Запутанная нить судьбы. Все дороги ведут к нему.

— Да ты издеваешься! — прошипел Райан, прижимая к носу платок с семейным гербом. — Скажи честно, ты просто пытаешься меня убить?

Я чертыхнулась, мысленно благодаря судьбу за столь своевременное совпадение. В тот момент, когда моя ладонь соскользнула с ручки и я изо всей силы толкнула упрямую балконную дверь, та с глухим, сочным ударом встретилась с препятствием.

— Нет, — ответила я с самым невинным выражением лица, на которое была способна. — Вообще-то я пришла извиниться. И за сегодня, и за то, что случилось в переулке у ярмарки.

Райан закрыл глаза и сжал кулак свободной руки, будто пытался удержать остатки терпения. 

— Сегодня и на ярмарке? Уверена, что это всё? — он открыл глаза и прищурился. 

Я замерла. Внутри всё сжалось, как будто кто-то незаметно подсыпал мне в душу ледяной песок. 

— А разве мы раньше встречались? 

Он смотрел на меня пристально, изучающе. Платок всё ещё был у его носа, как символ недоверия, лёгкой истерики и, возможно, защиты от моих слов. 

— Осень. Деревенские скачки, ночная прогулка, — медленно произнёс он. 

В моей голове вспыхнули картинки, как фейерверки на празднике. Я и правда была там. Веселилась, танцевала, ела жареные яблоки с корицей, не заботясь о времени. Возвращаясь в гостиницу, не заметила, как сзади подошли бандиты. Сами виноваты, предупреждала же, что побью. Их было пятеро, не так уж много, да и магии никакой. Вот я и жахнула по ним торнадо. 

— О, — сказала я, моргая. — Это было не нападение. Это была демонстрация. Образовательная. Они теперь точно знают, как не надо подходить к девушке сзади. 

Райан медленно опустил платок. 

— Я был среди них. 

— Ну… — я прищурилась. — Тогда должен был знать, что я предупреждала.  

Он снова закрыл глаза. На этот раз надолго. Лицо его выражало ту самую смесь усталости, и желания сбежать в монастырь, где не практикуют магию. 

— Я шёл тебя спасти, — прошептал он. — А оказался в эпицентре торнадо, которое откинуло меня в фонтан с лилиями. 

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Так это он, оказывается, совершил в воздухе тот грациозный кульбит. 

— Как я и думал, никакого раскаяния, — выплюнул Райан, убирая в карман окровавленный платок. — Верх невоспитанности. Всё это время я искал тебя, чтобы ты ответила за свой поступок. Почти успокоился, и снова оказался в отключке. Меня никто никогда так не унижал. Проснулся в гостиной без брюк, в нижнем белье, а рядом стоит Герман Уннит, сын графа и его правая рука. Протягивает мне новую одежду и просит простить свою непутёвую сестру. 

Он ненадолго замолчал, всматриваясь в моё лицо, будто искал там следы раскаяния, здравого смысла или хотя бы намёк на извинения. 

— Конечно же, я отклонил его просьбу, — продолжил он с пафосом, достойным сцены в трагедии. — Потребовал услышать их лично от той, что дважды оскорбила моё достоинство. Меня, мага огня и молнии, вырубила его эмоционально нестабильная сестра. 

— Что?! Это я-то эмоционально нестабильная? — я удивленно распахнула глаза. — Откуда такие слухи? 

— А что ты хотела? — Райан развёл руками. — Не посетила ни единого бала с шестнадцати лет. Сегодня все только и шепчутся, высматривая сумасшедшую из дома Уннит. 

Я медленно выдохнула. Теперь многое стало понятно. Эти удивлённые взгляды, немая оценка, шепот за спиной, всё складывалось в одну картину. Можно подумать, я всё это время сидела взаперти, как героиня старого романа, пряча лицо за занавесками и питаясь лунным светом. Но как бы не так. Я жила. Работала. Просто не делала это у всех на виду.  

— Ладно, пусть так, — приложив руку к груди, я сделала лёгкий поклон. — Прошу извинить меня за скачки, ярмарку и за сегодняшний инцидент. У меня не было злого умысла или желания причинить вам вред. Семья не виновата и не должна страдать из-за поступков своей непутёвой дочери. Прошу учесть этот факт и не мешать заключению договора между нашими домами. А я, в свою очередь, постараюсь больше не попадаться вам на глаза. 

Ответа не последовало. Поднимая взгляд на Райана, я была готова увидеть всё, что угодно: раздражение, скуку, даже торжество. Но точно не ожидала, что он подойдёт ближе. 

— Неожиданно вспомнила манеры и перешла на вы? Похвально. Но недостаточно. — усмехнулся он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала лёгкий запах цитруса. — Так и быть. Договор они заключат, при одном условии. Тебе придётся прийти в мой дом. Один раз. 

Смысл сказанного добирался до моего сознания с задержкой, как письмо, отправленное почтовым вороном с похмелья. А когда наконец дошло, мне поплохело. 

— Что? Да как вы смеете от меня такое требовать?! — я отступила на шаг. 

Райан рассмеялся. Низко, с хрипотцой, как будто я только что рассказала ему анекдот. 

— Не переживай ты так, — сказал он, отмахиваясь. — Мы не будем делать ничего, что может затронуть твою репутацию. Обещаю. Всё будет прилично. Почти. Ну, насколько это возможно в моём доме. 

— А что, в вашем доме приличие отменили? — я прищурилась. 

— Нет, — он пожал плечами. 

— Тогда зачем вам это? Хотите, чтобы я лично вымыла вам полы в знак покаяния? 

— Нет, — усмехнулся он. — Хочу, чтобы ты пришла и сделала то, что я попрошу. 

Я прикусила губу. Это было подозрительно. Очень подозрительно. Особенно с учётом того, что в прошлой жизни он меня убил. Но, с другой стороны, может, это шанс понять, что тогда пошло не так. 

— Одна встреча? — уточнила я. 

— Одна, — кивнул он. — И мы больше не увидимся.  

После очередного танца, в котором я почти не наступила партнёру на ноги, Рафаэль подошёл ко мне, протягивая бокал с зелёным и подозрительно шипящим напитком. 

— Ну что? Извинилась? — спросил он, приподнимая бровь. 

Я осторожно сделала глоток. Напиток оказался на удивление вкусным, с лёгким привкусом мяты, лимона и магии, которая, судя по ощущениям, могла временно улучшить настроение. После, не сдержавшись, я пересказала ему всё: от платка до предложения о встрече.  

Рафаэль сначала слушал с каменным лицом, потом начал хрипло смеяться, а через минуту уже держался за бок, привлекая внимание половины зала. 

— Ты вырубила его дважды? Разбила нос? — прохрипел он. — И он всё ещё хочет встретиться с тобой? Это либо любовь, либо у него повреждён центр самосохранения. 

— Не знаю, — вздохнула я. — Но он сказал, что договор будет заключён, если пообещаю придти к нему домой. Один раз. 

Рафаэль вытер слезу смеха, всё ещё хихикая. 

— Лея, ты ходячее атмосферное явление. С тобой даже чай пить опасно. 

— Спасибо, — сказала я, борясь с желанием пихнуть его локтем под рёбра. — Я стараюсь. 

Он снова рассмеялся, потом вдруг стал серьёзным. Музыка в зале сменилась на что-то медленное, почти волшебное. Пары кружились, а я смотрела на свой бокал, в котором всё ещё шипела неизвестная субстанция, будто обсуждая мои жизненные решения. 

— Ты пойдёшь одна? — тихо спросил он. 

— Не знаю, — ответила я. — Но не откажусь, если ты пойдёшь со мной. Герману лучше про это не знать. Он начнёт читать лекции о морали и правильной температуре для разговоров. 

Рафаэль кивнул, уже доставая из внутреннего кармана что-то, что подозрительно напоминало амулет от неловких ситуаций. 

— Согласен. Давай я тебя отвезу и побуду рядом в качестве охраны. Или, если всё пойдёт по твоему обычному сценарию, в качестве свидетеля, медика и человека, умеющего быстро объяснять стражникам, что это был несчастный случай. 

Я усмехнулась, глядя на амулет, который подозрительно поблёскивал, будто уже предвкушал грядущую катастрофу. 

— Тогда завтра днём встретимся у восточных ворот, — сказала я, поправляя прядь волос. — Надень что-нибудь нейтральное. Без перьев и намёков на боевую готовность. 

Рафаэль кивнул, с видом человека, который уже мысленно перебирает гардероб. 

— Хорошо. Раз мы уже всё решили, — сказал он, протягивая руку, — давай потанцуем. Пока ты ещё не в бегах.

Я вложила руку в его ладонь, и мы влились в круг танцующих, пока вокруг мерцали свечи, играла музыка, и никто, ни один человек в этом зале, не подозревал, что завтра я собираюсь встретиться с тем, кому разбила нос, кого дважды вырубила, и, возможно, любила в прошлой жизни. 

Бал завершился, как и положено балу, с усталостью в ногах, лёгкой тревогой в сердце и ощущением, что всё самое важное ещё впереди. Мы с Рафаэлем обменялись коротким взглядом, в котором было больше поддержки, чем в любом заклинании, и разошлись, каждый со своими мыслями. 

Дома меня уже ждала вторая часть спектакля. Потому что буря, как известно, не приходит одна. Иногда она приносит с собой разговор, от которого хочется спрятаться в шкаф. 

Вернувшись, я не успела даже снять перчатки, как отец попросил всех ненадолго собраться в гостиной. Он уселся на диван, попросил приготовить чай с мятой, и поднял на меня серьёзный взгляд. 

— Лея. Сегодня ко мне подошли трое мужчин. 

Я замерла, как кошка, случайно включившая магический артефакт и теперь притворяющаяся вазой. 

— И что они сказали? — осторожно спросила я, уже предчувствуя, что ответ будет не про налоги. 

— Спросили, есть ли у тебя жених. И рассматривает ли наша семья входящие предложения. 

— Предложения? — пробормотала я. — Какие ещё предложения? 

— Лея. — Он взял чашку, сделал глоток и продолжил с той самой интонацией, которой обычно объявляют о начале войны. — Один из них был личным представителем семьи Вальдер. Второй, маг-юрист. Третий, сын самого герцога Лемстера. 

Внутри меня началась паническая атака. Хотела выжить, надо было сидеть в уголке, изображать сумасшедшую, шептать заклинания на чай и не высовываться до двадцати пяти. Но нет. Я решила жить на всю катушку, вырубать мужчин, устраивать торнадо и избегать главного злодея своей жизни. Добегалась. 

— Это звучит, как начало плохого романа, — пробурчала я, опускаясь в кресло. 

— Это звучит как начало чего-то нового, — отрезал отец. — И если бы не Герман, который, как всегда, сыграл роль живого щита, они бы уже попросили твою руку. Официально. С печатями. И цветами. 

— Не надо никому отдавать мою руку, — возразила я. — Она часть моего тела и всецело принадлежит хозяйке. Тем более, без неё я не смогу помогать вести дела, разбирать документы и устраивать магические демонстрации в коридоре. 

Отец посмотрел на меня с той самой смесью надежды и усталости, которую обычно испытывают люди, выращивающие драконов в теплице.

— Лея, прошу, — мама вступила в разговор. — Мы дали тебе достаточно времени и свободы. Пора задуматься о своём будущем. 

О будущем, которого у меня может не быть.  

Конечно, я не сказала этого вслух. Вместо этого пообещала смотреть на мужчину не как на нарушителя покоя, а как на возможного спутника жизни. И впервые поймала себя на мысли, что так можно было сделать с самого начала. Не прятаться от выхода в свет, от разговоров и новых знакомств, не бояться случайной встречи с Райаном, как будто он был единственным, кто знал мою тень. Жить полноценной жизнью, делить завтрак с человеком, которого полюблю. 

Я почувствовала, как в груди медленно растёт тёплое, осторожное согласие с тем, что пора перестать быть наблюдателем собственной жизни. Пора выйти из шкафа, где я пряталась от решений, и сделать шаг навстречу тому, что может оказаться не страшным, а настоящим.