Запретная для звёздного повелителя

Солнце Вальдиры не просто светит, оно поёт. Его золотые лучи не жгут, а ласкают кожу, а воздух дрожит, словно струны невидимой арфы, наполненный ароматом незнакомых цветов. 

Планета-сад. Оазис сотворенный из света и зелени.

Лиза, моя подруга, наш будущий звездный журналист, лежит в соседней комнате, вся в пылу межпланетной лихорадки.

– Крис,... – ее голос хрипит. – Ты должна справиться.

Должна…но ведь я не журналист. Я студентка факультета искусств. 

Но из-за болезни Лиза не может взять интервью у наместника аркинов и будущего короля Вальдиры Доминика де’ Вейла, отказ – позор для нашего университета. 

Я натягиваю форменный китель, прикалываю значок с голубой каплей и накидываю на плечи плащ.

– Лиза, я вернусь с твоим интервью, –  стараюсь говорить уверенно, хотя у самой внутри все дрожит. 

Финальный взгляд в зеркало перед выходом. Да уж… Слишком бледное лицо, почти прозрачная кожа, на которой так заметны следы усталости под глазами. Худые, резкие скулы, огромные зеленые глаза.

Ну все, пора…я выхожу из квартиры.

О будущем короле почти нет никакой информации и даже фото нет, известно, что он член Верховного совета аркинов - большая шишка в Империи и я которая понятия не имеет о политике.

Мне по душе изучать искусство, безмолвно наслаждаться картинами и фресками разных цивилизаций, здесь на Вальдире у меня есть такая возможность, только почти нет времени, приходится подрабатывать в кофейне,чтобы на что-то жить.

Шаттл плавно скользит над райским ландшафтом Вальдиры и останавливается у подножия дворца де' Вейлов. 

Дворец не построен, он будто выращен, стены из белого перламутрового камня переливаются на свету, а шпили из светящегося сплава тянутся к небу, где кружат серебристые киринны, они что-то вроде гибрида орлов и драконов.

Широкие врата дворца сами раздвигаются передо мной. 

Внутри прохлада и тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием. 

Меня встречают служащие. Они безупречны. Идеальная форма, идеальные улыбки, отлаженные, плавные движения. Каждый из них – часть интерьера. Они не смотрят на меня прямо, их взгляды скользят мимо, вежливые и ничего не выражающие. 

Одна из них, женщина с гладкой прической и золотистой кожей, беззвучно подходит.

– Ксена Вестова? Его светлость ожидает вас. Пожалуйста, за мной.

Ксена, это местное обращение к чужакам, а мое сердце так колотится, что я даже не успеваю сказать, что я не Лиза…

Она грациозно забирает мой плащ и ведет по бесконечным коридорам, где стены украшены живыми узорами из вьющихся растений, а под ногами идеально отполированный камень, отражающий своды. Наконец, она останавливается перед высокими дверями из темного дерева.

– Не забудьте поклониться,– говорит она и двери бесшумно отъезжают в стороны. 

Я делаю шаг в кабинет, пытаясь совладать с дрожью в ногах, и мое собственное тело меня предает. Каблук скользит по гладкому, зеркальному полу. 

Я с глухим стуком падаю на четвереньки, роняя планшет. Жаркая волна стыда заливает мое лицо.

Длинные и уверенные пальцы, обхватывают мой локоть. От прикосновения по коже бегут мурашки, а щеки полыхают таким огнем, что, кажется, можно обжечься.

Я поднимаю взгляд и... у меня перехватывает дыхание.

Он невероятно красив. 

Это не земная красота, а что-то иное, совершенное. Иссиня-черные волосы, идеальные черты лица на загорелой коже. И эти глаза  бездонные, черные. Но самое гипнотизирующее  тонкие серебристые линии, похожие на живые схемы, что мерцают на его висках и скулах. Они пульсируют едва уловимым ритмом, притягивая взгляд. На нем темный мундир идеально подчеркивающий его статную фигуру.

– Вы в порядке? – его голос бархатистый, но ровный, без единой ноты насмешки. – Не ударились?

Я не могу вымолвить ни слова, лишь качаю головой, чувствуя, как горю. Он отпускает мою руку, как только я уверенно стою.

– Ксена Вестова, – произносит он, отступая на шаг. 

Я нахожу в себе силы подобрать планшет.

– Лиза... заболела. Я Кристина Морозова, ее однокурсница. Факультет искусств.

Он медленно кивает. 

Серебристые прожилки на его скулах мерцают.

– Искусств, – повторяет он. Его взгляд скользит по мне, быстрый и анализирующий. – Интересно.

Он поворачивается и делает несколько шагов к панорамному окну, за которым простирается его идеальный сад.

Один из кириннов, они похожи на драконов из земных сказок - огромный и серебристый, пикирует с небес.

– Они не служат нам, – говорит он, не глядя на меня. Его голос абсолютно ровный. – Они служат памяти этого мира. А я их хранитель…

Он поворачивается ко мне.

– Давайте начнем интервью, у меня мало времени.

Он коротко кидает взгляд на массивное кресло из темного, отполированного до зеркального блеска дерева, стоящее напротив его стола.

– Присядьте. 

Я почти падаю в кресло, чувствуя, как мягкая, прохладная ткань обволакивает меня. 

Он занимает свое место за столом, его поза идеально прямая. 

Я делаю глубокий вдох, пытаясь заглушить бешеный стук сердца, и выдыхаю, глядя прямо на него. Серебристый узор на его лице, пульсирует с почти незаметным ритмом.

Включаю запись на планшете, с немого согласия де’ Вейла .

– Мой первый вопрос, – начинаю я, и на удивление, голос не дрожит. – Вы сказали, киринны служат памяти мира. А что… что они помнят? И почему именно вы… их хранитель?

Я не планировала этого спрашивать. 

Эти слова пришли сами, вытеснив все заученные, правильные фразы Лизы. 

Его черные глаза на мгновение теряют фокус, словно он смотрит сквозь меня и стены дворца вглубь веков. Серебристые узоры на его висках вспыхивают чуть ярче.

– Есть легенда, – начинает он, и его голос теряет оттенок холодной формальности, наполняясь мерным, почти певучим ритмом, – что в начале времен небо и песок Вальдиры были немы. Солнце пело, но ему не было отклика. Мир был прекрасен, но пуст. И тогда первые из нас, обратились к самой Вселенной, к ее сердцу, что бьется в самых глубоких пещерах. Мы отдали частицу своей сущности, свою память и свою тоску. И из этой тоски, смешанной с песней солнца и дыханием камня, родились киринны. Они не птицы и не драконы. Они воплощенная память Вальдиры. Каждый их полет – это повесть об ушедшей эпохе. Каждый их крик – эхо первого слова, произнесенного на этой земле. Они помнят все. Первый дождь, первую любовь, первую смерть. А Хранитель... – он делает паузу, и его взгляд снова фокусируется на мне, – следующий вопрос, Ксена.

Я лишенная слов и завороженная такой прекрасной легендой моргаю, словно выныривая из глубоких вод, и мои пальцы судорожно сжимают холодный планшет. 

– Это... это невероятно красиво, – выдыхаю я, заставляя себя оторвать взгляд от его лица и посмотреть на список. 

Я чувствую, как горит лицо. Это кощунственно  после такой легенды спрашивать о сухих фактах.

– Следующий вопрос... – я проглатываю комок в горле и читаю с экрана, ненавидя каждое слово. – Как экспансия Аркинов... повлияла на культурную и социальную автономию вальдирийцев?

В воздухе повисает пауза. Я не решаюсь поднять на него глаза, но вижу, как его пальцы, лежащие на столе пошевелились. 

– Экспансия? – Он произносит это слово с такой легкой, но убийственной иронией, что мне снова хочется провалиться. – Я бы назвал это иначе. Спасением погибающего мира. 

Я поднимаю взгляд и вижу, как  он откидывается на спинку кресла, и его черные глаза буравят меня. 

– Ваша подруга разбирается в политике. Но не в искусстве. Как вы. И уж точно не в том, что значит видеть, как твой мир медленно умирает. Не стесняйтесь задавать вопросы, Ксена, продолжайте.

Раздается тихий щелчок и голос секретаря, нарушает тишину:

– Ваша Светлость, совет по энергетическим потокам ожидает вашего подключения.

Взгляд де’ Вейла тяжелый и непроницаемый, все еще прикован ко мне.

– Перенесите, – говорит он коротко. 

Тишина в кабинете сгущается, становится плотной. 

Он откидывается на спинку кресла, и свет играет на серебристых узорах, бегущих по его вискам. Они мерцают, словно живые проводники.

– А что насчет вас, Ксена? – внезапно спрашивает он. Его голос теряет прежнюю холодность, в нем проскальзывает оттенок любопытства. – Почему искусство? Что заставило покинуть шумную Землю ради изучения наших древних фресок и скульптур? 

Вопрос застает меня врасплох. 

Я нервно перебираю складки на униформе, чувствуя, как подступает жар.

– Оно... вечно, – начинаю я, подбирая слова. – И прекрасно. Благодаря ему можно путешествовать во времени. Один взгляд на статую или картину и ты уже там, в прошлом. Ты чувствуешь то, что чувствовали люди прошлого. В их искусстве  их душа, их дыхание. Оно... живое.

Я замолкаю, боясь, что сказала слишком много и наивно.

Уголок его губ чуть заметно дрогнул. Не улыбка. Скорее  тень интереса.

– Это интересно, – произносит он. – А симуляторов вам недостаточно? Самые совершенные реконструкции, полное погружение. Зачем преодолевать световые годы ради оригинала?

Я качаю головой, на этот раз увереннее.

– В симуляторах нет жизни. Там есть только картинка. Там нет... трещин на краске, оставленных временем. Нет легкой неровности. Нет души. Это все равно что... читать описание любви, вместо того чтобы испытать ее.

Я опускаюсь взгляд и не осмеливаюсь посмотреть ему в глаза  в эти бездонные черные озера.

 Голос секретаря снова прорезает тишину, на этот раз более настойчивый:

– Ваша светлость, прибыл герцог Кейн де’ Вейл. Он настаивает.

– Наша беседа подошла к концу, – говорит он, и его голос снова становится гладким и отстраненным. – Вы задали всего один вопрос, Ксена Морозова. Но, должен признаться, он был самым интересным. Я провожу вас, – говорит он, и это не предложение, а констатация факта. 

Его шаги бесшумны по полированному камню, мои же каблуки отчаянно цокают, нарушая идеальную тишину.

Теперь я замечаю, как свет играет на серебристых узорах на его шее, скрытых под воротником мундира. 

Он молчит, и я не решаюсь нарушить это молчание.

У массивных входных дверей он останавливается.

– Благодарю за беседу, Ксена Морозова, – произносит он, и в его голосе снова слышна та же отстраненная вежливость, что и в начале. Но теперь я улавливаю в ней легчайшую, едва заметную ноту чего-то еще… возможно, любопытства.

– Спасибо и вам, ваша Светлость, – бормочу я, чувствуя, как жарко становится у щек.

Двери закрываются за моей спиной, и я оказываюсь в приемной. И тут же замираю.

Напротив, прислонившись к стене стоит мужчина. 

Он того же возраста, что и Доминик, но в нем нет и тени той ледяной сдержанности. Он статен, красив почти вызывающе, с иссиня-черными длинными волосами, собранными у шеи. 

На нем – роскошный синий плащ, расшитый сложными переплетающимися узорами. Но мой взгляд приковывает его правая рука – она, до самого плеча, покрыта темно-синей чешуей, которая мерцает при свете, словно живая. И по всей видимой коже, поверх загорелых мышц, тянутся изящные золотые узоры, похожие на те, что были у Доминика, но не серебристые, а именно золотые, яркие и дерзкие.

– Новенькая? – его голос низок и полон насмешки. – И куда же ты так спешишь, пташка?

В этот момент дверь открывается, и появляется Доминик. 

– Кейн, ты опоздал.

– Мой повелитель и дорогой племянник,у меня есть веская причина, – тот парирует, не сводя с меня глаз. – Не хочешь познакомить меня с гостьей?

Я не дожидаюсь продолжения, выхватываю из рук секретаря плащ и пулей вылетая на улицу. 

Их образы преследуют меня: ледяная замкнутость и серебристые узоры, огненная дерзость и синяя чешуя.

Наваждение какое-то.

Через полчаса я уже стою за стойкой в кофейне «Звездная пыль». 

Футуристичное пространство с голографическими дюнами на стенах и запахом кофе со специями.

– Привет, Крис! – Зак, сын хозяина, машет мне. 

Он крупный, добродушный, и на его коже нет никаких узоров.

 – Смотри, новые сорта привезли!

Пока мы расставляем пачки с новыми сортами кофе, я не выдерживаю: 

– Зак, а почему у тебя нет... нитей? Как у де' Вейлов?

Он фыркает: 

– Привилегия знатных родов, это у них бывают пси - способности, а мое тело просто адаптируется к среде. Практично, без украшений.

– А чешуя? – спрашиваю я, вспоминая Кейна.

Зак замирает. 

– Ты видела генерала Кейна? Это следы войны. Ожоги, ему пришлось перестраивать ткани, чтобы выжить.

– А разве идет война? Империя аркинов ведь…

Зак не дает мне договорить.

– Вальдирийцы живут гораздо дольше землян, конечно не как да’аркины, но плюс минус, а уж знатные, – он закатывает глаза, – а ты вообще почему интересуешься?

Я поджимаю губы.

– Да, так…

Смена в «Звездной пыли» тянется бесконечно. Я на автомате протираю бокалы, разношу заказы, улыбаюсь гостям. 

А внутри у меня  тихий хаос. 

За стеклом, в вечернем небе, изредка проносятся серебристые тени кириннов. И каждый раз сердце замирает на долю секунды.

Зак добр, как всегда. Он намеренно берет самые тяжелые подносы, шутит, пытается поднять мне настроение.

– Ты сегодня какая-то задумичвая, Крис. Все в порядке?

– Все хорошо, просто устала, – лгу я, и моя улыбка кажется мне натянутой, как дешевая маска.

– Давай я тебя подброшу после смены. Уже темнеет.

Я быстро качаю головой. Мне нужно побыть одной. В толпе, в движении, где никто не будет смотреть мне в глаза.

– Спасибо, Зак, не надо. Я сама доеду. 

Он смотрит на меня с легким недоумением и обидой, но пожимает плечами.

– Как скажешь. Береги себя.

Я выхожу на улицу, и теплый, поющий вечерний воздух Вальдиры обволакивает меня. Я закутываюсь в легкий плащ и иду к остановке шаттла.

Вокруг  шумная, яркая жизнь планеты-сада. 

Вальдирийцы смеются, переговариваются. Все полно жизни и света.

Я заставляю себя думать о лекциях, о завтрашнем семинаре по вальдирийской фресковой живописи. О чем угодно. Только не о нем. О том, как его черные глаза, лишенные эмоций, вдруг на мгновение оживились, когда я спросила о кириннах. О том, как его пальцы, холодные и уверенные, обхватили мой локоть.

Шаттл мягко плывет над сияющими кварталами. Я смотрю в окно, но вижу не сверкающие шпили, а его лицо. 

Я трясу головой, словно могу стряхнуть эти образы. 

Хватит. Он – наместник Империи. Я – студентка-землянка, которая провалила интервью, у которой заканчивается обучение и … Наши миры никогда не пересекутся снова.

Открываю дверь нашу квартиру , и на меня обрушивается ураган по имени Лиза.

– Крис! Наконец-то! – Она, все еще бледная из за болезни, но с горящими глазами, хватает меня за руки. – Ну, рассказывай! Как он? Как все прошло?

Я медленно снимаю плащ, отводя взгляд.

– Лиза, я… Я провалила интервью. Он ответил в лучшем случае на пару вопросов, и то не из твоего списка. Я извинилась, сказала, что ты заболела…

– Что?! – Лиза смотрит на меня так, будто я объявила, что солнце Вальдиры перестало петь. – Какой провал? Кристина, да ты что! Все ответы уже у меня! – Она лихорадочно щелкает пальцами, и в воздухе вспыхивает голограмма ее планшета. – Видишь? Его секретарь прислал развернутые комментарии по каждому пункту! Детализированные, идеально сформулированные! Статья будет бомбической!

Я замираю, уставившись на строки, плывущие в воздухе. «Роль аркинов… Влияние песчаных бурь…» Все те сухие, академические вопросы. На все есть ответы. Безупречные, холодные, как и он сам. 

– Ну? – Лиза тычет меня в бок, ее взгляд стал пристальным и любопытным. – Отвлекись от работы. Расскажи про него. Каков он вблизи? 

Я чувствую, как предательский жар поднимается к щекам. Отворачиваюсь, делая вид, что разглядываю узор на ковре.

– Он… очень вежливый. 

– Вежливый? – Лиза фыркает. – Крис, да перестань! Я видела его однажды на приеме,когда была с отцом на Эридане. Он не просто «вежливый». Он… – она закатывает глаза, ища слово, – он нереальный. Такой… совершенный. И эти узоры на лице! Как будто в него встроили драгоценные микросхемы. Все девчонки тогда просто места себе не находили, а он даже не смотрел в нашу сторону. Как статуя. Ну, расскажи хоть что-нибудь! Он хоть улыбнулся? Смотрел на тебя?

Каждое ее слово – как укол. «Совершенный». «Статуя». 

Да. Именно так. И его взгляд… 

– Нет, не улыбался, – говорю я. – И смотрел так, будто я невидимый экспонат, который внезапно заговорил. Лиз, все прошло неловко, я даже упала при входе. Давай не будем об этом. У меня завтра семинар, нужно готовиться.

Я быстро проскальзываю в свою комнату, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце бешено колотится.

Он нереальный красавчик. Слова Лизы звонят в ушах.

Да, он красив. Но это не имеет значения. Никакого. Между нами пропасть. 

Я подхожу к столу, включаю лампу и раскрываю учебник по вальдирийской фресковой живописи. Передо мной – изображение фрески с летящими кириннами. Серебристыми, как те, что кружили над его дворцом.

Мои пальцы сами тянутся к планшету. Я открываю чистый файл. И начинаю писать. Не конспект для семинара. А все, что помню. Каждую деталь. Белый камень дворца. Давящую тишину кабинета. Мерцающие серебристые линии на его загорелой коже. Легенду о кириннах.

Доминик де’Вейл

Кристина Морозова, 22 года

Семинар по фресковой живописи проходит как в тумане. Преподаватель - профессор,  декан факультета,немолодая красивая вальдирийка леди Ровена, показывает голограммы многовековых росписей из пещерных храмов. 

На них  киринны. Всегда киринны. 

Они парят на фоне золотого солнца, их серебристые крылья расписаны сложнейшими орнаментами, в каждом из которых, по легенде, зашифрована часть истории мира.

Я смотрю на них и вижу не символы. Я вижу реальных существ, кружащих над белым дворцом. Чувствую леденящую тишину его кабинета. Слышу его голос, рассказывающий о памяти, ставшей бременем.

–Ксена Морозова?

Я вздрагиваю. 

Семинар закончен, аудитория пустеет. Передо мной стоит леди Ровена. Вместо светящихся узоров по ее лицу идут тонкие, как паутина, морщины мудрости. Ее глаза, цвета темного янтаря, изучающе смотрят на меня.

– Вы сегодня были…где-то далеко, – замечает она. Голос у нее тихий и бархатистый, как будто обволакивающий.

– Простите, профессор. Я…

– Не извиняйтесь. Иногда искусство требует не только изучения, но и погружения. Вы  лучшая на курсе, Кристина. У вас редкий дар  вы не просто анализируете технику, вы чувствуете душу изображения.

Я молчу, смущенно опуская взгляд. Похвала греет, но я никогда не умела ее принимать.

– Поэтому я хочу предложить вам то, что предлагаю лишь раз в десятилетие, – продолжает Ровена. – Остаться здесь. На Вальдире. Продолжить исследования. Королевская стипендия для одаренных инопланетных студентов – ваш шанс.

– Стипендия? Но… чтобы получить ее, нужно защитить грандиозный проект. А для проекта нужны ресурсы, доступ в закрытые архивы, экспедиции… У меня нет таких денег. Никогда не будет.

Уголки губ Ровены приподнимаются в едва уловимой улыбке.

– Иногда Вселенная устраивает счастливые случайности, дитя. Спонсор для вашего проекта уже найден. Один из меценатов, впечатленный моим докладом о ваших работах, согласился выделить необходимый грант. Вам остается только согласиться и начать работу.

У меня подкашиваются ноги. Я хватаюсь за край стола.

– Спонсор? Кто? Почему?

– Пожертвование анонимное, – пожимает она плечами, но в ее янтарных глазах мелькает что-то, что заставляет меня думать, что она знает больше. – Возможно, кто-то высоко ценит стремление понять нашу культуру. Возможно, кому-то показалось, что ваша… искренность заслуживает поддержки. Вам решать, дитя. Но шанс – единственный. Используйте его.

Она мягко кладет свою легкую руку мне на плечо и выходит из аудитории, оставив меня одну в полной тишине, нарушаемой лишь тихим гудением голографических проекторов.

Анонимный спонсор. Королевская стипендия. Остаться здесь. Мысли носятся в голове, как стая перепуганных птиц. Это невероятно.

Но кто спонсор? Кому я сдалась? Доминик?

Нет. Не может быть. Это просто совпадение. Счастливый случай, как и сказала Ровена.

Весь путь домой я провожу в оцепенении, автоматически переступая через пороги светящихся мостовых. 

У Лизы сегодня выходной и у меня, и она, уже полностью оправившаяся, встречает меня на пороге в облаке какого-то сладкого парфюма.

– Наконец-то! – восклицает она. Она – полная моя противоположность: высокая, с длинными ногами и пышными формами, которые она выгодно подчеркивает облегающим комбинезоном. Ее белоснежные волосы сияют, а голубые глаза сверкают азартом. – Слушай, сегодня будет нечто эпическое! Вечеринка в «Вель’Наре»!

«Вель’Нар» – это не просто клуб. Это легенда. Место, куда пускают только по личным приглашениям или с состояниями, превышающими бюджет небольшой планеты. Туда ходят знатные вальдирийцы, аркины и сливки галактического бомонда.

– Лиза, нет, – мой отказ звучит слабо даже в моих ушах. – Я не в настроении. И у меня нет ничего подходящего надеть. И…

– И ничего! – перебивает она. – Ты пойдешь. Потому что я так сказала. И потому что после всей этой учебы тебе нужна разрядка. А насчет одежды – не парься.

Она втаскивает меня в свою комнату и начинает рыться в бесконечном гардеробе. Через пять минут в моих руках оказывается платье-комбинация на узких бретельках из тончайшего серебристого шелка,  плюс струящийся плащ, расшитый сложными светящимися узорами, похожими на звездную карту, и пара серебристых босоножек на невероятно высоком, но изящном каблуке.

– Лиз, я в этом… Я не смогу.

– Сможешь. Ты в этом будешь выглядеть сногсшибательно. Худышки сейчас в моде у некоторых ценителей, – подмигивает она. – Надевай. Нас уже ждут.

Нас действительно ждут. 

У входа в наш жилой сектор уже стоят Марк и Саша – наши друзья с Земли, такие же студенты. Марк – будущий ксенобиолог, долговязый и вечно улыбчивый. Саша – инженер, практичный и с острым чувством юмора. А внутри «Вель’Нара», у столика с видом на гигантский танцпол, парящий в центре зала, нас уже ждут Света, журналистка с острым языком, и Арина, которая уже сейчас шьет футуристичные наряды для богатых клиенток.

«Вель’Нар» ошеломляет. Это не клуб, а архитектурное чудо. Многоуровневые пространства, прозрачные полы, под которыми плавают светящиеся рыбы, живые стены из экзотических растений, источающих невероятный аромат. Музыка – сложный симбиоз электронных ритмов.

Вся эта роскошь, эти идеальные лица с мерцающими узорами, эти наряды, стоимостью в мой годовой бюджет… Мне не по себе. Я заказываю воду. Но Лиза уже ставит передо мной бокал с игристым золотистым напитком.

– Крис, выпускной не за горами! Надо запомнить эти деньки! За нас!

Остальные подхватывают тост. Я делаю маленький глоток. Напиток сладкий, обманчиво легкий. Он словно разливается по венам теплой волной, смывая тревоги и сомнения. Делаю еще глоток. И еще. Мне быстро ударяет в голову. Звуки становятся приглушенными, свет  расплывчатым. Я вижу, как Лиза и Света выходят танцевать, как Марк что-то оживленно рассказывает Саше. Но их голоса доносятся как из-под воды.

Меня начинает тошнить от этого сладкого воздуха, от музыки, от чужих восторженных взглядов, скользящих по мне в этом чужом платье. 

Мне нужно на воздух. Я, пошатываясь, пробираюсь сквозь толпу к выходу на одну из террас.

Ночной воздух Вальдиры прохладный и чистый. Я делаю глубокий вдох, опираясь о перила, и смотрю на сияющий город внизу. Голова кружится, мысли путаются. Королевская стипендия… Анонимный спонсор… Серебристые киринны… Черные глаза…

– Эй, красотка, одна скучаешь?

Запах дорогого парфюма и чего-то пряного, мужского. Рядом со мной оказывается вальдириец. Молодой, красивые черты лица, но взгляд маслянистый, наглый. По его вискам и скулам тянутся не серебристые, а бирюзовые узоры. 

Он нагло кладет мне руку на плечо.

– Уберите руку, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но внутри все сжимается от отвращения и страха.

– Ой, какая колючая земляночка, – он усмехается, его пальцы начинают водить по моей спине. – Не стесняйся. Я знаю, вы, приезжие, любите… заводить полезные знакомства. Я могу быть очень полезен.

Его вторая рука тянется к моей талии. Я отшатываюсь, спина упирается в перила. Отступлений нет.

– Я сказала, уберите руки. Отойдите.

– А если не отойду? – он наклоняется ближе. – Что ты сделаешь? Позовешь своих дружков-землян?

Паника сжимает горло. Я оглядываюсь по сторонам – терраса пуста. Шум из клуба заглушает все.

– Она сказала, отойди.

Раздается голос. Низкий, налитый холодной сталью. Он раздается не громко, но звучит как приказ.

Знатный вальдириец резко оборачивается. Он тут же отдергивает руки, как от огня, и делает шаг назад, потом еще один.

Я медленно поворачиваю голову.

Из тени колоннады на террасу выходит он.

Доминик де’ Вейл.

Он одет не в официальный мундир, а в темный, идеально сидящий костюм из какой-то матовой ткани. Серебристые линии на его лице в этом свете кажутся жидким светом, стекающим по скулам. Его черные глаза не горят яростью. Они абсолютно пусты. Но в них нет ни капли сомнения в том, что его приказ будет выполнен немедленно.

Знатный вальдириец бормочет что-то невнятное, почтительный, униженный полупоклон  и буквально сбегает с террасы.

Тишина. 

Только далекий гул музыки и мое собственное прерывистое дыхание. Я прижимаюсь спиной к холодным перилам, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать взгляд от де’ Вейла.

Он медленно подходит ближе. 

Его взгляд скользит по мне – по этому дурацкому, чужому платью, по растрепанным каштановым волосам, по моему лицу. 

Он останавливается в двух шагах. Очень близко, чтобы я снова почувствовала ауру исходящую от него.

– Вам не следовало быть здесь, Ксена Морозова, – говорит он. Его голос ровный, но в нем теперь слышится нечто новое. Не раздражение, не холодная вежливость. Что-то другое.  – Это место не для таких как вы.

Я пытаюсь найти слова для возражения, но мир внезапно теряет четкость. 

Свет клуба плывет и искрится, а колени предательски подкашиваются. Меня ловят сильные руки, пока все погружается во мрак.

Генерал Кейн

Сознание возвращается ко мне медленно, словно я всплываю со дна глубокого, темного озера. Первое, что я чувствую – невероятная мягкость под собой и странная, невесомая ткань на коже. Я открываю глаза.

Потолок. 

Высокий, сводчатый, из какого-то перламутрового сплава, мерцающего мягким рассеянным светом. Я лежу в огромной, кровати, которая больше похожа на космический кокон. На мне… на мне не мое серебристое платье. Это простая, но невероятно мягкая на ощупь туника золотистого оттенка, явно мужская, пахнущая… чем-то неуловимо знакомым.

В голове – туман и пульсирующая тяжесть. Шампанское.  Я же не пью! Я вжимаюсь в подушки, пытаясь собрать в кучу обрывки памяти. Клуб. Лиза. Наглый вальдириец с бирюзовыми узорами. Его руки на моем плече. И потом… его голос. «Она сказала: отойди».

Холодная волна прокатывается по спине. Неужели я… у него?

В комнату беззвучно въезжает андроид – изящная конструкция из матового металла и светящихся линий. На подносе в его манипуляторах – кувшин с водой, чашка с дымящимся напитком и маленькая капсула.

– Доброе утро, – раздается его механический, но приятный голос. – Это гидратационный раствор и чай «Мята пустыни» для детоксикации. Хозяин приглашает вас на завтрак. Он уже проснулся и ожидает в саду.

Я с трудом отрываюсь от подушек, голова раскалывается.

– Хозяин? Кто… кто ваш хозяин?

Но в этот момент вопрос становится излишним.

В дверном проеме стоит Доминик де’ Вейл.

Он выглядит… иначе. 

Совершенно неофициально. 

На нем только низко сидящие белые льняные брюки и длинный бежевый кардиган из тончайшей ткани, расстегнутый. Из-под кардигана видно идеальное, загорелое тело с рельефом каждого мускула, с прочерченными кубиками пресса. 

Серебристые узоры на его торсе и животе кажутся сейчас не схемами, а частью этой первозданной, дикой красоты. Волосы слегка растрепаны.

Он отправляет андроида легким движением кисти, и тот бесшумно скользит прочь.

Затем он скрещивает руки на груди и опирается плечом о дверной косяк, изучая меня своим непроницаемым черным взглядом.

– Веселье – это, безусловно, хорошо, Ксена, – начинает он. Его голос тихий, но он заполняет всю комнату. – Но у всего есть мера. Особенно на Вальдире, для тех, кто… не привык к нашему солнцу и нашей кухне.

– Я не… – начинаю я, пытаясь сесть и тут же пожалев об этом, когда комната поплыла. – Это была случайность…

– Случайность, которая едва не привела к последствиям, – он отталкивается от косяка и делает несколько медленных шагов в мою сторону. Я невольно отодвигаюсь глубже в кровать. Он останавливается прямо передо мной, а затем, неспеша, садится на край.. – Тем более, что на такую… привлекательную и беззащитную девушку, – он слегка наклоняется, и его теплые пальцы, отводят прядь моих каштановых волос с лица, – охотников много.

Его слова висят в воздухе – тяжелые, полные скрытого смысла, от которого по коже бегут мурашки, а в животе завязывается тугой, горячий узел. Привлекательная. «Охотников». 

Смущение заливает меня с головы до ног жаркой, пунцовой волной. Я не могу выдержать его взгляд, опускаю глаза на свои пальцы, вцепившиеся в шелковистую ткань его туники.

– Я… мне нужно домой, – слышу я свой слабый, предательски дрогнувший голос.

– Сначала завтрак, – его тон не допускает возражений, но звучит… почти заботливо? – Вы должны прийти в себя. Потом я вас отвезу.

Я рискую поднять на него взгляд.

– А мы с вами… мы не… – слова застревают в горле. Я не могу даже выговорить это.

Он смотрит на меня, и в его черных глазах впервые появляется что-то понятное – легкое, почти неуловимое удивление, а затем – холодная, кристальная ясность.

– Нет, конечно нет, – произносит он так же четко и бесстрастно, как диктовал бы отчет. 

– Я не охотник за легкой добычей, Ксена. Вас переодел и уложил андроид. А я… – он делает едва заметную паузу, – я спал рядом. 

Мир вокруг сужается до точки. Он… спал рядом. Эта мысль кружится в голове, смешивая невероятное облегчение с какой-то новой, оглушающей неловкостью. Он видел меня беспомощной, пьяной, в его одежде. 

И он… остался. Не потому что хотел воспользоваться, а потому что…

– Не мог оставить вас одну в таком состоянии, – говорит он, как будто читает мои мысли, и встает с кровати с той же легкой, хищной грацией. – Теперь приведите себя в порядок. Жду вас через десять минут.

Он уходит, не оглядываясь.

Я сижу, еще несколько секунд, а затем сползаю с кровати. Ноги ватные, но держат. В огромной ванной комнате из черного камня я умываюсь ледяной водой, пытаясь смыть с лица остатки косметики, но главное – это жгучий стыд и странное, трепещущее чувство где-то под ребрами. Он спал рядом.

Через девять минут я выхожу из комнаты. Моя одежда аккуратно сложена на стуле, но я не решаюсь ее надеть. Я остаюсь в его тунике, она доходит мне до колен, и я чувствую себя в ней уютно.

У дверей ждет андроид. Он беззвучно провожает меня по светлым, наполненным тишиной коридорам к стеклянным раздвижным стенам, за которыми открывается сад.

Это не сад. Это кусочек райского оазиса под прозрасным куполом. Воздух влажный и сладкий, цветут невиданные синие и золотые цветы, а в центре, под кроной дерева с серебристыми листьями, поблескивает вода большого бассейна. 

Рядом с ним накрыт стол на двоих.

И он сидит там. В его руке – фарфоровая чашка с паром. Серебристые линии на виске мерцают в утреннем свете.

Он оборачивается, услышав мои шаги. Его взгляд скользит по мне.

– Садитесь, – говорит он. – Кофе?

Я осторожно опускаюсь на стул напротив него. Он легким жестом отправляет андроида, и сам наливает в мою фарфоровую чашку густой, ароматный кофе. 

– Вам нужно поесть, – говорит он, отодвигая ко мне тарелку со свежей выпечкой и фруктами, похожими на сияющие драгоценности. – После вашего вчерашнего... загула, организм должен восстановиться. Наши напитки отличаются от земных. 

Жар снова приливает к щекам. Я беру чашку, чтобы спрятаться за ней.

– Вообще-то, я не пью, – бормочу я в оправдание. – Но у меня не было выбора, мы... отмечали скорый выпускной.

– А что будет на самом выпускном? – Его вопрос звучит мягко, но с явным оттенком укора. – Придется пойти с вами, Ксена, чтобы проследить.

Мой взгляд взлетает к его лицу. Он непроницаем. Он шутит?Неужели Доминик де’ Вейл может шутить? Мое сердце делает нелепый прыжок.

– Я так больше не буду, – быстро говорю я, отводя глаза. – И... спасибо. Что защитили меня от того... парня.

– Не мог поступить иначе, – отвечает он просто, отламывая кусочек экзотического плода. – И рад, что оказался поблизости.

Мы едим в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и плеском воды. Этот завтрак нереален. Я завтракаю с наместником Вальдиры в его личном саду. В его тунике.

– Про стипендию... – решаюсь я наконец, смотря на него. – Скажите честно. Это... ваша работа?

Он медленно опускает чашку.

– Это в интересах государства. Я видел ваши академические успехи. Вы действительно достойны. А поддержка талантливых инопланетных студентов – одна из наших приоритетных программ. Так что нет, Ксена, это не личная прихоть. Это расчет.

Его слова должны охладить меня, но они почему-то приносят облегчение. Значит, это не подачка. Не из-за жалости.

Он встает, отодвигая стул.

– Вынужден вас покинуть, срочные дела. Андроид проводит вас. Будьте готовы через полчаса у платформы.

И он уходит, растворившись среди зелени сада. 

Через полчаса, переодетая в свое платье, я следую за андроидом к личной платформе на крыше. И он уже там.

Доминик переоделся в темные льняные брюки и просторную темную рубашку, расстегнутую на груди. На его глазах – темные очки, скрывающие бездонные черные озера. 

– Садитесь, – говорит он, придерживая дверцу низкого, стремительного аэрокара. Он помогает мне занять место, его пальцы лишь на секунду касаются моего локтя, но этого достаточно, чтобы по коже пробежали мурашки.

Откуда он знает, где я живу? Ппроносится в голове, но задать вопрос не решаюсь.

Мы летим невысоко над городом-садом. Он говорит негромко, показывая то древний шпиль старой обсерватории, то часть крепостной стены, утопающей в зелени. Я слушаю, смущенная и восхищение одновременно. 

Он сажает аэрокар на посадочную площадку моего скромного жилого комплекса. К моему удивлению, он выходит вслед за мной.

– Мне нужно кое-кого забрать, – коротко поясняет он и следует за мной к двери моей квартиры.

Я открываю дверь  и замираю на пороге.

На кухне, прислонившись к стойке и явно наслаждаясь чашкой кофе, стоит Кейн. 

Совершенно голый. 

Я вскрикиваю и инстинктивно прикрываю глаза ладонью.

– Дорогой племянник, – раздается бархатный, полный насмешки голос Кейна. – Какой сюрприз.

В дверном проеме спальни появляется Лиза. В шикарном шелковом халатике, с растрепанными волосами и губами, распухшими от поцелуев. 

Ее глаза округляются при виде меня, а затем – при виде Доминика за моей спиной.

Кейн, не торопясь, натягивает брошенные на стул брюки, подходит к Лизе и страстно, демонстративно целует ее прямо на наших глазах.
– До встречи, пташка, не скучай, скоро увидимся, – говорит он ей, и его взгляд скользит по мне с тем же насмешливым интересом. Он подхватывает свой плащ и, проходя мимо Доминика, хлопает его по плечу. – Я готов, поехали.

Доминик лишь тяжело вздыхает и отводит взгляд, будто созерцая нечто невыразимо утомительное. 

– До встречи, ксена,– говорит он мне на прощанье и уходит вслед за дядей.

Дверь закрывается. 

В квартире воцаряется оглушительная тишина, которую через секунду разрывает Лиза.

– КРИСТИНА МОРОЗОВА! – она почти взвизгивает, хватая меня за плечи. – Ты провела ночь у НАМЕСТНИКА?! И теперь он ЛИЧНО привез тебя домой?! РАССКАЗЫВАЙ ВСЕ!