Заставь её ненавидеть

1 глава

Джессика

Рождественские каникулы тянулись, как заезженная пластинка, которую никто не удосужился перевернуть. Две недели без него. Две недели, когда я боролась с идиотским желанием пройти мимо его дома, пролистать его соцсети или вычислить, где он тусуется. Может, он был на той новогодней вечеринке у Рейчел? Я видела её пост в Инстаграме — гирлянды, смех, бокалы, — но запретила себе копаться в комментариях или высматривать его в отражении чужих сторис.

Хватит. Я и так была слишком навязчивой.

Мне это не нравилось, но я научилась жить с этим. Большинство в школе считало меня фриком. Джессика Эванс, девчонка с безнадёжной влюблённостью. Шёпот за спиной, косые взгляды, смешки — иногда в открытую, иногда замаскированные под «ой, это не про тебя». Я делала вид, что мне плевать. Иногда даже сама в это верила.

Однажды Мэйсон решил, что я психопатка. Серьёзно, он смотрел на меня, как на маньяка из триллера. Месяцы ушли на то, чтобы доказать: я не собираюсь красть его носки или писать поэмы под его окнами. Я просто… его люблю.

Сначала он шарахался от меня, как от чумы. Потом злился. Теперь он просто устал. Иногда в его взгляде мелькала жалость, и это было хуже, чем ненависть. Жалость — как ржавый гвоздь, который втыкается в сердце и там остаётся.

Но я не сдавалась.

Я дала себе год. Последний школьный год, потом колледж, потом… ну, потом будет потом. Если к выпускному ничего не изменится, я отпущу его. Навсегда. Наверное.

Я любила школу.

Для всех остальных это был филиал ада с флуоресцентными лампами и запахом пота в раздевалке. Для меня? Единственное место, где я могла его видеть.

Я выскочила из машины, бросив маме небрежное «пока», и рванула к входу. Сара ждала у стены, как всегда, с видом человека, который уже устал от всего, хотя день только начался.

— Пожалуйста, скажи, что ты сделала доклад по биологии, — буркнула она, оглядывая мою юбку, будто та нарушила её личный дресс-код и оскарбила её лично.

— Ты такая милая по утрам, — хмыкнула я.

— Только ты так думаешь.

— И почему же?

— Доклад, Джесс, — она прищурилась, как детектив из дешёвого сериала.

Я порылась в рюкзаке. 

— Конечно, сделала. Знала, что ты даже не открывала книгу или Гугл. — Я сунула ей листы. — Ты хоть знаешь, о чём там?

— Клянусь, понятия не имею, — Сара пробежалась глазами по тексту, как по списку покупок. — Но я что-нибудь позаимствую.

Я закатила глаза, но улыбнулась. 

— Понедельники — мой день.

— Ты невыносимо бодрая, — пробормотала я, поправляя рюкзак. — Как тебе мой наряд?

— Будто ему не всё равно, — фыркнула она.

Я пропустила это мимо ушей и оглянулась, выискивая его в толпе. Пусто. Может, он уже внутри?

— Ладно, пошли, — вздохнула я. — Пять минут до урока.

Сердце шептало «подожди ещё секунду», но ноги уже несли меня вперёд.

᯽᯽᯽

— Эй, Эванс, — прошипел Питер с задней парты.

Я старалась его игнорировать. Пятнадцать минут старалась. Делала вид, что слушаю учителя, что-то чиркала в тетради, но на самом деле придумывала, как заговорить с Мэйсоном, не выглядя при этом полной дурой. Но Питер, как назойливая муха, не унимался.

— Эванс, — снова.

Я сдалась. 

— Чего тебе? — выдохнула, не оборачиваясь.

— Слышала про новенькую?

Я закатила глаза. 

— И что?

— Она в классе с Мэйсоном, — в его голосе сквозило злорадство. — Кимберли говорит, она просто огонь.

Внутри всё сжалось, как будто кто-то затянул корсет на моих рёбрах. Я не была его девушкой. У меня не было права на ревность. Но сердце всё равно предательски ныло.

Я уже представляла её. Новенькая — красивая, как из фильмов, с идеальной улыбкой и загадкой в глазах. Он посмотрит на неё так, как смотрел на Мэрелин. Они встречались почти год, и, хотя все называли это «просто школьной любовью», я знала: он был в неё влюблён. Они расстались перед её выпускным, но это не значило, что я когда-нибудь стану для него её тенью.

Я чуть не повернулась к Питеру, чтобы спросить: «Как она выглядит?» Но прикусила язык. Какая разница? Я и так увижу её. Скоро.

᯽᯽᯽

— Я её видела, — шепнула Сара мне на ухо в столовой.

Я замерла. Лёд пробежал по спине, как будто кто-то провёл кубиком из морозилки. Я и так знала, о ком она. Её имя гудело в коридорах весь день, вплеталось в шум шкафчиков и топот кроссовок. Сердце стукнуло, как старый мотор, который запустили после зимы. Глупо. По-детски. Больно.

— Ну? — посмотрела на Сару, стараясь казаться равнодушной.

Она отвела взгляд.

— Прости, Джесс. Питер не соврал.

Солнце, лившееся через окна столовой, вдруг стало слишком ярким, как вспышка, от которой не спрячешься. Я ждала этого. Знала с первой секунды, как услышала о ней. Её имя всплывало повсюду — в очередях, в классах, даже в разговорах о погоде. Я уже знала о новенькой больше, чем о себе самой.

Я хмыкнула, натянув улыбку. 

— Ну, я вроде привыкла.

Сара нахмурилась, будто пыталась разобрать меня на части, как пазл. 

— Ты правда привыкла, да?

Она сказала это так, словно боялась, что я сейчас сорвусь и убегу.

Я пожала плечами. 

— С каждым годом легче.

Ложь. Чистая, как слеза, ложь.

Столовая гудела, как улей. Запах картошки фри и пролитого сока душил, как плохая метафора. Сара жевала что-то как всегда.

 — Это справедливо? — вдруг спросила она, хрустя яблоком..

— Что?

— Что ты, такая умная и красивая, тратишь годы на идиота, который тебя не замечает.

Я фыркнула. 

— Жизнь — не роман Джейн Остин. Справедливость тут нет.

В дальнем углу кто-то засмеялся — звонко, как натянутая струна. Я знала, кто это. Девушка с волосами, блестящими и зубами, как в рекламе, смехом, от которого все замолкали. 

Мне до смерти хотелось обернуться.

Сара пнула меня под столом. 

— Не надо, Джесс.

Я сжала вилку так, что пластик хрустнул.

— Честно? — Сара глотнула воды. — Я бы хотела, чтобы кто-то любил меня так, как ты его.

Смех за спиной стал громче. Кто-то ахнул. Стул скрипнул, будто кто-то резко встал.

Я знала, чей это голос. Чувствовала его, как статическое электричество. Грудь сжалась, дыхание сбилось.

— Не оборачивайся, — тихо сказала Сара.

Я стиснула зубы. Закрыла глаза. И впервые за день послушалась её. Хватит потрясений на сегодня.

Мэйсон.

— Не могу в это воскресенье, — протянул Рой с кислой миной, пародируя торжественный тон своих родителей. — Великое путешествие к бабушке с дедом.

— Отстой, — хмыкнул Дилан.

— Да ладно, не всё так плохо. Если не считать, что бабуля пытается закармливать меня до состояния рождественской индейки, а дед допытывается про девчонок и хихикает, как старый пират.

— Жесть, — вырвалось у меня.

— Теперь ясно, почему ты после выходных всегда на пару кило тяжелее, — усмехнулся я, пихнув Роя в плечо.

Рой театрально вздохнул, разведя руками. 

— Ей почти восемьдесят. Как откажешь?

Мы синхронно кивнули, будто это всё объясняло.

— Чувак, — вдруг простонал Дилан, глядя мне за спину. — Опять она. Третий раз за день.

Я не обернулся. И так знал, кто там.

— Сколько можно? — Дилан прикрыл глаза, как будто надеялся, что так её можно стереть из реальности.

— Сколько можно, столько и нужно, — хохотнул Рой.

— Это не смешно, — буркнул Дилан, скрестив руки.

Я молча уставился на него. Надо было сваливать сразу, пока у неё не появился очередной повод подойти. 

— Я же говорил, — проворчал я, ткнув Роя в бок. — Это ты во всём виноват.

— О, конечно. Ты не можешь разобраться с девчонкой, а я крайний. Гениально, — фыркнул он.

— Напиши на неё в полицию, — подхватил Дилан, закатив глаза так, будто репетировал для Оскара. — мания преследования! Пусть выпишут ордер: двести метров — не подходить.

— Блестяще, — я покачал головой. — Мы в одной школе. На одни уроки ходим.

— Когда у тебя, Рой, появится хоть одна дельная идея, я первый поставлю лайк, — съязвил Дилан.

— Ну-ну, — Рой поджал губы. — Сейчас это всё кажется милым, но лет через пять… Посмотрим, как ты запоёшь, когда она начнёт вырезать твои инициалы на деревьях.

— О, наш добрый принц, — Дилан похлопал меня по плечу с притворным сочувствием. — Такие, как ты, во взрослом мире не выживают.

Я устало закатил глаза. 

— Я всё ещё здесь, если что, — напомнил я, бросив на них взгляд, полный раздражения. — придурки.

Они замолчали, как по команде.

А потом я услышал её. Лёгкие, но уверенные шаги. Я почти чувствовал, как у неё колотится сердце, как будто оно билось в такт моим нервам.

— Привет, ребята! — голос Джессики был таким бодрым, что я невольно поморщился.

Дилан вдруг расплылся в фальшивой улыбке. 

— Ой, я же забыл рюкзак в раздевалке!

Рюкзак висел у него на плече.

— Какая беда, — подхватил Рой, подталкивая его. — Пойдём, я помогу тебе его «найти».

Они испарились за поворотом, бросив меня одного. Предатели.

Джессика порылась в сумке и протянула мне два билета. Опять.

Я взял их без слов. Проще согласиться, чем спорить. Она делает это каждый месяц. Каждый. Кроме лета, когда я наконец могу выдохнуть.

Два билета.

Она, наверное, надеется, что однажды я приглашу её. Но я всегда беру кого-то другого.

Я не понимаю, зачем она продолжает.

Сегодня что-то во мне щёлкнуло. Может, это её взгляд — слишком открытый, слишком честный. Может, я просто устал притворяться, что мне всё равно.

— Ты ведь знаешь, что я хожу на эти фильмы с другими? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.

Она не дрогнула. Не отвернулась. Не обиделась — или, по крайней мере, не показала этого.

— Догадалась, — ответила она тихо, но твёрдо.

А потом улыбнулась. Не той натянутой улыбкой, которой прикрывают боль, а какой-то другой — лёгкой, как будто она только что разгадала загадку.

— Не с пацанами же тебе ходить, правда? — добавила она, и её голос дрогнул, но не от слёз, а от чего-то… странного.

Я нахмурился. Хотел что-то сказать, но не успел. Она пожелала мне хорошего дня и ушла, не оглядываясь.

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как в голове крутится миллион вопросов, как старый проектор, который заело на одном кадре.

Я не понимал её.

Сколько раз я прокручивал это в голове? Пытался разложить по полочкам, как задачку по алгебре? Любовь — это не просто так. Во мне нет ничего такого, чтобы она цеплялась за меня годами, как за спасательный круг. Но она не сдаётся. И это… пугает? Бесит? Заставляет чувствовать себя виноватым?

Я сжал билеты в руке. Два глянцевых кусочка бумаги. Два шанса, которые я никогда не использую так, как она хочет.

*Intagram (принадлежит компании Meta, признаной экстремистской и запрещенной на территории РФ)

2 глава

 Мэйсон 

Утро началось с катастрофы. Обычно я успевал перехватить её «милости» у порога, пока родители не видели, но сегодня я проспал. Мама уставилась на коробку конфет, стоявшую на столе, и спросила, кто это мне прислал. Я покраснел, как помидор, и пробормотал что-то про «поклонницу из школы». Отец тут же засиял, будто я выиграл медаль за популярность, а мама бросила косой взгляд, явно не одобряя такие подношения. Всё утро они пытались выведать, кто такая эта девушка. Я только радовался, что она подписала коробку просто «Эванс» — хоть какая-то милость от этой чокнутой.

В школе настроение было хуже некуда. На тренировке по футболу я был как новичок: мяч летел куда угодно, только не в ворота. Тренер орал, будто я впервые держу бутсы в руках. Всё из-за этих дурацких конфет. Они испортили мне день с самого утра.

А вот и она — причина всех бед. Стоит у шкафчика, безмятежная, будто мир вокруг не рушится.

— Больше никогда, — я схватил Джессику за локоть и развернул к себе. — Ничего мне не присылай, поняла? Ничего.

Она моргнула, глядя на меня своими невинными глазищами, от которых у меня внутри всё кипело.

— Но… — начала она, — я сама их сделала. Ты же любишь шоколад, а эти низкокалорийные. А тренер запрещает.

Откуда она, чёрт возьми, это знает?

Я глубоко вдохнул, призывая остатки терпения. Она была непрошибаемой, как бетонная стена.

— Я не хочу этого, ясно? — рявкнул я.

Её глаза не дрогнули. Она смотрела на меня так, будто я злился из-за пустяка. Будто конфеты — это просто конфеты.

— Если тебе не нравится шоколад, я могу… — начала она.

— Нет! — я повысил голос, и несколько ребят в холле обернулись. — Эванс, слушай внимательно, по буквам: я не хочу от тебя ничего. И видеть тебя тоже не хочу.

Я развернулся и ушёл, чувствуя, как глаз вот-вот задёргается от раздражения. Как можно быть такой глухой к чужим словам?

— Чувак, это видели мои предки, — я до сих пор вздрагивал, вспоминая мамин смешок. — Это было…

— Маленького Мэйсона засмущали? — хохотнул Рой, закидывая в рот чипсы.

— Заткнись, — огрызнулся я.

Я чувствовал себя в ловушке, как в детстве, когда родители заставляли есть брокколи, а ты не мог им возразить. Джессика была как эта брокколи — вездесущая, неотвратимая. Я мог бы во всеуслышание признаться в любви к другой, и это был бы выстрел в воздух. Она бы не моргнула.

— В субботу игра с Медведями, не забыл? — Дилан закинул рюкзак на плечо.

— Говорят, шансы у нас неплохие, — добавил Рой, не отрываясь от еды.

— С чего вдруг? — я нахмурился. — Алистер заболел? Да он приползёт, лишь бы утереть нам нос.

— Почти, — хмыкнул Рой. — У него проблемы с девчонкой. Кажется, из-за какого-то дурацкого пари.

— Слышал, он втрескался по уши, — Дилан закрутил крышку бутылки. — В субботу его не будет. Их тренер в ярости.

— Они что, пересмотрели Нетфликс? — я фыркнул. — Мелодрамы для подростков ясно показывают: такие истории добром не кончаются.

Мы втроём заржали, будто услышали лучшую шутку года. Только идиот мог вляпаться в такое.

— А может, нам тогда… — начал Рой.

— Нет! — хором рявкнули мы с Диланом.

— Чего так бурно? — Рой ухмыльнулся. — Всего лишь лёгкое пари.

— Я пас, — отрезал Дилан. — Такие игры не для меня.

— И, предугадывая твой вопрос, нет, — добавил я. — У меня нет проблем с девчонками, Рой.

— Он прав, — кивнул Дилан. — Посмотри на него. Мечта каждой. Ему даже стараться не надо.

— Верно, — задумчиво протянул Рой. — Но в пари нужна награда. Что бы ты хотел?

— У тебя есть связи для Гарварда? Не думаю, — я хмыкнул, надеясь, что разговор на этом заглохнет.

— Гарвард не обещаю, но у меня есть перчатка и мяч с автографом Холанда, — небрежно бросил Рой.

— Откуда? — Дилан аж подскочил. — Ты никогда не говорил!

Рой пожал плечами, как будто это была мелочь. 

— Дядя подарил. Ну, что скажешь, Мэйсон?

Перчатка Холанда. Я бы продал душу за неё. Но не за такое.

— Не хочу влюблять в себя какую-то девчонку, — отмахнулся я.

Рой скучал, и это было видно по его глазам. Он заметил Джессику у шкафчиков и ухмыльнулся, как кот, задумавший пакость. Я знал, что сейчас будет что-то подлое, но его совесть, похоже, спала как медведь зимой.

— Влюблять не надо, — сказал он, ткнув пальцем в её сторону. — Заставь её тебя ненавидеть.

Я проследил за его взглядом и нахмурился. Эванс. Всё, что с ней связано, вызывало у меня смесь раздражения и дурного предчувствия.

— Это невозможно, — заржал Дилан. — Вся школа знает, что она от него без ума.

— Тем интереснее, — Рой подмигнул. — Сможет ли наш Мэйсон Миллер провернуть такое? Честно? Не верю, что у тебя выйдет.

Меня задело. Всё, за что я брался, всегда получалось. А её одержимость? Она пугала. Когда-то льстила, но теперь это было как гиря на шее. Её подарки, её взгляды, её вечное присутствие — всё это душило. Если бы мы были старше, я бы, может, и правда пошёл в полицию. Но ломать ей жизнь? Не хотел. Хотя… попробовать стоило.

— По рукам, — сказал я.

— Игра началась, — Рой потёр ладони, как перед шикарным ужином.

— Это будет весело, — буркнул Дилан, явно не в восторге.

Я всю ночь ворочался, думая, на что подписался. Чувства были двойственные. Я хотел прожить выпускной год без Эванс за спиной, без её билетов в кино и коробок конфет. В прошлом году я думал, что смирился с её навязчивостью, с шуточками ребят. Но вернувшись в школу, понял: мне не всё равно. Мнение сверстников — как нож, который режет медленно, но глубоко. Двоюродный брат говорил, что в колледже школа станет далёким прошлым. Я верил, но жить надо сейчас. И если для этого нужно сделать что-то неправильное, я готов. Я всегда был идеальным — сыном, учеником, спортсменом. Всё давалось легко. А эта авантюра? Она манила, как запретный плод.

На следующий день я не знал, с чего начать. И когда Эванс подбежала ко мне с очередной коробкой, я решил быть жёстче.

— Привет! — она улыбнулась, как будто мы лучшие друзья, не видевшиеся год. — Это тебе.

— Отвали, — я выбил коробку из её рук и пошёл дальше.

Она замерла, моргая, как потерянный котёнок. Нахмурилась, глядя на коробку, которую с такой заботой выбирала. Я знал, что она потратила кучу времени — может, даже денег — на этот подарок. Но мне было плевать.