Часть Вторая.
Роза Морей.
Дорогие читатели приглашаю на мой канал в Studio, пройдя по этой ссылке можно просмотреть клип к роману
Роза Морей.
Дорогие читатели приглашаю на мой канал в Studio, пройдя по этой ссылке можно просмотреть клип к роману
Наверное, именно в это утро, когда наше судно замерло на рейде возле венецианского архипелага, проснувшись, я, ощутила себя свободной от теней прошлого.
Пришло ощущение единства с этим миром, будто отпустила я двадцать первый век навсегда, не желая больше жить словно наблюдатель, отслеживая происходящее со мной в этой реальности со стороны. Окончательно рвались тоненькие нити, что связывали меня воспоминаниями с Игорем и родными, оставшимися в далёком будущем.
Ловила себя на мысли, что там, в будущем я тоже была словно сторонний наблюдатель, особенно это касалась той унизительной сцены, когда муж поднял впервые на меня руку. Будто не со мной это происходило, и не я лежала тогда на полу в нашей квартире, боясь его приближающихся шагов, что действительно направлялись в мою сторону.
И только боль в плече, когда неловко что-то делала левой рукой, напоминала иногда, та девушка была действительно Я.
«- а ведь существует категория женщин, на которых у мужчины даже мысли не возникнет поднять руку».
Эта истина горечью скользнула в сознании.
Ощущение себя в единстве со всем происходящим, пришло, как только я открыла веки и натолкнулась на внимательный взгляд девочки, что лежала напротив в объятиях спящей матери.
- Мадам Дениза мы уже приехали? Наш галеон стоит на месте.
Я удивилась, в какой степени Эйлис стала другой за прошедшие практически полтора года. Её удивлённый шепоток и правильно построенная французская речь, показали, что леди Иннес зря времени не теряла, стараясь, всё своё свободное время заниматься с дочерью.
- Так и есть, думаю, что мы уже в Венеции, дорогая. А ещё я хочу тебе сказать: с добрым утром леди Эйлис.
- С добрым утром, мадам графиня.
Осторожно выпутавшись из материнских объятий, девочка бесшумно соскользнула с полки на пол и слегка присела в реверансе. Подол ночной рубашечки аккуратно приподняли изящные пальчики.
- Я собралась в ванную комнату, а далее намереваюсь выйти на улицу. Наверное, на палубе меня уже заждался месье Люк.
«-совершенно самостоятельный ребёнок, а ведь ей всего шесть лет».
Отчего-то вспомнилась избалованная Франсуаза и её первый выход в свет во дворце Дожа, ей тоже тогда было около шести. Девочка была необычайно красива, но главное очень уверена в себе, и своей значимости для всех, кто её окружал в этой жизни.
Папенька Торризи вместе с бабушкой Ингрид просто сдували с неё пылинки, и плавились от каждой умной фразы ребёнка.
Вторая дочь Кристин и Себастьяна родилась слабенькой и выросла, словно в тени старшей сестры. Умная и рассудительная, младшая герцогиня Немур, Катарина делла Торризи была отрадой родителям в старости.
Очень часто мне казалось, что она многое переняла от матери, какой, та была в молодости. Но Катарина всегда умело это скрывала, сумев выйти замуж по большой любви за знатного, но совершенно не представленного к Неаполитанскому двору дворянина из Сицилии.
Помню, что, рано овдовев, женщина хранила верность мужу до последних своих дней, и жила всегда с родителями.
Она самостоятельно вела все финансовые дела герцогства, была очень принципиальна и вдумчива. Все Торризи и сицилийская родня уважали её безмерно.
Разнежившись в воспоминаниях, отпустила от себя все думы о том, какой сегодня непростой день для нас будет. Покачивание на лёгкой волне галеона, отправляло меня обратно в сон.
«-ну что же, пора».
За ширмой, стараясь не разбудить мать, тихонько одевалась Эйлис.
«-последую, однако, её примеру, кто рано встаёт…, у того всё получается просто на отлично».
***
От моего спокойствия зависело многое, я понимала это как никогда. Примерно через час после завтрака мне доложили, что местный глава городского совета прислал служащих для осмотра судна и регистрации вновь прибывших в республику.
- Осмотром судна пусть займётся капитан Ноэль и его помощник, леди Иннес, предложите расположиться чиновникам в кают-компании и узнайте у них, какие необходимо принести документы для регистрации.
Рассматривая в кабинете капитана карту острова, на котором нам предстоит, возможно, жить, ожидала, когда всё будет выполнено согласно должностным регламентам.
Вся процедура заняла несколько часов. Безусловно, венецианцев впечатлило многое, особенно, как я поняла, расписка главы флорентийского семейства делла Пизаро в отношении своего имения в Венеции.
В ней оговаривалось, какую сумму наличными получил синьор, за что получил и когда, а также сроки в которые, он обязательно должен вернуть вышеуказанную сумму, процент, взимаемый за несвоевременную выплату займа, указывался за каждый день просрочки.
Всё это было сделано в присутствии свидетелей в Тулузе, которые удостоверили для меня личность синьора и подписали все условия займа. По сути, это была сделка. И я была совершенно уверена в её законности. Я не знала судьбы того синьора и судьбу суммы, которую он у меня взял под залог. Немаленькой суммы скажу я вам, и я его не заставляла это делать, он сам обратился ко мне, послав в своё время доверенных людей в мой кабинет.
- Мадам графиня к имению на острове мы можем добраться морем.
Я внимательно смотрела на пожилого мужчину, постепенно понимая, что у имущества, которое может стать моей собственностью, есть отдельный свой выход к морю.
- Это многое упрощает синьор, спасибо. Вы готовы сопроводить нас к месту назначения?
Получив утвердительный ответ, наблюдая за происходящим, осознавала, что венецианцы не разглядывали нас с виконтессой в упор, но я чувствовала их осторожные взгляды исподтишка. Казалось, нас профессионально оценивали - украшения и одежду, молодость и красоту, манеру держаться и главное отсутствие рядом мужчин нашего рода. Это словно взвинчивало их интерес к нашим особам.
Наличие многочисленной охраны, что ожидала нас на палубе, и капитана - шевалье, его уверенные приказы, а также уважительное исполнение их, всей командой галеона, - венецианцам было всё интересно. И они явно отслеживали происходящее на судне.
Я видела и считывала их эмоции, как они отмечали, что всё работало как единый часовой механизм. Так как это было обговорено нами, заранее.
Наш путь лежал вдоль внутреннего берега архипелага Лидо, впечатлял он нас пляжами из, словно золотого песка и шикарными строениями частных вилл. Изнеженные тёплым климатом юга Франции, и отвыкшие от пронизывающего, холодного ветра с моря, мы, как всегда кутались с миледи виконтессой в норковые шубки, иногда внимательно взирая на детей, что были также утеплены няней сверх меры. Судно скользило по водной глади, идя на механике, а моё сердце замирало в предвкушении.
«- дом, возможно, именно его я смогу полюбить навсегда, как когда-то имение на острове Мурано».
Далее, оказавшись на месте, с удовольствием отметила, что прибрежная глубина акватории достаточна для причала нашего судна. Сойдя с трапа на пирс, что стоял без ремонта, омываемый волнами в непогоду, наверное, уже, как лет сто, замерла на миг, понимая, что этот миг не повторится уже верно никогда.
«- Венеция, вот и я дома».
Продвигаясь же далее в сторону заброшенного парка имения, с удивлением осознавала не ухоженность всего вокруг.
Часть команды, мадемуазель Софи, и мадам Марта с детьми остались на галеоне. Помощник капитана взял управление на себя, и, выставив вкруг охрану замер в ожидании.
Пройдя совершенно немного, обходя краем особо не проходимые места аллеи, поросшие кустарником с вывернутыми каменными плитами, я с удивлением перебрасывалась взглядами с капитаном и месье Брианом.
«- …вот вам и дворец в Венеции, словно вновь мы попали в Тулузу, только парк здесь ещё больше не ухожен».
- Боюсь, что в доме будет очень прохладно, госпожа виконтесса, - прошептала я тихо подруге, что, не спеша шла рядом.
- Нам необходимо с судна забрать запасы угля и дров, ваша светлость.
- Думаю, что мужчины сообразят, что делать, когда поймут весь объём проблем, отчего мне кажется, что их будет намного больше, чем я рассчитывала?
- Оттого что везде следы запустения, ваша светлость, - голос виконтессы раздался как раз в тот момент, когда нашим взорам предстала само строение.
Мы словно обошли по дорожке разросшиеся насаждения сада и вернулись на другую часть этого же берега.
Что-то не давало мне покоя, один из клерков в самом начале на венецианском языке обронил фразу, что такую расписку, составленную синьором Пизаро, он видит впервые. Получается, данный сеньор очень давно занимается такими займами? Отчего же имение до сих пор у него в собственности?
Перед входом этого удивительного здания, созданного архитектором и строителями шестнадцатого века в стиле венецианского барокко нас, встречал мужчина неопределённого возраста - помпезно одетый, словно играющий чужую роль. Представившись управляющим имения семьи Пизаро, синьор Томмазо Ладзори поинтересовался причиной нашего прибытия.
Пока решались организационные вопросы, я молча рассматривала особняк, а именно трёхэтажное квадратное здание в серо-белых тонах.
Преимущественно в мрачно-серых, я поправлюсь, словно в высохших подтёках грязной воды.
Как я понимаю, первый этаж, что снаружи украшен арочными глухими проёмами, он вовсе без окон, или всё же что-то есть с видом на море, с невидной для нас стороны?
Снаружи дом был облицован мраморной плиткой. В обрамлении окон, на втором и третьем этажах, грациозных колонн, что располагались по обеим сторонам каждого окна, лепнины и ажурных балкончиков к ним, он был полон романтизма.
Возможно, этот дворец на берегу Венецианской лагуны когда-то был просто чудом, лет шестьдесят назад, а может быть и более. Но в данный момент он был настолько не ухожен, что это было просто неприятно. Плитки мрамора были отколоты, а кладка стен, что была видна в дырах, поросла мхом и чёрной плесенью.
Я молча слушала переговоры клерков городского совета и сеньора Томмазо, который утверждал, что не получал от своего господина каких-либо указаний и не может впустить нас в дом.
- Синьор Томмазо, вы можете подойти? Как хозяйка этого имения я хочу, чтобы вас представили мне.
Венецианцы замерли, слушая мою спокойную речь на их родном языке. А как вы думали? Что, я замершая послушно в ожидании, у порога своего дома ничего не понимаю, о чём вы сейчас говорите?
- Ознакомьтесь вот с этим. Это расписка вашего господина на венецианском языке, такая же есть на французском наречии. Он не является больше хозяином этого имения, в том числе и земельного участка вокруг, и всех хозяйственных построек. Данное имение является залоговым имуществом. Учитывая, что ваш господин не вернул мне в срок деньги, я приехала ознакомиться со всем этим на правах хозяйки. Хочу сказать, что слишком долго ждала этого момента, и не желаю больше ожидать ещё чего-то.
Решительным шагом направилась на лестницу высокого строения, что вело сразу на второй этаж дома, предполагая этим, что первый этаж сделан для хозяйственных нужд.
Наша охрана, встав по обе стороны от синьора, преградила ему путь в мою сторону. Слушала тишину у себя за спиной и решительные шаги рядом.
Иннес и Ноэль, не отходили от меня ни на шаг. Растворив одну половину высокого дверного полотна, шевалье пропустил меня вперёд.
Нас встретила тишина, и сумрачная влажная прохлада нежилого помещения.
- Управляющий может в нашем присутствии забрать все принадлежащие ему вещи, больше в его услугах мы не нуждаемся. Хотя подождите его отпускать, не спешите, я осмотрюсь.
Подойдя к сдвинутым портьерам на окнах в пол, что выходили своим видом на море, я резким движением руки отдёрнула старую ткань, затем ещё одну. Облако пыли взметнулось в тусклом свете, что пропускали грязные давно не мытые стёкла.
А после я разглядывала большое безликое фойе с огромной люстрой, что спускалась с потолка третьего этажа, и витыми лестницами, ведущими на верхний этаж. Из-за огромного размера люстры, думаю, слугам было очень сложно когда-то зажигать на ней свечи, а уж мыть хрусталики и красивое муранское стекло вовсе невозможно.
«- серость, громоздкость и унылость, как неприятно всё это».
Из служебного помещения, ведущего на первый этаж, вышла хмурая женщина, недовольная происходящим, она рассматривала нас.
- Я хочу ознакомиться со вторым этажом и третьим тоже. Мадам виконтесса составьте мне компанию.
Я пыталась понять конструкцию всего здания. Лестница со второго этажа вела на внутреннюю террасу, что своеобразным балконом огибала весть третий этаж. Из всех покоев на неё был у каждого отдельного выхода. Красивые окна фасадной части здания принадлежали большому приёмному залу.
Рядом была общая гостиная и библиотека. Всему требовалась большая уборка. Третий этаж состоял из одних только покоев для господ.
- Мадам виконтесса, в срочном порядке я попрошу вас обойти все покои и ознакомиться с их содержимым.
Перегнувшись через перила, крикнула в фойе, что бы из здания никого не выпускали, в том числе и служащих городского совета.
Обходя все покои, понимала, что хозяин не так давно вывез из здания буквально всё, оставив одну рухлядь.
Или в нём ничего вовсе не было, и давно уже, ведь полы и стены в ужасном состоянии. А те покои, что имеют вход на втором этаже и следующий уровень на третьем, и вовсе с подтёками от протекающей кровли.
Имение давно служит своеобразной разменной монетой для очень умного синьора, который беря займы и возвращая их в рассрочку, возможно, неплохо так себе устроился в этой жизни.
- Леди Иннес у вас та же история? Старая и невозможная в использовании мебель, что привезли, вероятно, из самых бедных кварталов Венеции. Неубранные помещения с выгоревшими, столетней давности обоями на стенах?
- Да ваша светлость.
- Отлично.
Вихрем, спустившись на второй этаж, я приказала выставить охрану по периметру всего имения, всех служащих, что были наняты прежним хозяином, собрать в фойе. Обратившись к клеркам, поставила их в известность:
- Господа, вам придётся задержаться.
- Но ваша светлость, как можно? Мы давно уже выполнили свою положенную часть работы.
- Вы разве не заметили, что мои приказы не принято обсуждать? Прошу обратить на это внимание синьоры. И в дальнейшем воздержаться от подобного рода замечаний. Сейчас мы составим оценочную опись всего, что находится в этом здании, в том числе оценим само здание в том состоянии, что мы сейчас видим, и прилежащий к нему парк и иные строения. Пока мы это не сделаем, никто не покинет имение.
Затем поймала взгляд леди Иннес:
- Мадам виконтесса, прошу вас с охраной отбыть обратно на судно. Соблюдайте осторожность в общении с кем-либо, будьте предельно внимательны. Рекомендую всё рассказать помощнику капитана, и усилить охрану судна, убрав трап. Выполняйте!
Иннес, присев в реверансе почтительно склонила голову. А затем гордо выпрямившись. Подозвав несколько матросов с галеона, когда она успела узнать и запомнить все их имена, с видом королевы вышла из здания.
А далее началась простая инвентаризация. Всё, что было найдено в доме, было описано и пронумеровано. Я вскрывала тайники, о существовании которых даже никто никогда и не догадывался, сейфы и подсобные помещения в подвале, везде было пусто. Мы описали и учли каждую книгу в библиотеке, каждый старый табурет и сковородку на кухне.
Поздно вечером, уставшие и голодные клерки подписали все оценочные документы, в том числе и сложившуюся из старых стен, прогнивших окон и крыши стоимость здания. Которое находилось, как вы уже поняли далеко не на Гранд - Канале, и даже не на самом главном острове лагуны. Стоимость получилась так себе.
- Зачем вам всё это мадам графиня? К чему вы устроили этот балаган?
Старший из мужчин, высокопоставленный чиновник, с укором смотрел мне в глаза.
«- отчего он думает, что может в таком тоне говорить со мной»?
Смотрела в глаза чиновнику, не отрываясь, молча. Ждала.
- Простите, ваша светлость, я действительно устал сегодня.
- Мы поможем вам добраться до дома, синьор. И только из уважения к вашему возрасту я дам пояснения в отношении проделанной нами работы. Хочу обратить ваше внимание господа, что огромную сумму денег в золоте Испании, я давала под залог не за эту рухлядь, устно оговаривалось недвижимость просто в идеальном состоянии. И могу дословно разъяснить, то, что написано рукой синьора Пизаро вот здесь, в расписке.
Он, вероятно, совершенно не вдумывался в смысл написанного или не смог просчитать в уме, о какой сумме идёт речь за каждый день просрочки платежа, и сколько это получается за все дни, что он решил хитростью заполучить, используя мои деньги. Синьор Антонио Репетто изумлённо взирал на меня, вероятно прикинув в голове, о чём я ему только, что сказала.
Было ясно как день, что я разгадала хитрый манёвр венецианского аристократа, который таким образом брал деньги в долг, а затем спустя очень продолжительное время возвращал их хозяину без процентов, возможно, частями, забирая себе обратно изношенную временем недвижимость, которая в принципе так и оставалась у него в собственности.
«- но не в этот раз, со мной этот номер не прокатит».
Собирая по порядку документы и надевая шубку, готовясь выйти на улицу, я попросила всех освободить помещение, в том числе и бывших служащих имения.
- Шевалье Ноэль, прошу оставить охрану, которую мы заменим через два часа свежими людьми. Давайте отправимся на судно.
Я поражалась его выдержке. Не единого вопроса, одни действия, он словно читал мои мысли, когда помогал мне одеть верхние одежды и выйти на площадку высокого крыльца здания. Я же еле держалась на ногах в неимоверно тяжёлых тёплых многослойных юбках.
«- безумный день, безумное начало жизни в Венеции».
«- мы не покинем республику и не спрячемся от всех в имении бабушки д’ Сов»?
«- нет, конечно, кто ты, у меня раньше не было привычки разговаривать с самой собой».
«- а сейчас есть».
Тихий смех колокольчиком зазвенел, и появилась лёгкость в голове.
«- вероятно, от усталости, или я просто схожу вновь с ...».
Решила и, выпрямив спину, утомлённо пытаясь отрешиться от всего мира, прогулочным шагом направилась в сторону галеона, безошибочно полагая, что иду не одна.
Я не собиралась прятаться в горах, к чему? У меня по-прежнему хорошие карты на руках.
« - я научу вас господа, играть в покер, следующим следует вновь мой ход».
Отдохнув на галеоне и действительно сменив охрану в имении на матросов с судна, сытых и отдохнувших, показывая на карте наш дальнейший путь назначения, объясняя капитану навигацию в Венецианской лагуне, я попросила его отправиться к острову Мурано.
Это решение пришло внезапно, я просто подумала, что не будет ничего страшного, если мы погостим совершенно непродолжительное время у родственников, которые живут в доме, где мы были так счастливы с Арманом.
Возможно, там живут внуки или правнуки моих сыновей. Вернее сыновей Анжелик. Я найду в себе силы ничем не выдать себя, и краешком своей новой жизни соприкоснуться с их миром. До внутренней дрожи я очень хотела этого. Я словно на кончиках пальцах ощутила энергию, которую хотела подарить всем людям, живущим в том доме. Мечтая и подставляя лицо свежему ветру, так боялась ошибиться вновь.
***
- Мадам графиня, дом пустует уже около пяти лет. Пожилой синьор Энрико Аппиано уехал к дочери и внукам во Флоренцию. Они приняты при дворе. Медичи к ним благоволят, он предупреждал, что может приехать вдовствующая родственница. Не стоит волноваться, я отправлюсь с вами и прикажу привратнику открыть дом и оказать вам помощь и содействие в заселении.
Лейтенант полиции острова Мурано, был сама любезность. Я же ледяной, дрожащей рукой нашла пальчики подруги.
«- пресвятая Дева Мария, помоги мне».
- Иннес, не отпускай меня, я верно безумна, что решилась ехать сюда. Проследи за всем, особенно за багажом и детьми.
Несколько гондол в сумерках плыли в сторону дома. Моего дома!
«- как же мне больно, как не сойти с ума оттого, что всё так повернулось».
Слёзы текли, застилая праздничные огни Венеции. В моей руке появился платочек.
- Дениза, держитесь, прошу вас.
Её крепкая рука в поддержку, и тихий шёпот в ночи.
- Только не жалейте меня мадам виконтесса, не нужно, иначе я разрыдаюсь в голос.
И мысли, что хаосом мечутся в сознании, шептали назойливо:
«- мы должны через это пройти, или нам не выстоять, в мире, где всегда правы мужчины».
Глубокий вдох. Должно стать легче, это просто физиология, мои клетки насытятся кислородом, уйдут зажимы и спазмы.
А слёзы – это не признак слабости, это признак того, что у человека есть Душа.
Привратник, как долго он открывал решётчатые ворота дома после того, как в маленькое окошечко деревянной двери ему протянули документы о приезде и регистрации на острове Мурано прибывшей к родне мадам графини.
Затем одна створка той самой толстенной двери, она приоткрылась и заскрипев, собиралась закрыться вновь.
Настороженный взгляд тёмных глаз на смуглом лице мужчины в полном расцвете лет, он словно обжигал и сканировал нас насквозь. Увидев меня, синьор удивившись почтительно склонил голову. Его широкие, с резким надломом брови сошлись у переносицы.
- Открывайте милейший, графиня делла Гутьеррес пожаловали в имение синьора Аппиано, вы же помните указания по этому поводу, - лейтенант, любезно не замолкая, отворял ещё шире двери и решётку, дабы тяжёлые и широкие юбки милых дам, прошли не пострадав.
Он рассказывал, не замолкая, что через широкий канал, проходящий возле дома достойного человека, синьора Аппиано его семья проложила прочный каменный мост. Что этот каменный мост построен на сваях из привезённой лиственницы, аж из самой Сибири, что не портится этот лес-де от воды, а только крепчает с годами.
Что сей мост связывает с основным домом для господ, ещё и соседний дом для служащих, и это весьма удобно и так далее, и что привратник, конечно же, нам всё покажет, а ему уже, лейтенанту, пора и восвояси, так как время позднее, а он ещё и дома не был с самого утра.
Он топтался и вроде как собирался уходить и всё же не уходил, досаждая разговорами. Его голос звучал, не переставая, иногда просто мешая думать и сосредотачиваться уставшей от эмоций и впечатлений дня голове.
Поймав взгляд шевалье Ноэля, я утвердительно кивнула. Чаевые. Нет, как бы это сказать? Благодарность за услуги. Почему бы и нет, ведь человек очень задержался при исполнении своих обязанностей, наверное, он давно уже должен быть дома. Это будет своеобразный намёк, что пора и честь знать.
- Мадам, разрешите, - Софи помогла мне снять шубку.
- Я неплохо знаю этот дом, как мне кажется, – мой уставший голос звучал очень тихо.
- Приходилось здесь бывать в детстве, помогите мне, если я ошибусь, распределяя покои для людей, что меня сопровождают - я обратилась к мужчине, который открывал нам двери.
Сдержанно склонённая голова и пытливый взгляд привратника, удивил меня. А вернее, будет сказать доверенного человека семьи. Кто он? Отчего так разглядывает моё лицо.
- К вашим услугам синьора. Вы не помните меня мадам графиня?
- Нет. В монастыре был пожар, а затем военные действия в Каталонии, меня долго прятали в подвалах чужих домов. Я была ребёнком, и не всё помню отчётливо.
От волнения я и не заметила, как, пальцы взволнованно перебирали часть оборки на верхней юбке наряда.
Мужчина не сводил с меня своего взора.
- Нас не представили, ваша светлость, разрешите?
Я неуверенно кивнула. Боясь услышать что-то, что может переполнить мою чашу сегодняшних эмоций.
- Я играл с вами, совсем ещё с малышкой. Раймонд Грэко, к вашим услугам, донна. В детстве вас все звали малышка Роз.
- Ещё одна малышка Роз, - я тихо улыбалась, - а сейчас я мадам графиня, или просто донна Дениза.
«-Мадонна, откуда я всё это помню»?
А затем картинки сменялись одна за другой в сознании, и восторженная улыбка мужчины, что кружил меня на руках, преследовала наваждением не отпуская.
Нахмурив сосредоточенно брови и слегка улыбнувшись мужчине, я тихо произнесла:
- Но то, как кружилась у меня голова синьор Раймонд, и как высоко вы меня подбрасывали, это я, конечно, помню.
- Моя Донна, - улыбаясь, он склонил голову, - но ведь вы сами говорили, что нужно «ещё и повыше». Вы были бесстрашной крошкой.
- Вероятно, для того, чтобы дать ответ на ваши вопросы, которые вы задаёте мне сегодня уважаемый донн. Ваша супруга как её здоровье? Я позабыла её имя, но помню образ, красивый - в обрамлении светлых волос. Так много лет прошло, всё в памяти словно обрывками, особенно до пожара в монастыре.
- У нас всё хорошо, ваша светлость, я представлю завтра синьору Линду вашему вниманию и нашу дочь Антонию, если вы разрешите.
- Я буду рада познакомиться с синьорой Линдой заново.
Мой взгляд нашёл портрет, он всё ещё на том же месте. Арман, мой пожилой, драгоценный синьор, в благородных сединах. Его пытливый взгляд встретился с моими глазами, меня словно пронзило током.
«- он будто жив, и просит меня задержаться в стенах этого дома подольше».
Внучка на его руках – Изабелла. Маленькая шустрая непоседа Бэль.
Вздохнув, присела в большое кресло, что стояло в холле. Ноги просто не держали уже.
«- как вовремя я вспомнила этого синьора, и его игры со мной из детства. Как можно вспомнить то, что не знаешь? что за безумный день, я будто и ничему уже не удивляюсь, а ведь должна. А он не зря стал задавать вопросы, проверял … , присмотреться нужно к нему, однако».
"- и понять себя не мешало бы".
Моя голова склонялась от усталости на грудь. А далее я слышала заботливые голоса мадемуазель Софи и мадам Марты, что просили меня не засыпать, и ощутила в руках так вовремя поданную кружку с чаем, а после состоялся лёгкий ужин.
Мы расселялись и занимали удобные покои. Члены команды галеона ушли в дом, напротив, часть их заступила на дозор. Комфорт, уют и тепло были повсюду. Казалось, что моя душа, она, нашла то место в жизни, которое искала в далёком будущем и в не менее далёком прошлом.
Каждое утро я буду здороваться с мужем, что почтенно разглядывал окружающих с портрета. Мне так необходима будет его поддержка. Мне так необходима эта безопасная атмосфера и временная передышка.
Все особые сумки по моему приказу занесли в бывший кабинет князя д’ Фуркево. В данный момент, в очень богатую, большую библиотеку, в которой в дальнейшем мы проведём немало часов, занимаясь с детьми и играя с ними в морские путешествия.
Будто ничего и не изменилось в ней, только книжных полок стало больше, интересно возможность попасть в потайную комнату, она сохранилась? Завтра всё несомненно разузнаю.
В данный же момент, попросив ключ у синьора Грэко от этого помещения, заперла его, сославшись на то, что в одной из сумок лежат очень важные документы.
А далее лениво плавая с леди Иннес в бассейне с морской водой, и принимая после этого горячую ванну с лепестками экзотических цветов, утопая в белоснежных льняных простынях, в покоях, где когда-то родились мои сыновья, я мечтательно закрывала глаза, убаюкиваемая такими знакомыми звуками дома.
«- мой милый дом, наконец, то мы вместе».
***
Все последующие дни и недели мы продолжали привыкать к новым жизненным условиям. Очень часто видя изучающий взгляд синьора Грэко, я понимала, что от чего-то очень настороженно отношусь к этому человеку.
Списывая всё на свою подозрительность, и ситуацию при которой не я нанимала этого человека на службу, пыталась морально успокоить себя.
Однако при этом печально понимала, что первые впечатления о родном доме потихоньку затухают, оставляя горькие ощущения, что все мы тут в гостях.
В итоге я не стала пытаться открывать тайник в библиотеке, который вёл в большое помещение с колоннами. Это была просто интуиция, что подсказывала мне затаиться и не подпускать незнакомца слишком близко, давая ему знания о своих возможностях.
Синьор Раймонд будто читая мои мысли практически не покидал имения. Его супруга и дочь помогали мадам Марте закупать продукты и контролировать ведение хозяйства. В итоге особые сумки перекочевали в покои, которые я занимала. В гардеробной, возле дальней стены мы разместили все эти кожаные саквояжи с двойным дном, напоминающие дорожные сундуки.
Я много работала в библиотеке, ежедневно вечером пряча составленные мною документы, и так необходимые мне записи, в своих покоях. Оставляя каждый раз чистый стол и ставя на место, на полки те книги которыми пользовалась в течение дня, понимала, что разжигаю сильное любопытство слишком у многих. Ощущение же, что каждый мой шаг отслеживается, не пропадало.
Решив, затаится, не подавая вида, что понимаю хоть что-то в поведении своего нового служащего, продолжала вести тот образ жизни к которому привыкла. Призывая всем своим поведением окружающих меня людей к таким же действиям. И, возможно, только очень близкие мне члены нашей семьи могли отличить меня теперешнюю от той, которой я привыкла быть в их кругу.
Всё чаще мы с виконтессой Иннес переходили на гэльский язык в беседах вечером наедине. С шевалье Ноэлем и его супругой разговаривали на английском, при этом спокойно наблюдая за поведением синьора Грэко.
Это было сродни наитию, я научилась определять этих людей по многим признакам, по дыханию и жестам, по взгляду, скользящему куда угодно, но не отвечающему мне доверчиво открытым взором. Это происходило с «этими» людьми в тот момент, когда они пытались делать над собой усилие, исполняя определённую роль, которую играли, считая себя превосходными актёрами.
- Время, нам нужно время, моя леди.
- Эйлис сказала, что вчера в наше отсутствие в ваших покоях хотели провести большую уборку, донна.
Удивлённо вскинув бровь, я слушала женщину, припоминая, что договаривалась с синьорой Линдой о том, что прибирать мои комнаты будут только в моём присутствии.
- Они искали ключи от будуара, ваша светлость.
- Виконтесса, ключи от будуара и гардеробной у меня, там не нужна уборка, её недавно делали в моём присутствии.
«- им нужна информация о том, чем же я занимаюсь целыми днями. Я «скормлю» им нечто, но только то, что я посчитаю нужным, чтобы они знали. Интересно кому они «сливают» все данные про меня»?
После этого решения несколько раз оставляла якобы забытые мною дневники леди Вайолет и многочисленные записи, что вела, пытаясь расшифровать древний язык этих рукописей. Ведь уже совершенно будто бы расслабившись, я чувствовала себя всё равно что дома, "полностью доверяя" окружающим меня людям.
«Засыпала» в библиотеке днём, возле окна, в большом кресле, слыша, как шелестит платье дочери синьора Грэко возле моего рабочего стола. Что же она могла разобрать в том, в чём я сама с трудом улавливала смысл?
Хотя пытаясь читать записи леди Вайолет, давая мозгу отдохнуть от изучения новых законов Венеции, я всё чаще склонялась к тому, что благородный сеньор Луис Мигель на которого была так зла эта дама и братец Филипп одно и то же лицо.
«- ох, Филипп, Филипп, как же все вы мне дороги, надо будет колечко напитать смесью на всякий случай и начинать почаще уже выходить в люди».
Как сказала ранее, под прикрытием «великих тайн Ордена и записей леди, что осталась у окна в замке в Шотландии», я бесконечно долго штудировала законодательство республики Венеция.
Перерыв для этого всю библиотеку, ставила перед собой задачу, однозначно добиться справедливости на приёме у Дожа Венеции в отношении недвижимости на острове Лидо и той суммы денег, что занял у меня благородный синьор в Тулузе.
- Роза моя, только ленивый житель республики не говорит об этом скандальном деле. Вся Венеция наблюдает за вашей тяжбой с семейством делла Пизаро. Говорят, слухи дошли даже до Вероны и Флоренции. Как удивительно всё в этом мире, как по-новому вас, мадам графиня, воспитали в Испании монахини.
- Донна Маддалена, а о чём ещё говорить обывателям, карнавалы уже закончились, синьорам скучно, оттого они так и многословны. А, впрочем, как всегда.
- Ходят слухи, что вы очень некрасивы, моя девочка, и практически безобразны из-за большого родового пятна на лице, коль ходите всегда в маске от пыли.
- Какая разница, маска от пыли или для карнавала, красива я или безобразна, людям всё равно не угодишь. Ну их, давайте лучше о нарядах и о былом.
Улыбка воспоминаний коснулась губ дамы, что соединила в себе черты Элеонор и Антонио. Я с любовью наблюдала за ней, не отрываясь, и могла слушать часами все новости, что касались семьи, и не только её. Внимать, не переставая обо всём на свете, что было связано с членами такого большого когда-то клана, это было так важно для меня.
Эта женщина верно была моим личным наркотиком. Я, что-то, записывая и уточняя, могла общаться с ней, днями напролёт не отпуская прошлое. Продолжая вечерами вычерчивать фамильное древо, возможно, помогая в будущем новым душам, попавшим вот так, как и я в этот мир.
- Ваша светлость вы словно жить начинаете заново, когда слушаете о своей семье бесконечные истории, - виконтесса Иннес с улыбкой наблюдала за нами.
- Так и есть моя леди, так и есть. Как же я не могу знать такие важные сведения - как кто на ком женился, когда принял святое крещение и родился, - пряча за шуткой свои странные действия, я действительно от чего-то считала, что это очень важно.
Мы пили горячий шоколад и закусывали его восхитительную горечь и аромат маленькими пирожными со взбитыми сливками. Пробовали Венецианское фруктовое мороженое и отдыхали от тяжёлых взглядов синьора Раймонда на острове Мурано.
Второй этаж модельного дома д’ Аулестия, в который несколько месяцев назад я записалась на эксклюзивный приём, оказался очень тёплым и гостеприимным.
Особый личный приём главного модельера - это был условный знак, что мы, когда-то ввели для общения между семьями в самых разных сложных жизненных ситуациях. Маленький серебряный кулон в виде листка клевера служил подтверждением моих серьёзных намерений.
Удивительно, но этот посыл спустя практически век, он тоже молниеносно сработал, как и тогда, когда им воспользовалась Кристин. Нас сразу провели в отдельный кабинет особняка на Гранд-Канале, я в нетерпении ожидала маркизу или маркиза, любого, кто имеет честь носить эту фамилию в семнадцатом веке. Рядом, как всегда, была моя леди.
- Иннес, вы так на меня смотрите, что-то не так?
- Вы бледны мадам Дениза, ваша тёмная маска сильно подчёркивает это. Я только смею догадываться, чего это вам стоит. Мне кажется, я ощущаю всю эту боль и волнения вместе с вами. Вы словно режете себя по живому.
- Это так. Но мне необходимо пройти всё до конца, ведь главная встреча, мне кажется, впереди. Я помню их не многих, и очень отдалённо, а ведь мы родня.
- Мари-Роз, девочка, вы выжили в той войне, о Мадонна! Об этом срочно необходимо сообщить всем членам семьи во Флоренцию.
Обернувшись, я увидела пожилую даму с тростью в руках. Седая и элегантная с чертами лица дочери Анны - Элеонор в строгом платье на пышной юбке, с длинной ниткой великолепного жемчуга, она как-то умудрилась в своём сложном положении бесшумно подойти к дверям кабинета.
Растерявшись, я стояла и смотрела, на женщину, что со слезами на глазах протянула ко мне одну руку, словно желая издалека дотронуться до меня. Вторая, держа трость, на которую дама опиралась, дрожала от напряжения. Вдруг предмет, что служил опорой для хрупкой пожилой донны, выскользнув из ослабевших пальцев, со стуком прокатился по полу, внося невольный диссонанс в сцену с застывшими в напряжении людьми:
- Анжель д’ Фуркево, до последнего не верила, что ты погибла, она знала, что её девочка жива, она верила, - этот шёпот мог ранить и свести с ума любого.
- Анжель..., – я торопливо снимала с лица маску, слыша знакомое имя.
- Бабушка Анжель, дорогая, ведь после гибели твоих родителей только она занималась воспитанием единственной своей девочки. Ты наша пропавшая Роза, я сразу это поняла, как ты похожа на герцогиню Франсуазу.
Заметив, что губы старушки сотрясает мелкая дрожь, и она еле держится на ногах, я бросилась к ней в объятия. Тяжёлый ком, что подступил к горлу, мешая дышать, выплеснулся в состояние, которое я так боялась показать кому-либо.
Рыдая шептала, что совсем не помню её, что многое пережила и совершенно не понимаю, как жить с этим дальше.
- Вы разве не будете меня проверять, задавая каверзные вопросы?
Вытирая слёзы непонятно откуда взявшимся платочком напряжённо ждала ответа.
- Как можно? Я что не узнаю нашу девочку? Моя душа сразу признала тебя, малютка. О чём ты, моя Роза? Это кто это тебе устроил проверку?
Рассказывая про смотрящего за имением на острове Мурано, и заданные синьором Грэко вопросам, присматривалась к старушке, ожидая тогда, возможно, и от неё чего-то подобного. А затем расспрашивала обо всём, сидя в гостиной комнате жилой половины особняка, на шикарном уютном диване, прижимаясь к пожилой родственнице, удивлённо поражаясь сама себе.
Мои чувства были так неподдельно горячи и искренни, мне кажется, в прошлой жизни, в будущем, я не могла так сопереживать и любить кого-то. Принимая любовь от окружающих, как нечто само собой разумеющиеся. Получается, что пожилая синьора-племянница, или всё же двоюродная сестра, моего покойного мужа, она тоже помнит меня маленьким ребёнком и, как ни странно, признала сразу и безоговорочно.
После мы много общались, проводя несколько дней в неделе, с виконтессой Иннес и её дочерью, в гостях у донны Маддалены и её взрослой внучки Теодоры Манчини, которая собиралась уезжать к мужу во Флоренцию.
Она, конечно же, везла семье письма и чудесные новости о моём приезде. Эта живая и необыкновенно умная девушка, умоляла меня переехать с острова Мурано к её светлости, маркизе, Маддалене в дом, на главный остров Венеции.
- Ваша светлость, госпожа графиня, не оставляйте бабушку одну. Я не могу более быть в Венеции, муж забросал меня письмами упрекая в холодности, и выехал навстречу, верно ожидая меня уже на материковой части, в Вероне. Маркиза так бывает слаба по утрам, вы ей очень нужны.
***
Наш переезд, он случился не сразу. Я видела напряжённо недовольное лицо Раймонда Грэко, и всевозможные ухищрения на которые шла его дочь, дабы скопировать дневник леди Вайолет или мои переводы.
Мне кажется, так часто помещение библиотеки в имении на острове Мурано не убирали никогда. Уезжая несколько раз в гости, я продолжала якобы «забывать» рукописи на столе, «доверяя полностью» окружающим меня людям.
Отдавая им в руки эту информацию, я примерно понимала, насколько сильно стравливаю между собой Орден и ещё кого-то, возможно, делла Торризи, так как основная часть записей была мною расшифрована, и многие секреты Ордена леди Вайолет описывала с присущей ей иронией, высмеивая при этом всемогущий Венецианский клан.
«- воюйте господа сколько хотите, если за столько лет договориться не смогли, мне без разницы всё остальное, только оставьте меня в покое».
Посетив же библиотеку, которая производила просто волшебное впечатление, в огромном особняке маркизы д’ Аулестия, пройдя по всем двум её этажам, словно утонувших в почтенном мраке, и найдя на отдельной полке все своды законов Венеции с момента их образования, я поняла, что не имею больше права так терять драгоценное время.
У пожилой моей родственницы, несомненно был свой большой интерес во всём этом мероприятии – она с нетерпением ждала нашу мадам Анн – Клер. Настоящая французская кухня и выпечка по утрам, была пределом её мечтаний. Возможно, ароматные запахи из маленькой гостиной покоев маркизы, будут мотивировать её на ранние подъёмы, придавая силы и уверенность в необходимости проживать каждый день благодаря за это Вселенную.
Попросив же под своё заселение то самое крыло здания, в котором на первом этаже в стену были вмонтированы потаённые сейфы, я была несказанно удивлена, когда услышала, что их невозможно открыть.
- Ключ есть, я тебе его передам моя деточка, но набор цифр, он утерян, уж и не помню кем. Мы давно уже пользуемся хранилищем, что прилегает к торговому залу.
«- утерян, но не для меня, как я могу забыть такое банальное использование цифр по расположению, наоборот, в дате рождения Анжелик и Антонио».
Утвердительно кивнув, решив в хранилище возле торгового зала, хранить самое неважное и второстепенное, торжественно положив туда записи леди Вайолет, многочисленные бумаги расшифровок, свои самые недорогие украшения, и немного наличности, закрыв это добро спокойно, принялась расселяться далее.
- Слава Всевышнему всё самое ценное спрятано так надёжно.
Повторяя это много раз специально громко для прислуги, я осознанно понимала, что ночью в темноте с помощью шевалье Ноэля и леди Инесс, на своей половине здания, где охраняется каждый вход и выход, и нет чужой прислуги, я запру в сейфы, где когда-то хранился золотой запас семьи княгини Каталины, действительно всё самое ценное, что есть у меня с теми людьми, что так доверились мне в этом мире.
***
И так вернёмся к процессу, затеянному мной и возбудившем в достойных синьорах Венеции, а, возможно, и не только у них, тот самый интерес о котором говорила моя пожилая родственница.
Проснувшись в одно прекрасное утро, я поняла, что пора. Просто воздух стал, словно тягучим и непонятным на ощущения. Казалось, дышит им кто-то вместе со мной, кому я хочу доказать нечто, очень важное для меня.
И в то же время не замечать его, или их, или всё то общество, что говорит обо мне. Как тогда в Шотландии перед грозой и непогодой, ярче красками засияла Венеция в ожидании чего-то необычного.
Прошли уже карнавальные балы и фейерверки, в воспоминаниях остались шикарные наряды и безудержный восторг детей и виконтессы Иннес, путешествие всего семейства по главному каналу.
Белый пушистый снег, что выпал в карнавальную ночь, а днём растаял, оставил после себя чувство чистоты и новизны для всего окружающего мира.
Я словно вновь всё это видела их глазами, особенно насыщаясь эмоциями детей. Мы инкогнито посетили дворец Дожа, я замирала и смотрела, как танцует ныне молодёжь.
«- пора, Душа моя».
«- ты верно так считаешь, моя такая решительная и по-боевому настроенная половинка»?
Я чувствовала наш такой правильный настрой, гуляя в саду по аллеям имения, где когда-то играла ребёнком в другой жизни.
И на стол совета при правителе Венеции легла исковая претензия на главу семейства, благородного синьора Джеральдо дель Пизаро от графини Дениз Мари-Роз делла Гутьеррес, с описанием возникшей ситуации с имением на острове Лидо, и просьбой обязать вышеуказанного сеньора выплатить неустойку в определённой сумме, полученной расчётным путём и основную сумму долга.
Расчёты и все копии документов прилагались к претензии.
- Дениза, я наконец-то привыкла к этому строгому вашему совершенно à la française имени, когда вам на приём к Дожу?
- Вы не поверите, донна Маддалена, совсем немного осталось ждать. Буквально на следующей неделе всё решиться.
- Чего же ты хочешь больше?
- Я хочу вернуть все свои деньги и получить в доплату сумму, оговоренного процента, за каждый день просроченного платежа. Я не претендую ни на что лишнее, только на своё.
- Мадонна!
Донна всплеснула руками:
- Это же огромная сумма, дитя моё. Такого никогда ещё не было.
- Так и есть. Я готова вернуть благородному синьору его имущество в том состоянии, в котором оно досталось мне. Вы просто не видели это строение, моя Донна, и сгнившие полы в покоях на втором его этаже и грибок на стенах. Глава рода Пизаро верно большой мошенник, я помню его в лицо и готова об этом сказать ему лично.
- Моя Роза, он так важен и благороден, и водит большую дружбу с Доном Витторе делла Торризи, ты верно рассоришь их.
- Что мне толку от этой дружбы, мне жить негде, хочу, чтобы вы моя Донна гостили у меня в имении, и родня из Флоренции приехала бы в гости. Если я сирота и вдова, и за меня заступиться некому, то можно и обманывать?
Капризно надув губки, я осторожно глянула на наблюдавшую за мной родственницу.
- Мне кажется, ты, сейчас притопнув ножкой, побежишь жаловаться папеньке и бабушке Ингрид, вылитая герцогиня Немур.
- Кстати, а что с герцогским титулом?
- Его вернули королевскому дому Франции, дорогая, так сложились обстоятельства.
- Вот видите, во всём должен быть порядок, всё должно быть, так как прописано изначально в документах. Моя Донна, Вы же не выгоните из дома супругу своего двоюродного брата, пока она себе домик в Вероне не присмотрит на полученные деньги?
- Об этом и речи нет дорогая, двери этого имения всегда открыты для тебя. Семейства д’ Аулестия, Аппиано и Манчини очень рады, что ты у нас остановилась, они не могут отлучиться от двора, великая герцогиня Тосканская носит дитя и очень капризна от своего положения. Но в августе, когда роды будут позади, они с нетерпением ждут вашей встречи, приглашая дорогую графиню с её сопровождением в гости.
- Вы получили письмо из Флоренции?
Старушка довольная закивала головой.
- Но что же вы молчите, не томите, читайте.
И мы окунулись в новости Флорентийского двора и дам, что жили в розовом замке маркизы Анны д’ Аулестия.
Последняя неделя перед слушаньем дела пролетела незаметно.
Я готовилась, штудируя всё законодательство Венеции, которое трактовало многие коммерческие вопросы весьма неоднозначно.
Учитывая, что коммерческое законодательство было самым объёмным, пять огромных томов воплотили в себя самые меркантильные чаяния населения республики, оно требовало особого изучения. Зачастую содержание законов было путанным, непоследовательным и противоестественным.
Как говорится "семи дней было достаточно, чтобы любой венецианский закон стал непонятным", и тогда в него вводили поправки и дополнения. Чтобы найти зерно истины мне пришлось изучить все пять томов, досконально вчитываясь в главы, регулирующие отношения должника –заёмщика и человека, дающего большие суммы в долг.
Проработала весь материал, сделав выписки и ссылки из нужных мне статей. Это был труд многих месяцев нашего проживания в Венеции. В подтверждение, на заседание я брала все материалы с собой, приготовив очень серьёзный доклад в свою защиту.
- Леди Иннес, я прошу вас вести протокол собрания, не отвлекаясь ни на что. Очень важно будет потом всё это прочитать вновь, мне нужен будет анализ происходящего в зале. Если что-то будет непонятно, просто пишите, как вы это слышите на венецианском языке.
В итоге за мной следовал целый эскорт, охрана, шевалье Ноэль, что вёз за собой объёмную высокую сумку-сундук на колёсиках. Моё изобретение, а по сути, настоящий плагиат на сумки из будущего.
Её изготовили по моим чертежам, внутри было много отделений для рукописей, книг хорошо отточенных грифелей, чернил и перьев.
Перьями мы с леди Иннес давно уже писала металлическими, тоже сделанными на заказ по моим чертежам.
Я сняла все украшения, кроме одного, разумеется. Флюорит княгини Жанны, он был на мне. Оделась достаточно скромно, начитавшись статей про три ювелирных украшения и отторжения аристократами роскоши во времена, когда карнавалы подходили к концу в республике и приветствовалась сдержанность в одеяниях.
Понимала, что важно всё, бесконечно консультируясь с маркизой Маддаленой. Плотный шёлковый верх наших нарядов с Иннес, он позволил нам не надевать корсет, он сам был как корсет, но в нём мы могли склониться над столом и держаться более свободно на протяжении всего разбирательства, работая, при этом не будучи закованными в броню неудобной одежды.
При этом строгость и стиль нашей одежды были безукоризненны.
Собранные и решительно настроенные, в назначенное время, мы отправились искать правду, прекрасно понимая, что рискуем возможно остаться ни с чем.
«- заявим о себе именно таким образом, даже получив отказ, заставим сильных мира сего ощущать чувство вины в отношении «бедной сиротки», это нам потом пригодиться. Это мы сможем использовать себе во благо, ведь отказ – это тоже результат».
У одного из трёх открытых внешних углов Дворца Дожей находится скульптура Правосудия с поднятым мечом в руке, здесь же написано слово Venezia. Так, образы Венеции и Правосудия объединялись в одно целое, давая всем понять, что для республики эти понятия неразделимы. По слухам, так оно и было. Посмотрим.
Нас ожидали. Пожилой благородный синьор, представившись помощником прокурора по спорным делам благородства, а также морали, культуры, и традиции — Андреа Вианнини, повёл всю нашу, не побоюсь сказать, команду длинными, широкими коридорами дворца.
Нас провожали взглядами, я слышала шутки в свой адрес. Уныло одетая, совсем не роскошно, с заколотыми назад и собранными в длинную косу волосами, в маске - я производила впечатление, думаю всё же несвойственное благородным дамам венецианкам.
Но мне это нисколько не мешало, в сознании я проговаривала свой доклад, слова своей защиты я знала наизусть. Ссылки на статьи отпечаталась у меня в голове как таблица умножения.
У меня была цель: я хотела забрать у семейства Пизаро кругленькую сумму, которая как я считала, принадлежит мне по полному праву, и в сентябре, перед открытием нового карнавального сезона, большим семейством, вместе с донной Маддаленой поехать во Флоренцию. И именно там в Тосканском княжестве, я хотела купить своей семье приличную недвижимость. С плантацией виноградников, что были бы везде, куда ни кинь взор, с зарослями плетущихся роз и деревьями оливы, и, конечно же, с выходом к морю.
Хотя изначально я очень хотела попасть в Верону и выкупить тот дом с балкончиком, где встречались Ромео и Джульетта, сохранив его для потомков. Улыбнувшись своим наивным мыслям, слегка присев в реверансе спокойно произнесла:
- Добрый день, ваша честь, - склонив голову, мы с леди Иннес на мгновение скромно опустили взор.
А, затем, не обращая внимания на определённое количество людей, что заседали, словно в амфитеатре по кругу всего помещения последовали с шевалье Ноэлем к столу, на который мне указал синьор Вианнини. Открыв сумку, шевалье достал толстые тома коммерческого законодательства с закладками, все документы по делу, большие счёты, писчие принадлежности и мой доклад.
Усадив Иннес на единственный стул, ещё раз на английском языке попросила её записывать, всё, что она услышит, ни на что не отвлекаясь.
Открыв несколько томов на особо значимых для меня материалах, я приготовилась к заседанию. Стоя ожидала, когда Дож и его помощник прокурор, соизволят обратить на меня внимание.
- Итак, синьорина делла Гутьеррес, нужен ли вам адвокат?
- Ваша честь, разрешите внести поправку - я, сеньора, вдова испанского графа делла Гутьеррес, и, отвечая на ваш вопрос, я заявляю, что адвокат мне не нужен, я готова защищать себя сама.
Это прозвучало при полной тишине в зале.
А далее шло зачитывание секретарём моей претензии, и следом выматывающее разбирательство при каких обстоятельствах произошёл заём.
- Синьора, вы владели в Тулузе гостиницей и казино RICH?
- Да, ваша честь, гостиница и казино RICH принадлежали именно мне в тот момент, когда синьор Пизаро сев за игральный стол оказался без средств, и чтобы продолжить игру он обратился ко мне за определённой суммой в долг, под залог дворца в Венеции, как он озвучил это и написал в расписке. Его доверенные лица без предварительной записи пожаловали ко мне в кабинет, всё это указано в материалах дела.
- У нас есть свидетельские показания служащего отеля в Тулузе, что деятельность казино велась с большими нарушениями законов синьора графиня.
- Я могу опровергнуть это показание, так как оно ложное, ваша честь. И боюсь, что сфабриковано для того, чтобы опорочить моё честное имя. Доказательством того, что я сказала сейчас, служат акты проверок городским советом Тулузы всего моего коммерческого предприятия, и договор выкупа всего казино и гостиницы вместе с имуществом, представителем и наместником в Тулузе Его Величества короля Франции. Акты в данный момент находятся у меня на руках, и я могу их предоставить вам, ваша честь.
- Вы не считаете, что здание на острове Лидо — это дворец? – наконец-то раздался громкий голос Дожа, он хмуро смотрел мне в лицо.
«- это становится похожим на допрос, что в отдельных случаях ведут два дознавателя».
- Разрешите ваша честь приложить к делу оценку здания и всего имущества, что находится в нём, её делали клерки городского совета острова Лидо в тот день, когда мы приехали в Венецию. Стоимость этого имущества ничтожно мала по сравнению с занятой суммой, именно поэтому я требую возврат всей суммы с процентами. А именно одного процента от суммы займа за каждый просроченный день, как указано синьором в расписке.
Испросив разрешения, я направилась к Дожу с документами о которых говорила ранее, стук моих каблучков и шелест строгой юбки в пол, раздался в тишине этого большого зала, я уверенно шла к сидевшим напротив мужчинам, поймав испытующий взор правителя. В руках я держала листы описи всего имущества и акты проверок казино и гостиницы RICH.
- Отчего вы в маске синьора графиня?
- Моё лицо, его вид, это будет мешать процессу.
Не молодой уже мужчина, устало вздохнув, прищурившись, произнёс:
- Не нужно смущаться синьора изъянов, которыми природа так неосмотрительно наградила вас, поверьте, мне удобней будет с вами работать без маски, откройте лицо.
- Хорошо, ваша честь.
Положив все документы прокурору на стол, подняв руки, я развязала маску, а затем аккуратно освободила лицо.
Держа в руках свою защиту от посторонних взглядов, спокойно с достоинством смотрела в глаза мужчине.
- Мадонна, вы совсем ещё дитя.
- Ваша честь, я вдова испанского идальго, сирота о которой некому замолвить слова. Я графиня делла Гутьеррес, и я прошу вашего правосудия.
Сглотнув мужчина, не отрываясь, смотрел на меня. А затем, поднявшись, и, выходя из-за стола заседаний, спросил:
- Что вы там приготовили, ваша светлость?
- Это тома коммерческого законодательства Венеции с закладками в тех местах, где закон республики на моей стороне, ваша честь. Расчёты, произведённые мною, я могу их повторить при вас, и соответственно получить конечную сумму.
- Пройдёмте, посмотрим, неужели вы изучили всё, что у вас лежит на столе госпожа графиня?
- Мне нет смысла лукавить высокочтимый синьор.
Повернувшись лицом к залу, я встретилась с множеством мужских глаз и лиц, которые слились для меня в единую сопящую и дышащую массу.
«- как же вы отвратительны в своём желании насладиться сим представлением, господа».
- Всевышний, графиня, как она прекрасна, - этот шёпот, что раздался с первых рядов, был словно последней каплей.
Разговоры, замечания и обсуждения происходящего коснулись уст всех находящихся в зале. Подходя всё ближе, ощущая волну единого, большого и волнующего биополя чужих незнакомых и неприятных мне людей, взглянув на Ноэля, который уже держал в руках невесомый палантин, я протянула руку.
- Я благодарю вас, шевалье.
Накинув на голову лёгкий однотонный арабский шёлк, заложив уже автоматически красивые складки вокруг шеи, обернув себя полосой шёлка, длинным концом прикрыла часть лица, используя небольшую бусину, что была пришита с краю материи и петельку, которую наметила сама накануне. Арабское покрытие меня устраивало вполне. А далее склонившись над записями и расчётами, стала объяснять Дожу и прокурору суть дела, практически считая всё заново.
Подтянув в свою сторону счёты, доказывала каждую цифру. Замерев, зал наблюдал за происходящим.
Мои пальцы мелькали, всё чаще я сталкивалась глазами с мужчинами, которые пытались разобрать в этом деле, стук костяшек счёт был словно маленькими выстрелами, в сердца сидевших в зале венецианцев.
«- зачем вам умная Донна, синьоры, оставьте это, ведь намного проще с пустышками, что, заглядывая вам в рот, будут с удовольствием выполнять все ваши прихоти, получая в дар украшения и положение в обществе».
- Адвокат синьора Джеральдо дель Пизаро, синьора графиня, считает, что если заём происходил на территории Франции, то законодательство Венеции не может в этом случае вынести своё решение по этому делу.
- Я не согласна с этим ваша честь, залоговое имущество находится на территории республики Венеция, синьор Пизаро её почётный гражданин, а законодательство Франции в этом случае будет полностью на моей стороне. Ведь пострадавшая сторона, прежде всего очень благородная дама, которая практически в течение всего прошлого года пополняла бюджет страны своими высокими налогами, давайте откроем свод коммерческих законов моей родины.
Склонившись над столом, я достала из стопки замусоленный толстый том в кожаной обложке коричневого цвета с золотом лилии на ней. Перейдя на французский язык, громко зачитывала статью про мошенничество в отношении высокой аристократии Франции. Затем перевела всё на венецианское наречие.
Правитель Венеции, казалось, не сводя с меня взора, всё чаще смотрел в сторону виконтессы, которая, описывая пером происходящее, аккуратно с изяществом настоящей леди, подливала в макалку для письма, чернила.
Белокожая блондинка с золотисто - лучистыми глазами удивительно гармонично смотрящаяся за рабочим столом, явно заинтересовала как Дожа, так и его помощника прокурора. Услышав тишину виконтесса Иннес подняв взор задумчиво смотрела на этих достойных мужей, ожидая дальнейших их действий. Тонкие пальчики английской леди держали удивительное для этих мужей пишущее устройство.
Время шло.
- Синьора графиня, семья Торризи, кто они вам?
- Ваша честь, моя бабушка - урождённая княжна Анжель Мари - Роз д' Фуркево была замужем, за кем-то из Торризи, значит, они мне, возможно, все дедушки.
- Ваш покойный батюшка, урождённый Торризи?
- Да, высокочтимый синьор, но при рождении мне перешёл титул княжны, это была воля основателя рода, князя Раймонда д’ Фуркево.
Мой голос раздался в полной тишине, я не видела, что происходит за моей спиной.
- Семья Торризи, находится в зале, они пришли поддержать вас графиня.
- Я благодарна своему дедушке, если он в зале. И в то же время я заверяю представителей семьи Торризи, что им не стоило так беспокоиться. Потому что я всё-таки надеюсь на честное правосудие в республике, ваша честь.
Проведя всё это время на ногах, бесконечно долго, как мне казалось, защищая свои интересы, в какой-то момент я почувствовала дикую усталость. Облокотившись ладонью на стол, за которым сидела и писала Иннес, я ждала при полной тишине в зале.
Вернувшись на своё место Дож, читая в который раз предоставленные ему документы и просчитывая ещё раз конечную сумму, раздумывая, опять глянул на меня и виконтессу.
- Зачем вам столько денег, синьора графиня, вы практически полностью разоряете синьора дель Пизаро и его семью.
- Я сомневаюсь в этом, ваша честь, вышеупомянутый синьор, садясь играть в азартные игры, и беря золото Испании в долг, должен был, прежде всего, думать о своей семье. Я готова выслушать его предложение допустим о рассрочке, но уже под более высокий процент только после того, как увижу оценочную стоимость всех его активов, дворцов, земель и имений. А деньги мне нужны для того чтобы купить, себе имение для проживания, меня временно приютила у себя маркиза д’ Аулестия.
- Я вынесу своё решение через неделю графиня делла Гутьеррес.
Понимала, что мужчина был не готов к тем материалам, которые я ему представляла, что ему действительно нужно время.
- Ваша честь, благодарю вас, что выслушали.
Этот реверанс был очень вялым, сказывалась усталость и волнение, а ещё сильная духота в зале. Собирая все документы, и книги в сумку ощущала на себе многочисленные взгляды.
«- ты знала, что так будет, держись, осталось совсем немного».
На просьбу подошедшего помощника прокурора записать всех присутствующих со мной людей, леди Иннес подала подготовленный заранее список.
- Для протокола ваша светлость. Благодарю Вас, миледи виконтесса.
Я терпеливо ожидала окончание этого действия.
Закрыв сумку, передала её длинные ручки шевалье Ноэлю. Гордо держа спину, шла коридорами, слушая, как перескакивают с плитки на плитку пола круглые деревянные колёсики прочно приделанные к днищу сумки, и только одна полностью осознанная мысль крутилась в голове:
«- эти колёса точно не сломаются, потому как сделано на совесть, практически в Италии».
- Миледи, разрешите, я обопрусь на вас, мне нехорошо.
Полной грудью дышала холодным воздухом Гранд-Канала, не замечая, как на крыльцо выходят мужчины, что были в зале заседаний. Окружающая меня охрана встала плотным кольцом вкруг, закрывая нас с виконтессой от нескромных взглядов.
Никто не делал попытки подойти к нам, если честно я просто бы не стала слушать обратившегося. Но многие взгляды хотели проникнуть будто в самую душу.
- Мадам, наденьте шубку, а то простынете.
- Благодарю, миледи. Очень хочется домой, хотя где он наш дом?
Не замечая ничего вокруг, далее опираясь на руку шевалье, кутаясь в тёплую норку, дошла до трапа. Небольшой, но тёплый и уютный кубрик бота скрыл меня от посторонних глаз.
Усевшись на угловой диван, откинувшись на подушки, я тихо попросила следовать судно в дом маркизы.
- Пять минут, мне нужно всего лишь пять минут для отдыха, а затем, сладкий горячий шоколад, и ещё чего-нибудь.
Весь путь домой я провела, отключившись от действительности, прикрыв глаза.
***
«- Дож взял неделю на принятие решения, подождём, да»?
У меня просто вошло в привычку мысленно разговаривать с портретом, на котором восседал достойный и благородный венецианец Арман Аппиано с внучкой Бэлой.
Как вы уже догадались я выпросила этот портрет у синьора Грэко и повесила его в своих покоях, что занимала в палаццо д’ Аулестия. Хотя, как выпросила? Оставив как-то на продолжительное время все дневники леди Вайолет, пользуясь хорошим настроением венецианца, предложила за портрет очень приличную сумму, аргументируя это тем, что это работа моей прабабушки, и она мне безумно дорога. Синьор, он согласился, так как портрет был небольшой и висел в тени, и в стороне от всей галереи с потомками рода Аппиано.
«- Бэль, как сложилась её судьба на чужбине»?
Последняя запись о ней гласила, что девушка вышла замуж за сотрудника посла Российского государства в Венеции, Константина Степановича Волконского. Достойного уездного боярина, полюбившего Изабеллу с первого взгляда, и приславшего сватов практически сразу, как только девушку первый раз вывезли в свет на рождественский бал. Приняв православие, она стала боярыней, в браке с молодым человеком иной веры.
Елизавета Алексеевна Волконская (в православии) уехала на родину мужа через четыре года после состоявшегося брака.
«-интересно, как Торризи упустили этот факт, или Бэла была недостаточно красива, как хотелось бы»? - где-то в России у меня есть потомки, удивительно. Вернее, не у меня, а у Анжелик, Господи, порой всё так путается в голове".
Я всё чаще замечала за собой, что некоторые сюжеты жизни Анжелик, особенно после рождения и взросления детей, приходится вспоминать с большим усилием. Одно радовало, этот период её жизни, он сильно отличался от детства и юношества. Был спокойным и размеренным.
- Мадам графиня, за нами следовало сопровождение, от самого дворца дожа.
Все важные вещи с шевалье Ноэлем мы всегда обговаривали на шотландском языке, это было правило номер один. Мне показалось, или Арман на портрете заинтересовано отслеживал мою реакцию на сказанное?
«- это невозможно, это всего лишь портрет, я слишком зациклена на разговорах с ним».
- Мы никого не принимаем, шевалье. Усильте охрану строения на острове Лидо и галеона. Осталась неделя, как только Дож примет решение, мы начнём выезжать в свет. Донна Маддалена очень обеспокоена нашим затворничеством и считает, что мы должны вести немного другой образ жизни.
У неё на руках сегодня после полудня оказались пригласительные билеты на концерт в Оспедале - делла - Пьета. Я очень, очень хочу посетить это мероприятие, а ещё, что немаловажно, мы не можем не принять это приглашение, ведь оно от синьора Доменико Контарини.
Дож выразил надежду увидеть нас на концерте в честь Феста Делла Сенса и прислал пригласительные. Вознесение Господне, вот и май скоро, как время быстротечно. Вы с мадам Мартой и юным шевалье Дени- Люк, а также леди Иннес с дочерью будете сопровождать меня.
Откинув голову на спинку кресла, я представляла себе чистейшие голоса воспитанниц монастыря, который стал для девушек детским домом, воспитавшим их. И в то же время очень престижной музыкальной школой высокого класса, давшей им очень разностороннее образование.
В сопровождении музыкальных инструментов в удивительном зале это должно было быть просто грандиозно. Самое большое таинство заключалось в том, что девушки пели на хорах, которые были закрыты ажурными решётками. Зрители не видели их лиц, только чистый звук и множество свечей, и осознание, что ты слышишь нечто совершенное. Не фонограмму и компьютерную обработку голоса и музыки, а живое исполнение юных дарований.
«- это должно очистить меня от всего дурного, что я сделала в этом мире».
В моей голове звучала нежнейшая скрипка, как тогда в салоне делла Гутьеррес в Париже, только перед взором скользили гондолы и парусники по Гранд-Каналу Венеции, в лучах закатного солнца, они были неподражаемы.
Отражения в воде ввысь уходящих стен дворцов, каменная резьба их стен и белизна колон. Виллы, украшенные мозаикой. Элементы которой переливались в лучах солнца драгоценными самоцветами.
Статуи богов и атлантов, что охраняли это величие. Ожидание и предвкушение, это самое интересное, а следом главное ... , действие.
Отчего-то я хотела на этот концерт. Две недели после последнего заседания у правителя, и вуаля, полное наслаждение действием.
А затем его долгое воспоминание и ожидание чего-то нового.
Довольная улыбка блуждала на точёном личике дремлющей в своём любимом кресле юной графини. Эта улыбка давала хорошее настроение и надежду на отличное будущее всем окружающим её людям.
- Эйлис, не буди леди Денизу, пойдём на занятия, дорогая. Где шевалье Дени -Люк?
- Мамочка, просто Люк, хорошо? Он мой друг.
Этот мир уюта и покоя, что они для себя создали, отгородившись от всех на свете, он был очень дорог им. И им совершенно не нужно было чьё-то вмешательство в него.
Но ещё больше хотелось, купив своё имение в Тосканском герцогстве, удалиться на тихую и размеренную, возможно, даже деревенскую жизнь вблизи Флоренции.
Не хотелось Парижа и Версаля, и даже Прованс отошёл в сознании на дальний план. Помнила, что примерно через восемьдесят с небольшим лет, во Франции вспыхнут голодные мятежи и беспокойства. Короли правящего дома Бурбон, исчерпают терпение простого люда, порой доходя в своих развлечениях в Версале до абсурда.
Нелегко в эти времена будет многим благородным семьям Франции, под раздачу пойдут все, внук нынешнего короля Людовика и его супруга лишаться головы на гильотине.
«- я должна побеспокоиться о потомках нашего рода. Весь золотой запас семьи, приумноженный мною, должен перекочевать в другое тайное место, покинув Францию. Это задача так сказать максимум, на много лет вперёд, но она должна быть выполнена».
дон Витторе делла Торризи
Он думал, что знал Её. Синьор Раймонд Греко, что служит дворецким и привратником у семьи Аппиано, рассказывал многое о ней, а по сути, хотелось верить, что Всё.
Шагами мерея свои покои вспоминал безумие того знаменательного для него дня. Жёсткие вопросы правителя в отношении урождённой княжны д’ Фуркево и сопровождающих её людей. И абсурд того, что происходило в зале. Этого не предвидел никто.
Ещё раз просматривал копии документов, над которыми работала графиня. Дневники пожилой леди из Шотландии приоткрывали тайны в работе Ордена. Приятно знать врага в лицо. А узнали они про многих, у испанцев была целая сеть, раскинутая по всей Европе. Но в документах не было ни слова о финансовых спорах вдовы с семейством дель Пизаро.
Изначально распознав смотрителя имения, поняв про него очень многое, только сейчас стало ясно, что Донна вела двойную игру. Дав им на закуску то, что её вовсе не интересовало. Она вела их, делая свои гениальные шаги наперёд, поступая, как истинная Торризи.
В результате - несколько громких поединков и смертей потрясли республику. Верона просто утонула в крови. Уничтожен рассадник людей Ордена в Венеции, война родов, что велась десятилетиями, набирает новый жёсткий виток, а исчезнувшая когда-то нежная Роза Торризи, преподносит всем ещё один новый сюрприз, утверждая, что она только д’ Фуркево.
А как интересно было послушать изначально о въезде молодой вдовы в имение на острове Мурано, как не сводила она взора с портрета своего предка, а после подтвердила воспоминаниями право находиться в доме семейства Аппиано. Ему докладывали, как уважает её всё окружение, приехавшее вместе с ней.
«- так это право и должно быть, хозяйка она им или нет».
Но происходящее несколько дней назад в зале, где было слушанье её дела, показало, что не хозяйка. Это было нечто иное: почитание и уважение, а ещё желание оберегать и защищать, хотя графская вдова не производила впечатления слабой и беззащитной особы.
«- успокойте свою родственницу»!
Наверное, уже сейчас можно признаться самому себе, что это невозможно. Правитель однозначно уже в деле, в доле, как говорится.
Слова дель Пизаро вначале звучат презрением в голове, а после для всех приходит понимание, под чьей опекой сейчас девушки, графиня и леди виконтесса, и кто из них очаровал вдовца, который уже много лет не смотрит в сторону женщин, с уважением отзываясь об умершей супруге.
Все эти дни одно сплошное недоразумение, которое пришлось улаживать с почтенным семейством дель Пизаро. Унылая вдовушка одним своим появлением подняла столько огромных волн, что ещё немного и разразится буря в установленных порядках Венецианского высшего общества.
Неконтролируемая злость и раздражение будоражили сознание, взгляд блуждал по фигуре в скромном платье, хотелось подойти и, взяв её за руку вывести из зала заседаний, заявив себя её опекуном, пока не услышал голос, пока не увидел её лица.
Оно словно завораживало сдержанной оживлённостью, которая скользила между блестящими её глазами и губами, упрямо сжатыми и говорящими, когда она что-то доказывала своим тихим, но уверенным голосом.
Словно избыток энергии переполнял всё её существо, и, пытаясь вырваться на волю, совершенно не давал покоя своей обладательнице. Прищурив глаза в обрамлении пушистых ресниц, сведя брови, она внимательно вникала в слова Доменико Контарини. Не было жеманства и пустого кокетства в ней.
Её лицо напоминало те лики, что портретами висели во многих имениях Торризи и д’ Фуркево с изящными чертами лица и теми неизведанными, но так чётко прописанными художниками отблесками чувств, в прекрасных и таких загадочных женских глазах. Стоило только раз взглянуть в эти глаза, как приходило понимание, что дамы давно ушедших веков были таинственно великолепны и по-королевски достойны.
«- как в мире всё устроено вокруг дам, будто они и только они основа миро - воздаяния, нам словно уготовано служить им, вечно».
Она действительно наследница рода, сомнений не было более вовсе. Он видел это лицо на портрете герцогини Немур. Он хочет видеть его вечно.
Её деловая хватка удивительным образом импонировала всем Торризи, что находились в зале. Не замеченные и неосознанные улыбки скользили по лицам слишком многих, особенно тех, кому успел насолить Джеральдо дель Пизаро за свою долгую жизнь.
«- дон Умберто Дамиано Торризи – дед Денизы был бы действительно горд малюткой».
Гостиница, и казино в Тулузе, это было нечто новое. Покер бередил всё самое низменное, что было в его сознании. Откуда такие познания человеческой души?
«- какое вы ещё дитя».
Слова Дожа настораживали, её внешний вид вызывал невероятные чувства, ведь по его расчётам девушке было около двадцати семи лет, но выглядела она практически ровесницей его наречённой невесты, семнадцатилетней благородной синьорины Лидии Бертолини.
Как мечутся мысли.
В том числе о подрастающей невесте; они не давали покоя. Мешая логически рассуждать, вспоминая весь процесс и суть спора графини делла Гутьеррес и Джеральдо дель Пизаро.
Кругом шла голова, не помогал бодрящий напиток, что врачи называли кофе.
Как хотелось держать вновь ситуацию под контролем, и как это было невозможно.
Пока ещё Лидия была совсем юной, брак с ней казался чем-то далёким и невозможным. Общаясь с её семейством, приезжая к ним на приёмы, он никогда не думал, что жениться всё-таки придётся. Вернее, он знал об этом, понимал, но не думал, откладывая эти мысли на потом. Возможно, когда-нибудь.
Он не видел девушки вовсе, считая её ещё ребёнком, хотя она присутствовала на всех воскресных службах в церкви, не задумываясь о том, что своими приездами и общими делами с доном Бертолини даёт славному семейству все основания полагать, что ранние договорённости, они в силе.
Они и были в силе, и будут. И всё же.
Как же с недавнего времени его тянет к Ней, особенно когда он заметил напряжённую фигуру и глаза одного испанского сеньора в зале, что безотрывно и восторженно следил за прекрасной девушкой.
Да кто в том зале не следил за богатой вдовой, бывшей владелицей гостиницы и казино в Тулузе?
Да кто в том зале не следил за богатой вдовой, бывшей владелицей гостиницы и казино в Тулузе?
«-положим, если ты женат, но расположен к другой особе, и связан с ней близкими отношениями, что в этом дурного для благородного синьора»?
«- графиня не младая дева, была в браке и, конечно же, должна согласиться не некие отношения, ведь любящие женщины они так откровенны и любезны. По крайней мере, вдовы Венеции».
Не было пока совершенно никакой возможности свести с ней какое-либо знакомство.
Но как хотелось ежедневно видеть её лицо, ожившее и ставшее чем-то материальным, словно вышедшее за рамки портрета, что висел на острове в строении небольшой ротонды.
Дама вела совершенно закрытый образ жизни, переехав в дом синьоры д’ Аулестия, которая на его предложение представить семью Торризи графине воспротивилась этому в весьма удивительной форме.
- Даже не думайте на эту тему, дон Витторе, графиня не хочет этого вовсе. Её не интересует светская жизнь, абсолютно. Насколько я знаю, вы обручены. Ваш первый брак трагично оборвался и вам, несомненно, нужен наследник. За кого тогда из Торризи вы желаете сосватать её светлость? Хочу вас заверить, её не интересует повторный брак, она удивительно трогательно чтит память своего усопшего мужа, который был моим двоюродным братом. Пора покончить с этими странными отношениями в наших семьях. Торризи не единственные мужчины на земле. И главное, не забывайте, что вы родственники, троюродные, но тем не менее.
Уверенная в своём превосходстве улыбка скользнула по лицу дона Армандо Витторе делла Торризи.
«- в этом наши интересы схожи, синьора графиня, мы однозначно не будем заключать брак, но видеть я вас должен каждый день».
Дальнейшие слова маркизы повергли его в неприятное изумление. Оказывается, он вовсе не так гениален, как казался сам себе.
- В данный момент графиня больна, мы все обеспокоены её состоянием, о вашем повторном визите не может быть и речи, мы отказываем слишком многим, уважаемый синьор, и даже правителю. Благородные синьоры, они нас просто завалили письмами и подарками, а девушке, привыкшей к более тёплому климату, нужен просто лекарь и фрукты, эта весна необычайно холодна. Как только её светлости станет лучше и решиться вопрос о её тяжбе, мы уедем из Венеции в тёплую Флоренцию, возможно, навсегда.
При выходе из палаццо д’ Аулестия он встретился с почтенным лекарем его величия Доменико Контарини.
«- это не уловка, она действительно больна, правитель и его забота об этой даме, это так трогательно».
«- а что же самые близкие родственники Торризи»?
«- она сама отказалась от нас».
«- и всё же фрукты и цветы, а ещё, возможно, тот дорогой парфюм..., говорят она любит аромат розы».
***
Отчего я представляла себя в бордо на концерте в Оспедале – делла – Пьета? Одев бархат с позолотой дорогого винного оттенка, отойдя на некоторое расстояние, разглядывала себя в зеркале с рамой ювелирной работы. Её делал шевалье Ивонн, я помню их проекты с Кристин и месье Вейлром.
Именно эта искусно проработанная рама, с тонким золотом сеточки и прекрасной карнавальной маской, затаившейся в левом верхнем углу, с синими самоцветами, имитирующими сапфиры, дала мне понять, как не выигрышно я смотрюсь в этом наряде.
Я изменилась после болезни. Не выделялась из своего туалета, он не был моей рамкой, подчёркивающей элегантность и нежную хрупкость, которую я умудрялась поддерживать и сохранять правильным питанием. Он словно затмил мою не яркую, не броскую, но такую живую привлекательность.
Одев серо- синие, строгое платье из атласного шёлка, затянутое исключительно по фигуре, пышную юбку, которого, понизу украшала очень дорогая вышивка золотом, я пыталась мысленно подобрать на себя украшение. Подходило только одно, для особых случаев.
«Разбитое сердце», что принадлежало Кристин. Ведь такое же, было когда-то и у Анжелик, но из переливчатого аквамарина, оно, наверное, находится у кого-то из моих потомков. Огромный самоцвет, дождавшись, наконец- то возможности прогуляться засиял в самом интересном месте декольте. Он не хотел соперничества, он желал быть единственным в этот вечер.
Я помню, его не любил супруг герцогини, не любила донна Ингрид.
Я помню, его не любил супруг герцогини, не любила донна Ингрид.
«- ты совершенен, я помню, как нашла тебя моя прелесть, так тому и быть поедем на концерт, ведь моё сердце, оно словно заледенело, когда две недели назад, едва справившись с сильной простудой, я услышала решение Дожа, пусть все об этом знают».
***
Зал, словно замер в предвкушении, они ждали моей реакции после слов правителя. Доменико Контарини сурово смотрел на меня, ожидая возражений и жалоб.
«- отчего так смотреть, скажите, будто вы не присылали ко мне своего лекаря, который помогал мне справиться с недугом, будто вы не перенесли ещё на неделю это дело, зачем вы так суровы»?
Вторая «Я», поняв смысл сказанного, закаменела.
Итак, в моём владении оставалось строение на острове Лидо, а Джеральдо дель Пизаро обязался выплатить мне разницу между оценочной стоимостью, так называемого замка, и той суммой, что он взял в долг. Про процент неустойки было не забыто, но её уменьшили отчего-то в разы. Я даже расчёты требовать не стала.
«- нас просто решили задержать, Дож не хочет нашего отъезда».
Замерев, я ждала, ждал зал. Молчал правитель. Я могла так стоять вечность, выдерживая паузу, наблюдая за происходящим.
Расклад, скажем так не очень, господа. Не на это я рассчитывала, однако покер, интеллектуальная игра, и не любит пустого, обещал, значит, исполняй.
Причиной победы в этой игре иногда может быть уникальная способность, моя в данный момент, вынудить соперника сделать ошибку в следующем ходе.
- Ваша светлость, синьора графиня, вам понятно моё решение?
- Да, ваша честь.
- Вы не собираетесь оспаривать его?
- Нет, ваша честь, я ожидаю, когда сеньор дель Пизаро выполнит своё достойное обязательство и выплатит мне разницу в суммах и небольшой процент, здесь и сейчас в этом зале, как вы обязали его сделать, зачитав своё решение.
Этого никто не ожидал, им нечего было мне ответить, ведь я всё поняла буквально, как было написано и только что оглашено перед присутствующими. Деньги, я однозначно решила получить сейчас.
Дали обязательство — это хорошо; выполняйте, ведь про сроки ничего не сказано.
Дали обязательство — это хорошо; выполняйте, ведь про сроки ничего не сказано.
- Я не готов этого сделать сейчас, госпожа графиня, - из зала донёсся чей-то голос.
- А я, наоборот, готова их получить именно здесь и сейчас, уважаемый синьор, пусть ваши доверенные лица принесут золото в этот зал, и вы произведёте окончательный расчёт со мной перед всеми, и уладим это дело окончательно. Взяв такие обязательства перед правителем республики, вы должны выполнить их.
Я не оборачивалась в сторону говорившего в зале мужчины, смотрела исключительно в благородное лицо Доменико Контарини. По залу прошёлся шёпот. Мои требования были законны, удивительно, но вместе со мной, ждали все собравшиеся.
Мой расчёт был прост, или я ухожу с деньгами, или позорю синьора по полной программе, доказывая, что он мошенник.
Я слышала, как открывались и закрывались несколько раз двери в зале, время шло. Застыв богиней правосудия, не сходила с места, возле меня стоял шевалье Ноэль д’ Сент – Илер, встала со своего места и виконтесса Иннес д’ Ла Вуа.
Сидевшие в зале мужчины, не понимали абсурдности ситуации. Вернее, она до них доходила, но очень медленно. И только спустя некоторое время, услышав за спиной шёпот, а затем какую-то суету я увидела, что несколько слуг несут для нас с шевалье ещё два кресла.
Спустя практически полтора часа, перед всем залом, мы, наконец, то пересчитывали в три руки наличность серебром, в валюте Венеции. Затем я перевела её по курсу в соотношении к золоту Испании, и попросила доплатить недостающую сумму, обосновывая, почему я её требую. Стоит ли говорить, что зал с большим интересом отслеживал нашу работу.
Получив-таки полный расчёт, поблагодарив всех за внимание, в окружении охраны мы достойно удалились, оставив собравшихся далее обсуждать и делиться впечатлениями об этом деле.
А вечером того же дня, команда галеона «Святой Лукас» сменила старые паруса на новый наряд.
Парусиной же видавшей и лучшие времена до уровня третьего этажа мы задрапировали и затянули здание на острове Лидо. Полные его ремонт я планировала сделать примерно месяца за четыре. Он уже начался и идёт полным ходом. Оставляя в большой тайне, для всех жителей страны, что же делается со зданием под пологом из старой парусины.
Думаю, что к ежегодному карнавалу Венецию ожидает новый сюрприз. Но это позже. А сейчас все мои мысли занимал концерт в Оспедале – делла – Пьета.
***
Трепет сковывал кончики пальцев. Зал консерватории поражал своей роскошью. Желая доставить нам, несравненное удовольствие Доменико Контарини предоставил нам ложу, что была рядом с ложей его семьи. Небывалая честь.
- А как же вы Донна, вы поедете с нами?
- Не сомневайтесь даже, мы поедем все вместе дитя, места хватит всем, я хочу посмотреть на это чудо вашими глазами и насладиться именно вашими эмоциями. Спасибо другу нашей семьи несравненному Контарини, это такое событие, моя Роза.
«- он мне не друг вовсе», - я хмуро отвела взгляд, не замечая улыбок вокруг, и смущения леди виконтессы.
Слышала шорох и тихий шёпот на хорах, замирая в ожидании улавливала эти звуки, понимая, что юные девы занимают свои места. Зажигались свечи в крытых подсвечниках перед каждой девушкой из хора. Видя лёгкие тени на высоких стенах, я сжимала в предвкушении пальчики виконтессы Иннес д’ Ла Вуа, это было завораживающе.
Не обращала внимания на взгляды, направленные на нас, слишком многих в этом зале. Не закрывала лица веером или маской. Любопытных для меня не существовало, они были просто серой массой, заседание при Доже республики научило меня не прятать того, к чему сама еле смогла привыкнуть. Моё лицо, я начинала любить свой облик.
Звучали настраиваемые музыкальные инструменты. Лучшего места для концерта было не найти в целом свете. Акустика гигантского зала поражала своей мощью. Казалось, сейчас рухнут вековые стены здания и ангелы, что пели на хорах, за позолоченными решётками взмахнув крыльями, унесутся в далёкую высь, сопровождаемые звуками органа.
Звуки они лились, вызывая восторг, когда же к ним подключились голоса девушек, меня просто не стало в этом мире. Я не помню по времени, сколько это длилось, моя Душа рыдала от необъяснимого чувства наполненности и очищения.
Нас слегка прикрыла бархатная портьера ложи, мадам Марта зашторила её, дабы скрыть мои слёзы, на которые пялились любопытные, охочие до сплетен обыватели.
Казалось, ничто уже не могло меня удивить. Я немного успокоилась и, глянув в зал, увидела высоко статного мужчину, что не сводил с меня настойчивого взора. Широкоплечий, одетый в тёмно-синий шёлк, очень уверенный в себе синьор, с длинными тёмными волосами, завитыми по последней моде. Его молодая спутница в розовом шёлковом платье с жемчугом, невысокая и слегка пухленькая, лишь только подчёркивала его статность и значимость.
«- очередной..., обыватель».
Голос донны Маддалены сообщил мне, что это глава рода Торризи, со своею невестой и сопровождающими их родственниками девушки.
"- Род Торризи, мило, но мне какое дело на них, на всех? Он возможно двоюродный кто-то, одним словом дедушка. Ах право не всё ли равно. Всё это так неважно ведь такого исполнения я никогда не слышала, там в будущем, даже когда была на концерте настоящей скрипки Страдивари".
А вот этого господина я точно знаю, его прожигающий взор иногда мешал мне сосредоточиться в казино в Тулузе, отчего это вы все собрались до кучи, не хватало только Филиппа здесь.
Я наблюдала за всем словно со стороны, будто готовясь к чему-то очень важному. Возможно, к сильнейшему потрясению в своей жизни в этом мире. После я не могла понять и вспомнить, как это было. Окидывая равнодушным взглядом напыщенных кавалеров, ощущала, что дышу одним воздухом с кем-то очень важным для меня. Словно моё сознание уже искало, желая покинуть физическую оболочку, понимая, что тело, это вовсе ничто, стремясь улететь и бросить меня навсегда.
Хотя это я потом, всё сопоставив, распознала, своё чувство так и не иначе. А в тот момент заигравшее музыкальное вступление заставило меня напрячься, глубокий вдох не принёс нужного насыщения кислородом, а далее мне не дано было вовсе понять, выдохнула я или нет.
- Мадонна! Иннес! - моя вспотевшая дрожащая ладонь искала поддержку.
Чистый голос, что лился с хоров, и звуки таких знакомых слов кружили голову, будто вновь я была в лабиринте, мне хотелось бежать и искать выход, я должна увидеть.
«- что это? Не знаю»!
«-помогите мне! Кто-нибудь»!
« …. Где-то ангелы кричат
«Прости — прощай!»
Плавится Душа
Как свеча...».
Мир покачнулся предо мною и медленно поплыл в никуда. Я держалась, что было сил, матушкина интерпретация знаменитого шлягера двадцать первого века, казалось, готова была свести меня с ума. Я помню Жанну, что напевала мне эти слова.
- Виконтесса, закройте занавес, мне нехорошо.
Встав с кресла и уйдя в глубину ложи, я металась как птица в неволе, пойманная в сети. Моё место занял шевалье Ноэль, загородив обзор для всех своей широкой спиной. Я была на грани помешательства.
Придя в себя в объятиях Иннес, я шёпотом просила её сопроводить меня к устроителю всего этого действия, отодвигая девушку вспотевшими руками и заглядывая ей в глаза, будто от этого момента зависела вся моя жизнь.
- Это важно, прошу вас, пойдёмте, я, наверное, сейчас умру.
- Я вызову охрану, не переживайте мадам, мы сейчас отправимся и найдём всех, кто вам так нужен.
Надушенный платочек маркизы тонким ароматом розы прижался к моим вискам
- Я готова вас представить аббатисе Лоренции делла Криспо, мадам Дениза, отчего вы так разволновались? Наш род всегда поддерживал сирот этого монастыря. Я хорошо знаю аббатису.
Донна Маддалена отправилась вместе с нами, считая, что вечер очень даже удался и Дож нас обязательно поймёт, ведь помощь сиротам такое богоугодное дело. В один из моментов я поняла, что охрану, следовавшую за нами, остановили и предложили дожидаться нас в том самом месте, где они замерли в ожидании, объяснив, что далее мужчинам ход воспрещён.
Предо мной мелькали каменные оштукатуренные стены, а затем высокие двери по обе стороны стен. Отчего-то зелёные тканые портьеры на окнах, и высокие потолки вызывали чувство, что я это уже когда-то видела, возможно, во сне. Да! Всё было словно во сне, шуршание юбок однозначно было продолжением той музыки, что так взволновала меня. Она была в моей голове, все мои движения были в унисон с этим произведением.
Оказавшись в кабинете настоятельницы монастыря, совершенно взволнованно ждала, когда нас, наконец, то представят, а далее я вела с ней разговор в полумраке кабинета о девушке, что сочинила и исполнила сегодня удивительную композицию про ангелов в припеве.
- О, Виоланта действительно талантлива, но не более чем другие, уверяю вас графиня. Безусловно, это всё работа и занятия с ней синьорины Элены.
- Элены?
- Вас ведь интересует, кто написал слова и музыку данного произведения? Или его исполнитель? И инструмент, вы заметили, какое звучание - это уже не клавесин.
Аббатиса пристально смотрела на меня.
Мой медленный кивок головой, он верно остался не замеченным. Мой взгляд, зацепив глаза пожилой Донны, не отрывался от неё.
- А это разные люди?
- Несомненно, мадам.
- Я хотела бы увидеть обоих их, это возможно? Сегодня? Не клавесин вы сказали?
- Фортепьяно, так назвала его синьорина Элена.
Тишина, далее воцарившаяся в кабинете, она была осязаемой, моё волнение, оно передалось всем присутствующим. Мир будто вибрировал предо мной. Мне нужна была опора.
- Мадам графиня, вы же понимаете, что все наши воспитанницы, они сироты, и излишнее вмешательство в их личное время и жизнь, может дать им надежду, возможно совершенно призрачную и ошибочную, которую несомненно вы никогда не сможете для них осуществить.
- Я понимаю, я сама сирота, и тоже воспитывалась в монастыре.
- О. Об этом говорит уже вся Венеция. Вам, ваша светлость, дали хорошее юридическое образование в Испании.
- Поверьте, не будет лишних слов и призрачных надежд. Мне нужно видеть каждую из них. Сегодня. Меня тронуло, то, что я услышала. Возможно, речь идёт о ежегодной стипендии для этих девушек. Мне нужно увидеть их глаза.
Откуда-то пришла холодная решимость, что все мои действия абсолютно правильны, и мне, несомненно, нужно добиться своего.
«- я не покину это учреждение без Неё».
***
Отворившаяся дверь через продолжительное время и шаги: лёгкие и стремительные. Услышав их, меня словно током пронзило:
«-я так ждала их там, в Шотландии».
И голос, что спокойно и размеренно произнёс обращение к настоятельнице.
Голос, он, конечно же, чужой, но всё остальное осязаемое и такое родное. Что остальное? Не могу объяснить. Я словно услышала веяние нежных фиалок Тулузы.
Я, верно, схожу с ума.
Не слышала далее ничего, жаркая волна с ног поднималась по всему моему телу, ломая все преграды, которые мысленно воздвигла вокруг себя, после перехода в это время, не имея возможности окончательно сблизиться с кем-либо в своём окружении:
«- это невозможно»,
«- обернись, посмотри на неё»,
«- не учи меня постоянно, это просто невозможно».
«- давно уже не учу, просто посмотри».
Осторожно поднявшись с кресла, я развернулась всем телом к послушнице, что стояла примерно в двух шагах от меня. Смотрела в миловидное, утончённое лицо, которое было совершено чужим для меня, разглядывала смиренные одежды - смотрела и ничего не находила. Хотелось сдёрнуть с неё эту личину, ощутила злость и волнение, но стоило только слегка прикрыть глаза.
- Мадам графиня, я говорила вам про эту девушку, именно она сочинила мелодию и слова ……, и новый музыкальный инструмент они придумали вместе с маэстро.
Я не слышала далее слов аббатисы, я слушала и ощущала только Её. Частое дыхание девушки, и зелень расширенных от изумления глаз. Синьорина Элена не сводила взора с моего декольте, и с лица, когда покачнувшись, присела в реверансе. Я же впитывала все её движения грациозные и удивительно естественные для всего её облика, и так напомнившие мне одного человека:
«- этого просто не может быть»,
«- нас тоже не может быть, однако мы здесь, дорогая».
- Ваша светлость, - девушка присела ещё ниже.
- Графиня делла Гутьеррес, сегодня слышала ваше произведение синьорина, она в восторге.
- Графиня, - Элена бледнела, не в силах произнести далее всех слов и окончить начатую фразу.
А дальше сделав шаг к ней и встав так близко, как это позволяли наши одежды, ощутив вновь дуновение от нежных фиалок, чувствуя эту девушку всей душой, как нечто родное на все времена, и очень дорогое для меня, я тихо спросила у неё:
- Вы готовы ехать домой княжна, я приехала за вами?
Девичьи нежные пальчики скользили по розовому шёлку, неосознанно надрывая ноготками венецианское кружево.
Они были готовы впиться в нежную кожу, которую было видно в скромном декольте соперницы, сидящей в почётной ложе правителя.
«- почему же он смотрит только на неё»?
«- и батюшка, и старший брат, а, впрочем, Все».
Одевая дорогой наряд, замирая от восхищения перед зеркалом, недовольно; смущённо уклонялась от суетливых движений нянюшки. Полагала, конечно же, что выглядит идеально и всё само, должно быть, гармонично и грациозно на ней. Туфельки на выгнутом каблучке с позолотой не жали и не давили, наоборот, вселяли уверенность в собственной чудесной красоте.
Они были её роскошным продолжением
Они были её роскошным продолжением
- Не стоит прятать такую стать под накидку, и так всё хорошо, оставьте это нянюшка.
Хмуря брови, восседала в дорогой семейной гондоле, боясь помять необыкновенно ценное шитьё на пышной юбке, что необычайным великолепием лежало вокруг, смотрела на волны канала, не желая попасть под брызги набегающих волн.
Профиль лица её солидного жениха, что ни разу не развернулся в сторону своей юной невесты, он был словно высечен из гранита и смотрел только в одном направлении. Она вовсе не таким представляла свой первый выход в свет с Витторе делла Торризи.
«- кто эта дама»?
Но всё же со спокойной улыбкой ловя недовольной и хмурый взор батюшки, делала вид, что ничего не происходит. Но сердце, которое разрывалось на части, образовавшимися ранами сочилось невообразимой горечью от разочарования и обиды, а ещё, её неконтролируемая ненависть, что выливалась из этих ран была разъедающим их чёрным ядом, что верно никогда уже не перестанет появляться.
А ведь синьорина Лидия, воспитанная нянюшкой и кормилицей, ещё совсем недавно умудрялась восторженно предвосхищать в людях всё самое прекрасное, особенно в тех, кого знала лично, и о ком слышала из рассказов, наблюдая этих людей в воскресенье на службах в церкви. Конечно же, веря, что её предположения и есть несомненная истина, которая очень прочно оставалась у юной девушки в сознании.
«-неужели у всех людей так - ненависть и гнев разливается по венам, я будто весь мир могла бы убить и растерзать».
Она верила своим предчувствиям и суеверно привыкла доверять своему мнению на то или иное происходящее событие в её маленьком мире.
Рано оставшись без матери, видя вечно недовольный взгляд отца и старшего брата синьорина, с её пытливым умом могла бы быть другой.
Но пожилые нянюшка и кормилица, что дали ей образование и сформировали её видение мира, не они ли виновны в том, девушка, веря в свою необычайность и значимость, мечтала только этим завоевать сердце взрослого мужчины, коим был её жених.
Но пожилые нянюшка и кормилица, что дали ей образование и сформировали её видение мира, не они ли виновны в том, девушка, веря в свою необычайность и значимость, мечтала только этим завоевать сердце взрослого мужчины, коим был её жених.
Ах, как же жаль, что всё сложилось именно так. Как жаль.
Она помнит, как замерло тревожно её сердце, когда, впервые услышав про юную красавицу графиню, она удивлённо поняла, что девушка, приехавшая в Венецию, является одной из рода делла Торризи.
«- возможно, меня представят ей, как же этого хочется, мои жемчуга, разве ж они не прекрасны»? «- будет повод показать их всем, верно, у неё и нет таких».
Самолюбование и извечное восхищение окружающими её прислужницами – они были тем фундаментом, на котором стояли прочные стены её понимания, происходящего вокруг.
Как же больно было видеть, как рушится это всё, как можно было при этом не убежать, в семейную часовню и закрывшись там на ночь, а может и на всю неделю не вкушать более пищи, отдавшись на волю Господа нашего и молитве о нём.
***
- Батюшка, а ведь синьора – юная вдова испанского графа, будто уже давно носит вдовство, отчего же её не сговорить со мной? Лучшей невесты я и не представлял для себя.
Голос брата Винченцо будоражил сознание замершей в тайном переходе девушки. Зачем ей нужно было слышать эти голоса, зачем нужно было знать, о чём они говорят каждый вечер? Почему она ничему не научилась из услышанного ею за многие вчера?
Как хорошо, что она не видела, как напряглось тело отца семейства, словно не сына, а врага он увидел пред собой. А ведь она знала этот взгляд благородного Никола Бертолини. Как хорошо, что не видно было лица брата, который, словно всё решив для себя наконец-то, собрался жениться, вынашивая эту мысль весь обратный путь из Оспедале – делла – Пьета.
- Я будто не узнаю вас, сын, вы же видели мой интерес к этой даме, к чему сейчас говорить этот вздор? Что в последнее время происходит с моими детьми? Как глупо сегодня была улыбка у вашей наивной сестрицы на непонятное поведение её жениха, и как неприятно мне сейчас слышать от вас желание о сговоре с синьорой графиней. Вы не соперник мне, пойдите в свои комнаты, мне нужно подумать о происходящем.
Говоря всё это, он словно не владел собой, ведь перед его глазами стояло одухотворённое лицо девушки, из прекрасных глаз которой текли слёзы восторга от музыки и голосов послушниц знаменитого монастыря.
«- что для неё этот юнец? Разве ж такой мужчина ей пара, я положу к её ногам весь мир»,
«- разместив благородную синьору в соседней ложе, правитель, однозначно дал понять, под чьей опекой находится сия дама, к нему, значит и путь держать, самое время начинать ухаживания, а венчание, оно возможно к Рождеству и сложиться».
В каких ещё семействах несравненной Венеции звучали в этот вечер такие речи? И мысли о богатой, прекрасной, юной графине преследовали уверенных в своей неотразимости мужей?
Нам не дано это познать, уважаемый читатель, ведь виновница всего этого, совершенно не подозревая о происходящем, и о планах на неё слишком многих, будто, совершенно не помнила весь свой обратный путь из консерватории в палаццо маркизы д’ Аулестия.
Сидя в малой гостиной своих покоев, не сводила она взора с девушки, что расположилась, напротив.
«- а ведь только присутствие леди Иннес и Донны Маддалены
не даёт мне окончательно слететь с катушек от происходящего».
«- у нас только ночь, только эта ночь на то, чтобы понять кто Она».
«- только одна ночь на полную, обдуманную версию кем её представить миру».
«- как все они будут подозрительны, ведь буквально под носом у Ордена и Торризи, у всего мира, родиться возможно, ещё одна д’ Фуркево».
Девушки не сводили глаз с друг друга слушая рассказ пожилой родственницы об их давней дружбе с настоятельницей недавно покинутого ими монастыря.
Следом, послушница Элена, казалось, не вникая в смысл повествования долго не отводила взор с лица пожилой маркизы.
Чуткая ко всему происходящему виконтесса Иннес уже несколько раз собиралась помочь чересчур возбуждённой пожилой Донне отправиться в её покои. Но успех от недавнего светского мероприятия вскружил маркизе голову. И она, не останавливаясь, расхваливала парфюм, что прислал Торризи и цветы, что стоят в главной гостиной, и многочисленные подарки от благородных синьор.
- Ах, какой успех, я уверена, что в Рождество некоторые из присутствующих дам будут под защитой родов своих мужей. Как всё это романтично. Я будто вновь молода и также прекрасна, как когда-то.
Вечер тянулся невообразимо долго. Решив гостью расположить в покоях, которые когда-то занимал Раймонд д’ Фуркево, что соединялись с моими одной гостиной, я ждала. Вкусный ужин и чашечка шоколада, сладости и разговоры ни о чём.
Мадонна! Как мало времени на всё.
Как я мечтала остаться с ней наедине и как испугалась этого, в момент, когда всё же желаемое произошло. Как я боялась ошибиться! Её глаза словно умоляли:
«- спроси у меня кто Я»!
«- я не смогу, боясь услышать ваш ответ».
«- я сойду с ума от этих мыслей, увиденного и услышанного сейчас. Спроси»!
Не знала, что делать, считая секунды времени, что выделила нам Судьба.
Понимала, что решать всё равно что-то нужно, что девушка может уйти глубоко в себя, оказавшись вне стен монастыря. Приняв решение посетить наше имение, видно было, что она очень нервничает.
Оговаривая условие, что всегда может вернуться, делала над собой усилие, покидая надёжные монастырские стены. Даже сейчас послушница, отчего - то вздрагивала от шорохов и шагов служащих в коридоре, и сжав пальцы одной руки сильно сдавливала их, видно желая доказать самой себе, что она не спит.
- Синьорина, я могу пригласить вас в свои покои?
- Да, ваша светлость.
Зайдя в будуар встав возле портрета Армана, смотрела будто со стороны на происходящее. Как я понимала её!
Я помнила своё безумие за толстыми серыми стенами строения в Шотландии, повторяя про себя бесконечное, что никому нельзя доверять.
Я помнила своё безумие за толстыми серыми стенами строения в Шотландии, повторяя про себя бесконечное, что никому нельзя доверять.
- Синьорина Элена, вы действительно ничего не помните?
Какая звенящая тишина в ответ. Как спросить главное?
- Синьора графиня, вы хотите спросить у меня что-то конкретное?
Она не откроется словам, просто побоится, что её признают безумной, побоится Ордена чего угодно. Девушка сдержано, молча наблюдала за мной.
- Подождите меня, пожалуйста, возле портрета этого достойного синьора, я скоро вас позову.
Зайдя в гардеробную, я достала в потаённом месте одной из сумок губную помаду двадцать первого века, очень известного и любимого мною бренда, открыв её, написала имя на зеркале, в которое ещё несколько часов назад ловила своё отражение. Имя, которое носила когда-то, которым звал меня любимый.
«Angelique (Анжелик)»
Закрыв помаду, поставила её на маленький столик.
Я давала нам шанс. Она или узнает этот предмет и поймёт, что стоит на столике и как этим воспользоваться, и принимая условия моей игры, напишет нечто в ответ.
Или погостив у богатой меценатки через некоторое время, уедет в монастырь, имея в кармане мои письменные заверения о приличной годовой стипендии на всё время, что она будет находиться в монастыре.
«- даже если она такая, как и я, это будет её право, её выбор».
Подошла неслышно со спины к своей гостье, наблюдая, как, нахмурив брови, она рассматривает портрет Армана. Не смотря на неё более, боясь повлиять на что-то, взяв за руку, завела в следующую комнату.
То, что произошло после, сложно описать словами, я поняла, что в монастыре эта Душа научилась рыдать беззвучно. Она верно боялась всего. Смотрела на меня не отрываясь, слёзы текли, не переставая грудь судорожно сжимали ищущие поддержки ладони, но ни звука не вырвалось из искусанных губ.
Ни звука!
Ни звука!
Сколько же страдания было в этих глазах. Как она смотрела!
И только спустя время, нужное чтобы, девушка пришла в себя, на зеркале дрожащая рука писала, помадой, что она открыла самостоятельно:
«Jeanne (Жанна)»
- О Всевышний, за что это нам!
Упав перед ней на колени обняв за ноги, утопая в тёмной шерсти юбки послушницы монастыря, я рыдала в голос, не боясь быть услышанной. Изливала накопленное, боясь расцепить руки, боясь потерять её навечно. Сознание не принимало её своей матушкой. Нет. Она была моей частичкой, моим продолжением, частью меня, моей жизнью и дыханием навек.
- Не оставляй меня, прошу. Не уезжай в монастырь, зная, что ты есть я жить не смогу в этом мире. Я разрушу всё, что создала! Умоляю.
- Нет душа моя, никогда я не покину тебя.
Наши объятия, мы не могли разорвать их, спрятавшись от всего мира за полог кровати, на которой когда-то спала Каталина, слушали рассказы друг друга.
- Я не знала, как жить, для чего жить. Без семьи, без всех, без мужа и детей в чужом времени.
- У тебя был муж в будущем и дети?
- Не было, я долго училась, у меня не было отношений с мужчинами. Консерватория и длительная болезнь бабушки, отнимали всё моё время. Воспоминания, они хлынули безудержной волной, как только я пришла в себя в лекарской келье монастыря. Я сходила с ума, боясь их словно безумия. Раймонд, зачем я здесь без него?
Её рассказ потряс меня, а мой - её.
Нам ночи было мало.
Нам ночи было мало.
Простая, молоденькая учительница музыки из столицы Дальневосточного округа, приехав с отчётного концерта своих учениц домой и, услышав у соседей шум и детский плач, решила в очередной раз забрать Алёшку к себе, благо всего-то надо было открыть калитку и ступить на ухоженную дорожку чужого коттеджа.
«- наверное, новая няня не справляется, а Анастасия Викторовна снова в городе задержалась».
Накинув лёгкий плед, шла, зная, что ребёнок вероятно, будет как всегда голодным и неодетым.
- Они, знаешь, недавно только заехали, а так всё строили и строили, верно стараясь в разы перестроить наши простые, ещё прошлого века кирпичные дома на окраине города. Непонятные и непостижимые для меня. Говорят, сменили недавно фамилию. Стали все Демидовыми, представляешь? Вроде при деньгах, большие люди, а ребёнок без присмотра вечно, вот и няня последняя сбежала с сумками куда глаза глядят.
Сжав ладошками голову, она смотрела на меня глазами, полными ужаса.
- Там было всё в крови, и громкие шаги на втором этаже они шли к лестнице, кто-то должен был спуститься и найти меня. И Алёша, он больше уже не плакал. Ужас, он сковал меня, я не помню, что было дальше, выбежав и оглянувшись, я увидела в окно безумные глаза хозяина дома, они следили за мной, а его руки. Он верно убил их, я не хочу так думать о нём, но кто тогда? Почему на нём была кровь?
Я бежала после, огородами и дворами не помня, как очутилась в старом и грязном заброшенном сарае, что был у самых крайних соседей. Боялась погони, прислушиваясь к звукам.
Казалось, солнце закрыла огромная чёрная туча, но, когда в дверях сараюшки показалась одичавшая собака, свет полностью померк для меня.
Казалось, солнце закрыла огромная чёрная туча, но, когда в дверях сараюшки показалась одичавшая собака, свет полностью померк для меня.
А далее мне всё казалось бредом, я только одно знала, мне нельзя обратно, но как жить здесь, вспоминая всё новые и новые факты прожитой когда-то жизни в средневековье не понимала. Вначале думая, что оказалась в психбольнице вообще боялась слова вымолвить.
Отчаяние накатывало цунами, музыка только она спасала от страшного решения.
Как тогда на мосту, я могла бы, да. Понимаешь, от безысходности. Но я справилась, сама с этим испытанием, понимаешь сама.
Обнявшись, мы лежали, слушая дыхание друг друга, забыв о внешнем мире. В темноте, не видя чужого пока ещё лика, слушая только голос. Узнавая её по интонации и дыханию, понимая, что вот она награда за всё, что я стойко перенесла за годы моего попаданства.
Тихонько говорила и говорила, рассказывая кто, мы есть теперь. Как обстоят наши финансовые дела.
- А Орден?
- И Орден и Торризи, они повсюду, не могу понять кто из них кого хочет переиграть, боюсь, что, объединившись, единой их целью скоро будет выпытать у меня наши знания. Но пока мы под защитой правителя, мне кажется, он от леди Иннес взора отвести не может, мужчина в её присутствии даже дышит через раз.
- А она?
- Непонятно, смущается и только..., да дочку всё крепче к себе прижимает.
Рассказывала про Филиппа и Тулузу, про казино и гостиницу.
- Графиня, вы что делаете! Отчего же именно покер! Вы развращаете их сознание. Каталина была бы в шоке.
Тихий смех Элены заставил сильнее прижать её к себе.
- Мадонна, ты чувствуешь то же, что и я?
- Да. Только в разы сильнее. Я словно взлетела и парю над землёй и не могу остановиться. Моя девочка, ты со мной навеки.
- Это ты моя девочка на все века, я старше тебя Элена.
- Да как такое возможно Дениза, тебе лет восемнадцать будто?
- Я нашла в Шотландии многие травы, скоро и тебе станет на взгляд намного меньше годов. Вспомни практики Кристин. Сколько тебе было в двадцать первом веке?
- Двадцать пять должно было исполниться, ждала родителей на юбилей из другого города. А сама жила в доме бабушки, что достался по наследству мне. Только кто я теперь? Что мы скажем всем.
- Я и впрямь старше, но ненамного. А вот и главный вопрос ты задала его наконец-то, который просто не выходит у меня из головы. И решить его надо за одну эту ночь, которая слишком быстро отсчитывает свои часы. Что осталось у тебя из нашего мира, это должны были видеть все.
- Ничего. Они всё забрали и продали, моё содержание и лечение в первом монастыре, в который я попала изначально, было очень дорого.
Я хмуро слушала Элену.
- Понимаешь, речь идёт возможно об очень незначительной вещи, но приметной. Что вообще с тобой было во время перехода?
- Дениз они забрали всё, даже маленькие золотые серёжки и колечко с крошечным бриллиантом, не говоря уже о заколке с большими стразами, концертном платье и тёплом шерстяном пледе. Я даже колготки с кружевным бельём не нашла после болезни.
- Вот как? Что же они и ношеные вещи продали?
- Хотя постой, вот это аббатиса монастыря Санта Мария делла Верджине отдала мне, сказав, что его нашли у меня зажатым в кулаке, когда я без сознания лежала в лодке на побережье. Это повесила мне на шею после отчётного концерта в музыкальной школе будущего самая младшая моя участница.
«- наудачу», - сказала она.
- Безделица, а приятно, он был на цепочке, её тоже пришлось оставить в первом монастыре.
Элена, расстёгивая платье доставала простой витой шнурок, на котором висел потемневший от времени кулон из серии дешёвой детской бижутерии.
- Можно?
Рассматривала, бросая взгляд на уставший и незнакомый лик такой родной и безумно любимой Души.
- Он раскрывается?
- Да. Как медальон, но я его ни разу не открывала, носила, знаешь, как память о том времени. Его оставили мне, наверное, думая, что по нему меня могут опознать родственники, которые когда-нибудь найдут меня. Но ты сама понимаешь, что это невозможно, эти штучки работают только в кино.
- Почему невозможно, именно по нему я и удостоверюсь, что ты потомок д’ Фуркево, уверяю, в это поверят все и прежде всего ты сама.
Заметив расширивший взгляд моей визави, улыбнулась своим словам и ситуации в целом.
Переместившись в кабинет и разложив на столе карту всех потомков родов, я в который раз убеждалась, что пропавших и умерших во младенчестве и детском возрасте девочек больше нет.
Шагами мерила свои комнаты бросая взгляд на девушку, утомлённо прикорнувшую на краю большой кровати.
- Элена, я тебе говорила о шоке, который испытала в консерватории, услышав твоё произведение?
- Я догадалась Душа моя.
- Я не отдам им тебя никогда. Спи. Но помни во сне, помни всегда, что ты уже дома, под самой надёжной охраной в этом мире.
Повернувшись к портрету Армана, желая по привычке поговорить с ним, увидела малютку Изабеллу.
- Элена, подожди, не спи, а кто сейчас правит Россией? Пётр I?
С кровати раздался её тихий смех.
- Ну что ты. Пётр взойдёт на престол в 1689 году, это я хорошо помню ещё со школы, а сейчас вроде предок его какой-то ли Алексей Михайлович, то ли Фёдор Алексеевич.
- Так что и Санкт-Петербурга ещё нет?
- Нет, конечно.
- Понятно, а я, когда с шевалье Ноэлем "отмела" у Филиппа галеон, собиралась в Питер под парусом сходить, я тебе рассказывала, что у нас есть свой классный галеон?
- Угу.
- Короче, Россия пока погрязла в боярстве. Да? Княжна моя? А я, кажется, знаю, как мы тебя представим. На портрете видела малютку? Повзрослев девочка, выйдя замуж и став в православии Елизаветой Алексеевной Волконской уехала, в Россию; смотри вот и записи об этом, сделанные моим супругом Арманом. Она будет твоей прабабушкой, мадемуазель Волконская.
Сидела, раскачиваясь на полу сращивая в мозгах всё, не замечая, что Элена, пережив сегодня очень сложный день, рано проснувшись в монастыре, играя долго на концерте, на фортепьяно, под мои разговоры и размышления вслух уснула не раздетая.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги
Загрузка...