Затмение; Год - 1666

Письмо было длинное. Очень. Это была просто инструкция по выживанию.

Заканчивалось оно на весьма позитивной ноте:

«-помни, у тебя всегда есть запасной план, это небольшая вилла на острове близ Салерно, но ты должна понимать, дорогая, что это путь в один конец. Как только ты попадёшь под прицельные взгляды клана Торризи, ты очень быстро окажешься замужней дамой и будешь жить по правилам и законам Семьи...».

К письму были приложены документы, прежде всего свидетельствующие о моём рождении - выписка из книги рода, а также свидетельство аббата из церкви святого Франциска о моём рождении, без дат и имён.

Завещательные распоряжения - на владение замком в Шотландии и землями с виллой на острове вблизи порта Салерно, а ещё на часть замка в Провансе.

Единственное, что мне нужно было, это вписать в документы своё имя и проставить нужные даты. Опять же очень основательно продумав появление себя в этой жизни.

Рассказала Кристин и про хижину в лесу, а также про место, где, возможно, можно будет пополнить запас благородного металла, если золотая лихорадка ещё не коснулась имения и Шотландии в целом. Сестра предупреждала, что, забирая золото себе в собственность, я, таким образом, забираю его у короля, и это весьма наказуемо. Так что мне решать, как я поступлю, в этой «щекотливой ситуации».

Она писала, вспоминая про своё восстановление после отравления, и про мысленное воздействие на этот процесс.

Я каждое своё утро начинала с этого письма, обращаясь к сестре сквозь века:

- Доброе утро, Кристин.

Я ощущала её заботу, меня впечатлило не равнодушие, а полное участие этой женщины к той, которую она могла и не увидеть при жизни, которую она совсем не знала. Я, конечно же, осознавала, насколько ценна эта безусловная поддержка. Как говорится, сквозь время и пространство.

Я задалась целью изменить себя. Как это сделать за короткий срок? Моя решительность не знала границ, ведь Кристин отправилась вновь в Шотландию, в место, где она была бесконечно несчастлива, и оставила всё это для меня. 

А, я? Что я?

В камин полетела последняя пачка сигарет. Безжалостно и весьма решительно. Каждое утро я вставала с мыслью о том, что жизнь имеет смысл, что существует нечто большее, чем просто существование. Я пришла к выводу, что уровень моей неорганизованности, он просто зашкаливает. Стала каждый день провожать закатное солнце, стоя возле самого большого окна замка, уже полностью готовая ко сну.

«- до свидания мой день», - шептала в тиши и уходила спать. Втянувшись в такой ритм и рано просыпаясь, в любом настроении, я неукоснительно занималась утренней гимнастикой, принимая после неё контрастные водные процедуры. Увеличивая нагрузки день ото дня.

Завтрак, влажная уборка занятых мною помещений и решение хозяйственных вопросов, а затем занятия в библиотеке, по несколько часов, не спеша, я читала вслух любые книги, на любых языках. Работая, таким образом, над речью, оставляла в сознании другой образ мышления, нежели тот, что был наследством века скоростей и компьютерных технологий.

Далее обед и небольшой отдых. А после, длительная прогулка по всем этажам здания и его лестницам. Неспешная спортивная ходьба, с углублённым дыханием.

«- …дорогая, что отличает сильную личность от обычного человека — это дисциплинированность. Независимо от настроения, и самочувствия ты будешь выполнять, то, что обязана делать в это время дня по расписанию. Ты станешь личностью, или хотя бы попытаешься это сделать».

Я училась контролировать себя: свою речь, походку, взгляд и жестикуляцию. Я должна была стать уверенной в своём праве аристократкой и просто спокойно транслировать веру в это всем окружающим.

«- …верь в принцип обратной связи: даже если ты себя таким не ощущаешь, достаточно того, что в это поверят окружающие, и это чувство вернётся к тебе бумерангом».

«- но это блеф».

«- блефуй, как покерный игрок, иначе ты не выживешь».

Я думала так каждый день, прикасаясь к больному плечу. По-прежнему приходилось менять фиксирующую повязку каждый день.

«-мужчины могут быть жестоки к дамам- запомни это».

Стилеты, я пыталась работать с ними здоровой рукой, понимая, что нужна ежедневная тренировка и наставник.

История с месье Жаком, она меня потрясла. Очень.

Смогла бы, и я так поступить с человеком, предавшим меня, притом, что моя любовь и доверие к нему были безграничны? Крутила в руках перстень, особый, с небольшим открывающимся пустым местом под сапфиром.

Рассматривала задумчиво другое украшение - серебряный перстень с гербом д’ Фуркево. Порой в раздумьях я переносилась в такое реальное прошлое.

«- …если бы ты могла меня поправить, сестра. Если бы я могла знать, какой сейчас век. Я прочитала твой дневник. Я перечитываю его уже в который раз. Всё чаще ухожу в медитации, готовлю себе крема из воска и масла оливы, настойки и лосьоны на травах, слежу за объёмом талии, становлюсь другой. Верю в это сама, а как же иначе, ведь я княжна. Спасибо тебе за участие».

Моя рука легла на кулон моей матери в той жизни. Не захотелось бриллиантов. Фиалковый флюорит, крупный, он всегда со мной.

И они действительно становились мне ближе, словно просто уехавшие в другое имение, но пообещавшие однозначно вернуться. К их возвращению мне просто необходимо стать настоящей леди, проживающей в изумительном старинном замке.

Везде был полный порядок, будто штат слуг перед моим приездом привёл замок в жилое состояние. Я обустраивала всё так, как нравиться только мне.

Лишнее убирала в нежилые покои, то, что нравилось, забирала себе, устанавливая в свою гостиную или в библиотеку. Это помогало мне ощущать себя хозяйкой, которой я становилась в полной мере.

Крест католический, он постоянно был на мне, часы богослужения вечером, словно отчёт о проделанной работе, и уверенное заключение:

«- …я смогу, я буду достойна такой заботы, я справлюсь».

А вскоре рассматривая себя в зеркало, я решилась.

Платье послушницы и тёплый матушкин плащ на плечи. Перчатки из нежной кожи, из покоев донны Адории. Скромный тёмный чепчик скрыл мои волосы, сложенные вместе с лентами в тон волосам, в объёмную причёску.

Необходимо отращивать волосы, избавляясь от каре в стрижке до плеч. Вспомнила, как мы наращивали локоны Кристин, жалея, что у меня нет косы про запас.

Серьги – капли, матушкины красивые и дорогие.

Смотря в зеркало, планировала свой выход на улицу. Показалось, или я действительно меняюсь? Чистая нежная кожа похудевшего личика, серые с синевой глаза, будто фамильные от д’ Фуркево.

Красиво оформила отросшие брови, найдя у княгини Жанны в будуаре некоторые приспособления для красоты.

Волосы практически натурального русого цвета, отмытые качественным мылом на растительной основе, домашнего производства, красиво лежали волной.

Ухоженные ногти. Остригла постепенно отросший гель лак и привела их в порядок, сделав простейший маникюр, натирая ногтевую пластину воском от свеч. Тоненькие колечки на пальчиках с безупречной кожей.

Основательно похудевшая фигурка в корсете. Я была уверена, килограмм восемь за этот месяц я подарила этому миру.

Чистые продукты, и все мои усилия начали давать результаты, а может, те капельки мёда, что я стала принимать в определённые дни, дали такой эффект?

Нежный аромат фиалок вокруг меня, что так любила матушка. Нашла в её комнате флакончик с загустевшей маслянистой массой на дне. Хватало просто капельки этого концентрированного настоя на острие шила для того, чтобы, растворив его в воде для ополаскивания, благоухать прекрасными фиалками Тулузы.

Каждый раз, не решалась открыть входную дверь.

Вставляла ключ и открывала засов.

Стояла.

А затем всё закрывала и уходила в спальню.

Завтра.

Раздевалась и долго смотрела на себя в отражение.

Не готова. Не верю, что я та, за кого себя выдаю. А если не верю сама, то как я смогу убедить в чём-то других?

И снова полное погружение в себя, и чтение вслух. Затёртый томик Шекспира с выученными наизусть словами:

« - ... её глаза на звёзды непохожи, нельзя уста кораллами назвать».

Вспоминала, как матушка Жанна, умирая, в глубокой старости, напевала мне тихо слова шлягера будущего и рассказывала о моём появлении на свет, обо всём.

Отца уже не было в живых, она же решив облегчить свою душу, рассказала, как стала графиней, как бесконечно долго работала над собой и над своим сознанием, понимая, что одна просто погибнет. Не выживет беременной от заезжего моряка, без денег и связей.

Во всём доверясь Каталине, прятала страх и смущение, за гордо поднятой головой и неторопливой речью. Спокойно смотрела в глаза противнику, порой наслаждаясь его замешательством. А сама поражалась смелым и необычным действиями своей подруги.

Она действительно была графиня.

А я? Неудачница из будущего.

Нет! Я исправлю, то, что началось так печально когда-то, в двадцатом столетии.

И каждый день, понимая, что должна менять себя, начинала с веры, что я единственная наследница славного рода д’Фуркево. И если не выйду, завтра на улицу, то, возможно, уже не выйду никогда. Однозначно я должна получить недостающие сведения.

Должна решить, что делать дальше.

Сегодня же отворив-таки двери замка, скромно опустив веки, вживаясь окончательно в роль, чувствуя себя прекрасной девушкой, что недавно покинула монастырь, я вышла на крыльцо.

«- Боже, почему я этого не сделала раньше, какой воздух, синь небесная, как хорошо жить»!

Неспешной походкой, с прямой спиной, поддерживаемой под платьем корсетом со шнуровкой спереди, грациозно, приподнимая сантиметр юбки от пола, шла к часовенке, что стояла островком христианской веры посередине посёлка.

Подойдя, смотрела на колокол, не решаясь прикоснуться к канату, свернув, отправилась к склепу. Воспоминания.

«- он отравил её, Мадонна»!

Господи, неужели это было всё с нами. Молитва. И нежный расцветший цветок магнолии у ног Мадонны. Слёзы на святом каменном лике. И на моём. Склонённая голова.

Приходило понимание, как всё не просто во Вселенной. Ладно бы Душа. Но моё тело, физическая оболочка, как такое возможно? Как она могла оказаться в другой реальности, словно скользнула в небытие.

Вспомнилось про затмение. Голос диктора в машине, навязчиво рассказывающий про один раз в триста пятьдесят лет. Наклонив голову, словно в молитве стала высчитывать. Получается, затмение было девятого марта две тысячи шестнадцатого года. Значит, сейчас конец апреля 1666 года. Примерно так.

Господи, как же это? Почему так сложилось в голове. Так подумалось, не знаю.

И ветерок с моря, совершенно не прохладный, он тронул прядь моих волос.

«- Ну что ты право грустишь, я уже отчаялся увидеть тебя настоящей, Душа моя.

- Я, Анжелик, помнишь ли ты меня мир»?

Я словно утонула в тёплых, солнечных объятиях.

- Светлый лучик мой, счастье моё. Будь сильной и непредсказуемой, девочка моя, как это море, как та, что давно ушла на перерождение, лишив меня счастья, впитывать её чистые помыслы.

Так рождалась в этом мире княжна Дениза Мари - Роз д’ Фуркево.

Яркая девушка, импульсивная и сильная, наедине с собой, возможно, мечтательная, и ласковая, что воспитывалась родственницей донной Розанной в далёкой Испании.

Юная мадемуазель, рождённая под покровительством пресвятой девы Марии, что получила должное образование в монастыре в горах, в Каталонии. Несколько лет назад, оставшись полной сиротой, сделав свой выбор, она недавно приехала в княжество своих предков, доставшееся ей в наследство от прабабушки, княгини Луизы д’ Фуркево.

На третий день, подняв голову от молитвы, я увидела пожилого мужчину, что также склонил голову перед ликом святой, в местной пустующей католической церкви. Он не молился, его серые глаза внимательно следили за мной.

«- …человек, который уже умер, его нет в двадцать первом веке, уже несколько столетий, но я сейчас с ним заговорю».

Мысли удивлённо реагировали на происходящее вокруг.

Внешне я спокойно ждала продолжения, вполне осознанно копируя поведение княгини Жанны и выпуская из внутренних зажимов что-то своё, достойное и уверенное.

- Леди, позвольте обратиться к вам? - Шотландское наречие звучало, словно музыка для моих ушей. Наконец, то, я услышала человеческую речь.

- Я слушаю вас, мистер ….

- Броудер, миледи.

Он протянул мне свою руку, и с нежным цветком горной гвоздики, в моей руке оказалась половинка серебряной монеты. На глазах у мужчины я сложила две половинки в одно целое.

Ещё один поклон в мой адрес, но уже более уважительный.

- Миледи, как позволите к вам обращаться?

- Леди Дениза, урождённая княжна д’Фуркево мистер Броудер.

Меня разглядывали прищуренные, глубоко посаженные глаза мужчины. Его узкие с синеватым отливом губы, словно беззвучно повторили сказанное мной.

- Будут ли какие-нибудь указания, леди? Нужна ли прислуга в замок?

- Почему долина пустует? Мне рассказывали, что жизнь и быт местного населения в долине всегда был хорошо налажен.

- Это было так давно, ваша светлость, лет десять прошло, как уехали последние семьи из долины. Это ещё мой прадед вёл сказания, про княгиню Каталину, да упокой её память всевышний. И про девочку, что с Московии приехала, через год, болезная вся. Вот князь, предок ваш и повёз её к тёплым морям. Оставил нас смотрящих за замком. Да только склеп вскрывали несколько раз, грабители. Как тут усмотришь всё.

Местные находили расхитителей склепа мёртвыми, недалеко от кладбища. Что они там искали? Люди разное говорят. Почему грабители сразу умирали, словно проклятие касалось их?

Княгиня, она ведь говорила перед смертью, что не разрешает смотреть на себя.

Говорят, что последний ещё в себе был и перед кончиной рассказывал, что лежит княгиня в гробу как живая и лик у неё, у девы, ещё прекрасней стал. И стали после этого семьи съезжать. Знаете, суеверия всякие. Кто-то говорил, что ходит она ночью по замку. Герцога ищет, что отравил её. Огни мерцают по ночам в окнах.

Я внимательно слушала легенды. Вспоминая историю, о посмертной маске.

- Мистер Броудер, учитывая сказанное вами, кто же тогда сейчас из населения поедет в замок работать? И где потомки капитана Карлоса?

Он внимательно вслушивался в мою речь, думаю, что мой акцент и слишком по-другому поставленные фразы удивляли его.

- Капитан Карлос, мой прадед, леди.

- Почему его потомки съехали из замка?

Мой голос он звучал строго. Хотя, что мне за дело до этого. И всё же.

- Замок, он не любит чужаков, леди. Бабка моя рассказывала, что, когда толпа герцога растерзала, вы вероятно знаете эту историю. Был утерян перстень старинного испанского рода. Ищет он его. Видели его призрак во тьме, что метался по берегу. И договор у нашей семьи закончился на аренду, леди Дениза. Мы платили князю процент от производства карт и атласов. А затем старшие дети подались в столицу, там и спрос, и выручка, они возглавили семейное дело. А младший остался, мой отец, ему море ближе к душе было. А замок он словно дышит, наблюдает. Ждёт.

Мы медленно шли к замковой территории. Аллея поросла нестриженым кустарником, что цеплял края плаща. Запах моря будоражил сознание, совершенно не хотелось обратно в закрытое помещение. Мистер Броудер, был весьма разговорчив, повествую о своей семье.

Оказалось, что жил он на территории соседского имения, шотландского барона Роберта Мак-Грегора, арендуя у него небольшую ферму. Что к долине сейчас можно проехать и через ущелье, оно образовалось после небольшого схода снежной лавины, опять же через земли этого барона.

Что стеклодувы все подались в Порт-Глазго.

Князь в своё время вывез практически все запасы чистейшего кварцевого песка, производство дорогих зеркал в Париже у него процветало.

Что верно, то верно. Получается, в Шотландии, практически замерло всё в княжестве, если не сказать больше. Прошло более ста лет. Если верны мои подсчёты.

- А что власти, мистер Броудер?

- Потомок нашего славного короля, милорда Иакова V, Карл II, восседает сейчас в Лондоне, леди Дениза. Он наш король, ведь парламент Шотландии провозгласил его ещё совершенно юным королём Англии, Шотландии и Ирландии, случилось это в Эдинбурге. Страна процветает, да вот только все ждут конца света или эпидемии.

- Почему?

Я удивлённо взглянула на говорившего мужчину.

- А разве в Испании не говорят об этом?

- В монастыре святого Франциска в Каталонии я много времени проводила в молитве мистер Броудер, и ничего такого не слышала. С чем связаны такие легенды?

- Так, год какой на дворе. Одна тысяча шестьсот шестьдесят шестой, ваша светлость. Ждут солнечное затмение, леди.

- А вы про это?

Я задумчиво смотрела на крепостную стену.

«- что-то мистер мне про страшилки всякие твердит, как наивная дева я должна испугаться и сразу уехать куда-нибудь к родне, или нанять больше прислуги, дабы не быть в одиночестве».

Осенив себя крёстным знамением, заученно ответила:

- Всё в руках Господа нашего, мистер Броудер. Приезжает ли в имение барона католический священник? Где проходят воскресные службы?

Растерявшись, мужчина не сводил с меня глаз.

- Мы протестанты, миледи. В стране же провозглашена свобода вероисповедания. Ваша семья всегда была просвещённых взглядов в отношении религии.

- Мы подумаем, как быть в этом случае.

С достоинством королевы я шла в сторону лестницы, по которой можно было взойти на крепостную стену.

- А в отношении солнечного затмения оно прошло уже. Я уж и не вспомню, где его видно было, матушка-настоятельница говорила что-то про Дальний Восток и Китай. В замок необходимы управляющий, горничная для уборки одного крыла, камеристка, садовник и повар. Да и дуэнью, необходимо найти, или как у вас принято говорить …, компаньонку. Моя тётушка, она скончалась недавно, в силу возраста. Негоже, мне одной жить в замке. А я совершенно не знаю, кому могу довериться.

Мужчина удивлённо слушал меня.

- Вы приехали одни?

Остановившись, я немигающим взглядом смотрела в глаза собеседнику, заставив его смущённо отвести взгляд.

- Нет. Посланники Дона Торризи, они привезли меня сюда. Большего я не могу сказать. Замок приготовили к нашему приезду. Венецианский клан Торризи, они часть нашей большой семьи, и я ожидаю приезда родственников и старшей тётушки. Как единственной наследнице княжеского рода д’Фуркево я думаю, мне выделят достойное сопровождение. А в данный момент я провожу много времени в молитве, меня не смущает одиночество.

Ветер распахнул полы плаща, одна зацепилась за разросшийся куст. Кулон матери, переливаясь всеми оттенками фиалковой палитры, «глянул» на собеседника, ему вторили капли серёг.

- Я не сомневаюсь, леди.

Удивлённо слегка приподняв бровь, я разглядывала человека, что стоял напротив слегка склонив голову. И он уже не смотрел мне в очи.

- Я не жду от вас сомнений мистер Броудер.

В новом его поклоне чувствовалось ещё больше почитания. Чем прежде. Как была права Кристин и матушка, вот что значит правильный выбор поведения и украшений в том числе.

И всё же. Отдавая себе полный отчёт в своих ощущениях, я понимала, что мне не нравится мой новый знакомый, первый в этом столетии. И его поклоны, я не считала данью уважения.

Показное всё это.

***

«- замок ждал».

«- меня?»

«- спасибо».

Я начинала любить это место, в котором жила вот уже как четыре месяца. Прислонив руку к каменной стене своих покоев, мысленно послала ему часть своей души.

«- спасибо, что приютил, что не дал скатиться за грань, люблю».

Всё ценное я давно уже спрятала в комнату, к металлической двери которой можно попасть только через лабиринт. Она была в самом дальнем замковом строении, а ключи от всех строений и переходов к ним, как вы, наверное, уже догадались, были только у меня.

Мои покои, на мой взгляд, были великолепны, я собрала в них всё, что мне нравилось в замке. И наоборот вынесла нечто помпезное, приносящее мне моральный дискомфорт. Покои соединялись с детской и игровой комнатой близнецов, в которой при закрытых на ключ дверях я занималась.

Как это было возможно назвать, не знаю: йога или гимнастика, нечто среднее. Усердные тренировки, такие, какие я могла позволить себе при болевых ощущениях в плече.

Уборку своих комнат разрешала делать только в моём присутствии, когда я занималась расчётами в кабинете.

Я понимала, что меня побаиваются все, кто в данный момент служил в замке, но по-другому не видела своё общение с прислугой. Продумывая своё поведение, прежде всего, делала акцент на вероисповедание. Задавая себе вопрос, как бы повела себя католичка, прожившая очень долгое время в монастыре в Каталонии, единственная, в большом имении, полном протестантов.

«- правильно, весьма настороженно».

Семейная часовня, что располагалась в основном строении, на втором этаже была только моей. Там я проводила часы уединения, вглядываясь в лик Христа и прося о помощи Мадонну, а затем уходя просто в медитации, формируя себя.

Моя дуэнья. Родственница соседа барона Мак-Грегора, что растрачивал семейное достояние в Лондоне при дворе всеми любимого короля. Старая дева, согласная на всё, за доброе отношение и хорошие условия для проживания. Это мои первые выводы о ней, дальше время покажет, человек раскроется и будет ясно.

Она уважительно относилась ко всему, что я делала.

Вот где я нашла для себя полный кладезь информации. Именно такие вот дамы являются лучшей находкой для шпионов.

Много было разговоров про королевский двор во Франции. Оказывается, леди Вайолет, в юности, была придворной дамой при Анне Австрийской, матушке нынешнего короля Людовика XIV.

- Леди, но ведь вы протестантка, как вы могли позволить себе жить при дворе женщины, которая родилась в Испании?

Мой голос был тих, а вот взгляд... Леди Вайолет, словно теряла себя под ним.

- Но ведь сменить вероисповедание несложно, ваша светлость. Как говорила королева Англии Елизавета I, мы все верим в одного и того же Христа, но немного по-разному, и из-за этого не стоит проливать кровь целой нации.

О времена, о нравы … . Как всё изменилось. Я жалела, что в своё время не уделяла много внимания истории. Да что уж сейчас про это говорить. Королева Анна для меня однозначно связана с тремя мушкетёрами. А уж про Людовика я была наслышана, уже и не помню, из каких романов. Но он не внушал мне доверия, в памяти однозначно осталось, что весьма неразборчив в отношениях был мужчина. Весьма.

И я не планировала с ним встречаться. Не планировала пока ехать во Францию, оттачивая мастерство общения в новой своей роли с теми, кто был вокруг. Мои документы пока оставались незаполненными.

Это была репетиция. Скажем так.

Часто вспоминала Франциска Валуа. Тоскуя о тех временах.

Мне бы сейчас такого дядю. Я из-под его защиты вообще бы никуда не «вылезала».

«- хочешь защиты, поезжай на остров».

«- нет, я не хочу вновь замуж, однозначно хочу пожить для себя».

А ещё я прекрасно понимала, что любовь Франциска к Каталине родилась не на пустом месте. Она заставила его, себя уважать, своими поступками и своим умом.

Мистер Броудер взялся совмещать функции управляющего в замке с ведением хозяйства на своей ферме. Поговаривая о том, что совершенно не против, был бы, переехать в один из пустующих домов в долине, не платя мне за проживание в нём арендной платы. Но зато его семья полностью бы занималась устройством порядка в замке.

Он предлагал мне своеобразный бартер, интересно на что рассчитывая? Однозначно выискивая выгоду для себя.

Мне нравилось, как готовила его супруга. Ну что же. Вот и аллеи, и небольшой сад стали приобретать достойный вид.

- Мы обдумаем условия договора этих отношений с вами, мистер Броудер. Пока можете переехать в близстоящий дом. Но не спишите отказываться от аренды у барона, возможно, вас не устроят ваши новые обязанности, что прописаны, будут в договоре.

Семейство Броудер, они заняли близстоящее двухэтажное каменное строение. Теперь их петух будил ранним утром всю округу.

А я очень часто задумывалась о бюджете княжества. Помню, как матушка Жанна была бережлива, и вела огромные бухгалтерские книги, каждая копейка была учтена. Я изучала одну такую недавно, стараясь понять принципы её учёта.

Удивление вызывало умение этих женщин всё организовать вокруг себя, безостановочно работали мастерские сеньоры Адории, и процветало ювелирное дело Кристин. Что же я такая бездарь? Это угнетало. Туризм, гостиничное хозяйство и немного международного права. В семнадцатом веке, увы, это не актуально.

Ах, да знание языков, нужно подумать, как это применить к делу.

Крепостная стена, лекарство ты моё от мрачного настроения и испуганных взглядов горничной.

Море, оно всегда со мной. Путешествия, это словно у меня в крови. Помню, как неслись в ночи галопом кавалькадой, и от восторга замирало сердце. Как ветер надувал паруса каравеллы. Кристин сразу поняла, как выгодно иметь свой транспорт в этом мире, а с другой стороны, большая команда мужчин, которым нужно платить заработную плату, и привязка к судну. Она была весьма предсказуема для врагов в своих перемещениях.

Нашла в библиотеке карты и атласы, древние, сделанные ещё рукой князя Давида. Затаив дыхание раскладывала их на больших столах. Память.

Она уносила в прошлое. И вот уже взгляд направлен далеко на горизонт, и голоса, словно эхо с тех времён, разрывая душу, звучат единым фоном.

«-… стоп, Дениза, мы же договаривались».