Здравствуйте, я ваша фиктивная жена!

От голода подкашивались ноги, в глазах темнело, живот сводило спазмом. Я сглотнула и ускорила шаг. Руки подрагивали и сами собой тянулись к испачканному сажей переднику. Там, в потайном кармане, лежал украденный на кухне пирожок с мясом. Я спешила на чердак и мечтала о том, как с наслаждением съем это чудо.

После смерти отца мачеха позволяла мне брать только объедки с ее стола, да и то раз в день. Но постоянная работа по дому вызывала такой дикий аппетит, что я могла бы соперничать с толпой пахарей в скорости поедания обеда. Вот только никто мне полноценную трапезу не предлагал.

Стоило ветхой чердачной двери захлопнуться за моей спиной, как я тут же вгрызлась в нежнейший пирожок и моментально его проглотила, даже не успев распробовать. Желудок жалобно заурчал, требуя нового подношения. Сдобное тесто и пряная начинка лишь раздразнили и без того зверский аппетит.

За круглым окошком завыл ледяной ветер, задувая в щели и выхолаживая едва натопленное помещение. Снег валил со вчерашнего дня, собираясь пушистой шапкой на подоконнике. На глаза навернулись слезы. Я поежилась, обняла себя за плечи, стараясь согреться, и с раздражением утерла лицо. Что толку реветь? Нужно дотянуть до вечера. Сегодня в нашем доме ужинает жених сводной сестры, Мэйбл рассчитывает на сговор. Мачеха заставила кухарку наготовить на десятерых. Наверняка что-нибудь да останется.

— Аника! — На лестнице прогремел переполненный раздражением голос Гертруды.

Я вздрогнула и замерла. Может, промолчать? Покричит, покричит, да и перестанет. На чердак мачехе все равно не залезть, уж слишком старая и узкая лестница. Того и гляди сломается под неподъемным обаянием хозяйки поместья. Необходимую работу я уже выполнила, а лишние задания мне ни к чему.

— Аника, я знаю, что ты здесь, белобрысая лентяйка! — Мачеха принялась колотить по перилам. Лестница жалобно затрещала.

— Я видела, как ты неслась сюда с кухни, — послышался хрипловатый басок сводной сестры. Она-то что здесь забыла в день помолвки? — Опять еду воруешь? Маменька, скажи ей.

— Немедленно спускайся! Я тебя научу образцовому поведению. Папаша совсем тебя распустил, а мне теперь страдай.

В груди разлился жар. И как мачехе не надоело коверкать мое имя? Неужели так трудно звать меня Анабель? Нет, она специально уничтожала все, что для меня важно. Я смяла подол серого платья и принялась часто дышать. Магия заструилась по телу. Так всегда бывало, когда эмоции выходили из-под контроля. А они бушевали при любом упоминании о покойном отце. Почти четыре года прошло, но боль потери до сих пор не утихла.

Папа обожал меня и всегда баловал вместе мамой. Но когда матушка умерла, он женился во второй раз на Гертруде, удочерил Мэйбл, и наша спокойная жизнь закончилась. Мачеха занялась моим воспитанием, а заодно и доведением папы до разорения. Траты с каждым годом все росли, прибыль от наших земель падала, а здоровье отца подтачивалось. Последнего визита ростовщиков он не выдержал — слег и уже не поднялся. За долги у нас отобрали большую часть плодородных полей. Мачехе, мне и Мэйбл остался только старинный особняк да прилегающие к нему деревни.

— Спускайся, бестолочь! — рявкнула мачеха. — Завтра ты выходишь замуж.

— Что?! — завопила я и ринулась с чердака на второй этаж.

Гертруда стояла, уперев пухлые ладони в обтянутые атласным платьем округлые бока. В поросячьих глазках отражался триумф. Даже завитые в мелкие локоны, подернутые сединой, волосы растрепались. Мачеха явно мчалась сюда на всех парах, чтобы сообщить мне радостную весть. Рядом с ней Мэйбл глумливо ухмылялась, будто знала что-то особенно гадкое про новую задумку матери. Крупные черты ее лица выглядели до того отталкивающе, что я бы посоветовала сестре и вовсе не улыбаться, если бы меня послушала.

— Как так замуж? В пятый раз? Да это же форменное издевательство! — Я топнула ногой в протертом до дыр башмаке. По коридору разнеслось тоскливое эхо. Мачеха продала большую часть обстановки особняка. Нужно же было собрать достойное приданное для Мэйбл.

Гертруда хмыкнула и прошлась пренебрежительным взглядом по моей тощей фигуре. Да уж, я точно не шла ни в какое сравнение с полнотелой мачехой и высоченной дородной Мэйбл. От мамы мне достались хрупкость и изящество, а от дальней родственницы феи — магический дар и вполне себе заметная грудь. Но это все мачеха причисляла к моим многочисленным недостаткам. Колдовала я из рук вон плохо, быстро уставала и не могла работать наравне с крепкими простолюдинками. Да еще бывшие женихи Мэйбл, заметив меня, воротили нос от сводной сестры.

— Издевательство — это терпеть тебя под крышей моего дома, — отчеканила Гертруда. — Послали же боги такую дуреху в падчерицы. Лучше бы это ты заболела и отправилась к хилой мамаше в царство теней, а мой дорогой Лукас остался бы жив.

Она наигранно всхлипнула и приложила к сухим глазам кружевной платочек. Мне как никогда захотелось ее ударить, но я, конечно же, сдержалась. Во-первых, такую ничем не проймешь. Во-вторых, магия может снова выйти из-под контроля, и тогда меня упекут в лечебницу для свихнувшихся колдунов. А там… Там лекари-ученые проводят опыты в поисках того, как использовать чудодейственную энергию без дара. Но это по слухам, а так кто их знает.

Мэйбл принялась с наигранным сочувствием поглаживать мать по плечам и нашептывать слова утешения. Я не выдержала этого тошнотворного, пропитанного фальшью зрелища.

— Да-да, папочке мало было шести лет мучений у тебя под каблуком. Он бы с радостью еще пострадал, да вот беда — не сложилось. Хватит из себя убитую горем вдову строить, не перед той спектакль разыгрываешь. Я насквозь вижу твою прогнившую алчную душонку. Выкладывай, что за ерунда с замужеством.

Гертруда поджала губы и задрала двойной подбородок.

— Это не ерунда, а твоя работа. Господин Штоль подобрал тебе нового фиктивного мужа. Поедешь к нему и приступишь к исполнению обязанностей. Он уже, поди, заждался.

Пальцы начали неметь, по коже побежали мурашки. Я почувствовала, как магия снова пытается ускользнуть из-под надзора и устроить пустяковый смерч с локальными разрушениями и незапланированными убийствами. Вокруг меня начали мерцать парящие в воздухе чудодейственные частички. Мачеха побелела, Мэйбл задрожала и пробасила:

— Матушка, она опять! Скажи ей!

 Обе метнулись за тумбу с расписной старинной вазой. Это они зря. Не с такими впечатляющими параметрами за хлипкой преградой прятаться.

— И это после того, что случилось в поместье у барона Хантера?! — прорычала я, вспоминая последнего нанимателя. Я чудом сбежала из его дома, нарушив договор.

Пережитый ужас вновь пробудился и сжал горло мертвой хваткой. Мне стало до того душно, что я принялась оттягивать тугой ворот топорно пошитого рабочего платья. Только не еще один фиктивный брак! Хоть я и работала в агентстве по найму одаренных девушек, владеющих бытовой магией, но очередного временного супруга просто не вынесу.

— А что такого произошло? — со злорадной усмешкой уточнила Мэйбл. — Ну помешался на тебе барон. С кем не бывает? Ничего страшного. В этот раз повезет больше.

— Помешался?! Да, он запер меня и хотел… — Голос сорвался на сип. Я ощутила подступающие слезы и отвернулась. Ни за что я не доставлю этим змеям удовольствия видеть, как я позорно реву. — Никакого замужества не будет. Скажите господину Штолю, что я готова работать экономкой в любом купеческом доме, но к дворянину фиктивной женой больше не пойду.

Магический всплеск исчез так же внезапно, как появился. Искры погасли, пальцы согрелись. Навалилась усталость, я пошатнулась. Мачеха заметила мое состояние, одернула подол платья и вышла из-за тумбочки. Она расправила покатые плечи, выпятила необъятную грудь и властным тоном объявила:

— И не подумаю. Я уже оформила контракт. За службу фиктивной женой платят в разы больше, чем за другую работу. Или ты уже забыла, что подписала со мной магический договор?

Я прикрыла глаза и оперлась рукой о стену. Колени подгибались, голова кружилась. За неконтролируемый выброс чудодейственной энергии всегда приходилось расплачиваться.

— Забудешь тут, как же, — пробормотала я.

Гертруда хмыкнула и скомандовала:

— Марш на чердак! Собирай вещи и выметайся из дома. Кучер подбросит тебя до станции. Завтра будешь на месте. Твой наниматель не так уж и далеко живет.

— И кто на этот раз? — борясь с предательскими слезами, выговорила я.

— Точно не помню. Да и какая разница? На месте разберешься. Контракт, адрес и деньги на проезд в дилижансе у двери в прихожей.

Слабость немного отступила. Я посмотрела на мачеху, из-за которой работала с восемнадцати лет в чужих домах и терпела всякое от нанимателей, на сводную сестру, вечно пользующуюся всем тем, что принадлежало мне по праву рождения, и спросила:

— Могу я остаться на праздничный ужин? Все же помолвка Мэйбл — грандиозный праздник для всей семьи.

Если мачеха согласится, то я выполню условия нашего договора, а если нет — стану клятвопреступницей и изгоем.

— Маменька, скажи ей! — с возмущением заголосила Мэйбл.

Она вытаращилась на меня с затаенным страхом, и я все поняла еще до того, как услышала ответ. Сестра боялась, что я отобью у нее последнего увальня, позарившегося на приданное.

— Вот еще! Даже не надейся все нам испортить. — Мачеха взбила на затылке мелкие локоны и подставила Мэйбл локоть, та сразу же уцепилась за полную руку матери. — Никто не омрачит счастье моей дорогой доченьки. Особенно ты со своей лупоглазой физиономией. Надеешься, Бари тебя увидит и передумает жениться? Не выйдет! Я все наперед знаю. Забирай рабочий чемодан и проваливай. Чтобы через час тебя тут не было.

Они развернулись и, покачивая широкими бедрами, направились к лестнице. Что ж, я дала им шанс, они не воспользовались. Теперь пусть не жалуются. Я стану фиктивной женой неизвестного дворянина в последний раз, а потом… Потом никто об Анабель Фаири больше не услышит.
 
Анабель Фаири
Дорогие читатели, приветствую вас на страницах моей новой истории! Вас ждут трудовые будни героини в поместье мрачного и загадочного графа, тайны и интриги, испытания и магия, и конечно, любовь. 
Буду благодарна вам за лайки, комментарии и подписку на мою страничку. Все это помогает автору не потеряться среди десятков других произведений. 
Спасибо за ваш интерес! А мы начинаем...

Всю ночь мне пришлось трястись в полупустом дилижансе и мерзнуть возле едва теплого магического обогревателя. Тонкое пальто из дешевого сукна совсем не подходило для зимы, но мачеха и не подумала выделить деньги на другую одежду. Я попыталась создать вокруг себя защитный кокон, но парящие поблизости энергетические частички плохо слушались. У меня получилась лишь полусфера и та с брешами. И на том спасибо, хоть подремать смогла без окоченения.

После полуночи мороз усилился, снегопад превратился в полноценный буран. Извозчик несколько раз останавливал экипаж, чтобы выяснить дорогу. Утром мы чудом добрались до столицы Восточной провинции с опозданием на два часа. На вокзальной площади я выскочила из дилижанса и тут же провалилась по колено в сугроб. Снег попал в голенища высоких ботинок, чулки стали влажными.

— Дрянь какая, — пробурчала себе под нос я и принялась искать на крыше чемодан.

— Не к лицу такой юной леди да так браниться, — попенял мне усатый извозчик. — Где вас только воспитывали? Вечно в столицу кто ни попадя лезет.

— Где воспитывали, там места мне больше нет. Подайте, пожалуйста, вон тот коричневый чемодан. Да, он самый. Спасибо.

Я подхватила скромный багаж и принялась озираться в поисках местных пролеток. Не лучший транспорт зимой, зато дешевый. К тому же, судя по адресу, мне действительно не так уж и далеко ехать. Возле тротуара выстроился ряд извозчиков. Лошади всхрапывали на морозе и нетерпеливо топтались на месте. Прибывающие на вокзал пассажиры быстро разбирали свободные экипажи. Так я останусь без транспорта и опоздаю на встречу с работодателем.

— Эй, уважаемый! У вас свободно? — Я подбежала к стоящей поодаль пролетке, где на козлах сидел скрюченный старичок. — Мне на Бранскую улицу.

— Чегось?! — гаркнул подслеповатый извозчик и приложил ладонь в перчатке к уху. — Кудась?!

Теперь понятно, почему он все еще здесь торчит, и пассажиры его стороной обходят. Я тоже поискала взглядом другой экипаж, но остальные извозчики уже разъехались. Издав тяжкий вздох, я затолкала на сидение чемодан и вскочила на ступеньку.

— На Бранскую пятьдесят! — прокричала я, плюхаясь возле багажа.

Старик крякнул, подхватил поводья и цокнул языком.

— Мигом домчу! — отозвался он и стегнул лошадь. — Пошла, родимая! Пошла!

Кобыла явно обрадовалась разминке и сорвалась с места. Я только вцепиться в поручень успела, как мы понеслись по заснеженным улицам. Пролетка быстро удалялась от центра города. Неужели наниматель обосновался на окраине? Странно. Услуги фиктивной жены — удовольствие не из дешевых. Обычно я жила в роскошных домах знатных и состоятельных господ. Где же мне предстоит работать на этот раз?

Когда экипаж выскочил за городские ворота и понесся в предместье, я всерьез забеспокоилась. Достав из внутреннего кармана пальто документы, я принялась изучать адрес. Все верно, Бранская улица, дом 50. Правда, о загородном поместье ни слова. А вдруг извозчик не только плохо слышит, но и туго соображает? Ветер бил в лицо, снежинки кололи кожу. Я плотнее запахнула полы пальто и подняла воротник.

Все же как фамилия нанимателя? Мачеха с таким рвением гнала меня из дома, что я даже прочесть контракт не успела, а в транспорте уже не до этого стало. Я развернула магически заверенный документ и ахнула. Графа с именем работодателя оказалась пустой. Как так? И к кому я, собственно, еду?

— Стой! Стой! — Я приподнялась и схватила старика за плечо.

— Тпру, родимая! — Извозчик натянул поводья, лошадь сбавила темп. — Чегось стряслося?

— До Бранской еще далеко? Кто там живет?

— Да почти на месте. Вон уже и крыша особняка виднеется. — Он махнул в сторону высоких деревьев, за которым и правда темнел огромный старинный дом.

У меня от сердца отлегло, и я выдохнула:

— Гони туда! Опаздываю.

Извозчик кивнул и подстегнул кобылу. Пролетка свернула с основной дороги, мы полетели к чернеющей в глубине проезда каменной ограде.

— Приехали! Вот здеся ваш дом.

Я расплатилась, соскочила в очередной сугроб и, утопая в нечищеном снегу, поспешила к кованой калитке. И куда только слуги в этом доме смотрят? Чулки и подол дорожного платья безвозвратно вымокли, пальцы окоченели, потертая меховая шапка съехала на лоб. Наконец, я добралась до входа на территорию поместья, но калитка оказалась заперта.

— Эй, есть кто-нибудь?! — в отчаянии прокричала я, озираясь в поисках сторожки привратника.

Но поблизости никаких строений не наблюдалось. С неба сыпались хлопья снега, покрывая округу пушистым сверкающим ковром. Я стряхнула с рукавов пальто наметенные снежинки. Не хватало еще стать здесь частью садового ансамбля. Если я немедленно не попаду в тепло, то рискую насмерть замерзнуть.

Отчаяние сдавило грудь. Я вцепилась в ручку и принялась ее дергать. Раздался звон. Щелкнул замок, и створка распахнулась сама собой, приветливо приглашая пройти в парк. Магическая пропускная система? Впервые такое вижу.

Стоило мне занести чемодан за ограду, как калитка захлопнулась, отрезая путь на улицу. Да уж, из такого поместья захочешь — не сбежишь. Я передернула плечами, отгоняя воспоминания о последнем фиктивном замужестве и побеге от барона Хантера. Тогда мне крупно повезло. Надеюсь, на этот раз все сложится иначе.

Я зашагала к дому по заваленной снегом дорожке. Нет, слуги у нанимателя окончательно от рук отбились. Даже расчистить двор не могут. В первую очередь ими займусь. Дотащив чемодан до крыльца, я поднялась по ступенькам, взялась за дверной молоточек и постучала. На пороге появился высокий, широкоплечий мужчина в расстегнутой на груди мятой рубашке, узких брюках и заляпанных белым сапогах. На вид лет тридцати с небольшим. Он скользнул по мне рассеянным взглядом и запустил перепачканные чернилами пальцы в растрепанные темные волосы.

— Что вам угодно? — с раздражением спросил незнакомец и поморщился. — У меня мало времени. Говорите, зачем пожаловали, и убирайтесь восвояси.

От «теплого» приема я лишилась дара речи. Кто бы это мог быть? Невоспитанный дворецкий? Или конюх, по ошибке открывший дверь вместо лакея? Впервые вижу настолько неотесанного слугу, но при этом с такими привлекательными чертами лица. Высокий лоб, колдовские зеленые глаза с загадочным прищуром, четкая линия волевого подбородка, тонкий нос, по-военному завидная выправка — все в нем кричало о благородном происхождении. Но манеры даже на сына купца не тянули.

— Отвечайте, тьма вас побери! — рявкнул мужчина и поправил воротник рубашки, явно замерзнув в дверном проеме.

— Не смейте на меня орать! — Я подхватила чемодан, оттеснила грубияна и прошла в прихожую. — Мне нужен хозяин поместья. Потрудитесь доложить вашему господину, что прибыла леди Анабель Фаири.

Мужчина, хмыкнув, захлопнул дверь и скрестил руки на груди.

— Граф Эндар Клеверас к вашим услугам, леди. — Он с усмешкой отвесил небрежный поклон. — Что вам угодно?

Боги, ну и наниматель мне достался! Больше мачеха меня не заставит выполнять эту проклятую работу. Последний раз я берусь изображать мнимую супругу очередного беспутного аристократа. И почему она не запомнила его фамилию? Она же довольно известная. В газетах изредка писали о гениальном изобретателе, любимце придворных, с треском провалившем последнее задание короля.

— Здравствуйте, милорд. Я ваша фиктивная жена. Приятно познакомиться.

Темные брови Клевераса взметнулись на высокий лоб. В зеленых глазах отразилось недоумение.

— Постойте. Какая еще жена? Я искал фиктивную невесту.

— С этим помочь не могу. Такая услуга в перечне агентства «Заплати и женись» не значится. Вот контракт. — Я оставила чемодан у двери, извлекла из внутреннего кармана пальто документ и протянула Клеверасу. — Внесите ваши данные, укажите срок, на какой вам понадобятся мои услуги, и я приступаю. У вас здесь творится несусветный бардак. Куда только смотрят экономка и дворецкий?

Клеверас взъерошил и без того спутанные волосы и принялся читать контракт.

— Экономка уволилась еще месяц назад, а Гремор слег с лихорадкой, — пробормотал он, скользя взглядом по строчкам. — А что, собственно, вы собираетесь делать в моем доме в качестве фиктивной жены? Тут ничего толком не прописано.

— Приведу в порядок особняк, помогу в работе, развлеку, окружу заботой, устрою прием для гостей. Да все, что хотите.

По губам графа скользнула жесткая усмешка.

— Все что угодно?

— Интим не предлагать, — тут же отрезала я, уже не раз наученная опытом общения с предыдущими нанимателями. — В контракте на этот счет особое указание. Его нарушение повлечет за собой вмешательство полиции. Думаю, вам ни к чему проблемы с законом и подмоченная репутация.

— Ни к чему. — Клеверас расфокусировал взгляд и начал изучать мою ауру.

— Не тратьте ваше драгоценное время. Как я поняла, вы спешите. У меня слабые способности к бытовой магии — наследие дальней родственницы феи. Только наличие дара и позволило стать сотрудницей агентства. Я буду вести дом в меру своих скромных возможностей. Если вас все устраивает, заполните недостающие сведения и оставьте энергетический след на контракте.

В зеленых глазах Клевераса зажегся интерес, но, скорее, исследовательский, нежели мужской. Уж я-то точно могла отличить одно от другого.

— Невинная белокурая фея двадцати лет от роду в качестве фиктивной жены. Любопытно. Хорошо, леди Анабель. Я нанимаю вас на два месяца. За это время вы должны привести особняк и прилегающую территорию в надлежащий вид для приема высокопоставленных гостей. Вам необходимо организовать встречу Нового года. Здесь пройдет торжество для моих родных и знакомых. Ну и еще вам предстоит убедить моего занудного дядюшку и его назойливую супругу, что вы моя обожаемая невеста и будущая графиня Клеверас.

— Домашние хлопоты как раз моя прямая обязанность, но при чем тут изображение фальшивой невесты? Если вы холостой граф, даже без особого состояния, то у вас от реальных невест отбоя нет. Многие богатые мелкие дворянки мечтают породниться с титулованным аристократом.

Клеверас помрачнел и сквозь стиснутые зубы процедил:

— Реальная невеста меня не интересует. Я сыт по горло брачными узами. Но дядя требует от меня женитьбы, иначе отказывается финансировать один колоссальной важности проект. Так что, леди Анабель, либо вы изображаете фальшивую невесту и убеждаете мою родню в нашей неземной любви и скорой свадьбе, либо можете отсюда выметаться. Я вас не задерживаю.

Я покосилась за ближайшее окно. На улице снова начался буран. Небо потемнело, ветер усилился. Тут же вспомнились влажные чулки, растаявший снег в ботинках, тяжелый, пропитавшийся грязью подол платья и глуховатый извозчик, который, наверное, уже подъезжает к городским воротам. Я обхватила себя за плечи, опустила голову и выдавила:

— Как скажете, милорд. Я сделаю все, что пожелаете в рамках нашего контракта.

— Отлично! Добро пожаловать в мой дом. Предлагаю отбросить формальности. Мы же как-никак не чужие друг другу, а будущие супруги. — Он скривил благородное лицо в презрительной гримасе и направился к мраморной лестнице за вестибюлем. — Проходи, я покажу твою комнату.

Ну и манеры! Хоть бы помог даме донести багаж. Тоже мне граф. Я закатила глаза, но спросить не стала. Что толку друг другу выкать и расшаркиваться, если мы теперь кто-то вроде сообщников. Сама займусь вещами, наведу здесь порядок, разберусь с титулованными гостями, а там… Там меня ждет свобода! Ради этого стоит немного потерпеть неотесанного графа. Лишь бы Клеверас не вздумал за мной ухлестывать.

 

Граф Эндар Клеверас

Выделенная мне комната явно раньше принадлежала другой женщине. В платяном шкафу остались дорогие наряды, модные лет пять-шесть назад. На туалетном столике перед зеркалом виднелась резная шкатулка с дамскими безделушками. Кровать укрывал плотный парчовый полог, стоивший немалых денег. Ни один здравомыслящий мужчина такой не купит. Конечно, если он не влюблен по уши в беззаботную красавицу, знающую толк в роскоши.

— Вы уверены, что я могу занять эту спальню, милорд? — Я бросила настороженный взгляд на замершего у порога Клевераса. — Здесь много чужих вещей. Их хозяйка не разозлится на меня?

Граф побледнел, на поросших темной щетиной щеках проступили желваки. Зеленые глаза сверкнули гневом.

— Уверен! — прорычал он и пронзил меня свирепым взглядом. — Это единственная более или менее приличная комната. Остальные никуда не годятся. Можешь пользовать всем, что понадобится. Никто не возмутится. И хватит уже называть меня милорд. Это недопустимо между женихом и невестой, не так ли?

Я отступила на шаг и склонила голову.

— Как пожелаете… То есть, как пожелаешь. Я разберу вещи и займусь ужином.

— Делай что хочешь, главное — не дергай меня по мелочам. Вот заверенный магией контракт. Я буду в мастерской. — Он оставил документ с энергетическим оттиском на тумбочке, развернулся и вышел, захлопнув дверь.

Да уж, не муж, а мечта. Можно делать что угодно, только к нему не соваться. Интересно, куда делась хозяйка спальни? Может, сбежала с тоски куда подальше от неотесанного графа и его старого поместья?

Я тряхнула головой, отгоняя сумбурные мысли, и открыла чемодан. Мои скромные пожитки поместились в углу шкафа, даже не потеснив дорогие наряды. Видимо, раньше здесь висело еще больше платьев и других предметов гардероба. Надо бы все же выяснить, кто тут хозяйничал до меня. А то мало ли, дама вернется, а я уже воспользовалась щедрым предложением графа и применила ее вещи по назначению.

Зайдя в ванную, я прослезилась от внезапного открытия. Здесь располагалась огромная купальня, а из трубы шла горячая вода. Боги, это же настоящее чудо! У меня дома приходилось пользоваться уличным колодцем и наполнять высоченные бочки, откуда горничные разносили ведра в хозяйские спальни и там нагревали специальными кристаллами. Я тут же принялась раздеваться. Плевать на все. Сначала помоюсь, как настоящая графиня, а потом уже начну изучать дом.

Горячая ванна стала истинным подарком судьбы. Под струей обжигающей воды закаменевшие на морозе мышцы расслабились, кожа раскраснелась. Я нежилась в облаках мыльной пены и не хотела вылезать. На бортике купальни нашлись флаконы с самыми дорогими средствами для дамского ухода. Я тщательно промыла каждую прядь, до скрипа натерлась мочалкой и под конец нанесла специальный состав для сияющей бархатистой кожи. В спальню я вернулась, благоухая, словно цветочная поляна по весне.

В напольном зеркале отразилась как будто и не я вовсе. Из позолоченной рамы на меня смотрела розовощекая миниатюрная блондинка с искрящимся взглядом синих глаз. Я покрутилась из стороны в сторону, осматривая точеную фигуру в шелковом халате из гардероба предыдущей хозяйки спальни, и тяжело вздохнула. Когда-то я казалась себе красивой и радовалась щедрости природы, не поскупившейся на внешнюю привлекательность. Но работа в агентстве господина Штоля быстро показала мое настоящее место в мире.

Дочери разорившегося, нетитулованного дворянина не на что рассчитывать, кроме собственных способностей, упорства и каждодневного труда. Только так я обеспечу себе достойное существование. А мечты о счастливом замужестве не для меня. Приличные мужчины выбирают невест с приданым или связями, а еще лучше и с тем и с другим. Я же после смерти отца осталась одна и должна сама о себе позаботиться. Чем я, собственно, сейчас и займусь.

Я переоделась в строгое темно-серое платье с высоким воротником и плотными манжетами. Оно хоть и выглядело, как наряд гувернантки, зато его шила умелая портниха по моему особому заказу, как раз для службы в домах аристократов. Волосы я просушила магией и убрала в пучок, на пояс надела передник с множеством карманов. Так-то лучше. Теперь можно и вверенное хозяйство изучить.

Особняк графа оказался огромным. Здание состояло из трех частей. В центральной располагались помещения для приема гостей и досуга владельцев дома. Здесь находились столовая на сотню персон, гостиная с роялем и камином, бальный зал с многоярусной люстрой, библиотека с поразительным собранием старинных и современных изданий и пара кабинетов для ведения документации. Все это великолепие пребывало в запустении. Мебель давным-давно укрыли чехлами, да так больше и не использовали. Ковры свернули, картины занавесили шторами. Пыль придавала обстановке подернутый пеплом вид.

Вход в правое крыло особняка перегораживала целая гора рухляди, и я понятия не имела, что там находится. А вот левым крылом граф активно пользовался. По крайней мере, именно так я подумала, пройдясь по коридору второго этажа, где находилась выделенная мне комната. Здесь явно убирали, поддерживали мало-мальский порядок и заботились о комфорте хозяина дома.

Спальня графа располагалась в противоположном от моей конце прохода. Остальные двери кто-то запер, скорее всего, за ненадобностью. Хотя зачем поддерживать жилой вид в помещении, откуда давно исчезла хозяйка, я не совсем понимала. На первом этаже обнаружилась крошечная гостиная с растопленным камином, уютная кухонька с чугунной печью для готовки и продуктовым ледником, кабинет хозяина и комнаты слуг. В одной из таких я обнаружила стонущего пожилого мужчину. Видимо, это был тот самый, упомянутый графом дворецкий Гремор.

— Воды, воды, — бормотал он, обливаясь потом на постели.

Я принесла с кухни стакан и напоила бедолагу. Гремор схватил мою руку и выговорил слабым голосом:

— Благодарю за доброту. Кто вы? И как здесь оказались?

Мы с графом не договаривались, кому можно рассказывать о контракте, а кому — нет. Так что я похлопала дворецкого по сухой мозолистой ладони и с улыбкой ответила:

— Меня зовут леди Анабель Фаири. Я невеста милорда Клевераса.

— Что?! — Гремор вытаращил покрасневшие карие глаза и даже попробовал приподняться на локтях, но ничего не вышло. Он рухнул на подушку, тяжело дыша, и пробубнил: — Этого не может быть. Ведь граф… Он… Нет…

— Тише, тише. Вы не волнуйтесь. У вас лихорадка. Я сейчас приготовлю травяной отвар по рецепту моей матушки. Вам мигом станет легче.

— Вы не понимаете… Вы не должны… Вы же леди… — Он прикрыл глаза и больше не смог ничего сказать.

Я поспешила на кухню, растопила печь и поставила кипятить воду в кастрюле. Эх, все мои травы остались дома, на чердаке. Мачеха так меня торопила, что я не успела даже крохотный мешочек прихватить, а стоило бы. Теперь придется довольствоваться тем, что здесь найдется. Я принялась открывать дверцы шкафчиков и заглядывать во все тумбочки. Как ни странно, но везде царил идеальный порядок. Если учесть, что экономка давно уволилась, а других слуг я не увидела, то получается Гремор — удивительно преданный хозяину дворецкий. Скорее всего, именно он поддерживал в доме порядок, готовил и выполнял другие обязанности. Нужно срочно его подлечить! От графа в быту толку никакого, а Гремор сможет ввести меня в курс дела и поможет с подготовкой особняка к приему гостей.

На одной из полок обнаружились бумажные кульки с травами. Названия настолько не разборчиво подписали, что мне пришлось ориентироваться по запаху. Отложив только те, что точно определила, я вернулась к печи. Вода закипела, осталось засыпать нужные ингредиенты. Цветки липы и ромашки, листья чабреца и мяты, сушеные ягоды малины и кусочки цедры лимона — все перемешать и варить пять минут. Теперь процедить через мелкое сито и дать хоть немного настояться.

По кухне поплыл чудесный, знакомый с детства аромат. Матушка всегда делала похожий отвар, когда кто-нибудь в нашем доме заболевал. Я наполнила глиняную кружку, дала слегка остыть, добавила ложку найденного меда и понесла Гремору.

Полусонный дворецкий все выпил и залепетал:

— Спасибо, леди. Вам не стоило беспокоиться. Я сейчас поднимусь и все сделаю.

— Ну что вы. Отдыхайте и ни о чем не волнуйтесь. Теперь я здесь и обо всем позабочусь. Вы не знаете, где мастерская?

Дворецкий переполошился, принялся сжимать мою руку и торопливо заговорил:

— Ни в коем случае туда не ходите! Милорд запрещает посторонним соваться к его изобретениям. Не приведи боги что-то испортить!

— У меня и в мыслях не было мешать работе графа. Я всего лишь хотела выяснить, где его найти, чтобы позвать ужинать.

Гремор уставился на меня с потрясенным видом и выдохнул:

— Ужинать? Вы умеете готовить?

— Конечно, и весьма недурно. Я же говорю, вам не о чем беспокоиться. Я позабочусь и о вас, и о графе.

Воспаленные глаза дворецкого наполнились слезами. Он отвернулся и пробормотал:

— Спасибо вам, леди Анабель. Вы наша спасительница. Не представляю, чем милорд питался последние два дня. Я же не мог даже встать с кровати.

Гремор начал объяснять, где граф занимается своими научными изысканиями, но быстро утомился и закашлялся. Я погладила его по плечу, забрала пустую кружку и поднялась.

— Отдыхайте. Чуть позже я принесу бульон.

Он проводил меня слабой улыбкой и снова задремал.

На кухне я достала муку, свиную вырезку, овощи и крупу. Дома кухарка не позволяла мне готовить, выполняя строгий наказ мачехи. Та боялась, что я лишний кусок съем, пока буду возиться с продуктами. Зато в домах нанимателей я могла дать себе волю и создать те блюда, какие сама хотела.

На сковороде заворчало масло. Я нарезала мясо, натерла куски солью с пряностями и отправила жарить на слабом огне. Крупу отварила, овощи нарезала и выложила на тарелки разноцветным веером, а из муки замесила тесто для лепешек. Когда за окном стемнело, у меня уже все было готово, даже бульон для Гремора подоспел. От умопомрачительного запаха рот наполнился слюной, живот жалобно заурчал. Я вздохнула, сосредоточилась и направила тонкую струйку магии к накрытому столу. Только бы ничего не испортить! Только бы ничего не испортить! Я представила защитную сферу, и о счастье, она получилась с первого раза и без катастрофических последствий.

— Отлично! Теперь пора найти графа.

Окрыленная успехом, я помчалась к лестнице в конце коридора и спустилась на цокольный этаж. По словам Гремора, мастерская занимала большую его часть. Стоило оказаться внизу, как я наткнулась на массивную дверь с надписью: «Посторонним запрещено даже думать о том, чтобы войти». М-да, а граф, оказывается, помешан на своих изобретениях. Наверное, в газетах писали правду о том, что он гений и создает удивительные вещи. Вот только его творения стоят безумных денег и простым людям не по карману. Странно, что известный изобретатель живет в настолько запущенном доме даже без самого крошечного штата слуг.

— Милорд! — позвала я. — Милорд!

В мастерской что-то громыхнуло. Послышалась целая тирада витиеватых ругательств. Все же у этого графа никаких манер. Кошмар.

Дверь отлетела в сторону и с грохотом врезалась в стену. На пороге появился разъяренный, взъерошенный Клеверас.

— Что тебе, тьма побери, нужно?! — Он таращился на меня исподлобья, сжимая в руках металлический продолговатый инструмент.

— Ужин готов. Если хочешь умереть от голода, на здоровье. Мешать не буду. Пожелаешь ко мне присоединиться за трапезой, буду рада. Стол накрыт на кухне.

Я развернулась и начала подниматься по ступенькам, оставив озадаченного графа возле его обожаемой мастерской.

— Анабель, погоди, — сказал он, но я так проголодалась, что лишь ускорила шаг. Меня ждал роскошный ужин, а причуды графа — его личное дело.

На кухне магическая полусфера слабо мерцала над приготовленным к ужину столом. Я застыла перед ней, вытянула ладонь и прикрыла глаза. Сердце забилось быстрее, внутри заструилась магия. Но отпустить ее и совершить необходимое действие я боялась. Сколько себя помню, у меня всегда были проблемы с управлением даром.

О том, что я унаследовала способности феи, родители узнали, когда мне исполнилось пять лет. Тогда я впервые использовала магические частички. Мне очень хотелось, чтобы мои тряпичные куклы ожили и выпили приготовленный для них чай. Все произошло самой собой. Игрушки начали двигаться, я в восторге позвала маму, а та до смерти перепугалась и слегла с внезапной сердечной хворью. С тех пор я с большой опаской пользовалась даром, а он будто чувствовал мои сомнения и постоянно творил совсем не то, что требовалось.

Вдохнув поглубже, я устремила струю энергии к сфере и прошептала:

— Развейся.

Но вместо положенных голубоватых искр разрушения по округлому куполу побежали усиливающие красноватые. Так ужин и вовсе останется запертым под энергетическим заслоном.

— О нет!

Я дернулась вперед, чтобы все исправить. Но магия перестала подчиняться, и вокруг меня завертелся целый рой красноватых огоньков. Внутри все сжалось от ужаса. Втянув голову в плечи, я закрыла лицо руками и зажмурилась, лишь бы не видеть, во что превратится уютная кухня вместе с аппетитными блюдами.

— Развейся! — прогремел властный голос Клевераса, и меня окатила волна прохлады.

Я медленно опустила руки, приоткрыла один глаз и осмотрелась. Энергетические всполохи исчезли без следа. Над тарелками поднимался пар, словно я только наполнила их горячим содержимым. По кухне плыл чарующий аромат едва испеченных хлебных лепешек. Хрустальный графин с малиновым морсом радовал насыщенным цветом напитка.

— Говоришь, у тебя слабый дар феи? — спросил Клеверас таким тоном, будто ничего не случилось.

Я повернула голову и наткнулась на задумчивый взгляд зеленых глаз. Граф успел убрать темные волосы в небрежный хвост на затылке, но рубашка так и осталась мятой и расстегнутый до середины груди.

— Так и есть. Спасибо за помощь. Вы… в смысле, ты спас наш ужин. — Я встала у одного из стульев в ожидании того, что Клеверас поможет мне сесть.

Но его явно воспитывали в глухой деревне и уж точно не аристократы.

— Любопытно, — пробормотал он и расположился за столом, даже не взглянув в мою сторону.

Граф взял приборы и принялся с отстраненным видом резать сочное мясо.

— Приятного аппетита, — процедила я, с достоинством занимая место напротив хозяина дома.

— Приятного, — кивнул Клеверас и отправил приличный кусок в рот, хотя я еще даже не укрыла колени салфеткой. — Хм, весьма недурно. Почти так же, как у Гремора.

Я вспыхнула и схватила нож с вилкой. Как он может сравнивать мои блюда со стряпней дворецкого? Да я училась готовить у непревзойденного мастера! Боги, этот… граф просто не выносим.

Глубоко вдохнув, я сосредоточилась на еде и с непередаваемым наслаждением начала ужинать. Нежные ломтики свинины таяли во рту, гарнир пропитался соусом и стал в разы вкуснее, хрустящие овощи дополняли блюдо.

— М-м-м, объеденье, — протянула я, забыв, где нахожусь.

— Ты так восхищаешься, как будто неделю не ела.

Бестактное замечание Клевераса попало в цель, и я моментально склонилась над тарелкой, чтобы он не заметил предательский румянец стыда на моих щеках. Не признаваться же, что мачеха специально морила меня голодом, чтобы лишний раз напомнить о своей безграничной власти надо мной. Графу чужие проблемы уж точно неинтересны. Я проигнорировала брошенную фразу, разлила морс по бокалам и протянула блюдо с лепешками.

— Угощайся.

Клеверас взял сразу три и принялся уплетать, даже не переложив на специальную тарелку. Я не выдержала и воскликнула:

— Да что с тобой?! Ты что, рос в семье крестьянина или ремесленника? Немыслимо, чтобы граф не знал самых банальных правил этикета.

Он перестал жевать, отпил сразу половину бокала и утер губы рукавом. Граф прищурился, словно оценивал меня, а потом оглушительно захохотал. От неожиданности я вздрогнула и с возмущением уставилась на Клевераса.

— Извини, — проговорил он сквозь смех. — Мало кто осмеливается делать мне замечания. Все давно привыкли к моим своеобразным манерам. Мой отец был ученым. Он все время проводил в мастерской. Мать я даже не помню. Она рано умерла. Я рос, помогая отцу с его исследованиями. Нанятые учителя и их занудные требования всегда меня раздражали. Так что смирись, дома я веду себя так, как считаю нужным. Исключение делаю только в особых случаях.

— Например, на приеме у его величества?

Клеверас помрачнел, глянул на меня исподлобья и буркнул:

— Откуда такие мысли?

— Любой образованный человек читает газеты. — Я пожала плечами, доела свою порцию и сделала крошечный глоток морса. — Имя графа Клевераса мелькало во всех изданиях на первой полосе всего-то года два назад. Сложно не запомнить гения, которого боготворил весь высший свет.

Он хмыкнул и отложил приборы.

— Молодая, но явно опытная хозяйка. Красивая, но не выставляет внешние достоинства напоказ. Идеальные манеры, но принадлежит к ни кому неизвестному дворянскому роду. Одаренная, но совсем не умеет пользоваться магией. Образованная и даже газеты читает, но работает в непонятном агентстве вместо того, чтобы преспокойно жить в доме любящего мужа. Любопытно. Сплошные противоречия. Кто же ты такая, Анабель Фаири?

— Ты забыл добавить про мой противоречивый характер. Ответственно подхожу к своим профессиональным обязанностям, но терпеть не могу, когда наниматель сует нос в мои дела.

Я растянула губы в фальшивой улыбке, предназначенной для светских мероприятий. Глаза Клевераса вспыхнули задорным блеском, и он снова захохотал. Впервые вижу титулованного аристократа, так открыто выражающего чувства.

— Договорились, — сказал граф и протянул мне руку, точно мужчине при заключении сделки. — Я не копаюсь в твоей подноготной, а ты больше не спускаешься в мастерскую.

— А если мне нужно будет тебя позвать?

— Тогда просто дерни вон за тот шнурок. — Он указал на висящую в углу веревку со стальным наконечником. — Я получу сигнал и поднимусь сюда.

— Хорошо. — Я пожала протянутую ладонь и поразилась тому, насколько она мозолистая и сильная. Граф явно много работал и не только головой. Все-таки он странный.

Клеверас на миг сжал мою руку и тут же отпустил. Он поднялся из-за стола, собрал посуду и принялся убирать ее в металлический шкаф с тонкими решетками внутри.

— Ты что?! — Я вскочила из-за стола. — Зачем? Я сама все уберу и помою чуть позже. Только Гремора накормлю бульоном и сразу на кухню.

Граф не обратил на мои слова внимания. Он сложил грязные тарелки и остальное в узкие отсеки, закрыл дверцу и вдавил три синих кристалла. Шкаф вспыхнул голубоватым сиянием и задребезжал.

— Ой, что это? — Я метнулась в сторону и с опаской покосилась на необычный предмет кухонной обстановки.

— Это мое старое изобретение. Магический мойщик посуды. Для широкого применения в массах не подходит. Слишком дорогие кристаллы в основе, да и требуется раз в неделю заряжать их чудодейственной энергией. Но для личного пользования безумно удобно.

— И много в поместье таких вот магических приспособлений? — Я оглядела кухню в поисках еще чего-нибудь столько же своеобразного, но ничего особенного не заметила. Хотя кто знает, подо что граф замаскировал очередное творение своей гениальной мысли.

— Бессчетное множество, — отозвался он настолько будничным тоном, словно в каждом доме королевства все обстояло точно так же.

— Теперь я понимаю, как вы с Гремором обходились без слуг. Но видимо, для чистки двора от снега изобретения нет.

Клеверас проверил работу мойщика посуды и направился к печи, где я в кастрюле оставила бульон.

— Есть, но одна лопасть недавно сломалась. Скоро починю. Это для Гремора?

— Да. Я напоила его специальным травяным отваром. Температура должна снизиться. Теперь нужно его накормить.

Я достала суповую тарелку и уже хотела наполнить содержимым кастрюли, как граф сказал:

— Я сам займусь стариной Гремором. Спасибо, что позаботилась о нем.

— Да не за что. Надеюсь, он скоро поправится и сможет помочь мне по дому. Чтобы подготовить такой большой особняк к встрече гостей, понадобится штат слуг.

Клеверас сжал крупные ладони в кулаки, но сразу распрямил пальцы.

— Платить жалование нечем, — сухим тоном обронил он. — Так что лучше обойтись своими силами.

Я задумалась. В принципе, весь вид дома кричал, что у хозяина проблемы с деньгами. Но граф нанял меня и собирался устроить празднование Нового года, а это стоит ой как недешево. Значит, средства есть, только их немного. Тогда мне всего лишь нужно применить смекалку и раздобыть деньги.

— А я могу что-нибудь продать из ненужных вещей?

Клеверас налил в тарелку бульон, положил на блюдце две лепешки и с недоумением на лице повернулся в мою сторону.

— Зачем?

— Изобретения — это, конечно, замечательно. Но для приема гостей понадобятся реальные люди. Лакеи, горничные, повар, кухарки и многие другие. Еще нужно учесть количество приглашенных. Ты, может, и обходишься самым необходимым, но твои родные — вряд ли. Поэтому мне понадобятся деньги. Проще всего их получить, продав что-то бесполезное, но достаточно ценное. В старинных домах обычно многое можно найти. Только лучше, чтобы ты сразу указал, где искать не стоит. Возможно, у тебя есть памятные сердцу вещи.

Взгляд Клевераса стал рассеянным, будто он в голове перебрал все предметы в доме.

— Ты можешь продать все, что сумеешь найти. Но говорю сразу, здесь мало что осталось после… — Он запнулся, побледнел и полез на полку за подносом. — В общем, делай что хочешь. Праздник должен состояться при любых раскладах, со слугами или без.

— Отлично! Тогда я завтра же займусь ревизией.

— Хорошо, а теперь ступай отдыхать, — проговорил граф, забирая наполненный поднос с кухни. — Благодарю за вкусный ужин. Доброй ночи, Анабель.

— Доброй ночи, — эхом повторила я и посмотрела вслед Клеверасу.

Вот может же быть любезным, когда захочет. Получается, манеры у него все же есть. Тогда почему он живет, как отшельник, с порога грубит незнакомым женщинам и не появляется в свете, уже боги знают сколько времени? Ну и наниматель у меня в этот раз. Ничего, и не с такими работала. Завтра я переверну все в доме, но найду то, что принесет хоть какие-то деньги.

Утром я проснулась еще затемно — от старых привычек не так-то легко избавиться. В доме мачехи в мои обязанности входило помогать на кухне, а там кипела работа задолго до пробуждения хозяйки.

Первым делом я привела себя в порядок и отправилась проведать Гремора. Дворецкий похвастался хорошим самочувствием и даже собирался подняться с постели, но я его отговорила. Уж слишком бледным и изможденным он выглядел. Пусть лучше, как следует, отлежится.

— Не волнуйтесь ни о чем! Я позабочусь о графе, а вы выздоравливайте.

Гремор утер выступившие на глазах слезы, пригладил торчащие седые волосы и выдавил:

— Леди Анабель, я вам безмерно благодарен. Вы отважная девушка. Другая на вашем месте не стала бы жертвовать репутацией ради помощи будущему мужу. Тем более что милорд… — Дворецкий зашелся в надсадном кашле и согнулся пополам.

Видимо, Клеверас скрыл от верного слуги условия нашего договора. Оно и к лучшему. Я поспешила к тумбочке, где стояла кружка с целебным отваром, и напоила беднягу.

— Мою репутацию уже ничто не испортит. — После предыдущих фиктивных замужеств уж точно. Я помогла Гремору плотнее укрыться одеялом. — Вы отдыхайте, а я займусь завтраком. Во сколько обычно граф по утрам ест?

Дворецкий прикрыл карие глаза и пробормотал:

— Милорд встает после полудня, так что его первая трапеза скорее обед, чем завтрак.

Да уж, Клеверасу стоит наладить режим сна. Иначе он рискует серьезно заболеть. Но этим я и позже смогу заняться, а пока есть дела поважнее.

— Вчера граф разрешил мне отобрать вещи на продажу. В доме планируется большой прием по случаю празднования Нового года, нужны деньги. Вы не знаете, где можно поискать что-то для аукциона или скупщиков?

Гремор тяжело вздохнул и выдавил:

— Мне так жаль, что вам приходится всем этим заниматься. Я говорил милорду, нужно привести дела в порядок. Но после… — Дворецкий умолк, сглотнул и продолжил: — Последние два года он совсем перестал интересоваться хоть чем-то, кроме изобретений. Если вы и найдете что-то ценное, так только в восточном крыле особняка. Возможно, там сохранились интересные старинные предметы. Милорд мне запретил туда ходить.

— Спасибо. Я приступлю к поискам после завтрака.

На кухне я занялась приготовлением простых, но питательных блюд. Прежде всего, сварила для Гремора жидкую овсяную кашу на сливках и добавила к ней распаренную малину. Себе пожарила яичницу с беконом и овощами, испекла лепешки и заварила чай с чабрецом. Накормив дворецкого, я села завтракать в одиночестве. Наверное, единственный положительный момент во всех моих браках — хорошее питание. Остальное лучше даже не вспоминать.

Я ела без привычной спешки, наслаждаясь спокойствием и тишиной. А все же хорошо, что граф встает поздно. Так я могу хоть немного побыть наедине с собственными мыслями — непозволительная роскошь в моей обыденной жизни. В родном доме я крутилась по хозяйству наравне с другими слугами, а при фиктивных мужьях следила за тем, чтобы дражайшие супруги ни в чем не нуждались ни днем, ни ночью.

Закончив с трапезой, я с опаской приблизилась к мойщику посуды. Кристаллы уже прекратили светиться синим, и я решилась приоткрыть металлическую дверцу. Из агрегата вырвались клубы пара, но больше ничего не произошло. Тарелки, чашки и приборы, заложенные графом накануне, сияли чистотой.

— Вот это да! — Я убрала все на полки в стенном шкафу. — Так даже опытная судомойка не сможет.

Клеверас поистине гений. Вот бы еще сделать такой прибор доступным даже для жителей королевства с низким достатком. Сколько бы женщин сказали графу «спасибо»! Но мечты остаются мечтами, а в реальности мне следовало найти вещи на продажу. Даже мойщик посуды не справится со всей той утварью, какая понадобится для приема множества требовательных гостей. Сложив грязную посуду в отсеки, я прибрала кухню и отправилась в восточное крыло особняка.

Нужную дверь преграждала целая гора всякой рухляди. Что-то лежало в коробках, что-то прямо на полу. И почему Клеверас совсем не занимается домом? Гремор мельком упомянул о делах графа, но ничего конкретного. Хотя, собственно, какая мне разница. Два месяца — не такой уж и долгий срок. Отработаю, получу оплату и больше не увижусь ни с Клеверасом, ни с Гремором. От этой мысли почему-то стало не по себе, и я принялась разбирать завал, чтобы отвлечься от унылых раздумий.

Ничего ценного среди оставленных здесь вещей, действительно, не нашлось. В основном я натыкалась на странные запыленные приборы с торчащими пружинами, потрескавшимися боками или обугленными крышками. Видимо, Клеверас устроил в холле свалку неудачных экспериментальных образцов. Но почему прямо на проходе? Неужели нет отдельного сарая на территории поместья?

Я рассортировала в одну сторону от двери коробки, а в другую — бесхозные предметы. Возле створки с ручкой остался только небольшой деревянный ящик с надежно заколоченной крышкой. Может, хоть в нем хранится что-то важное? Повертев находку в руках, я поняла, что без инструментов здесь не обойтись. Но где я найду необходимые? Гремор задремал, граф до обеда не выйдет из спальни, а в мастерскую мне входить запрещено. Эх, была не была! Попробую справиться магией.

Вытянув над ящиком руку, я закрыла глаза, почувствовала энергетический поток внутри, устремила его легкой струйкой наружу и призвала чудодейственные частицы, парящие в воздухе. Мне требовалась разрушительная фракция ледяных искр. По-хорошему стоило пользоваться даром с открытыми глазами. Но так я сильнее волновалась и чаще сбивалась в процессе. Зато когда я ориентировалась лишь на ощущения, занятия магией давались легче.

— Устранить!

Я захватила ворох льдинок, почувствовала холод в ладони и направила собранную энергию на крышку. Пальцы начало показывать, как на морозе. Открыв глаза, я обомлела. Корка льда покрывала верхнюю половину ящика.

— Уиии! — взвизгнула я от счастья и растерла замерзшие руки.

Теперь требовалось убрать последствия магического воздействия. В идеале, крышка исчезнет вместе со льдом. Я сосредоточилась, устремила внутренний поток на крышку и начала расшатывать собранные в конгломерат чудодейственные частички. Они на редкость плотно соединились и ни в какую не желали распадаться до первоначального хаотичного состояния. Я усилила напор. На лбу выступили капельки пота, пальцы задрожали. Да что ж такое? Почему они не распадаются?

— Исчезните, наконец! — рыкнула я, потеряв терпение.

Льдинки мигом разлетелись во все стороны. Крышка ящика испарилась, будто ее и не приколачивали. Внутри лежала металлическая сова. Перышки у нее до того походили на настоящие, что если бы не блеск и серебристый цвет, я бы не отличила от принадлежащих живой птице. Что такое чудо делает в куче рухляди? Я настолько увлеклась рассматриванием совы, что совсем забыла о взметнувшихся под потолок ледяных частичках. К реальности меня вернул нарастающий гул. Задрав голову, я увидела кружащие по холлу голубоватые искры разрушительной магии.

— Вот же тьма! — Я схватила металлическую птицу, прижала к груди и бросилась к проходу в центральную часть особняка.

Но призванная мной энергия не собиралась так просто отпускать своего неумелого покорителя. Льдинки меня опередили и преградили путь к отступлению. Я зажмурилась и попыталась рассеять лишнюю энергию. Вот только от волнения потоки окончательно перестали меня слушаться. Вместо втягивания избытка я собрала из воздуха еще и созидающие красноватые частицы, и те замерцали возле моих рук.

— Да что ж такое!

В отчаянии я начала озираться в поисках укрытия. Льдинки кружились все быстрее, гул становился оглушительным, бордовые искры обжигали кожу. Что же делать?

— Перестаньте немедленно! — из последних сил закричала я и упала на колени, сжимая сову, словно протянутую руку спасителя.

Обезумевшие искры, естественно, и не подумали подчиниться. Видимо, на этот раз мне не выбраться из очередной магической передряги. Я обняла металлическую птицу, прижала голову к коленям и застыла в ожидании своей участи. Сквозь гул несущихся по кругу частиц пробился далекий перезвон колокольчиков. Он становился все ближе. Я прислушалась и попыталась определить источник непонятного шума. Он явно доносился из центральной части особняка.

Бросив взгляд в сторону прохода, я приоткрыла рот от изумления. По коридору бежал бледный, растрепанный Клеверас в одних исподних штанах чуть ниже колена длинной.

— Что здесь происходит, тьма тебя побери!

Клеверас метнулся к эпицентру энергетического вихря. Льдинки загудели еще громче, будто предостерегая графа от необдуманных действий.

— Оно само так вышло! — пискнула я и прижала сову к груди.

На миг мне показалось, что механическая птица потеплела, но я отмахнулась от странного ощущения. Не до того сейчас.

— Позже разберемся, — отрезал граф и вскинул руки к хороводу красных и голубых частиц. — Развейся!

 Ослепительное сияние охватило его высокую, мускулистую фигуру. Я зажмурилась, но переборола себя и уставилась на происходящее. Клеверас виртуозно владел собственным даром. Он перебирал в воздухе пальцами, словно играл на рояле, при этом исходящая от него сила притягивала искры и обращала частицы в прах. Скоро в холле наступила оглушительная тишина, точно здесь ничего и не произошло. Только слышалось тяжелое частое дыхание Клевераса. Темные волосы липли ко лбу, пот струился по вискам, ладони чуть подрагивали.

Мне стало до того стыдно за свои необдуманные действия, что я встала и пробормотала:

— Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы так вышло. Просто… — Как объяснить, что меня невыносимо тянуло пользоваться магией, но дар вновь и вновь подводил, я не знала, поэтому умолкла и опустила голову.

Сова все еще лежала у меня на руках, и теперь я точно могла сказать, что она стала гораздо теплее, чем пока хранилась в ящике. Я погладила ее сверкающие перышки и вздохнула. Вот бы птица ожила, как мои тряпичные куклы в детстве. Мы бы всюду ходили вместе. Мой пес давно умер, а мачеха запретила заводить щенка. После смерти отца я чувствовала себя такой одинокой, что любое существо рядом казалось пределом мечтаний.

— Я не понимаю, — начал граф и развернулся в мою сторону. — Зачем ты применяешь магию, если понятия не имеешь, как ей управлять?

Очередной вздох вырвался из моей груди, и я принялась поглаживать сову, мысленно представляя, как она встрепенется и ухнет.

— Я не могу по-другому. Головой понимаю, что так нельзя. Но внутри что-то само толкает действовать. Я будто знаю, в какой момент должна отпускать энергию. И…

— И ты чуть не разнесла половину моего дома. Кто определил, что у тебя слабый дар? Ты проходила освидетельствование в храме?

Я покосилась на графа. Он смотрел на меня, хмуря брови. Взгляд зеленых глаз потяжелел, губы сжались в едва заметную линию. Да уж, Клеверас явно в бешенстве. Сова пришлась как нельзя кстати. Если что, послужит хоть намеком на защиту от гнева графа.

— Нет, конечно. Жрецы такую цену заламывают за банальное касание кристалла провидения, что можно разориться. Мама боялась магии и запрещала пользоваться даром. После ее смерти отец снова женился, и мачеха отвела меня к городской целительнице. Госпожа Матильда сказала, что у меня слабый дар, и оформила заключение. По нему мои данные внесли в реестр одаренных. Так что, если хочешь знать, я состою на учете и даже работаю с применением чудодейственной энергии.

Клеверас хмыкнул и сложил руки на широкой обнаженной груди.

— Твою работу я вижу. Только не понятно, как тебя еще не арестовали за магический ущерб имуществу нанимателей.

Я насупилась и буркнула:

— На мою службу еще никто не жаловался.

В памяти всплыл инцидент с бароном Хантером. Он любил запугивать меня претензиями и штрафами. Тогда я верила всему, что он нес, и до ужаса боялась наказания. Но после его последней выходки даже арест показался мне более предпочтительным, чем работа в доме барона.

— Удивительно, как так вышло. Ты здесь меньше суток, а я уже дважды чуть не пострадал по твоей вине. Если так пойдет и дальше, то мне придется… — Клеверас вдруг умолк, побледнел и уставился на мою грудь. — А это что такое?

Я вспыхнула и подняла сову повыше, чтобы она загородила меня от пристального взгляда графа.

— Что ты там такого увидел? — в смущении выговорила я и покосилась на обтянутую плотной темной тканью вполне себе выпирающую грудь. Даже специальное моделирующее фигуру белье не спасало.

В этот момент мне почудилось, что механическая птица в ладонях шевельнулась. Я поднесла ее к лицу и принялась вертеть.

— Что у тебя в руках?! — рявкнул Клеверас и бросился в мою сторону, но было уже поздно.

Сова встрепенулась и вытаращилась на меня яркими бирюзовыми глазищами. От неожиданности я выронила птицу, но та не рухнула на пол, а зависла в воздухе, расправив крылья.

— Ой, как же так? — охнула я и попятилась.

Ожившее творение гениальной мысли воспарило под самый потолок и заухало, как мне и хотелось. Неужели это все из-за моих неосторожных мыслей?

— Вот и меня интересует, как же так, — прошипел Клеверас, придержав меня за плечи. — Стой смирно. Оран ожил и теперь должен установить связь с хозяином.

— С каким еще хозяином?

Граф сильнее сжал мои плечи и придвинулся ближе. Я ощутила жар его тренированного тела. От Клевераса исходил необычный аромат — смесь запаха металла и дерева. Я вдохнула глубже и уловила терпкие нотки с легким дымным оттенком. Меня словно перенесло на окраину леса, где я застала за работой молодого привлекательного кузнеца, умело орудующего гигантским молотом.

Сердце подскочило и затрепетало в груди. Я повернула голову и уткнулась носом Клеверсу в шею. Он вздрогнул и прошептал:

— Замри. К ядру Орана привязан темный дух. Он полуразумный и по своей воле выбирает господина. В прошлый раз этот прохвост чуть не угробил меня и… — Граф умолк, стиснул зубы и в напряжении уставился на парящую птицу.

Я проследила за его взглядом и обомлела. Оран превратился из механического творения в самого настоящего филина, только особого белого окраса. Я впервые такого видела. В наших краях обитали серые, самые обыкновенные совы.

— Какой красавец! — с восхищением выдохнула я и протянула к Орану руку.

— Ты в своем уме?! — Клеверас ужаснулся и уже хотел перехватить ладонь, как филин спикировал и приземлился на мое запястье.

Острые когти царапнули кожу сквозь плотные манжеты, но несильно. Я лишь поморщилась и заглянула филину в глаза. В лицо пахнула прохлада, пальцы начали неметь. Меня будто засасывало в темную искрящуюся воронку, мечтающую поглотить горячее нутро. Ну уж нет! Никому не позволю соваться со своим холодом. Я призвала магию, и та понеслась по венам неукротимым обжигающим потоком.

— Согрей! — велела я и отпустила силу на волю.

Воздух тут же наполнился золотистыми искорками теплой чудодейственной энергии. Я ощутила, как исходящий от филина мороз отступает.

— Хороша девица! — хрипловато заухал Оран и сверкнул бирюзовыми глазами. — Не то, что прошлая сушеная селедка.

Я могла поклясться, что воочию увидела сальный взгляд похотливого мужчины. Но разве такое возможно?

— Заткнись, а то на этот раз я точно разберу оболочку на запчасти, — процедил Клеверас, с ненавистью глядя на белого филина.

— Тоже мне, напугал. Кишка тонка свое лучшее творение уничтожить. Ты как был наивным олухом, так и остался. Благо хоть мозгов хватило такую славную девицу в дом притащить. Ох и повеселюсь же я с ней! — Оран зафыркал так, будто от души захохотал.

Граф дернулся вперед и прорычал:

— Убью! Развею! Ты еще пожалеешь, что вообще на мой призыв откликнулся. Сгною тебя в безвременье и дело к стороне.

— Но, но! Полегче, приятель. — Филин сорвался с моей руки и улетел обратно под потолок. — Ты все принимаешь слишком близко к сердцу. Ну пошутил я неудачно. С кем не бывает? Давай договоримся. Я за твоей аппетитной девицей присмотрю, а ты забудешь про безвременье. Идет?

Клеверас взъерошил темные волосы и бросил:

— Ладно. Но учти, малейшая выходка, и твоя оболочка отправится на переплавку, а ты сам вечность будешь коротать в серой хмари.

— Как скажешь, родимый! Я ж на все согласный, только дай подпитаться вкуснейшей девичьей энергией.

Оран выпучил и без того огромные глаза и облизнулся, глядя в мою сторону. Я даже головой помотала, решив, что показалось.

— Хватит и той, что ты высосал для пробуждения, — буркнул Клеверас. — Все, скройся, чтобы до вечера я тебя не видел.

Филин облетел холл по широкой дуге и ухнул на прощание:

— До встречи, моя аппетитная фея! Вечером еще поворкуем.

Он взмахнул напоследок белоснежными крыльями и растворился в воздухе.

— Но как?! — в изумлении воскликнула я и повернулась к графу. — Как такое возможно?

Клеверас покачал головой и с досадой пробормотал:

— Твоя магическая безграмотность убивает. Я так больше не могу. Пошли.

Он схватил меня за руку и потянул в центральную часть особняка.

— Куда ты меня тащишь? Отпусти немедленно! — Я начала упираться, стараясь высвободиться.

— Сама напросилась, — отрезал Клеверас и ускорил шаг.

Пока граф упорно тянул меня вглубь дома и не слушал возражений, в голове мелькали картины недавнего прошлого. Полгода назад я устроилась работать к барону Хантеру. Он приехал в соседнюю провинцию с поручением от короля, арендовал роскошный особняк и сразу же обратился в филиал агентства господина Штоля. Барону требовалась одаренная девушка для ведения хозяйства и приема гостей. Моя анкета понравилась ему больше других, и Хантер заключил контракт. Так начались худшие три месяца в моей жизни.

Поначалу барон вел себя предельно вежливо, но я то и дело ловила его изучающие, будто примеряющиеся ко мне взгляды. Потом он стал оказывать мне знаки внимания в виде дорогих подарков, цветов и сумасбродных жестов. Однажды Хантер даже пригласил целый оркестр и знаменитого певца, чтобы те исполнили дивную серенаду под моим окном. Но я давно знала, что за всей этой внешней мишурой скрывается лишь одна цель — вынудить безмозглую девицу делить постель с нанимателем.

Впервые барон вышел из себя, когда я наотрез отказалась принимать золотое колье с явным магическим эффектом. Он кричал, обзывал меня неблагодарной подзаборной девкой и грозил разорвать контракт. Досрочное расторжение договора влекло за собой крупный штраф, а я такого позволить себе не могла. Мне пришлось успокаивать Хантера и заверять в моей безграничной признательности за оказанную милость. Тогда я думала, что вопрос исчерпан, но это было только начало.

Несмотря на мои опасения, Клеверас всего лишь привел меня в огромную библиотеку в центральной части особняка. Он распахнул резные двери, подвел меня к окну и усадил в кресло.

— Отсюда ни шага, — приказал граф и скрылся в череде стоящих друг за другом шкафов.

Я уже осматривала библиотеку в день приезда, но лишь с порога и мельком. Теперь же мне довелось изнутри оценить масштаб собранной книжной коллекции. Вдоль стен тянулись стеллажи, от пола до потолка уставленные старинными изданиями в кожаных переплетах. В центре помещения на полках расставили экземпляры поновее. Казалось, количество книг здесь превышает даже хранилище общественной библиотеки города.

Полуобнаженная мускулистая фигура Клевераса смотрелась чуждо этому святилищу знаний. Но графа явно не волновали такие мелочи, как разгуливание по дому в белье. Суета с обезумевшими частицами и Ораном до того меня захватила, что я не обратила внимания на внешний вид хозяина поместья. Но теперь до меня, наконец, дошла вся несуразность ситуации. У Клевераса не только проблемы с этикетом, но и с моралью. Как можно являться перед незамужней девушкой едва прикрытым?

Щеки опалил жар. Я уже хотела высказать графу все, что думаю о его неуместном наряде, но он миновал шкафы и остановился в дальнем углу перед слабо мерцающей сферой. Красноватые всполохи пробегали по прозрачной поверхности и укрывали целый стеллаж, заполненный особыми изданиями в обложках из змеиной кожи. Неужели там стоят книги по магической науке? Только их обрамляли таким специфическим образом для сохранения от повреждений. Змеиная кожа хорошо фиксировала энергетический след.

Дыхание перехватило. Я подскочила из кресла, чтобы лучше видеть происходящее. Клеверас взмахом ладони развеял защитный купол, достал довольно потертый увесистый том и вернул сферу на место. Пока он возвращался к окну, я смотрела только на книгу в его крепких руках. Неужели на скрытых за обложкой страницах действительно таятся знания о магии?

— Я же просил не двигаться, — с недовольством пробурчал он. — Но тебя, видимо, вообще не заботит чужое мнение.

— Как и тебя, — рассеянно пробормотала я, даже не вспомнив о правилах этикета.

Книга влекла меня с непреодолимой силой. Ладони начали зудеть, в груди разлился жар.

— А ты не так уж и идеально воспитана, — хмыкнул Клеверас и убрал книгу за спину.

Я будто очнулась от наваждения и тряхнула головой.

— Извини. Я… Не могу понять, что на меня нашло.

— Это самая обычная реакция одаренного на «Первую магическую книгу». — Клеверас снова показал мне издание.

Я тут же подобралась, готовясь вырвать том с боем, если придется.

— Держи. — Он подбросил книгу так высоко, что она бы точно разлетелась на части при падении.

 Внутри все оборвалось от ужаса. Я не могла рисковать такой невероятной ценностью. Отпустив силу, я крикнула:

— Подними!

К моим ногам тут же устремились сероватые частицы, подхватили и понесли меня к падающему тому. Я вытянула руки, поймала книгу, прижала к груди и чуть не заплакала от счастья. На душе вдруг стало легко и спокойно, будто я оказалась рядом с родным человеком, готовым защищать меня любой ценой.

— Опусти, — велела я и медленно приземлилась возле графа.

Искорки распались сами собой после выполнения команды. Я с удивлением осмотрелась — впервые магия сотворила все, что требовалось, без малейшей заминки или сбоя.

— Прекрасно! — воскликнул Клеверас и зааплодировал. — Можешь, когда приспичит.

От резкого звука я съежилась и теснее прижала книгу. Вдруг отнимет? А ведь я только-только ее заполучила.

— Вот ты и прошла первую проверку одаренного.

Довольная улыбка преобразила лицо графа из мрачного и сосредоточенного в приветливое и доброе. У меня даже рот приоткрылся от изумления. При знакомстве я, конечно, заметила, что Клеверас удивительно хорош собой, но искренняя радость делала его просто неотразимым.

— Что за проверка? — в смущении спросила я, стараясь не смотреть в его сторону. Уж слишком красивым и привлекательным казался граф. Его оголенный мускулистый торс и узкие бедра, прикрытые легкими штанами, наводили на нескромные, даже откровенные фантазии.

Но Клеверас, видимо, не заметил мое состояние и наставительным тоном ответил:

— «Первая магическая книга» — особый артефакт. Она притягивает тех, кто способен управлять большим количеством чудодейственных частиц. Такие люди чувствуют этот потрепанный том, как часть себя или великую драгоценность, и готовы на самые необдуманные поступки ради возможности прочесть хоть страницу.

Я ощутила внутренний отклик и кивнула, зная, что действительно способна на безумство, лишь бы сохранить у себя книгу.

— Даже без ритуала распознавания ручаюсь, у тебя дар не ниже среднего, а может, и выше. Но лучше точно выяснить. Я поищу в мастерской специальный кристалл. Его, естественно, не сравнить с провидческим, но он вполне способен впитать твою силу, а потом показать уровень на особом приборе. Один знакомый ученый из столицы как раз занимается созданием такого уникального приспособления. Если хочешь, я отправлю ему все необходимое для экспертизы.

— Да! Конечно! — воскликнула я и приблизилась к графу, горя желанием крепко обнять в знак благодарности. — Спасибо тебе огромное.

Я подалась вперед и почти коснулась его груди. Клеверас тепло мне улыбнулся, но потом заметил мою ладонь и помрачнел. Взгляд зеленых глаз вдруг изменился, потух, стал непроницаемым и колючим. Граф опустил голову, осмотрел себя, отступил на шаг и буркнул:

— Вот же тьма, я так спешил на сигнал об опасности, что вскочил с постели, в чем был. Извини. Пойду переоденусь, а ты изучай книгу. Артефакт не позволит взять больше, чем ты в силах усвоить.

Он развернулся и в спешке покинул библиотеку. На душе стало так тоскливо, что я чуть не заплакала. Хотя с чего бы мне реветь? В первый раз, что ли, мужчина из высшего общества не разделяет моих порывов? Я тряхнула головой и приказала:

— Соберись, Анабель Фаири.

У меня всего два месяца, чтобы обучиться магии и обрести свободу. С этой мыслью я опустилась в кресло и, замирая от волнения, потянула за обложку из потертой змеиной кожи. Но та и не подумала сдвинуться с места. Я принялась дергать сильнее — никакого эффекта. Попыталась действовать двумя руками — тот же результат. Я и так и этак пробовала добраться до вожделенных страниц, но все без толку.

— Да чтоб тебя! — рявкнула я и затрясла вредную книженцию.

Энергия внутри всколыхнулась, забурлила и устремилась прямиком к артефакту.

— О нет! — в испуге пискнула я и выронила том.

Артефакт полетел на каменный пол, но не успел приземлиться, как вокруг него собрались сверкающие частицы и заклубились, словно густой туман.

— Только не это! — в отчаянии воскликнула я и заметалась перед парящим томом.

Может, догнать графа? Но что он скажет, когда увидит, как я обошлась с книгой? Вдруг отнимет ее и запретит пользоваться магией?

Пока я в замешательстве пыталась решиться хоть на что-то, передо мной проступила призрачная фигура филина, а вскоре явился и сам Оран.

— Уф, с тобой не соскучишься, — заухал он и закружил рядом с книгой. — Сколько же в тебе силы?

— Сделай что-нибудь! Можешь убрать частицы, пока они не повредили артефакт?

— Запросто.

Оран уселся на подлокотник кресла, раскрыл темный клюв и, сверкая бирюзовыми глазищами, принялся втягивать в себя искорки. Те, будто поняли, что им несдобровать, и начали мельтешить с еще большей скоростью. Но филин сломил сопротивление частиц и поглотил все без остатка. Книга упала на пол в том же виде, что и была.

— Ох, спасибо тебе, — вздохнула я, только сейчас поняв, что до этого стояла в напряжении и едва дышала.

— Не за что, — проурчал Оран с таким довольным видом, словно чудодейственная энергия представляла собой вкуснейшее лакомство. — Можешь и дальше колдовать, но желательно, чуть позже.

— Нет уж, спасибо. Пока не научусь владеть даром, постараюсь вообще магию не использовать. — Я подняла книгу, отряхнула на всякий случай и уселась обратно в кресло. — Ты, случайно, не знаешь, как пользоваться этим артефактом?

Оран распушил перья, нахохлился и изрек, будто бы великую мудрость:

— Я-то знаю, но что ты готова отдать за мои знания?

— А что ты хочешь? Я могу раздобыть для тебя на кухне что-нибудь вкусное?

— За кого ты меня принимаешь? Я что тебе, птица какая-нибудь?

Я с удивлением на него покосилась, рассматривая клюв, перья и когти.

— А разве нет?

— Конечно, нет, — отрезал он и принялся расхаживать по подлокотнику взад-вперед. — Если бы ты слушала этого заумного зануду, то поняла, что я темный дух. А темные духи чем питаются?

— Чем?

Оран с негодованием вытаращился на меня и спросил:

— Ты что, действительно, совсем ничего не знаешь?

— Ничего. По крайней мере, о темных духах точно. Вроде в детстве слышала, что это неприкаянные души умерших злодеев, а больше ничего.

— Что за глупости?! — возмутился Оран и перелетел на подоконник. — Не представляю, в какой глуши ты росла. Это ж надо, души злодеев. Ну и выдумают безграмотные людишки. Ладно, я сегодня добрый. Давай договоримся, ты делишься со мной энергией, а я помогаю тебе узнать основы магической науки. Согласна?

— Конечно! Отпущу силу хоть сейчас. — Я вскинула руку и приготовилась высвободить поток.

— Не смей! — заверещал Оран. — Предыдущая порция еще не усвоилась, а ты уже готова новую выплеснуть. Ну и неугомонная же ты. Лучше мы вот как поступим. Ты отдай самую малость и произнеси обещание.

— Какое еще обещание?

Оран впился в меня немигающим взглядом и распорядился:

— Повторяй за мной. Я фея, Анабель Фаири, готова питать темного духа Орана чудодейственной энергией раз в сутки.

Я произнесла необходимое и посмотрела на филина в ожидании.

— А теперь направь в мою сторону струйку силы.

Магия устремилась наружу и коснулась груди Орана. Тот расправил крылья и с торжествующей ухмылкой заухал. И как вообще птицы могут усмехаться? Или это тот самый темный дух проступает сквозь оболочку? Что-то наша договоренность мне все меньше нравится. Неужели этот прохвост меня облапошил?

— Умница! Теперь мы связаны обязательствами. Давай приступим к обучению.

— Свои обязательства я поняла, а вот о твоих даже не услышала. — Я сложила руки на груди. — Пока не признаешься, что там за условия договора такие, я и не подумаю тебя питать.

Оран захохотал и угрожающе сверкнул бирюзовыми глазами.

— Поздно спохватилась, наивная дуреха. Мы теперь связаны, и я могу сам тянуть из тебя силы. Но лучше передавать энергию добровольно. Это не так… тяжело.

В памяти всплыли похороны отца. Я была настолько потрясена его кончиной, что почти ничего не соображала. Мачеха что-то говорила о законе, вынуждающем всех одаренных до двадцати одного года выплатить родителям или опекунам компенсацию. В королевстве, и правда, считалось, что растить колдуна накладно, поскольку одно обучение стоило целое состояние. Я не стала вникать в нотации мачехи и подписала какие-то бумажки, что совал мне стряпчий. В итоге мне полагалось отдать такую огромную сумму, что я с трудом представляла, где сумела бы столько заработать. Так я и оказалась в агентстве господина Штоля.

— Ах ты паразит пернатый! — в гневе закричала я и вскочила из кресла. — Сейчас я тебе такую трепку устрою, век не забудешь!

Меня начала бить нервная дрожь. Жар заструился по телу. И почему я опять поступила необдуманно? Неужели грабительский договор с мачехой ничему меня не научил? Нет, людям я с тех пор больше не доверяю, но филин — другое. Оран казался таким необыкновенным и связанным с магией, что мысль о ловушке даже не пришла в голову.

Воздуха не хватало. По коже побежали искры силы. Оран попятился, уперся хвостом в стекло и забормотал:

— Ты это, не сердись. Мы всегда сможем договориться. Ничего такого не случилось.

Но я настолько разозлилась больше даже на себя, чем на филина, что уже не смогла остановиться. Вскинув руки, я призвала всю магию, что таилась внутри, и отпустила в сторону обманщика. Перепуганный Оран сорвался с подоконника и взмыл под потолок.

— Пусть прохвост пожалеет о сделанном!

В воздухе замерцали сковывающие оранжевые частички и помчались за филином. Оран спикировал на пол, искры за ним, он скользнул за шкаф — магический посыл следом. Филин ринулся к открытой двери и попытался вылететь в коридор, но чудодейственная энергия его настигла и заключила в искрящуюся толстую броню. Сфера с Ораном внутри рухнула на пол и откатилась к стене.

Гнев испарился, на его место пришло сожаление. Как печально, что мачеху и Мэйбл невозможно вот также проучить. Магический контракт запрещал использование против них дара. Да и предсказать эффект собственной магии я бы не взялась. Вдруг все кончится более чем плачевно? В тюрьму для одаренных мне совсем не хотелось. Единственное, на что я надеялась, — скорейшая выплата долга. Вот только штраф за побег от барона еще дальше отодвинул день моего освобождения.

«Ты пожалеешь об этом!» — прошипел у меня в голове филин, но в библиотеке не раздалось ни звука. — «Немедленно освободи меня!»

Я приблизилась, склонилась над сферой и захохотала, глядя на Орана, застывшего в нелепой кособокой позе. Он увяз в энергетической субстанции, словно диковинный жук в янтаре. Филин не мог пошевелиться, только угрожающе таращил бирюзовые глазищи.

— И не подумаю. Ты забыл? Я не умею пользоваться магией. Еще развею тебя ненароком, а граф потом расстроится. Хотя нет, погоди. Он же тебя терпеть не может. Наверное, я все-таки попробую использовать силу. Думаю, милорд только обрадуется, если я избавлю его от настолько лживого и коварного темного духа.

Я занесла ладонь над сферой и приготовилась отдать приказ частицам.

«Нет, нет! Погоди! Давай договоримся».

— Мы уже договорились, и, поверь, условия пришлись мне не по вкусу.

«Я все исправлю. Обещаю. Только дай мне шанс». — Оран состроил до того жалостливую мордашку, что я окончательно уверилась в способности духа проступать сквозь механическую оболочку.

— Ладно уж. Но учти, на этот раз я буду диктовать условия.

«Как скажешь, моя повелительница. Все сделаю, что пожелаешь».

Я усмехнулась. Какой же все-таки этот филин подхалим. То наивная дуреха, а чуть запахло жаренным — сразу повелительница. С таким придется постоянно быть настороже. Тяжкий вздох вырвался из груди, и я опустилась на колени возле сверкающей оранжевыми всполохами сферы.

— Слушай внимательно. Я буду питать тебя раз в сутки по собственному желанию, и никак иначе.

«Понимаю. Это справедливо. Это правильно».

— Я еще не закончила! Ты будешь учить меня магии и помогать осваивать дар без всяких разговоров и дополнительных условий. Каждый день откликаешься на зов и делишься знаниями.

Оран опять хотел что-то добавить, но я погрозила ему пальцем.

— Ну и последнее, ты будешь помогать мне по хозяйству.

«Что?! Да за кого ты меня принимаешь? Я тебе что, горничная или кухарка? Ни за что. Не надейся, я не соглашусь на такое унижение. Да ты хоть знаешь, с кем имеешь дело?!»

Я скрестила руки на груди и спросила:

— Со лжецом, пройдохой и знатным обманщиком?

«Можно и так сказать, — буркнул филин. — Но все равно, я не буду выполнять грязную работу по дому. Даже не проси. Лучше уж развей сразу».

— Надо же, какие мы гордые и принципиальные. Ладно уж, не переживай, полы мыть не заставлю. Вообще, я имела в виду более важные дела по хозяйству. Например, найти ценные вещи на продажу, или охрана территории поместья от посторонних, или…

Глаза Орана вспыхнули, и он выпалил:

«Согласен! Это сколько угодно, это я запросто».

— Отлично, тогда дай обещание и закрепи его магией.

Филин нехотя пробубнил все, что требовалось, засиял бирюзовым отсветом и заверещал:

«Все! Довольна? Теперь давай отпускай меня, а то и так все перья помялись. Надо же было применить настолько мощный поток, что даже я не поглотил».

— Я с удовольствием. Только не подскажешь, что делать нужно?

Оран закатил глаза, но все же сказал:

«Боги, ну что за хозяйка досталась. Так и быть, начнем тебя учить прямо сейчас».

Оран действительно многое знал о магии и отлично объяснял нюансы. Под его руководством я разобралась в разновидностях частиц и потоков. Оказалось, что еще в древние времена люди заметили, как некоторые из них собирают из воздуха крохи энергии светил. Солнце дарило теплый спектр, способный созидать. Луна же отвечала за холодный и позволяла разрушать. Постепенно одаренные выяснили, как управлять разнонаправленными спектрами, и стали активно использовать новые возможности в быту.

Еще позже тех, кто тяготел к солнцу, прозвали феями, а тех, кто зависел от луны — эльфами. Но в наши дни чистых представителей ни первых, ни вторых не осталось, поэтому люди, обладающие сродством к энергии светил, считались просто одаренными. И все же мне, как наследнице дальней родственницы феи, легче давалось управление теплым спектром. Вот почему льдинки взбунтовались и не желали слушаться, когда я удалила крышку с ящика, где хранился филин. Да и многие другие казусы стали более понятными и получили логическое объяснение.

К тому моменту, как я освободила Орана из оранжевой сферы, наступило время обеда. Пришлось отложить занятия магией и изучение книги-артефакта. Конечно, я переживала, что даже открыть ее не успела, но филин обещал всему научить, в том числе и использованию первого пособия каждого одаренного.

На кухне нас встретил Гремор. Он помешивал ароматный суп в кастрюле и даже напевал старинную мелодию — одну из тех, что любили исполнять уличные музыканты на зимних ярмарках. В строгом темно-сером жилете, белоснежной рубашке, отутюженных черных брюках и с зачесанными назад редкими седыми волосами дворецкий выглядел солидно и представительно.

— Зачем же вы поднялись с постели? — Я с досадой покачала головой. — А вдруг вам хуже станет? Я бы и сама приготовила для графа обед.

— Покорнейше благодарю за заботу, леди Анабель. Но я уже полностью здоров. Милорд получил утром лекарство из столичной магической аптеки и выдал мне чудодейственную пилюлю. Теперь волноваться не о чем. Вы можете спокойно заниматься своими делами, а заботы по дому я возьму на себя.

— Но как же так? Вы уверены, что болезнь не вернется?

— Абсолютно. Ведь снадобье готовил сам господин Мория Норейн.

Я ахнула от изумления и прижала ладони к груди.

— Неужели сам королевский целитель?! Но как? Разве его творения можно приобрести в аптеке?

Гремор приосанился и с гордостью раздул щеки, отчего стал похож на важного вельможу.

— Милорд с давних пор дружит с господином Норейном. По просьбе графа королевский целитель создал особое лекарство, и я моментально избавился от хвори.

— Потрясающе! Правда, Оран? — Я обернулась в поисках филина. Тот летел в сторону кухни следом за мной, но за спиной ни кого не оказалось. — Странно.

Дворецкий убрал столовую ложку на подставку, уменьшил подачу огня к суповой кастрюле специальным вентилем и спросил:

— Вы кого-то потеряли, леди?

— Д-да, наверное. Со мной был филин, белый такой. В смысле, он механический, в нем живет темный дух Оран. Это лучшее творение графа. Понимаете, я его случайно пробудила и даже заключила договор.

Гремор побледнел и пошатнулся.

— Ч-что? Как вы сказали? Лучшее творение графа?

— Да. А в чем дело?

Он опустился на ближайший стул, утер испарину со лба и выдавил:

— Это порождение тьмы вернулось? Умоляю, скажите, что вы шутите.

Только я хотела успокоить несчастного старика, как посреди кухни проступила призрачная фигура филина, а затем появился и сам пернатый прохвост.

— Старина! — ухнул Оран и перелетел прямиком к Гремору на плечо. — Как я рад, что ты еще жив! Мы так славно развлеклись в прошлый раз. Я скучал.

Глаза дворецкого закатились, а сам он сполз со стула и распластался безвольной фигурой на каменном полу. Филин вспорхнул, уселся на перекладине под потолком и нахохлился.

— Гремор! Гремор! — Я подскочила к дворецкому и принялась хлопать его по щекам. —  Очнитесь!

— Какой чувствительный, — буркнул Оран. — Мы же старые приятели, а он…

— Умолкни и помоги привести его в чувства!

Филин распушил белые перья и с невинным видом поинтересовался:

— А я-то что могу сделать? Тут ведро ледяной воды нести нужно, а не темного духа призывать.

Я уперла руки в бедра, исподлобья посмотрела на Орана и процедила:

— Немедленно говори, как ему помочь магией. Гремор едва вылечился от тяжелейшей лихорадки, нельзя его обливать или еще что.

— Ладно уж, но только из уважения к старику. Все же мы так славно повеселились два года назад. — Оран опустился на стол и принялся командовать: — Почувствуй самый горячий внутренний поток, создай из него тонкий жгутик и направь к руке Гремора.

Закрыв глаза, я погрузилась в ощущения. По телу циркулировало множество энергетических струек, и каждая из них имела сродство к отдельному виду чудодейственных частиц — так мне объяснил Оран. Пока я еще не могла призывать необходимое лишь по мимолетному желанию, мне требовалось время. Но самый горячий поток я нашла достаточно быстро и вывела его наружу в виде тонюсенькой нити. Я огляделась и заметила, как вокруг моей ладони проявились красноватые искорки.

— Скорее направь их к руке старика!

Устремив силу к пальцам дворецкого, я приказала потоку:

— Исцели и укрепи.

Частицы послушались, подлетели к ладони Гремора и впитались. Морщинистые, бледные веки дрогнули. Верный слуга Клевераса посмотрел на меня затуманенным взглядом.

— Графиня, это вы? — слабым голосом спросил он и начал усиленно моргать.

— Окстись, дружище, — влез Оран. — Кому нужна та сушеная селедка? Перед тобой гораздо более аппетитная ягодка. Анабель Фаири!

Мое имя филин так сладострастно пророкотал, что я невольно представила на его месте любвеобильного опытного мужчину. Ну и пройдоха же он все-таки! Но почему же Гремор назвал меня графиней? Разве Клеверас женат?

— Ох, леди Анабель, умоляю, простите, — начал бормотать дворецкий и попытался подняться с пола, но лишь неуклюже отодвинул стул еще дальше. — Я не хотел вас обидеть. Во всем этот виноват.

Гремор метнул переполненный возмущением взгляд в сторону Орана.

— А что я? Ты сам про графиню сболтнул. Я, знаешь ли, приказы умника выполнять умею.

— Ах ты, паршивец! — завопил дворецкий и с поразительной прытью кинулся в сторону филина, но тот уже упорхнул к окну.

Гремор схватился за край стола и попытался достать Орана, но тот уже перелетел на шкаф с посудой и принялся оттуда дразнить старика:

— Какой же ты олух, Гери. Строишь из себя порядочного, а как лишнюю рюмку настойки бахнешь, так хуже самого последнего пропойцы в городе бедокуришь.

Дворецкий побелел. Нижняя губа затряслась. Гримаса истинной муки исказила его морщинистое лицо.

— Я убью тебя! — взвизгнул он и, схватив кочергу, кинулся на неуемного прохвоста.

Но разве такого хоть чем-нибудь проймешь?

— А помнишь, как после наших посиделок ты сушеной селедке все высказал? — Оран захохотал так, что даже слезы в огромных глазищах блеснули. — Ее так перекосило, что я думал, она навеки кривой и останется. Ну и злобная же стерва была.

— Это ты во всем виноват! Ты, проклятый искуситель! Я сам, да я никогда. Да чтобы пойти и разорить винный погреб милорда, я ни за что.

Гремор орудовал кочергой, задыхался и, не стесняясь, костерил филина на чем свет стоит, а тот специально его подзадоривал и выдавал один постыдный факт их общего прошлого за другим. Так я узнала, что эти двое когда-то дружили и неплохо проводили время за стаканчиком дорогого вина, украденного из закромов особняка, а иногда даже в город выбирались, чтобы пропустить по рюмочке в известной на всю округу таверне. Я только диву давалась, как могли поладить такие разные создания. Тихий, услужливый Гремор и нахальный, бесцеремонный Оран — надо же, как странно. Хотя в доме графа сплошные странности, и удивляться, видимо, не стоит.

Суп начал выкипать, дрова в печи почти прогорели, а мне надоело слушать пустую перепалку.

— Успокойтесь вы оба! — велела я, но никто не обратил на мои слова внимания. Старые приятели так увлеклись обменом взаимными претензиями, что ничего не услышали.

Если так пойдет и дальше, то Клеверас останется без обеда. Я потянула изнутри холодный, голубоватый поток, обернула его вокруг себя и тут же заметила проступившие, мерцающие искорки разрушения.

— А ну, угомонились! — рявкнула я и занесла ладонь для отправки частиц в сторону смутьянов. — Позже будете отношения выяснять, а сейчас чтобы занялись трапезой графа.

Гремор в ужасе уставился на меня округлившимися карими глазами и спрятал кочергу за спину. Оран попятился и юркнул за вазу на шкафу.

— Анабель, цветочек мой, отмени призыв. Я же говорил, холодный спектр — это не твое.

— Я сама знаю, что мое, а что нет. Немедленно приведите здесь все в порядок.

На щеках дворецкого проступил румянец стыда, и он принялся расставлять сдвинутую мебель. Оран тоже сделал вид, что занят, и замахал крыльями, сметая пыль и сразу же ее уничтожая. За несколько минут помещение преобразилось, и я села за стол.

— А теперь вы двое все мне объясните, и насчет графини, и насчет событий двухлетней давности.

Дворецкий замер с виноватым видом и пробормотал:

— Может, лучше не надо? Милорд нас не простит. Он не выносит даже упоминания о том времени.

— А вы здесь видите графа? — Я огляделась, как будто и правда искала Клевераса. — Я — нет. Так что выкладывайте, что к чему.

Оран слетел со шкафа и уселся на спинку соседнего с моим стула.

— Дружище, думаю, Анабель имеет право знать. Она же как-никак не посторонняя умнику.

Гремор тяжело вздохнул, пригладил растрепавшиеся седые волосы и с обреченными видом выдавил:

— Хорошо, я все расскажу. Только накрою на стол. За трапезой и вспоминать полегче будет.