Заучка для оторвы

Глава 1

Наказание или начало пути к новому?

Кто бы и что ни говорил,

отцы всегда мечтают о дочери,

чтобы любить её и баловать,

и скрипя зубами терпеть

их «прекрасный» характер,

как и улаживать проколы любимицы.

Слова автора.

Веро́́́ника

Я оглядела толпу, уперев пейнтбольный маркер¹ для стрельбы на талию, как и вставая в выгодную позу, чтобы меня было прекрасно видно. Ещё бы меня было незаметно!

− Ты уверена? Отец тебя не накажет за такое? – попыталась остановить меня моя лучшая подруга, но.

Но я уверенно стояла на краю бассейна, держа в руках маркер, направленный вверх, оглядывая толпу знакомых и незнакомых, а также малознакомых мне молодых людей и девушек. Все они собрались здесь в надежде на безудержное веселье, и оно для них обязательно будет.

Или я не Веро́ника Горская.

− Итак, друзья. Кто хочет поразвлечься по-настоящему? − обратилась я к сборищу, жаждущих не только утех, но и пира. А что, в наше время все хотят хлеба и зрелищ, не так ли?

В ответ на мои слова толпа лишь дружно заулюлюкала. Мне это только и было нужно, чтобы все дружно последовали за мной.

− Тогда берем маркеры и вперёд! – прокричала я и указала в сторону манекенов вокруг огромного крытого бассейна, как и кучи вещей, которые я была намерена испортить так, чтобы ничего невозможно было восстановить. Абсолютно.

Работники нашей семьи постарались, выстроив в несколько рядов наряженные в дорогую женскую одежду манекены по моей просьбе, хоть и делали всё неохотно. Они не могли ослушаться моих приказов, но также боялись и отца. Только вот мой гнев был страшнее, как и месть. Поэтому они безукоризненно выполнили то, что я просила сделать, пусть и нерасторопно. Всё остальное, что не относилось к одежде, лежало несколькими маленькими кучками в сторонке, но и они дождутся своего часа.

Я сама первая выстрелила в манекен, попав точно в цель: по белоснежному брючному костюму. Красная, как кровь краска, тут же расползлась по ткани. Но не успела я злорадно улыбнуться, как тут же последовали выстрелы по остальным манекенам. Некоторые не выдержали шквала шариков с красками и повалились на плитку. Но это не послужило помехой для стрельбы. Молодежь с улюлюканьем кинулась к манекенам и начала их обстреливать уже вблизи. Одежда от модных дизайнеров больше не подлежала восстановлению. Ни одна химчистка справится с таким.

Я довольно улыбнулась, представляя лицо Марты. Ну и имечко у очередной любовницы отца. Эта продержалась рядом с отцом довольно долго, но и всему когда-нибудь приходит конец. Думаю, после сегодняшнего она надолго запомнит нашу семью и больше не захочет иметь ничего общего с моим отцом. А со мной особенно! Ишь, позарилась она на что-то большее.

− А теперь устроим сцену из «Титаника»! – подошла я к куче вещей и кинула какую-то шкатулку в бассейн.

Подзаряженной толпе только это и надо было. Они тут же кинулись кидать вещи в воду, некоторые даже сами прыгнули огромного размера в бассейн, обрызгивая нас. Я увернулась и потянулась к бокалу шампанского на серебряном подносе, что держал нанятый специально для сегодняшней вечеринки официант. Отпила холодный напиток, немного щурясь от пузырьков. А жизнь-то прекрасна.

Не обращая внимания ни на что и ни на кого, направилась в сторону шезлонгов, откуда открывался прекрасный вид на всё. Лера последовала за мной.

− Владимир Александрович тебе этого точно не простит, Ронни, − всё не успокаивалась она, начиная мне действовать на нервы.

Да, для всех я Веро́ника Горская, для близкого круга общения просто Ронни. И мало кто имел право обращаться ко мне так. Хоть меня и окружало много молодежи, за круг доверия допускались мало кто. Валерия Стальная была одна из них. Её отец владел заводами и поменял свою простую фамилию на звучную еще во времена своей молодости.

− Лера, не порть мне вечеринку, − опуская на лицо солнечные очки и принимая удобное положение под лампами, прошипела я. – Её ноги в этом доме не будет. Только через мой труп!

Вот стоило только вспомнить про эту гадину, которая втёрлась в доверие моему отцу и пригрелась у него на груди, как моё настроение тут же пропало, словно его сдуло сильным порывом ветра. Но я ни за что не сдамся и не позволю этой подлой и коварной женщине даже ступить на порог дома, который строила моя мама и так его любила. От одного упоминания матери у меня защипало в глазах, но очки всё скрыли. Я выдохнула и снова отпила из бокала.

− Он всё равно когда-нибудь сдастся, − проговорила я. – Между дочерью и чужой женщиной он всегда будет выбирать меня. Кроме меня у него никого нет.

Правда, больше для себя. Ведь одно то, что они решили съехаться, говорило о серьезности их отношений. А мамы-то не стало всего четыре года назад. Быстро же папа забыл свою жену. Раньше он даже не знакомил меня со своими женщинами. Я, конечно же, догадывалась, что папа после смерти мамы не принял целибат, но он всё тщательно скрывал. До Марты были другие женщины, но мои истерики и заскоки заставляли отца одуматься и тут же прекратить с ним отношения. Эта же змеюка пригрелась так пригрелась, что отец все больше начал принимать ее сторону, а не мою.

Я не выдержала и всхлипнула. Мы с мамой были очень близки и дружны. И мне её очень не хватало. Я всегда делилась с ней своими секретами, переживаниями, а она всегда находила для меня именно те слова, после которых, казалось, весь мир будет перед моими ногами. Но авария отняла ее у меня. Конкуренты отца посуетились. Каких-то мелких сошек посадили, конечно, но сам виновник до сих пор гулял на свободе.

Толпа продолжала гудеть, но полноценного удовлетворения от содеянного я так и не смогла получить. Хоть здесь и было тепло, ультрафиолетовые лампы грели как надо, но я не отказалась бы понежиться где-нибудь на берегу моря или океана на Мальдивах или Бали. Вместо этого папа требовал от меня посещения университета и сидеть на парах, пока сам ухаживал за этой Мартой. А до лета еще так далеко…

Не успела я разозлиться как следует, стоило мне вспомнить ненавистное имя, как нашему веселью помешали.

− Веро́ника! − услышала я рёв отца и мигом всё замолкло. – Живо в мой кабинет!

Отец развернулся и вышел за дверь. Я же улыбнулась толпе, которая так и стояла, замерев, будто играла в детскую игру «Море волнуется».

− Продолжаем веселиться, продолжаем! – попыталась я поднять прежнюю волну веселья, но мои старания не увенчались успехом. Запал у всех пропал, будто мой отец забрал его с собой. А я же бросила стремление вернуть былой адреналин пошалить у своих гостей и направилась в кабинет отца. В последнее время здесь я бывала часто. По определённым причинам.

В царстве папы как всегда правил минимализм. В кабинете стоял секретер, заполненный папками, огромный добротный стол, без лишних вещей и мелочей на нем, кроме ноутбука и принтера, кожаный диван, пару кресел и бар. Даже тканевых штор на окне не было, вместо них красовались рулонные. При маме еще здесь можно было увидеть приятные глазу мелочи, но не сейчас. Он даже фоторамку с маминым изображением убрал. И все из-за этой змеюки!

Я прошла внутрь, предварительно постучав и дождавшись ответа, и спокойно присела на диван, приняв вид смиренной послушницы: спина прямая, руки на коленях, а взгляд в пол. Папа же молчал, устремив свой взгляд на улицу через окно. Он не торопился ругать меня. То ли успокаивался, чтобы не спустить весь пар на мне и не наговорить случайно лишнего, то ли просто пытался продавить меня своим молчанием. Но я уже давно привыкла к его действиям и подождать для меня не было трудностью. Это раньше я шумно вздыхала, давая знать отцу, что устала ждать его речей, который должны были меня пристыдить. Я росла, вместе с тем и мое терпение тоже.

− Веро́ника, − наконец-то мой отец начал разговор, предварительно выдохнув весь воздух из легких. – Тебе не кажется, что временами ты переходишь все границы дозволенного и не дозволенного тебе? Когда-нибудь мое терпение закончится.

Я не торопилась отвечать. Не зря же носила фамилию Горская. Я – дочь своего отца. У него и научилась хитростям вести разговоры. С ним же. И лишь спустя пару минут развеяла тишину.

− Я перехожу его только в тех случаях, когда ты переходишь свои, папа.

От моих слов отец резко развернулся ко мне лицом и взглянул мне в глаза. Я посмотрела на него с вызовом. Его Марта не будет жить в доме, где жила моя мама и память о ней сохранилась в каждом его уголке. И не только она. Только не при моей жизни.

− Дочка, мамы уже нет с нами не один год. Память о ней навсегда останется в моем сердце, но жизнь идет дальше. Ты совсем скоро улетишь из дома, создав свою семью. Мне иногда тоже хочется тепла и ласки. Я не железный, − его голос от стального перешел в грустный.

− Для тепла и ласки есть специальные женщины. И раньше ты не брезговал воспользоваться их услугами, − парировала я, но что-то во взгляде отца меня настораживало.

− Я не хочу до старости проводить ночи в отелях. Мне хочется приходить в свой дом, где меня будут встречать любимые женщины, интересоваться моими делами и кормить вкусным домашним ужином, а не привозным из ресторанов, − папа опустошил стакан и со стуком поставил его на стол. – Я хочу настоящую полноценную семью. Ведь я не молодею, годы берут своё. Совсем скоро я останусь один, а мне этого не хотелось бы…

От его слов я вздрогнула, словно меня ударило током. Нет, нет, я не хочу заглядывать наперед и, тем более, думать о том, что кроме меня у отца может появиться еще один ребенок. Я – его любимый ребенок, любимая дочь! Я его семья и никто больше нам не нужен! Ни его Марта, никто либо еще!

− Мы и есть с тобой семья, папа, − мой голос дрогнул. – Мы вдвоем с тобой против целого мира. Разве нет?

Отец внимательно посмотрел на меня и покачал головой. Раньше же после таких слов он соглашался со мной, садился рядом и крепко обнимал, успокаивая, сегодня же даже шагу в мою сторону не сделал.

− Веро́ника, я не хочу с тобой сегодня ни ругаться, ни наказывать тебя за твою выходку. Но хочу, чтобы ты знала. Марта очень расстроена из-за твоего безответственного поступка. Она ничем не заслужила такого отношения к себе. И на этот раз тебе не отвертеться от его последствий и нести за них ответственность. Раз ты посмела испортить вещи Марты, то ты и будешь помогать ей подбирать новый гардероб. Заодно познакомитесь поближе, узнаете друг друга получше.

Я сидела на диване словно громом поражённая. Раньше отец всегда принимал мою сторону, что бы я не вытворяла. Но сейчас я поняла, что мои позиции сдают. Это змея так хорошо пригрелась на его груди, что вытворить ее из жизни отца будет намного сложнее, чем тех женщин, что были до нее. Но ничего. Я так просто не сдамся. Ноги этой Марты не будет в нашем доме! Даю слово.

− Но, папа, − попыталась я возразить, но отец поднял свою руку, останавливая меня.

− Я ничего больше не хочу слышать, Веро́ника. Я свое слово сказал. Завтра же ты идешь за новыми вещами для Марты и будешь помогать ей с выбором. В твоем вкусе я не сомневаюсь, дочь. Отказа тоже не приму, как и не получится сослаться на учебу. Иначе за последствия я не ручаюсь, − не терпящим возражения тоном, произнес он, всё это время смотря мне в глаза. – И оплачивать будешь своей карточкой. В этом месяце твой лимит исчерпан.

Я чуть не задохнулась от его последних слов. Раньше папа никогда мне не ставил условий, тем более, не лишал денежных средств. Пока в его жизни не появилась Марта. Ну погоди мне, я устрою ей такой шоппинг, что в жизни его не забудет!

− Хорошо, папа, − послушно проговорила я, опустив голову, и направилась к выходу. Отец не стал больше задерживать меня. Видимо, понимал, что я была вся на взводе, но прежде, чем за моей спиной захлопнулась дверь, я успела услышать, как он выдохнул. Жалел о своих словах? Решил показать, кто главнее?

На вечеринку я возвращаться не стала. Времени у меня было в обрез, да и настроение упало ниже плинтуса. И появиться перед толпой приглашенных мной людей с кислой миной я не могла себе позволить. Только не после того, как появился отец и испортил мне всю вечеринку. Надо было еще придумать, как отвадить гадюку от отца и вернуть ее в свой прежний серпентарий, откуда она вылезла. Ну я ей устрою!

¹ Пейнтбо́льный ма́ркер (или пейнтбольное ружьё) — основная часть снаряжения в пейнтболе, представляющая собой вариант пневматического пистолета, использующий рабочий газ (обычно сжатый воздух (азот) или углекислый газ) для стрельбы пейнтбольными шарами. Пейнтбольный маркер не является оружием. Маркер обязан названием своему первому предназначению — с помощью подобных пневматических маркеров метили деревья и скот.

Глава 2

Первая встреча и потеря душевного покоя

Иногда многие люди не видят дальше своего горделивого носа,

думая, что они важны для этой жизни,

как и уверенные,

что деньги их отца никогда не кончаются.

Слова автора.

Глупые люди иногда слишком уверены в себе,

думая, что они умнее всех.

В иных случаях им бы лучше промолчать,

чтобы хоть немного показаться нормальным.

Слова автора.

Веро́ника

Остановила машину возле главного входа в университет. Охранник на входе смерил меня недовольным взглядом, но вслух ничего не сказал. А что он думал обо мне у себя в голове, меня вообще не беспокоило. Я могла парковаться там, где хотела, за те деньги, что спонсировал мой отец университету. И не только я оставляла машину возле входа. Половина моей группы парковала свои иномарки там же за счет того, что их родители тоже вносили немалый вклад в развитие нашего Альма-матер. Ректор и остальные преподаватели закрывали на это глаза, временами и сами паркуя свои колымаги возле входа, которые рядом с нашими машинами казались ржавым корытом.

− Привет, − Лера, как всегда, встречала меня в коридоре возле гардеробной, и расцеловала в щеки. Ежедневный ритуал.

Толпа расступилась, пропуская нас вперед. Женщина преклонного возраста, что выдавала номерки взамен верхней одежде, недовольным видом приняла наши шубки, которые стоили несколько годичных ее зарплат, и повесила в стороне от всех. Я добилась того, чтобы моя шубка не висела вместе с остальными пуховиками из рынка. Не дай бог пропахнет еще потом из автобусов и метро. Многие сотрудники, как и студенты, были недовольны таким положением дел, но ничего изменить не могли. И делали то, что им было положено. Деньги в нашем мире решали всё. Проигнорировав протянутый мне номерок, я направилась в сторону автоматов с кофе. Горячий шоколад мне бы сейчас не помешал.

− Как вчера прошел разговор с отцом? – пока я нажимала на кнопки и ждала свой напиток, моя подруга интересовалась чем и как завершилась вчерашняя вечеринка.

Она ушла чуть ли не сразу после того, как я направилась к отцу. Трусиха! Но мне не было и дела до ее переживаний. Лера вчера перед сном написала несколько сообщений, но я была слишком занята, даже забив на то, что она позорно сбежала, избегая гнева моего отца. Придумывала, как отвадить Марту от отца. И пока в голову ничего хорошего и умного не приходило, чем я была весьма расстроена и не в духе. Все свои идеи я отклоняла и не спала всю ночь. Из-за этого я была не в лучшей форме. Еще и Лера зудела над ухом, что не прибавляло мне прекрасного расположения духа.

− Он выразил недовольство моему поведению, − решила я все-таки немного поделиться.

− Всего-то? – Лера не скрыла своего удивления. – Я думала, что Владимир Александрович отправит тебя в закрытый пансион после твоей выходки. Все знают, какой нрав у твоего отца.

Да, мой отец в бизнесе славится жестким характером, как и не сдающим свои позиции, если решался на что-то, но только на работе, а не дома. Для семьи он был совершенно другим человеком. Стоило ему вступить за порог дома, он становился обычным семьянином, проводящим вечера с женой и детьми. Мы все вместе смотрели фильмы, играли в настольные игры, ходили на прогулку… Но после смерти матери эти славные дни давно канули в лету.

− Но наказание он мне всё же придумал, − вспомнив про это, я сморщилась.

− Лишил машины? – задала вопрос Лера и тут же выглянула в окно. – Нет, она на месте. Уменьшил лимит карманных денег?

Моя подруга была заядлым шопоголиком и лишиться карточки для нее стало бы самым худшим, но не для меня. Хоть и я тоже любила ходить по бутикам, разные тряпки без необходимости не покупала. Поэтому «лишние» деньги, что ежемесячно выделял мне отец, я просто откладывала на черный день. Теперь же мне приходилось расставаться своими кровными дабы одеть гадюку, чтобы она потом еще не раз ужалила меня же.

− Нет, сегодня я должна подобрать Марте новый гардероб, − как ни в чем не бывало ответила я, отпивая свой шоколад. – Пойдем уже на пары.

Лера открыла было рот, но увидев мой взгляд, закрыла его и последовала за мной. За пару часов мне надо придумать хоть что-то, что могло бы освободить меня от встречи с Мартой, но в голову ничего умного так и не приходило. Что и выводило меня из себя. Даже мой любимый горячий шоколад не принес мне должного удовлетворения, что случалось раньше.

Я шла по широкому коридору и думала о своём, когда как Лера плелась рядом и что-то без остановки болтала. Хотя, она всегда о чем-то говорила, неважно, слушал ее кто-то или нет. Встречающиеся нам на пути девушки и парни здоровались с нами, но в ответ я приветствовала только немногих. И когда оставался всего пару шагов, чтобы переступить порог и пройти внутрь аудитории, я столкнулась с кем-то, едва успев отвести от себя стаканчик с горячим шоколадом и спасти свою кофточку. Чертыхнулась и взглянула на того, кто посмел столкнуться со мной. Бесстрашный он то ли?

− Эй! – крикнула я незнакомому студенту в спину, когда как он спешно прошел дальше по своим делам, даже не извинившись. – Вот урод! – крикнула я ему вдогонку. – Кто это? – затем обратилась к Лере.

Этот парень не стоил моего внимания. Застиранный, растянутый и потерявший свой цвет бадлон¹ говорил за своего хозяина красноречивее любых слов. Джинсы на его узких бедрах тоже давно пора было выкинуть, ведь еще пару стирок и материал просто распадется по ниточкам сам по себе. А тонкие кроссовки в зиму рождали в моей голове только один вопрос: как такая беднота могла учиться вместе со мной? Как он мог представлять дела международно-правового профиля в таком вот виде? Или с получением диплома он думал, что получит и другие материальные блага? Ага, разбежался!

Но парень не слышал моих мыслей, он лишь получше устроил лямку старого рюкзака на плече и быстрым шагом направился по коридору подальше от аудитории. А я никак не могла отвести от него взгляда, тратя на такой экземпляр свое драгоценное время.

− Кирилл Лавров, − удивленно ответила Лера. – Он же с нами уже пятый год учится, и ты до сих пор не знаешь имена тех, с кем сидишь в одной аудитории столько времени? Он же ни дня учебы не пропускал, а куда же он направился сегодня? – Лера тоже недоуменно смотрела одногруппнику вслед. − И кстати, за свои рефераты и курсовые ты получала отлично благодаря ему. Даже первокурсники знают о нем. Он чуть ли не всем студентам университета делает рефераты и курсовые за немалые деньги, но и за качество работ не придраться. Он свое дело знает, не зря висит на стенде «Лучший студент».

− И как он поступил сюда? – проигнорировав последнюю новость, поинтересовалась я. Я знала, и не только, сколько стоит обучение и какую дополнительную сумму папа переводил университету. Цены на сайте за платное место и цены, озвученные тет-а-тет, разительно отличались. Этот заморыш не мог бы и всем известную сумму набрать для учебы здесь. Или он продал свою душу дьяволу? – Неужели ректор не видел, кого он зачислял?

− Он неоднократный победитель разных олимпиад, поэтому на бюджете. Буквально на прошлой неделе он снова стал победителем какой-то битвы юристов. Его приглашали во многие заведения, но он выбрал этот, − Лера начала перечислять и остальные его заслуги, но для меня это было лишней информацией. – Говорят, что его хотели заполучить ректоры и других учебных заведений, но он выбрал этот.

Я, наконец-то, мотнула головой, смахнула несуществующие капли с кофточки и вошла в аудиторию. Он не стоил моего внимания. Ни на секунду. Я с такими людьми даже рядом мне сажусь, не говоря уже о том, чтобы знать их имена. Но на этот раз почему-то его имя мне не давало покоя, как и его поступок. Вот управлюсь с Мартой, тогда и займусь с этим экземпляром. Веро́ника Горская никогда не забывает своих обидчиков, как и мстит им изощренно за их проступки.

Несколько десятков пар глаз тут же потупились, стоило мне сделать шаг внутрь лекционной аудитории. Злость буквально вскипела во мне подобно лаве в жерле внезапно проснувшегося вулкана. Как он посмел?! Я осмотрелась, делая вид, что ничего страшного не случилось, чтобы знать, кто еще видел неприятную сцену с Лавровым. Почти все втянули головы в плечи, стоило мне пройтись по рядам трибун-столов. Значит, ни от кого не укрылось, как меня унизили. Я сжала стаканчик, от чего остатки любимого напитка потекли по ладони. Закинула ставший мусором бумажную посуду в ведро в углу и зацокала каблуками к любимому месту с гордо поднятой головой, принимая от Леры влажные салфетки. Пусть только кто посмеет слово вякнуть насчет произошедшего, сразу познает на себе как я могу уничтожить любого.

Присела на длинный стул и вытащила свой айфон, открывая чат университета в телеграмм. Пусть только кто посмеет выложить фото или видео, если, конечно, успели сделать. Правда, вряд ли найдется кто-то бесстрашный, чтобы пойти против меня. Ведь все равно узнала б, кто посмел бы закинуть в чат такое. Для меня не было ничего такого, чтобы я не могла получить или сделать. Не зря фамилия Горская в университете была на языках у всех. И это не только из-за моего богатого отца.

Пара шла нескончаемо долго. Если первую ее половину я все время заглядывала в чат и проверяла, не появилась ли какая новость про меня, то потом выдохнула и начала думать о своём наказании. При этом все время смотрела на свой Эппл воч² последней модели, слегка постукивая ручкой Паркер премьер³, подарком отца, не раз словив на себе недовольный взгляд профессора по международной этике. Но он не смел мне делать замечаний, я же не собиралась прекращать. Мне надо было успокоить свои расшалившиеся нервы, а монотонный стук помогал в этом вполне сносно. Только раздражал сам профессор, который читал лекцию нудно. И зачем только нам был нужен этот предмет? Этику мы, итак, знали с рождения, как вести себя в определенных кругах. А кто не знал, значит, тому не было места среди нас. Элита требовала определенных жертв, и простому смертному в наши круги попасть было нелегко. Даже если некоторые попадали, неожиданно разбогатев, он все равно оставался не у дел.

Мои мысли отчего-то снова вернулись к тому идиоту, который чуть ли не облил меня горячим шоколадом. На лекцию он обратно не вернулся. Вот кому надо не только международную этику изучать, но индивидуальную и социальную. Я бы также затолкала в его голову универсальную, чтобы знал, как себя вести с определенными личностями. Даже не извинился ведь. Нормальные люди, не разбирая виноват он или нет, всегда в таких случаях произносят хотя бы элементарное «Извините» и уходят дальше по своим делам, а этот индивид возомнил себя кем-то. В университете все знали, что лучше не стоит попадаться мне на пути. Я растопчу того так, что ему больше ничего не останется, как перевестись в другое учебное заведение. А этот посмел не только не извиниться, но и проигнорировать меня.

Еле дождавшись окончания первой пары, я снова направилась к автоматам за очередной дозой горячего шоколада. И тут же попала в объятия своего парня.

− Детка, как прошла твоя вечеринка? – обслюнявив мою шею, поинтересовался Рустик.

С Ростиславом, сыном мэра нашего города, мы встречаемся чуть ли не с первого курса. Правда, в горизонтальную плоскость они так и не перешли. Я знала, что он спит с другими девочками, как и про его долгосрочные интрижки на стороне, но сцены по этому поводу не закатывала. Но все же находились некоторые ушлые девицы, которые тыкали мне телефоном в лицо, где были в обнимку с Рустиком. Чего только добивались? Ведь после совершенного им опрометчивого поступка, жизни в стенах университета они уже не видели. Да и парень начинал вести себя как подобает. Для всех мы были чуть ли не королевой и королем университета, там зачем портить привычный нам мир? Главное, мы все успели обговорить на берегу. Хотя Рустик каждый раз пытался уламывать меня насчет близости, только я была в этом вопросе непреклонна.

«Девочка моя, первая близость должна быть с тем, от кого у тебя будут мурашки бегать по всему телу, стоит ему едва коснуться тебя, − говорила мне мама каждый раз, когда я собиралась на свидание с понравившемся мне мальчиком из школы. – И как бы не сложилась твоя жизнь после, ты будешь хранить это воспоминание, как самое дорогое тебе. Не важно, будете вы с ним вместе или нет, но все должно произойти по любви, по желанию, по страсти одновременно».

И я придерживалась её слов. Но и без парня быть никак не могла. Рустик нужен был мне для прикрытия, как и я для него. Мы оба знали об этом, но временами забывали про свои роли. Да и наши родители ждали от нас серьезного шага. Свадьбы. Но от их натиска мы спаслись тем, что до окончания университета никаких торжеств. Но и я, и Рустик понимали, что если понадобится, то мы поженимся. Особых надежд на любовь я не возлагала. Даже отец вон через пару лет завел другую женщину. Хотя я собственными глазами видела, как он любил маму, и она его. Но насчет искренних чувств я не питала иллюзий.

− Ты же знаешь, лучше всех, − ответила я буднично. – Слушай, не хочешь сегодня со мной пройтись по магазинам?

Может, эта змея увидит, что я не одна и откажется от совместной прогулки по бутикам.

− Извини, детка, но сегодня никак не могу. Предки напрягли, − Рустик в подробности даваться не стал, да и мне не нужно было.

Захотел бы − итак согласился, отменив свои дела, что он проделывал часто, стоило мне только озвучить свою просьбу, но его родители по пустякам просить бы не стали. Отец готовил Рустика вместо себя, а сам метил выше. Столица манила к себе всех, даже мэра нашего городка.

− С Лерой вон прогуляйтесь, − щекоча мне шею своим дыханием, произнёс он. Вроде мне и было приятно от его прикосновений, но в животе бабочки все равно не просыпались, даже усиками лениво не шевелили.

Рустик был красив: блондин, с прекрасной шевелюрой, которую периодически откидывал назад, притягивая тем самым внимание чуть ли не всех девушек в округе. Вон даже сейчас на нас не только смотрели, а прямо глазели: на меня – с ненавистью, на парня, что обнимал меня, с обожанием. И как на него не глазеть-то? Точеные черты лица и ямочки на щеках, высокое стройное тело, рельефное, я бы даже сказала, с кубиками на животе. А дизайнерская одежда, правильно подобранная его стилистами, заставляла капать на него слюнями. Жаль, что не меня.

− Ладно, следующую пару я прогуляю. Кто со мной? – обратилась я ко всем, зная, что у Леры не было денег на шоппинг. Её отец в последнее время жёстко контролировал ее траты на одежду.

Все согласно кивнули на моё предложение, и мы направились к гардеробу. Я решила пару часов потусоваться в излюбленном нами кафе, где подавали самые лучшие в столице пирожные, а потом до вечера хотела зависнуть у Леры. Отцу же скажу, что завал на учебе, дипломная пора. На носу еще и преддипломная практика, которую я с легкостью должна пройти у папы в фирме.

Только моим планам не суждено было сбыться. Возле главного входа в университет меня ждала машина отца, а водителя едва только заметив меня, распахнул дверь.

¹Бадлон − сленговое название водолазки с высоким горлом, появившееся в 60-е годы.

²Apple Watch − линейка умных часов, созданные известной корпорацией.

³Parker Premier – ручка премиум-класса, выпускаемая самым известным брендом в мире ручек и отличающейся своим неизменным качеством.

Глава 3

Капризная или призыв о помощи?

Иногда гнев застилает нам глаза,

подобно вуали.

И мы не видим очевидного.

Порой бывает поздно, когда

с нашего лица сдирают эту самую вуаль.

Слова автора.

К хорошему привыкаешь быстро,

но никогда не стоит забывать о том,

кем ты была, и кто есть на самом деле.

Слова автора.

Веро́ника

Я сжала кулачки и сдержала свой разочарованный вздох. Папа посуетился значит. Знал или предполагал, что я обязательно попытаюсь избежать своего наказания. За столько времени изучил мои повадки и характер, что не удивительно. Как говорится, яблоко от яблоньки.

− Ребят, извините, сегодня без меня, − и я направилась к машине, желая, как можно быстрее «отбыть» свое наказание в обществе этой фурии и забыть этот страшный день.

Водитель ничем не выдал своего отношения происходящему, поздоровавшись со мной и закрывая за мной дверцу машины. Но мне тут же захотелось выбежать из автомобиля.

Марта!

− Здравствуй, Ника, − поздоровалась со мной женщина с улыбкой на лице. Показалось даже, что она была рада нашей встрече и совместному шоппингу, но она пока не знала и не догадывалась, что ее ожидает. Ну-ну, пусть тешит себя, что у нас предстоит совместный поход по бутикам и душевные разговоры.

− Только самые близкие могут обращаться ко мне так, − мне не хотелось, чтобы чужая женщина обращалась также, как отец или как делала это мама. − Для вас я Веро́ника, не иначе.

Дальше я уткнулась в телефон и сделала вид, что в машине этой гадюки нет. Сама Марта тоже не лезла ко мне больше с разговорами. На этот раз она была более понятливая, чем в нашу первую встречу, когда отец знакомил нас. Знакомство вышло так себе, благодаря мне. И теперь я гадала, женщина глупа, что не понимает того, что ей не рады в нашей семье, или очень хитра, сумев пригреться у отца на груди и уже начав склонять его к своему слову? Скорее всего, второе. Но я не сдамся и все равно найду способ, как от нее избавиться.

Пока ехали к известному в городе торговому центру, я раз за разом проверяла чат университета. На душе было неспокойно, но отсутствие информации обо мне говорило лишь о том, что фотографий не было. Студенты кидали лишь про то, какая группа сорвала пару, у кого намечается вечеринка, кто кого бросил, кто с кем провёл ночь и тому подобную ненужную информацию. Хлам, в общем. Но нашелся один человек, который закинул в чат информацию и о моей вечеринке. Достаточное количество лайков и восторженные комментарии под яркими фотографиями говорили о том, что веселье, устроенное мной, было что надо. Я хмыкнула, довольная такой реакцией, пока не наткнулась на язвительные слова от некоего Литературного Критика.

«Поступок обиженной маленькой девочки, не иначе. И порча чужого имущества – наказывается по закону. Хотя откуда это может знать Королева, если у нее в уме кроме вечеринок и тряпок из дорогих бутиков ни один закон не задерживается», − писал умник, тем самым испортив мне настроение.

Явно писал какой-то ботаник, не иначе. Я фыркнула, поставив его словам дизлайк¹, но количество лайков на слова этого критика обескуражили. Наверное, его поддержали такие же умники, как он сам. Любой нормальный человек повеселился бы от души и все. Не задумываясь ни о чем. Ведь вечеринки для этого и устраивались. Так нет же, понадобилось кому-то подгадить.

Пока я злилась на неизвестного мне студента, мы уже подъехали к торговому центру. Не тратя ни минуты своего драгоценного времени, я сразу направилась к нужным мне бутикам. Помогать я не собиралась. Хочет новую одежду – пусть сама и выбирает.

− Горячий шоколад, − буркнула я подскочившему ко мне консультанту. – Ей пару комплектов одежды на все случаи жизни. И шустрее, мы очень спешим, − указала я на Марту и уселась в кресло, снова разблокировав свой айфон.

Две девушки сразу бросились выбирать одежду, третья же исчезла за дверью за напитком мне. Одна лишь Марта стояла посередине помещения, подобно вешалке. Пришлось указать пальчиком в сторону кабинки, затем я снова зарылась в телефон. Если Марта думала, что мы будем долго ходить и мерить, подбирая ей образы, крутясь перед зеркалом, заодно болтая, как подруги, то она сильно ошибалась. Я не собиралась тратить на неё время. На этот раз я послушалась отца. Да я приехала с ней покупать одежду, как и заплачу за нее по своей карте, но совсем скоро что-то придумаю, чтобы уж наверняка. Пока же побуду примерной и послушной дочерью, чтобы чуть погодя ударить с новой силой.

«Надо бы собрать на неё информацию», − подумала я, когда Марта вышла из примерочной в первом комплекте. Красный брючной костюм с туфлями лодочками сидели на ней идеально и так ей шли.

− Мне так идет, − улыбнулась женщина то ли мне, то ли самой себе.

Я же поморщилась на ее слова, выдавая женщине прямо противоположные чувства, как и словив недоуменные взгляды девушек-консультантов, но она все равно попросила отложить комплект. Через полчаса мы были нагружены пакетами. Благо, за нами следовали охранники отца, один из которых тут же унес наши покупки.

− Может, пообедаем? – предложила Марта, когда я намеревалась покинуть торговый центр и присоединиться к ребятам. Они уже прислали несколько сообщений и уверяли, что дождутся меня в любом случае. – Твой отец хочет, чтобы мы пообщались.

Я хотела отвергнуть предложение Марты, съязвив ей, но согласилась. В голову пришла неожиданная мысль и я направилась не в сторону ресторана, а прямо в противоположную сторону. Гадюка хочет пообедать? Будет ей обед. Их трех блюд, как положено: первое, второе и компот! Последнее так точно!

Мы с девочками после покупок всегда останавливались в дорогом ресторане или кафе, чтобы выпить по безалкогольному коктейлю, смузи² или слегка перекусить. Но не сегодня! Мне не хотелось сидеть там, где я хорошо проводила время. Ведь потом я снова приду сюда и тут же вспоминать о том, что я была там с этой, и портить себе настроение не желала. И сейчас я уверенно прокладывала дорожку в сторону фудкорта³. А что? Тоже еда.

− Ты уверена, что нам сюда? – Марта коснулась моего локтя в попытках остановить или же заставить передумать.

Я даже не обратила на ее слова и жест внимания. Она хотела пообедать со мной и пообщаться, так пусть принимает на моих условиях. «Незаметный» охранник шел за нами по пятам, понимая, что меня иногда лучше не стоит останавливать, хоть они и подчинялись отцу.

− Располагайся, − замерла я возле свободного столика, с которого еще не успели убрать поднос предыдущего посетителя, и сделала приглашающий жест в сторону женщины. – Закажу на свой вкус. Ты же не против, Марта, уступить мне в такой малости? – улыбнулась я гадюке самой милейшей улыбкой. – Как раз узнаешь, что мне нравится.

Она была растеряна, в шоке, озираясь по сторонам с распахнутыми от страха глазами. «Откуда же в тебе столько пафоса, милейшая, когда ты едва-едва успела вкусить лучшую жизнь рядом с моим отцом?» − подумала я, отворачиваясь от нее и направляясь к кассам, чтобы сделать заказ. Ведь до этого, наверное, она даже не могла позволить себе даже перекусить в таких вот местах, выживая в своей дыре, не то, чтобы зайти в этот торговый центр. Сюда ходили только те, кто мог позволить себе за раз потратить такую сумму, обычным рабочим которая и не снилась. Откуда папа только ее нашел!

Я чуть было не топнула ногой от злости, но вовремя сдержалась. Негоже мне пятнать свое имя и фамилию такими срывами посреди толпы. Сделав заказ, как и дожидаясь того, пока мне выдадут его, я снова залезла в телефон. Ну прям зависимость у меня сегодня от гаджета! Лера написала пару сообщений, как и прислала фотографию. Ответила ей, что присоединяюсь к ним совсем скоро, затем забрала свой уже готовый заказ. По пути к столику, где меня ждала Марта, передала бумажный пакет охраннику. Я всё еще помнила, как он водил нас с мамой сюда и сам тоже с удовольствием ел бургеры, при этом не забывая про свою работу и обязанности. Невозмутимое лицо мужчины дрогнуло, на секунду на ней появилась улыбка, но тут же пропала, ведь он находился непосредственно на работе, но пакет он взял, как и кивнул в знак благодарности.

Я с грохотом (специально!) поставила пластмассовый поднос на стол, сделав вид, что об что-то споткнулась и едва ли все успела опустить на стол. Эффектно появляться я умела. Марта от неожиданности чуть не выронила свой телефон, в котором кому-то что-то писала. Видимо, жаловалась на меня отцу. Но он сам меня с ней отправил, я всего лишь выполняла его наказ. С меня взятки гладки. По магазинам прошлась? Прошлась! Тряпки его пассии оплатила? С кровью на сердце рассталась своими кровными деньгами! Хочет, чтобы мы пообедали и поболтали? Так в чем проблема, я готова.

− Угощайтесь, − подвинула я еще горячие бургеры поближе к Марте, как и поставила перед ней бумажный стакан, из которого торчала трубочка для коктейлей. – Здесь делают самые вкусные бургеры, больше нигде такого нет.

И, не обращая ни на кого внимания, впилась зубами в булочку и сочную котлету. Я не обманывала, говоря про самые вкусные бургеры. Мы с мамой часто останавливались здесь и весело проводили вместе с ней время. После ее смерти я заглянула за бургерами только один раз, на первую ее годовщину, но без нее все казалось здесь таким пресным и невкусным, что больше я сюда не приходила. И вспомнив про нее, только сейчас поняла, какую глупость я совершила, приводя сюда Марту. Я испачкала одно из своих самых светлых воспоминаний, забывшись. Еле дожевала кусок во рту, шумно запила колой из своего стакана, привлекая к себе внимание, как и спрятав за своими действиями боль.

− Что не нравится такая еда? Быстро же вы привыкли к дорогим ресторанам и ужинам в них за папин счет, − зло проговорила я в сторону женщины. – А казались то простой и душевной, всё норовили приготовить для меня домашнюю еду. Вы же хотели пообедать со мной. Неужели уже передумали? Ой как папа расстроится, если узнает, что мы с вами не смогли пообщаться из-за вас, что его женщина не сумела разделить вкусы его дочери. А моя мама вот не чуралась такой еды. Раз в месяц мы приходили сюда с ней и весело проводили время, пробуя почти все их меню. И болтали, о чем угодно. Вы же морщите нос.

Теперь моя идея перекусить здесь не казалась такой уж хорошей. Я смотрела на привлекательную женщину и во мне было всего лишь одно желание: вскочить и умчаться отсюда куда-нибудь подальше изо всех сил, прежде вылив ей в лицо коктейль. Но нужно было доиграть свою роль до конца.

Марта молчала, хлопая своими ресницами, словно не понимала, но затем отложила сумку, протерла стол перед собой влажной салфеткой и лишь затем взяла бургер, но не торопилась его откусить, рассматривая его со всех сторон. Будто не она его есть собралась, а он ее. Я же скрестила руки на груди и ждала. И в какой-то момент я не выдержала и вскочила на ноги, не заметив, что рядом со столиком, за которым мы с Мартой устроились, проходил такой же любитель бургеров, как я. Поднос полетел в одну сторону, его содержимое в другую, а стакан с напитком в аккурат на Марту. Я было дернулась остановить, но дотянуться не успела.

Коричневая жидкость за секунду расползлась на ее светлой одежде. Она ахнула, вскочила на ноги, опрокинула стул, обращая внимание всех посетителей фудкорта на себя.

− Жизнь, всё-таки, справедлива и каждому дает то, что он заслуживает. Вы никогда не сможете стать одним из нас, каждый раз попадая в такие вот ситуации и всегда оставаясь той самой, из своей старой жизни. Возвращайтесь обратно туда, откуда вас откопал мой отец. В нашей семье для вас места нет и никогда не будет. Ваша нога никогда не вступить за порог дома, который построила моя мама и обставляла с любовью. Я не успокоюсь, пока вы не оставите моего отца в покое и не исчезнете из нашей жизни. Захотели шикарной жизни? Попробовали демо-версию, с вас хватит, дальше она требует слишком дорогую для вас плату, − зло проговорила я, затем развернулась и ушла.

Больше оставаться рядом с ней я не могла. Мне нужно было с кем-то поговорить, выговориться, но на выходе меня ждал второй охранник, который тут же открыл дверь машины, чтобы отвезти меня туда, куда надо. Будущая мачеха вызовет для себя такси! Нескоро она еще выйдет из туалета, приводя себя в порядок.

− На кладбище… − едва слышно проговорила я, отворачивая лицо к окну, чтобы никто не мог заметить моих слез.

Горская Веро́ника никогда не плачет!

¹дизлайк − простыми словами выражение антипатии или неодобрения к опубликованному контенту, т.е. это полная противоположность лайку.

²Смузи – густой напиток в виде смешанных в блендере или миксере ягод, фруктов или овощей с возможным добавлением молока, сока, льда, мороженого и т.д.

³Фудкорт (также ресторанный дворик) – зона питания в торговом центре, где посетителям предлагают услуги сразу несколько предприятий питания, имеющих один общий зал.

Глава 4

Месть – блюдо холодное

Месть никогда не приводит ни к чему хорошему.

Отпустите ситуацию,

иногда жизнь сама преподносит

хороший урок вашим обидчикам.

Если они, конечно, обидчики.

Вам остается только терпеливо ждать

того самого дня.

Слова автора.

Веро́́́ника

Я сидела на паре и, откровенно говоря, скучала. Временами приходилось даже прикрывать рот, пряча под ладошкой или за блокнотом свои зевки. Профессор читал лекцию слишком скучно, слишком монотонно, без интересных фактов и примеров, что меня начинало клонить в сон. И не только меня. Некоторые студенты на задних рядах уже в наглую похрапывали, но никому до них не было дела. Золотые отпрыски богатых родителей ходили на лекции? Ходили, а все остальное уже отходило на второй план. Но я не собиралась так стыдиться, поэтому и разглядывала остальных студентов, отгоняя от себя сон, как назойливую муху от чашки с медом.

Вчерашний поход по магазинам за новым гардеробом для Марты, как и наш несостоявшийся обед, папа никак не прокомментировал. Нажаловалась ему его же змея или нет, я не знала, но он дожидался меня в гостиной, несмотря на позднее время. Отец взглянул на меня, смерил задумчивым взглядом, но так и ничего не сказал. Видимо, мое немного опухшее от слез лицо все сказало само за себя, либо же он был в курсе того, где я была. Папа осевшим голосом пожелал мне спокойной ночи, и я просто поднялась к себе в комнату и была такова.

Присутствие Марты в доме тоже не заметила и не прочувствовала. То ли водитель успел донести отцу про мою поездку на кладбище, то ли он сам решил притормозить свой воспитательный процесс из-за моего вида, на этот раз его нравоучений я не услышала, как и не последовало наказания. Хотя за что было выдвигать в мою сторону какие-то меры? Я свою часть сделки честно выполнила. С меня взятки гладки. Все остальное меня уже мало волновало. Правда, в тот вечер мне было на всё как-то все равно. Видимо, всю боль успела выложить, как на духу, фотографии мамы на памятнике и выплакать. Поездка на кладбище, как и задушевный монолог с монументом из камня вместо памятника на могиле матери вытянули из меня все силы. Я свалилась на кровать поверх покрывала в чем была и уже через минуту спала, напоследок подумав о том, что стоило бы хотя бы раздеться и умыться. Но я уже стояла одной ногой в царстве Морфея, где одежда волновала меня в последнюю очередь. Было кому привести ее в порядок.

И утром следующего дня настроение у меня было соответствующее. Я даже впервые нанесла на лицо минимум косметики, а яркий не боевой. Даже Лера не лезла ко мне с пустыми разговорами ни о чем, чтобы скоротать время, понимая мое скверное настроение. Но блуждание глазами по аудитории и по головам студентов заставило меня вздрогнуть на одном из них. Ведь мои глаза остановились на том самом парне, который чуть не облил меня горячим шоколадом и просто ушел, даже не удосужившись извиниться. Желание разглядывать дальше хоть что-то еще полностью пропало, да и сон как рукой сняло. Я все свое внимание обратила на парня. Сегодня он присутствовал на лекциях. А я ведь чуть не забыла про этого невежду.

Неизвестный для меня студент, кроме как имени, сидел с ровной спиной, словно находился не на скучной лекции, а за столом чуть ли не с самой королевой Англии. Или у него там палка под застиранной водолазкой? Глаза его смотрели то на профессора, то на тетрадь перед с собой, а рука шустро водила ручкой по чистым листам. Он даже не обращал внимания на девушку рядом, которая то и дело касалось плеча парня и что-то пыталась ему сказать. Но тот больше внимания уделял профессору, записывая за ним чуть ли не каждое слово, словно тот рассказывал о несметных богатствах. Да, найти клад ему бы не помешало. Наоборот, пошло бы только на пользу. Хоть нормальные вещи себе сможет купить.

«Смотри-ка, умник нашелся!» − внутри меня поднялась волна недовольства им, хотя кроме случайного столкновения с парнем, меня с этим заучкой ничего больше не связывало. И не будет связывать! Так отчего же я так негодовала?

Толкнула Леру в бок, которая залипала в телефоне и тоже чуть ли не засыпала.

− Чего тебе? − после ее возмущенного взгляда и вопроса в мой адрес, я указала на того самого парня. Вот только моя подруга моего молчаливого вопроса поняла по-своему.

− Что опять тебе сделал Лавров? – спросила она, нехотя откладывая свой телефон и взирая в указанную мной сторону. – Когда успели столкнуться с ним еще раз?

Мне показалось или моя подруга задала свой вопрос с недовольством? Не понравилось, что отвлекла ее от «интересного» занятия − листания новостной ленты в социальной сети, или же от того, что снова нацелилась на ботаника? Но оставим это на потом. Захочет, подруга сама поделиться всем. Сейчас нужно разобраться с этим заучкой, наконец-то, и положить на его голову лавровый венок.

− Неважно, ну пусть будет Лавров, − отмахнулась я от его фамилии. − Что ты про этого ботаника вообще знаешь? – мне нужна была информация на него и все его слабые стороны.

Лера не торопилась отвечать. Она перевела свой взгляд на парня и задумалась, а на ее щеках неожиданно для меня появился румянец. Я следила за ней и за ее изменениями на лице. Если сперва девушка была недовольной, то теперь смотрела в сторону непутевого студента, чуть ли не облизываясь. Неужели моя подруга что-то испытывает к этому нищеброду? Быть того не может! Она позарилась на его мозги? Серьезно?! Ведь больше ничем таким он и не обладал. Ни фигуры, ни машины, ни родители. Ну не винтажный же рюкзак за миллионы долларов он носит у себя за спиной?

Я только хотела предупредить ее, что родители девушки, особенно отец, никогда не примет такого «жениха» в свою семью, но Лера первая начала говорить, тем самым, избавив себя от моих нравоучений. Хотя, мне бы своими проблемами разобраться, чем еще и влезать в чужие. Свои сердечные дела пусть сама улаживает. В этом вопросе мы редко лезли друг другу в душу. Будет желание поделиться – вперед, нет – так никто заставлять и выпытывать по слову никто у тебя не будет.

− Я знаю только то, что известно многим из нашей группы, да и всему университету по сути. Кирилл умный, целеустремлённый, надежный, в учебе он всегда первый. Правда, из небогатой семьи. Вроде, слышала, что у него нет отца и парень один содержит всю семью сам. Мать его то ли постоянно болеет, то ли не может найти нормальную работу. Правда, где именно и кем он работает, я не в курсе, как и многие другие. Про это лучше уточнить у старосты, − Лера кивнула в ту же сторону, куда она смотрела. – Но! Все студенты университета в курсе, как только поступают, что Лавров за неплохие деньги сделает и реферат, и курсовую. Преподаватели обо всем знают, но закрывают на это глаза. Лавров участвует везде, где нужно, защищая честь университета, а профессора усердно делают вид, что не знают про его дела. И все всем довольны.

И чем он заслужил такое отношение профессоров? С этим разберемся попозже. Неужели наш ботаник и есть староста? А что, неплохо устроился. У преподавателей к старостам групп было особое отношение, ведь они многое делали за них самих и, соответственно, получали за это поощрение. Повернула голову в его сторону. Я ошиблась, моя подруга глазами указывала не на него. Рядом с Лавровым сидела невзрачная девушка, та самая, которая ранее пыталась получить хоть малейшее внимание ботаника. К тому же еще и полноватая. Волосы сальные, лицо прыщавое, одежда бесформенная, к тому же и невзрачная, серая. Как можно не любить себя, чтобы так запустить? Правда, это не мое дело.

Совсем позабыв про лекцию, я стала наблюдать за этими двумя. Даже не слушала, что говорила дальше про этого заучку Лера. Самое первое, что я про себя отметила, что старосте нашей группы нравился этот очкарик, не иначе. Это первая догадка, что посетила меня, но я не получала с данных знаний ничего. Рассорить их? Так ботаник от моих действий будет только в плюсе. Ведь сам парень, видимо, равнодушно относился к знакам внимания к себе со стороны девушки. Он сосредоточенно слушал нудного Андрея Филипповича и усердно за ним что-то записывал в обычную общую тетрадь. Ну да, что ему еще остается, как не учиться исправно. Иначе он вылетит отсюда, как пробка из бутылки. А что? Это была бы хорошей идеей. Но…

Такое не прокатит. Раз Лавров является неоднократным победителем разных олимпиад и конкурсов, то руководство нашего факультета им дорожит. Потому что остальная молодежь не заинтересована, чтобы хоть где-то показать себя, не говоря о победе. Ведь диплом нам нужен только ради того, что он у нас был в наличии. И на этом все. Теплое местечко каждому отпрыску наши родители давно приготовили. Ждут, пока мы одумаемся, возьмемся за голову и будем хоть как-то готовы продолжить дело наших отцов. Но это потом. Сейчас меня больше волновал вопрос, как мне поставить на место этого выскочку-заучку. Его мозги не делали его выше нас.

− Ты что-то задумала? – сейчас уже Лера пихнула меня в бок, отвлекая.

Что-то я слишком засмотрелась на этого парнишку.

− Пока еще нет, но оставить просто так, как он чуть не облил меня горчим шоколадом и просто ушел, не извинившись, я не намерена, − немного зло проговорила я и, видимо, слишком громко.

− Горская! – тут же обратился ко мне профессор. – Хотя бы не мешайте другим, раз сами не записываете ничего, − видимо, в пример он как раз ставил этого самого ботаника.

Хорошо, что хоть остальные студенты и бровью не повели. Главное, что не трогали их. Кроме Лаврова. Вот он-то и как раз повернулся корпусом и прошелся по мне уничижительным взглядом. С чего вдруг ему на меня смотреть так? Раньше мы с ним не пересекались. Если бы не случай, не столкновение возле двери в аудиторию, то я бы так и выпустилась из университета, не зная ни его имени, ни его самого. Но повелительница судьба решила спутать наши дороги. Раз так, то я обязана преподнести ему урок этикета и вежливости. Хоть в будущем его девушка, может, спасибо за это скажет.

− Готовься, милый, − прошептала я занудному отличнику учебы одними губами и улыбнулась одной из милых улыбок в своем арсенале.

Лавров обомлел, замирая на мне своим взглядом не то через очки, не то поверх них. Но стоило мне поменять позу, как и мило улыбнуться ему, он словно пришел в себя, затем быстренько поправил свои очки и отвернулся. Андрей Филиппович продолжил вещать дальше, а наш заучка даже ручку в руки не взял.

«Вот будешь знать, как досаждать Горской», − ликовала я у себя в душе, но все это было не то. Мелко.

Зачем-то я продолжила и дальше следить за ним. Больше Кирилл не обернулся, но девушка рядом с ним тормошила его несколько раз, приводя того в чувства и возвращая парня на землю. Неужели он так потерялся от одного моего взгляда и улыбки? Заучка что никогда с красивыми и уверенными в себе девушками не общался? Или он отпугивал всех от себя своими занудными знаниями? Только все эти факты ничего мне не давали.

Месть должна быть не только холодной, но и красивой, чтобы запечатлелся в голове на всю жизнь, чтоб Лавров запомнил мою фамилию до самой глубокой старости. Хотя… Может влюбить его в себя, а потом заставить страдать? А что? Идея-то неплохая. Вынудить воспылать очкарика ко мне глубокими чувствами, думаю, особого труда не составит. Пару томных взглядов, пару прикосновений, пару просьб помочь мне учебой, и парень готов. Уверена, что ему никто особо внимания не оказывал, а тут сама Горская смотрит на него, томно вздыхает и ресницами хлопает, словно он один единственный парень на земле. Да уже за то, что я подумала про него, он должен за мной хвостиком ходить, смотреть на меня щенячьим доверием и сумку мою таскать, готовый тут же выполнять мою еще не озвученную просьбу по щелчку.

Конец лекции наступил для меня совершенно неожиданно. Я ушла в себя, так красочно представляя, как Лавров ходит за мной щенком, высунув язык, бегает выполнять мои поручения. На моем лице блуждала злорадная улыбка, когда Лера привела меня в чувство и вернула обратно в аудиторию. Я еще не успела продумать весь свой план. Решив, завершить свой план над местью Лаврова вечерком дома, я направилась прочь из аудитории, уже около выхода словив на себе еще один взгляд парня. Он от чего-то не спешил покидать свое засиженное место в первых рядах.

Но меня взволновал другой вопрос: и что такого я ему успела сделать, чем насолить, что он смотрел на меня так презрительно?

Глава 5

Не мой день

Если рано с утра встали не с той ноги

или не смогли наступить на обе сразу,

то лучше оставайтесь дома.

Будущий день не обещает вам ничего хорошего.

Но вас может утешить одно,

что у кого-то он будет еще хуже,

чем у тебя.

Слова автора.

Кирилл

− Мама опять заболела? – Маришка еле плелась рядом со мной в сторону детского садика, оттягивая мою руку назад. Приходилось чуть ли не насильно тащить ее. Нельзя было иначе. Не мог же я оставить ее дома одну. Да еще и с матерью, которая была не в адекватном состоянии. Точнее, спала. Прямо на полу своей комнаты после очередного ночного загула. Не смогла даже на диван упасть. Самому мне надо было идти в университет.

Взглянул на младшую сестрёнку. Её вопрос поставил меня в ступор. Уже в который раз. Вот как объяснить ребенку, что мама «заболела» не гриппом каким-нибудь, а своим слабым характером и бесхребетностью. Ну не скажешь же шестилетнему ребенку, что наша мама попросту запила. От горя или просто ей так легче становилось, я не мог сказать точно. Но остановить ее было не в моих силах. Она каждый раз обещала, что больше ни капли в рот, клялась, даже на колени передо мной падала, но вечером своих детей встречала не мать, а будто чужая женщина. На нас смотрели ее стеклянные глаза, безжизненные, а от нее самой разило дешевым пойлом. И у нее было только одно желание: опрокинуть стакан с алкоголем. А что с ее детьми, кушали ли они что-нибудь за день, одеты ли, обуты ли они, женщину волновало в последнюю очередь. Ничто её не помогало, и никто. Всякие уколы и таблетки возвращали нам мама максимум на неделю или две. Потом начиналось все по новой. Ложиться в специальную клинику она не желала и не хотела. Наша мать не считала себя больной.

Сестренка в ответ подняла свои глаза на меня. Они были влажные. Да и голос Маришки словно весь был соткан из грусти и боли. Она не заслужила такой жизни и такого детства. И я изо всех сил старался, чтобы дать ей все только самое лучшее, но девочке нужна была мать. Я тоже был не всемогущ, как бы я не старался и сколько бы ни покупал ей хорошие вещи, ее любимые сладости. Сколько бы ни радовал девочку походами в парк аттракционов, как и ею обожаемыми куклами, но все это было не то. Ей не хватало внимание матери, ее нежности и любви.

− Потерпи, малышка, через пару дней она оклемается, − выдал я стандартную фразу, что повторял Маришке уже который год.

Я врал. Она не придет в себя ни через пару дней, ни через неделю, ни через месяц. Она как запила после смерти отца, так и не протрезвела, считай. И Маришка почти и не видела свою мать в нормальном состоянии, только первый год своей жизни, но вряд ли она это помнила. Её растил я, будто она моя дочь, а не младшая сестренка.

− Воспитательница в садике снова ругается, − чуть ли не шепотом проговорила она.

В шуме автомобиль я еле смог расслышать ее слова. Сжал один кулак, в другой руке была ладошка Маришки. Я, как мог, скрывал проблемы нашей семьи ото всех. Правда, соседи всегда были в курсе всего. Это мелочи. У них были свои проблемы и им некогда было сплетничать про жизнь других людей, как и вмешиваться. Главное, они видели, что ребенок был обут, одет и сытно накормлен. Иначе бы к нам давно наведались органы опеки. Но в садике не хотели мириться тем, что Маришку приводил и забирал я, ее старший брат.

− Хорошо, я поговорю с Алиной Николаевной, − обещал я сестренке и снова потянул за собой.

Если мы не поторопимся, то я опоздаю на лекцию. Что-что, а учиться я любил и не хотел пропускать занятия, какая бы задница в моей жизни не была. К тому же, я хотел добиться чего-то большего в этой жизни, ради себя, ради Маришки, ради матери (особенно из-за неё!), а без знаний далеко не уйдешь и высоко не поднимешься. Даже если и в наши дни встречали по одежке, но после всегда провожали по уму. Хорошо еще, что золотая медаль, полученная мной в школе и множество выигранных олимпиад, помогли мне получить бюджетное место там, где я хотел учиться. У меня даже был выбор, как и самому решать в каком именно университете или институте обучаться и в итоге получить диплом. Обучение на коммерческой основе мы бы не вытянули. Не было у нас столько денег. Мы едва сводили концы с концами, новую одежду я себе и не помнил уже, когда покупал. Не дырявый и то ладно, главное чистый и опрятный. Взгляды окружающих порой бесили, но я давно привык не обращать на них внимания. Успокаивал себя тем, что они живут на всем готовом и сами палец о палец не ударили, чтобы носить все те брендовые вещи и ездить на машинах не отечественного производства.

Задумавшись, не заметил даже того, как мы уже дошли до садика и поднимались на второй этаж. Еле уговорил сестренку зайти в группу. Она противилась этому до последнего. К нам тут же вышла Алина Николаевна, словно стояла за дверью и ждала нашего появления.

− Снова вы, − смерила она меня скептическим взглядом. – Когда мы можем увидеться с Верой Алексеевной? Мы бы хотели, чтобы ребенка в садик приводила все же мать девочки. Она же несёт полную ответственность за своего ребенка. Мы с вас ничего потом требовать не можем. В случае чего.

Я не стал ничего отвечать. Спокойно переодел Маришку, обнял и поцеловал ее на прощание, обещал вечером после садика купить ей сладостей, затем помахал рукой, когда она заходила в группу, лишь затем поднялся на ноги.

− Мама из-за графика работы не может приводить Маришку. У нее смена начинается в шесть утра и заканчивается в восемь вечера. Все вопросы и претензии по поводу моей сестренки вы можете передавать ей через меня. И в личном деле девочки указано, что я имею право не только приводить ребенка в садик, также и забирать. Я совершеннолетний и мои паспортные данные у вас имеются, как и информация о том, что я проживаю вместе с Маришкой в одной квартире. Моя мать подписывала все необходимые документы, что я сам могу принимать решения в отношении моей сестренки в ее отсутствии. Девочка опрятно одета, обута, все взносы мы сдаем вовремя. Я в чем-то не прав? Или у вас есть какие-то претензии по отношению лично ко мне? Готов их выслушать.

Воспитательница открыла и закрыла рот, не найдя чем мне возразить. Видимо, еще в начале своей смены она была уверена в том, что сумеет поставить меня на место. Я обычно приводил Маришку и молча уходил на учебу, вечером также без лишних слов забирал сестрёнку домой. Все, наверное, думали про меня, что я спокойный тихий мальчик. Но свою сестренку я не дам никому обижать.

− Я так и думал, − хотело было уже уйти, но обернулся к женщине обратно. − Маришка в последнее время очень не хочет идти в садик. Вы случайно не в курсе, почему? Может, кто-то в группе ее обижает или дело в ком-то еще? – наверное, даже дурак понял бы моего намека.

− Нет, мы строго следим за порядком, − выдала женщина. – Если, конечно Марина сама не скрывает имя своего обидчика.

− Хорошо, я поговорю с ней вечером. У вас ко мне имеются еще вопросы? А то мне надо на учебу.

Алина Николаевна покачала головой. Я же чуть ли не бегом спустился по лестнице и поспешил на остановку. На нужную мне маршрутку я все же не успел. Вздохнул и подумал об одном: это последнее, что будет мне портить мой день на сегодня. Но нет. Надо же было такому случиться, что я столкнулся в дверях лекционной аудитории с ней. С самой королевой нашего университета. Её негласной королевой.

Всё, теперь мне точно конец… Ведь все в курсе того, что Горская своих обидчиков даже в таком малейшем проступке, не прощает... А ведь ничего не предвещало беды. Если бы Оля не торопила меня…

Мне повезло, я не опоздал на пару. Впопыхах влетел в аудиторию и занял место рядом со старостой. С Олей мы жили в одном доме, правда, в разных подъездах. Она была в курсе моих семейных неурядиц и во многом поддерживала или помогала. Особенно во многих вопросах касаемо Маришки. Также она занимала для меня место в первых рядах. Профессора любили студентов, которые сидели перед их носами. Они думали, что мы их слушаем внимательно и тому подобное. Не знаю, как другие, но я действительно слушал внимательно и записывал чуть ли не каждое их слово.

Но сегодня явно не было моим днем.

− Тебя вызывают в деканат, − проговорила Оля. – Срочно, − безапелляционно заявила она.

Я так и замер с рюкзаком в руке, которую не успел положить рядом с собой. Глаза девушки выражали тревогу.

− Наверное, опять хотят отправить меня в какой-нибудь конкурс или олимпиаду, − для меня это было делом привычным.

− Тогда бы они тебе позвонили, а тут передали просьбу через меня, вызвав в деканат. И у них там был кипишь. В чем было дело, я не успела услышать и понять, меня почти тут же выставили за дверь, как только попросили найти тебя, − быстро-быстро проговорила она. – Сперва хотела позвонить, но решила сказать в лицо. Ты бы поспешил к ним. И лучше сразу иди с вещами.

Я не особо понимал беспокойства Оли. За мной никаких косяков не было. Учебу я не пропускал, если только не участие в олимпиадах, но об этом ставили в известность всех преподавателей на курсе. Долгов у меня и в помине не было, даже наоборот, многие предметы мне ставили автоматом за неимением пропусков, за хорошие рефераты и курсовые работы. Если же становился победителем, то считай я уже всеобщий любимчик. Правда, только у преподавателей нашего факультета, не у сокурсников. Так и было. Я не отказывался от участия в разных конкурсах. Светится нужно было везде, где можно, чтобы тебя запомнили. Да и этим я получал поблажки, которые мне очень помогали в жизни.

− Хорошо, − зажал рюкзак в руке и поспешил выйти из аудитории.

И надо же было такому случиться, что нашей королеве нужно было появиться именно в тот же момент. Да еще и со стаканом горячего шоколада в руке. Мы с ней одновременно перешагнули порог аудитории, не уступая друг другу. И, конечно же, столкнулись. Но восхититься её реакцией я тоже преуспел. Она шустро отвела стаканчик от себя, тем самым, не дав горячей жидкости попасть на ее кофточку. И девушка чертыхнулась, что на доли секунду вызвало на моих губах улыбку. «Она и такие слова знает?» − промелькнула мысль в голове. Но я спешил и просто направился в нужном мне направлении дальше, забыв даже буркнуть банальное «Извини». Видимо, аромат ее духов запудрил мне мозги. Раньше не замечал, как восхитительно от нее пахло. Не приторно сладко, как от почти всех девушек, словно они все пользовались одинаковым парфюмом. Нет, от нашей королевы шел шлейф свежести и нотки лета. Словно посередине зимы ты наткнулся на оазис луга с полевыми цветочками.

Едва выкинув мысли о своенравной и заносчивой девушке, я постучал в двери деканата. Оказавшись в приемной, понял, что меня тут ждали.

− Что так долго, Лавров? – возмутилась Софья Сергеевна, довольно шустро вскочив со своего стула, несмотря на свой солидный возраст. – Я, когда еще посылал вашу старосту за тобой?

Я не стал ничего отвечать. Пока не понимал по какой причине меня вызвали и лучше было, если я помолчу.

− Ну и чего ты там застрял? – она стояла возле открытого кабинета декана и выжидающе смотрела на меня. – Не заставляй больших людей ждать себя.

Делать было нечего, я выдохнул, прогоняя с себя оцепенение, и шагнул вперед.

− И будь паинькой, − шепнула Софья Сергеевна мне в ухо, когда я прошел рядом с ней, и закрыла за мной дверь.

Всё, пути назад нет. И теперь я понял переживания Оли за меня. Сам начал волноваться, что руки дрожали. В кабинете декан был не один. Еще один мужчина стоял возле окна, засунув руки в брюки и лениво наблюдая за происходящим на улице. Он даже не взглянул в мою сторону, когда я появился, продолжая делать вид, что ему интереснее другое. Мужчина показывал, что он тут все решает. Он один. Декан же стоял на ногах, готовый ринуться выполнять указания своего гостя.

− Лавров, ну наконец-то, − воскликнул Евгений Михайлович. Он один был рад меня видеть. – Кхм, Владимир Александрович, вот тот студент, про которого я говорил.

И вот тут мужчина, к которому обратился декан и перед кем он чуть ли не лебезил, повернул голову в нашу сторону. Он прошелся по мне внимательным взглядом, сощурив свои глаза, за что стоило бы сказать ему спасибо. Незнакомец ничем не показал свое отношение ко мне. У многих от моего вида чуть ли глаза не начинали дёргаться, а этот и бровью не повел. Никаких эмоций на лице.

− Кирилл у нас самый лучший студент на курсе, неоднократный победитель на разных олимпиадах и правовых битвах, − Евгений Михайлович начал перечислять мои успехи, но, кажется, его гостя это мало интересовало.

Мужчина отошел от окна и подошел к нам, затем протянул в мою сторону руку.

− Рад познакомиться, Кирилл, − мою руку сжал он крепко, но не для того, чтобы показать свое превосходство в чем-то или свою значимость. – Меня зовут Владимир Александрович, − лично представился он. – Горский.

Всё, приплыли…