Защитница дракона

Открывать глаза мне совсем не хотелось. Нежась в теплых шелковых простынях было только одно желание — вернуться в истому сладкого сна, который сегодня казался особенно приятным. 

Однако свет раннего утра упорно продолжал пробиваться сквозь легкие светлые занавески, наполняя мою комнату мягким золотистым сиянием. Самое приятное сегодня было то, что никакие злые мысли не роились в моей голове. Даже наоборот: было как-то необыкновенно тепло и это внутреннее спокойствие распространялось в каждую клеточку моего тела. Чувствовалось, что я выспалась и теперь полна энергии для больших свершений!

«Вероятно, скоро прибудет Марта и начнет меня расталкивать, чтобы я наконец встала. Ох уж эти дворцовые правила!»

Пока у меня было пару лишних минут я прислушивалась к тому, что происходило в замке, за пределами моей комнаты. В целом было тихо, только легкие шуршащие шаги служанок нарушали полное умиротворение этого утра. Девушки занимались своими делами: меняли простыни, вешали шторы, ставили свежие цветы. 

Спустя мгновения дверь и правда открылась. Как и предполагалось, это была Марта. Эта девушка чуть старше меня, служит мне уже столько, что в какой-то момент я даже перестала считать сколько именно. 

С одной стороны, я могла бы сказать, что мы с ней подруги. В конце концов ближе мне точно никого нет. С другой стороны девушка никогда не забывала о правилах, протоколе и о своих обязанностях служанки и всегда относилась ко мне почтительно, как и полагается моему статусу. 

Впрочем, иногда она была ко мне, как к принцессе, слишком строга: могла строго посмотреть или даже прикрикнуть. Но я понимаю, что ею движет любовь и забота обо мне, и очень это ценю. 

Прежде всего Марта приветственно поклонилась:

— Доброе утро, ваше высочество. — Она сказала это слишком обеспокоенным тоном. — Как вы себя чувствуете? 

— Доброе! Все хорошо, Марта, спасибо! — служанка косо посмотрела на меня. Должно быть, не ожидала что сегодня я буду в «духе». — Я выспалась. 

Я старалась быть максимально приветливой и дружелюбной с ней, но это вызвало обратный эффект: мы обе насторожились. Она не ожидала моего бойкого уверенного ответа — вставать по утрам я крайне не любила — а меня зацепил ее чрезвычайно заботливый тон. 

С минуту мы смотрели друг на друга. Затем девушка села на край кровати и взяла меня за руку. Это было нарушением всего этикета разом, но сейчас она выступала в роли подруги, а не подчиненной. 

— Риночка, я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело. Ты можешь выговориться, если тебе станет от этого легче. 

Сначала мне показалось, что она так не смешно шутит. Но лицо Марты было серьезным и мне это не понравилось. 

— Нет, все в порядке, правда, — кажется мои слова ее совсем не успокоили. Чтобы показать, что я уверена в сказанном пришлось улыбнуться. — Давай лучше собираться, я ведь вчера… 

Закончить, что «я вчера» мне не удалось: я абсолютно ничего не помнила. Конечно не мудрено было забыть, чем ты ужинал или что просил подать с утра. Но не помнить ничего — было очень странно. Я попыталась восстановить цепочку хотя бы каких-то вчерашних событий, — даже смешно зажмурилась для большей концентрации, — но тщетно. Я определенно не знала, что было вчера. Более того, я, кажется, вообще не помнила ничего. 

— Марта… А что было вчера? — кажется мой взгляд выдавал присутствующий испуг. 

— Вчера вы попросили подготовить покои пораньше, сказали что очень устали, и даже отпросились с ужина, — в ее голосе зазвучали обеспокоенные нотки. 

— Да, точно… Это я, верно, помню. А потом? — я с надежой посмотрела на нее. Должна же быть хоть какая-то полезная информация. 

— А потом вы сразу легли спать и попросили меня удалиться, — теперь и Марта была напугана. — Ваще высочество, я лучше позову доктора! 

И она бросилась к двери. 

— Нет, Марта, стой!

Мне едва удалось остановить ее прежде, чем она выбежала из комнаты. Рука девушки уже была на дверной ручке и дверь даже была немного приоткрыта. Марта посмотрела на меня вопросительно. Она остановилась, но, кажется все еще намеревалась бежать за доктором. 

— Ты что, я же шучу так… Видишь, смешно же получилось, — неуверенно начала я. 

— Тогда… Тогда что вот это? — Марта указывала на один из лучших предметов комнаты — роскошный туалетный столик. 

— Мой стол, — уверенно ответила я. 

— Да, но какой? — она хитро прищурилась, но ручку двери уже отпустила. Я подошла к предмету мебели и уверенно взглянула на него. 

Туалетный столик был изготовлен из темного махагони, с глубокой полировкой, которая придавала ему роскошный глянец. Его изящные линии и витиеватые узоры резьбы делали его не просто частью интерьера, а настоящим произведением искусства. 

Сверху дерева была выложена мраморная плита цвета слоновой кости, с нежными золотыми прожилками. Словно те самые солнечные лучи, с утра будившие меня. Сверху на нем лежали различные коробки и шкатулочки с украшениями. 

А под мраморной плитой находились небольшие ящички, закрытые сдержанными ручками, в которых хранились девичьи секреты: косметика, баночки с различными мазями, записочки, благовония, лечебные травы и, конечно, украшения. В общем там лежали разного рода мелочи, которые были так необходимы любой уважающей себя принцессе. Каждое открытие ящичка приносило с собой воспоминания прошедших дней. 

В центре стола находилось большое зеркало в золотом обрамлении, отражающее утонченность всего интерьера комнаты. 

В общем, выглядел туалетный столик так, словно прибыл сюда прямиком из сказки. Отчасти, это так и было, он прибыл из далека, из-за границы, а точнее из другого государства. И я точно знала, как эта роскошь попала в мою комнату. 

— Резной, изящный, из дерева махагони. Его привез посол Северного государства в один из своих приемов, лет пять назад. Специально для уже повзрослевшей пятнадцатилетней принцессы, — я провела подушечками пальцев по мрамору. — То есть для меня. 

Кажется, Марта мне поверила. Я услышала, как она осторожно прикрыла дверь. Для большей достоверности я стала открывать шкатулки и коробочки и перечислять имеющиеся там украшения. Я взяла первое попавшееся:

— Эти серьги я выпросила, когда мы со свитой были в городе. Вцепилась в эти яркие красные камни и не захотела без них уходить. Гвардейцам тогда сильно пришлось раскошелиться, чтобы расплатиться с торговцем… — я улыбнулась, аккуратно вернула их в коробочку и взяла следующую, — а этот серебряный браслет, простенький и не примечательный, мой самый любимый — отец сделал его для меня своими руками. Хоть он и утонченный, но «вовсе не подходит кронпринцессе», как он сказал. А вот это, изумрудное колье с алмазами он купил уже у ювелира, — я рассмеялась, вспоминая промах отца в качестве мастера по украшениям и взяла следующее: а это диадема моей покойной матушке, когда она была принцессой. Ныне принадлежит мне, по праву титула… 

Глаза наполнились слезами, а голос немного сорвался. От грустных мыслей меня отвлек голос Марты:

— Я все поняла, ваше высочество, — я оглянулась на нее как раз в момент, когда она глубоко поклонилась мне. — Прошу прощения, что сразу не распознала вашу шутку. 

Пожалуй сказать, что у меня такой юмор было не самой удачной идеей. Но во всяком случае лучше, чем если бы Марта позвала доктора.

— Что ж, я думаю нам пора собираться спускаться к завтраку.