Завоевать сердце Альфы

Когда Бриана уезжала из дома, мысли были только о маме. Тяжело бросать единственную близкую женщину в этом мире, и отчётливо понимать, что оставляешь её в настоящем аду.

Мама прощалась с трогательной улыбкой, обещала, что всё будет хорошо, и её никто не тронет. Не накажет. Но Бриана так привыкла к наказаниям, что стоило вспомнить о маме, перехватывало дыхание и слезились глаза. Как она там? Справляется ли? Выжила?

Бриана отправила ей пару писем. С ненастоящего адреса — интернет подарил необъятный мир и множество друзей, от которых она и узнала — то, что происходило в её жизни, — ненормально. И всё может быть по-другому. Бриана писала от руки бумажные сообщения подруге из соседнего ланда, а та уже без обратного адреса посылала письма маме. Хотелось надеяться, что мама их получила. Может, даже через третьи руки, но прочитала и узнала, что Бриана неплохо устроилась на новом месте. Занимается в студии хореографией и танцует в элитном клубе.

Она с детства любила танцевать. Сначала просто двигалась под музыку, а когда в школе попала на занятия, загорелась идеей. Конечно, ей не позволили ходить в студию, её время принадлежало стае, и Браина не могла ничего решать. Пришлось биться за право хотя бы посещать общие уроки, а потом мама каким-то волшебным образом выторговала для Брианы разрешение ходить на гимнастику. Это и стало отрадой. Пусть к танцам гимнастика имела посредственное отношение, учитель ей попался мировой — понимающий и очень умный. Для разминки давал детям танцевальные движения, Бриане подбирал программу с динамичной музыкой и разрешал кружиться, вышагивать и отбивать ногой ритм, хоть немного позволяя телу наслаждаться любимым занятием.

Сейчас жизнь подарила ей шанс. Возможность делать что нравится, и Бриана танцевала всё свободное время. Это было отдушиной, способом выразить себя и отпустить тяжёлые мысли о прошлом и оставшейся в другом мире маме. Бриана посещала одну из лучших студий в городе в дневное время, общалась с обычными нормальными людьми, даже сдружилась с парочкой танцовщиц, ходила в кафе, покупала вещи и смотрела фильмы в кинотеатре. Работа занимала вечер и часть ночи, но Бриана как-то привыкла спать по минимуму и не парилась из-за графика.

— Пойдёшь в ресторанчик с нами? — Лолита, красивая и стройная девушка, беззаботно проживающая на шее любящих родителей, всегда звала их развлечься после тренировки. С ней, держась рядышком и счастливо улыбаясь, стояли ещё две подруги, тоже неплохие девушки, хотя Бриана видела, насколько те оторваны от реальности. Как и она когда-то.

— Отличная мысль, но в восемь я должна вернуться к ребёнку, — согласилась Бриана.

Легенда для местных сложилась сама собой: Бриана — молодая мамочка, беспечно танцующая в декрете и проводящая все свободные дни с семьёй. Бриана привыкла врать и обманывать, увиливать, прятаться за словами. Временами она в эти слова начинала верить и сама. Так сложилось, что ложь превратилась в единственный способ вырваться на свободу и спрятаться от бесконечных проблем. Ей было от чего бежать: за любой проступок её наказывали. Дома держали в ежовых рукавицах и дрессировали. И если бы она в общих фразах попыталась донести друзьям правду о своём тяжёлом детстве, вряд ли чья-либо извращённая фантазия воспроизвела бы её реалии.

Потому что Бриана не была обычным человеком и росла совсем в иных условиях. Там строгость и подчинение считались нормой, потому что жёсткая иерархия, половой дисбаланс и гендерное неравенство сделали её общество по-настоящему звериным.

В детстве Бриана не понимал, что не так с её новым домом. В пять лет её семью разделили, ей пришлось переехать. Бриану продали в стаю Олвина, а её сестру-близняжку куда-то на юг страны. Бриане повезло, что мама осталась с ней и хоть как-то защищала от новой семьи. О том, что стало с Дианой, она ничего не знала, даже адреса её не было. И Бриана до сих пор скучала по сестрёнке.

В старой стае, достаточно демократичной, с ней обращались хорошо, даже с какой-то толикой любви. Но вожак привёл в дом истинную, и мама стала ненужным. Точнее, мама стала предметом выгодной сделки — так же, как и девочки-омеги.

Первое время в новом доме казалось, что для неё ничего не поменялось. Да и что может понять ребёнок, которому с младенчества повторяли, что он инкубатор? Омеги нужны только для размножения. Даже не для любви, не для ублажения или страсти. Только для размножения и только для сильнейших. Чем старше Бриана становилась, тем страшнее и безумнее казалась жизнь. Временами она зависала в школьной детской комнате, где стоял телевизор и крутили весёлые сериалы. В её голове не укладывалось, почему родители обнимают сына, почему мыть посуду — это наказание, а пойти на прогулку — поощрение. В её мире всё казалось перевёрнутым с ног на голову.

Никого не интересовали её отметки. Бриана была обязана приносить приёмному отцу тапочки, обслуживать семью и не показывать носа из своей комнаты. Большую часть работы выполняла пожилая бета, но она не справлялась и имела право гонять детей. Бриана ещё до школы научилась чистить унитазы, мыть полы и полоть клумбы. Младших братьев, которым мама с огромным трудом, но всё же подарила жизнь, Бриана купала, одевала и выгуливала. Маму держали в спальне, как рабыню. Изредка она выходила оттуда с заспанными глазами и болезненно похудевшая и приносила детям сладости. Мама была оплотом человечного отношения. Но когда из-за возраста она не смогла больше рожать, приёмный отец выгнал её в дом вожака. Считай, выбросил как ненужную тряпку. Там стариков держали из уважения, за заслуги, а мама хорошего, видимо, не заслужила, и ей пришлось работать наравне с бетами. Бриана в дом вожака попала значительно позже, в качестве подстилки.

За плохое поведение отчим мог выгнать без одежды спать на улицу. Зимой. Или привязать летом к забору на пару дней, так что кожа начинала облезать, и только быстрая регенерация спасала от ожогов или солнечного удара. За то, что задержалась после школы, Бриану лишали ужина, а за неподчинение били. Её в целом много били, поэтому в первые месяцы замужества она считала, что это нормальное положение вещей.

Если бы не мама, если бы не гимнастика в школе и не общение со сверстниками, Бриана так бы и осталась куском мяса без понимания о справедливости и счастье. Но она нашла точку опоры, научилась врать и выкручиваться — и выжила...

Лолита привела их в дорогой ресторанчик в старинной части города, выглядело тут всё красиво, а пахло чудесно. Цены немного кусались, но в общем были приемлемые. Они выбрали столик в дальнем углу от двери и под весёлую болтовню занялись меню.

Бриана первое время, когда только начала зарабатывать, объедалась от души. Потом поняла, что организм к таким излишествам не приучен и воспринимает их тяжело, да и с плотно набитым желудком танцевать не получалось, поэтому она подстроился под компанию, объясняя, что сидит на диете, и ограничивала себя в калориях. Девушки ахали, всплёскивали руками и уверяли Бриану, что ей диеты не нужны. Она всегда была худой в маму, ещё и недокормленной. Недолюбленной, неухоженной. Ненужной.

— Закажем сырную тарелку? — предложила Лолита. — Так хочется чего-нибудь жирненького!

— О да, мы хорошо поработали, можно себя порадовать, — согласились остальные.

К ним подошёл официант, высокий, красивый, с вышколенной вежливостью и мягкой улыбкой. Бриана сделала заказ и чуть поёжилась, почувствовав на себе его взгляд. Другие со смешками тоже это отметили, и стало совсем неуютно. Бриана до ужаса боялась быть узнанной. Пусть муж от неё отказался, но она всё ещё принадлежала стае, а значит, её ищут и очень постараются вернуть. Потому что даже если Бриана не сможет родить для своих, её можно продать другим.

Извинившись, она отлучилась в уборную. Немного поплескала воды на лицо, успокаиваясь. Покрутилась перед зеркалом, рассматривая полностью изменившую её вид причёску — мама посоветовала покраситься, носить макияж и непривычную для неё одежду. Теперь Бриана щеголяла ярко-розовыми локонами, красной подводкой и персиковыми тенями, носил юбку в облипку и широкую рубашку с графическими рисунками, скрывающую фигуру. Узнать её в таком виде было бы очень сложно. Она закатала рукав рубашки и тяжело вздохнула: татуировка красной крысы — знак принадлежности — всё ещё была на ней. Она побоялась её срезать, как предложила мама, а чтобы свести, нужно пойти в салон и потратить время.

Выходя из уборной, Бриана чуть не столкнулась с крупным мужчиной, слишком была занята своими мыслями и не заметила его, а заметив, чуть не закричала от ужаса и опрометью бросилась к друзьям. Ей попался очередной волк, сильный, крупный, пусть и совсем молодой. От давящей ауры аж шерсть встала дыбом, невидимая, внутренняя, та, что связывала её с истинной сутью. И это до дрожи напугало.

Оборотень на неё даже толком не взглянул, прошёл мимо, но до конца вечера Бриана оглядывалась на его столик, смотрела, как тот общается с ещё парочкой бизнесменов. Вёл мужчина себя так, как и пристало сильному волку, — пренебрежительно, нагло, на остальных глядел свысока и не говорил без необходимости. Бриане казалось, что оборотень на неё тоже смотрит, и сердце тогда вздрагивало, но вскоре тот ушёл, а про Бриану словно и не вспомнил.

Собственная волчица у Брианы была слабая: маленькая, тощая, как и человеческое тело. Другие редко признавали в ней сородича, даже вожаки при случайных столкновениях не чувствовали в ней свою. Вместе со слабой волчицей у неё был слабый дух, почти незаметная аура и неотличимый от людей запах. Это временами спасало, а сейчас подарило возможность жить среди людей. Но Бриана была уверена, что сильный вожак легко опознает в ней оборотня...

Девушки болтали о всякой ерунде, делились своими историями и обсуждали цены на косметику. Бриане всё это было совершенно не интересно, но она старалась прислушиваться, держать себя в курсе событий, чтобы влиться в среду. Мама говорила, что друзья — это очень важно, они помогут спрятаться и слиться с другими людьми. Жаль, что мама не могла насладиться этой свободой с ней вместе.

Ужин закончился тёплыми объятиями, поцелуями в щёку и прощанием до следующей встречи. Бриана очень надеялась, что это всё не игра, и люди, с которыми она сейчас общается, относятся к ней хорошо. Сама она с трудом могла описать свои чувства — настороженность, любопытство, интерес и желание жить. У неё так мало чего было в прошлом и так много хотелось испытать, но она боялась оступиться и выдать себя. В любом городе обитало немало волков, они занимали лучшие, козырные места. Даже клуб, в котором Бриана танцевала, принадлежал небольшой стае. И если Бриана оступится, её тут же схватят.

Знакомство с городом вышло ей боком. Судьба или подсознание привели её в место, где она родилась. Из детских воспоминаний мало что сохранилось, Бриана не помнила, где жила старая стая, и не слишком желала её найти. Она прибыла на поезде, заселилась в придорожную гостиницу и с наслаждением впитывала прелести свободы. Ходила где нравится, ела что хочется и выбрала хорошую танцевальную студию. А через пару дней с удивлением осознала, что деньги, с таким трудом собранные мамой, закончились. Работу Бриана так и не нашла — откровенно говоря, она и не знала, как её искать. Спросила напрямую на ресепшене отеля, где сняла комнату на неделю, и получила насмешливое предложение отсосать. Бриану это возмутило до глубины души, она чуть не разнесла всё, чем привлекла ненужное внимание. На шум выбежал владелец и вместо поддержки заявил:

— Такой красотке работать ни к чему, найди себе подходящего мужика и живи в своё удовольствие.

Бриана не собиралась продавать своё тело, пусть она жизни не ученная, но не совсем тупица. Доступ к интернету имелся и среднее образование она получила. Следующие дни прошли в поисках и борьбе с голодом. Обжираться дома не позволяли: могли ограничить порции или лишить ужина, если вожак считал, что Бриана не заслужила еду, — но голодом никогда не морили. Теперь же, так бездумно потратив все свои средства, Бриана не могла себе позволить даже хлеба.

Уборщик в номере сжалился и на третий день дал коробку растворимой лапши. А на следующий день её выселили, и это стало катастрофой.

Первую блудную ночь Бриана провела в волчьей шкуре, спала в парке под скамейкой, и хотя шерсть хорошо сохраняла тепло, лил дождь — и под утро она напоминала облезшую мокрую псину. Даже думала не оборачиваться, но понимала, что, таская вещи в этом обличье, мгновенно засветится и её схватят. В человеческом облике ей легко притвориться человеком, в волчьем её не спутает даже лишённая обоняния бета. А омега скитаться без хозяина не могла. И мама как наставление повторяла: выдавай себя за человека, никак не проявляй свою суть — лучше до конца дней прозябать в людском обществе, чем стать подстилкой для всей стаи.

Бри повезло попасть в «Павлиний хвост». Не лучшее заведение для омеги, но выбирать не приходилось...

Бриана поймала машину и назвала адрес. Часы показывали девять, до её шоу оставался ещё час, но нужно переодеться и нанести макияж. На проходной охранник тихо шикнул, что Бриана снова опаздывает. Та равнодушно махнул рукой и проскользнула в зал. Стараясь не привлекать внимания, добралась до барной стойки и, подмигнув бармену, получила шот текилы. Алкоголь плохо действовал на волчий организм, но в малых дозах помогал немного расслабиться и настроиться на правильный лад.

В гримёрке толкались девицы всех цветов и окрасок, стучали каблуками и перекидывались оскорбительными шутками. Бриана заняла свободный столик, выдавила на лицо и руку тональник, пряча татуировку и добавляя яркости в облик. Глаза, и без того большие, стали огромными, яркие зелёные тени контрастировали с розовыми волосами и коричневой помадой. Образ совсем не соответствовал внутреннему содержанию, но так даже лучше.

Костюм немного помялся, и Бриана прошлась утюжком по жакету с длинными рукавами и глубоким декольте, расправила ленты на поясе и натянула плетёные сапожки до бедра. Полупрозрачное бельё почти не скрывало задницу, и Бриана тайком надевала под него стринги. Всё равно полностью никогда не раздевалась, публика слишком увлекалась танцем и забывала, что она стриптизёрша.

— Бриана, ты следующая, — появилась лохматая голова Керта — распорядителя шоу.

Бегло осмотрев себя в зеркало, Бриана уверенно направилась к выходу. На ходу размяла спину и ноги; дневная тренировка отлично поддерживала растяжку, но мышцы успевали остыть и начинала она всегда с медленного выхода. Из динамиков донеслось представление — ее назвали «розовым зайчиком». Дурацкое прозвище, учитывая, что много лет Бриану все звали Красной Крысой.

Она уверенно шагнула вперед под софиты, послала воздушный поцелуй в безликий зал и, замерев рядом с шестом, подняла ногу, опираясь коленом. Под довольный гогот распрямила ее и небрежно крутанулась вокруг своей оси на каблуке. Мужчины обожали смотреть на ее промежность. Чем выше задиралась нога, тем меньше они соображали, и Бриана научилась этим пользоваться. Музыка, подобранная специально под танец, медленно набирала темп. Бриана вращалась вокруг шеста, то сексуально прогибаясь, то, словно засыпая, падала на сцену, раскрывая себя и ловя жадные взгляды и даже прикосновения.

Руки она давно не замечала. Они не причиняли боли и почти не чувствовались. Кто-то ощупывал бедра и забирался под белье, кто-то тянул за пояс или трогал соски.

Бриана, играя, томно вздыхала, выгибалась, опираясь плечами на собственные каблуки, подкидывала себя на шест и, медленно расплетая ленты на поясе, сползала вниз головой, наслаждаясь мелодией и собственной свободой.

Да, она шлюха на шесте, стриптизерша, раздвигающая ноги за чаевые, но зато принадлежит только самой себе и никто не смеет держать ее под замком и трахать когда вздумается. Хотя с последним получилось неприятно. Хозяин всячески стремился продать ее какому-нибудь толстосуму, но Бриана, как настоящая крыса, выкручивалась, выскальзывала и врала.

Музыка стала громче и ускорилась. Бриана взмыла под потолок, крутясь и растягиваясь, показывая чудеса акробатики. Она всегда была гибкой, а волчья натура добавляла выносливости. Под финальные аккорды она рухнула на пол, сбрасывая последнюю одежду. На ней остались лишь прозрачные трусики, кокетливо показывающие интимную стрижку, и сапоги с оплетающими голени ремнями на высоченном каблуке. Под овации возбужденных мужчин она подползла к краю сцены, облизала яркие губы, сексуально вскинула голову, распуская волосы, и потрясла густой шевелюрой.

Уходила она под довольный рев. Сегодня ей хорошо заплатят. Главное, чтоб не послали к клиенту поднимать ставку своей крепкой задницей. Ромеро — хозяин заведения — обещал продать ее выдуманную девственность за кругленькую сумму, но сосать члены время от времени приходилось.

Когда она в первый раз появилась на пороге его кабинета, ситуация казалась безвыходной. Бриане негде было жить, есть хотелось до спазмов в желудке, а денег не хватало даже на билет домой. Но домой она бы все равно не вернулась, там ждали побои, насилие и смерть. Или беременность, а после — вновь насилие, наказания и издевательства. И в итоге смерть — раньше или позже. Бриана на удивление сильно не хотела умирать, а после всего, что пришлось вынести, она желала жить как никогда. И вариант поработать стриптизершей уже не казался таким ужасным.

— Тебе хотя бы двадцать один есть? — Хозяин посмотрел с такой гнусной усмешкой, что хотелось ответить — нет.

Но Бриане исполнилось двадцать три две недели назад. Тогда-то мама и велела бежать. Бриана и сама хотела свалить очень давно, но муж держал на цепи, иногда в буквальном смысле. От его жестокости и беспринципности тряслись поджилки. У Брианы много было страшного в жизни, но этот чудовищный урод, что назывался ее мужем, пугал сильнее всего. За два года брака Бриана так и не понесла, и Олвин велел сделать бесплодную жену общей. Это дало шанс на побег. Ее перевели в казарму, чтобы потом публично, на сборе стаи, отдать всем желающим.

Мама об этой ненормальной традиции рассказывала сквозь слезы. Бриана не верила до последнего. А когда оказался в бараке, с готовностью приняла деньги, скинула хилые пожитки в сумку и перебралась через забор.

Владелец клуба чем-то напоминал мужа — Ромеро тоже был оборотнем. Немолодой, но еще сильный, такой же мутный зажравшийся взгляд, крупная фигура с широкой грудью и массивными кулаками. Если таким кулаком приложат по лицу, можно и в кому впасть. Бриана так пару дней валялась, когда муж, недовольный очередной пустой течкой, залепил ей в ухо.

— Отлично, завтра приходи на тренировку, посмотрим твою программу. Но если нет ничего готового, у нас таких девиц любят. Научим, — добавил он с ухмылкой.

А Бриана подумала, что надо бежать. И это было бы правильным решением. Но не осталось ни денег, ни сил побираться. Утром, проведя очередную ночь на улице, она покорно пришла на репетицию, выдала что могла, хотя тело казалось ватным. Но ее коротенький экспромт неожиданно пришелся Ромеро по душе. Ее взяли на работу. Даже дали аванс и выделили комнатушку метр на два. После всего пережитого Бриане показалось, что ей повезло. Возможно, действительно повезло — ничего другого Бриана делать не умела, с ее внешностью предлагали только подработку на ночь.

Выступила она тем же вечером, без оваций, но заработала немного чаевых. Полупрозрачное трико и обнаженная грудь привлекали взгляды. Бриана старалась не краснеть, но чувствовала ненормальное смущение. Дома муж за такое бы убил. Но у нее больше не было ни дома, ни мужа. Постепенно Бриана расширяла программу, добавляла новые движения, да и местная братия давала полезные советы. Она даже сдружилась с несколькими девчонками, слушала их развеселые сплетни и истории о том, кому сколько платят за ночь. Самой казалось, что ее это не коснется. Но Ромеро потребовал Бриану в кабинет уже через две недели. И ждал ее там не один.

— За тебя предложили сотку. Топай во вторую комнату и постарайся угодить.

— Приватный танец? — не поняла Бриана, и Ромеро со своей сворой заржал.

— Ага, приватный, задницей крутить умеешь, значит, и член обработаешь.

Бриану при мысли о сексе словно током прошибло. Она отчаянно закрутила головой, и два здоровенных охранника схватили за руки, не позволив удрать.

— Я тебя, можно сказать, с улицы подобрал, потому работать будешь, как я скажу. Или за неустойку нарисуем тебе штраф — выплачивать будешь годами. Мне или тюремщикам. Все понятно?

— Я девственница, — пискнула Бриана, и охрана заржала.

Врать об этом было легко хотя бы потому, что физиология оборотней не включала полноценную плеву, скорее некое подобие, но для людей сойдет. А волчий запах у Брианы был исключительно слабым, человеческим, потому даже оборотни велись – она пахла легко, мягко, невинно. Может, потому и не могла залететь, что тело не принимало альфу. Но мужа ее запах жутко бесил.

— Послушайте, я поняла про работу и постараюсь угодить, но нельзя же девственницу за сотку продавать. Просто сами подумайте — за мою невинность можно получить намного больше! — в отчаянии она стала придумывать одну версию умнее другой. — У вас тут элитное заведение, сделаете на мне рекламу, набьете цену и...

Ей заломили руки сильнее, и она вскрикнула.

— Серьезно девственница? — ухмылка хозяина стала еще противнее. — Такая красотка, стриптизерша, а ноги не раздвигала?

— Я не стриптизерша! Сбежала из дома, потому что отец хотел выдать за нелюбимого, а пойти некуда. Я с детства гимнастикой занималась и танцами. И просто старалась выжить.

— Ладно, — Ромеро задумчиво постучал пальцами по столу, — парни, сообщите клиенту, что девчонка целка и за сотку только яйца полижет. Полизать-то сможешь?

Бриана отчаянно закивала.

— Вот и умница. Будем пока твой рот продавать, а там найдем хорошего покупателя. Отсасывать умеешь?

Бриана отрицательно помотала головой. Муж бил членом по губам и пихал с силой в горло — если Бриана перед этим не ела, то мог и вытерпеть, но временами ее тошнило, за это она получала по лицу. Секс казался пыткой, а член — орудием убийства. При мысли, что придется брать у кого-то в рот, к горлу подступила тошнота.

— Ничего. Я научу, — уверенно произнес Ромеро.

И Бриану вывернуло.

Тем вечером ее оставили в покое, но с тех пор Ромеро целенаправленно таскал ее к себе и, расстегнув штаны, учил премудростям ублажения. Бриана делала вид, что старается, но, слюнявя его агрегат, не дышала, не смотрела, не думала. К счастью, многого от нее не требовали, охрана, присутствовашая при экзекуциях, смеялась, а Бриана, смущенно придерживая толстый член пальцами, бормотала: «Такой большой, как он в тело влезает?» Мужиков это забавляло.

Когда жизнь заставит — и не так извернешься, а Бриана выжила только потому, что умела хорошо врать. С детства придумывала отмазки для строгого отчима. Потом плела ерунду мужу. Теперь же врала Ромеро и клиентам. Изображала невинность, делала несчастное лицо и, чуть высунув язык, испуганно касался налитых кровью членов. Клиенты и этим были довольны. Шептали: «Полижи еще, лапочка, коснись его там. Потрогай тут». Бриана гнула брови, хлопала ресницами и наивно трогала кончиком пальца: «Тут? Вот так?» Мужчины заводились с пол-оборота и кончали ей на губы.

Бриана терпеливо позволяла стереть с себя все салфеткой, а потом бежала в уборную и выблевывала ужин. Почему от спермы тошнило, она понять не могла. Но тело с отвращением воспринимало любые попытки приблизиться к мужчине. Если бы мама узнала, сказал бы, что это психологическая травма. Бриане сломали разум выходки мужа и приемного отца. Но маме она об этом не посмела сказать.

Сегодняшний танец, видимо, кого-то разогрел не на шутку, потому что она даже не успела стереть макияж, когда в гримерку заглянул Керт и, щелкнув пальцами, подозвал к себе:

— Ромеро нашел тебе клиента.

— Опять, — тоскливо проныла она.

— Не скули! — рявкнул распорядитель в ответ. — Клиент очень важный и платит много. Старайся, будь вежлива и произведи хорошее впечатление!

— Сколько много? — небрежно спросила Бриана, уже подсчитывая прибыль.

— Пять штук.

— Серьезно? Он купил мою девственность?

— Смеешься? Ромеро раскрутил твою киску уже до тридцати штук! На сайте идет аукцион, каждое твое выступление неплохо разогревает клиентов. Еще пару месяцев поморозит — глядишь, и до полсотни доберем.

— Полсотни тысяч, — восторженно пробормотала Бриана.

За такую сумму и потрахаться не жалко, учитывая, что девственность свою она потеряла три года назад. Но покупатель и не заметит — регенерация идеально восстанавливала рудиментарный кусочек кожи, так высоко оцененный в человеческом мире. Показателем девственности у омег считался запах юности, а плева у оборотней-девушек иной раз сохранялась всю жизнь, и Бри она постоянно доставляла дискомфорт. Хотя, возможно, будь ее муж аккуратнее и нежнее, она бы к сексу относилась совсем иначе.

— Слюни подбери, у тебя по контракту восемь процентов и чаевые. Вот восемь и получишь.

Бриана обиженно надула губы, но спорить не стала. Если добавить в танец еще немного эротики, использовать пробку с камешком, заставляя мужчин сходить с ума от представленной картины, может, накрутит себе цену и на сотку, и тогда ее восемь процентов превратятся в весьма приличную сумму.

— Куда идти к вашему клиенту? — спросила она, подбирая напульсник. Татушку в такой близости она прятала еще тщательнее.

— На второй этаж, в элитный третий зал.

— Это ж БДСМ-комнаты для извращенцев, — с легким испугом вспомнила Бриана.

— А ты что хотела за такие деньги и без секса?

Поднималась она с нескрываемой тревогой. Не сомневалась, Ромеро не позволит ее калечить, но что больному извращенцу может прийти в голову — никому не известно. Девушки из элитного эскорта рассказывали, что доминантам нравится связывать, лупить и запихивать в промежность все подряд. У Брианы даже озноб по коже пробежал — она ненавидела боль, а при мысли о плетке ноги подкашивались. Что угодно, только не плеть. Она столько раз испытывала ее на своей шкуре, и предпочла бы скорее сдохнуть, чем снова быть отхлестанной.

Возле указанной комнаты ждала парочка телохранителей, и от их взглядов стало совсем плохо. В темноте коридора сверкнули желтым волчьи глаза. Клиентом оказался оборотень. Захотелось развернуться и сбежать, прямо так — полуголой и на десятисантиметровых каблуках. Вниз по лестнице, через зал и проходную, через улицу и мимо центральной площади. Что угодно, только не очередной волк на ее пути.

— Заходи, тебя ждут, — скомандовал охранник, и Бриана на ватных ногах переступила порог.

В помещении горел приглушенный свет, вдоль пола стояли красные лампочки, стены задрапированы бордовым бархатом. Ее волосы в этом свете казались кровавыми, а наряд переливался бриллиантовым блеском. Оборотень сидел в глубоком кожаном кресле, в дорогом костюме с туго затянутым галстуком. На его лицо падала тень и виден был лишь узкий подбородок, но Бриана его узнала — по тяжелой подчиняющей ауре, по крупным, но довольно изящным рукам. По костюму, который тот так и не сменил в течение дня.

Тот самый альфа, которого она видела в ресторане.

— Подойди.

Низкий баритон заставил вздрогнуть. Бриана, как трусливый заяц, сделала два шага вперед и один назад.

— Ближе.

Ноги словно ватные, но сопротивляться не получалось. Этот чертов альфа своей аурой заставлял двигаться и делать что велено. Эта мощь, темная энергия наполнила все помещение, не оставалось сомнений, что сидящий перед ней волк — вожак, очень сильный могущественный вожак, способный собрать под своим крылом не одну сотню волков.

— И вправду пахнешь как девственница, — произнес альфа, так и не шелохнувшись, — а на сцене вытворяешь поразительные непристойности.

Бриана, обычно колкая на язык, не нашла что сказать. Горло пересохло, она только промычала что-то и замерла, боясь шелохнуться. Мысли зациклились на окружающей обстановке — на стенах висели плетки, плаги, пады, дилдо, наручники, сотни разных атрибутов на любой вкус. Бриана предпочла бы оказаться отсюда подальше.

— Не бойся. — Альфа наконец поднялся и теперь потрясал своим ростом и размерами. Вблизи он оказался крупнее Ромеро, больше ее бывшего мужа и шире в плечах торчавших под дверью телохранителей. Зачем такому бугаю охрана?

— Я не боюсь, — хрипло выдала Бриана. Звучало смешно.

— Скажи мне, что для тебя неприемлемо. Ты ведь знакома с принципами БДСМ?

— Добровольность? — шепнула Бриана.

— Ты тут не по своей воле?

— Ради денег, — призналась она, хотя причин была масса, начиная с угроз Ромеро и заканчивая страхом оказаться на улице.

— И наверняка есть душещипательная история для этого?

Бриана быстро прокрутила в голове десятки придуманных вариантов: про рак, про умирающего племянника, про любимого дедушку, про обанкротившегося отца. Бриана могла рассказать много душещипательных историй, ничем не напоминающих ее собственную. Но соврать этому альфе оказалось очень тяжело.

— Мне некуда больше идти, — произнесла она после небольшой паузы.

— Проблемы с семьей?

— Жесткий отец и... брат, — пришлось мужа сменить на брата, а то девственность с ним никак не вязалась.

— Поэтому ты не любишь боль? — словно открытую книгу прочитал ее альфа, и Бриана только отчаянно кивнула. — Я тоже ее не люблю. Предпочитаю контроль и подчинение.

— Тебе мало кто подчиняется? — вырвалось невольно. Альфа рассмеялся. Слишком откровенно и доверчиво, и это вселило в Бриану немного смелости. — Ты выглядишь как сильный и влиятельный мужчина, разве в реальной жизни тебе этого не хватает?

— В реальной жизни я подчиняю людей страхом, деньгами и...

Бриана догадалась, что тот не упомянул свою власть над волками, и на всякий случай прикусила язык, боясь проколоться. Если этот сильный могущественный альфа узнает о ее волчьей сущности, пощады не будет. Сбежавшая омега, откуда бы она ни пришла, должна быть наказана и возвращена владельцу. Надеяться на хороший исход не приходилось.

— Снимай кофточку и белье, ботинки можешь оставить, — приказал альфа.

Бриана дернулась, собравшись было снять все одним махом, но потом вспомнила, за что ей платят, и стала эротично двигаться, стягивая кофту сначала с одного плеча, потом с другого; тряхнув руками, позволила ей упасть к ногам. Альфа не шелохнулся, только усмехнулся иронично — зрелище его явно не заводило. Трусы Бриана стянула, похабно повернувшись к нему задницей и прогнувшись в спине. Ягодицы она накачала до идеального состояния, а природная худоба выгодно подчеркивала мышцы. Половые губы выглядели маленькими и розовыми, совсем нетронутыми, но тут помогла регенерация и мамина забота после того, как муж издевался над не сутками.

Покачивая бедрами, она медленно повернулась к альфе, и тот обвел взглядом ее интимную стрижку в виде сердечка. Это местные девушки посоветовали такую сделать, чтобы в случае полного обнажения привлечь еще больше внимания. Сейчас этого внимания совсем не хотелось. Но волк не проявил особой заинтересованности, осмотрел тщательно, словно филе перед покупкой, пальцами коснулся напульсника, но для этого клочка одежды у Брианы была заготовлена отмазка:

— Это рабочая рука, мне нельзя ее переохлаждать.

Альфа согласился, но следующим стал немой вопрос про шрамы на спине. Ответить Бриане было нечего. Полосы выглядели как серьезное ранение после аварии или падения и совсем не напоминали рваные раны после плети. Когда муж исполосовал ее, то от боли Бриана потеряла сознание и провалялась в беспамятстве почти неделю. Кожа стала затягиваться естественным образом, без волчьей регенерации, которая, как и оборот, проявлялась только по желанию. Избавиться от шрамов потом ничего не помогло — ни мамины мази, ни попытки жить в волчьей шкуре. Этот след останется с ней навсегда как напоминание о жестокости того, кто должен был любить.

— Жаль, — единственный комментарий, что она услышала относительно своей спины. Больше о шрамах ее не спрашивали. — Не побоишься закрыть глаза? — поинтересовался альфа, Бриана равнодушно пожала плечами.

Ей надели повязку и стало не по себе. Лучше бы она все видела, потому что происходящее пугало и напрягало. Альфа подтолкнул ее куда-то в сторону, коленом шире раздвинул ноги и обвел руками ее фигуру.

— Придумай стоп-слово, такое, что ты не будешь использовать в обычной жизни.

— Бык, — вырвалась невольная ассоциация со здоровым волком за ее спиной.

Альфа рассмеялся.

— Мое имя Билл, но иногда за глаза называют Быком. Придумай другое слово, зайчонок.

— Меня зовут Бриана, — то, как звучало прозвище в его устах, совсем не понравилось, — слово «перрон». — Подсознательно Бриане хотелось сбежать.

— Принято. Не произноси его без надобности. Используй, только если действительно не в состоянии больше терпеть. Тебе ясно?

— Да, — голос невольно сорвался. Бриане было невыносимо страшно. Она бы с радостью завопила: «Перрон», если бы глупое волчье тело не подчинялось желанию сильного вожака.

Страх сковывал разум и мешал думать, поэтому она вздрогнула, когда Билл коснулся ее груди. Альфа сжал чуть крепче, показывая, что только держит, и Бриана перестала трястись. Следом за ладонью по коже прошлась веревка. Перетянула тело вокруг, обошла подмышки и шею, скрутилась возле сосков и затянула в тугие тиски. Билл вязал ее четко, профессионально, временами останавливался, явно проверяя, как легли узлы и не перетягивают ли сосуды. Бриана не чувствовала боли, хотя альфа, казалось, все же немного перестарался: дышать полной грудью не получалось.

Прикосновения горячих крепких пальцев сменялись плетениями, веревка стянула талию и обошла бедра, когда Билл стал затягивать ее вокруг ягодиц, Бриана заметила, как возбуждается. Не то чтобы ее это сильно заводило, но чужие прикосновения волновали, а стянутое веревкой тело стало ужасно чувствительным и горячим. Горело все — лицо, плечи и даже ладони. Кажется, у нее покраснели коленки, потому что она чуть не вскрикнула, почувствовав губы на чашечках. Эта часть ноги Биллу явно приглянулась, не обошлось без массирующих ласк, а потом тугих узлов.

— Очень красиво, — прозвучало возле уха, голос альфы казался таким же горячим, как и ее взбунтовавшееся тело.

Бриана судорожно втянула воздух в легкие, чувствуя запах собственного возбуждения и щекочущие нотки мускусного перечного аромата стоящего рядом оборотня. Запах казался легким, едва уловимым, словно волк скрывал его от окружающих, осел пряностью на языке. Когда-то в детстве приемный отец сломал Бриане нос, регенерация работала еще плохо, с тех пор запахи она не особо различала, сейчас же хотелось вдохнуть глубже, дышать, впитывать и наслаждаться.

— Я подвешу тебя, — продолжил голос вкрадчиво, — будет ощущение полета, но ты не бойся, веревки и крюки тут крепкие.

Бриана кивнула, сглотнула густую слюну и покорно двинулась, куда ее повели. Все еще погруженная во мрак, она могла ориентироваться только по голосу и запаху, потому, наверное, выглядела очень глупо, крутя головой и дергая носом. Билл привязал концы веревок от ног и рук, и вначале ее подкинуло к потолку, а потом резко размазало звездой, растягивая ноги на полный шпагат.

Бриана невольно вскрикнула, не от боли, а от неожиданности, но широкая ладонь погладила бедро, успокаивая, и стало лучше. Ее буквально распяли, и казалось, что тело парит, летит или падает, но, опутанное паутиной, застряло в воздухе неподвижно. Непривычные ощущения кружили голову, веревки передавили вены и тело онемело, лишилось чувствительности. Поэтому, когда ее паха коснулся горячий язык, она задергалась, выгнулась, не понимая своих ощущений, и чуть не завопила, когда Билл, удерживая за бедра, втянул в рот ее клитор.

Бриану никто никогда так не ласкал. Даже близко такого не было. Олвин требовал от нее ублажения, но ни разу не опускался до ласк сам. Минеты в целом казались ужасным и отталкивающим действом, хотя она и видела порнушку, где это нравилось девушкам. Может, актрисы просто умело изображали удовольствие, потому что сама она никогда добровольно не взяла бы чужой член в рот.

Билл же лизал ей с явным наслаждением, причмокивал. Мокро обсасывал. Было и кайфово, и странно. В голове все смешалось — неправильно, неприятно и настолько здорово, что хотелось кончить, спустить в этот жаркий наглый рот и посмотреть в глаза соблазнителю в поисках его настоящих чувств. Но кончить не получалось. И глаза у нее были завязаны.

Вскоре стало ясно, что так мучительно и нестерпимо хорошо, но при этом оргазма она так и не достигла, потому что альфа менял боль и удовольствие. Чередовал ласки, а потом сжимал с силой, или прикусывал чувствительное место, полностью сбивая настрой. Сосал этот извращенец долго. А потом, облизав за компанию еще соски и губы, кончил на пол.

— Ты умничка, — по волосам прошлась тяжелая рука, но повязку с нее так и не сняли, — мои ребята о тебе позаботятся.

Дверь хлопнула. Билл ушел, а Бриана почувствовала какое-то опустошение. Даже не потому, что ей воспользовались и превратили тело в полностью подчиненный чужой воле кусок мяса, а потому, что Билл, так долго ее вязавший, не стал распутывать узлы и не выпустил на волю.

Бриану развязывали телохранители альфы. Когда с нее сняли маску и она увидела их усмешки и наглые взгляды, бросаемые на ее обнаженную грудь, ей так и хотелось залепить по их довольным волчьим мордам. Но оборотни нападения не простили бы — и неважно, кто их бьет — слабый человек или равный по силе. Огрести от них можно по полной.

Дождавшись, когда ее наконец отпустят, Бриана еле доплелась до своей комнаты и с удивлением обнаружила, что уже утро, седьмой час. Она всю ночь провела с волком, развлекая его своим неподвижным телом. Были мысли подрочить и уснуть, но стоило коснуться подушки, как ее вырубило. Отключило. И снилось что-то похабное, смутное и пугающе приятное. Бриана редко видела сны, и никогда эротические. А теперь проснулась еще больше возбужденная, чем уснула, и даже не представляла толком, как справиться с проблемой.

У нее вообще с удовлетворением были проблемы. По молодости она считала себя достаточно горячей, когда гормоны стали играть и пришла первая течка, очень хотелось трахаться. И оказавшись с новоявленным мужем в постели, она ожидала хоть немного удовольствия. Но ей подарили только боль. Первый раз всегда неприятный, мама успокаивала, уверяя, что со временем станет лучше. Но Олвин и не пытался ей помочь изучить свое тело. Ее нагибали при любом удобном случае, трахали грубо и жестко. Даже в течку все казалось на грани насилия. А через пять месяцев совместная жизнь и вовсе превратилась в ад. Двое других омег Олвина забеременели, и Бриане пришлось отдуваться за всех. Аппетиты вожака оказались неподъемными, Бриана попыталась отказывать, стала сопротивляться и закончилось все наказанием.

Если бы ее попросили охарактеризовать свой брак, она бы сказала — рваная вагина и публичная порка.

Никто в стае не встал на ее сторону. Никто не помог и не защитил. Только мама лечила и утешала, даже один раз посмела перечить вожаку. Досталось за это обоим. И Бриана плакала у мамы на руках, умоляя ее больше никогда не вмешиваться. Быть наказанной — тяжело, но видеть, как страдает из-за этого единственный близкий оборотень, совершенно невыносимо.

— Так всегда будет? — спросила ее Бриана после очередной жесткой сцепки.

— Если ты останешься тут — ничего не изменится.

— Разве омеге позволят уйти?

— Не все стаи живут по законам жестокости. Там, где ты родилась, нередко поступались правилам и относились друг к другу по-человечески.

— Тогда почему мы уехали? Почему ты ушла в семью отчима?

— Потому что сделала ужасную глупость и нас с тобой продали.

В своих ошибках мама так и не призналась, но Бриана догадывалась, что причиной мог стать спор с вожаком или другой неугодный поступок. Даже если прежняя стая была лояльной, не такой строгой, общие правила существовали для всех — подчинение, беспрекословное и точное. Или стае не нужен такой оборотень.

На тренировку в студию она пришла вареная. Лолита с ходу поинтересовалась ее потрепанным видом.

— Сын ухо застудил, — тут же выдала она подготовленную версию, — я всю ночь не спала, ребенок плакал, ничего не помогало.

— Бедная моя, — Лолита с явным беспокойством обняла. — Может, домой пойдешь?

— Нет, хочу отвлечься, а муж обещал присмотреть за сыном.

— Хорошо, что твой муж такой заботливый.

— Да, очень хорошо.

В его историях любимый мужчина был примерным семьянином — брал отпуска по уходу за ребенком. Дарил цветы и шоколад. Водил на выставки и покупал украшения. Лолита с девушками восторженно рукоплескали и умоляли познакомить, но Бриана, хитро улыбаясь, показывала фоточки, сделанные исподтишка, — на роль примерного мужа она выбрала распорядителя, потому что Керт выгодно смотрелся в деловом костюме и нередко крутился рядом. Кроме того, у этого мужчины действительно имелась семья, и время от времени Бриана видела его в окружении детей. Такие фото выходили совсем кривыми, но это и не важно — главное, мнимое доказательство существования ее придуманной семьи.

Хорошо, что сегодня выходной и не придется выступать. Ей бы не хватило сил забраться на шест. Девушки из студии проводили ее грустным сочувствием и пожелали воображаемому ребенку здоровья. Бриана же, забежав в ресторан и взяв себе гамбургер побольше, поехала отдыхать и проспала до следующего утра. Зато проснулась бодрой и воодушевленной.

Она старалась не думать о сильном и красивом вожаке, но мысли то и дело возвращались к прошедшей ночи. В волчьих инстинктах заложено приносить потомство сильнейшему альфе, но Бриана не животное, по крайней мере хотелось так думать. Человеческая сущность воспринимала Билла как угрозу. А еще, несмотря на противоречивые воспоминания, Бриане очень хотелось повторить. Неважно, какую именно часть, но заключительная впечатлила сильнее всего.

На каком-то подъеме она переработала свой танец, добавила несколько деталей и, сбегав в сексшоп на соседней улице, купила аксессуар. Вечер предстоял горячий. Главное, чтобы потом ее не порвали желающие получить развратную девицу в постель. Перед выходом на сцену, немного волнуясь, распаковала покупку — небольшой плаг с крупным камнем на основании — и со вздохом засунула его в себя. Стринги, скрывающие лишнее, пришлось снять, она сменила их на прозрачное белье, и чувствовала себя в нем крайне неуютно.

— Наконец-то я вижу трою киску! — воскликнул Керт и собственнически хлопнул ее между ног.

Бриана аж пискнула, отодвигаясь от чужих рук, но распорядитель тут же забыл о ней и принялся отчитывать другую стриптизершу. До выступления оставалось минут пятнадцать, а ощущения в заднице стали крайне неприятными. Чертова пробка давила при любом движении и простреливала искрами внутренности. Бриане казалось, такая ерунда на нее не подействует, но тело реагировало и внутри все плыло от желания. Танцевать будет сложно.

Перед выходом она глотнула стопку крепкого, разогревая кровь. Сердце стучало от волнения и отвлекающего возбуждения. Бриана всеми силами постаралась отбросить ненужные мысли и желания, но они прилипли как репей, а руки тянулись к паху, чтобы приласкать себя и успокоить.

Музыка немного привела в чувство. Бриана настроилась, отдался мелодии, но когда перешла к новым движениям, стало не по себе. Кажется, она перестаралась с соблазнением — постоянно поворачиваясь к публике задом и наклоняясь с прямыми ногами, она возбудила не только их, но и себя. Разгоряченные мужики свистели, с ближних столов тянулись руки, в трусики совали деньги и пальцы, стараясь коснуться опухшего клитора. Густое амбре возбужденных самцов щипало ноздри, хотелось закончить побыстрее и сбежать. Но на финальных аккордах она разлеглась ягодицами в зал и кто-то схватил ее за трусы, пытаясь сорвать последний оставшийся на ней предмет одежды.

К счастью, подоспела охрана, Бриану буквально вытянули из чьих-то рук и, не дав опомниться, оттащили в кабинет Ромеро. Немного дезориентированная после выступления, возбужденная и испуганная реакцией зрителей, Бриана жалась у стенки, стараясь прикрыться от довольных взглядов охранников и своего начальника. Оборотни же нагло смотрели взглядами голодных хищников. Кажется, Бриана перегнула палку.