Запретная для властного

— А это что за красотуля? — Раздевал глазами мужчина, только что вошедшую в клуб девушку. Элитный клуб. Здесь или очень богатые, или те, кто работает на самых состоятельных людей Дубая.

— О-о! Не советую. Эта крошка под запретом, друг. И не смотри в её сторону, и не дыши. Племянница эмира. За неё тебе не то, что яйца оторвут и хрен отрежут... За неё тебе устроят ад на Земле. Поверь мне, тот, кто подкатывал к девочке, плохо кончил. И пусть двигается как богиня порока, сотри её образ из памяти. Здесь полно крошек попроще, готовых отдаться хоть на столе.

Мужчина хлебнул виски и покосился на своего друга. Слишком хорошо он знал этот взгляд. В последний раз ТАК Тахир смотрел на русскую. Ничем хорошим не закончилось. Он жаждал мести, выкрал чужую жену прям со свадьбы и привёз в Дубай. Только муж оказался не пальцем деланный и вернул своё. Сколько приходилось таскаться за сумасшедшим другом, чтобы не натворил дел... Они тонули в алкоголе, трахали шлюх пачками и пропадали на боях без правил. Только недавно Тахир стал немного похож на человека.

— Джесс, детка, иди сюда! — Поманил он известную давалку. Девочка высший сорт в постели. Ублажить умеет, вопросов не задаёт.

— Слушаю, мой господин. — Улыбнулась красотка.

— Сегодня не я твой господин. — Шариф перевёл взгляд на друга. Тот так и наблюдал за запретным плодом. — Ублажи так, чтобы позабыл обо всём. — Шлёпнул девушку по упругой заднице и та, беспрекословно опустилась на колени Тахира. Тот не сразу врубился какого хрена она творит.

— Тахир? Красивое имя. — Томный голос Джессики обволакивал, обещая множество порочных удовольствий. Пухлые губы приоткрывались, соблазняя, вот только бесполезно.

— Я тебя звал? — Грубо спросил брюнет. — Пошла. — Заставил подняться и отпихнул от себя. Девушка не растерялась и поспешно исчезла.

— Ну-у-у! Зачем обижать такую красивую девушку?

— Слушай, иди-ка ты развлекись с ней сам. Я не в настроении. Мне все эти резиновые тёлки — вот где. — Показал Тахир соответствующий жест. — Не прошибает. Глупые как пробки и все на одно лицо. Другое дело... Как её звать?

— Лейла. И если ты хочешь стать трупом, то как-нибудь без меня. — Поднял руки Шариф и ушёл следом за Джессикой. Ему необходим успокоительный минет.

— Лейла. — Повторил Тахир. Имя врезалось в его память, ядом вошло в его кровь. Он понял, она его погибель или спасение...

Мужчина лежал на песке, напоминая умертвие. Он пил беспробудно вот уже недели две с тех пор, как Лика вернулась к мужу. Он украл её, хотел сделать счастливой, не мог позволить, чтобы Шевцов сломал её, как когда-то его сестру. Но насильно мил не будешь, Анжелика сама решила с кем ей лучше. Не с ним. Чёрт!

Похмельный синдром, треск в башке и адская жара не вытравили её светлый образ из мыслей. Красивая блондинка так и стояла перед глазами. Светлые волосы струились по спине, а изгибы он знал, ведь она стонала под ним не одну ночь. Ему не хватало её. Дыра в сердце и пустота в постели, сказывались желанием надраться, к чему у Тахира никогда не было склонностей. Телефон дребезжал, а после сдох. Песок, солнце и ни одной живой души. Чёрт подери, где он?

Брюнет медленно поднялся, мир покачнулся, но не рухнул. Отбитые рёбра болели, но надо идти, пока солнце не превратило его в шашлык. Он нарвался на хорошую драку. Надеялся, полегчает, но хрен там. Выжгла его душу русская и сбежала. Тахир еле сдерживался, чтобы не нарушить данное слово. Идти. Надо куда-то идти, потому что здесь он забыл разве что свою смерть, а умирать пока рано.

Подобрав бесполезный мобильник, мужчина шёл вперёд, пока несли ноги. Сколько часов прошло — неизвестно. Когда послышался шум, проезжающих машин, он зло рассмеялся. Не время подыхать, значит придётся жить.

Тахир шёл вдоль дороги, не особо надеясь, что кто-нибудь подвезёт. Не похож он сейчас на уважаемого в Дубае человека. Никто не узнает в едва держащимся на ногах, вывалянном в песке и перепачканной кровью одежде местного далеко не бедного человека с большими связями. Вхожего во дом эмира к тому же. В дом? Да уж скорее во дворец!

Притормозившая рядом машина, опустившееся окно и до боли знакомая рожа, но хоть убей, Тахир не помнил сидящего за рулём. Видать, нормально ему вломили. Мужчина нахмурился, глядя на него в упор, цокнул и недовольно всплеснул руками.

— Э, брат! Не хорошо не помнить тех, с кем служил! Залезай. — Кивнул в сторону соседнего сидения. Брюнет ленивой и виляющей походкой добрался до места дислокации. — Шариф. — Напомнил имя водила. Точно! Был такой. Не то, чтобы дружили, но вроде нормальный. В отличие от него теперь.

— Тахир. — На всякий тоже назвался мужчина.

— Я-то помню, а у тебя, как погляжу вообще крыша потекла и не впаривай, не от жары. За версту видно, кормить тебе червей, если бы Шариф не проезжал мимо. Повезло тебе, друг!

Машина стартанула с места, шины завизжали от резкого напряга, двое помчались по дороге, ведущей к цивилизации. Шариф всё болтал, изредка замолкая и не особо обращая внимания, что череда его вопросов оставалась без ответа. Его чёрные глаза нет-нет, да оценивали состояние стояния собеседника.

— Давай-ка мы к Мухаммеду заглянем. Не нравишься ты мне. — Сказал мужчина.

Кто такой Мухаммед, Тахир не знал и подавно. И зачем они к нему едут не вдуплял. Когда машина припарковалась у клиники, брюнет мысленно выматерился. Только клизм ему, да капельниц не хватало для полного «счастья».

— Дальше я сам. Спасибо, что подвёз. — Вышел из тачки Тахир с намерением слиться.

— Ага-ага. Двигай, давай! — Легла увесистая ладонь на его плечо, подталкивая к входу в клинику. Мухаммед своё дело знает! А то забудешь скоро как маму с папой звать. Голова это тебе не жопа! Хотя, на больной зад тоже не плюхнешься.

— Чего? — Совсем не улавливал в потоке произносимого хоть какой-то смысл пациент.

— Говорю, выйдешь отсюда менее бухим, чем зашёл. — Заржал Шариф. — Иди уже, тугодум.

Мухаммед оказался седовласым дядькой сослуживца. Он сразу же направил друга своего племянника на томографию. В зеркальных отражениях по пути к кабинету, Тахир увидел себя. Таким бы он и сам себя не узнал. Удивительно как Тахир разглядел знакомые черты.

— Ну что, уважаемый, сотрясение. Вот здесь гематома. Будем разбираться. Так что, придётся полежать. — Подвёл итог после осмотра его самого и того, что показало МРТ доктор.

— А ты драпануть хотел! — Присвистнул Шариф. — Придётся полечиться.

— Вот чёрт...

Проведя в больничке мучительно долго тянущиеся дни, Тахир не получил никакого удовольствия от жизни. Как только стал выглядеть чуть красивей потрёпанной обезьяны, в палату зачастили медсёстры и докторши от тридцати до сорока. Спасу от женского внимания не было. Но всё не то.

Пусть некоторые улыбки и были искренними, все они непохожи на те редкие, что он видел на лице Лики. Она снилась ему ночами. Какое право имела после всего? Навязчивое видение. Живой блондинки ему не видать. Она никогда не прилетит в Дубай, не заговорит с ним, не улыбнётся.

— Тебе обязательно лететь сейчас? — Спросила соседка Лейлы. Они с Эммой сдружились, хоть и из разных миров.

— К сожалению, да. — Застегнула девушка чемодан. Сильно его не забивала и всё же, не решилась лететь налегке.

Когда Лейла ещё неважно говорила по-английски, девушка не шарахалась от неё. По сравнению с коренными жительницами Лондона, она выглядела дикой и чувствовала себя также. Пусть Дубай и часть цивилизованного мира, традиции сильны. Девушка должна вести себя скромно, не позорить семью, слушаться старших.

Удивительно, что её отпустили учиться заграницу. Хотя «отпустить» — это громко сказано. Выслали. А теперь она для чего-то понадобилась, раз выдернули посреди учебного года. Только потому и летела так спокойно, не доучиться ей не позволят, значит скоро вернётся.

— Я буду скучать без тебя. Не задерживайся там и, если что, звони. Ты знаешь, я свою соседку в обиду не дам. — Обняла Лейлу мисс кудряшка. Её курчавые локоны торчали в разные стороны и не поддавались укладке. Что она с ними только не делала. Упрямства чуду рыжему не занимать, но кудри её переупрямили.

— Постараюсь. Скорее всего меня быстро выпнут обратно, ну или бандеролью отправят. Образование — штука серьёзная! — Попыталась пошутить брюнетка, но они не смеялись.

— У меня нехорошее предчувствие, Лейла. Вот бы тебе остаться! — Эмоционально воскликнула девушка. — Я же помню, как ты плакала по ночам. Наверное, потому и не боялась быть прирезанной во сне шахидкой. — Закатила глаза рыжуля.

Люди жестоки и часто не думают, как способны обидеть кого-то острым как лезвие словом. Если ты не похож, значит, чужой. А чужаки опасны, от них не знаешь, чего ожидать. Страх превращает людей в скот, в жестокое зубастое зверьё.

Экзотическая внешность Лейлы бросалась в глаза, а отчуждённое поведение порождало разные нелестные слухи. Если бы не Эмма, наверное, она бы двинулась от одиночества на первых порах. Девушка взяла её под крыло, защищая от своих земляков.

Здесь, вдали от привычного уклада жизни, от постоянного контроля и нравоучений вперемешку с оскорблениями, Лейла почувствовала себя хоть немножко свободной. Её отец жестокий тиран. Унижать дочь доставляло ему какой-то особый вид удовольствия. Рукоприкладством он не злоупотреблял и тем не менее, она знала, что такое отцовская «ласка».

Будь её воля, она бы не вернулась в тот дом. Матери девушки рано не стало. Учитывая, что ни одной её фотографии не сохранилось, а имя не упоминалось, хорошая была женщина и отец до сих пор её ненавидит. Лейла похожа на маму. Так говорят, а ей остаётся верить. И вот ещё одна причина для того, чтобы отец её не любил. Она копия той, что сожгла его сердце.

Вот и всё. Подхватив чемодан, Лейла прощалась с Эммой и отказалась от долгих проводов. Кудряшка хотела и в аэропорт её сопроводить, но девушка отказалась. Ни к чему. Лететь всё равно придётся. Она не глупая и знает, что тёплым приём не будет. Необходимо морально подготовиться. Рейс Лондон — Дубай, семь часов полёта. Слишком много для того, кто спешит, слишком мало для того, кто не торопится.

В аэропорту как всегда суматоха. Встречающие, провожающие, опаздывающие и те, чей рейс задержали. Вот бы и её тоже! Но не может так повезти. Прикрыла на миг глаза, отрешаясь от реальности. Надо просто это пережить, а потом она вернётся сюда, в Лондон. Доучится и исчезнет со всех радаров. Навсегда она в Дубай не вернётся. Но пока нужно выиграть время и деньги. За учёбу отец платит исправно.

В полёте Лейла старалась выспаться, но сон не шёл. Слишком нервничала. Будь её воля, сидела бы в Лондоне и не высовывалась.

«Что же вам понадобилось от меня, господин Али? Зачем призвали нелюбимую дочь?» — Повторяла она вновь и вновь.

Полёт прошёл относительно спокойно. Рядом с девушкой сидела милая старушка, которая очень боялась летать. Она то и дело заедала стресс конфетками. А теперь вот шустренько покинула своё место и двинулась к выходу. И Лейле пора. Под ложечкой засосало от дурного предчувствия. Неужели, Эмма была права?

Встретил девушку приближённый отца, его правая рука — Хафиз. Он забрал её чемодан и проводил к машине. Все указания Али мужчина всегда исполняет неукоснительно. Высокий, мускулистый, в чёрном костюме, пиджак которого того гляди треснет. Слишком накаченный для такой одежды. И зачем такой деловой стиль, когда занимается грязными делами?

— Как учёба? — Голос его равнодушный, холодный. Спрашивает на автомате и лишь из вежливости.

— Хорошо. — Ответила сухо брюнетка. — Как отец?

— Как всегда. — Машина трогается с места. Вот и поговорили...

Выуживать у Хафиза информацию бесполезно. Ничего не скажет. Такой уж он человек. Все бояться её отца, и он не исключение. Будучи братом эмира, Али безнаказанно может творить многое. Лейла не думала, что дядя был бы доволен, узнай о его грязных делишках и тем не менее, вряд ли он совсем не догадывается. Скорее закрывает глаза. Как-никак родня всё-таки.

А вот и дом, в котором прошло её несчастливое детство. Белая каменная кладка, павлины голосят, вышагивая важно, не торопясь распушить хвосты. В воздухе пряный аромат цветений. И духота, от которой девушка уже отвыкла. Сырой Лондон приятнее. Там хотя бы есть, чем дышать.

— С возвращением, Лейла! — Раздался голос отца.

— Эй, друг! Я тебе не помешал? — Поиграл бровями Шариф, заметив, как поспешно застёгивала халатик сестричка.

— Нет, Аманда, уже уходит. — Кивнул на дверь девушке с пухлыми губами Тахир. Они неплохо провели время, но и не хорошо. Никто не заводит мужчину. Секс ему не в кайф. Видать, стареет. После Лики ему все кажутся пресными. Не живых эмоций, ни наслаждения. Только пар спускает. Механически, на автопилоте.

— Ничего такая! — Проводил её взглядом его друг. — Дядька говорит, ты всё пытаешься сбежать раньше выписки.

— Мне надоело тут без дела валяться! Зря я тебя послушал. С головой у меня всё в полном порядке. А вот бабы задолбали. Здесь проходной двор, а не вип-палата!

— Но и ты не сопротивлялся, как я понял. Неужели, Аманда была так плоха?

— Она не Лика. — Присел Тахир и потёр лицо, отгоняя наваждение. Он трахнул медсестру, потому что она блондинка. Ни хера не похожая на Лику, но... Пока наматывал её волосы на кулак, и она была где-то внизу, он представлял ту, что выдрала кусок души.

Как бы Шариф и Мухаммед не уговаривали, мужчина всё же сбежал из больнички. Домой он вернулся, будто лет десять прошло. Всё здесь пропитано воспоминаниями о той, которая под запретом. Замужняя женщина. Русская. Не его.

— Господин! Наконец-то вы здесь! — Торопился ему навстречу Иззат. Благо, было на кого оставить дом. На него в этом вопросе можно положиться. — Обед уже приготовили. Накрывать?

— Нет. Я не голодный. — Тахир пошёл прямиком в спальню, закрыл за собой дверь и лёг на кровать.

Здесь он любил её часто и по-разному. Она стонала, отзывалась на ласки, но думала о другом. Тахир чувствовал, Лика не принадлежит ему. Она стала его наваждением, пленницей, а теперь воспоминанием. Простыни не пахли ею, шаги не слышались в доме, и он не видел её силуэт. Исчезла из его жизни. Счастлива без него.

Дни потянулись за днями. Тахир закрылся в себе и своём огромном, и таком пустом доме. Иззат исправно исполнял свои обязанности и следил, чтобы служащие не филонили. Люди в доме жили, но он опустел. Не было здесь тепла. Не к кому возвращаться вечерами, не с кем делить ночи. Тахир чувствовал себя чужим в собственном жилище. Он, словно выброшен на обочину жизни.

Одним ничем непримечательным вечером, похожим на другие, на пороге его дома возник Шариф. Мужчину пригласили в гостиную, где он ожидал своего друга. Тахиру было немного стыдно за то, что он не отвечал на его звонки. Жизнь сплошное дерьмо, так к чему разговоры? Что они изменят?

— Здравствуй. — Вошёл в комнату хозяин дома, приветствуя того, кто не бросил его у обочины раньше, не бросал и теперь. Что наша жизнь, как не вечная дорога? У кого-то ровная, у кого кривая.

— И тебе, друг мой, не хворать! — Подошёл Шариф и укорительно поглядел на друга. — Ну ты и гад! Разве можно вот так игнорить? Закрылся в своём дворце, всех позабыл, позабросил... Собирайся, сегодня интересный вечер в одном местечке, и я потащу тебя туда силой, если сам не пойдёшь.

Если Шариф сказал, что потащит, так оно и есть. Уж лучше пойти с ним, иначе придётся драться, а ломать челюсть другу, как-то негостеприимно. Пришлось Тахиру собраться и покинуть свою хоть и просторную, но холостяцкую конуру. Он и сам стал похож на одичавшего пса, которого бросили хозяева. Лика его бросила. Ушла к другому. Снова он думает о ней. Чёрт!

Интересным местечко действительно было. Много разных подпольных заведений повидал на своём веку Тахир. Здесь решили подать гостям всё, начиная с текилы, продолжая элитными шлюхами, и заканчивая боями без правил. Жизнь тут гудела всеми неправильными красками. Адреналин, кровь и секс витали в воздухе.

— Интересно, да? — Прозвучало где-то фоном.

— Я забронировал столик. — Громко, пытаясь перекричать долбящую по ушам музыку, сказал Шариф и махнул рукой в сторону.

Мужчины прошли к диванчику буквой «П» и заняли зрительские места. Танцовщицы на невероятно высоких шпильках выписывали телами трюки, почти цирковые, но в каждом движении секс. Были и те, кого заперли в клетки. Они держались за прутья, изгибаясь порочно, обещая смотрящим не только эстетическое удовольствие. Ринг пока пустовал. Бои начнутся позже, а пока выпивка лучшей выдержки и женщины, пробуждающие зверский аппетит. У всех, кроме Тахира.

— Что-нибудь желаете, уважаемые? — Появилась перед ними официантка в латексе, с прорезями в интимных местах такими, чтобы каждый знал цвет белья.

— Водка есть? — Вспомнил Тахир крепкий русский напиток, который ему приходилось пить не раз.

— Есть! — Воскликнула девушка в розовом парике. — Что-то ещё? — С намёком прозвучал вопрос.

— Пока нет. — Увидев реакцию друга, отправил её Шариф. — Или да? — Изогнув бровь, надеялся, что Тахир передумает.

За соседними столами, хоть и отделёнными перегородками уже начали «развлекаться». Ни звуков не слышно и не видать ничего, но вошедшие девушки не выходили, а стало быть, процесс пошёл.

— Скучный ты! — Усмехнулся Шариф и дождавшись заказа, прихлопнул водки и поморщился, мол, крепкая. Потом он отлучился, обещая вернуться к бою. Похоже, не брезгует местными давалками.

Тахир сидел и пялился в пустоту, когда вернулась девушка, обслуживающая столик и улеглась прямо на него.

Лейла вернулась домой, но дом этот не встретил её теплом и уютом. Отец что-то задумал. Девушка сразу поняла свою ошибку. Ей не стоило прилетать в Дубай. Права была подружка. Предчувствие не подвело.

— Лейла, дочка, учиться можно и здесь. Да и потом, для девушки главное удачно выйти замуж. С этим я тебе помогу. В конце концов, ты моя дочь и я обязан устроить твою судьбу. — Вещал Али.

— Но отец, мне ведь всего-ничего осталось доучиться! — Возразила Лейла. — Хорошее образование очень важно в наши дни.

— Если твой муж не будет против, продолжишь учёбу, но здесь, в Дубае. И не спорь с отцом!

Спорить с отцом действительно не имело смысла. Если Али, что решил, его не переубедить. Но и сдаваться Лейла не готова. Это её жизнь, какой ещё муж!

Девушка была уверена, что её замужество сулит отцу немалую выгоду. Надо узнать за кого он её сватает и возможно удастся убедить жениха в том, что плохая из неё выйдет жена.

Переть в открытую против отца девушка зареклась после того, как ей нехило прилетело в прошлую такую попытку. Тогда она и своего не добилась и получила по лицу. Али умел унизить и словом, и жестом. Лейла же делала выводы.

Девушка ничего не забыла и надеялась однажды покинуть этот дом навсегда, но точно не невестой. Она собиралась не вернуться из Лондона по окончании учёбы. Европа большая, девушка сумела бы скрыться, а со знанием языков и хорошим образованием, не пропала бы. Теперь же она оказалась в кошмаре.

Стать женой того, кого ей подсунет отец не входило в её планы и злило. Лейла не товар, не хотела им становиться. Но кто её спросит, чего она хочет, а чего нет? В этом доме таких нет.

Разбирая чемодан, девушка чуть ли не плакала. Ей предстоит битва не на жизнь, а насмерть за собственную свободу. Если проиграет, станет бесправной как половая тряпка, как коврик у дверей, о который каждый входящий вытирает ноги.

Продержавшись до конца дня, с наступлением ночи, она позволила себе ненадолго расклеиться. Завтра новый день и он потребует сил и высшей степени лицемерия. Намочив подушку слезами, Лейла глядела на тонкий полумесяц, светящийся на фоне ночного неба. Его окружала россыпь звёзд. Они мигали во тьме, но не падали. А так хотелось загадать желание и, чтоб сбылось.

Утро прошло без перемен, а вот в обед отец снова заговорил о знакомстве с женихом, намеченным для Лейлы. Учитывая, что мнения девушки никто не спрашивал, Али просто надеялся, что она свыкнется с этой мыслью. И исходя из его логики, чем чаще упоминать жениха и свадьбу, тем меньше вероятность, что невеста взбрыкнёт.

— Лейла, завтра привезут ткани и кое-что для предстоящей свадьбы. Посмотри. Фатьма поможет тебе не ошибиться. Я назначу встречу и ты увидишь того, с кем свяжешь судьбу.

Имени Али так и не назвал. Девушка надеялась, что удастся раскрутить Фатьму на информацию. Главное, заговорить ей зубы, да повосторгаться грядущим торжеством.

На следующий день, как и сказал Али, привезли образцы тканей. Фатьма крутилась рядом, тыкая пальчиком на самые простые варианты. Женщина будто пыталась сэкономить на наряде будущей невесты. Она вторая жена. Первой была мать Лейлы. Судьба сложилась так, что девочкой она осталась без материнской ласки. Мачеха появилась в доме через пару лет, но они так и не поладили. Слишком разные.

— Может, это? — В угоду Фатьме ткнула в самую дешёвую ткань девушка. Ей всё равно, хоть в мешок из-под картошки облачите. Так даже больше шансов, что жених сбежит.

— Не настолько... Нельзя, чтобы уважаемые люди подумали, будто мы не заботимся о тебе. — Не подбирала красивых слов женщина.

— И что же это за уважаемые люди? — Задумчиво произнесла Лейла.

— Абдулла Аль Кассим готов взять тебя в жёны. Он не молод, но зато купается в деньгах. — Рассказала Фатьма.

— Насколько немолод?

— Настолько, что умрёт гораздо раньше тебя. Станешь богатой вдовой. Не забудь нас тогда. — Поглядела на падчерицу Фатьма. — И не вздумай отлынивать от супружеских обязанностей! Муж должен быть доволен женой.

Лейлу бросило в холодный пот. Её выдают за старика. Уже обо всём договорились. Её молодое тело в обмен на немалые деньги. Кто станет думать о душе?

И как заставить Абдуллу отказаться от женитьбы? Такие как он, люди другого поколения, привычны к старым порядкам. Жена должна быть невинной, а он первооткрывателем. Если девушка красива и порченной возьмут. Не каждый, конечно. И не забудут шпынять тем, что снизошли. Это в Европе всё можно до свадьбы, но не здесь.

У Лейлы начал созревать план. Надо заставить Абдуллу поверить, что она утратила невинность. Старик откажется. Не может не отказаться!

Девушке предстояло узнать, где он бывает, чтобы случайно показаться на глаза и сыграть роль достойную Оскара.

— Вот бы взглянуть на жениха хоть одним глазком! — Нарочито мечтательно вздохнула Лейла.

— Наглядишься ещё! — Прыснула Фатьма и глянула на падчерицу хитро. — Хотя, пока Али устроит ваше знакомство, жених может и подостыть. Надо подогреть его интерес. Я помогу тебе встретиться с Абдуллой.

Лейла выдохнула. Получилось! Мачеха чует выгоду и непременно устроит их встречу, а ей придётся извернуться, чтобы всё прошло как надо ей. Фатьма и Али только о деньгах и думают.

Девушка лежала на столе, замерев в эротичной позе. Тахиру казалось, он ясно дал понять, что в подобного рода услугах не нуждается.

— Вставай, уходи. Мне не интересно. — Бросил мужчина небрежно.

— Что я могу сделать, чтобы заинтересовать? — Сладенько звучал голосок девушки.

— Тебе деньги нужны? Сколько за то, чтобы ты ушла прямо сейчас?

— Я не могу просто взять. Должна отработать. — Перевернулась красотка, изгибаясь как кошка.

— Видит небо, я предупреждал! — Закатил глаза мужчина и перестал вести себя как девственник, впервые увидевший шлюху.

Тахир схватил девушку за лодыжку, подтянув ближе. Так, что она проехалась по гладкой поверхности чёрного стола. Латекс, в который облачена шлюшка, противно заскрипел, резанув слух.

— Сними этот дурацкий парик! — Хотел стянуть его мужчина, но девушка остановила.

— Нельзя. Это одно из условий. Нерушимых. Цвет парика означает, что можно со мной делать, а что нельзя. — Пояснила новичку в клубе разных удовольствий обладательница розовых волос.

— И что же можно? — Изогнулась мужская бровь.

— Всё, мой господин! — Сообщила девушка. — Но не калечить.

— Я и не собирался, Барби. — Хмыкнул Тахир.

Что за девки пошли... И жизнь недорога, раз подписываются на такое. Ведь предложил бабла, но нет, хочет, чтобы выдрал по полной.

Он не стал раздевать её. Наряд предусмотрительно расстёгивался там, где нужно. Не церемонясь, Тахир брал то, что предлагали. Яростно вколачивался в податливое женское тело, принимающее его охотно и с полной отдачей.

Барби стонала, срывая голос до хрипоты. Всё вокруг пропиталось похотью. Продажная любовь. Азарт тех, кто ждал боя витал в воздухе. И пусть кабинка скрывала двоих, сливающихся в общем экстазе, Тахир познал новый кайф. Теперь ему хотелось только трахаться и драться. Третьего не дано.

Румяная шлюшка с трудом выдерживала его напор. Он взял её столько раз, что девушка уже хныкала. И всё же терпела. Сколько нужно денег человеку и всё мало? Но иногда нужны не только деньги. Эмоции, адреналин и секс.

— Всё. — Коротко и ясно дал понять, что они закончили. — Столько хватит? — Бросил пачку купюр Тахир. Барби взяла и поправив костюм ушла не прощаясь.

Когда вернулся Шариф, довольный как нагулявшийся котяра, Тахир понял, что и друг времени зря не терял. Он плюхнулся на диван и приняв расслабленную позу ждал, когда принесут напитки. По пути поймал официанточку, так что заказ принят.

— Недолго осталось. Скоро бой. Говорят, сегодня есть на что посмотреть. Один из непобедимых будет драться.

— А поучаствовать можно? Я бы размялся! — Похрустел костяшками Тахир.

— И не думай! И вслух не произноси! Мокрого места не останется от того, кто выйдет на арену на бой с Тигром. Он умеет месить и ломать. За то и платят ему. Зрелище для особых людей. Таких, как мы.

— Хм-м... Ты меня не убедил. — Вышел Тахир и решил оглядеться уже внимательнее.

Арена усыпана песком, на подобии гладиаторской. Прямо над ней висят клетки с «пташками». Пока внизу происходит драка, наверху эстетический оргазм. Девушки, красивые словно богини извиваются, показывая себя во всей красе.

— Нравится? — Подошёл к Тахиру незнакомец.

— Интересно. — Ответил он расплывчато. Я бы хотел оказаться внутри. Кулаки так и чешутся.

— Можно устроить. Я хозяин этого чудного местечка. Желание гостя — закон. Тигру нужен достойный противник. Сдюжишь? — Изогнулись брови владельца.

— Варианта всего два. — Усмехнулся Тахир.

— Мне нравится твоя прямолинейность. Но сначала посмотри бой. Если не испугаешься и не передумаешь, поговорим.

Тахир кивнул. Незнакомец ушёл, так и не представившись. Вскоре зрители подсобрались и бой объявили. На арену один за другим вышли бойцы. Оба выглядели внушительно. В тех, кто слабее духом, они вселяли ужас уже одним своим видом.

Мужчины перекатывали мускулами на всеобщее обозрение, давали оценить себя со всех сторон. Огромные, сильные и не ведающие страха.

Как только ударил гонг, двое бросились друг на друга. Тот, кого называли Тигром оказался проворнее. Он раз за разом опрокидывал противника. Кости того хрустели, а лицо превратилось в кровавое месиво. Песок окрасился в красный.

Раунд за раундом Заур проигрывал. Тигр победил и теперь взревел, колотя себя в грудь и науськивая толпу. А той и надо лишь хлеба, да зрелищ.

— И как? Готов оказаться внутри? — С блеском в глазах спросил, оказавшийся рядом владелец клуба.

— Ваш Тигр, скорее котик. — Усмехнулся Тахир. — Больно любит красоваться. Я готов.

— Тебя проводят. Переоденешься и заменишь Заура. Посмотрим, каков ты в деле. Я заплачу, если продержишься дольше... Смерил его взглядом мужчина. — Трёх минут.

— Мне не нужны деньги. — Хмыкнул Тахир. — Заплатишь иначе. Я придумаю как.

— Азартен и самонадеян. Что ж, по рукам!

По внутренним лабиринтам клуба, Тахира вёл молчаливый человек со шрамом через всё лицо. Он указал на дверь и ждал снаружи. Тахир переоделся в предложенные новые шорты, аккуратно сложил свою одежду и вышел, готовый к бою. Кровь бурлила, а желание победить поддерживало внутренний огонь.

Забавно, что ему предложили уже помятого Тигра. Но раз тот считает себя способным на второй бой, почему бы и нет?

Лейла с мачехой сидели в кафе. Женщина сказала, что Абдулла часто бывает в этом районе и сегодня как раз один из тех дней, когда он заедет. Она намекнула старому лису, что он сможет заценить товар. Одно дело видеть фото и другое — вживую.

Лейла дрожала как осиновый листочек. Ей нужно провернуть задуманное, но плата за такое высока. Отец отыграется за срыв сделки. Мало ей не покажется. Но становиться женой старика она категорически не хотела.

— Я... Мне нужно в уборную. — Тихонечко сказала Лейла и поднялась из-за стола.

— Вместе пойдём. — Собиралась проследить за падчерицей Фатьма.

— А если пропустим? Тогда всё зря? Нехорошо выйдет! — Пыталась отвязаться от навязчивой свиты девушка

— Ладно, иди. Только не задерживайся! Не заставляй меня пожалеть, что пошла у тебя на поводу. — Буркнула Фатьма и проводила Лейлу взглядом.

Добравшись до уборной, девушка скрылась в кабинке и принялась шарить по сумке. Она взяла с собой одно из тех платьев, которое однажды надевала в Лондоне под натиском подруги. Если бы отец увидел её в таком виде, ей бы пришлось туго. Но теперь ему поведает Фатьма.

Торопливо девушка влезла в откровенный наряд, распустила собранные в низкий пучок волосы и не забыла про туфли, которые еле влезли в сумку.

Походкой от бедра она вышла из уборной, выдохнула и сжав кулаки отправилась решать своё будущее.

Когда Лейла увидела старика, сидящего напротив мачехи, ей чуть не сделалось дурно. Невероятно! Да с него чуть ли песок не сыплется! И как отец может за такого отдать собственную дочь? Будто она неродная, будто девка с улицы, которую и не жалко.

— А вот и я! Заждались? — Улыбаясь спросила Лейла, подойдя к столику. Мачеха чуть кофе не захлебнулась, а старик истекал слюнями, блуждая по её фигуре. Девушку едва не вывернуло.

— Лейла! Дрянная девчонка! — Прошипела Фатьма.

— Ой, а это вы пупсик? — Вспомнила она дешёвую американскую комедию и играла в бейбу. — Я такая нетерпеливая! Мне сказали, что выдадут за папика. Вот и решила познакомиться поближе. — Плюхнулась Лейла на стул, закинула ногу на ногу и принялась накручивать локон на палец.

— Девочка, ты Лейла? — Выпучил глаза старикан.

— Агась! Невеста ваша. Я надеюсь, вы не из тех древних зануд, которые не идут в ногу со временем? Я училась заграницей, у меня европейский взгляд на вещи. — Продолжала девушка, не обращая внимания на то, как пихала её локтем Фатьма. — Вы же опытный? Вот и я набиралась... Эмм... Опыта. Мы идеальный союз! И потом, при такой разнице в возрасте, можете ли вы рассчитывать на большее? Я бы хотела быть уверенной и что с исполнением супружеского долга проблем не возникнет. — Поиграла бровями Лейла. Она полностью скопировала поведение бедовой героини кино, мысленно сгорая со стыда.

— Фатьма! Передай Али, что наша сделка аннулируется! — Вспылил уже не жених. — Я уважаемый человек, а это что? — Всплеснул он руками. — Ищите дурака! — И мужчина ушёл, не прощаясь.

— Дрянь какая! — Отвесила падчерице пощёчину Фатьма. — Ты за это ответишь!

Всё дальнейшее было Лейле известно. Домой она ехала, заранее пребывая в агонии. Девушку колошматило, бросая то в жар, то в холод. Мачеха глядела на неё зверем. Водитель сжал губы в тонкую линию, лишь изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Он тоже догадывался, в какое бешенство придёт Али.

— Ты опозорила семью! — Прилетела Лейле затрещина, как только вошли в дом. — Глупая, своевольная девка! Абдулла всем расскажет какая у меня дочь! Но если думаешь, что получила желаемое, ты ошибаешься! Я найду способ тебя пристроить. Не захотела замуж за порядочного человека, станешь подстилкой того, кому я решу отдать.

Одной пощёчиной дело не кончилось. Али отхлестал девчонку по голым ногам ремнём. Да так, что она еле доковыляла до комнаты. Не покалечил, но наказал. Бережёт как товар, иначе было бы хуже.

Тахир вышел на арену, готовый ко всему. Его противник скалился и красовался перед толпой, показывая, кто тут главный и, что размажет любого. Мужчина хоть и умелый боец, но ему бы в театр. Слишком уж любит как зрители реагируют на подобные спецэффекты как битьё себя кулаками в грудь и рёв, если не медведя, то индейца.

Спокойно стоящий Тахир интересовал толпу не меньше. Он здесь впервые. Боец или груша для битья?

Гонг оповестил о начале боя. Тигр не ждал, а сразу бросился на своего противника. Тахир сразу просёк, тот привык к победам и не осторожничает, не боится проиграть. Слишком прикормлен успехом и в этом его ключевая ошибка! Удар, ещё удар. Тахир позволял тому, чья кровь бурлит от уже состоявшейся ранее победы, попробовать на вкус новую. Но только лишь для затравки. А после переключился и стал нападать. Ловкий и сильный боец не ожидал такой прыти. Нашёлся не сразу, пропустив серию ударов.

Двое дрались так, будто от этого зависела их жизнь. Тигр бился ради денег и славы, а Тахир заглушал боль расставания с Ликой как умел. Ничто не дарило ему радости, удовлетворения, ничто не имело значения. Собственная жизнь казалась пустой, неинтересной и какой-то ненужной.

Тот день стал особенным в клубе для избранных. Многие сделали ставки и проиграли. Кот в мешке победил, а тигр остался не у дел. Он валялся на песке, сражённый тем, кому нечего терять. Тахир криво усмехнулся и покинул арену.

— Ты спятил? — Орал на него друг. — Выйти против Тигра — всё равно, что сдохнуть. Победить его — то же самое, что сдохнуть дважды. Он не простит тебе позора!

— Мне чихать! И хватит меня учить. Я давно вырос из коротких штанишек. — Напомнил, что уже очень давно не мальчик Тахир.

— Не уверен, что ты понимаешь какими будут последствия. На твоём месте, я бы избегал тёмных подворотен. Помяни моё слово, ответка прилетит! — Шариф искренне переживал за друга.

— Если он мужчина, захочет реванша, не станет как крыса нападать исподтишка.

Сбитые костяшки, помятое лицо и ещё один прожитый день. Тахир получил бессрочное предложение от владельца клуба. Если захочет выйти на арену, ему тут рады, ну а плата... Договорятся как-нибудь, раз деньгами не берёт.

Мужчина вернулся в пустой дом. Управляющий отпросился в отпуск, повар уволился и теперь особенно чувствовалась пустота. Кроме охраны никого. Снова Тахир остался наедине с пожирающими его душу демонами. Лика счастлива. Где-то там. Без него. И нет у него такого права рушить её счастье. Он украл её, насладился мгновениями, подарившими свет, а теперь снова засосала тьма. Вероятно, так и пройдёт его жизнь — в попытках забыть и смириться.

Попыток было немало. Мужчина не жил, существовал, пропадая на боях без правил и трахая шлюх. Он не искал женщину, хоть отдалённо похожую на Лику. Ему не нужны дубликаты и всё же блондинки стали триггером. С ними он нежничал, в то время как брюнеток не щадил.

Шариф не оставил друга без присмотра. Он не давал ему скатиться, не спаивал и не водил по тем местам, где недолго и пропасть. Элитные клубы, лучшие места для самых состоятельных. Такие, где позволено всё или почти всё. Решение Тахира снова и снова выходить на ринг не нравилось Шарифу. Одно дело спустить пар и другое давать избивать себя. Иногда Тахир позволял противнику многое, а после с каким-то остервенением вырывал у него победу. Он наказывал себя и мстил неизвестному. Казалось, само небо винил в собственных несчастьях.

— Не думал, что скажу это, но остановись. — Как-то завёл непростой разговор Шариф. — Ты идёшь в никуда. Я хотел помочь тебе справиться. Но ты ещё больше утопаешь в болоте. Не выплываешь. Из чего состоит твоя жизнь?

— Из того же, из чего и твоя... Усмехнулся мужчина. — Мы трахаем шлюх, нас трахает жизнь. Я иногда даю ей по морде, иногда позволяю ударить в ответ. Жизнь та ещё шлюшка!

— Когда-нибудь я женюсь. Приведу женщину в свой дом. У нас появятся дети. Потом пойдут внуки. У меня есть планы на будущее. А что будешь делать ты?

— Я продолжу начатое. Может, однажды мне повезёт сдохнуть на ринге. — Предположил Тахир.

— Как женюсь, приглашу тебя в свой дом. Ты увидишь мою беременную красавицу-жену и позавидуешь. А когда родится сын, я снова позову тебя и ты почувствуешь, что упускаешь что-то важное, без чего нельзя. И станет противно, что не понял этого раньше, вот в таком простом разговоре. — Поднялся и ушёл Шариф, оставляя друга одного. Пусть уложит в своей дурной голове. Не одна такая Лика на свете. Есть и другие. Надо только постараться найти.

Но Тахир не уложил. Его мало что интересовало. Денег у него на сто лет вперёд самой роскошной жизни хватит, жениться как Шариф он не планировал. Нет для него женщины в этом мире. Есть только жажда адреналина. Только в моменты опасности он чувствует, что ещё жив, ещё дышит.

— Я хочу бой с кем-то, кто умеет драться. Надоели слабаки! — Позвонил он тому, кто непременно устроит ему такое развлечение и конечно же сам заработает.

— Как насчёт на другой территории? Есть один клуб... — Загадочно вещал собеседник.

— Плевать! Главное, чтобы не сопляк. Нормального бойца поставь против меня. Ты же знаешь, я не проиграю, если сам не захочу. — Сразу заверил в грядущей победе и вдруг вспомнил Тигра, который также уверенно выходил на арену когда-то. Сколько с той поры прошло? Не заигрался ли он? Не стал ли таким же?

Лейла знала, что с отцом шутки плохи. Ждала ли она от него плохого? Догадывалась, что по головке не погладит. Но впервые он опустил её вот так. Какой любящий отец отдаст свою дочь в подстилки? Али не бросал слов на ветер. Девушка шевелила извилинами, просчитывая дальнейшее развитие событий. Свадьба отменена. Абдулла распустит слухи. Невестой в ближайшее время ей не стать. В хороший дом точно не войдёт, пока всё не забудется. А в плохой? Неужели, отец сможет отдать за бандита?

Умная и внимательная Лейла догадывалась о не самых хороших делах папы. Он не чурался заключать сделки с малоприятными людьми, которым многие не подали бы руку. Однако, из-за родства с эмиром он не мог совсем не держать лицо. Девушка надеялась, что тёмная сторона его жизни никогда её не коснётся. Заблуждение! И вскоре ей дали это понять.

Прошло несколько дней с неприятного разговора. Синяки ещё не зажили и Лейла недовольно оглядывала ноги, на которых красовались цветные пятна. В дверь даже не постучала, просто вошла Фатьма. Она оглядела падчерицу придирчивым взглядом и цокнула.

— Бесстыжая! Подол-то опусти! Хотя можешь продолжать вести себя так и дальше. Всё равно по наклонной пошла. Могла бы стать женой достойного уважаемого человека. А потом вдовой. Но не станешь.

— Оскорблять меня доставляет удовольствие? — Усмехнулась Лейла.

— Есть такое. — Согласилась мачеха. — Держи вещи. Переоденься. Сегодня пойдёшь в одно очень интересное место тебе под стать. — Сощурились глаза женщины. Она как хитрая лисица проникла сначала в их дом и жизнь, а теперь командовала словно всегда была госпожой этого дома. Лейла раздражала её, напоминая, что это не так. Девушка не забывала о том, что когда-то тут жила её мама и другим не давала забыть.

— Я хочу остаться одна! — Кивнула Лейла на дверь.

— О! Дорогая, ты думаешь тебе это светит в ближайшее десятилетие? Какое заблуждение! Ты станешь ходить по злачным местам, крутить своей задницей, пока отец не сыщет тебе мужа или покровителя. Второе скорее всего! Будешь соответствовать тому образу, который создала и слухам распущенным твоими стараниями. Маленькая шлюшка! — Прошипела с довольством Фатьма, а Лейла влепила ей затрещину.

— Дрянь! — Схватила за волосы падчерицу женщина, но отпустила. — Не буду напрягаться! Пусть этим займутся другие. — Подмигнула и вышла прочь.

В огромном пакете, который остался лежать на полу, Лейла обнаружила вещи. Такие ни одна приличная девушка не наденет. Глаза её распахнулись от удивления. Фатьма хоть и трепала языком, но не солгала. Коротенькие платьица и странные наряды из латекса. В платье видны синяки, потому тяжко вздохнув, она поглядела на латексное нечто. Придётся надеть или опять отметелят ремнём. На битое будет ещё больнее. Возможно, отец решил проучить её хорошенько и это часть наказания.

Лейла стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Её тело обтянула чёрная ткань с разрезами-молниями. Красиво и по-европейски смело. Волосы кудрявым водопадом струились по спине.

— Фу! — Снова заглянула к ней Фатьма. — Выглядишь как гулящая девка! — Бросила так, будто, не она десять минут назад притащила эти тряпки. — Неси эти коробки сюда! — Крикнула кому-то и комната пополнилась обувными коробками и ещё пакетами.

— Это для тебя? — Поддела Лейла.

— Смейся-смейся! — Приговаривала мачеха. — Ты ещё вспомнишь как упустила свой шанс, девочка. Макияж сделай поярче. Ты же умеешь, верно? В Лондоне, наверняка, научилась. — Дверь захлопнулась за Фатьмой и Лейла принялась разбирать обновки.

Али не был расточительным. Он привык считать деньги, несмотря на то, что не бедствовал. Лейла могла бы поверить в его урок для непутёвой дочери, пока не обнаружила сколько он потратил на её новый гардероб. Не наказание. Он действительно решил продать её тому, кто больше заплатит. Не как невесту. Не как родственницу эмира. А как девушку за чьей спиной нет влиятельной родни. Как вещь.

Вечером того же дня её оповестили, что пора на выход. Водитель стоял у авто и открыл дверь также, как делал всегда. Его непроницаемое лицо не дрогнуло при виде такой Лейлы.

Она села в автомобиль, кинув взгляд на окна дома. На втором этаже горел свет и девушка хорошо отличила отцовскую фигуру. Видел. Отпустил. Позволил. Сам отправляет дочь в неизвестность. И ни капельки не сожалеет. Лондон становился для Лейлы всё недосягаемее. Эмма как чуяла, да и она сама — билет на самолёт был в один конец.

— Долго нам ехать? — Спросила она водителя, когда машина тронулась с места.

— Прилично. — Коротко и без подробностей. За то ему и платят, чтобы рулил и держал язык за зубами.

— Ясно.

Минут сорок они провели в пути. Лейла глядела на вечерние огни Дубая. Наверное, если бы не несчастливое детство и дом, в который не хотелось возвращаться, она любила бы это место. Но всё здесь напоминало об одном — её жизнь ничего не стоит. Вещь. Безвольная кукла.

Много лет она жила, изображая покорность. Потому и позволили учиться заграницей. Девушка мечтала вырваться из липкой паутины, всё сильнее опутывающей её. День за днём она делала маленькие шажки к свободе. Молчала, когда хотелось возразить, не плакала, когда душа обливалась слезами. Лейла прятала себя настоящую. И вот итог. Её продадут тому, кто больше заплатит.

К следующему бою Тахир готовился так, будто, против него выйдет десяток Рэмбо. Чуял он, что может проиграть. Адреналин стал частью его жизни, без которой не ощущал себя живым. Но всё рано или поздно приедается. Вот и бои не приносили должного удовлетворения. Выброс негатива в удары, эмоции от побед. Зачем ему состоятельному человеку потешать толпу? Он просто прожигал жизнь. Не видел смысла ни в чём. Груша сорвалась и упала от серии точных ударов.

— Ва-а-й! Какой силач! Хватит месить бедняжку. Ты готов, как никогда. — Появился Шариф.

— Я могу продуть, как никогда. Что-то случится. Я знаю. Прям зудит. — Вспылил Тахир и пнул несчастную грушу.

— Предсказателем заделался? Хм-м... Говорят, это довольно прибыльно! И главное, все верят, какую чушь не мели. Жениться тебе надо! Дело говорю.

— Да иди ты!

— Эй, я могу и обидеться. Твоя русская научила тебя плохим вещам. Так не выражаются среди приличных людей. — Поддел Шариф.

— Не смей упоминать её! — Прорычал Тахир, ухватив друга за ворот. — Никогда. Она достойная женщина!

— Не кипятись. Ладно, я понял. — Вскинул руки в примирительном жесте мужчина. — О ней ни слова.

Предчувствие чего-то неумолимого, что вот-вот должно произойти, не покидало мужчину. Он старался гнать тревожные мысли прочь и все последующие дни молотил грушу. Бой должен состояться только на следующей неделе. Ставки будут высокие.

Тахир не был суеверным, но всерьёз подумывал об отмене. Хотя и сулило в этом случае выплатить неустойку. Иногда дешевле отдать деньгами. Однако, не привыкший сдаваться, он вытравливал слабину из тела и собирался с духом. Ничего, выстоит.

— Сегодня, ты мне не нравишься. — Произнёс Бинас, щурясь. — Не нравишься.

— Я не девка, чтобы нравится! — Рыкнул Тахир. — Не порть настрой.

— И то верно. — Вздохнул тот, кто обо всём договорился и ждал уж точно не поражения.

Чужой клуб. Чужой ринг. Здесь не арена, никакого песка. Пафос никуда не делся, но место приличнее того, что держит Бинас. Другой уровень, хоть и тоже для богачей. Объявили бойцов. Соперники обменялись взглядами и начался поединок.

Тахир пытался сосредоточиться, но увидел в толпе блондинку. Она так походила на Лику. Померещилось? Мужчина пропустил удар, а потом ещё и ещё, выискивая её глазами. Девушка уходила прочь, он увидел лишь её спину перед тем, как его окончательно вырубили. Темнота.

— Тахир! Тахир, ты слышишь? — Доносился откуда-то знакомый голос. — Давай, док, посмотри его. Совсем плох.

— Надо в больницу. — Прозвучало глухо. — Сознание снова утекло прочь.

Тело было тяжёлым, налитым свинцом. Мужчина жутко хотел пить и силился открыть глаза. А ещё нужда разбудила. Он пошевелился и закряхтел как древний дед.

— Давай-давай, шевелись, пока не развалился! — Услышал голос... Тигра? Какого верблюда он здесь забыл?

— Пришёл укокошить меня? Я не такой немощный, каким кажусь на первый взгляд. — Проворчал Тахир. — Не подашь водички?

— Не такой, говоришь? — Усмехнулся гость.

— Значит, не подашь... — Проскрипел Тахир.

— Лежи уже! — Поднялся со стула давний соперник. Карие глаза разлепились, но Тахир еле разглядел палату и ухмыляющегося мужика. Хорошо его отделали, однако. Оба глаза подсвечивать фонарями могут в темноте.

Тахир жадно глотал воду. Во рту за время отключки образовалась настоящая Сахара. Литра два надо вдуть, чтобы почувствовать себя хоть немного человеком.

— Легче?

— Угу. Так чего припёрся? — Не любезничал он с посетителем.

— Представил как ты обрадуешься, когда я весь такой бодрый зайду в палату с апельсинчиками, пока ты костей не можешь собрать! Прямо кайф! — С чувством произнёс Тигр.

— Кайфанул? Где выход знаешь! — Буркнул недовольно пациент.

— Да что-то не вставило. Аж разочарование постигло! — Артистично потёр он грудину. — Ну а если серьёзно, хороший боец должен знать, когда остановиться. Тебя размазали как котёнка!

— Это я размазал тебя как полосатого котёнка! А меня просто застали врасплох. — Вспылил Тахир.

— На ринге? Врасплох? Ну-ну. Ты продолжай утешаться. Ещё один-два таких боя и вот здесь придётся вставлять пластину, а тут...

— Ладно, заткнись! — Не дал ему закончить Тахир. — Мне приглючилось кое-что, вот и...

— Мне тоже. Тогда. Нет гарантий, что не повторится. Это всё, что я хотел сказать. — Тигр встал и направился к двери.

— Так ты чего приходил-то? — Донеслось ему в спину.

— Подрастёшь-поймёшь. — Не обернулся мужчина и вышел.

— Подрасту... Седина уже в бороду, куда расти-то? Разве что вширь.

Следующим, кто навестил его, ожидаемо, стал Шариф. Он песочил его долго и усердно, а после ушёл так и не получив достоверного ответа, почему Тахир позволял лупить себя и выглядел отмороженным. Мужчина не стал рассказывать о девушке-видении. Он даже позвонил своему помощнику по особым поручениям и попросил выяснить не прилетала ли Лика в Дубай. Получив отрицательный ответ, он задумался, не знак ли это.

Впервые он набрал номер Шевцова с того дня, как увёл у него женщину. После, правда, она всё равно вернулась к нему. Теперь его жена. Повезло Андрею.

— Алло. — Прозвучало неуверенное в трубке. — Тахир?

— Я. У вас всё хорошо?

— Да, вроде. Только не говори, что готовишь нам сюрприз! Остановись, пока не поздно. Во второй раз не спущу.

— Нет, я... Не знаю как сказать. В общем, приглядывай за женой получше. — Потирал затылок Тахир, представляя как прозвучало. — Я не к тому, что... В общем, чуйка сработала и неспокойно мне. Чёрт! Смотри, чтоб нормально с ней всё было. Со здоровьем там и вообще.

— Ты сам как?

— Хреново, но я тебе этого не говорил. — Повесил он трубку.