 

Он развернулся и направился к входу в здание, не оглядываясь, уверенный, что мы последуем за ним, — что  мы, собственно, и сделали.
Я шла сзади, мысленно составляя в голове новый пост, готовая в первых же строках разнести в пух и прах и его высокомерие, и этот показушный кампус, и его идиотскую уверенность в том, что я когда-нибудь перестану его доставать!