Запретная адептка для генерала драконов

Дышать. Только дышать.

В конце концов, сама виновата. Знала, чем грозит поступление в академию высшей знати Иринира.

Вдох. Выдох.

Надеялась выжить? Думала справиться?

Злые слёзы всё-таки побежали по щекам двумя солёными дорожками, пока я кралась по ночной академии в сторону душевых.

А всё потому, что мои тяжёлые, длинные и блестящие локоны превратились в ничто. Даже хуже, чем в ничто — в склеенный, неровно обрезанный комок.

Тише, тише. Уже всё. Смысл лить слёзы, если всё уже свершилось.

Святые! А я ведь всего лишь училась. Действительно училась, пока эти драконьи дочки развлекались, веселились и срывали лекции.

Никого не трогала, в их компанию не лезла, а всё равно оказалась крайней.

Почему?

Да ладно, как будто я не знала, за что меня невзлюбили с первого курса! Сирота, нищая, ещё и с работой в городе, а всё туда же. В отличницы метит.

Как будто у меня был выбор.

А и ладно.

Хотели меня уязвить? Опозорить? Устроить так, чтобы я в аудиториях боялась показываться?

Не дождутся!

Что бы ни было, как бы они не измывались, я всё равно добьюсь своего. Выучусь, прочитаю всю, лучшую в Иринире, библиотеку и вылечу Никоса, чего бы это мне ни стоило. Ведь только брат у меня и остался. Он и знания, которые уж точно не зависят от красивой причёски.

Вот только густой гривы всё равно жаль до слёз.

Поэтому я и кралась по академии после комендантского часа, надеясь хоть что-то исправить в том кошмаре, в который превратились мои волосы.

Вот она — цена за ошибку, пусть даже та единственная за пять лет.

Коснувшись насмерть склеенного колтуна вместо волос, судорожно вздохнула. До душевых оставалось немного, каких-то полкоридора.

Вот только я не обманывала себя. Поэтому, завёрнутые в полотенце, несла с собой ещё и ножницы.

Я не могу позволить себе пропускать занятия. 

Два пропуска, и меня снимут со стипендии и отчислят.

Три неудовлетворительных оценки — и результат будет тем же.

Одна ссора с любым из высокородных студентов академии… думаю, и так понятно, чем всё закончится.

Поэтому я училась. Всегда тихо, незаметно, только на задних партах. Обжигая руки старыми котлами, которые давали на лекциях, если не было своего. Отвечая только, когда у преподавателей не оставалось выбора, и они обращали на меня внимание.

Не высовываясь, даже если Барба Гривас “случайно” выливала на меня суп или обжигающе горячий отвар.

Слишком много всего стояло на кону. И, главное, жизнь Никоса, ради которой я готова терпеть ещё и не такое.

Мой любимый брат, единственный родной человек во всём Иринире. Часть меня, моя душа. Как-то он упал на ровном месте и больше не встал. В тот год ему исполнилось шесть, только произошло это семь лет назад.

И с тех пор я ищу любой способ, чтобы вылечить болезнь, которую не знает ни один лекарь в Иринире.

Невозможно? А вот и нет. Я упёртая, а лучшая в королевстве библиотека, которая находилась здесь, в библиотеке высшей знати, мне в этом поможет. Не будь я Алека Кацарос!

До дверей душевых оставались каких-то пару саженей по тёмному, освещённому только лунным светом, коридору.

В этот момент я решилась. Если не смогу вымыть из волос эту гадость — обрежу. И будь что будет. В конце концов, в академическом уставе не было и намёка на то, то нельзя быть лысой. Или посещать лекции в головном уборе.

А раз я не нарушала правил, то и выгнать меня не могли. А к насмешкам и презрению других студентов я давно привыкла. Нарастила броню, в которой не осталось ни единого слабого места. А то, что не могла стерпеть, запрятала так глубоко, что никто и никогда…

— Какая крошка мне попалась! — раздался у уха горячий шёпот. — Развлечёмся?

Сильные, уверенные руки скользнули на талию, притягивая спиной к чужой груди. Недолго думая, они же спустились ниже, смяли подол форменной юбки.

А у меня крик застрял в лёгких.

Нет, я знала, что бывало всякое: высокородные студентки из лучших драконьих родов редко доучивались до диплома, предпочитая выйти за какого-нибудь богача своего круга. А единицы, которые поступили по стипендии, часто не выдерживали издевательств и либо уходили из академии, либо, кто посимпатичнее, соглашались на предложение “второй семьи” с полным обеспечением.

Но мной-то ведь никогда и никто не интересовался! Меня даже не видели, не замечали. Разве что такие, как Гривас, с желанием поиздеваться над сироткой.

Но вот так…

Прижатая к мощному мужскому телу, судорожно вздохнула, крепче сжимая в руках полотенце.

— Не бойся, не обижу, — хмыкнули в ухо.

А у меня вдруг появились мурашки. Они зародились в месте, где мужчина легко оцарапал щетиной шею, и разбежались по рукам, внося ещё больший сумбур в мою растерянность.

— Или предпочитаешь, чтобы я заплатил?

А вот это уже слишком.

— Уберите… руки.

Грубое “лапы” проглотила. Судя по металлическим нашивкам и кожаному доспеху, наглец был кем-то из высшей знати. Драконом, за одно оскорбление которого полагалось трое суток темницы.

А у меня нет столько времени. Завтра лекции с самого утра, а два пропуска…

Поняла, что повторяюсь и оборвала сама себя.

— Я не хочу и не согласна ни на одно ваше предложение.

Чтоб тебя блохи сожрали!

И кто додумался строить зал для перемещений рядом с душевыми! Неужели нельзя было поднять его на вершины какой-нибудь из многих башен, чтобы драконы не пересекались с такими, как я.

А то, что он только что переместился в академию, я понимала по едва ощутимому запаху серы и ещё не остывшему металлу на доспехах.

Воин? Боевой маг?

Кого Лукавый принёс в академию на ночь глядя? Разве что у его величества какое-то срочное поручение к ректору. Во всех остальных случаях дела могли и подождать.

— А если подумать?

Хуже только то, что наглые лапы дракона вызывали во мне какой-то странный трепет, которого я не чувствовала раньше. И это ещё больше раздражало и так взвинченную меня.

Знала бы, что сегодня выдастся такой неудачный вечер, из комнаты бы не вышла!

Вдруг пальцы наткнулись на что-то холодное, а меня осенило.

Ножницы!

— А это что за гадость? Академические розыгрыши? — вдруг усмехнулся дракон.

И за мгновение до того, как я развернулась, чтобы ударить его хоть куда-то, шепнул заклинание. Меня на миг окутало серебристое свечение — признак мага высшей ступени силы.

И только это заставило остановиться, глядя в пронзительные, цвета расплавленного серебра, глаза наглеца.

Святые! Да он раздавит меня как букашку, если только заподозрит в том, что я собиралась сделать. И трижды плевать, что кожаный доспех не пропустил бы даже острый кинжал, не говоря о тупых ножницах!

— А это что?

— Н-ничего, — пискнула я, пытаясь спрятать руки за спину.

И так только сильнее прижалась грудью к груди дракона.

В коридоре царила такая темнота, что я не различала лица. Ничего, кроме, отражающих свет луны, глаз. Глаз, которые нехорошо прищурились.

Ледяная волна ужаса окатила меня изнутри.

Но никто из нас не успел ничего сделать.

— Инир? Вы здесь? — в начале коридора послышался громкий голос, а по стенам заплясали факелы.

Дракон замешкался, а мне только это и надо было.

Подхватив вещи, я развернулась и метнулась за ближайший выступ в стене.

— Инир?

— Здесь, — ответил низким, хрипловатым голосом наглый дракон.

А во мне словно загудела какая-то струна, о существовании которой я раньше не знала.

— Ох, а мы уже вас потеряли. Идёмте скорее. Ректор вас ждёт.

По голосу узнала проректора Стефа Тракса. Выходило, гость и правда важный, раз он вышел встречать его сам.

— Ну, раз ждёт…

Я не видела даже фигуры ночного гостя. Только большую тень и неяркие отблески металлических вставок от света факела.

Затаила дыхание, боясь, что дракон для начала решит найти наглую девчонку, а только потом навестить ректора.

Пальцы задрожали, когда тень увеличилась, а я услышала приближающиеся шаги.

Святые, спасите и помогите! Или вылечите Никоса, чтобы я со спокойной душой могла идти хоть в тюрьму, хоть сразу на плаху.

Но, видимо, это было слишком большим желанием. Отвести меня от беды в виде дракона оказалось проще.

Потому что шаги на мгновение застыли в каком-то локте от меня.

— Инир? Всё в порядке? — недоумевал Тракс.

— В полном, — отозвался насмешливый голос и пояснил: — Крысы.

А потом быстрым, резким шагом последовал в начало коридора.

— Крысы? — удивился проректор. — Никогда не замечали. Я прослежу, чтобы…

Голоса затихали, а я боролась с яростной краской, бросившейся мне в лицо.

Крысы? Ах ты наглый, вшивый…

Фух.

До боли в пальцах сжав полотенце, расслабила мышцы.

Не моё дело. Меня не должно интересовать мнение этого дракона о своей персоне так же, как и мнение окружающих.

В конце концов, на дураков не обижаются. Тем более, я действительно все пять лет вела себя как мышь — тихо и незаметно.

“Но мышь — не крыса”, — подначивал предательский шёпот внутри.

Да пусть хоть Лукавым обзовёт. Всё равно утром его здесь уже не будет, не та порода, чтобы надолго задерживаться в скучных и унылых учебных заведениях.

Судя по повадкам, ему подавай девиц посговорчивее, еды повкуснее и комнат пошикарнее. А у нас даже ректор жил в скромных, по мнению высшей знати, комнатах.

Нет. Не хватит его до утра. Никто бы не остался, умея, как драконы перемещаться в пространстве.

Хватит одного желания, чтобы переместиться куда-нибудь в королевский дворец или любой другой, богатый и шикарный дом.

Ну и Святые с ним!

Тряхнув головой, прошмыгнула последние две двери и, наконец, оказалась в душевых.

Хорошо, что они не пользовались популярностью. У большинства студентов в комнатах на одного и двоих были свои ванные. Не повезло только таким, как я — тем, кто учился по стипендии или стоял в самом низу иерархической лестницы Иринира. Им попадались самые холодные и мрачные спальни.

Вот только и они гораздо лучше жизни на улице, без крыши над головой.

А уж у меня была возможность сравнить.

Спорю, этот наглый дракон и не подозревал о том, что в спальне может не быть ванной.

Ехидно фыркнула.

Наверняка. Вопрос только, почему я столько думаю о неизвестном хаме?

Всё. Больше ни слова о нём, его ужасном воспитании и повадках распускать руки!

Оглянувшись, убедилась, что все своеобразные кабинки, отгороженные тканевым полотном, свободны. И только тогда с облегчением выдохнула и подошла к зеркалу.

Но увидела совсем не то, что ожидала.

Волшебные, я очень рада встретиться с вами на страницах новой истории

Для тех, кто любит рассматривать красоту, хвастаюсь потрясающей обложкой, сотворенной руками двух фей

И, конечно, главные герои…

Алека Кацарос

Алеке двадцать лет, она учится на пятом курсе академии высшей знати Иринира. Алека лекарь и очень хочет найти способ избавить брата от болезни, которую отказываются лечить другие.

Ареас Савриу

Загадочный ночной гость и просто очень наглый дракон, о котором мы очень скоро узнаем столько, что мало не покажется. Ареас прославленный боевой маг и замашки у него соответствующие.

Почему он оказался в академии?

Вы не поверите!

Идёмте, я вам расскажу…

Я… я…

Как это?

Что это?

Это он?

Не веря своим глазам, перебирала гладкие, длинные пряди. Они, как обычно, лежали на плечах густой волной без намёка на шутку Барбы. Хотя, справедливости ради, я не видела, что это она. Я, вообще, ничего не видела.

И да, глупо было засыпать в библиотеке, но после трёх бессонных ночей я просто не выдержала. Думала, дам глазам отдых. Всего на пять минут.

А проснулась уже такой — с намертво слипшейся причёской, от которой осталось одно страшное воспоминание.

“А это что за гадость? Академические розыгрыши?”, — вдруг вспомнился низкий голос инира.

Столкнулась взглядами со своим отражением.

Наглый дракон спас мои волосы. Инир — значит, кто-то из высшей знати.

Спас. Меня.

Зачем?

Неприятно было руки распускать?

Впрочем, какими бы мотивами ни руководствовался инир, он заслуживал благодарности. Моей уж точно. И я готова наплевать даже на то, что он напугал и вёл себя как последний пьяница с Тёмной улицы, а не как благородный инир.

Хотя… как раз с этим можно поспорить. Иные иниры ведут себя гораздо хуже последних отбросов, живущих на улице. На что, а на это я насмотрелась.

Впрочем, нет никакого смысла думать об этом. Инир здесь не задержится и слава Святым. Лучше я останусь сожалеть о неслучившейся благодарности, чем снова встречу острый, пронзительный взгляд стальных глаз, который словно переворачивал что-то внутри меня.

Почесав запястье, снова посмотрела на себя в зеркало.

Чтобы я ещё хоть раз…

Фух. Никакого сна в библиотеке! Даже если я не двое суток, а неделю проработаю у Актеона в лавке, разбирая новые поступления товара. И ещё половину буду готовиться к теории магии.

Никакого. Сна. В. Библиотеке.

Чувствуя, что приняла правильное решение, я всё-таки сходила в душ. Волосы промывала с особой тщательностью, но ни следа клея и колтунов не нашла. Инир знал какое-то чудесное заклинание, которое нам не преподавали, и, если честно, я бы хотела его знать.

Возможно, оно помогло бы Никосу чувствовать себя лучше. Знать, что ему не надо ждать, пока я смогу вырваться из академии, чтобы помочь его помыть. У него ведь были магические способности, как и у меня. И я потихоньку учила его основам.

Но времени на это оставалось слишком мало.

Подхватив полотенце, тем же путём отправилась к себе. Вела себя вдвое осторожнее, но в пустынных коридорах никого не было: ни Барбы с компанией, ни инира, возвращающегося к залу перемещений.

И слава Святым.

Можно выдохнуть и отдохнуть хотя бы пару оставшихся до подъёма часов. А там снова лекции, домашние задания и смена у Актеона — единственного лекаря, который принял в своей лавке сироту. Не побоялся, что я украду, обману или, того хуже, нападу на самого хозяина.

Впрочем, возможно, прижимистый Актеон просто слишком хорошо защищал себя и свой товар. Поэтому и не боялся. Не зря же каждый раз, как я протирала полки с пробирками от пыли, вокруг сгущалась и трещала магия, казалось, наблюдая за каждым моим движением.

Кровать встретила меня влажным матрасом, которому не помогало уже ни одно заклинание сушки. Поэтому я бросила на него покрывало, юркнула под тонкое одеяло и уснула быстрее, чем смежила веки.

Чтобы утром проснуться от тяжёлого звона, пронёсшегося по академии высшей знати.

Нам играли подъём, первый из трёх. И, в отличие от большинства адептов, я не позволяла себе валяться до последнего. Чтобы собраться, надо было пробежаться по холодной академии до душевых, привести себя в порядок, примчаться обратно и прийти в столовую к открытию дверей.

Мой ежедневный порядок, чтобы не столкнуться внутри или, того хуже, в дверях с кем-то из тех, кто считал меня грязью у себя под ногами. Мне хватило отравленных пирожков, подсыпанной отравы и прочей академической прелести, на которую не скупились иниры и инэры.

Ведь только ректор Бакирт считал, что в академии все равны. Он и учредил стипендию для талантливых сирот, одного на группу, хотя даже преподаватели видели, что идея, может, и неплохая, но пропащая.

Высокомерные дочки и сыновья сиятельных драконов не принимали нас и принимать не собирались. И я в списке главных неудачников академии стояла на первом месте.

Потому что они хотели страха, а получали вежливость.

Облили кипятком? Ах, как вы неаккуратны, инир. Не страшно, в лазарете прекрасные мази.

Склеили записи в сумке? Какое невезение. Наверное, на зельях что-то опрокинулось.

Попытались столкнуть с лестницы? Здесь так много адептов, немудрено, что ноги путаются.

К концу второго курса измываться надо мной не надоело только Барбе. Дочь советника короля, она считала себя королевой академии и вела себя соответствующе. Красивая, холёная, всегда в новом наряде и перстнях — неудивительно, что я оскорбляла её вкус одним своим присутствием.

Для неё неудивительно. В то время как я хотела только одного — изучить всю, лучшую в Инире, библиотеку, чтобы добраться до знаний, которые могли помочь Никосу.

Впрочем, в этом году угомонилась и Барба. Смотрела на меня как на пустое место, но не трогала. Так и жили в атмосфере холодной войны до вчерашнего случая.

Ох. Хорошо, что всё хорошо закончилось.

Ведь как бы я ни говорила, что не обращаю внимания на свою внешность, остаться без волос не хотел бы никто.

Впрочем, надо было торопиться, поэтому я скрутила волосы в тугую ракушку на затылке, зная, что долго они всё равно не продержаться, и помчалась сначала в столовую, а потом в аудиторию.

Там же заняла самый дальний стол, разложила бумагу и карандаш и стала ждать. 

Казалось, сегодня адепты особенно не торопились на занятия. За минуту до звонка в аудитории насчитывалась едва ли половина группы. Но удивительнее всего стало, что и преподаватель не появился — ни со звонком, ни даже через четверть часа после.

Что говорить, если даже Барба ворвалась в аудиторию, равнодушно извинилась и только потом поняла, что не перед кем.

— Так слухи правда? — удивилась Айола Беллт, склоняясь к Барбе. — Историк и правда того?

— Исчез или умер? — раздался наглый голос с парты позади них.

Там, развалившись, сидел Зен Доллас, который активнее всех ухаживал за Барбой.

— Вышел, — лениво отозвалась звезда группы. — Говорят, его видели два дня назад. Старый дурак садился в карету и уехал по направлению к столице.

— Так мы свободны?

Адепты оживились. Я сидела позади всех и видела, как они шушукались, собирались группками, сидели на столах и смеялись шуткам. Преподавателя не было, но уйти никто не рискнул. Так же, как не рисковал в открытую заявлять ректору о том, что им положено всё и даже немножко больше.

Слишком большое влияние имел ректор Бакирт на короля. Кажется, даже был его другом.

А против его величества не пойдёт даже такая, как Барба.

— Так и будем сидеть? — проныл кто-то, чей голос я не распознала.

— Можете встать, — раздался вдруг голос, от которого меня подбросило на скамье.

Барба ахнула, Айола изобразила обморок, Зен выругался. Группа вдруг притихла, и на аудиторию опустилась мёртвая тишина.

Иниры и инэры точно знали кто перед ними и… боялись?

Не знаю.

Потому что всё, что я видела — это суровые глаза цвета расплавленного серебра.

И смотрели они прямо на меня.

— Крошка? И ты здесь?

За день до этого…

— Савриу.

Голос его величества Архилада был холоден и строг. Но уже то, что он встречал меня в одиночестве огромного тронного зала, говорило о многом. Распекать, может, будет, наказывать — точно нет.

— Ваше величество.

Остановился в трёх шагах от тронного возвышения.

Вечер удался на славу, поэтому с гораздо большим удовольствием я сейчас отсыпался бы, но приглашение короля — это то, чему не отказывают даже такие, как я.

— Потомственный боевой маг, прославленный в битвах дракон. Один из самых богатых иниров королевства. Привлекательный внешне, — Архилад бросил недовольный взгляд, — умный. С магией уровня архимага, добытого без особых усилий.

— Мне приятно, что ваше величество так высоко ценит мои заслуги, — склонил голову.

— Заслуги… — повторил Архилад. — А что делать с твоими выходками, Савриу?

С какими именно? Дело требовало уточнений.

— Не понимаю, о чём вы говорите. Как ваш верный подданный…

— Вчера ко мне на аудиенцию ворвался инир Тракас. Знаете такого?

— Посредственно, — пожал плечами.

— А его дочь? — голос короля взлетел от недовольного до откровенно злого.

Дочь? Дочь хороша.

— Не знаю, ваше величество.

— А она утверждает, что вы её соблазнили, убедили сладкими речами о женитьбе и обесчестили!

— Врёт.

А если нет, то кто же верит каждому встречному, будь он трижды иниром.

— Врёт. Что же, может быть. И королевский лекарь врёт. И сам Леон Тракас, утверждая, что вы, Савриу, раскидали всю его охрану, спрыгнули с третьего этажа и скрылись на самых злачных улицах столицы.

— Мало ли кто привидится, спины у всех одинаковы, ваше величество. А у меня сложилась слишком неоднозначная репутация, чтобы не рискнуть приплести к такому делу.

— Савриу! Ты меня за идиота держишь? — Архилад встал и стукнул посохом по полу. — Ты должен быть моей гордостью, лицом Иринира, а вместо этого…

Он оборвал себя сам. Спустился на пару ступеней.

Шапито. Если Тракас планировал привлечь меня к женитьбе на дочери, на которой пробу негде было ставить, то сильно заблуждался. Разве что через мой труп.

— Я слишком долго терпел твои выходки, Савриу. Ты — лучший. твоими стараниями в Иринире покой и благодать, но твоё поведение… Всё. Достаточно. Это была последняя выходка. И ты женишься на девице… уже не девице Тракас, не будь я королём Иринира!

Посох ещё раз ударил о пол.

Жениться? На девице, которая от уличной отличалась только красивыми платьями, да полной шкатулкой драгоценностей?

Святые упаси!

— Ваше величество, а давайте поспорим?

***

Алека

— Крошка? И ты здесь?

Я не просто застыла, покрылась льдом изнутри и снаружи.

Это он мне? Прямо на лекции? На глазах у всей группы и Барбы, которая и так меня ненавидела?

Вот… дракон!

Только надо было что-то ответить. Потому что отвратный инир, с которым я умудрилась познакомиться ночью, не просто сверлил меня весёлым стальным взглядом. Одновременно с этим он поднимался по ступеням аудитории, приближаясь ко мне всё больше.

Святые упаси!

Сделать вид, что это он не мне? Ответить? Да, надо придумать что-то достаточно холодное и убедительное, чтобы у иниров и инэр даже мысли не возникло, что нас с наглым драконом может связывать что-то, кроме лекций.

Поднявшись, как того требовали правила, сцепила руки перед собой и посмотрела прямо на ухмыляющегося дракона. Между нами оставалось ступеней двадцать.

— Вы меня с кем-то перепутали, инир.

Всем своим существом чувствовала, как из разряда неинтересной заучки переходила в ненавидимую всеми адептку. Опять! И всё из-за дракона, который считался только с собственными желаниями!

— Разве?

Пятнадцать ступеней.

— Ночью ты была сговорчивей. И так благодарила. Когда я помог тебе… с проблемой.

И, гад ползучий, кивнул на мои волосы! Волосы, которые вчера, а адепты точно были в курсе, раз и навсегда испортила Барба Гривас. Только сегодня они выглядели так, словно ничего не было.

Ничего, кроме наглого, хамоватого, самолюбивого дракона!

— Ночью я сплю, чтобы утром быть готовой к любой… пакости.

Голос звучал идеально — в меру твёрдо, в меру уверенно и даже лёгкое недоумение только усиливало эффект слов.

Только кому это, если высокородным адептам плевать на все мои выверты. Они верили иниру, которого знали, и готовы были заклеймить меня по одному его слову.

Тем временем инир поднялся, останавливаясь на одну ступень ниже меня. И даже так был выше на полголовы! Хуже того, дракон был привлекателен сильной, мужской красотой: высокий лоб свидетельствовал об уме инира, а чёрные брови вразлёт делали его строгим и жёстким. Прямой нос, невозможные пронзительные глаза и лёгкая щетина, которая ему невероятно шла.

Не будь нашей ночной встречи, я бы подумала, что это один из немногих достойных иниров, которые не пользуются своим положением и действительно служат на благо Иринира.

Вот только достойные не унижают тех, кто слабее одним неаккуратным словом.

— Это ты меня назвала пакостью? — поднял бровь дракон.

Адепты в страхе выдохнули. Я ощущала их ужас кожей, но в то же время видела взгляд инира. Он не был оскорблён, он… веселился?

— Я бы не посмела.

Не удержалась, съехидничала. Зря, конечно, но от одной только мысли, как вся академия судачит о произошедшем на лекции, холодело в груди.

Дракон приблизился, наглая рука скользнула мне на талию. И только то, что от остальных адептов нас закрывала широкая спина инира, заставляло меня стоять спокойно.

— Кто знает моё имя?

За спиной инира взметнулся лес рук. Знали все: от восторженно смотрящих адептов, до поправляющих причёски адепток.

— А ты знаешь?

Задохнулась от взгляда, которым одарил меня дракон.

— Нет, инир. Я не знаю.

Напряжение между нами трещало разрядами. Не хватало воздуха, казалось, я вот-вот упаду.

Но рука на талии не позволяла ни отстраниться, ни сделать ещё какую-нибудь глупость.

— Оно и видно, — хмыкнул инир.

А потом всё вдруг закончилось.

Я осталась стоять с глупым выражением на лице, а инир снова оказался на преподавательском месте.

Адепты выдохнули. Кто-то смотрел на меня с недоверием, большинство с ненавистью. Но по факту инир не сделал ничего, что могло бы дать им повод для слухов.

В конце концов, он действительно мог обознаться.

Ага. А я могла быть внебрачной дочерью его величества Архилада.

Тряхнув головой, сбрасывая наваждение, опустилась на скамью. Сердце билось как ненормальное, руки дрожали. Я не могла взять карандаш, он всё время выскальзывал из рук.

Нервно почесала запястье. 

Такими темпами скоро мне понадобятся успокаивающие зелья.

Но инир не дал додумать, врываясь в мои мысли низким, насмешливым голосом.

— Для тех, кто не знает, — взгляд на меня, — меня зовут Ареас Савриу, и я первый генерал его величество Архилада и благословенного Иринира.

Он выдержал паузу, которой мне хватило за глаза.

Ареас Савриу.

Не может быть!

Не может быть, чтобы в академии оказался дракон, лицо которого мелькало в вестниках даже чаще, чем королевское. И не всегда по достойным поводам.

Но зачем он здесь? Какого лешего его потащило в академию, если здесь нет и доли тех развлечений, которыми, по слухам, баловался Савриу? Любимец императора, сильнейший боевой дракон в истории, прославленный, получающий всё по первому слову. Не знающий отказа ни в чём!

И здесь? В академии, чтобы… что?

Но Савриу словно читал мои мысли. Потому что присел на преподавательский стол, обвёл взглядом всех присутствующих.

— И теперь я ваш куратор.

В аудитории разом поднялся гам.

Высокородные адепты лезли из себя, лишь бы привлечь внимание Савриу. А я застыла.

Куратор? Зачем? Это же… да ни у одной группы в академии нет куратора!

Нет, они нам как бы полагались, но по факту ректор не собирался держать нахлебников, которые ничего не делали. И в чём-то я его понимала…

Но Савриу?!

Да только позавчера в Вестнике была его фотография, где прославленный генерал страстно обнимал радостную блондинку. А до этого была брюнетка, а до неё рыжая и…

Понятно же, о чём речь?

Чему Савриу мог нас научить? Как убить на дуэли второго генерала Иринира? Сколько настойки выпить вечером, чтобы утром было хорошо? Где в Ране, столицы Иринира, подают самые вкусные блюда?

Или как с умом, достойным лучшего применения, уходить от одной помолвки за другой? Обтрыкиваясь при этом от обесчещенных девиц.

Святые! 

Ректор что, сошёл с ума?

“Или ему просто не оставили выбора”, — вдруг мелькнуло в голове.

Вряд ли Савриу сам рвался в академию. Значит, его заставили. А кто мог заставить первого генерала королевства, если не сам Архилад?

Невольно хмыкнула.

Другими словами, “великолепный Савриу”, как его окрестил Вестник Иринира, находился здесь, потому что не было выбора.

И первым, что сделал, оказавшись в академии — распустил руки, не особо задумываясь, кого поймал.

Высокая мораль! Строгая нравственность!

Впрочем, не моё дело.

— А вы к нам надолго?

Невольно скользнула взглядом по Барбе. Кто радовался назначению Савриу, так это она. Словно ей преподнесли подарок на день рождения с большим красным бантом.

Неужели не слышала о его похождениях? Или считала, что сможет исправить неисправимого? Или ей всё равно?

— До конца года, а там посмотрим. Есть возражения? — поднял бровь Савриу.

Хорош, конечно. С другой стороны — среди боевых драконов и, особенно, генералов, страшным и кривых не было. Может, внешний вид у них включался в отбор?

— Только предложение, — промурлыкала Барба. — Инир Савриу, а вы свободны сегодня вечером? Мне надо подтянуть… историю магию.

Святые.

Как никогда почувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Хуже было только в первый день в академии, когда на мою аккуратную, но не новую форму пялились все кому не лень.

Неужели согласится? Судя по оценивающему взгляду, которым Савриу одарил Барбу, он не прочь дополнительных занятий.

Снова почесала запястье. Похоже, на нервной почве у меня развился зуд. Только этого не хватало.

— Это мы обсудим после лекции, — многообещающе обронил Савриу.

А Барба задрала нос и свысока посмотрела на своих подруг.

Смешно. Она всерьёз считает, что до конца года будет единственной, кто сходит к Савриу на… дополнительные занятия?

Цирк, честное слово.

Зен Доллас, до этого дня считающийся кавалером Барбы, что-то зло буркнул соседу по столу.

Блеск. Только подобных интриг и не хватало в нашем тесном коллективе. Впрочем, мне только и надо посетить сегодня все лекции и сделать хотя бы часть заданий. А потом, схватив непроницаемо чёрный плащ, бежать в лекарскую лавку, где я подрабатывала на половину ставки. И, если повезёт, я даже успею к Никосу.

Воспоминание о брате согрело сердце. Ужимки Барбы и странные взгляды Савриу разом потускнели на их фоне.

— Итак, кто знает, как появился Иринир?

Привыкшая, что меня никогда не спрашивали, даже не пыталась тянуть руку.

— Крошка?

Леший.

Не надо было иметь много ума, чтобы понять, к кому обращался Савриу. Вот гад.

— Адептка Алека Кацарос, — сообщила равнодушно и поднялась со своего места. — Есть легенда, что существовала коллекция гримуаров, появившаяся в тот миг, когда зародилась Альтеналия — наш мир, состоящий из восемнадцати государств. И один из таких гримуаров нашёл предок его величества Архилада — Инир. И создал он королевство, и назвал его своим именем.

— И где сейчас этот гримуар? — прищурился Савриу.

Уж что, а это я занал и могла рассказать, даже разбуди меня среди ночи.

— Пропал, когда умер Инир, — пожала плечами. — С тех пор никто и никогда не видел гримуар. Были случаи, когда отдельные магам доставалась волшебная книга в трудный для них и королевства час, но они не подтверждены. И никто не может поручиться, что это был тот самый гримуар.

— И как он называется?

Насколько я знала, это не входило в программу истории магии, но отказаться отвечать сейчас было всё равно что сдаться на милость Савриу. А этого я точно не допущу.

— У гримуара нет названия, мы даже не знаем, как он выглядел. А магам каждый раз являлся в разном виде — от листа бумаги до объёмного фолианта древних знаний.

— Так, может, это всё глупые сказки?

Чего Савриу добивался? Моего незнания? Или каких-то своих целей?

Моргнув, осознала, что он снова прошёл почти половину пути до меня.

А вот этого не надо.

— Может быть.

— А вы верите в существование гримуара, адептка Алека Кацарос? — Савриу понизил голос, оказавшись в каком-то шаге от меня.

Застыла, осознав, что за пять лет учёбы никто ещё не интересовался моим мнением. Услышала, как Барба тихо скрипит зубами от злости и, видимо, моей мнимой близости к Савриу.

А потом подняла глаза, столкнувшись со стальными глазами куратора. Они странно мерцали, затягивали, предлагая рассмотреть поближе. И я почти поддалась, но в последний момент снова зачесалась рука. Да так сильно, что, будь возможность, я бы расчесала её до крови.

Но вместо этого встряхнулась и посмотрела на Савриу полностью трезвыми глазами.

— Возможно, когда-то он и существовал, но точно был утерян или уничтожен, — ответила твёрдо и без разрешения опустилась на скамью.

Савриу не оставалось ничего другого, кроме как хмыкнуть и переключить внимание на других адептов.

А я выдохнула. Зуд прошёл как по щелчку.

Гримуара не существует? Уничтожен?

Три ха-ха.

Потому что я знала, коллекция всё ещё в нашем мире.

И гримуар Иринира я найду.

Чего бы это ни стоило!

Святые!

Савриу не только вёл историю магии. Казалось, он был сразу везде: в коридорах, в столовой, мелькал во время физподготовки. Я не старалась, но взгляд то и дело выхватывал по-военному мощную фигуру генерала, а теперь и нашего куратора.

Хотя, может, дело в том, что где бы он ни появился, окружающие сразу теряли рассудок. Барба так и вовсе не отходила от Савриу, прилепившись к нему, похоже, навечно. Она висла на его руке, постоянно оказывалась дамой в беде и хлопала большими голубыми глазами.

Зен злился, но, по-видимому, понимал, что Савриу — не тот, с кем стоило связываться из-за несчастной любви.

А ближе к вечеру академия вздрогнула.

Сенсация! Провал генерала или продуманный ход?

Срочный вечерний Вестник Иринира захватил умы всех адептов академии высшей знати.

На обложке красовался, конечно же, Савриу в тёмной с золотом парадной военной форме, а в углу, занимая едва ли одну восьмую места, прилепили фотографию очень красивой брюнетки с несчастными заплаканными глазами.

Что тут началось…

Адептки выхватывали друг у друга Вестник, адепты хмурились, преподаватели и вовсе не появились на ужине. Подозреваю, чтобы избежать расспросов, которые неизбежно последовали бы. А не ответить будущим инирам и инэрам чаще всего себе дороже.

К счастью, я зацепила самый край истерии по генералу — то ли свободному, то ли обязанному жениться на обесчещенной инэре, то ли и вовсе сбежавшего в академии от незапланированной женитьбы. В последнее верилось меньше всего, потому что характер не тот, но кто его знает, что там в голове у высокородного, ударенного властью и вседозволенностью, Савриу.

В любом случае мне было не до этого.

Сделав на завтра половину из заданного, я накинула простой, но плотный и широкий плащ с капюшоном и направилась к выходу из академии.

Покидать ей нам не то чтобы не разрешалось, просто сильно не приветствовалось. Даже адепты с богатыми особняками в центре Рана оставались ночевать в академии. Да и ректор отслеживал тех, кто хотел гулять ночи напролёт, а потом им доставались самые сложные вопросы на экзаменах и дополнительные задания.

Поэтому я никогда не ходила через главные ворота.

Волей Святых ещё в начале первого курса я нашла эту лазейку — банальную дыру в толстенной стене, окружающей академию и прилегающие территории. Запнулась на ровном месте, упала прямо в колючий куст шиповника и увидела пролом.

Небольшой, в него едва ли прошёл бы даже самый мелкий из второкурсников, но мне хватало, чтобы протиснуться и оказаться на воле.

Тем более, после того как несколько ночей подряд я стачивала острые грани обвалившихся камней. Так что вход и выход из академии для меня не были проблемой в любое время.

Вот и сегодня я обошла шиповник, заметно облетевший к концу зимы, чувствуя каждую иголку, протиснулась в пролом и, оказавшись на той стороне, быстро накинула капюшон на голову.

Вечерело. Дни всё ещё были гораздо короче ночей, поэтому я ускорила шаг и вскоре уже торопилась по дороге от академии в столицу. И пусть расстояние было небольшим, но, во-первых, меня ждал Актеон, а во-вторых, чтобы добраться до лекарской лавки, расположенной в купеческом районе Рана, придётся пройти не самую благополучную окраину.

И меньше всего хотелось оказаться там в темноте сгущающегося вечера.

Нет уж. Лучше я ещё прибавлю шаг, недаром нас так гоняли на физподготовке.

Мысли невольно перескочили на академию, а с неё на Савриу. Вестник, хотя и приукрашивал правду, но откровенно не врал. Особенно в том, что касалось высокородных драконов. Чревато, знаете ли.

Так что Савриу действительно попался, а Кари Тракас, скорее всего, в самом деле настаивала на женитьбе. А вместе с ней и её семья, владеющая одними из самых богатых рудников в Иринире.

А Савриу сбежал. Сбежал? Да ну, не может быть.

Сбежал и сразу же полез с объятиями к первой встречной?

Если так, то страшно представить, чему может научить такой куратор.

Фыркнула и едва не поплатилась за это содранным носом — каблук попал на камень, подломился, и только чудо спасло меня от падения.

Ладно. Хватит о Савриу, даже если он — событие года. Лучше сосредоточусь на сегодняшней работе.

Это помогло. Поэтому в лавку я вошла собранной и готовой провести здесь несколько следующих часов.

— Опаздываешь, — буркнул Актеон с часами в руках.

Высокий и щуплый, он казался старым ворчуном, который не знает, что такое сердце. Но из всех лавок в Ране, что я обошла в поисках любой работы, он стал единственным, кто принял непонятную сироту.

Да, устроил допрос. Да, всё время ворчал. Но разрешил приходить во второй половине дня, после окончания занятий и изредка даже делился лекарственными травами, которые облегчали боль Никоса.

А то, что дважды в месяц приходилось оставаться в лавке на ночь, чтобы разобрать травы и зелья из новых поставок, так это сущая ерунда, не стоящая даже того, чтобы о ней говорить.

— Прости, пожалуйста, — повинилась. — Дорога плохая, стемнело быстро. Я боялась упасть и осторожничала.

— Сегодня жубана не получишь, — нахмурился Актеон.

Покорно склонила голову, а потом шмыгнула в подсобку.

Жубан — сильное обезболивающее, которое лучше всего помогало Никосу. Только маленький пучок, которого хватало на неделю, стоил как моя месячная стипендия. Поэтому изредка Актеон оставлял для меня на прилавке остатки жубана, которые никуда не пригодились.

И за этого я ценила его как никого. Знала, что он делал это не потому, что ему в действительности некуда было девать дорогое растение.

В подсобке я быстро переоделась в тёмно-зелёный передник, такую же косынку и вышла к прилавку. Покупателей оказалось много: лекари, маги и даже высокородные иниры заходили к Актеону, зная, что здесь не обманут, не подсунут некачественное зелье. И я берегла репутацию Актеона как могла — улыбалась, помогала, советовала и оставляла в подарок приятные мелочи вроде пучка десятника от сглаза или подушечек с мятой от головной боли.

Все несколько часов, что я работала, только одна мысль не давала покоя. Сожаления, что к Никосу я сегодня точно не успею. Нужно было ещё доработать половину часа, закрыть лавку, укрыть травы и активировать холодильные заклинания для зелий. А потом рассортировать новую поставку по складам, которых у Актеона было три, хотя снаружи лавка выглядела маленькой и где-то даже невзрачной.

Вряд ли я освобожусь раньше утра, а там и на лекции пора.

Грустной улыбнувшись, пересчитала выручку за сегодня и записала в большую пухлую тетрадь. Убедившись, что никого не осталось, закрыла лавку изнутри и повернула едва заметные камни в деревянных косяках — защиту от воров и прочей магической и не очень нечисти.

Актеон давно ушёл домой, за годы моей работы зная, что я всё сделаю как надо. Поэтому я выключила свет в лавке и ушла в настоящую сокровищницу любого лекаря, чтобы пропасть там на несколько следующих часов.

Взять, положить. Взять, положить.

Голова затуманилась, появилась резь в глаза, но у меня оставались ещё две корзины. В одной травы, набранные местными — теми, с кем сотрудничал Актеон. Во второй — ими же приготовленные зелья.

Сам Актеон когда-то учился в академии, но не дошёл до диплома. Поэтому у него не было лицензии лекаря и возможности изготавливать лекарственные и не только зелья.

В отличие от меня. Ведь, закончив третий курс, я считалась почти лекарем и могла подрабатывать даже в лазаретах, возникни у меня такая идея. Собственно, этим я и занималась летом, во время академических каникул.

Но в лазарете брали только на полную смену, а у Актеона я подрабатывала когда могла.

И да, здесь же варила некоторые из простых и быстрых зелий, не требующих особого присмотра. Просто потому, что могла хоть этим отплатить Актеону за доброту.

Взять, положить. Последнее.

Разогнувшись, поднялась с громким стоном. Потянулась, встала на носочки. И с довольным ух выпрямилась.

Оглядела дело рук своих и улыбнулась. Каждая травинка лежала в своей корзинке, каждая колба стояла на своём месте. Ни пылинки, ни лишней соринки на стеллажах — и это тоже моя заслуга.

Красота.

И, главное, что только здесь, в круговороте дел, я забывала о своих проблемах. Отвлекалась хоть на пару часов, отключала голову, ощущая приятную удовлетворённость от работы руками.

И никакие Барбы не могли достать меня в кладовой. Что ещё надо для счастья?

Подняла голову и взглянула на время. Улыбка сама наползла на губы.

Что надо? Только понять, что у меня есть целый час, в то время как дорога до Никоса займёт жалких десять минут.

Сегодня какой-то очень удачный день.

Если не считать появления Савриу. Впрочем, если бы не он, красоваться бы мне очень короткой стрижкой.

И, кстати, меня до сих пор жжёт, что я его так и не поблагодарила. Хотя его выходка на истории магии…

Фух. Ладно. В конце концов, каждый руководствуется собственными принципами, а мои требовали пойти и сказать хотя бы простое “спасибо”. От меня не убудет, зато совесть перестанет грызть так явно.

Завтра скажу. Наверняка Савриу где-нибудь, да попадётся мне на пути. Главное, чтобы в этот момент на нём не висела Барба и половина женского населения академии, включая преподавателей.

Но даже это принятое решение не испортило настроения. Увидев на стойке сегодняшний Вестник, перевернула его лицом Савриу вниз и, как и каждый выпуск, пробежала графу объявлений. 

Нет, нет и нет. Увы, никакой лёгкой и быстрой работы, вроде приготовления зелья против грызунов или изгнания хворей сегодня не попалось.

Жаль, ведь я отслеживала каждый выпуск Вестника только для этого — найти быструю подработку, из разряда тех, за которые маги не хотели браться сами. Учитывая летнюю работу в лазарете, мне было не привыкать пачкать руки, хотя для многих это казалось чем-то постыдным и позорным.

Для меня позорным был понимающий взгляд Никоса, когда мне не на что было принести ему лекарства, а иногда и еду. К счастью, последний раз я приходила с пустыми руками очень давно, ещё на первом курсе.

Пришлось экстренно зубрить сразу теорию заклинаний и лекарское дело со всеми названиями растений по новому и старому справочникам. Я просто не успела найти денег, а до стипендии было ещё далеко.

Но Никос, мой лучший на свете младший брат только улыбнулся своей невероятно обаятельной улыбкой, похлопал по одеялу рядом с собой и сказал:

— Поспи, пока Элени готовит похлёбку. Я нагрел тебе место.

Помню, как шла к нему, а по лицу катились горькие слёзы. В то мгновение казалось, что я не могу ничего и ничего не умею. Что лучше бы пошла торговать на базаре или убирать в богатых домах, а не бросала брата ради какой-то учёбы.

Никос казался не младше на пять лет, а старше на десять. У него всегда был очень умный взгляд. Уверена, не откажи у него ноги, он стал бы гораздо умнее меня. Учился бы лучше, блистал везде, куда мог дотянуться.

А вместо этого…

Святые, ну что за глупость!

Судорожно вздохнув, тыльной стороной ладони вытерла слёзы и улыбнулась.

Мы справились. Мы смогли. И дальше будет только лучше.

Я найду гримуар, где спрятаны все тайны Иринира, вылечу Никоса, и мы станем самыми счастливыми на свете.

А пока…

Я тряхнула головой, избавляясь от грустных, никому не нужных мыслей. И, как назло, именно в этот момент мои длинные густые волосы победили заколку и распались волной по плечам и спине.

Прекрасно. Если я начну крутить причёску, то о том, чтобы навестить Никоса, можно смело забыть.

Нет уж. Никто меня ночью не увидит. Спрячу копну волос под плащ, а у Никоса приведу себя в порядок.

Так и решив, я подхватила плащ, завязала капюшон покрепче и открыла чёрный ход из лекарской лавки Актеона. Оглянулась, но не увидела ничего, кроме тёмного, узкого проулка, куда не доставал свет фонаря.

Отлично. В моём случае чем темнее, тем лучше.

Так что я быстро закрыла дверь, прошептала секретное слово, блокируя её до утра и прихода Актеона, и развернулась, чтобы направиться к Никосу.

Но не тут-то было.

Удачный день, считала я?

— Вот это краля, — беззубой усмешкой одарил один из трёх мужчин, оказавшийся в десяти шагах от меня. — Развлечёмся?

Да что вам всем надо-то. Всем лишь бы развлекаться.

Вот только против воли в сердце пробрался страх.

Я не умею сражаться. Лекарей в академии этому не учили. Да даже на боевом факультете на особо упирались, зная, что никто после него не пойдёт служить. Молодым инирам нужна была красивая запись в дипломе, а дальше в ход шли семейные связи и деньги.

— Пустите, пожалуйста. Я тороплюсь.

Голос ещё звучал твёрдо, я надеялась выйти из ситуации с минимальными потерями.

— Она ещё и торопится. Деловая какая. Слышали, мужики?

Рябой, но мощный, он оглянулся на своих приятелей в поисках поддержки. Те согласно загоготали.

— Инэра прям. Важная. А мы тебе сейчас важности-то поубавим! — противно оскалился он. — Держи её!

Я рванула вперёд. А что ещё было делать, если при мне не было даже накопителей. Да у меня их и сроду не водилось, потому что резерва вполне хватало для учёбы и подработок. А в подобные истории я ни разу не попадала, потому что сначала была слишком маленькой, потом появилась Элени, а потом я поступила в академию.

Собственно, Савриу был первым мужчиной, который коснулся меня не с целью подбодрить или похвалить. Но в тот раз у меня хотя бы были ножницы, а сейчас?

Напугать их развалившейся причёской? Задушить шнурком от ключа к лавке?

На мгновение волна паники захлестнула с головой. Ко мне рванули три д.жих мужчины с вполне понятными намерениями. Они тянули руки и пытались схватить меня, но каким-то чудесным образом я избежала сначала одного, а потом и второго.

Оставался главарь и каких-то несколько шагов до широкой улицы и яркого света фонаря.

Всего.

Но случилось неожиданное — завязки капюшона не выдержали, с негромким звуком лопнули, осыпая меня и предводителя копной волос. Это и стало моим провалом.

Недолго думая, беззубый схватил меня за волосы, дёрнул так, что из глаз брызнули слёзы, и бросил себе в ноги.

— Гля, какая у нас сегодня красота. 

— Раол, мож, и правда инэра? — пробасил второй. — Как бы не попало потом.

— Да брось! Никакая инэра не попрётся ночью по тёмной улице. Так что развлечёмся…

Отвратительное лицо исказилось довольной улыбкой. Это я ещё видела даже сквозь слёзы. А потом он дёрнул меня ещё раз, да так, что я ударилась лбом прямо о влажные камни мостовой.

Не знаю, как удержалась в сознании. Видимо, понимала, что стоит упасть в обморок и всё, дальше только смерть. Поэтому и держалась.

— Отпустите, — прохрипела. — Иначе…

Что “иначе” не придумывалось. Голову раскалывало от боли, я задыхалась от паники и беспомощности, которую впервые ощущала так явно.

И молилась, надеясь, что поблизости окажется патруль боевый магов.

— Ой, боюсь, боюсь, — издевательски передразнил главный. 

Не отпуская моих волос, он направился мимо чёрного хода лавки. В темноту проулка. Туда, где мне никто не поможет.

Я пыталась встать на ноги, но они не слушались. Так он и тащил меня по мостовой, пока я не додумалась закричать.

Из горла вырвался писк. Слабый, едва слышный. И в тот же момент второй мужлан закрыл мне рот какой-то грязной тряпкой. От запаха пота и плесени затошнило.

Это конец. Мне не справится.

Вот и сходила к Никосу.

И, тем не менее, я не переставала дёргаться, надеясь, что хоть это помешает им… в чём? Святые их знают.

Ну, вдруг.

И в тот миг, когда надежда казалась окончательно потерянной, в светящемся промежутке между двумя домами появилась тёмная, на фоне горящего фонаря, фигура. А насмешливый голос обронил:

— Уважаемые, меня с собой возьмёте?

Никос Кацарос, брат Алеки…

Волшебные, теперь главы будут выходить примерно через день.

Приятного чтения!

— Пшёл отсюда, парниша — оскалился главный, но мои волосы не отпустил.

Святые, пожалуйста, путь сон не уходит! Да я… я что угодно сделаю, только бы избавиться от этих… этих…

— Спасите!

Хотела крикнуть, но из горла вырвался лишь писк. Даже мыши в подвалах пищали громче.

— Давно меня так не называли, — хмыкнул мужчина.

Ни сложением, ни голосом он не походил на “парнишу”, это я видела по массивному силуэту.

— Давай-давай, — отмахнулся тот, что держал меня за волосы.

Я попыталась выхватить пряди, но он тряхнул меня и бросил на мостовую. Увы, головой я всё-таки ударилась, поэтому следующий десяток секунд помнила слабо. Поняла только, что молчаливая тень метнулась к нам, а дальше…

Тряхнула головой, но стало только хуже. Виски взорвались болью, а я с негромким стоном легла на мостовую.

Холодно. Хорошо.

И грязно.

Последнее словно вернуло меня в реальность.

С трудом оторвав голову от камней, села, опираясь на руки. По-другому удержаться вертикально просто не получилось бы.

Расфокусированным, дрожащим зрением увидела ярко-красное пятно.

Кровь? Моя?

Не может быть.

Закрыла глаза, представляя, что всё это происходило не со мной. Попыталась взбодрить себя заклинанием, но почему-то не получилось.

Опёрлась руками о стену, благо она была совсем рядом. Приподнялась, вставая на колени.

Кто-то за мной выругался, а потом крикнул.

И ладно. Главное, встать, а там и до помощи недалеко. Стоило только дойти до Элени с Никосом, а там она поможет. Она тоже лекарь, перевяжет чем-нибудь, поможет там.

Дойти. Доползти.

Хоть как-то добраться.

Собрав все силы в последний рывок, я всё-таки встала. Хотя как встала… упала на стену, но хотя бы вертикально. Прижалась щекой к прохладной кладке.

Чутьё лекаря подсказывало, что у меня жар. Только с чего бы, если я не болела, не простывала и, вообще, отличалась завидным здоровьем.

Не с чего. А, значит, показалось.

Так же, как и то, что стена вдруг куда-то завалилась, утаскивая меня за собой.

— И снова ты, крошка. Скоро я поверю, что это судьба.

Сначала появился голос. Он звучал сверху и как будто бы с небес. Потом — руки, подхватившие сначала за талию, а после короткого присвиста всю меня.

— Жаль, уроды уже мертвы. Слишком лёгкая смерть, — вздохнули рядом.

Кто? Наверное, та фигура.

— Э-эй. Крошка, ты как?

— Надо. Мне надо. Отпустите. Я пойду…

— Только если сразу к трупам. Ты на ногах не стоишь, Алека Кацарос.

Моё имя прозвучало насмешливо и с намёком, но мне было всё равно. Всё, чего я хотела — убедиться, что с Никосом всё в порядке, и попросить Элени обработать раны на голове. С остальным справлюсь сама. Надо только добраться.

— Идти. Надо идти…

— Тихо-тихо. Надо, значит, пошли. Никогда не отказывал женщинам в такой просьбе, — смешок.

— Никос. Там Никос. Надо…

Судорожно вздохнула, вцепилась в отвороты плаща незнакомца. Руку стрельнуло болью, но я не обратила на это внимания.

— Никос — это твой парень? Ладно-ладно, куда идём-то?

По глазам резанул яркий свет. Сквозь кровавую пелену догадалась, что мы вышли к фонарю. Из последних сил ткнула рукой вправо, а потом отключилась.

***

Очнулась резко, словно меня бросили в холодную воду. И тут же ахнула от боли, пронзившей виски.

— Негодница! А ну, руки прочь! — прикрикнул голос, которому я беспрекословно повиновалась вот уже десяток лет. — Удумала! Башку пробила, а туда же — руки тянет.

— Элени! — выдохнула с облегчением и осела в жёстких подушках.

— Элени, Элени! Лучше бы подумала о брате!

— Что с Никосом? — меня снова подбросило.

Чувства потихоньку возвращались. Для начала я поняла, что лежу в жёсткой, деревянной кровати, которая для меня была лучше любых перин. Пальцами сжала толстое, тяжёлое пуховое одеяло.

Нос различил ароматы варёного лука, печёного хлеба и ни с чем не сравнимой, сладкой отдушки после приготовления зелья из жубана. Я услышала, как отодвигается деревянный табурет по каменному полу, а потом шаги — лёгкие, почти невесомые, несмотря на немаленький вес и рост Элени.

На лоб легла тёплая ладонь.

И только тогда ко мне вернулось и зрение.

— Дура девка! — в сердцах выпалила Элени. — Вот зачем потащилась на ночь глядя? Куда?

— К вам. К Никосу.

— Нормально всё с твоим Никосом. Лежит вон, читает днями напролёт. Умничает, зараза такая языкатая!

Невольно улыбнулась. А потом вздрогнула.

— Элени, сколько времени?! Мне же в академию! Прогул!

Подскочила в кровати, осознала, что так и одета в академическую форму. Мельком удивилась дурости мужланов в переулке — нападать на адептов, как правило, себе дороже, но они почему-то рискнули.

— Да ты половину часа только спокойно пролежала, — снова заворчала Элени. — Угомонись! Никуда твоя академия не денется, тем более что…

— Нет-нет, надо идти. Я только с Никосом увижусь и сразу…

Мечась по небольшой, скромно обставленной спальне, я, наконец, нашла свой плащ, накинула на плечи.

— Спасибо, Элени! Ты лучшая!

Легко поцеловала недовольную женщину в щёку, фыркнула, попав в выбившуюся из-под платка прядь посеребрённых волос, и бросилась к проёму, за которым было ещё две комнаты и кухня.

Чтобы врезаться в Савриу, перехватившему меня за талию.

— Вы что здесь делаете? — возмутилась, надеясь на галлюцинации после удара головой.

А в следующее мгновение ахнула от обжигающей боли в руке.

Ноги, которые и до этого держали не очень уверенно, подогнулись. Я встретилась бы с полом, не подхвати меня Савриу.

— Ч-что происходит? — выдохнула сквозь слёзы и приступы боли.

— Неожиданное, — процедил сквозь зубы Савриу.

А потом подхватил на руки.

Воспоминания вернулись все и сразу.

Леший! Савриу снова меня спас. Причём в этот раз не от позора, а, похоже, от смерти. Осталось выяснить, как он меня нашёл, что делал в купеческом квартале и…

А вот с “и” можно повременить. Ощущения были такими приятными, что, казалось, мне отрезали руку. По живому. Тупой пилой.

Не сдержала глухого стона сквозь зубы.

— Инир, что случилось?

Элени. Добрая, милая Элени, в прошлом лекарь, которая подобрала нас на улице после того, как мы сбежали из приюта. Точнее, как сбежали — я шла, волоча на себе Никоса. И к тому моменту, как встретили Элени Лукас, выглядели мы даже хуже самых оборванных нищих.

Не иначе Святые помогли, послали нам единственного во всём Иринире сострадательного человека.

— Выйдите, — приказал Савриу, укладывая меня на кровать.

И самое удивительное, что упрямая Элени послушалась какого-то дракона, которых сама недолюбливала ещё со времён работы в Главной лечебнице Рана.

— Что вы… как вы… здесь?

Боль сковывала руку. Отпускала на несколько долгих мгновений, а потом стискивала с такой силой, что кости давно должны были раздробиться в пыль.

— Это всё, что вас интересует, Алека Кацарос? — сыронизировал Савриу.

Открыв глаза после очередного что-там-это-было, встретилась с недовольными серыми глазами.

Перевела взгляд ниже. Туда, где уже не должна было быть руки.

И ахнула, выдёргивая руку из захвата.

Вот только Савриу недаром был первым генералом, заслуженным, прославленным и дальше по списку. Поэтому моё запястье так и осталось в захвате сильных пальцев.

Да и ладно, потому что проблема была не в этом.

— Откуда это?

Всё ещё не понимая, что думать, кивнула на ярко-красный ожог на руке в форме замысловатой вязи.

Но Савриу не ответил, разве что желваки заходили по красивому лицу генерала.

Стоп. Красивому?

О чём я думаю, вообще?

Лучше бы о том, почему боль вдруг утихла, а потом и вовсе пропала. Уверена, что это связано с ладонью Савриу, укрывающей моё запястье.

— Вы можете объяснить, что происходит? — взорвалась.

Но потом вспомнила, что он спас меня уже дважды.

— Пожалуйста, — добавила куда спокойнее.

— Пожалуйста, — криво улыбнулся Савриу и поднял на меня глаза. — Если я сейчас уберу руку, боль вернётся в десятикратном размере. У тебя как с болевым порогом, крошка?

— По-разному. Но почему? Откуда она, вообще, взялась? Те… из переулка. Они не трогали руки.

— Достаточно того, что я трогал, — помрачнел Савриу, прикрыл на мгновение глаза и выругался. — Кацарос, вот какого… — он явно проглотил ещё одно ругательство. — Что вы делали в том проклятом переулке?

Савриу вдруг разозлился. Но не настолько, чтобы убрать ладонь, которая спасала меня от боли.

Серые глаза сузились, брови сошлись у переносицы.

Невольно сглотнула, потому что вот так, лицом к лицу, оказалась с ним впервые. И это не самое приятное чувство, которое я испытывала в жизни. А, учитывая явную злость Савриу на меня, даже испугалась. Слегка, но…

— Работала, — честно призналась ему и отвела глаза.

Потому что в академии высшей знати не работал никто. Даже стипендиатам хватало денег, чтобы жить более-менее прилично. Но это потому, что у них не было Никоса и Элени, которых я содержала, отказывая себе во всём.

— И зачем? — поднял бровь Савриу.

— Надо, — ответила кратко.

Не рассказывать же ему всю печальную и местами трагическую историю своей жизни.

Нет уж. Хватило двух спасений. И меньше всего я хотела, чтобы в придачу к ним, он начал меня жалеть.

Кстати, об этом.

— Профессор… инир… — запуталась окончательно. — В общем, я хотела сказать спасибо. В ту ночь вы… обознались. И, тем не менее, спасли меня от позора и…

— Кацарос, ты в себе?

Я волновалась и до этого, а насмешливый вопрос окончательно сбил меня с курса.

— Ты издеваешься? — продолжил Савриу. — Да если бы я знал, не подошёл бы к тебе и на расстояние пульсара.

— О чём знали? — пискнула, чувствуя, как снова разрастается его злость. — Я же поблагодарила и…

— И обеспечила мне проблем на полжизни! — рявкнул вдруг Савриу. — Этим.

А потом убрал руку, под которой оказалось моё запястье, украшенное уже не красной, а серебристой широкой вязью, уходящей под рукав.

— Знаешь, что это, Кацарос?

Прошло каких-то несколько мгновений, а кожу руки снова начало пощипывать с перспективой вернуться к прошлой боли. Но я скорее умру, чем попрошу Савриу вернуть руку.

— И что это? — вздёрнула подбородок.

Хотя бы потому что не считала себя ни в чём виноватой. Академия не запрещала своим адептам работать, такого не было в уставе — я читала. Спасать себя я тоже не заставляла — это было решение Савриу. Мог просто пройти мимо и забыть про увиденную непотребную сцену.

Так же, как и в свою первую ночь в академии, он мог не распускать руки и мои склеенные волосы, а просто пройти мимо. К ректору. Где его и ждали.

— А это, Кацарос, трижды клятая метка Истинности! — скривился Савриу. И ехидно добавил: — И она не перестанет болеть, пока ты меня не поцелуешь.

Пока Алека сильно удивляется, приглашаю вас в ещё одну бомбическую новинку 

В моем мире я разбилась на машине. Очнулась в молодом теле жены императора, обвиненной в государственной измене, за которую полагается казнь.
Муж до суда ссылает меня в гнилую болотистую деревеньку, отдарившись убитой таверной.
Но ничего, я и в этой гнилой топи смогу устроиться. Таверну починю, торговлю налажу, эпидемию хвори остановлю. И выясню, кто подставил хозяйку моего тела. Вот только неясно, зачем император, который меня ненавидит и сгноить хочет, являться ко мне снова и снова...
В тексте есть:
❤ неунывающая героиня-попаданка
❤ властный герой
❤ развитие
❤ интриги
❤ обязательный ХЭ
Проды каждый день
Читать