Зависимость грозных Стражей

У меня уникальный ген, который сыграл со мной злую шутку, и, кажется, теперь игры закончились.

Сейчас обездвиженная, но в сознании, я вишу на широком плече одного из похитителей и молю, чтобы моя бабушка, единственное живое существо, которое есть у меня в этом мире, не развоплотилась от горя, потому что сегодня я не приду домой. И завтра не приду. И не уверена, что вообще когда-либо вернусь.

– Шац, я хочу присвоить ее прямо здесь. Сдерживает лишь страх перед Строном.

– Я тоже все еще под ее влиянием, но, друг, ее не насаживать на себя надо, не это дает тебе кайф.

– Пф-ф, а как одно мешает другому? Потрогай, какая упругая у нее задница. Так и хочется согрешить, – и меня больно хлопают по ягодице.

– Радж, держи себя в руках. Строн выкинет нас в жерло вулкана на севере Паладиона, если с девчонкой что-то случится.

– Ты знаешь, я понимаю этих мужиков в клубе. Они подсели на нее знатно. Она же космический рай, брат. Сколько мы на нее пялились? Три минутных оборота? И уже какой кайф, а они же часами смотрят. Уже всё, зависимые.

– На таких клуб кредиты и косит. Они же рядом с ней, как под дозой, на все соглашаются и карты опустошают.

– Теперь Строн будет косить. Давай, открывай кар, нужно быстрее валить отсюда на Паладион.

Меня укладывают на кожаное сидение набок и с меркантильным интересом убирают упавшие волосы с лица.

– Красивая цыпа. Я все еще хочу сменить маршрут и спрятаться с ней где-нибудь на краю Галактики, чтобы эта Ляля только мне удовольствие дарила.

– Эгоист, – смеется второй и садится за штурвал космокара. – Тогда тебе придется прибить меня. Я не только свидетель, но и так же отчаянно хочу ее себе.

– Знаешь, ради нее можно и друга убить, – на полном серьезе говорит тот, что караулит меня в салоне, и в космокаре воцаряется гнетущая тишина.

– Придурок, – через время зло бросает паладианец с места пилота. – Отключай ее, пока крыша совсем не поехала. Отходняк только через час начнется.

– Знаешь, Гор, а у меня есть другая идея, – и этот Радж достает из кармана лазер, активирует его и совсем близко подсаживается ко мне.

Смотрит так вожделенно, почти безумно, а у меня все холодеет внутри.

Неприятные, шершавые пальцы гладят по лицу, спускаются к шее, подушечками проходятся по ключице, ложбинке между грудью, ведут по глубокому вырезу платья и еще ниже, а меня всю трясет от страха и отвращения. Неужели ослушается напарника, неужели нарушит приказ?

Но на мое счастье Радж обхватывает мои хрупкие запястья и чиркает лазерным ножом по веревке на руках, затем срезает их на коленях и щиколотках.

– Поднимайся, детка, хочу видеть тебя, – паладианец рывком ставит меня на ноги, а у меня в глазах темнеет и ведет прямо на него. – Давай, двигайся.

– Радж, что ты задумал? – рычит Гор. – Я не собираюсь из-за тебя жизни лишаться. Шац, верни девку на место и отключи ее.

– Хер, Гор, хочу еще раз испытать это удовольствие. Это же чистый экстаз, вкусный, пробивающий до костей. Ничего не случится, если я малеха кайфану, – Радж скалится, предвкушающе закатывает глаза, а затем смотрит на меня жестко, предупредительно. – Танцуй, я сказал! Иначе опрокину через сиденье, задеру платье и получу свое, только тебе при этом будет больно.

– Блять, Радж, – шипит второй, но этого уже не остановить, у него слабая сила воли, таким достаточного одного раза на меня посмотреть, и они в капкане своих гормонов.

Ноги не слушаются, тело напряжено, но я беру себя в руки и отхожу на два шага назад, ровно настолько, сколько позволяет место в салоне пассажирского космокара.

Спорить с этим бессмысленно, а просить отпустить тем более, лучше подчиниться, в надежде, что второй, который Гор все еще адекватен и сможет защитить. Хотя бы ради себя, чтобы заказчик голову не открутил. А там я придумаю, как сбежать.

Радж начинает мычать какую-то мелодию, мне подходит, а вернее, вообще все равно. Музыка нужна, чтобы клиент настроился, а мне танцевать и в тишине хорошо.

Улавливаю ритм и начинаю с малого. Едва заметно покачиваю плечами, поднимаю  медленно руки, будто перебираю воздух или ощупываю невидимую ткань. Голову плавно склоняю набок, затем в другую сторону, мягко изгибаю корпус, вес тела перетекает с одной ноги на другую, но ступни остаются неподвижными. На лице легкая улыбка, смотрю прямо на мужчину и вижу, что ему много и не надо, реакция уже пошла.

Его мозг уже начал производить химические соединения, которые активно стимулируют центр удовольствия.

Я вижу, как лицо Раджа расслабляется, эндорфины концентрированным потоком расходятся по организму. Все неприятные либо болезненные ощущения растворяются, многократно усиливается беспричинное удовольствие, переходящее в блаженство и, как вишенка на торте, чистейшая эйфория.

Двигаюсь более уверенно, но плавно,  спокойно, ощущаю, как энергия течет по телу, преобразуясь в танец, который благодаря моему уникальному коду ДНК стимулирует резкую, насыщенную выработку нейромедиаторов, но не у меня, а у окружающих, наблюдающих за моими движениями.

Такими существами легко управлять, вернее, они на все согласны, но это, если грамотно использовать их состояние. А есть такие, как Радж, их повышенное психоэмоциональное состояние, достигнув апогея, неоправданно усиливает самомнение, самооценку, выгоняя на поверхность чувство всевластия. И здесь из гуманоидов выходят все пороки.

Радж испытывает ко мне сексуальное влечение, и я его боюсь. В клубе таким подсовывали гани (распутных девушек), и девочки за дополнительную плату выполняли все прихоти мужчин, а здесь есть только я и этот наемник, для которого честь и совесть – незнакомые слова.

Перестаю танцевать, боюсь, правда боюсь, что Радж не справится со своими развратными пороками и нападет на меня, но процессы в его системах запущены, он встает с места, хищно, до дрожи в ногах смотрит на меня, окидывает взглядом мое тело, мерзко облизывается, ухмыляется и двигает в мою сторону.

– Нет, прошу, остановитесь. Просто наслаждайтесь тем, что чувствуете, и вы будете испытывать радость, счастье, а не то, что сейчас, – пищу я и почти вжимаюсь в металлическую обшивку космокара.

– О, девочка, ты поистине уникальная, – хрипит от переизбытка чувств Радж. – Я ощущаю себя великим, всемогущим, это такой кайф, просто восхитительное чувство. И я хочу тебя себе! Всю! Твое тело хочу!

– Радж! – кричит Гор, переключает кар на автопилот и поднимется из-за штурвала. – Отойди от нее!

– Пошел к Шацу, Гор. Она моя! Я так решил! – рычит Радж и тянется ко мне.

Разряд! Звук опустошенного бластера разносится по салону и гремит в ушах.

Радж замирает с неестественной улыбкой на лице, а затем по его груди начинает растекаться кровь и пропитывать ткань экзокостюма.

Мой рот раскрывается в немом крике, а поверженный паладианец валится на пол.

– И правда, ради девки можно друга убить, – сам себе подтверждает Гор и недобро смотрит на меня.

Я всё, кончилась, больше не вывожу. Перед глазами резко темнеет, и я проваливаюсь в спасительную пустоту.

Пробуждаюсь от громкого удара металла об металл, открываю глаза и от испуга давлюсь глотком воздуха.

Я лежу в огромной клетке, а напротив меня стоит еще одна, в два раза больше, в ней сидят два квазара, два огромных нарийца в своей военной спец форме и, как загнанные в клетку хищники, пожирают меня хмурыми, почти убийственными взглядами.

И у меня кровь стынет в жилах.

Квазары – это высшее специальное звание в военизированной структуре Нарион, которые наделены способностью излучать ярчайший свет, через пластины на форме из специального сплава. Пластины концентрируют потоки света и направляют лучи на конкретную цель. Без пластин у квазаров светится все тело, как один сплошной прожектор.

Я никогда не встречала таких нарийцев, только слышала о них. Их ген настолько редкий и настолько опасный, что военное управление Министерства бережет их и принимает на службу сразу после совершеннолетия.

Но что они делают здесь, в клетке? Как обыкновенным наемникам удалось их поймать?

Мужчины не сводят с меня пронизывающих взглядов. Холод бежит по спине, и я ежусь.

Мое легкое, тонкое, местами прозрачное платье будто бы тлеет от опасной энергии этих хищников. Оно длинное, но два разреза до самых бедер предательски открывают для обозрения мои стройные ноги.

Это платье сценическое, чтобы еще больше подогревать интерес мужской аудитории к основным услугам клуба.

Мои родители исчезли, когда мне было девять лет, и больше я их не видела. Меня воспитала моя чудесная, любимая, очень сильная бабушка. Мы чистокровные нарийки, но без достойного жилья и работы.

Бабушка очень пожилая женщина и уже живет на обеспечении Министерства по старости. Я работаю в клубе танцовщицей, и вроде бы все нормально, от домогательств клиентов меня оберегают, сами владельцы тоже не трогают, кредиты выплачивают регулярно, если бы не моя совесть.

Я не оголяюсь на публику, не снимаю даже платье, моя задача в другом – просто ловить ритм и двигаться, как чувствую.

Мой ген – эмоциональная зависимость. Танец стимулирует у живых существ выработку нейромедиаторов, его длительность усиливает эйфорию, и клиенты жаждут того, о чем они не смеют думать в трезвом состоянии.

И клуб дает им это. В основном приходят мужчины, и самый частый порок – это желание удовлетворить свою похоть. А дальше все, они подсаживаются на легкий кайф, и без меня уже не могут достаточно завестись.

Мужчины начинают испытывать сильную потребность видеть меня, наслаждаются своими быстрыми ощущениями и превращаются в зависимых. А это значит, что они снова и снова возвращаются в клуб и несут владельцам большие суммы кредитов.

И работаю я там, далеко не добровольно.

Снова удар по клетке, и я вздрагиваю, а квазары напротив яростно рычат и смотрят на охранника.

– Очнулась, киса? – сбоку от клетки присаживается на корточки мой надзиратель. – Какие гладкие ножки. Вкусные, наверно?

Машинально поправляю платье, стараюсь, чтобы ткань не расползалась в местах разреза, но это мало возможно.

Клетка большая, я могу лечь и встать в полный рост, но стоит на холодном бетоне. Здесь нет ни одеяла, ни куска тряпки, чтобы подстелить под уже замершие ноги.

– Эй, киса, чего молчишь? – скалится охранник, просовывает руку между прутьями и хватает меня за подол платья. – Иди ко мне, поглажу тебя. Мур.

Пугаюсь, хочу вырвать платье из цепких клешней паладианца, но платье рвется, и у него в руках остается большой кусок от юбки.

– М-м-м, вот это балдежный аромат, – мужчина комкает ткань, зарывается в нее носом и жадно тянет в себя воздух. – Ты везде так пахнешь, кис? Я уже прусь по тебе. Встань, станцуй. Покажи, ради чего такой кипишь.

Его мягкость обманчива, я это понимаю. Он не под моим влиянием, но играет в эту игру. Ему она нравится, и он даже верит, что действительно я причина его воодушевленного состояния, но на самом деле это самообман.

– Иди сюда! – резкий выкрик, паладианец теряет терпение. – Или танцуй, или дай себя потрогать.

Отползаю в самый дальний угол клетки и смотрю на охранника во все глаза. Квазары напротив издают рычащие звуки, я слышу их громкое, тяжелое дыхание, своим яростным взглядом они подписывают приговор этому паладианцу, но он даже не обращает на них внимание.

– Ладно, значит, зайду я, – шипит надзиратель и снова стучит чем-то о прутья.

Быстрый ввод кода на сенсорном замке, и скрип клетки перебивает мощный, рокочущий грохот со стороны квазаров.

Они рычат, лица искажены гримасой злобы, прутья камеры слабо, но гнутся под силой этих вояк.

Их реакции я боюсь сильнее, чем этого длинного, с возбужденными глазами наемника.

– Тихо, псы, чего оживились? Тоже девку хотите? – сплевывает паладианец и заходит ко мне. – Ну, привет, киса.

Подрываюсь на ноги, жмусь к стене, сердце готово выпрыгнуть из груди. Бешенство квазаров, обманчивая нежность этого озабоченного, холод под ногами, упирающиеся в спину металлические прутья, все вызывает панику и вгоняет в состояние обреченности.

– Не подходи ко мне! Что тебе надо? – голос слабый, испуганный, и мужчина чувствует мою дрожь.

– Тихо, киса, – паладианец поднимает примирительно руки, – я только попробовать на вкус тебя хочу. Не доводи до принуждения.

Он подходит совсем близко, упирает руки в прутья по бокам от меня, а я задыхаюсь от запаха его немытого тела. Толкаю мужчину в грудь, ныряю под руку, но меня тут же ловят цепкие пальцы, и охранник прижимает меня к себе.

– Попалась! – смеется, и тут же принимается шарить грубыми руками по оголенным участкам моего тела.

– Убью, – рычит светлый квазар, а глаза пылают лютым огнем.

– Четвертую, – вторит ему темный и смотрит так хищно, почти получая удовольствие от предвкушения жуткого расчленения.

Кричу, брыкаюсь, вижу, как квазары пытаются сломать на своих широких шеях стальные светящиеся ошейники, но тут по помещению эхом разносится грозный голос.

– Отпустил мой товар, тварь! Ребята, в жерло его.

Все происходит очень быстро. Здоровые паладианцы отрывают моего надзирателя от меня, скручивают и шарашат электрическим шокером. Его лицо искажается от боли и страха, он цепляется пальцами за бетон, затем прутья, но исполнители беспощадны.

– Строн, я ничего не сделал! За что? Она сама позвала. Ты же знаешь, на что она способна. Это не я!

Мне страшно, клетка открыта, а возле входа стоит высокий, с острым, словно у коршуна взглядом мужчина и недобро облизывает глазами мое порванное платье.

– Вблизи ты еще красивее, чем на сцене, – холодные скрипучие ноты режут больнее ножа. – Я Строн, и теперь ты принадлежишь мне.

– Что вы со мной хотите сделать? – смею я заговорить.

– Кто знает. Может, задорого продам на аукционе. Может, себе оставлю. Ты ценная и можешь организовать мне отличный поток кредитов. И тогда мне не нужно будет заниматься всем этим хламом, – Строн брезгливо обводит рукой пространство.

Моя клетка, как и еще с десяток других стоят вдоль стен бетонного помещения по типу промышленного ангара. Вентиляция здесь слабая, пол ледяной, свет исходит от запыленных старых, обычных ламп, подвешенных под потолком, там же одно-единственное окно, через которое особо и не понять, день сейчас или ночь.

Осматриваю клетки. Некоторые пустые, в некоторых, насколько мне видно с моего заточения, заперты девушки, еще несколько мускулистых, но в отключке мужчин и один рептилоид, которому явно очень плохо уже.

– Я свободная, чистокровная нарийка, вы не имеете права держать меня здесь против воли. Меня будут искать, поднимут камеры города, – пытаюсь я достучаться до Строна, но звучит как вызов.

Молниеносно паладианец оказывается у меня в клетке, хватает за горло и, вытащив наружу, больно прижимает спиной к прутьям.

– Ты, маленькая Гани, не будешь мне указывать, что я имею права делать, а что нет. Здесь на Паладион я решаю, кто, что и в какие дыры. Тебя не найдут, смирись. Ты обогатишь меня, а если будешь послушной девочкой, то трахать тебя буду только я.

Холодный, безжалостный тон проникает прямо под кожу, черные глаза пожирают мой рот, осматривают полушария груди в широком вырезе платья, шея горит от удушливого захвата, и я начинаю плыть от нехватки кислорода.

За спиной Строна снова слышатся грозные рычания квазаров, и контрабандист оборачивается.

– Тоже хотите ее? – смеется Строн. – Вы же хотели ко мне в охрану? Отлично. Мне нужны телохранители для этой сладкой девочки, слишком уж она соблазнительная для всех. Вот и проверим, насколько вы мне готовы быть верными. Удержите члены в штанах, выпущу из клетки и введу в строй личного состава.

Строн кивает на квазаров, его люди вводят на панели графический ключ и отпирают ее.

Словно пушинку, Строн поднимает меня за талию и толкает прямо в руки к хищным узникам.

Звук металла, дверь заперта, я в западне.

– Нет!

Бросаюсь к выходу, но огромная лапища обхватывает мое тонкое тело и тянет назад.
_____________
Приветствую, дорогие читатели, в моей новинке!
Оставайтесь со мной, моя фантазия обещает, что будет интересно)))
Если история уже заходит, поставьте, пожалуйста, ей Лайк и киньте в Библиотеку. Поддержка новики всегда очень важно.
Погнали! Ваша Вики Тор.

Наши герои сейчас


Потом покажу еще каждого ближе.

Я в кольце огромных рук, они прижимают меня к стальному телу, и это буквально. Непробиваемая гора мышц, покрытая жесткой формой, спец пластины вдавливаются в спину, и я чувствую себя насекомым под ногой высокорослого гуманоида.

Пытаюсь вырваться, судорожно дергаюсь, царапаюсь, кусаюсь, но мощные предплечья мне не поддаются.

Меня накрывает истерика, страх затмевает разум, я прошу не трогать меня, но кольцо мужских рук только плотнее сжимается.

Я прижата полностью, не дернуться, крупные ладони лежат под грудью и на бедрах, жгут ткань, плавят кожу.

Мне и правда очень горячо, дышать нечем, жарко, странное волнение растекается по телу, внизу живота все стягивает узлом и вызывает желание смириться с участью.

Строн наблюдает за моей истерикой, его наемники безучастно следят за происходящим, квазар за спиной молчит, только дышит глубоко и размеренно.

– Пожалуйста, не трогайте меня, – шепчу я, и слезы срываются с глаз и бегут по щекам.

– Ш-ш-ш, – доносится где-то сверху низкий баритон. – Успокойся.

Подходит второй – темный квазар, такой же высокий, широкоплечий, с сильными, мускулистыми руками, закрывает своей спиной нас от Строна и протягивает кисть к моему лицу.

В испуге зажмуриваю глаза, но внезапно ощущаю легкое прикосновение к моим скулам. Темный квазар стирает слезинки, одну, вторую, третью, ненавязчиво проходится пальцем по дрожащим губам, словно познает их мягкость и говорит так, чтобы слышала только я.

– Дыши, девочка. Дыши, – бархатный голос окутывает воспаленное сознание, и я механически начинаю дышать ровнее. – Ты очень не вовремя появилась, но ничего не поделать.

Распахиваю глаза.

– Вы о чем?

– Это неважно. Не сейчас. Просто дыши, и ты успокоишься.

Только сейчас я замечаю, что в этот душный, грязный, закрытый ангар откуда-то поступает свежий воздух. Запах, словно свежесть после сильного дождя.

Озон. Да! Похоже на него.

Напряжение отпускает, нервы расслабляются, истерика растворяется, и я начинаю мыслить более адекватно, хотя понимаю, что опасность для меня никуда не делась.

Внезапно за спиной темного квазара раздаются громкие аплодисменты.

– Браво, квазары! Поистине натренированные стражи! Что тут скажешь? Стальные яйца. Рядом с такой девочкой трудно удержать свои инстинкты, а у вас тестостерона на сотню вояк хватит.

Темный квазар отходит в сторону, а светлый за спиной чуть расслабляет хватку.

Смотрю на Строна и понимаю, что он принесет мне еще немало страха и слез, и на контрасте объятия квазара воспринимаются надежными, осторожными, реально щитами.

Светлый квазар видит, что я больше не боюсь его, и позволяет себе незаметно для других поглаживать меня кончиками пальцев по оголенному бедру, которое раньше прикрывал кусок ткани, что остался в руках похотливого надзирателя.

Опасно, для меня неприемлемо, но чертовски нежно, и по коже бегут мурашки.

Слышу над головой шумный выдох и тихий шепот.

– Вот так-то лучше. Мы не обидим.

– А давайте устроим последнюю проверку. Мне прям любопытно, где ваш предел, квазары? – громкое восклицание Строна отвлекает меня от прикосновений на бедре. – Ты, – и контрабандист показывает на узника за моей спиной. – Руки убери от моего товара и отойди в угол клетки. Ты тоже к стене отойди, – и Строн кивает темному нарийцу. – Устроим маленькое шоу. Заодно проверю свой товар на качество. Давай, девочка, станцуй для нас всех. А я посмотрю на реакцию этих псов. Смогут ли они тогда удержать стояки в штанах или устроят для нас еще одно, но уже развратное представление с твоим участием.

Все втроем не двигаемся, квазары недобро сверлят Строна убийственными взглядами, а я снова начинаю трястись. Никогда так часто, как сегодня, мне не было страшно.

Моя жизнь не звездный путь, я родилась в обычной семье чистокровных нарийцев, которые были простыми рабочими. В восемнадцать проявился мой ген, когда я с подругой пошла на местную вечеринку.

Я даже не сразу сообразила, что толпа, которая внезапно начала беспричинно улыбаться, закатывать глаза, танцевать, словно парит в невесомости космоса – это моих рук дело.

Одна я не находилась в этом состоянии и даже подумала на алкогольный напиток, который пили все, кроме меня. Но опьянение, как оказалось, исходило от меня.

Некоторые старались приблизиться ко мне, прикоснуться, прижаться, утверждая, что рядом со мной они чувствуют ощущение полета и свободы, но я лишь отмахивалась и все еще искала причины резкой смене поведения друзей. А когда касания стали принудительными, меня облепили десятки рук, а некоторые из нарийцев принялись творить дичь, я поняла, что это массовый гипноз.

Я рассказала все бабушке, и она отвела меня в мед отсек района, где мне провели тест, и ИИ подтвердила, что во мне проснулся спящий ген. Сказать, какой именно в мед отсеке не могли, уровень доступа не позволял, а вот подтвердить пробуждение – это да.

И тогда, чтобы точно понимать, я ли причина того, что целая толпа впала в эйфорию, я провела ряд экспериментов. Удачно.

А потом заболела бабушка, и содержание по старости от Министерства не хватало, чтобы обеспечивать нас двоих и при этом покупать дорогие лекарства.

Мне было почти девятнадцать, когда я поняла, что работа фасовщицы нас тоже не вытянет, и вот тогда меня нашли владельцы клуба, в котором я и танцевала.

Они говорили прямо: кредиты хорошие, полное обеспечение защиты, все, что нужно, это просто танцевать. Я наивная, не знающая жизни девочка, поверила им.

Нет, они сдержали свои слова, и никто меня пальцем не тронул, но видеть эти искаженные, одуревшие от счастья лица, видеть, как рушится контроль, как эйфория превращает нарийцев в безвольных эстрогеновых зависимых, смотреть, как они утоляют свои самые яркие пороки... Было безумно тяжело, потому что причиной этому всему – я.

Но я поставила себе цель накопить на Клеокс, инъекцию, исцеляющую от всего, а вернее, взращивающую отмершие ткани. А у бабушки был сбой в ДНК цепи, из-за которого ее клетки постепенно безвозвратно отмирали.

Она вырастила меня, не бросила, всегда поддерживала и помогала, и я не могла поступить иначе.

Но сегодня меня выкрали, и теперь я не представляю, что будет с моей Ба.

А я обязана вернуться. По-другому просто не может быть.

Выбираюсь из рук квазара и отхожу от них двоих к противоположной части клетки.

Смотрю на них и вижу острое неодобрение.

– Какая славная девочка. Тоже любишь пошалить? – смеется Строн на весь ангар, а у меня мороз по коже.

Я должна выбраться отсюда, обязана вернуться, и пусть не целой, пусть сломленной, но вернуться.

– Не делай этого, – шипит светлый квазар.

– У меня нет выбора, – качаю головой и смотрю на их светящиеся ошейники из высокопрочного сплава. – Судя по всему, как и у вас. Одного прошу, сделайте это быстро.