Запретное задание

Я всегда считала, что в этой компании меня ждёт нечто большее, чем просто бесконечные отчёты и правки договоров. Но когда Светлана Романова позвала меня в кабинет своего брата и сказала: «Алиса, тебе нужно сыграть девушку Алексея», я едва не поперхнулась кофе.

— Простите? — переспросила я, отставляя кружку на стеклянный столик. В горле пересохло. Я пыталась скрыть дрожь в руках, сжимая колени под столом. — Сыграть... кого?

Светлана перевела взгляд на своего брата. Алексей Романов сидел напротив меня, скрестив руки на груди и пристально глядя в окно. Его лицо, как всегда, не выражало никаких эмоций. Ледяные серые глаза, узкие скулы, коротко стриженные тёмные волосы — он выглядел как воплощение холодного рассудка. И сейчас это воплощение молчало.

— Девушку, — повторила Светлана, словно это объясняло всё. — У нас важная встреча с партнёрами в загородном доме Вороновых. Алексей должен показать, что у него стабильные отношения. Это создаст нужное впечатление для сделки.

— И вы хотите... — я замялась, чувствуя, как краснею. — Чтобы я играла роль его девушки?

— Именно, — сказала Светлана, сложив руки на груди. Её глаза блестели. Ей явно доставляло удовольствие моё замешательство. — Ты подходишь идеально. Молодая, красивая, умная. И главное — никто не подумает, что это постановка. Они уже видели тебя на прошлой встрече.

— Я... — слова застряли в горле. Сказать, что я в шоке — ничего не сказать. — Но почему я? Почему не кто-то из отдела пиара? Или... или профессиональная актриса?

— Потому что, — раздался наконец голос Алексея. Он развернулся ко мне, и я вздрогнула, встретившись с его холодным взглядом. — Потому что ты умеешь держать язык за зубами.

Он сказал это спокойно, но в его словах прозвучал металл. Я сглотнула, чувствуя, как ладони вспотели. На несколько мгновений мне стало невыносимо жарко. В комнате повисла тишина.

Алексей поднялся, отодвинул кресло, и его высокая фигура оказалась ещё внушительнее. Казалось, что даже воздух в кабинете стал тяжелее. Я не могла отвести взгляда от его лица, от его глаз, в которых не было ни капли тепла.

Светлана права. Холодный, отчуждённый, как айсберг в деловом костюме, но почему-то этот ледяной взгляд заставлял моё сердце стучать быстрее.

Я отвела глаза, чувствуя, как щеки предательски вспыхнули. Запах его парфюма — тягучие, тёмные древесные ноты, с едва уловимой горчинкой — проникал в сознание, сбивая с мысли. Я вдруг поняла, что держу дыхание, и поспешно выдохнула.

— Конечно, если это тебя так пугает, можешь отказаться, — продолжил он, скрестив руки на груди. — Но тогда не жди повышения.

Моё сердце ёкнуло. Повышение. Вот оно — моё единственное слово-наживка, которое заставило меня сглотнуть гордость и кивнуть. Я знала, что терять такую возможность — глупо, но что-то в его взгляде заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке.

— Отлично, — Светлана хлопнула в ладоши, словно акт закончился. — Тогда собирай вещи. Встреча завтра вечером. Мы выезжаем сегодня в шесть.

Алексей уже вышел из кабинета, и я осталась одна с его сестрой. Светлана подошла ближе, склонившись надо мной. Её лицо стало серьёзным.

— Алиса, — тихо сказала она, — не воспринимай это всерьёз. Это просто деловое задание. Просто игра. Поняла?

Я кивнула, хотя внутри всё сопротивлялось этим словам. Просто игра? А что если для кого-то из нас она окажется реальностью?

Вечером, собирая вещи, я ходила по комнате, пытаясь подобрать подходящее платье. В зеркале отражалась девушка с растерянными глазами, со слегка растрёпанными светлыми волосами, и я не могла поверить, что это я.

— Сыграть его девушку... — пробормотала, перебирая вешалки. Бледно-голубое платье с короткими рукавами или классическое чёрное? Какой образ лучше подойдёт для роли «девушки» Алексея Романова?

Я знала о нём достаточно. В компании ходили слухи, что он потерял невесту несколько лет назад. Никто не знал подробностей, но с тех пор Алексей изменился. Он стал жёстким, холодным, закрытым. Многие девушки в офисе вздыхали по нему, но никто не осмеливался приблизиться.

— А теперь я должна стать его девушкой? — резко опустила руки.

Мои руки дрожали, и я закрыла глаза, чтобы не видеть отражение в зеркале. В голове всплыли обрывки воспоминаний: как Алексей однажды прошёл мимо меня в коридоре, едва коснувшись плеча. Этот короткий, почти случайный жест до сих пор жёг кожу, как раскалённое прикосновение.

Или тот вечер, когда я задержалась в офисе, и он вышел из своего кабинета. Мы были одни, и я едва удержалась, чтобы не задержать взгляд на его руке, когда он закатывал рукава рубашки. Вены проступили на запястье, кожа была светлой, почти мраморной, а я могла только бессильно глотать ком в горле.

Теперь же мне придётся играть его девушку. Держать за руку, смотреть в глаза. Притворяться, что мне не хочется прижаться к его груди и вдохнуть этот дурманящий аромат.

Резко села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Чего я боюсь? Того, что Алексей увидит, как сильно он на меня влияет? Или того, что я не смогу больше прятать своё чувство под маской равнодушия?

Телефон завибрировал. Я вздрогнула, как будто меня застали за чем-то постыдным. Сообщение от Светланы:

«Не забудь взять что-то более дерзкое. Ты должна выглядеть убедительно рядом с Алексеем».

Я сжала телефон. Бледно-голубое платье казалось теперь слишком простым. Дерзкое? Моё сердце вновь гулко застучало.

Завтра всё изменится. Завтра я стану девушкой Алексея Романова. Пусть и всего лишь на один день, но иногда одного дня бывает достаточно, чтобы навсегда изменить чужую жизнь.

Сбросив с себя халат, я надела тонкую ночную рубашку. Материя мягко облегала тело, подчёркивая изгибы. Легла на кровать, укрылась пледом и закрыла глаза, стараясь успокоиться.

Но вместо тишины в голове начал складываться образ. Алексей. Он стоит надо мной, его холодные глаза смотрят пристально, словно видят меня насквозь. Его рука касается моего лица, а пальцы нежно скользят по щеке, оставляя за собой тёплое, пульсирующее ощущение.

— Ты хотела этого? — его голос звучит глухо и бархатно.

— Я... — не могу ответить, дыхание перехватывает.

Он наклоняется ближе, его губы почти касаются моих. Чувствую тепло его дыхания, сердце колотится в груди. Вся моя кожа словно загорелась, а его ладонь скользит вниз по моей шее, обхватывает затылок, притягивает ближе...

— Алиса, — он произносит моё имя так, будто это единственное слово, которое он когда-либо хотел произнести.

Подаюсь вперёд, наши губы соприкасаются, и от этого лёгкого касания у меня перехватывает дыхание. Его поцелуй медленный, обжигающий, словно он пытается запомнить вкус, выжечь его в памяти, но в этот момент что-то громко стукнуло за окном. Я резко открыла глаза и поняла, что всё это был лишь сон. Тело взмокло от пота, сердце колотилось так, словно я только что пробежала марафон.

— Чёрт, — простонала я и закрыла лицо руками.

Этот сон... Почему я снова и снова представляю его? Почему его прикосновения — даже во сне — кажутся такими реальными?

Перевернулась на бок и свернулась клубком, притягивая плед ближе к себе. Завтра я должна буду смотреть ему в глаза. Притворяться, что он мой и при этом молчать о том, что я давно хочу, чтобы это было правдой.

Закрыв глаза, я пыталась уснуть, но каждое прикосновение из сна, каждый выдох и каждый взгляд Алексея всё ещё горели на моей коже, не давая покоя.

Асфальт давно закончился, и внедорожник, тихо урча, катился по неровной лесной дороге. Сосны выстроились по обе стороны, как безмолвные стражи. Свет закатного солнца пробивался сквозь кроны, создавая на лобовом стекле мерцающие тени.

Я сидела на пассажирском сиденье, крепко сжимая ремень безопасности. Словно он мог спасти меня не от аварии, а от самой ситуации, в которую я ввязалась.

Алексей молчал. Руки уверенно лежали на руле, взгляд был сосредоточен на дороге. Он был безупречен — как всегда: чёткие движения, прямая спина, никакой спешки. Я украдкой посмотрела на его профиль — строгий, резкий, в чём-то надменный. Свет скользил по линии скулы и кончику носа, делая его почти скульптурным.

Как же я оказалась в этом автомобиле, рядом с ним, на пути к загородному дому, где мне предстоит изображать его девушку? Я, юристка с второго этажа, которая всего пару месяцев назад дрожала, передавая ему папку с договором.

Он бросил короткий взгляд в мою сторону.

— Всё в порядке?

— Почти, — пробормотала я. — Немного странно всё это.

— Добро пожаловать в корпоративную дипломатию, — произнёс он сухо и снова уставился вперёд.

Отвела взгляд в окно. Стволы деревьев мелькали, как кадры в старом фильме. Всё казалось каким-то неправильным, как будто я не в своей жизни, а в чужой.

Когда дорога свернула, показался дом. Точнее, особняк — массивный, с широкими колоннами, коваными фонарями и огромными окнами, отливающими тёплым светом. На парковке стояли дорогие машины, и Алексей заглушил мотор.

— Готова? — спросил он.

Я рассмеялась нервно:

— А должна быть?

— Достаточно просто выглядеть уверенно и помнить, зачем ты здесь.

Он вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверь. Я вышла — ноги подкашивались, но я держалась.

И вдруг — его рука. Он положил ладонь мне на спину. Я вздрогнула, будто от лёгкого удара током.

— Они любят, когда пара выглядит настоящей, — сказал он почти в ухо. Его голос был низким, с хрипотцой.

Не ответила. Просто кивнула, не доверяя своему голосу.

Нас встретил дворецкий — высокий мужчина в жилете. Он проводил нас в холл, и я сразу почувствовала запахи: вино, древесина, мускусный парфюм.

В холле нас уже ждала она — хозяйка дома. Женщина лет сорока пяти, в алом платье, с волосами, собранными в идеальный пучок и густыми стрелками у глаз.

— Алексей! — она распахнула объятия. — И это твоя избранница?

Не успела сообразить, как его рука уверенно обвила мою талию и притянул меня ближе. Я положила ладонь на его грудь, чувствуя под пальцами ровный ритм сердца. Или это моё так бешено билось?

— Это Алиса, — сказал он. — Моя девушка.

Хозяйка смерила меня взглядом с ног до головы. Её улыбка оставалась на лице, но в глазах была откровенная оценка.

— Очаровательная, — протянула она. — Такая невинная.

Я улыбнулась натянуто. Алексей слегка сжал меня, будто подбадривая и снова этот всплеск под кожей, словно искра в темноте.

Нам выделили комнату на втором этаже. Большую, роскошную, с одной огромной кроватью в центре. Я замерла у порога.

— Только одна? — вырвалось у меня.

Алексей бросил на меня взгляд, в котором не было ни удивления, ни раздражения.

— Мы же пара, помнишь?

Он прошёл внутрь, сбросил пиджак и осмотрелся.

— Красивая мебель, — прокомментировал сухо.

Я стояла, не двигаясь. Две подушки и один плед. Один… Явно не для дистанции.

Алексей повернулся ко мне.

— Не волнуйся. Никто не заставляет нас спать вместе, но хозяйка — любопытная. Лучше соответствовать образу.

Он направился в ванную. Через несколько минут вернулся, расстегнув верхние пуговицы рубашки. Рукава были закатаны, волосы чуть влажные. Я отвернулась, но глаза предательски скользнули по его ключице.

— Ужин через сорок минут, — сказал он. — Надень что-нибудь яркое. Они любят, когда женщина рядом с мужчиной выглядит вызывающе.

— Сколько ты ещё раз скажешь мне, что делать? — прошипела я, переходя на “ты”.

Он подошёл ближе заставив поднять взгляд.

— Столько, сколько потребуется, чтобы ты выглядела убедительно.

Вошла в ванную после него, закрыв дверь чуть быстрее, чем нужно. Пар уже наполнял воздух. Стёкла затянуло лёгким туманом. Я встала под струи воды и позволила им стекать по телу. Хотела расслабиться, но вместо этого мысли только усиливались.

Он сейчас в комнате. Сидит на краю кровати? Смотрит в окно? Листает документы? Или лежит и смотрит в потолок, как будто это просто ещё одна ночь среди сотен?

Моя кожа вспыхивала от каждого воспоминания о его прикосновениях. Его рука на моей талии. Его пальцы на моём запястье. Его голос, когда он наклонился и прошептал в ухо, я почувствовала, как всё внутри сжалось.

Зачем он сказал, что должен захотеть меня поцеловать? Это была просто роль? Или предупреждение? Испытание?

Выключила воду, обернулась полотенцем и несколько секунд просто стояла, позволяя пару окутывать меня плотной влажной пеленой. Ванная была горячей, как дыхание перед поцелуем.

Капли стекали по лопаткам, влажные волосы прилипли к шее. Я провела рукой по животу, пытаясь успокоить дрожь, но кожа оставалась чувствительной, словно напитанной ожиданием.

Я знала — мне придётся выйти в комнату где он.

Потянулась к двери и замерла.

Платье. Бельё. Всё осталось в чемодане — в спальне. 

— Блин, — выдохнула, сильнее прижимая полотенце к телу.

Посмотрела в зеркало. Губы чуть приоткрыты, румянец расползся по скулам, зрачки расширены. Это была не я — не та Алиса, что сидела на совещаниях и исполняла поручения. Эта — другая. Уязвимая, настроенная на каждый его взгляд, на каждое движение в комнате за дверью.

Мысль о том, что придётся выйти перед ним вот так — босой, почти голой, с распущенными мокрыми волосами — обжигала сильнее, чем горячая вода, но разве я не хотела, чтобы он увидел? Пусть даже не скажет ни слова, а просто посмотрит.

Приоткрыла дверь. Свет в комнате был приглушённым, а лампа у кровати отбрасывала мягкое золотое сияние.

Алексей сидел на краю кровати, спиной ко мне. Его рубашка была расстёгнута, ткань чуть натянулась на плечах. Влажные пряди на его затылке блестели. Он услышал, как скрипнула дверь, и обернулся.

Я застыла. Полотенце плотно обхватывало тело, но чувствовалось это — как будто совсем ничего не скрывает.

— Я... — выдохнула, чувствуя, как пересохло в горле. — Забыла платье.

Он смотрел на меня, не мигая. Его взгляд скользнул по ногам, по полотенцу, по влажным волосам. Лицо было всё таким же спокойным, но воздух между нами стал плотнее, тяжелее.

Он встал и медленно сделал шаг вперёд.

Остановился близко — достаточно, чтобы я ощутила, как от него идёт тепло или это горела я?

— Чемодан у кровати, — тихо сказал он. — Бери, что нужно. Я не смотрю.

Но он смотрел. Я это чувствовала даже тогда, когда он отвернулся к окну.

Прошла к кровати, присела на корточки. Слишком быстро, слишком неловко. Пальцы дрожали, когда я вытащила бельё и тёмно-красное платье. Оно вдруг показалось вызывающим. Лёгким, почти прозрачным.

Сняла полотенце, быстро вытерлась и натянула бельё, потом платье. Материал лёг по телу, подчёркивая каждый изгиб. Глубокий вырез, открытые плечи. Каждый шов словно ласкал кожу.

Он всё ещё стоял у окна. Не шевелился и не приближался.

И это — молчаливое, сдержанное напряжение — было в сто раз ощутимее, чем если бы он подошёл и коснулся.

Поправила лямку и сделала глубокий вдох.

— Я готова, — произнесла, голос чуть охрип.

Он обернулся. В его взгляде не было ни улыбки, ни одобрения, а что-то ещё. Что-то тёплое и опасное, медленное, как ток под кожей. От этого взгляда мне одновременно хотелось отступить — и шагнуть вперёд.

И я поняла: он тоже это чувствует. Так же не знает, что с этим делать, но, как и я, не отводит взгляда.

Мы стояли в тишине, словно между нами натянулась невидимая нить, тонкая и вибрирующая. Он не сделал ни шага, и я не сделала, но всё было сказано без слов.

Через пару минут он откашлялся, будто вернул себя в привычную роль, и бросил коротко:

— Нам пора.

Я кивнула, не доверяя голосу. Схватила клатч, который приготовила заранее, выпрямила спину.

На ужине нас уже ждали. Алексей держал меня под руку, и это касание, хоть и лёгкое, обжигало кожу сильнее, чем огонь. Он провёл меня к столу, отодвинул стул и, не отпуская, наклонился ближе.

— Просто улыбайся, — шепнул, — и делай вид, что хочешь быть рядом.

— А если не нужно притворяться? — прошептала я в ответ, не подумав.

Он не ответил. Только взглядом задержался на моих губах чуть дольше, чем позволяла приличие.

Я уселась, стараясь дышать ровно. По правую руку от меня сидела хозяйка дома, напротив — мужчина лет сорока с кольцом на мизинце и взглядом, прилипшим к моим плечам.

— Вы настоящая загадка, Алиса, — сказал он, откинувшись в кресле. — Молодая, красивая и рядом с таким ледяным королём.

— Лёд хорошо сочетается с пламенем, — ответил Алексей прежде, чем я успела и глазом моргнуть.

— Вы ревнуете? — усмехнулась хозяйка, подливая вина.

— Просто ставлю на место, — произнёс он и положил руку мне на колено под столом.

Я вздрогнула. Не потому что он прикоснулся — потому что сделал это так естественно, как будто имел на это право. И, может быть, имел.

— И как давно вы вместе? — продолжила хозяйка. — Только честно.

— Полгода, — сказал он.

Повернулась к нему — вопросительно, удивлённо. Он только чуть приподнял бровь, и я поняла: не перебивай. Просто играй.

— Удивительно, как вам удаётся сохранять такую химию, — сказал мужчина напротив и снова задержал взгляд на моей груди.

Я уже хотела резко ответить, поставить этого мужчину на место, но Алексей опередил меня.

Он развернулся ко мне и в одно плавное движение обнял, притянув вплотную. Его рука легла мне на талию, так уверенно, как будто я действительно принадлежала ему.

Он наклонился ближе — слишком близко — и поцеловал меня в щёку.

Это был не лёгкий, формальный поцелуй. Его губы коснулись моей кожи чуть ниже скулы, почти у самых губ, задержались там на долю секунды дольше, чем нужно. Я почувствовала его дыхание и жар. Всё внутри сжалось.

— Всё дело в том, как смотришь на женщину, — произнёс он, всё ещё не отпуская. Его голос прозвучал почти у самого уха, низко и твёрдо. — И насколько хочешь, чтобы она была только твоей.

Он отстранился, но глаза не отвёл. Смотрел прямо в мои пристально.

Не могла пошевелиться. Мои руки сами легли ему на плечи — рефлекторно, будто и не было другой реакции. Пальцы слегка сжались в ткани рубашки. Я была растерянна, удивлена и дико смущена.

Щека горела. Сердце билось где-то в горле. Воздух в комнате словно сгустился. Остальные переглянулись, но никто не осмелился нарушить тишину первым.

Я сидела, почти не дыша. Щека горела, губы дрожали. А сердце? Оно просто стучало в бешеном ритме.

Мужчина напротив отвёл взгляд. Хозяйка многозначительно улыбнулась. Алексей отпустил меня и налил мне воды, не говоря ни слова. Я не могла понять — это просто игра или что-то в нём настоящее?

Позже, когда мы поднимались наверх, я была на грани. Голова кружилась, дыхание сбивалось. В комнате я сняла туфли, села на край кровати. Алексей снял часы, положил их на тумбочку.

— Ты хорошо справилась, — сказал он.

— Спасибо. Только не уверена, что выдержу ещё один такой вечер.

Он остановился у окна, глядя в темноту.

— Просто не забывай, зачем мы здесь. Это всего лишь сделка. Всё остальное — фон.

Но почему тогда мне кажется, что фон — это я?

От лица Алексея:

Я думал, что справлюсь. Весь этот фарс — ужин, её рука в моей, тепло бедра под ладонью, поцелуй, которым я якобы хотел поставить на место зарвавшегося партнёра. Всё это должно было быть просто ролевой игрой. Техническим заданием. Я умею носить маску. Слишком хорошо. Настолько, что забываешь, где заканчивается кожа и начинается костюм.

Когда Кристина погибла, я не закрылся — я исчез. Оставил себе только внешнюю оболочку. Причесанный контроль, выверенные интонации, дистанцию между мной и всем, что дышит. Это спасло или сломало. Я не хотел впускать кого-то ещё. Особенно такую, как она - Алиса.

Смотрел, как она спит. Распущенные волосы лежат по подушке, ресницы отбрасывают лёгкие тени. Она выглядела такой беззащитной. Не той, что парировала мои команды и прищуривалась на совещаниях и всё во мне сопротивлялось. Не ей — самому факту того, что не могу перестать на неё смотреть.

Я встал. В комнате было душно или просто тесно. Накинул рубашку, открыл дверь балкона. Ночной воздух хлынул внутрь, обволакивая прохладой. Звёзды висели в небе тихо, равнодушно. Сосны за домом шептались ветвями. Всё было живым, настоящим. В отличие от меня. Положил руки на перила. Металл был холодным, приятно обжигающим. Я сжал его сильнее, как будто пытался выжать из себя голос.

— Прости, — выдохнул я.

Кому я это сказал? Её? Себе? Или той, чьё имя я больше не произносил?

Кристина.

Она бы усмехнулась, увидев меня таким. Взрослый, собранный, хладнокровный Алексей Романов — и вот он стоит в ночи, чтобы не сорваться, чтобы не коснуться другую так, как когда-то касался её.

Мысли упрямо возвращались в тот вечер. В туман, в скрип тормозов, в пустоту. Потом — боль. Не в теле, а в груди. Как будто тебя разрывает изнутри, но никто не слышит. Потому что ты молчишь, потому что должен, потому что мужчина, потому что бизнес, потому что живой.

Я не позволил себе сломаться, а построил себя заново. Холодным, железным и одиноким по собственному выбору, и вот теперь — Алиса. Она сжимала мои плечи, будто не замечая, каким я стал. Не боялась и не отводила взгляда, а это было опасно. Потому что, если кто-то смотрит на тебя не как на босса, а как на мужчину — ты рискуешь поверить, что ты таким и остаёшься, а не хотел снова чувствовать.

Стоял на балконе и слушал, как дышит дом. Как в комнате спит она и не знал, что страшнее: вернуться внутрь, и снова коснуться её, или остаться здесь, пока не остыну окончательно. 

Закрыл глаза: “Кристина, я не предаю. Просто я устал быть никем.”

Проснулась от тишины.

Первое, что почувствовала — тепло рядом. Второе — его отсутствие. Простыня была смята, но уже холодна. Я приоткрыла глаза: комнату заливал мягкий утренний свет, шторы раздвинуты, дверь в ванную приоткрыта. Алексея не было.

Я медленно села. Волосы упали на плечи, сорочка скользнула по коже. Вспомнилось, как я легла рядом с ним прошлым вечером — почти не дыша, не шевелясь, будто от моего движения зависело всё. Он лежал спиной ко мне, не касаясь, но я чувствовала его — каждой клеткой.

Ночью я ненадолго просыпалась. Он всё ещё лежал рядом, а потом я не знаю когда, он ушёл. Может, давно. Может, только что.

Когда он вернулся, я уже сидела, опершись о спинку кровати. Он остановился у двери, словно удивлён, что я проснулась.

— Доброе утро, — сказала я.

— Угу.

Он отвернулся, подошёл к чемодану. Ни одного лишнего взгляда или фразы.

Что это было? Попытка дистанции? Бегство от того, что происходило вчера вечером? Его губы у моей щеки, его голос в ушах, его рука на моём теле — это тоже была игра? Или он просто жалеет?

Я чувствовала, как скребётся внутри что-то острое. Обиду я не имела права чувствовать, но — чувствовала.

Мы молчали, собираясь. Он был сдержан, как всегда. Я — слишком собранная, чтобы это было правдой. Мы не смотрели друг на друга дольше нескольких секунд. Всё между нами было аккуратно свернуто и спрятано под маской "ничего не произошло".

Но стоило нам выйти из комнаты, как стало ясно — это утро не даст нам остаться в тени.

Хозяйка встречала нас с улыбкой, как будто знала что-то, чего мы — нет.

— Доброе утро, влюблённые! — воскликнула она.

Я напряглась. Алексей чуть сжал мою талию, будто заранее знал, что сейчас будет.

— Как спалось? — с лукавством спросила она. — А то уж больно тихо у вас в комнате. Мы уж думали — вы просто слишком скромные.

— Или притворяетесь, — добавил мужчина с кольцом на мизинце. — Такая пара — и ни одного звука за всю ночь? Подозрительно.

Почувствовала, как щеки начинают гореть. Хотелось провалиться сквозь землю. Алексей сидел молча, но его рука оставалась на моей талии. 

— Да уж, — продолжала хозяйка. — Мы-то надеялись услышать, как любовь побеждает сдержанность.

— Может, вторая ночь будет жарче, — хмыкнул кто-то с конца стола.

Я уже открыла рот, чтобы хоть что-то сказать — хоть пошутить, хоть отшутиться, — как вдруг Алексей резко повернулся ко мне.

— Хочешь, чтобы они заткнулись? — прошептал он, не отводя взгляда.

— Чего? — прошептала я в ответ, сбитая с толку.

— Просто доверься.

Обнял меня, одной рукой притянул ближе, и прежде чем я успела понять, что происходит, поцеловал.

Не в щёку. В губы.

Страстно. Жадно. Как будто действительно не мог иначе. Как будто этот поцелуй — не защита, не роль, а нечто вырвавшееся наружу вопреки здравому смыслу.

Я не успела испугаться. Не успела обдумать. Просто — ответила, почти инстинктивно. Приоткрыла губы, и он только сильнее прижал меня к себе. Всё исчезло: завтрак, стол, смех. Остались только мы.

Когда он отстранился, в зале было тихо.

Я была раскрасневшаяся, с трясущимися пальцами. Он — спокойный, но во взгляде у него всё ещё горело то же, что я чувствовала сама: напряжение, желание, недосказанность.

Он обвёл взглядом гостей и сказал:

— Теперь достаточно увидели?

После завтрака хозяйка провела нас на террасу, где уже ждали кофе, книги и ленивое солнце.

Всё выглядело как отдых. Как сцена из идеального уикенда в дорогом журнале, но внутри меня всё трещало от напряжения. Я не знала, как вести себя. Мы только что по-настоящему целовались. 

И он не извинился. Не сказал, что «перестарался» и не пошутил. а просто снова стал тем же — сдержанным, холодным, но теперь в его взгляде что-то дрожало.

Он читал или делал вид, что читает. Я сидела рядом, делая вид, что смотрю на сад. Иногда наши колени касались. Иногда — взгляды, но никто не начинал говорить.

Мы гуляли с остальными по территории: аллеи, пруд, тенистая беседка. Хозяйка снова шутила. Алексей держал меня за руку.

— Знаешь, ты хорошо справляешься, — сказал он наедине, когда мы отстали от остальных.

— Стараюсь, — ответила я. — Хотя не уверена, где заканчивается роль.

Он посмотрел на меня, и я увидела, что он хотел бы сказать что-то другое, но не сказал.

После прогулки мы почти не разговаривали. Каждый остался наедине с собой — с мыслями, которые уже не укладывались в привычную игру. Тишина между нами стала плотной, как вечерний воздух. Мы возвращались в дом, будто подходили к краю чего-то.

И этот край наступил с первыми сумерками.

В комнате горели лампы, плед был небрежно брошен на спинку кресла. Я сидела на кровати, босая, в сорочке и кардигане. Алексей закрыл за собой дверь, подошёл к шкафу, взял рубашку, но не надел. Остановился у окна.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

— Я знаю.

— Но мы не будем?

Он повернулся ко мне словно боролся с чем-то внутри себя.

— Я не умею говорить, Алиса. Особенно о себе.

— Тогда просто скажи — вчера, это было игрой?

Он подошёл ближе и остановился передо мной. Его пальцы коснулись края одеяла. Лицо было спокойным, но глаза — нет.

— Это было слишком настоящим, — тихо сказал он. — И именно поэтому я стараюсь держать дистанцию.

Медленно откинулась назад. Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание.

— А ты хочешь, чтобы это осталось игрой? — спросила я, почти шёпотом.

Он опустил взгляд и сказал:

— Не знаю, но я точно знаю, чего не хочу — чтобы они сомневались.

— Кто?

— Эти идиоты, что живут за стеной.

Он сел рядом, достаточно близко. Так, что бедро коснулось моего.

— Хочешь, чтобы они оставили нас в покое? — спросил он, не глядя. — Может, просто сыграем? Ночь. Звуки. Стон, слово-другое. Для эффекта.

Я удивленно посмотрела на него.

— Ты серьёзно?

— Мы уже и так на грани. Это просто ещё один шаг. Без физики, только звук.

Моё лицо вспыхнуло. Горло пересохло.

Я не знала, что сказать, но мой голос сам вырвался:

— Ладно.

Он резко повернулся ко мне. Взгляд — удивление, пульсирующее напряжение.

— Только если это поможет, — добавила я, торопливо.

— Я не буду к тебе прикасаться, — сказал он. — Ни на миллиметр. Всё — по твоим условиям.

Кивнула, но, когда мы легли, я прижалась к нему сама. 

Он не двинулся, а только выдохнул и прошептал:

— Просто скажи, когда начинать.

За окном скрипнул пол деревянного балкона — то ли ветер, то ли кто-то мимо прошёл. Я смотрела в потолок, не зная, как дышать.

— Ты готова? — его голос прозвучал глухо.

Я кивнула.

— Алиса, скажи словами.

— Да.

Он коснулся моей щеки — одной ладонью и я сразу отозвалась.

— Сначала звук, — шепнул он. — Только один.

Сжала простыню. Сердце стучало так, что казалось — соседи слышат уже его.

— Хорошо.

Приоткрыла рот, но голос не шёл. Это было нелепо и слишком странно, но рядом с ним — не так страшно. Закрыла глаза и представила, будто мы не притворяемся. Что он — не босс, а просто мужчина, которого я хочу и который хочет меня.

Я издала тихий, сдержанный стон. Почти шёпот.

— Хорошо, — сказал тихо. — Теперь моя очередь.

Он выдохнул — тяжело, низко, с хрипотцой. Словно только что вошёл в кого-то, кого ждал. Меня. Это был не просто звук — это была энергия, сквозь которую прошёл ток.

Почувствовала, как между ног становится жарко и как тело невольно реагирует.

— Алиса… — прошептал он, и этот тон был неигровым. В нём было желание. 

Он издал новый звук — чуть громче, с внутренним надрывом и я не выдержала.

Прижалась к нему еще ближе. 

— Не делай так, — прохрипел он. — Если ты будешь так близко, я не сдержусь.

— Тогда не сдерживайся, — вырвалось у меня.

Он не двинулся, а только дышал. 

— Я сказал, что не прикоснусь, и сдержу слово, — сказал он. — Но, чёрт, ты не представляешь, что творишь со мной.

— А ты — со мной.

Выдохнула новый стон — уже громче.

Его рука скользнула по моему бедру через ткань ночной сорочки.

— Так лучше, — прошептал.

Его пальцы скользнули выше, легко, почти не касаясь, а когда он дотронулся до меня — осторожно, через тонкую ткань белья — моё тело вздрогнуло. Я не ожидала этого, но я не отодвинулась.

— Скажи «нет», если не хочешь, — прошептал он.

Всё внутри пульсировало, кожа горела, грудь вздымалась всё чаще. Его пальцы действовали мягко. Он знал, чего хотел и знал, как это сделать.

Он нашёл клитор через тонкое кружево. Начал двигать пальцами ритмично. Я сжала простыню. Веки задрожали. Он не целовал, не говорил лишнего. 

Я не смогла больше сдерживаться. Всё тело дрожало, дыхание сбивалось. Стон сорвался сам собой — громче, чем нужно, чем разрешено, чем я бы себе позволила при других обстоятельствах.

Он не остановился, а только усилил давление, чуть ускорил движения. Я выгнулась, вцепилась пальцами в его запястье, едва удерживая себя на краю.

— Да, вот так, — прошептал он.

Застонала снова и громче. Уже не для игры, не притворяясь. Я забыла, зачем всё это началось. Забыла о стенах, о слушающих соседях. Осталась только я и он, и то, что он со мной делал.

Когда оргазм схлынул, я упала назад на подушку, тяжело дыша.

Он остановился, а потом легко провёл ладонью по моим волосам и прошептал:

— Молодец.

Я не знала, что это значит — что он хвалит мою "игру", мою реакцию или мою честность. Он медленно отстранился, поднялся с кровати. Не посмотрел в глаза. Просто сказал:

— Я сейчас…

И ушёл в ванную, закрыв за собой дверь. Я осталась в темноте, на смятой простыне, с пульсирующей кожей и дрожью внутри. Слышала, как в ванной шумит вода. Слышала, как он глубоко дышит.

А потом — едва различимо — приглушённый, хриплый стон.

Затаила дыхание. Я не была уверена и всё же понимала. Он не просто охлаждается под душем, а делает то, чего не позволил себе со мной.

Свернулась калачиком, укрылась одеялом. Хотела дождаться его возвращения. Посмотреть в глаза и спросить — что это было, но глаза слипались, тело устало, а тепло, оставшееся на коже, убаюкивало, и я уснула. Так и не дождавшись, как он вернётся в постель.