Зелье Миранды

— Не стоит этого делать, — неожиданно раздался за спиной приятный баритон, и я резко вскинула голову.

Корабль качнуло, и соленые брызги упали на лицо, скрывая мои слезы. Я крепко держалась за поручни, слегка нагнувшись вперед, и наслаждалась мгновением радости и ощущением свободы. Да вот только в горле першило от предстоящей встречи с мамой и отчимом.

— С чего вы решили, что нужно кого-то спасать? — высокомерно поинтересовалась и, поправив растрепавшие темные локоны, повернулась.

Передо мной оказался высокий, загорелый матрос, капли воды на его коротких черных волосах слегка блестели на солнце. Глаза карие, насмешливые, легкая небритость придавала особый шарм. Мужчина в застиранной тельняшке и старых темных штанах стоял, слегка расставив ноги, обутые в черные, начищенные до блеска ботинки, пряча руки в карманах брюк. Незнакомец поневоле притягивал взгляд уверенностью, задором в глазах и легкой улыбкой.

Матросам запрещалось подниматься на верхнюю палубу, где располагались каюты для богатых пассажиров, а вот на нижней они могли свободно передвигаться, обходя место для прогулок. Незнакомец нарушил правило, чем привлек внимание любопытных зевак, а мне стало не по себе. Одинокую девушку защитить некому, рука невольно потянулась к карману, где лежал бутылек с защитным зельем.

— Вы так сильно наклонились за фальшборт, что я решил, собрались кувырнуться в море.

В темных глазах плясали смешинки, и я невольно представила, что разглядывал мужчина, если остановился. Щеки вспыхнули огнем, любила моя задняя часть тела находить приключения.

— Вы ошиблись, — вздернула подбородок, пытаясь за гордостью скрыть неловкость всей ситуации. — Можете идти, спасать здесь некого.

— Вижу, — дерзко заявил незнакомец. — А вот вашей служанке скоро понадобится помощь, если только она не предпочитает общество матросов.

— Фанни! — ахнула я.

Девушка была сиротой и всю жизнь прожила в монастыре. Задумавшись, я проворонила тот момент, когда она отошла от меня. Я растерянно огляделась. Действительно, девушки нигде не было. Фанни попросилась со мной на корабль, чтобы сбежать, как и я, из ненавистного монастыря...

— Миранда, такой изысканной флер просто необходима служанка. Возьми меня с собой.

Девушка сложила руки в просительном жесте. Разве я могла отказать единственному другу? В служанке я не нуждалась, за два года научилась самостоятельно себя обслуживать, а вот поддержки не стоило лишаться. Встретиться с презренным отчимом, взглянуть в ненавистные голубые глаза— то еще испытание.

Когда мне исполнилось шестнадцать, мама неожиданно заболела. Саймон нашел отличный повод быстренько отправить падчерицу с глаз долой в монастырь, который располагался на острове в нескольких часах плаванья от материка. Он даже нашел себе оправдание — ни к чему видеть болезнь матери, это нанесет вред психике девочки. Два раза в год мне разрешалось приезжать, и каждый раз я покидала отчий дом в истерике. Мама выглядела все хуже и хуже. Лучшие доктора страны не могли ей помочь.

Я боялась, что однажды приеду, а ее не будет. Этот кошмар последнее время снился все чаще, доводя меня до нервного истощения. Сколько было выплакано слез: отчаянных, горьких, безнадежных. Я стала плохо есть, мечтая как можно скорее вернуться домой.

Спасибо Фанни, вытащила из горьких мыслей, подав идею: «Зачем ты ждешь вызова? Скоро тебе исполнится восемнадцать, и ты вправе будешь покинуть монастырь».

— Не могли бы вы проводить меня? Фанни... она...

Я замолчала. Ни к чему незнакомцу знать, как неопытна девушка. Я такой наивной не была и ко всему относилась с должным скепсисом, ожидая удара в спину. Жизнь сделала такой, отчим научил быть осторожной.

— Простите, но красивой флер внизу у матросов делать нечего. Я сам схожу за вашей служанкой, пока она не попала в беду по наивности.

Незнакомец усмехнулся, а глаза продолжали цепко изучать мое лицо. Неосознанно я подняла руку, поправляя невидимый волосок, выбившийся из прически.

— Спасибо... флерон ... — многозначительно замолчала, ожидая, когда мужчина представится.

— Дирк, я быстро вернусь, — подмигнул он. — Флер?

— Миранда Винтер, — хриплым голосом от волнения назвала свое имя.

Я никогда не была стеснительной, наоборот, любила шумные сборища и с удовольствием кокетничала с противоположным полом. Но это было так давно. Два года назад. В монастыре жизнь проходила уныло и тихо, поначалу думала, что свихнусь, спасала лишь моя магия. Раньше я училась без особого желания, не понимая, зачем богатой флер забивать голову формулами. С каким же рвением я взялась за книги и учебу, сначала пыталась разбавить серые будни в монастыре, а потом полюбила сам процесс.

Фанни сразу прилипла ко мне и ходила по пятам. Сначала это раздражало, а потом я привыкла. Зачем прогонять одинокую девушку, такую же, как я. Пусть и не голубых кровей, зато сердце у нее доброе и преданное. Сейчас я не могла допустить, чтобы с Фанни случилось что-то плохое, да еще по моей вине. Все-таки я недоглядела.

Если Дирк говорил правду, то стоять и просто ждать было не в моем характере. Положила руку в карман юбки, сжала бутылек с защитным зельем и последовала за мужчиной. Осторожно, потому что с трудом верила в помощь первого встречного.

Двигался матрос быстро и довольно ловко обходил других пассажиров, я еле успевала за ним. Когда мужчина спустился в трюм, я замерла лишь на мгновенье и без сомнений ступила на лестницу. В нос ударил запах моря и кислятины. Я сморщилась, но стала спускаться, стараясь рассмотреть в полумраке хоть что-нибудь. Едва лестница закончилась и я решилась сделать шаг, как задела пустое ведро, оно с шумом покатилось по полу. Я от неожиданности вскрикнула, но мой крик был остановлен сильной мужской ладонью.

– Непослушная флер, – раздалось сзади над ухом. Вторая рука легла мне на живот, прижимая к крепкому телу.

— Сейчас я уберу руку, и ты не станешь кричать. Договорились?

Я кивнула, с ужасом понимая, что полностью нахожусь во власти Дирка. В таком положении я не могла достать бутылек, который продолжала сжимать изо всей силы. Еще немного, и стекло точно лопнет, тогда не поздоровится и мне. Поэтому постаралась вдохнуть побольше воздуха и успокоиться.

— Флер, — с усмешкой и легким укором продолжал говорить моряк, — девушкам не место в трюме. Я так понимаю, служанка спустилась сюда, совершенно не осознавая опасности, но вы-то серьезная флер и решили поступить так же.

— Я хотела... хотела ее спасти. — Про зелье Дирку не стоило знать. Раздраженно поджала губы, когда матрос тихо засмеялся.

— И как же вы хотели ее спасти? Взмахнув шляпкой с вуалью? Идите наверх...

— Нет! — Мой голос прозвучал слишком резко, но зато отбил всякое желание уговаривать.

— Тогда идемте, от меня ни на шаг и не вздумайте геройствовать, а то вас выкинут за борт.

— Хорошо, — с волнением согласилась, понимая, что нужно торопиться, пока с Фанни не случилась беда. — А почему вы решили... помочь?

— Не люблю, когда обижают слабых, — усмехнулся Дирк, бросив на меня таинственный взгляд. Словно мы с Фанни отвлекли его от чего-то серьезного.

Чем дальше мы шли, тем сильнее ощущался запах немытых тел, пота, сигаретного дыма. Я слышала вдалеке тихие разговоры, смех и вдруг приглушенный женский вскрик.

— Дирк, — схватила мужчину за локоть, — быстрее, идемте быстрее.

Едва глаза привыкли к полумраку, как я заметила немалое количество прикрепленных к потолку гамаков. Многие пустовали, а в некоторых отдыхали матросы. Вот тогда я поняла, куда вляпалась. Но сейчас меня никто не мог остановить. Фанни нуждалась в помощи, и если Дирк испугается, то я достану защитное зелье.

Мы почти бежали, хотя мне казалось, все равно двигались медленно. Слишком медленно. Вскоре увидели стоящих к нам спиной мужчин. Они образовали круг, а Фанни находилась внутри и старалась выйти. Ее светлые волосы, аккуратно собранные утром в скромную прическу, сейчас были расплетены и воздушным облаком обрамляли белое лицо с широко раскрытыми испуганными глазами.

Один из матросов ее несильно толкнул, потянув за рукав, и тот разорвался по шву, открывая плечико девушки. Сзади другой мужчина дернул Фанни за подол, разрывая тонкую ткань, и показался низ сорочки. Матросы радостно засвистели, издеваясь над жертвой.

— Что здесь происходит? Кто старший? — рявкнул громовым голосом Дирк.

Моряки разом повернулись и заухмылялись, заметив меня. Вперед вышел невысокий, нагловатый тип. Он сплюнул и, положив руки в карманы, дерзко произнес:

— А ты кто такой? Палубу с трюмом попутал? Билл, выкинь его в море, чтобы не мешал нам развлекаться. Вторую цыпочку давайте в круг.

— Ты уверен? — буркнул рядом стоявший громила. — Это не служанка, вон как разодета. Капитан потом всыплет каждому сто плетей.

— Если сто плетей, а то и вздернет на рее или сдаст стражникам, — поддакнул кто-то из моряков.

— Миранда! — воскликнула Фанни, она ринулась было ко мне, но ее сильно оттолкнули, и бедняжка упала.

— Прекратите! Что вы делаете? — возмутилась я, с дрожью глядя на ухмыляющиеся лица матросов.

Дирк так зыркнул, что я от страха прикусила язык и снова спряталась за его спину. Теперь явственнее видела различие между Дирком и стоявшими напротив мужчинами. Как так вышло, что благородный флерон оказался среди этого сброда?

— Отпустите флер, последнее предупреждение, — тихо произнес Дирк, его голос звучал жестко, предостерегающе. Матросы потрусливей отступили, а главарь снова сплюнул и едко заметил:

— Решил покормить рыбешек — твое право. Кед исполнит твое желание.

Мужчины язвительно рассмеялись, а громила тяжело шагнул вперед, на ходу разминая кулаки.

— Что будем делать? — пискнула я, понимая, что зельем вырублю гиганта и тех, кто в первых рядах. А что делать с остальными?

— Я сам разберусь, а ты спрячешься. Ясно? — рявкнул Дирк, я кивнула.

И тут же поняла, что он не видел моего ответа. Потому что мужчина рванул вперед, да так быстро, что громила не сообразил, куда бить. Дирк нанес ему удар прямо в челюсть, здоровяк покачнулся, мотнул головой и только замахнулся для сокрушительного удара, как Дирк снова молниеносно ударил в голову, вырубая противника. Огромная туша с грохотом упала на пол.

Главарь возмущенно закричал, и толпа матросов бросилась на Дирка. Я забилась в угол, с ужасом наблюдая за дракой, где не было правил. Сильнее, ловчее — значит, тебе повезло.

Дирк раскидывал в разные стороны задиристых матросов, они валялись побитые в углах, охая и ахая. Один упал перед моими ногами, а когда пошевелился, я стукнула его валявшейся на полу шваброй.

Фанни, как и я, забилась в противоположный угол, сжалась от страха, наблюдая за мужчинами.

Закончилось все так же быстро, как и началось. Матросы на полу, Дирк, слегка запыхавшись, стоял посередине.

— Миранда, — вскрикнула подруга и побежала ко мне. Мы обнялись и радостно, сквозь слезы, засмеялись.

— А теперь пора отсюда побыстрее убираться, — процедил Дирк. Он так пронзительно глянул, что я вся сжалась.

— Идем, Фанни, быстрее.

И мы с девушкой побежали к выходу. Я знала, куда идти, и вела нас. Ни разу мы с Фанни не оглянулись, и, лишь когда появилась лестница, я сняла свой жакет и отдала его девушке, чтобы она смогла прикрыться. Вот тогда позволила себе посмотреть назад. Дирка не было, он словно испарился.

— Ах, Миранда, как же я испугалась. — Подружку всю трясло, словно после холодного душа в монастыре.

— Как ты умудрилась заговорить с неизвестным мужчиной да еще спуститься с ним в трюм? Больше от меня ни на шаг. — Меня саму колотило от пережитого. Если бы не благородный Дирк... даже страшно представить, что бы случилось с Фанни.

— Я не знаю, Миранда. — Подружка смотрела на меня, как беспомощный котенок, в ее светлых глазах блестели слезы. — Ты задумалась, глядела на воду, а он, матрос, такой симпатичный, драил палубу и подмигнул мне. Я подошла, мы разговорились. Миранда, он предложил показать корабль, и я согласилась. А потом... потом.

— Все хорошо. — Я ласково поправила волосы Фанни. — Осталось совсем немного, и мы прибудем в порт Таруфа, а там наймем экипаж и поедем ко мне домой. Фанни, как же я соскучилась по маме, по своей комнате, по саду. Я тебе покажу мое любимое место с дивным видом на море. Кругом кусты белых роз, деревянные качели, которые мой отец сделал для нас с мамой. Мы будем с тобой качаться и есть самую сладкую в мире клубнику.

Воспоминания разбередили рану, и я крепче прижала к себе Фанни. Сейчас она была так нужна мне, даже больше, чем я ей.

Теплый, морской ветер быстро высушил наши слезы, мы крепко держались за руки и до боли в глазах всматривались в горизонт, где уже виднелись красные крыши домиков. Чайки пронзительно кричали в небе, забегали матросы, выполняя приказы капитана. Некоторые из них бросали на нас хмурые взгляды, Фанни жалась ко мне, прижимая к груди небольшую сумку с вещами. Я же пыталась найти Дирка, но тщетно, благородный матрос так и не попался мне на глаза.

— Я никуда не поеду! — крикнула со злостью и сильнее обняла мамины колени. Дурацкие слезы побежали по щекам, и я рвано выдохнула. — Пожалуйста.

— Ты поедешь! И прекрати мне дерзить, Миранда, — рявкнул отчим, его цепкие пальцы больно схватили меня за локоть, резко поднимая. — Маме необходимо лечение, и мы поедем в другую страну, ты будешь помехой.

— Нет!

Я сопротивлялась как могла, протягивая руки к мамочке, пока Саймон волок меня из спальни. Мама зажала ладонью рот, сдерживая крик. Такой я ее и запомнила. Беспомощной, разбитой, слезы бежали по ее щекам, но она не встала на мою защиту.

Обида на маму недолго держалась в сердце. И на первое ее письмо, где она просила прощения и умоляла меня понять, почему они с Саймоном не могли меня взять с собой, я ответила, что очень жду, когда она приедет за мной.

Мама обещала приехать в одном из писем, потом в другом, но детская надежда продолжала жить, пока письма от мамы не прекратились и не стали приходить раз в месяц короткие, холодные записки от отчима. Мои вопросы, когда меня заберут домой, полностью игнорировались. Монахини пожимали плечами, а потом сестра Сара по секрету рассказала:

— Миранда, деньги на твое «проживание» поступают постоянно. Но, боюсь, в следующем месяце тебе придется сменить комнаты на верхних этажах на комнатку внизу. Я слышала, как старшая сестра обсуждала это с настоятельницей. Твоя семья заплатила меньше, чем обычно, и в письме виконт Даркес сообщил, что такая сумма теперь будет поступать в бюджет монастыря.

Действительно, в последний день месяца меня переселили на первый этаж. Здесь было не так комфортно, как наверху. Комнаты плохо отапливались, холодная вода для умывания, скудная еда, а также составлен список дежурства на кухне.

Самым унизительным было для меня, когда пришлось накрывать на стол для богатых девушек, и одна из них заявилась раньше всех в столовую.

— Миранда, а я думала, Сьюзен пошутила, когда говорила, что тебя перевели к нищим.

Последнее слово было выделено едкой интонацией. Я молча продолжала свое дело, лишь сильнее склонила голову. На завтрак у флер верхних этажей оказались овсяная каша с малиной, горячие лепешки и ароматный кофе. Это не шло ни в какое сравнение с одним яйцом, вчерашним подсохшим хлебом и несладким чаем. Негодяйка же продолжала меня донимать. Она шла следом и саркастично замечала:

— Говорят, на первом этаже нет воды и слуг, а еще тебя отправят работать в поле, где твои нежные пальчики огрубеют, и никакой мужчина не возьмет тебя замуж.

— Заткнись! — не выдержала и рявкнула на наглую девицу. Та открыла рот, а потом заголосила от возмущения:

— Ты что себе позволяешь?!

Я же, закончив сервировать стол, направилась к выходу. Марианна догнала меня и, схватив за руку, вынудила повернуться.

— Я не разрешала тебе уходить.

Надо же, а раньше я считала ее доброй девушкой, которая угощала конфетами тех, кто чистил ее ботинки или стирал вещи. У Марианны даже была собственная парикмахерша с первого этажа.

— А я не собираюсь тебя спрашивать, — выдернула руку из ее цепких пальцев.

— Придется, я заплачу монашкам, и они заставят тебя мыть полы в моей комнате, — усмехнулась мерзавка.

— Не дождешься.

Я гордо ушла, но в тот же вечер ко мне пожаловала старшая сестра и заявила, что с завтрашнего дня я обязана буду убираться в комнате ненавистной Марианны.

Когда я отказалась, меня на ночь заперли в холодном подвале. Так повторялось еще три дня. Откуда у семнадцатилетней девушки было столько упрямства и силы воли, удивлялись даже монашки. А я сама не знала, только понимала одно: если уступлю, то все. Опущусь ниже первого этажа.

Через три дня я сильно заболела и, если бы не Фанни, не плыла бы сейчас на корабле домой. Подружка ухаживала за мной, приносила лекарство и следила, чтобы я вовремя его выпила.

Заставлять прислуживать кому-либо на верхних этажах меня больше не пытались, но стали отправлять в поля. Благодаря монахине Саре вечера я проводила время в любимом месте, лаборатории, и создавала зелья. Так появился крем для рук, он отбеливал кожу и делал ее мягкой. Я подарила первой свое изобретение Фанни, потом Саре, а после... образовалась очередь, и я не растерялась, стала продавать. У меня появилась цель: накопить денег, купить билет до родного города и уехать из монастыря.

Билет на корабль стоил недешево, да еще нужно было приобрести еды в дорогу и так, чтобы хоть какие-то монетки бренчали в кошельке.

Фанни, когда узнала о моей мечте, попросилась со мной, и я стала копить на два билета.

В день моего восемнадцатилетия, в первый день осени, пришло сухое письмо от отчима. Мама была при смерти. Мне предлагалось оставаться в монастыре и молиться за ее душу. В этот же день я купила два билета на корабль до города, еду мы с Фанни стащили с кухни. Добрая сестра Сара поделилась частью ингредиентов для зелий и толстой книжкой с рецептами, чтобы я могла дальше самостоятельно обучаться.

— Это твоя магия, Миранда, и необходимо ее развивать.

«А еще я смогу спокойно зарабатывать», — мелькнула мысль в голове. Монеты в кошельке, спрятанном в корсаже, приятно грели душу. Я ощущала себя взрослой и самостоятельной флер.

Рано утром Фанни и я покинули ненавистный монастырь. Навсегда. Это было огромное счастье — стоять на палубе, вдыхать соленый воздух, ощущать брызги воды на лице.

— Как красиво! — Фанни сложила перед собой руки, и мы вместе наслаждались рассветом над спокойным морем. Казалось, все случилось так давно, а не несколько часов назад.

Сейчас, когда я смотрела на открытый гроб и сжимала до боли кулаки, внутри расползался холод. Мы с Фанни едва успели на похороны, гроб уже увезли на кладбище и пришлось нанять извозчика. Хорошо, старая повариха Полли узнала меня и все рассказала.

Народу оказалось много, и люди расступались передо мной, узнавая. Ненавистный Саймон со скорбным лицом стоял у могилы и говорил речь о любимой жене, как он будет страдать после ее ухода и как жаль, что дочь не смогла навестить мать.

— Это решение Миранды, и я не стану ее осуждать, — вздохнул лицемер.

За год он нисколько не изменился. Невысокий, крепкого телосложения, без единого волоса на голове, в очках. Отчим производил первое впечатление приятного, интеллигентного мужчины. Видимо, на это купилась моя мать.

— Я бы приехала раньше, если бы знала, как плохи дела, — тихо, но твердо произнесла, приближаясь к гробу. Отчим вскинул голову. Пухлые губы Саймона недовольно изогнулись, а в серых глазах мелькнула злость.

— Не будем устраивать концерты на кладбище, дочка, — миролюбиво попросил отчим. Мне хотелось крикнуть, что он гад. Самый последний гад! И я ему не дочка! Но ради мамы промолчала.

Если бы я не решилась покинуть монастырь, а продолжала ждать призрачного вызова, то даже проститься бы не успела с родным человеком.

Мама словно спала, такая красивая и бледная. В мою память навсегда впечатался ее мертвый образ, стирая веселую, энергичную женщину. Плакала я молча, медленно стирая слезы, пока закапывали гроб. Сжимала зубы до скрипа, чтобы не закричать. Спасибо Фанни, ее поддержка давала силы вынести испытание.

Саймону пришлось держаться рядом со мной, чтобы общество не осудило бессердечного отчима. Если он думал, что я уступлю мое законное право на наследство, то ошибался. Дом, в котором он жил, принадлежал мне как единственной представительнице рода графа Бредфорда.

Пока я оставалась флер, отчим был моим опекуном и мог распоряжаться любыми вкладами, кроме отложенных на мою свадьбу, домом, мамиными драгоценностями. Как только я выходила замуж, то все права передавались моему супругу. Отчим был далеко не дурак, он продолжал изображать любящего «папочку» и прощупывать почву.

— Миранда, дочь моей любимой, умершей жены. Амелия мечтала видеть тебя невестой Создателя, — нагло врал Саймон, изображая добренького отчима при гостях, собравшихся проводить в последний путь мою маму, — Но я хотел бы спросить у тебя. Чего хочешь ты? Если выйти замуж за благородного флерона, то я буду только рад лицезреть счастье в твоих глазах и вручить твою руку жениху.

Как же я его ненавидела. Саймон говорил с улыбкой, а в глазах плескалась злость. Отчим ясно давал понять: только попробуй выбрать второе, и я сотру тебя в порошок. Рядом раздавались шепотки соседушек.

— Амелия прожила с самым благородным флероном, жаль, что недолго.

— Как же повезло ее дочке, она должна руки ему целовать за такую заботу.

— Какой мужчина! Красивый, добрый.

Внутри поднималась волна праведного гнева, щеки опалило огнем. Воспитание сдерживало возмущенный порыв. Я так сильно сжала кулаки, что ногти впились в кожу.

— Быть монахиней очень почетно, думаю, ты выберешь волю матери, чтобы радовать ее на небесах. — Хитрый лис продолжал надо мной издеваться, и я не выдержала:

— Нет, — тихо выдохнула.

Наши взгляды встретились, и я не отступила, не склонила голову, хотя в серых глазах отчима горел такой огонь ненависти, что мог запросто спалить меня.

— Правильно, не стоит красивой девушке становиться монахиней. — Я с удивлением оглянулась и только хотела поблагодарить важную флерессу в модном дорогом платье за поддержку, как замерла от полной неожиданности. — Наш древний род давно ищет достойную пару наследнику. Мой Хьюго сейчас в столице служит принцу Диедерику, но обязательно найдет время с вами познакомиться. Приглашаю вас завтра на обед, все обсудим.

— Маркиза Гадини, — умело вмешался в разговор отчим. — Миранда еще не пришла в себя, а вы уже нагрузили бедняжку светскими приемами. Мы обязательно вас посетим, но чуть позже.

— Договорились, виконт Даркес, — обаятельно улыбнулась женщина. — До скорой встречи и будьте сильной, девочка.

— Спасибо, — прошептала.

Голова слегка закружилась от переживаний, и я оступилась. Фанни тут же поймала меня за правый локоть, а отчим вцепился в левый.

— Идемте в мой экипаж, поговорим дома, — процедил сквозь зубы мужчина и буквально потащил меня к выходу с кладбища.

Едва мы уселись в экипаж, запряженный четверкой гнедых лошадей, как я откинулась, прикрывая глаза. Как же я устала, и выяснять отношения с отчимом просто не было сил.

— Саймон, мне нужно отдохнуть, а потом...

— Ну уж нет, ты выставила меня бессердечным, неблагодарная дрянь, — прошипел отчим. — Забыла, сколько я сделал для вас с матерью? Ее пышные похороны проводились на мои деньги. Слышишь? В монастыре тебя кормил тоже я. Ты должна меня благодарить за щедрость, а ты являешься на кладбище и заявляешь, что ничего не знала. На какие деньги ты купила билет на корабль? Украла, негодница?

Грубые оскорбления сыпались всю дорогу, а я, прикрыв глаза, пыталась справиться с подкатывающей тошнотой и головной болью. Не было сил противостоять отчиму. Фанни тоже молчала, лишь вздрагивала каждый раз, когда Саймон резко повышал голос.

Но это оказались еще цветочки. Едва мы подъехали к трехэтажному белокаменному дому на холме, окруженному зеленым забором, как отчим язвительно заявил:

— Миранда, кого ты притащила в дом? Я благотворительностью не занимаюсь, если флер хочет остаться переночевать, то пойдет работать на кухню.

Фанни ахнула и сильнее вцепилась в сумку, ее большие голубые глаза стали еще больше. Несмотря на головную боль, я ответила мерзавцу:

— Это моя служанка и ни на какую кухню она не пойдет.

— Тогда ты ее и корми, не за мой счет девчонка станет набивать живот и греть бока, — резко выдал отчим и, зыркнув на почти побелевшую от страха Фанни, покинул экипаж.

— Не бойся, я тебя в обиду не дам. Кухарка добрая, она накормит и напоит, можешь не сомневаться. Идем.

Родной дом встречал потрескавшейся краской на дверях и стенах. Клумбы, заросшие сорняком, кусты роз и нестриженая трава. Всегда ухоженный и цветущий сад сейчас походил на брошенную сиротку. К нам подошел старый конюх Сэм, он низко поклонился:

— Госпожа, я так рад, что вы вернулись. Из порта доставили ваш сундук, я отнес его в комнату.

— Спасибо, Сэм. Надеюсь, мои вещи привезли в целости и сохранности?

— Не сомневайтесь, сундук выгрузил внушающий доверия флерон. Никогда не видел, чтобы так до блеска чистили ботинки.

Неужели это был... Дирк? Постеснялась спросить у Сэма, темные ли были глаза у флерона и дерзко ли он ухмылялся. А зачем тебе, Миранда? И хорошо, что больше не встретитесь.

— А кто из слуг сейчас работает в доме? — спросила, пытаясь прогнать навязчивую мысль о благородном матросе.

Если команду даже отпустили с корабля, то они не будут доставлять сундуки, а отправятся в ближайший кабак. Откуда я знала? Так всю жизнь прожила в портовом городке. Багаж доставляли специальные наемные экипажи, и я услугу оплатила еще на корабле. Образ Дирка становился все загадочнее. Кто же он? Матрос или кучер?

Бросила грустный взгляд на потертую входную дверь. Раньше там стоял дворецкий, в конюшне работали трое, один из конюхов присматривал за воротами, открывал для хозяев. Садовник ухаживал за любимыми мамиными розами, а в доме рано утром убирались служанки под контролем домоправительницы. На кухне готовила Полли с двумя помощницами. Куда все делись?

— Я, Полли и ее дочка Мари, да вот только кухарка тоже думает уйти, слишком мало платит хозяин.

— Ясно, пошли, Фанни, — вздохнула я.

На самом деле ничего мне было неясно. Когда почти три года назад отец погиб на руднике, мама не сразу взяла себя в руки, но даже тогда мы могли позволить полный состав слуг в доме, покупку нарядов, поездки на балы. Рудник приносил приличный и стабильный доход. И как можно было все развалить? Сжав кулаки и сцепив зубы, несмотря на усталость, решила получить ответы на мучившие меня вопросы.

— Я боюсь, — прошептала Фанни, когда я открыла тяжелую входную дверь. На меня повеяло затхлостью и неприятным запахом, будто внутри дома давно не убирались и не проветривали.

— Это и мой дом, поэтому я не позволю ему выгонять моих гостей, — со злостью прошипела, когда, оглядевшись, не увидела на стенах картин известных художников, скульптуры в фойе.

Разозлившись еще сильнее, быстрым шагом направилась в отцовский кабинет. Саймон любил сидеть в кожаном кресле и пить виски. Так было и сейчас. Но первое, что бросилось мне в глаза: портреты дедушки и отца отсутствовали. Пустая бутылка виски валялась в углу, а в кабинете стоял спертый запах алкоголя. Я в два шага оказалась около стола и гневно взглянула на отчима.

— Куда подевались портреты и картины в доме? Почему почти нет слуг? Саймон, ты видел в каком состоянии входная дверь? Она будто принадлежит не дому Бредфорда, а жалкой лачуге! — с возмущением воскликнула. Глаза замечали грязные шторы, нечищеный ковер, пыль на мебели. — Что за свинарник?

Саймон уже накатил и пьяно ухмылялся, забросив ноги на стол, чем еще сильнее привел меня в ужас. Отец с трепетом относился к дорогой мебели, заставлял служанок чистить до блеска.

— Миранда, пшла вон, не мешай думать, что с тобой делать. — Отчим громко поставил на стол бокал и закричал. — Мари! Ма-а-ари! Где эта дрянная девчонка?

— Вы звали, господин? — В кабинет тихо зашла худенькая девушка. Рыжеватые волосы прятались под косынкой, на лице россыпь коричневых веснушек. Мари смешно сморщила носик, когда заметила меня и Фанни.

— Ты принесла бутылку? Наливай! — Саймон толкнул бокал, но не рассчитал силу, и фужер, проскользив по гладкому верху, упал на пол. Отчим неожиданно гаркнул со злостью: — Что вылупилась?

Фанни испуганно икнула и выбежала из кабинета. Пьяные, налитые кровью глаза отчима уставились на меня.

— Это мой дом, только мой.

Саймон резво вскочил, нагнулся через стол, пытаясь руками схватить меня. Отпрянув, я вдруг осознала, что отчим не в себе и сейчас бесполезно что-то у него выяснять. Но появился шанс пробраться в кабинет и просмотреть все бумаги. Я хорошо помнила, что, когда умер дедушка, доктор вручил отцу заключение о смерти, где описывалась причина. Вот такое заключение о маме надо найти.

— Идите от греха подальше, госпожа, — тихо предупредила Мари, когда Саймон решил обойти стол, цепляясь за него пальцами.

— А ты не боишься?

— Я знаю, как его успокоить. — Девушка показала мне полную бутылку виски. — Господин сделает глоток и упадет спать, до утра проспит. Он ведь почти не отдыхал, когда госпоже хуже стало. Каждый день приходил доктор, но все напрасно, графиня умерла. Примите мои соболезнования.

Ответить я не успела, Саймон с диким ворчанием завалился на пол.

— Кошмар, — пробормотала я, никогда в жизни не видела, чтобы так напивались. Какое ужасное зрелище.

— Идите, госпожа, отдыхайте. Комнату я успела вам приготовить, пока вы ездили на кладбище. Сундук ваш тоже доставили. Я сейчас Сэма позову мне помочь.

Мы вместе вышли из кабинета, и я не удержалась, спросила служанку:

— Ты давно работаешь в доме? Когда я уехала в монастырь, тебя здесь не было, — решила немного прощупать почву. Девица могла рассказать о последних днях мамы.

— Чуть меньше месяца, госпожа. Я вернулась из столицы. — В светло-карих глазах мелькнула грусть и пропала.

— Мари, раньше у нас в доме все блестело от идеальной чистоты. Утром жду тебя с тряпками и ведрами. Начнем с первого этажа и постепенно доберемся до верхнего.

Я бы и сейчас взялась за уборку, но усталость брала свое, да и перекусить не помешало бы. В животе тихонько заурчало. Мари послушно кивнула и побежала за конюхом. Фанни, ожидавшая за дверью, сжавшаяся в уголке, встрепенулась.

— Не пожалела еще, что сбежала из монастыря? — спросила, направляясь в сторону кухни.

— Нет, ужас как страшно, но нет, — ответила Фанни.

Полли накормила нас остатками ужина. Полная женщина так крепко обняла меня, что сразу стало понятно: была рада моему приезду. На ее глаза навернулись слезы, и мы вместе поплакали. Безумное горе навалилось на плечи, вынуждая меня склонить ниже голову и уйти в себя. Аппетит пропал, отодвинув тарелку с овощным рагу, я просто пила чай.

Когда мы с Фанни отправились наверх и проходили мимо маминой комнаты, я долго стояла, но так и не решилась войти. Сердце болезненно сжалось, я снова разревелась и Фанни приобняла меня:

— Миранда, я помню, как, маленькая, плакала, узнав о смерти родителей. Мне тогда одна из монахинь сказала: «Говорят, время лечит, но это неправда. Ты привыкнешь к мысли жить без дорогих тебе людей. В сердце боль притупится, а рана затянется».

— Как хорошо, что ты поехала со мной.

Словно мама побеспокоилась обо мне, чтобы я не была одна.

Свеча дрожала в руке от паники, которая накрывала с каждым разом все сильнее, пока я спускалась по лестнице, старательно прислушиваясь к звукам. Ничего лучше не придумала, чем пробраться ночью в кабинет отчима и разыскать заключение о смерти. Никогда в жизни не рылась в чужих вещах, оттого было страшно и стыдно. Не знаю, сколько простояла возле двери кабинета, прежде чем уговорила себя войти внутрь, словно воровка.

Я была здесь дней пять назад. Смерть мамы свалила меня с лихорадкой. Высокая температура, апатия держали в постели, пока однажды не увидела сон. Я сидела на качелях в саду, глядя на бескрайнее море, а на коленях у меня лежала тарелка с клубникой.

— Миранда, — ласково произнесла мама и присела рядом со мной. Вздохнув глубоко, она грустно сказала: — Как мне здесь нравится, и совсем не хочется уходить.

— Так не уходи, — улыбнулась я, протягивая ей клубнику. — Зачем ты умерла? Теперь я не знаю, что делать.

Во сне я обиделась, даже отвернулась от мамы. Ее пальцы мягко прикоснулись к моим волосам и нежно провели по распущенным локонам.

— Я так хотела жить, увидеть тебя взрослой, надеть семейные драгоценности в день твоей свадьбы, подержать на руках внуков, но увы. Миранда, если ты станешь слабой и не будешь бороться, то он с легкостью тебя уничтожит и приберет все к рукам.

— Кто он? — нахмурилась и повернулась. Мамины тонкие пальцы обхватили мои плечи.

— Настоящая змея, которая обманом заползла в наш дом. Слишком поздно я распознала его уловку, а ты должна встать с постели, иначе попадешься, как я. Он ждет, когда ты станешь очень слабой, и нападет.

— Но мне так плохо без тебя. — Мы обнялись, и я прижалась к маминой груди, закрыла глаза, с болью в сердце вдыхая такой родной запах детства.

— Ты сильная и справишься. А жалеть мертвых не надо, им уже не больно, они вернулись домой.

Мама поцеловала меня в лоб и исчезла, а я проснулась. В теле была странная слабость, но жар отсутствовал. Рядом на тумбочке стояла кружка с травяным чаем. Он пах мятой и ромашкой. Я все выпила, смочила сухое горло и встала с кровати. Внутри был странный холод, словно все чувства исчезли. Оглядевшись, заметила Фанни, которая, укрывшись тонким одеялом, сопела на софе, поджав к груди ноги. «Что бы я без тебя делала? Ты моя спасительница. Завтра я что-нибудь придумаю, чтобы ты спала в более удобном месте», — пообещала я и, взяв с пола фонарь, который поставила возле себя Фанни, вышла из комнаты.

Первое, на что сразу обратила внимание, когда вошла в кабинет: не пахло алкоголем, лишь легкий аромат сигаретного дыма. Стараясь тихо ступать по ковру, я подошла к письменному столу. Утренняя газета, грязная кружка, пепельница — вот все, что я увидела. Уговорила себя посмотреть ящики, от каждого шороха замирала, прислушивалась, прежде чем снова продолжала поиски.

Ничего интересного в ящиках не нашла: тупые перья для письма, чернильницы, толстая книга домашнего учета. Вот ее надо будет почитать при свете дня и хорошенько все проверить. Как-то мама показывала мне расчеты, правда, я слушала одним ухом, потому что рвалась на улицу. Я вообще не любила учиться, легкомысленно относилась ко многим вещам, в голове были одни лишь танцы да кавалеры.

Ничего не обнаружив, поджала губы, раздумывая, где бы еще глянуть, и вспомнила. Сейф. Его прятало зеркало над камином.

Сердце бешено стучало в груди, пока вспоминала, куда надо нажать, чтобы подобраться к железному ящику. Пароль врезался в память, мама заставила выучить. Щелкнул замок, и я осознала, что просто перестала дышать, пока крутила колесики с цифрами. Подняла выше фонарь, чтобы получше рассмотреть содержимое. Несколько бумаг аккуратно лежали в одной папке, а еще я увидела полные кошельки золотых монет.

— Негодяй! Мерзавец! — зашипела я. Отчим мог спокойно продолжать оплачивать мое содержание в монастыре на верхних этажах. Не выдержала и выразилась любимым ругательством. — Чтоб мне сблевать ядовитой медузой!

В детстве мы часто бегали в порт, а после повторяли словечки матросов, стоя на холме и глядя на синее море. Мама ужаснулась бы, услышав...

В сердце снова кольнуло, будто кто-то быстро проткнул его шилом. Сжав зубы, я взяла папку и вернулась к столу. Заключение о смерти лежало сверху. Дрожащими пальцами поднесла его к свету и начала читать, совершенно ничего не понимая. Термины врачей лишь еще больше запутывали, я уловила одно: у мамы была болезнь, связанная с кровью.

Единственный, кто мне мог все объяснить, это друг детства, — Крис. Вернее, его отец, он был нашим семейным доктором. Что ж, значит, завтра... Взглянула в окно: на небе светлело, и звезды медленно таяли в солнечных лучах. Сегодня. Отправлюсь к флерону Феммету.

Следующий документ начинался со слова: «Договор», и чем дальше я читала, тем сильнее приходила в ужас.

Когда только Саймон оформил? Если он так мечтал запереть меня на острове в монастыре, значит, брачный договор составили совсем недавно. Неизвестное мужское имя пугало больше самого договора. Барон Керси Форез. Кто такой этот Керси-Шмерси? Он обязался заботиться обо мне до самой смерти. Меня передернуло. Рудник, счета в банке я добровольно передавала будущему супругу, разрешая пользоваться по своему усмотрению. По законам королевства дом всегда закреплялся за наследником титула и продать его было невозможно. В договоре оказался пунктик, что в случае моей смерти дом и семейные драгоценности передаются по наследству моим детям. Будущий супруг становится опекуном до совершеннолетия продолжателя рода. Вроде все правильно, только мелким шрифтом была добавочка: в случае смерти всех наследников барон Керси Форез становится полновластным хозяином и получает право просить у короля присвоения титула графа Бредфорда.

Ничего себе!

Да тут дураку понятно, что меня хотят обвести вокруг пальца. Неужели Саймон думает, что я настолько слаба или глупа, что соглашусь подписать подобную ересь? Я так разозлилась, что готова была бежать к отчиму и кинуть брачный контракт ему в лицо. Никогда не соглашусь! Это словно подписать себе смертный приговор.

Меня так колотило, будто снова началась лихорадка. Как же я ненавидела Саймона. Придушила бы собственными руками. Ну ничего, я ему устрою. Сегодня же заявлю, что замуж не собираюсь! А если заговорит про Керси-Шмерси, так пошлю его к моллюскам.

Положила документы снова в папку и на то же место в сейфе, взяла фонарь, который осветил темную дверь кабинета. Сделала два шага и просто приросла к месту, когда увидела, как стала поворачиваться золотая ручка.

Все произошло одновременно и очень быстро. Я кинулась прятаться за тяжелую штору, когда в кабинет ввалился нетрезвый Саймон. Комната ярко осветилась, наполнилась резким запахом алкоголя и звуком шарканья ног отчима. Фонарь я не успела погасить и спрятала руку, в которой его держала, за спину в надежде, что портьера приглушит свет.

Отчим неприятно кряхтел и кашлял, непонятно что бормотал себе под нос. Жалобно звякнуло зеркало, за которым прятался сейф, донеслась крепкая брань Саймона, таких слов я даже от матросов в порту не слышала.

Отчим громко отодвинул стул и тяжело опустился на него. Если он вдруг решит посмотреть в окно, все пропало. Я стояла за его спиной, боясь вдохнуть. Страх быть замеченной пугал в сотню раз больше договора. Правильная флер никогда не станет забираться ночью в кабинет и рыться по ящикам, а потом прятаться за шторой. Я должна была при свете дня прийти к Саймону и попросить его дать мне взглянуть на книгу учета, а также при отчиме посмотреть содержимое сейфа. Да вот только интуитивно понимала: нельзя с Саймоном быть честной. Поэтому, засунув подальше все правила, что вдалбливали мне в детстве о поведении приличной флер, я ждала, когда мерзавец накурится и уйдет из кабинета.

А Саймон все сидел и сидел. Неприятный запах дыма щекотал нос, отравляя воздух. Я стояла за тяжелой портьерой, зажав рот ладошкой. Сердце бешено стучало в груди от страха и ненависти. Тело задрожало от переполнявших эмоций, когда услышала:

— Когда же ты успела и что там спрятала, глупая курица? — пробормотал отчим, и я услышала противный звук: словно терли металл о металл. Я зажмурилась и мурашки, мелкими бусинками рассыпались по телу.

— Решила меня обыграть? Не выйдет, твоя дочь вот у меня где. — Раздался стук по столу, а после довольный шепот: — Когда твое тело сожрут черви, от рода Бредфорд останется только пепел.

Заскрипел стул, донеслись шаркающие шаги в сторону камина, хлопнула крышка сейфа. Я распахнула глаза до напряжения, вслушиваясь в тишину, когда раздался звук закрываемой двери. Мне все казалось, что отчим сейчас отдернет штору с радостным возгласом: «Вот ты и попалась!» Но время шло, и ничего не происходило, тогда я осмелилась осторожно выйти. Кабинет был пуст.

Я бросилась к сейфу. Как же я могла забыть про латив? Артефакт часто создавали в виде небольшой шкатулки, куда клали важные секретные документы или вещи, предназначенные только для определенного мага.

Небольшая обшитая черным бархатом шкатулка слегка засияла синим светом, когда я взяла ее в руки. Ноги ослабели, неожиданно горькое волнение охватило меня, и я опустилась на пол. Крышка с легкостью открылась, стоило мне прикоснуться. Внутри лежали полный кожаный кошелечек и смятый листок бумаги.

Дрожащими пальцами осторожно разворачивала послание из прошлого. Я сразу узнала мамин почерк, правда, буквы прыгали и строчки были неровные, словно она торопилась.

«Дорогая моя доченька!

Сейчас, когда пишу для тебя письмо, я уже знаю, какую змею запустила в дом. Саймон постепенно уволил всех слуг, которые преданно служили нашей семье долгие годы. Оставил только старого конюха Сэма и кухарку Полли. Я даже не уверена, что Саймон отправлял тебе мои письма, Миранда, а я писала тебе каждый день и каждый день умоляла этого негодяя привезти мне дочь».

Грудь сдавило с такой силой, что я вскочила. Мне не хватало воздуха. Слезы потекли по щекам, и я все повторяла:

— Мама, мамочка.

Как же так вышло, что ты ему поверила? Я свыклась с тоской, сжимавшей мое сердце стальным обручем, но сейчас она стала сильнее: выворачивала наизнанку, заставляла сцепить зубы. Ладонью я терла сердце, пытаясь ослабить давление. Значит, мама мне писала...

«Моя маленькая Миранда, моя смелая девочка. Я боюсь, что больше не увижу тебя и не смогу защитить от змеи. Обратись к доктору Феммету, он поможет добраться до столицы, а там сделай все возможное, чтобы попасть к королю. Он единственный сможет спасти тебя от Саймона. Ты особенная. Род Бредфорд особенный. В кошельке...»

Дальше буквы обрывались. Вытерев слезы, я спрятала тяжелый кошелек и мамино письмо в карман домашнего платья. Убрала латив в сейф, поправила документы, как они лежали, и закрыла дверцу. За окном наступал рассвет, потушив фонарь, я поторопилась в комнату.

Сегодня Миранда Амелия Винтер, единственная наследница титула графа Бредфорда, встанет с постели. Пора действовать!

Отчим все еще считал меня слабой после болезни, и я старательно продолжала играть эту роль. Чему я научилась в монастыре, так это притворяться и соблюдать незначительные правила, одновременно выискивая пути обойти их. Кроме того единственного случая, когда я отказалась убираться на верхних этажах, больше не устраивала неповиновение. Я ненавидела двуличие, но пришлось научиться лицемерить.

Саймон не впустил в дом доктора Феммета меня проведать, объяснив, что падчерице стало лучше: я встала с постели, лихорадка прошла, и я даже позавтракала овсяной кашей.

А кто говорил, что будет легко? Придется искать выход, встретиться с доктором просто необходимо.

Кошелек, полный золотых монет, я спрятала в коробке для шляпок в шкафу. Это место показалось идеальным. Фанни я доверяла, а Мари не заходила в мою спальню. В сундуке, где лежали ингредиенты и книга с рецептами, хранить ценности было опасно. Отчим в первую очередь сунет нос в сундук. Так и вышло.

— Что за книга? — требовательно спросил Саймон, когда я вошла в кабинет по его велению. Мари передала приказ отчима и шепотом предупредила:

— Господин не в духе.

Я могла бы сказать, что мне плевать на настроение мерзавца, но лишь сжала зубы и отправилась к Саймону.

— Эту книгу мне подарили в монастыре, чтобы я училась основам зельеварения, — спокойно отвечала, а саму от злости просто трясло внутри. Отчим нагло залез в сундук и все перерыл там, пока я валялась в кровати с лихорадкой. Часть ингредиентов также исчезла. Зачем они понадобились мерзавцу, осталось секретом.

— Магия Бредфордов передалась тебе? — изумленно приподнял брови Саймон и, поправив очки, заметил: — Интересно.

— А чему здесь удивляться? — пожала плечами. — Я единственная наследница.

— Хм, — неопределенно хмыкнул отчим. — Хотела бы вернуть книгу?

Саймон хитро прищурился, ожидая ответа. А я про себя подумала, что сейчас лучше во всем соглашаться с отчимом, чтобы ослабить его бдительность.

Мама управляла растениями, обладала садовой магией или зеленой, как ее еще называли. Поэтому наш сад цвел в любое время года. Отец создавал удивительные зелья. Большинство из них были направлены на облегчение работы на руднике. Магия отчима казалась мне странной. Одно время я вообще думала, что у него ее нет, пока однажды не ощутила неприятное касание его силы, словно что-то холодное и скользкое коснулось щеки. Какой силой обладал Саймон, я не знала до сих пор, и это очень пугало.

— Да, — смиренно ответила, стоя в центре комнаты, а негодяй внимательно следил за мной. Я же боялась даже взглянуть в сторону камина, боялась себя выдать.

Пока я болела, Фанни и Мари хотя бы поверхностно убрались в доме: постирали шторы, вытерли пыль, помыли полы. Единственное место, которое так и осталось неопрятным: кабинет отца. Саймон выгнал девушек и приказал не заходить без его разрешения.

Неужели ему нравилось сидеть в грязи? Мой взгляд скользнул по толстому слою пыли на шкафу. Руки чесались взять тряпку и навести здесь порядок, но я сжала их за спиной.

— Тогда сделай кое-что для меня. — Отчим поднялся и направился к зеркалу, которое висело над камином. Сердце замерло на секунду и с удвоенной силой забилось. Я догадывалась, что сейчас последует, и опасалась одного: а вдруг Саймон все знает? Знает, что я была сегодня ночью в кабинете и нашла артефакт.

Отчим распахнул дверцу сейфа и, повернувшись ко мне, продемонстрировал на ладони латив.

— Открой его.

Это был приказ. Жесткий, безоговорочный. Я молча открыла, с волнением глядя на пустую шкатулку. Перед глазами снова стояли смятое письмо и толстый кошелек.

— Странно, я был уверен, что Амелия хранила внутри латива... —

Отчим, не договорив, замолчал. Мерзавец убрал обшитую черным бархатом коробочку назад в сейф. Меня спасло то, что пустой и полный артефакт весил одинаково. Незаметно выдохнув, вздрогнула от едкого голоса Саймона.

— Итак, Миранда, ты громко заявила, что не собираешься возвращаться в монастырь.

Началось. Отчим достал из папки договор, и я будто рухнула в пропасть.

— Я долго думал, как позаботиться о тебе, и принял решение, что лучшим выходом будет породниться нам еще крепче. Ты станешь женой моего старшего сына, и все останется в нашей семье.

— Но...

— Как твой опекун я лучше знаю, как о тебе позаботиться, — усмехнулся Саймон. Его усмешка больше походила на оскал хищника. — Брачный договор составлен, он выгоден и тебе, и моему сыну. Права всех учтены.

«Лжец. Проклятый лжец. Ненавижу!»

— Осталось только подписать тебе и Керси. Он приедет через три месяца. Короткий срок после похорон, но приличия будут соблюдены.

Ненавистный договор лежал на пыльном столе, Саймон пододвинул перо и чернильницу.

— Подписывай, — угрожающе тихо произнес отчим, и я поняла, что если этого не сделаю, то меня либо насильно увезут в монастырь, либо запрут в комнате до приезда Керси-Шмерси.

— Могу я сегодня посетить... кладбище? — дрожащим голосом спросила, взяв пальцами шершавое перо. От ответа Саймона многое зависело.

— Конечно, мы вместе съездим, — довольно проговорил отчим, когда я поставила подпись.

Ничего другого и не ожидала. Поэтому, пока мерзавец беседовал со мной, Фанни бежала к дому флерона Феммета со сложенным вдвое листком в кармане платья. Я попросила девушку вручить записку лично доктору или его сыну Крису.

Прошло пять дней, как не стало мамы, а мне казалось, несколько месяцев. В доме полностью стерлось ее присутствие, а в комнату я не заходила. Было страшно. Хотя Мари сказала, что прибралась и в спальне госпожи теперь отсутствовал запах лекарств.

«Прости, что это не простая поездка к тебе, а повод попросить помощи», — подумала я, когда садилась в экипаж с Фанни и Саймоном. Подружка передала записку Крису, в друге детства я не сомневалась. Он поможет, только надо объяснить как.

Черная вуаль скрывала мое лицо от яркого солнца и проницательного взгляда отчима. В кармане темного платья лежал бутылек с зельем. Успела сотворить самое простое, но нужное.

— Миранда, воспитание монастыря хорошо повлияло на тебя. Ты стала послушной и будешь прекрасной женой для моего Керси. — Саймон явно издевался.

— Я не знала, что у вас есть сын, — говорила тихо, пытаясь скрыть ярость, которая бушевала в груди.

— У меня их двое, от разных матерей. Жаль, твоя мама не успела мне родить.

«Подлый лицемер! Ты убил ее!» Саймон, оказывается, был трижды женат, и я не сомневалась, что матерей своих детей он также намеренно угробил.

Зря я надеялась, что отчим останется в экипаже или, на худой конец, у ворот кладбища. Негодяй отправился за мной, сверля глазами спину, и я почти физически ощущала полный ненависти взгляд Саймона. Что сделали ему Бредфорды? За что он так нас невзлюбил?

От мыслей отвлекло знакомое пение птицы, и я невольно улыбнулась. Крис был на месте. Осталось придумать, как сбежать из-под надзора отчима.

Склеп Бредфордов располагался в самом центре кладбища. Фамильный герб в виде оскалившегося медведя находился прямо на двери. Мой предок — первый граф Бредфорд — славился храбростью. В бою он шел напролом, как медведь. Слишком честный и прямолинейный, прадед не ужился при дворе и выпросил у Его Величества роскошный дом в живописном месте. Рудник был королевским подарком за заслуги.

Нашу семью в городе уважали, а Саймон умудрился втереться в доверие многим и стал прекрасным мужем, добрейшим отчимом. Только это все оказалась ширмой. Как мама не заметила лжи?

Внутри склепа пахло землей, полумрак рассеивали лучи магического, слабо сиявшего шара. Он плавно качался под потолком. Прохлада оказалась приятна после получасовой поездки в душном экипаже. Даже открытые окна не спасали, такая стояла жара. Здесь покоились тела моих предков, отца, мамы, и когда придет мое время, то и я буду лежать рядом со всеми. Тоска с новой силой охватила сердце, но я не дала отчаянью завладеть мной. Украдкой взглянула на отчима, который вместе с Фанни остался снаружи. Заходить в чужие склепы считалось плохой приметой, а гневить Создателя редко какой богохульник решался.

— Закройте, пожалуйста, дверь, — смиренно попросила Саймона, а он, ничего не заподозрив, с ухмылкой захлопнул дверь склепа.

Ну что ж, Миранда, пора поторопиться. Я достала из кармана зелье и осторожно открыла пробку. Еле приметный дымок медленно выскользнул наружу, облепив мое тело. Сделав шаг в сторону, я увидела свою точную копию. Если Саймон вдруг решит на меня взглянуть, то заметит в полумраке мой силуэт. Главное, чтобы не заговорил. Тень может кивнуть, сделать знак рукой, но голоса у нее не было.

Приподняв решетку в полу и нащупав пальцами ступеньки лестницы, я как могла быстро стала спускаться в непроглядную тьму. Побежала по узкому коридору, через двадцать шагов — снова лестница. Теперь я поднималась, голова уперлась в железный люк, и, приподняв его, зажмурилась от яркого солнца.

Прежде чем в нашей семье появился Саймон, раз в год мы с мамой проходили этим путем, чтобы помнить дорогу тайного прохода. Когда-то секретный выход спас одного из моих предков от виселицы, а сегодня помог мне.

Крис стоял спиной в нескольких шагах от меня. Друг детства раздался в плечах и стал выше на целую голову. Кудрявую шапку каштановых волос сменила короткая стрижка. Юноша напряженно всматривался в сторону, где вилась тропинка от входа кладбища.

— Крис, — тихо позвала друга, и под моей ногой сломалась сухая ветка дерева, когда я шагнула к нему.

— Миранда! — удивленно воскликнул Крис, повернувшись. Зеленые глаза изумленно уставились на меня, а рот смешно приоткрылся. — Как ты подошла так незаметно?

— Крис, я потом тебе все объясню, а сейчас мне нужна твоя помощь. Отчим, не знаю как, но избавился от мамы, а меня хочет выдать замуж за своего сына или запереть в монастыре...

— У тебя горячка? — Широкая ладонь Криса коснулась моего лба.

— Прекрати ерничать. — Я разозлилась, понимая, что друг не воспринимал мои слова всерьез. — Саймон не сообщил мне о маминой смерти, и если бы пять дней назад я сама не приехала в Таруфо, то сидела бы в монастыре до конца своих дней. Отчим перестал оплачивать счета, и последний год я жила в ужасных условиях. Крис, я выжила только благодаря упрямству и желанию снова увидеться с мамой.

— Миранда, может, ты преувеличиваешь и просто боишься становиться женой незнакомца, — усмехнулся Крис. — Тебе нужно успокоиться, подумать в спокойной обстановке...

— Мне очень жаль, что Фанни передала записку тебе, — процедила сквозь зубы. — Если бы ее прочитал твой отец, то сейчас внимательно бы выслушал мою просьбу и попытался мне помочь.

— Сомневаюсь, твой отчим много сделал для города. Совсем недавно одной вдове помог оформить документы на дом. Родственники ее мужа хотели оставить ни с чем женщину и ее малолетнего сына. К тому же флерон Саймон — один из членов благотворительного фонда.

— Какой благородный, всем помогает, а мой дом превратил в помойку, — с издевкой произнесла. — Саймон умело всем вешает лапшу на уши, что ж, верьте дальше. А ты, видимо, забыл, сколько раз я спасала до отъезда в монастырь твою тощую задницу.

Я так разозлилась, что даже топнула, прежде чем резко развернулась. Не ожидала от Криса такого предательства.

— Подожди. — Сильные пальцы прикоснулись к моему локтю, останавливая. — Это была проверка, насколько серьезно ты надумала сбежать.

Ничего себе проверочка. У меня каждое мгновенье на счету. Время утекало, как песок сквозь пальцы.

— Я помогу, даже знаю, к кому обратиться. Вечером пришли служанку, передам ей инструкцию.

— Уверен, что готов пойти против благородного флерона Саймона? — Я взглянула на Криса. — Если обманешь...

— Я все еще твой друг, Миранда.

И я поверила.

Мы разошлись в разные стороны. Сердце бешено стучало в груди, я напряженно прислушивалась, пока поднималась в родовой склеп. Тень продолжала парить в воздухе на том же месте, но стоило мне вернуться, как она дымкой рассеялась в воздухе. Глубоко вздохнув, я пошла к двери, чтобы выйти. Начало побегу было положено.

Вечером Фанни не смогла незаметно отправиться к дому доктора. Саймон словно что-то заподозрил и никуда не отлучался, тогда подруга напросилась с Мари прогуляться утром за продуктами на рынок. Отчим разрешил, а вот мне запретил выходить на улицу, и я понимала: если ослушаюсь, Саймон приставит охранника. Поэтому со смиренным видом гуляла в заброшенном саду, радуясь, что отчим не запер в спальне.

На следующий день в ожидании Фанни листала книгу зелий, не видя ни одной буквы перед собой. Что придумал Крис? Может, он тоже решил отправиться в столицу? От раздумий отвлек отчим. Он вошел в комнату вместе с коренастым мужчиной невысокого роста. Сломанный нос и шрам на левой щеке придавали незнакомцу бандитский вид.

— Миранда, познакомься с флероном Бутби. Он будет отвечать за безопасность в доме и в мое отсутствие решать, кого впускать, а кого выпускать.

Маленькие глазки флерона Бутби уставились на меня, мужчина широко улыбнулся, открывая рот без двух передних зубов. Но самым странным показался темный цвет белков его глаз. Неприятный холодок пробежал по спине. Как вовремя я отправила Фанни, всего один день разницы — и могло ничего не выйти.

Саймон уехал по своим делам, отдав ключ от ворот флерону Бутби. Мужчина неторопливо прогулялся по территории дома, потом зашел внутрь и вежливо попросил кухарку принести чай, а также что-нибудь пожевать. Полли, если и была недовольна, виду не показала. Заставила поднос стряпней, лишь бы новый охранник больше не надоедал.

Расположился Бутби напротив входной двери за журнальным столиком и тихим, но приказным тоном остановил меня, когда я собралась выйти в сад. Ждать Фанни становилось все труднее, а качели и вид на море успокаивали.

— Флер Миранда, я бы хотел вас попросить без меня не выходить. Куда вы собрались?

Я немного оторопела от такой наглости и растерявшись, ответила:

— В сад.

— Очень хорошо, предлагаю прогуляться после обеда. Не будет так жарко.

— Вы… запрещаете мне?

— Нет, просто советую. — В руках охранника оказался кухонный нож, и он аккуратно стал намазывать масло на порезанный батон. — Вы же слышали, что сказал виконт Даркес: я решаю, кому и когда можно выходить. Советую слушаться, если не хотите оказаться привязанной к кровати.

Все это говорилось вежливым тоном и тихим голосом. Флерон Бутби даже не смотрел на меня, когда клал поверх масла сыр. Я молча развернулась и стала подниматься. Внутри все клокотало от несправедливости, но я умела быть послушной. Ничего, осталось увидеть инструкции Криса и наконец сбежать из «тюрьмы».

— Миранда, а кто это сидит внизу такой страшный? — сразу спросила Фанни, едва вошла в комнату.

— Мой тюремщик, я теперь даже в сад не могу выйти без его разрешения. Ну что, принесла?

Фанни кивнула и передала смятый листок.

— Покарауль за дверью, пожалуйста, а то вдруг отчим разрешил флерону Бутби и в спальню заходить без моего ведома.

— Я его боюсь, — тихо произнесла подружка, но из комнаты вышла. Я же подошла к открытому окну и развернула записку от Криса:

«Завтра ночью, возле забора сада с восточной стороны. Придет незнакомец, но ты его не бойся. Он поможет, если его устроит твоя плата».

Сначала я очень обрадовалась и даже прижала записку к груди, мысленно благодаря Криса. Потом прочитала еще раз, уже вдумчивее. В сад я проберусь, придумаю, как обмануть охранника. Незнакомец? Не страшно, ведь ему доверял Крис. А вот плата? И еще «если его устроит». Что я могла предложить? Деньги нужны самой: снять комнату в столице, на еду, на проезд. Может... зелье?

Я разорвала записку на мелкие кусочки, оглядела спальню, куда спрятать, и закопала в горшок с цветком.

Дирк

«Хьюго засмеял бы меня, узнав, в какую авантюру я решил ввязаться из-за одной непримечательной флер», — усмехнулся наследный принц королевства. Но понимал, что обманывал сам себя, называя Миранду Винтер непримечательной. Он заметил девушку еще на берегу острова, где сиротливо стоял экипаж, а три женские фигуры в плащах тащили тяжелый сундук. Одна из них была монахиней, двое — совсем девчонки.

Рано утром корабль, когда пассажиры еще спали, подошел к большому острову, где располагался один из самых важных монастырей страны, управляла им двоюродная тетя Дирка. Но в этот раз принц не собирался заглядывать в гости. Оставаясь в тени, наблюдал с верхней палубы, как помощник капитана ступил на землю, отдавая монахине сумку, в которой находились письма для флер, воспитывавшихся в монастыре. После помощник приказал двоим матросам занести сундук на корабль, взял плату с девушек и, дав им обняться с монахиней, поторопил подниматься по трапу. К удивлению принца, флер остались на нижней палубе, но и отсюда Дирк мог отлично рассмотреть девушек.

Миранда была благородных кровей, это сразу бросалось в глаза по тому, как она шла, как держала прямо спину, как гордо несла голову, которую венчали густые, собранные в длинный хвост темные волосы и немодная шляпка. Да и фасон синего платья устарел, сейчас в королевстве были в моде открытые плечи и декольте, кокетливо прикрытые прозрачной вуалью.

Вторая девушка, в черном платье и тонком старом плаще, скорее всего, служанка флер, но Дирк удивился, когда девушки обнялись как подруги или сестры. Более стоять и наблюдать за незнакомками принц не мог, он не просто так ехал в городок Таруфо, отрастил щетину, переоделся в матросскую одежду и вышел на рассвете из каюты. К обеду они прибудут в порт, и Дирку необходимо как можно незаметнее попасть на берег. Ни к чему кому-то знать о его приезде. Небезопасно наследному принцу путешествовать одному, но Дирка раздражала охрана. Он прекрасно мог постоять за себя, боевая сила с каждым годом только росла. Отец будет недоволен, но зато никто не узнает о поездке принца в Таруфо к крестной, маркизе Гадини.

Почти незаметно не вышло, и Дирк ругал себя за несдержанность. Принц сразу понял, зачем матрос повел светловолосую флер в трюм. Девушка шла добровольно, может, ее все устраивало, а может, она не знала об опасности, но появился шанс заговорить с привлекшей внимание принца незнакомкой.

Вблизи она оказалась еще привлекательнее. Удивительные синие глаза, так похожие на небо перед дождем, прямой нос, красивой формы губы, нижняя чуть полнее. И даже расщелина между зубами почудилась ему милой. Принц сам не понял, как предложил помощь, и снова оказался поражен смелостью Миранды. Ни одна из знакомых ему флер и тем более флересс не отправилась бы в трюм. А флер Миранда Винтер не только пошла следом, но и что-то спрятала в кармане. Любопытство распирало Дирка, и он решил узнать, что там.

Да, видимо, зря. Прижимать к себе нежное тело девушки оказалось приятно. Ее кожа и волосы пахли цветами, напомнив принцу о садах в королевском дворце, когда весной распускались бутоны и воздух наполнялся цветочным ароматом. В кармане флер Миранда отчаянно сжимала бутылек, наверняка с защитным зельем. Это немного позабавило Дирка, а после он сделал еще одну ошибку. Мог легко разобраться с матросами, простым движением силы повалить людей, не владеющих магией. Но нет, Дирк решил завязать драку, показать, что он сильнее. Повел себя как мальчишка. А после еще заплатил извозчику, чтобы Миранде Винтер первой отвезли сундук. Дирку вдруг стало важно знать, где остановилась девушка.

Принц приехал в Таруфо по серьезному делу, поэтому о его поездке никто не должен был знать. Двойник замещал принца во дворце, и Его Высочество спокойно отправился к крестной. Маркиза Гадини лишь покачала головой, когда крестник заявился в ее дом, одетый как простой флерон.

— Дирк, сколько раз говорить: тебя выдает твой статус. Ты не умеешь склонять голову и прятать глаза. Маскируйся под графа или, на худой конец, под барона. Завтра соседи начнут обсуждать, что маркиза Гадини впустила в дом заносчивого оборванца.

— Я зашел через черный вход, никто меня не видел, кроме твоих слуг. — Дирк обнял ворчащую крестную. Она не могла долго на него злиться и вскоре уже сама прижимала любимого крестника.

— Сегодня ночью отправимся в грот, ты должен это увидеть, — серьезно произнесла маркиза. От Дирка не укрылось волнение женщины. — Я никогда не представляла такого, но слышала от бабушки.

— Мы с отцом заметили изменения на стеле магии, если в гроте они такие же, то...

Принц многозначительно замолчал.

— Можно будет попробовать все исправить, правда, потребуется не один день. Получится у тебя задержаться? — с надеждой спросила крестная.

— Я за этим сюда и приехал, — твердо ответил принц.

Образ флер Миранды померк перед важным делом, и Дирк о девушке больше не вспоминал. Необходимо было посетить грот и во всем разобраться. Но все оказалось намного серьезнее.

Глубокой ночью, оседлав коней, Дирк и маркиза Гадини отправились к секретному месту. Грот хоть и располагался на земле крестной, но она добавила дополнительную защиту, чтобы никто со стороны моря не смог заметить вход в магическое место. Оставив животных на берегу, они сели в лодку, спрятанную в кустах, и поплыли к входу в пещеру. Чем ближе был грот, тем сильнее Дирк ощущал, как что-то опасное витает в воздухе.

— Чувствуешь? — прошептала крестная, и принц молча кивнул.

Он быстро работал руками, а весла слаженно рассекали водную гладь. Лодка бесшумно несла пассажиров к таинственной пещере.

События вековой давности стали легендой, и лишь избранные знали, что спрятанная стела существовала на самом деле. Она хранила магический мир от зла.

Давным-давно это место служило демонам, стало проходом в другой мир, и, чтобы спасти миллионы жизней, маги вступили в неравный бой. Он длился несколько лет, а когда земля оказалась почти выжжена, старейшины смогли установить стелу. Каменный столб закрыл вход демонам, а магические символы создали защитное поле, уничтожая вокруг зло. Такая же стела защищала королевский дворец.

— Иногда я размышляю, для чего надо прятать правду за придуманной легендой о демонах? — вздохнула маркиза Гадини, когда крестник выбрался из лодки и протянул руку, чтобы помочь ей.

— Значит, на то есть причина. Не все бы поняли. — Дирк щелкнул пальцами, и на них загорелся маленький огонек, он слабо освещал пещеру. Принц слегка подул, и его пальцы стали красными, как угли, вспыхнув факелом. Сразу стало светло.

— Иди за мной, — махнула рукой крестная, и Дирк подчинился.

Он был здесь всего один раз, когда ему исполнилось десять лет. Его Высочество плохо помнил дорогу, но в память ребенка врезался соленый, прохладный воздух с особой горчинкой.

Шли они недолго, все время прямо. Порой приходилось склоняться, слишком низким оказался потолок пещеры, и, лишь когда свернули направо, Дирк смог полностью выпрямиться.

Стела находилась в самом центре, и вершина упиралась в высокий небосвод. Каменный столб с высеченными на нем магическими древними заклинаниями наполовину покрылся чернотой. Словно кто-то опустил низ стелы в черную краску, и она плотно замазала все символы.

— В королевском дворце так же? — спросила маркиза, приближаться к стеле она не стала, а принц рискнул.

Медленно подошел, сжимая сильнее зубы, настолько мощным оказалось неприятное чувство опасности. Мурашки побежали по позвоночнику от ужаса, который накрывал все сильнее. Дирк упрямо продолжал стоять, вытянув руку, чтобы лучше рассмотреть черноту. Вязкая, как смола, она против всех законов науки не стекала вниз, а ползла вверх.

Словно кто-то позвал принца, и он неосознанно потянулся, чтобы пальцами прикоснуться к стеле, но остановил вскрик крестной:

— Дирк! Не надо.

— Во дворце такая же чернота, но она пока только у основания стелы. Маргарет, как ты думаешь, что будет, когда магические символы полностью исчезнут под ней? — спросил принц, хотя знал ответ.

— Защита... она может пропасть, — тихо ответила крестная и, ахнув, снова попыталась остановить принца. — Не делай этого! Не трогай ее. Вдруг чернота заразна.

— Я хочу попробовать кое-что. Во дворце, пусть и ненадолго, отец остановил ее продвижение.

Дирк начал произносить магическое заклинание, и вокруг него образовалась воронка. Маркиза отступила на несколько шагов, чтобы не оказаться втянутой в центр круга силой крестника. Голос принца стал тише, шум ветра усилился. Дирк коснулся пальцами черноты и слегка поморщился от острой боли, словно по коже резанули острым ножом. Но продолжал шептать заклинание, пока чернота не начала покрываться изморозью.

Когда тьма скрылась подо льдом, жуткий страх немного отступил. Принц устало опустил руку, лоб от напряжения покрылся испариной, а по спине стекали капли пота.

— Этого мало, завтра я приду сюда еще раз и повторю. Слишком сильной стала эта дрянь. Отец отправил ученых искать ответы в книгах, потому что даже старцы не помнят такого.

— Иногда мне кажется, старцы и свои имена забыли, — проворчала маркиза. — Ходить к ним —только время терять. Я попробую в Таруфо что-нибудь разведать, вдруг в архиве библиотеки найду информацию.

— Отец должен знать, насколько здесь все серьезно. Надолго я не смогу задержаться, на неделю или дней десять, не больше.

Дирк опустился на камень. Ему требовался отдых, а еще нужно было плыть назад и возвращаться в дом крестной. Силы оставили Его Высочество, слишком много магии он вложил в заклятье.

— Будем надеяться, что ты замедлишь черноту, пусть и на время. — Маркиза Гадини подошла к крестнику и помогла подняться. — Идем, надо уходить. Мой прадед водил корабли, так что веслами я работать умею.

В течение пяти дней Дирк ездил к гроту и замораживал стелу. Теперь большой слой льда покрывал половину столба, но главное —дальше чернота не поднималась. Маркиза уходила из дома по своим делам, иногда возвращалась позже принца, а порой ждала его на берегу и помогала взбираться на коня.

Откуда Дирк брал силы, и сам не знал, сон восстанавливал магию, а заклятье забирало. Поэтому принц иногда просто засыпал в пещере и, когда ощущал прилив сил, старался тут же выбраться из грота. Ощущение пугающего ужаса слабело, но лежать одному в полной темноте, где синевой светилась лишь стела, как-то не особо хотелось.

Поздним вечером Дирк возвращался к дому крестной, поднялся ветер, и принц ругал про себя проклятую погоду. Не сразу Его Высочество заметил чужой экипаж во дворе, лишь когда слуга помог спуститься с коня.

— Кто это... пожаловал? — хриплым голосом поинтересовался Дирк.

— Доктор приехал, флерон Феммет.

— Что-то случилось? — решил уточнить принц, силой воли заставляя себя выпрямиться. Ноги и руки ослабли, но магия поддерживала, не давала ему упасть.

— В доме все спокойно, господин. Доктор приехал по личному делу, — отчеканил слуга и хотел подставить плечо пошатнувшемуся Дирку, но тот знаком руки остановил и медленно пошел в сторону дома.

Принц думал, как прикажет принести в комнату кувшин домашнего пива и балык. Напьется, а после принятия ванны завалится спать. Сегодня Дирк нанес такой слой изморози, что стела превратилась в ледяную глыбу. Это должно остановить черноту и дать время королевской семье найти решение проблемы.

— Маркиза Гадини, простите за беспокойство, —услышал принц хриплый, словно простуженный, мужской голос в холле.

— Мне жаль, что не могу вам помочь, — мягко произнесла крестная. — В ближайшее время я не собиралась в столицу. Флер Винтер придется поискать другого попутчика, но приглашение на обед остается в силе. Передайте это милой флер.

Имя всколыхнуло в памяти образ привлекательной Миранды: высокомерно поднятый подбородок и темные волосы, которые ветер бросал девушке в лицо. Смелость флер в трюме, даже когда она жутко боялась и дрожала в его руках, но не отступила, а отправилась с Дирком спасать друга.

Принц неожиданно понял, чем привлекла его Миранда. Не красивым личиком, не стройным телом, а силой духа и преданностью. Такая флер останется верной до конца. Жизнь в королевском дворце научила Дирка не верить никому, а Миранде принц бы доверился.

Его Высочество как раз оттолкнулся от двери, когда появились маркиза Гадини и высокий, худощавый мужчина. Он немного сутулился и был похож на скрюченную палку. Дорогой костюм плохо скрывал худобу мужчины. Лицо доктора, особенно правую его часть, усыпали мелкие шрамы от язв. Светлые волосы, прямой нос и упрямый, волевой подбородок. Умные зеленоватые глаза флерона Феммета взглянули на принца. На мгновенье Дирку показалось, что доктор понял, кто перед ним, и слишком низко поклонился.

— Мой... знакомый, флерон Дирк, помогает мне с одним делом. — Маркизе пришлось представить крестника, и по тому, как сверкнули ее темные глаза, принц понял, что маркиза не очень довольна.

— Простите, я слышал, вы ищете для знакомой флер попутчика? — Принц понимал, что снова совершал глупость. Но вдруг захотелось узнать, к кому отправлялась в столицу девушка.

— Верно, флер Винтер будет сопровождать лишь служанка, вы сами понимаете, одинокой флер небезопасно путешествовать. А я уже стар для дальних поездок.

— Я собираюсь на днях в столицу. — Дирк совсем не был против еще раз встретиться с привлекательной флер. Боковым зрением он заметил, как резко повернулась в его сторону крестная. — И готов помочь, но не бесплатно.

— Конечно-конечно, — обрадовался доктор. Он вдруг как-то встрепенулся, почти выпрямляя спину. — Сколько скажете, флер Винтер готова заплатить.

— Золото меня не интересует, — вдруг нагловато заявил Дирк, с одной стороны понимая, что несет чепуху. Золото интересовало всех. Игнорируя маркизу, брови, которой все выше поднимались от удивления, с каждым его словом, он продолжил: — Какой магией обладает ваша подопечная?

— Флер Винтер прекрасно изготавливает различные зелья.

Зельеварение, значит? Интересно. А вдруг... Дирк посмотрел на крестную. Может быть, флер послал сам Создатель? Зелье —вот что было нужно, но не простое... Принц неосознанно сжал кулаки.

— Изготовить может любой дурак, а вот сложные, где магия сплетает ингредиенты, заставляет их обмениваться друг с другом собственной силой, создавая мощную магию. Такое ваша флер Винтер умеет?

— Умеет, для нее это сущий пустяк.

Если доктор и врал, то очень умело. Голос даже не дрогнул, а зеленые глаза продолжали прямо смотреть на Дирка.

— Тогда договорились, но вы должны знать: экипажа у меня нет, ищите сами. Я не грузчик и таскать вещи флер не стану. Ну и жду от вас подтверждения магических способностей девушки. Принесите защитное зелье, если флер Винтер такая умелица.

— Экипаж и остальное не проблема, но есть одно «но».

Доктор вдруг перешел на шепот и, взяв принца за локоть, повел его к двери, подальше от маркизы. Маркиза, шокированная таким поведением, застыла, а затем, ведомая любопытством, хотела пойти за мужчинами, но принц знаком руки приказал ей остановиться.

— Видите ли, какое дело, — зашептал флерон Феммет. — Отчим держит девушку взаперти, ей разрешено гулять только на территории дома. Если бы вы могли перелезть через забор, чтобы серьезно договориться о поездке, обсудить все мелочи. Было бы прекрасно.

Принц оторопел от такого предложения. Незнакомой флер нужна поездка, а рисковать должен он, залезая в чужой сад? Доктор, заметив недовольство Дирка, затараторил:

— Флерон Дирк я заплачу вам за встречу с Мирандой. Мне жаль бедняжку. Ее мать была мне дорога, но, к сожалению, флересса Амалия скончалась пять дней назад.

Доктор полез в карман, доставая мешочек, полный золотых.

— Здесь всего сто монет, но они все золотые, медяков нет. Ну так как? — с надеждой посмотрел флерон Феммет. Принц взял деньги, чтобы не вызывать подозрений. Взвесил мешочек на ладони.

— Ладно, — согласился Дирк.

Почему девушки сбегают из дома? Чтобы выйти замуж. Принц решил пойти навстречу, чтобы послушать девичий бред, разочароваться во флер Миранде и спокойно поехать домой. Слишком уж часто последнее время девушка приходила к принцу во снах.

— Ваш кошелек станет внесением залога. Если я передумаю, монеты вам не верну. И хочу сразу сказать: мне не нравится, что флер Винтер собралась бежать из дома.

— Она вам объяснит свой поступок. Спасибо. — Доктор снова стал скручиваться, низко поклонившись, и принц назначил место встречи, дату и время.

— Ты в своем уме?! — воскликнула маркиза, когда доктор Феммет ушел. — А я посчитала эту флер смелой и сильной девушкой. Даже решила познакомить ее с Хьюго, а она, оказывается, неблагодарная сумасшедшая.

Пришла очередь принца удивленно приподнимать брови.

— Бежать из дома, где тебя любят, может только ненормальный. В нашем случае ненормальная. Виконт Даркес, ее отчим, один из самых благородных мужчин в городе.

— В любом случае схожу, вдруг флер талантливо создает зелья.

Маркиза фыркнула, а принц на мгновенье решил забыть о стеле и познакомиться с Мирандой поближе.

И вот в назначенный час Дирк наблюдал за девушкой, спрятавшись в тени абрикосового дерева, вдыхая прохладный ночной воздух. Слабый ветерок слегка шевелил подол темного платья и тонкие пряди, выбившиеся из заплетенной косы. На плечи флер накинула шаль и нервно расхаживала по узкой дорожке. Местом встречи принц выбрал самый дальний уголок сада, рядом с высоким забором, оплетенным зеленью.

Наконец девушка остановилась, ее рука потянулась к карману, Дирк уже знал: там лежало защитное зелье. Осторожна, значит, неглупа. Маги, обладающие силой зельеварения, никогда не слыли дураками.

Принц медленно вышел из укрытия и в два шага оказался возле девушки. Она, услышав, шорох, хотела обернуться, но в ту же секунду была схвачена. Дирк крепко прижал к себе мягкое тело Миранды, стальным обручем сдавил ее ребра, а ладонью запечатал рот. Волосы флер пахли розами, а кожа — тонким ароматом свежести, так похожей на утреннюю прохладу. Дирк любил ловить первые лучи солнца и вдыхать воздух, стоя на балконе своей спальни во дворце. Девушка задрожала, и принц поспешил произнести:

— Успокойтесь, не думал, что мы с вами еще раз встретимся. Снова нужна моя помощь?

Дирк убрал руку с лица флер, но освобождать Миранду не торопился. Он вдруг вспомнил, как первый раз прижал нежное тело, и поразился, как правильно и естественно ощущалась флер в его руках.

— Ну? — удивился принц молчанию Миранды, его привело на встречу любопытство. На что готова пойти благородная флер? — У вас есть ко мне дело или вы передумали?

— Я хотела... — Девушка запнулась.

— Все чего-то хотят, — усмехнулся Дирк, отпуская Миранду. Она тут же сделала шаг вперед и резко повернулась к нему. Свет луны осветил нежное лицо с красными пятнами на щеках. Но флер не отступила, а, словно набравшись смелости, быстро проговорила:

— Я хочу, чтобы вы увезли меня.

Дирку нравилась отважность Миранды, а смущение немного веселило, и он не смог удержаться:

— Пожалуйста, милая флер. — Принц вдруг поклонился. — Я весь ваш. Бежим прямо сейчас?

— Сейчас я не могу, мне нужно... собрать вещи. — Девушка вдруг разволновалась еще сильнее. — К тому же ко мне приставили охранника.

Миранда в отчаянье обхватила свои плечи, в голубых глазах блеснули слезы.

— Что вы можете предложить? Себя? Я бы не отказался.

Дирк намеренно говорил жестко. Мир за высоким забором отчего дома совсем небезопасен, и, возможно, Миранда поймет, что лучше остаться здесь. Отчим не так уж и плох, то, что принц слышал о виконте Даркесе, никак не наводило мысль о злодее.

— Вы... не получите меня. — Флер гордо вскинула голову. — Вы доставите меня в столицу и поможете найти приличную гостиницу.

— Серьезно? — Дирк даже не стал скрывать сарказм.

Девушка безмолвно застыла, сияние луны освещало ее раскрасневшееся лицо и стройную фигурку, напряженную, казалось, до предела.

«Вот и все, —усмехнулся принц, поворачиваясь к Миранде спиной. — Я разбил девичьи мечты о суровую реальность». Дирк был доволен, он намеренно провоцировал флер, и осталось только дождаться, когда импульсивная Миранда бросится вслед. Принц сознательно не торопился, медлил, хотя мог мгновенно исчезнуть, если бы захотел.

— Стойте! Вы должны мне помочь! Флерон Дирк!

Девушка схватилась за плащ, вплотную подбегая к принцу, и жарко заговорила:

— Я не знаю, как с вами разговаривать, не знаю, какую оплату вам предложить. Но я умею изготавливать зелья. Любые. Только скажите, какое вам нужно, и я...

— Зелье — это хорошо, — задумчиво пробормотал Дирк, показывая заинтересованность.

Он долго размышлял после ухода доктора. Отец уже подключил лучших зельеваров, да только никто не мог справиться, а флер Миранда, как мотылек, продолжала лететь на свет, не понимая опасности. В этот момент Дирк думал исключительно о том, как спасти государство, и жизнь миленькой флер —лишь малая цена. Принц сделает все, чтобы защитить девушку, но если придется выбирать...

— Мне нужно одно из запрещенных зелий. Маги отказываются его создавать из-за страха смерти, но если вы согласны, то я готов завтра ночью спасти вас.

— Это зелье способно кому-нибудь навредить? — тихо поинтересовалась девушка.

— Конечно, для этого оно и создается, — продолжал «разбивать мечты» Дирк. — Подумайте, стоит ли платить жизнью за побег.

Принц давал ей шанс на спасение, успокаивал свою совесть. Мысленно просил Миранду отступиться, и тогда он отправится на поиски другого претендента, не такого привлекательного.

— Если я здесь останусь, то Саймон избавится от меня так же, как от мамы, — услышал Дирк полный горечи шепот Миранды. — Я согласна. А вы?

— У вас в кармане лежит зелье, уверен, вы взяли его для защиты. Позвольте взглянуть, — вежливо попросил принц.

Флер удивленно и немного испуганно посмотрела на Дирка, но послушалась. Маленький бутылек хранил внутри магическую золотистую жидкость. Принц поднял руку, чтобы рассмотреть содержимое в свете луны.

— Хорошее зелье, а я видел немало, мне есть с чем сравнить. Отлично, создавать зелья вы умеете. А теперь откройте секрет, почему бежите в столицу?

— Потому что помочь мне сможет только король.

Голос флер был полон грусти, а в голубых глазах светилось отчаянная решимость.

— С вас пятьдесят золотых монет за небольшие трудности с вашим охранником. Свой сундук потащите сами. Договорились?

— Да. — Плечи девушки опустились, словно она принимала судьбу.

—С этого момента подчиняетесь мне беспрекословно и до тех пор, пока не выполните часть сделки.

— Да, — безнадежно выдохнула Миранда.

—Завтра после полуночи, как только услышите крик совы, отправляйтесь сразу к черному входу дома. Я там буду вас ждать.

— Так просто? Но охранник и отчим...

— Просто для вас, — усмехнулся Дирк. — Вы платите, а я выполняю свою работу. Доктор Феммет пообещал найти для вас экипаж, если сдержит слово, то до столицы доберетесь с комфортом. Я обещаю, что найду для вас приличную и недорогую гостиницу. После вы выполните свою часть сделки, и мы с вами навсегда распрощаемся. Но если, флер Миранда, вы решите меня обмануть...

Принц грозно навис над испуганной девушкой, замечая, как ее голубые глаза расширились от страха, но слезы высохли, огонь не потух, и только гордость да врожденное упрямство не давали бедняжке упасть без чувств.

— Не обману... Но как я могу доверять вам? Мне нужны гарантии.

Миранда боялась Дирка, боялась будущего, но глупышкой не была.

— Будут вам гарантии.

Сильные пальцы сжали холодную и тоненькую ручку Миранды. Синяя нить магии оплела пожатие принца и девушки. Она вздрогнула, хотела вырвать ладошку, но Дирк не позволил.

— Теперь наша сделка оформлена и вступила в силу. Нарушившего ее ждет смерть. Я помогу вам, вы мне. Все честно.

«Не совсем», — сурово отозвалась совесть принца, но флер ее не слышала и согласно кивнула.