Зелье моей судьбы

В воздухе остро пахло чужой страстью. Запах сладковатый и пряный, он сразу забился в ноздри пришедшим, едва они вышли из слабо светящегося портала. Под Перводревом кто-то был. Какая-то очередная парочка, мечтающая о младенце, исчерпав все возможности, прибегла к последнему средству – соитию у корней священного дерева. Один из пришедших тяжело вздохнул. Каждый эльф знал, что его жизнь и благополучие неразрывно связаны с Перводревом. А Перводрево умирало. Уже пару лет, как не было новых ростков. Сегодня повелителю донесли, что на земле, у кореньев, нашли несколько опавших листьев. Магия иссякала. И стремительно. А сила магии напрямую влияла не только на силу и качество плетений. Но и на рождение новых эльфов. Именно потому они здесь. Чтобы проверить. Чтобы увидеть своими глазами. Убедиться. И принять меры.

Ночной тихий воздух постепенно наполнялся звуками хриплого рваного дыхания и стонами. Пара приближалась к кульминации. Пришедшие тихо переместились так, чтобы их точно никто не заметил. Не то, чтобы они опасались вспугнуть любовников. Просто не хотели, чтобы раньше времени пошли слухи. Паника и отчаяние, навеянные грустными новостями о магии, никому не были нужны.

Эльфийка, прижатая к стволу священного дерева, вскрикнула, выгнулась дугой в руках своего мужчины. Ее длинные, изящные ноги, жемчужно мерцающие в свете полной луны, с силой сжались вокруг его бедер. Следом за ней кульминации достиг и ее любовник. Хрипло застонал, прижал женщину всем телом к дереву, уткнулся лицом ей в шею. На несколько длинных томительных мгновений они замерли. Все затихло. Только рваное дыхание эльфа, казалось, шевелило листья на умирающем Перводреве.

Пришедшие терпеливо ждали. Парочка здесь долго не задержится. А потом можно будет спокойно изучить магический фон и состояние святыни.

И точно. Вскоре мужчина с коротким довольным смешком отстранился, бережно поддерживая свою любимую под бедра. Оправил на ней платье. Ласково погладил по щеке. Ноги девушку не держали. И она снова привалилась к дереву. Мужчина заботливо поддержал ее под локоток. До наблюдающих донесся его ласковый голос:

 – Потерпи, Сати, сейчас будем дома.

Эльфийка ничего не ответила. Только слабо кивнула. А мужчина торопливо поправил свои штаны, бережно пряча в них свое главное оружие, а потом сжал в руке амулет, открывая переход. Мгновение, и эльф, подхватив свою пару, исчез в сияющей воронке перехода. На поляне под священным деревом воцарилась тишина.

Двое, прячущиеся в тени священного дерева, подождали для верности несколько минут. Все было тихо. Только жемчужный свет ночного светила умиротворенно лился со спящего неба. Словно дышала ночь.

Двое тихо приблизились к тому месту, где совсем недавно парочка любила друг друга. Один стал делать пассы руками, сплетая невидимые потоки в заклинания. Второй просто запрокинул голову, словно к чему-то прислушиваясь. Буквально через минуту они озадаченно переглянулись:

 – Все еще хуже, чем я думал. У нас почти нет времени.

 – Значит, жертва?

 – Другого выхода нет. И как можно быстрее.

 – Хорошо. Я сейчас же дам задание своим людям. К рождению новой луны подходящая девушка будет найдена. Но знаешь, после последнего жертвоприношения прошло совсем мало времени. Тебе не кажется, что события ускоряются?

 – Мне не кажется. Я знаю это точно. Последний обряд проводил я. Всего тридцать лет назад. А предыдущее жертвоприношение было за пятьдесят лет до этого.

 – Если так пойдет и дальше, то скоро нас уже и обряд не спасет.

В голосе говорившего прозвучала такая тоска, что его собеседник невольно передернул плечами.

 – Я старательно гоню от себя мысль, что о преемнике мне, возможно, и не стоит беспокоиться. Что я так и так буду последним. И эльфы скоро совсем исчезнут из этого мира.

 – Иногда я жалею, что мы враждуем с драконами. Они же как-то умудряются сохранять свою численность, хоть у них такая же проблема с рождаемостью, как и у нас. Если бы не эта вражда, возможно, опыт драконов нам был бы полезен.

 – Скорее преисподняя замерзнет. И демоны попросят прибежища в Вечном лесу. – Голос говорившего был настолько ледяным, что казалось, даже Перводрево ежится от холода. – Уверен, в нашей проблеме виноваты именно драконы. Им известно, что происходит. Поэтому-то они и могут поддерживать свое нормальное существование. А мы вынуждены прибегнуть к проклятым знаниям. И все равно все ближе к краю. За которым ничего и никого нет.

 – Скорее бы исполнилось пророчество. – Тоска в голосе говорившего полоснула острым лезвием по нервам.

 – Ты в эту глупость веришь? Как там? «Когда трое добровольно наложат на себя узы и подарят священному древу нектар наслаждения, вновь взойдет на небосклоне звезда первородных. И не будет недостатка в магической энергии, пока трое будут беречь покой своих народов» Какая чушь! Идем. У нас много дел.

Говоривший сделал небрежный пас, и прямо перед ним развернулось тусклое зеркало портала. Его сопровождающий завистливо вздохнул. Ему не хватало сил, чтобы открывать переходы без помощи амулетов. Хоть он и числился вторым по силе в Вечном лесу. Еще немного, и магия окончательно отвернется от своих детей. Уже сейчас все больше и больше эльфов вынуждены были отказаться от любых видов магии, кроме стихии земли. Когда и родная стихия их покинет, эльфы просто исчезнут. Мужчина вздохнул, и торопливо шагнул в переход вслед за своим спутником.

 – Так, девочки! Не спим! Время идет! За вас никто не создаст зелье для роста волос!  – Зычный голос профессора Миранды ветерком пролетел над нашими головами. – Кто быстро справится, тому можно поэкспериментировать над заготовкой выпускного зелья!

Девчонки тотчас зашушукались. Предложение было более, чем щедрым. Конечно, нам всегда предоставлялись лаборатории для экспериментов. Но одно дело возится в пустой лаборатории, на своих ингредиентах, и на ощупь искать нужный результат. И совсем другое дело – лаборатория профессора Миранды. Профессор никогда не запрещала пользоваться академическими ингредиентами. У нее можно было даже выпросить редкий или дорогой компонент. Если грамотно подойти к вопросу просьбы. Но для меня, никогда не знавшей нужды, и всегда имеющей запас самых разнообразных составляющих, ценным было не это. Больше всего я ценила возможность посоветоваться с профессором. Иногда в наших с ней диалогах рождались совсем уж невероятные вещи. Так я изобрела состав для окрашивания волос в золотистый блонд, обсуждая с профессором возможность выведения пигментных пятен с кожи. Когда об этом узнала моя матушка, то тут же потянула меня регистрировать патент. И теперь деньги к нам текли рекой. Все хотели походить на изящных эльфиек. И неважно, что в твое платье, если зашить ворот и рукава, можно отсыпать зерна достаточно, чтобы крестьянской семье хватило хлеба на пол зимы. А карету, в которой ты собралась навестить дорогих подруг, тройка лошадей с места не сдвинет. Главное, волосы светлые и золотистые. И никто не догадается, что цвет тебе не родной. Если конечно, состав вовремя обновлять.

Я хищно прищурилась на свой котелок. Зелье для роста волос невозможно передержать или не доварить. Но не даром его изучают на последнем курсе, уже почти перед выпуском. Есть у этого простенького состава очень хитрый секрет – закрепляющий наговор. Юные ведьмочки, как правило, еще слишком нетерпеливы и порывисты для такого сложного наговора. Помню, как за полгода до поступления в академию я стащила у матушки ее поваренную книгу и решила что-то попробовать сварить. «Чем-то» оказалось именно зелье для роста волос. Вчитавшись в состав, я решила, что мне это на один зуб. Хотелось чего-то посложнее. Но все остальное было слишком для меня сложным. И я взялась за него. А чтобы хоть как-то разнообразить простоту состава, я добавила к прописанному в книге рецепту еще пару хитрых травок, с помощью которых окрашивали ткань в богатые багряно-золотистые оттенки. Подумаешь, волосы отрастут чуть-чуть другого оттенка. Главное, что отрастут!

Легко справляться даже с самой сложной задачей, если у тебя за плечом стоит кто-то более опытный и внимательный.  До сих пор, чтобы я не варила, меня всегда страховали мама или бабушка. И у меня все всегда получалось просто на загляденье! Даже составы, сложнее бесового зелья для роста волос раза в три.

Поминутно воровато оглядываясь на окна лавки, где матушка и бабуля обхаживали очередного богатенького дуралея, я торопливо смешала все ингредиенты. Травки для окрашивания полагалось добавлять в самом конце, в определенной последовательности. Но я, решив, что раз ткани красить не буду, то и последовательность соблюдать не обязательно, кинула их вместе со всеми остальными ингредиентами.

В книге было написано, что зелье нужно медленно помешивать, не меняя направления. И все время варки шептать наговор. Чем дольше шепчешь, тем длиннее волосы отрастут и гуще будут. Читать нужно было размеренно, сосредоточенно, равномерно вкладывая силу. Первые десять минут я честно следила за голосом и потоком силы. А потом мысли как-то нечаянно соскользнули на будущее поступление в академию. Я представила, как приду домой на каникулы. Вся такая нарядная, в мантии лучшей ученицы академии. И вслед мне будут лететь восхищенные шепотки. А красавчик Ирэк, на которого заглядывалась вся наша улица, и с которым я втайне мечтала пройти инициацию, поклянется мне в вечной любви. Я так явно себе представила его склоненную передо мной голову с буйными русыми кудрями, что из груди невольно вырвался восхищенный вздох. А ложка, которой я помешивала зелье, выпала из ослабевшей руки и радостно нырнула в булькающее варево, щедро оросив багряными брызгами очаг позади нашего скромного домика, на котором собственно и варилось зелье. И едва не попав мне на руки.

Я хмуро осмотрела пламенеющие на выбеленном камне очага кляксы. Ну и как объяснить все это матушке? Мне вряд ли попало бы за эксперименты. Но вот за взятую без спросу поваренную книгу и за невнимательность могло влететь знатно. За невнимательность больше всего. Надо отчищать. Благо, что природа силой не обделила. И бытовых заклинаний я знала множество.

Спустя полчаса я уже не была так уверена в своих силах. Я перепробовала все, что знала, щедро вкладывая в плетения сырую магию. Но проклятые пятна, кажется, становились только ярче. Я негодовала. Как так? Я же даже заговор прервала на полуслове, не дочитав до конца! Вон и зелье не удалось. Волосы расти не стали. Я хихикнула, представив увитый кудрями уличный очаг. И тут меня позвала ба.

Оказалось, что богатенький дуралей еще не все монеты у нас потратил. Матушка и бабуля все еще его обихаживали. А тут пришли с постоялого двора, что в начале нашей улицы стоял. Им срочно нужно было средство для выведения крыс. Не иначе постоялый двор кто-то проклял – крысы табунами ходили даже днем, распугивая постояльцев.

Я уже давно помогала торговать в лавке. И получалось у меня это отменно. Иной раз лучше, чем у матушки. Вот и сейчас, мило улыбаясь, я продала дородной хозяйке постоялого двора помимо отличного порошка от крыс еще и зелье для улучшения крепости вина, и амулет на удачу. Впрочем, трактирщица и не сильно сопротивлялась, когда я настойчиво пихала ей изящную безделушку за пять золотых монет. Она на все была согласна. Лишь бы ее проблема благополучно разрешилась. Времени на клиентку я потратила мало. Но и этого хватило, чтобы случилась катастрофа.

Когда я вернулась к очагу, то схватилась за голову: забытое на огне зелье почти выкипело, заплевав алым белоснежный когда-то камень. Остатки варева злобно шипели на меня со дна огненно-красного котелка. А рядом стоял, заинтересованно принюхиваясь и потряхивая жидкой бороденкой, соседский козел. 

Замахнувшись подвернувшейся под руку метлой на вредную животину, не единожды забиравшейся к нам во двор и с завидным постоянством объедавший бабулины клумбы с цветами, я сдернула загубленный котелок с огня. Ну и что теперь делать? Ба всегда считала, что очаги должны быть девственно белыми. Чтобы любой, даже самый привередливый клиент, видел: зелья готовятся в идеальной чистоте. А теперь от любимой бабулей белизны только кое-где крошечные пятнышки остались.

Сзади меня весьма неласково толкнули под попу. Да так, что я едва на ногах удержалась. Выругавшись, я обернулась: на меня пристально смотрели наглые козлиные глаза. Подлая животина, увидев, что я обернулась, тотчас же атаковала меня снова. А я метлу откинула в сторону! Пришлось отбиваться тем, что под руку попало. А попал котелок с остатками горячего зелья. Пострадали мы оба: я обожгла руку о не остывшую посудину, козел, получив порцию горячего варева на голову от злой меня, умчался домой, пронзительно вереща.

Кое-как прибрав следы катастрофы, я спряталась в своей комнате, печально размышляя о том, как буду оправдываться. А на утро меня разбудили громкие звуки нарастающего скандала. Ругались моя бабуля и матушка с той самой соседкой, хозяйкой подлого козла. Привлеченная шумом, я выглянула в окошко. И увидела самое потрясающее в мире зрелище: рядом с истерично орущей соседкой гордо потряхивал роскошной гривой кудрявых багряных волос тот самый козлище, из-за которого мне пришлось вчера торопливо залечивать ожог. Грива была настолько пышной, что жидкая козлиная бороденка и крутые острые рога почти скрылись в закатных переливах тугих локонов. И только желтые наглые глазенки гордо выглядывали из багряных кучерей. Мол, знай наших!

Я усмехнулась воспоминаниям и принялась за наговор. Тогда меня наказали знатно. И попало мне даже не за взятую без спросу поваренную книгу. А за то, что во время ответственного дела мысли гуляли не пойми где – снять действие зелья с соседского козла не смог никто. И вредная животина еще три года шокировала окружающих львиной гривой роскошного багряного оттенка. Пока однажды зимой не повстречался на пути соседского козла оголодавший волк.

Долго читать наговор я не собиралась. Все равно употреблять зелье внутрь не буду. Главное, чтобы работало. Завершив с наговором, я начала вводить закрепитель. Это была своя, особая изюминка нашей семьи, придуманная в свое время матушкой – зелья с нашим закрепителем обновлять нужно было гораздо реже. Потому и стоили они дороже. Но все равно это было выгоднее, чем каждые две седмицы заново подкрашивать те же волосы.

Закрепитель, простенькое заклинание с хитрым действием, был доведен у меня до автоматизма. И потому, творя плетение, я позволила своим мыслям снова ускользнуть в сторону. Уже который день подряд я вынашивала идею совершенно особого зелья для своей выпускной работы. И даже заготовку сделала. Была только одна закавыка.

Идея была навеяна подслушанным дома разговором. Красавчик Ирэк, о котором я в свое время мечтала, год назад выгодно женился на вдове с тремя детьми и постоялым двором в придачу. Это ей я в тот памятный день продавала амулет удачи. И она до сих пор благодарит меня за него, считая, что именно благодаря этому амулету она избавилась от старого и сварливого мужа и женила на себе Ирэка. Хотя молодость и не помогала Ирэку в исполнении супружеского долга. Я сама слышала, как дородная вдова призовых размеров жаловалась моей матушке, что при живом муже живет соломенной вдовой: Ирэк засыпал по вечерам, едва чмокнув ее в щечку.

Посмеявшись над несчастливой судьбой Ирэка, а сочувствовать ему у меня не получалось – знал ведь куда лезет, я задумалась. А что, если бы существовало такое зелье, выпив которое тот же Ирэк воспылал бы вечной страстью к своей вдове? Насколько бы легче и счастливее была бы их жизнь! 

Конечно, такое зелье должно обладать не снимаемым эффектом. Иначе толку от него немного будет. Но даже простейшее приворотное зелье, действие которого заканчивалось через сутки, было запрещенным. А если еще и наносило вред, не важно кому или чему, то и вовсе можно было угодить на каторгу в лишающем силы ошейнике.

Поломав над этой проблемой голову, я пришла к выводу, что зелье должны пить оба из пары. И обязательно добровольно. Осознавая, что они делают и зачем. Вот тут-то и была проблема. Я никак не могла придумать, как же сделать так, чтобы зелье действовало только если будет выпитым добровольно. А если подольют, то никакого эффекта чтоб не было. Иначе меня просто казнят за такое изобретение. Я представила, что будет, если нашему молодому принцу кто-то, да даже и не враги из соседней Ории, а собственные подданные, подольют такое зелье с целью возвыситься. И содрогнулась. И кстати, нужно будет сделать еще так, чтобы зелье действовало только раз в жизни. То есть, привязать себя можно было только к одному человеку. Мдааа…. Задачка…

 – Далли, ты о чем мечтаешь? Небось о Регноре?  – Ехидный, полный яда голосок моей сокурсницы Толании, остановившейся со своим зельем прямо возле меня, вернул меня с небес на землю. – Так только помечтать тебе и осталось! Я не допущу, чтобы Регнор в твою сторону хотя бы посмотрел!

Толания, младшая дочь самого известного в нашем городе ювелира, единственная из родни родилась со слабым ведьминским даром. Зато с огромным запасом желчи и зависти. Папаша Толании сумел все-таки пропихнуть дочурку на обучении в академию. Но дар девушки был настолько слабым, что она вечно ходила в отстающих. Ей редко хватало силы выполнить академическое задание полностью.

Зато Толания всегда блистала в самых модных и дорогих нарядах. И сумела привлечь внимание Регнора – лучшего из студентов-боевиков. Ходил слухи, что Регнор – сын наместника короля в нашем городе. Но точно никто не знал. 

Толания, задрав нос, отошла от нашего с Марикой стола. И подруга осуждающе покачала головой. А я ощутила раздражение. Вся академия была в курсе, что профессор Миранда настоятельно рекомендовала мне отложить инициацию до выпуска из академии. И что я до сих пор вынуждена носить ограничитель силы. Историю с тем, как в столовой вся еда превратилась в слабительное, когда Толания разозлила меня на первом курсе, помнят все. И до сих пор. Меня тогда чуть не отчислили. Будь мой потенциал хоть чуть-чуть послабее, я бы тут уже не стояла. Но при проверке выяснилось, что Пресветлая наградила меня ведьмовской силой такого уровня, что даже без инициации я могла легко стереть в порошок пол города. При этом даже не вспотев. 

Академики переглянулись между собой. И решили, что меня слишком опасно выгонять. Неумеха с огромной силой хуже, чем армия противника под стенами города. Надели на меня самый сильный ограничитель, запретили до выпуска проходить инициацию под страхом лишения силы, и стали обучать.

И вот теперь через месяц выпускные испытания. У меня есть месяц, чтобы разобраться с дипломным зельем. И найти подходящего кандидата для прохождения инициации. И пройти обряд. Решительно встряхнула головой. Я со всем справлюсь! И моя ночь инициации будет самой лучшей! Я не хочу, чтобы меня поглотила тьма.

 Марика, моя подруга с первого дня в академии, сочувственно вздохнула:

 – Не обращай внимание на эту дуру. Пусть брызжет своим ядом на кого-то другого. Да на того же Регнора! Он не заслуживает другой участи, если связался с этой ведьмой!

Я рассмеялась:

 – Мари, ну а кто она? Ведьма и есть! Так же как ты и я!

Марика смущенно хмыкнула:

 – Ну да. Но я не то имела ввиду.

 – Да знаю я! Не волнуйся, Толания беспокоит меня в последнюю очередь. Других забот и без нее полно.

 – Инициация? – Марика понимающе заглянула мне в глаза.

Сама Марика прошла инициацию со своим парнем еще три года назад. А теперь, после выпуска, они собирались пожениться и вместе отправиться на границу. Парень Марики заканчивал факультет боевиков. Если бы и для меня все так было просто!

 – Хочешь, я узнаю у Горша, кто из боевиков еще свободен? 

Марика знала о том, что я крайне щепетильно отношусь к этому вопросу. Не хватает еще влюбится в помолвленного, или и того хуже, женатого! Я отчаянно замотала головой. Вот только подачек от друзей мне и не хватает! 

 – Сама разберусь! Пошли лучше сдаваться. Мы последние остались. И давай ты первая. Мне с профессором Мирандой нужно посоветоваться на счет моего зелья.

 – Посоветоваться? Оу! Теперь это так называется? Не знала! – Деланно сочувствующий девичий голосок за спиной заставил нас с Марикой подпрыгнуть на месте. – Скажи лучше, что боишься, что вместо волос твое зелье вырастит рога! Сочувствую тому бедняге, который рискнет попробовать твое пойло!

Я вскипела мгновенно. Да, у меня, как и у всех девчонок в нашей группе, бывали неудачи. Но почему-то именно мои помнили дольше всех. Никто уже не помнит, что без пяти минут выпускница Хейза три дня назад после ссоры со своим парнем с горя на лабораторной перепутала порошок сушеного мухомора с вытяжкой из рога нарвала. И вместо мази от болей в спине у нее получилось… Ну, в общем не вовремя заглянувшая на наш факультет с жалобами на боли в спине повариха приобрела модный в этом сезоне, жизнерадостный апельсиновый цвет кожи. Адепты и рядовые лекари помочь поварихе не смогли. Декан лекарского был в городе у родственников. В общем, Хейза до сих пор прячется от озлобленной поварихи по углам. Но об этой истории уже все забыли. А вот мне до сих пор припоминают все ошибки еще с первого курса!

Наверное, я бы рискнула хорошим настроением профессора Миранды, возможностью получить развернутую консультацию, и вцепилась бы стоящей позади нас Итике в волосы. Но вмешалась всегда тихая и спокойная Марика:

 – Итика, а ты уже сдала свое зелье? Или надеешься отработать и эту лабораторную мытьем полов в доме у ректора академии? Ах да, прости-прости, я забыла! Ты же не отрабатываешь! Ты пытаешься соблазнить господина ректора и выгодно пристроиться замуж! Наверное, потная и растрепанная, на четвереньках моющая полы в холле у его кабинета, ты дьявольски привлекательна! Еще разочек помоешь, и ректор точно не устоит перед тобой!

Итика побагровела от злости. Не известно, чем бы все это закончилось, если бы у профессора Миранды не иссякло терпение.

– Девушки! Я долго вас буду ждать?

Резкий окрик потерявшей терпение Миранды мигом охладил и меня, и Итику. Последняя так вообще голову в плечи втянула и торопливо протиснулась мимо меня, устремившись к профессору.

Я с шумом выдохнула, наблюдая за удаляющейся девушкой. Марика рядом со мной покачала головой:

 – Не похоже на Итику вот так запросто дразнить тебя. Она ведь гораздо слабее. И в случае чего отпор дать не сможет. Что на нее нашло?

– Понятия не имею. Пошли, пока профессор Миранда не разозлилась. Потом будем с Итикой, и ее непонятным поведением разбираться.

У кафедры все еще стояла, понуро опустив голову Итика. И хмурилась профессор Миранда. Что-то ей не нравилось в зелье адептки.

 – Далли, поставь свое зелье и иди сюда. Помоги мне.

На самом деле, я в этом была уверена, помощь профессору не была нужна. Она просто под благовидным предлогом хотела показать мне зелье другой ученицы. 

Я огляделась, выискивая место для моего горшочка. Кафедра Миранды была заставлена горшочками с зельями адепток моей группы, реактивами, пустой посудой, и еще Пресветлая знает чем. Свободного места не было.

 – Далли! Не копайся! Постав гоблинов горшок туда, - Миранда раздраженно ткнула пальцем себе за спину, –  и иди ко мне!

«Туда» – это на стол сбоку от входа. Обычно туда складывали предметы и зелья, мешающие занятиям. Сейчас там одиноко стоял высокий алхимический стакан с непонятной рубиновой жидкостью. Я пристроила рядом свой горшочек и устремилась к Миранде.

С зельем Итики было что-то непонятное. Марике давно надоело стоять безмолвно радом, и она, с разрешения профессора, счастливая, умчалась. Я молча ассистировала, вглядываясь в уверенные пассы Миранды. И мечтая о том дне, когда и я смогу вот так управлять потоками магии. Пока из-за ограничителя для меня это было недоступно. 

В тот самый момент, когда Миранде все-таки удалось вычленить чужеродное плетение из зелья Итики, входная дверь в лабораторию распахнулась и над нами пророкотал сочный бас главного боевика академии:

 – Рани, дорогая, ты еще долго?

Миранда нетерпеливо отмахнулась: 

 – Не будешь мешать, скоро закончу.

Боевик смиренно вздохнул:

 – Ну ладно, не буду мешать. Попить только что-то дай. А то сегодня похоже погодники завалили зачет – жарища невыносимая.

По академии давно ходили слухи, что Миранда и Баррет, декан боевого факультета, любовники. И сегодня я, кажется, убедилась в этом. Профессор Миранда, не отрываясь от процесса разложения на составляющие чужеродного плетения и шикнув на меня, чтобы стояла смирно, отмахнулась:

 – Там, на столе, стоит холодный ягодник. Можешь забирать весь.

Вопль ужаса раздался как раз в тот момент, когда профессору Миранде наконец удалось задуманное: чужое плетение было разложено на составляющие, и среди тающих остатков магии было выделено три характерных участка. Мне это ни о чем не говорило. Но, судя по хмурым бровям и закушенной губе, Миранда знала кому принадлежит это плетение.

От крика я вздрогнула и выпустила силовые нити. Магия мгновенно развеялась. Но, к счастью, это было уже не важно. Мы втроем обернулись на крик. Не знаю, как остальные, а я просто оцепенела: у дверей, рядом с деканом Барретом, стоял его любимчик Октаэль и растерянно ощупывал на своей голове… рога. Крутые, острые, изящно загнутые назад, как у барана-трехлетки, и блестящие, как зеркало. 

Рядом сдавленно охнула Итика. У дверей ругался Баррет. Жалобно поскуливал Октаэль. А для меня весь мир сузился до горшочка в руке Октаэля. Моего горшочка. Во имя неба, неужели этот болван выпил мое зелье?! Неужели это последствия…

Мне на секунду стало дурно. Во рту появился странный горький привкус. Этого просто не может быть. Мне это снится. Точно, это просто кошмар. Я сейчас проснусь и будет все хорошо…

 – Баррет! В чем дело? Что происходит?

Боевик на мгновение прекратил плеваться ругательствами:

 – Да чтоб я знал, Рани! Мы выпили твой ягодник. Я из твоей лабораторной посудины, кстати, заведи себе нормальные кружки наконец, Октаэлю оставил горшок. Все было нормально, ягодник вкусный. И тут адепт начал скулить и схватился за голову. А потом появились… появилось…это.

Профессор Миранда прищурилась. И я похолодела. Этот взгляд хорошо знали все ведьмочки. И он не сулил ничего хорошего провинившейся. У меня мгновенно увлажнились ладошки и пересохло во рту, когда Миранда сначала осмотрела горшочек в руке боевика, а потом оглянулась на меня:

 – Далли, ничего не хочешь мне сказать? Что это еще за новости? Я давала задание сварить зелье для роста волос.

 – Да лучше бы я каждый день стригся! – Взвыл несчастный боевик.

 – Я все сделала по правилам! – Это уже взвизгнула я.

 – Тихо!

От грозного окрика профессора Миранды, кажется, застыло даже время. Она тяжело приблизилась к боевику и отобрала у Октаэля горшочек. 

 – Ну-ка, посмотрим!

Один пасс рукой. Миранда что-то прошептала себе под нос. И я поняла, что профессор очень взволнованна. Обычно она творила волшебство молча. Иногда даже обходясь без невербальных действий. Раз слова и движения, значит, все очень плохо. А в следующую минуту стало еще хуже. Профессор хмыкнула:

 – Далли, я бы тебе посоветовала не молчать. Это твой горшочек и твое зелье. Имей ввиду, то, что простительно для первокурсницы, никогда не простят выпускнице. Тем более, с твоим уровнем силы.

Отмерший Октаэль меня добил:

 – Я… Вы… Это нападение! Я пожалуюсь батюшке! Вы все будете казнены за нападение на особу правящей крови!

Боевик развернулся и с гордо поднятой головой бросился вон. Но эффектное его выступление было напрочь испорчено обидным и издевательским: «Вжжиик!», с которым его рога проехались по верхней дверной перекладине. Лабораторные двери оказались не приспособленными для триумфального шествия двуногих козлов.

Когда за Октаэлем захлопнулись двери, профессор Миранда недоуменно посмотрела на декана боевиков:

 – Баррет, о чем это он? Что это еще за глупости про нападение на особу правящей крови?

Мужчина неловко дернул ворот рубашки:

 – Рани, я не могу…

 – Баррет!

Одно только слово. И даже сказанное не особо громко. Но боевик сдался:

 – Октаэль – сын наместника в нашем городе. А наместник – кузен нашей королевы. Таким образом получается…

 – …что мы все в дерьме по самые уши! – Миранда зло сверкнула на меня глазами. – Адалия, вспоминай, что ты туда намешала! Баррет, излови этого идиота! Необходимо как можно быстрее избавить его от этого королевского украшения! Итика, ты можешь идти! Но, если хоть слово просочится за эти стены, ты проклянешь тот день, когда поступила в академию! Ты меня поняла?

Итика мелко закивала и бочком попятилась к двери. Глядя ей вслед, я с тоской понимала, что меньше чем через час о происшествии узнает вся академия.

Следом за Итикой лабораторию покинул и главный боевик. Мы с профессором Мирандой остались одни. И я невольно поежилась под ее недобрым взглядом:

 – Профессор, клянусь своей силой, я все делала строго по инструкции!

Взгляд Миранды после моей клятвы мягче не стал:

 – Адалия, я хочу тебе верить. Но в прошлом ты столько раз ошибалась, действуя «строго по инструкции», что ты сейчас самый вероятный подозреваемый. И не я одна так буду думать! Ты и сама знаешь, что вся академия в курсе твоих «милых шалостей»!

Про шалости было сказано таким тоном, что я чуть не взвыла. Миранда была уверена в том, что я допустила ошибку при приготовлении зелья. Мне стало холодно. Если придурок Октаэль донесет своему отцу, что у него выросли рога после выпитого в лаборатории «ягодника», мне конец! Ему, конечно, тоже попадет за то, что тянет в рот непонятно что в ведьминской лаборатории. Но, учитывая, кто его отец, скорее всего, просто погрозят пальчиком. А вот у меня проблемы. Племянника королевы с большой натяжкой можно отнести к правящей крови. И если бы дело было в столице, то это можно было бы с легкостью опротестовать. Но то в столице… А я нахожусь в провинции. Почти на границе с эльфийским Вечным лесом. В двух днях конного пути от столицы. И то, если коня загнать насмерть. А так и побольше будет.

 – Адалия!

Резкий окрик вернул меня к действительности. Я непонимающе заморгала и преданно уставилась на сердитого профессора Миранду.

 – Адалия, очнись! Ты где витаешь? У нас очень мало времени! Нужно установить причину и найти противоядие до того, как родитель Октаэля подаст официальную жалобу! За работу!

Я кивнула, соглашаясь. И жалобно добавила:

 – Можно, я к своему столу пойду? Мне так проще будет вспомнить, что за чем я делала.

Миранда раздраженно дернула головой:

 – Давай! А я попробую разложить на составляющие остатки зелья в котелке.

Минут десять мы с ней работали в полной тишине. Профессор колдовала над брошенным перепуганным боевиком горшочком. Я старательно воспроизводила свои действия по приготовлению зелья. На краю моего стола пристроился фамилиар профессора Миранды - сварливый старый ворон. И не отрываясь следил за каждым моим действием. 

Стараясь не встречаться с пронзительным взглядом черных глаз-бусинок, я перебирала запасы на своем рабочем столе. Хвала Пресветлой, что профессор приучила нас начинать работу каждый раз с одинаковым набором базового сырья. Если требовалось что-то посложнее, мы брали необходимое из какого-то одного из трех шкафов, стоящих позади столов вдоль стены. Благодаря этому, казалось бы, глупому, навыку, я теперь точно могла определить сколько и чего я израсходовала. Внутренний голос ехидно фыркнул: «И это несмотря на то, что мечтала непонятно о чем, все время, пока готовилось зелье» Я шикнула на саму себя и под немигающим птичьим взглядом стала быстрее перебирать ингредиенты. Профессор уже свою работу закончила. И теперь хмуро смотрела в окно, обдумывая полученные результаты.

Я уже перебрала весь ученический набор, и тщательно записала все результаты. Выходило, что ни одного лишнего грана, ни одной лишней семечки в зелье не попало. Все было на местах. Неужели я отвлеклась настолько, что нечаянно внесла изменения в читаемый над зельем наговор? Ужас ледяными пальцами вцепился в сердце. Пресветлая, ну почему я была такой дурой и эгоисткой? Давно нужно было обзавестись фамилиаром! Как Миранда. Проще было бы контролировать свою силу. И сейчас можно было бы сравнить воспоминания. А теперь, если профессор докажет, что я изменила наговор, меня ждет ментальное сканирование. И миндальничать при этом со мной никто не будет.

Ноги подкосились. Об ужасах тайной канцелярии знали все. Пресветлая! Умоляю! Что угодно, но только не застенки мастеров дознания!

 – Адалия! – От окрика профессора я встрепенулась. И тут же втянула голову в плечи. Я еще занята. Я еще перебираю травы. – Когда закончишь, иди сюда! Я тут кое-что обнаружила. И хотела бы знать, где ты это взяла.

До ужаса, до жути я боялась идти к профессору. Но на меня пристально смотрел ворон. Бездельничать и тратить время даром не позволит. Тут же сообщит Миранде. Чтобы занять себя хоть чем-то, я начала перебирать собственные заготовки к выпускному зелью, которые я хранила в отдельном туеске. Обычно, я держала все это добро в своей комнате, под защитой сильных заклинаний. Там была пара весьма и весьма редких ингредиентов. Но сегодня я прихватила туесок с собой. Собиралась посоветоваться с профессором. Посоветовалась…

Чуть не плача, я распотрошила туес и разложила все на столе. Список помню наизусть. Помимо самых обычных травок у меня тут был довольно редкий и дорогой огневик болотный. Его очень сложно собирать. Поэтому ведьмы берут за один стебель не меньше золотой монеты.

 Сушеная лапка аранской лягушки – самый лучший любовный амулет. Но с Аранией мы почти не торгуем, слишком сложно добраться. Арания находится за Вечным Лесом, с одной стороны которого высятся Драконьи горы. Драконы не запрещают их посещать, но маги и люди сами избегают отвесных скал с глубокими ущельями. Слишком опасно. Слишком многие оттуда не вернулись. 

С другой стороны Вечного Леса располагалась Долина Болотных Туманов. Я не знаю никого, кто бы добровольно отправился туда. А потом вернулся обратно. Поговаривали, что там есть портал в Нижний мир, откуда ползет несметное количество нечисти. Если честно, я в это не верила. Разве что нечисть была разумная. И пообедав несчастным путешественником, возвращалась домой. В противном случае, нас бы уже давно пожрали вырвавшиеся за пределы Долины жители Нижнего мира.

В академии нас учили, что в Долине были гиблые эманации и отсутствовала магия, как таковая. То есть, попавший в беду маг не мог себе помочь. И просто умирал на месте. Я склонна была в это верить. После четвертого курса нас возили на практику на границу Долины. Так вот там попадались места, где магии не было вовсе.

Повертев в руках лапку аранской лягушки, я отложила ее в сторону. Эльфы, хозяева Вечного Леса, не разрешали людям посещать его территорию. И только арлинты, жители Арании, иногда прорывались к нам с караваном товаров. Встретить таких купцов было настоящей удачей.

Оставался самый ценный мой ингредиент – кровь дракона, отданная добровольно. И попал он ко мне, скажем так, случайно. Я порозовела, вспомнив, как его добыла.

В тот день я получила неудовлетворительно по истории магии. За резкие высказывания в адрес проклятых эльфов. Мы проходили становление границы Великого Леса и окончательное отделение эльфийского государства от человеческого. Вследствие чего значительно ослабели магические потоки. Особенно сильно пострадали целители. Магии жизни стало так мало, что целители уже не могли излечивать одной магической энергией. Именно тогда на первый план вышли мы, ведьмы, умеющие лечить зельем и наговором. Казалось бы, это очень хорошо, что мы так нужны. Но светлой магии, магии жизни не хватало и ведьмам. И очень многие стали поддаваться искушению, и уходить на темную сторону, навсегда утрачивая целительские способности.

Они оставались нашими сестрами. Всегда готовы были прийти на выручку. Но их боялись. Их ненавидели. Истребляли. Всего лишь за то, что ведьма приобретала дурной глаз и талант к проклятиям.

Преподаватель, мастер Муртон, судя по внешности, имеющий эльфийские корни, так разложил все и преподнес, что ведьмы по его рассказу стали едва ли не всемирным злом. Почти наравне с нечистью Нижнего мира. Никому из ведьм это не понравилось. Но девчонки возмущались про себя, тихо шушукались, не решаясь выступить в открытую. Не выдержала и высказалась вслух только я. Видимо сила, длительное время запертая ограничителем, повлияла на мой характер, сделав эмоционально не сдержанной. Мастер Муртон рассвирепел от моего темпераментного выступления и в бешенстве назначил мне наказание – седмицу ежедневных отработок на академической кухне.

После завершения лекции девчонки наперебой кинулись меня утешать и хвалить за смелость. Но мне было так обидно, что я предпочла сбежать от всех. Спрятаться, чтобы в одиночестве пережить свое поражение. Может быть, даже поплакать. Отчаянно хотелось хоть что-то изменить. Вернуть магию жизни. Открыть Вечный Лес для всех. Но что я могла? Только реветь, спрятавшись от всех позади учебных теплиц магов-природников. Что я и сделала.

Я забилась в глубину разросшегося плюща под старым дубом. Рядом сладко цвела раскидистая липа. Даже голова кружилась от разлитого в воздухе медового аромата. Почему я пошла именно туда? Я и сама не знала. Ведь рядом была небольшая уютная беседка, со всех сторон закрытая от посторонних глаз тем же плюющем и вьющейся розой. Позади меня стояла высоченная академическая стена. По бокам – теплицы. Я была уверена, что в этот райский уголок никто никогда не приходит. Ну, кроме природников. Но сейчас занятия уже закончились. И я чувствовала себя в безопасности. Оказалось, зря. И в последствии я неоднократно думала, что сама Пресветлая надоумила меня забраться в самую середину разросшегося плюща, вместо того, чтобы с комфортом расположится в беседке. Потому что в беседку порталом пришел наш ректор. И не один.

Хвала Пресветлой, что я вовремя заметила неяркое сияние портала, сотворенного сильным магом и успела притаится до того, как из портала вывалились двое. При виде пары я разинула рот от изумления. Ректор Солльер, в полурастегнутой рубашке, без привычного темного камзола, с растрепанными каштановыми волосами, жадно впивался в рот извивающейся в его руках дамы. Рассмотрев блондинку, я охнула. Это была Селия рен Водуар. Жена наместника короля.

Проклиная себя, я мгновенно заткнула себе рот кулаком. К счастью, на мою несдержанность никто не обратил внимания. Ректор и Селия были заняты друг другом. Облегченно выдохнув, я в восхищении уставилась на мужчину. Ну а что? Хоть полюбуюсь.

В моей жизни тоже случались поцелуи. Иногда даже весьма приятные. Но так меня еще никто не целовал. Мужчина то впивался в губы блондинки, словно умирающий от жажды припадал к источнику. То покрывал ее лицо поцелуями нежными и невесомыми даже на вид. В такие мгновения Селия прижималась к ректору всем телом, бесстыдно ерзая и красиво стонала, словно выпрашивая большего.

Не в силах отвернуться или зажмуриться, я жадно наблюдала как мужские губы уверенно соскользнули на изящную шейку. Селия застонала и завертелась с утроенной силой, словно намеревалась выскочить из собственного платья. Ректор ей помог. Я не заметила, когда он успел расстегнуть несчетное количество мелких перламутровых пуговиц, но под его ладонями платье покорно поползло вниз, обнажая жемчужно-белую плоть и кокетливый, весь в крошечных бантиках, розовый корсет. Мое лицо нестерпимо вспыхнуло огнем, а дыхание пресеклось, когда мужские руки властно смяли податливую плоть, а губы жадно обхватили напрягшийся сосок. Селия обеими руками зарылась в длинные мужские волосы и выгнулась еще сильнее:

 – О даааа! Еще!

Мне с моего места было очень хорошо видно, как лорд жадно втягивает в рот сосок, одновременно лаская, массируя, поглаживая роскошную женскую грудь. А когда он нежно обвел напрягшуюся горошину языком, со мной что-то случилось. Моей собственной груди стало вдруг тесно в глухом ученическом платье. Внутри меня ворочалось что-то тяжелое, тягучее как мед, неизведанное и жаркое. 

В попытке облегчить себе сладкую муку, я разгладила лиф на груди. И нечаянно задела пальцами чувствительную вершинку под плотной тканью. Меня словно молнией прошило. И вдруг безумно захотелось, чтобы это были не мои пальцы. А мужские. Желательно, лорда ректора. Вот с ним инициация стала бы незабываемой.

От промелькнувшей мысли наваждение схлынуло. О чем я думаю?! Если меня тут обнаружат, на расстоянии вытянутой руки, подглядывающей за явно тайной встречей любовников, мне не поздоровится. Но и уйти невозможно. Даже если бы я владела искусством порталов.

 – Рэееейнааард!

Селия скорее простонала, чем произнесла имя любовника, отрывая меня от самокопания. Блондинка уже не стояла, а сидела на широком ограждении беседки, запрокинув голову так, что я в подробностях могла рассмотреть ее бриллиантовые шпильки в прическе. Завернутые вокруг талии юбки не позволяли увидеть, что там происходит в деталях. Но ноги блондинки на обнаженных плечах ректора и характерные движения обоих любовников не позволяли усомниться в том, что происходит.

Вот ректор, не прекращая движения, повернул голову и провел языком по женской лодыжке. А потом припал к тому же месту губами. Селия запрокинула голову еще сильнее, зажмурившись. И глухо застонала. А меня словно плетью огрели. Или, скорее, кипятком плеснули. Да так, что жар лавиной стек вниз и увлажнил внутреннюю сторону бедер. И снова это странное ощущение, что это не блондинку целуют, а меня.

Смотреть было невыносимо стыдно. И в тоже время я не могла оторвать глаз от заманчивого зрелища. Да, у меня еще не было мужчины. Но я ведьма. И как все происходит знала уже давно. В теории.  И относилась к этому спокойно. Скорее предвкушая возможность владения полной силой, чем саму инициацию. Разворачивающаяся на моих глазах практика внезапно вызвала жгучее желание самой все это испытать. Желательно, оказавшись на месте Селии.

Движения ректора становились все резче и сильнее. Воздух наполняли влажные звуки, горловые стоны блондинки и хриплое, рваное дыхание. Бесстыдно обнаженная женская грудь задорно грозила небу отвердевшими сосками. Мне было стыдно смотреть. Но я не могла оторвать глаз. Меня раздирали на части какие-то смутные, непонятные желания. И собственное дыхание непроизвольно учащалось в такт движениям любовников.

Двое в беседке достигли кульминации почти одновременно. Первой вскрикнула и забилась словно бабочка, нанизанная на иголку, блондинка. Следом за ней, почти сразу, утробно зарычал ректор. С изумленным восторгом я наблюдала, как по идеальному мужскому телу пробежала судорога. 

Лорд ректор замер на некоторое время. Словно прислушивался к чему-то. Не знаю, сколько бы он так простоял, если бы не Селия:

 – Рэееей! Поставь меня уже наконец! У меня шея затекла и отказывается поддерживать голову до конца моих дней. А в попку не иначе чей-то клык вонзился!

Вздрогнула не только я. Ректор тоже дернулся. Словно его в самый неподходящий момент ущипнули за попу. И с каким-то непонятным мне сожалением покосился на блондинку. В чем тут дело я поняла сразу, как только блондинка встала на ноги.

Медленно оправляя смятое и скрученное платье, напоказ поводя плечами, поднимая на место лиф, Селия капризно скривила пухлые губы:

 – И вообще, почему мы вдруг вместо твоей удобной спальни оказались в этой… – блондинка презрительно огляделась вокруг – …дыре? Неужели я не заслуживаю более галантного обращения? Помоги мне застегнуть платье!

Поморщившись от приказных ноток в голосе любовницы, ректор тем не менее даже с места не сдвинулся. И я не сразу поняла, что он попросту применил магию, застегивая сотни крошечных пуговок. Наверное, и раздевал ее так!

 – Рэй! Почему ты молчишь? Почему притащил меня сюда?

Ректор пристально смотрел на любовницу. Словно видел ее насквозь. И виденное, кажется, ему совсем не нравилось. Так смотрел, что я пожалела, что мне была видна только спина леди. 

 – Рэй!

Селия даже ножкой притопнула. Но лорд ректор в ответ и бровью не повел, невозмутимо застегивая собственные штаны. Кстати, я не уловила тот момент, когда он избавился от рубашки, так была увлечена подглядыванием. 

 – Рэй! Если ты будешь молчать и дальше, то я закричу! И сюда сбегутся все твои адепты! А я всем скажу, что ты меня изнасиловал!

У меня просто челюсть отвисла от наглости некоторых. Неужели она так может? Неужели так сделает? Но ректор только холодно усмехнулся:

 – Можешь начинать кричать. Никто все равно не придет. Зная твои наклонности, я поставил полог сразу по выходу из портала. И да, я не повел тебя в свои апартаменты при академии по той же причине. У меня нет желания становиться твоим орудием избавления от престарелого мужа. Ты знала за кого ты выходишь!

Блондинка подбоченилась:

 – Вот как ты запел! Посмотрим, что ты скажешь, Рэйнард Солльер, когда я рожу от тебя ребенка!

Я похолодела. А ректор издевательски расхохотался:

 – Браво, милая! Я бы, пожалуй, даже восхитился твоими организаторскими способностями. Но ты ошиблась. Крупно ошиблась. – Мне с моего места было хорошо видно, как медленно выпрямляется до предела напряженная спина Селии. Кажется, блондинка догадалась, что это сражение она проиграла под чистую. – Невозможно понести от первородного, если он того не захочет. – Ректор небрежно подхватил свою рубашку и набросил ее на мощные плечи. – И забери свои панталоны! У меня приличное учебное заведение. Адептки свое белье где попало не раскидывают.

Равнодушная фраза про белье окончательно взбесила женщину. И она тигрицей кинулась на любовника:

 – А ты мерзавец!

Мужчина легко перехватил разъяренную блондинку. Но, то ли он ее недооценил, то ли опасался причинить вред, женщина вывернулась из его рук и скрюченными пальцами вцепилась в лицо, метя в глаза. Брызнула кровь. Глаза ректора полыхнули яростным желтым огнем. И я сразу вспомнила гуляющий по академии слушок, что ректор наш – дракон. Вот только никто и никогда не видел его в другой ипостаси. Однако сейчас, после его слов про первородных, и его нечеловеческих, звериных глаз, я охотно верила в то, что ректор не человек.

Ректор оторвал от себя женщину и крепко держал в вытянутой руке:

 – Я надеюсь, ты понимаешь, что после этой демонстрации намерений любые отношения между нами невозможны?

Блондинка выплюнула поток таких ругательств, что я поежилась. Даже мужики из бедных кварталов выражались не так виртуозно, как эта благородная леди. Ректор усмехнулся:

 – Вот ты и показала свою настоящую сущность. Кикиморы обзавидовались твоей склочности, поверь. Уходи!

 Движение руки. И между ректором и блондинкой вспыхнул портал. Но Селия не торопилась. Ректор покачал головой. Мгновение, и женщину словно в спину кто-то толкнул: она с криком, головою вперед, улетела в магическое марево. Портал тут же схлопнулся. 

Ректор постоял еще немного. Грустно усмехнулся. Откуда-то со стороны поднял клочок светлой ткани и повертел его в руках. Что это женское белье, я поняла только тогда, когда мужчина стер тканью стекающую по лицу кровь. А потом размахнулся, и с силой запустил испачканной тканью прямо в меня.

 – Ну и демоны с тобой и твоими планами! Вот тебе моя кровь! Обида смыта!

Панталоны едва не врезались мне в лицо. Я с трудом смогла увернуться. И тут же похолодела: ректор мог заметить движение, узнать, что у его забав был невольный свидетель. Но мужчины в беседке уже не было. Видимо, ушел так же, как и пришел: порталом. Я облегченно выдохнула. И опустила взгляд на чужое белье в моих руках. На ткани ярко алели пятна. Несколько мгновений я тупо смотрела на кровь. А потом меня осенило. Это же добровольно отданная кровь первородного! Более того, кровь дракона! Всем известны ее исключительные магические свойства. И не важно, что отдана она другому существу. Отмахнувшись от непонятной фразы про смытую обиду, я стала старательно и терпеливо отделять свежую кровь от ткани, сразу же отправляя ее в стазис. Хвала Пресветлой, что амулет стазиса я всегда носила с собой именно в надежде на вот такие случайности.

Крови было мало. Всего несколько капель. И провозиться мне пришлось немало. Но я была счастлива. Обычно для зелья хватало одной капли. А у меня их несколько! Целое состояние!

Закончив работу, я повертела в руках чужое бельишко – изысканное, нежно-лавандового цвета, все в изящных кружевах эльфийской ручной работы. Дорогущее! Внезапно в голове родилась шалость. Уверенная в том, что никто и никогда меня не заподозрит, я выбралась из зарослей плюща.

Поначалу я всего лишь хотела оставить панталоны где-то на тропинке между теплицами. Найдут, значит, найдут. Если нет, то я не расстроюсь. Но все вышло не так. Я очень быстро обнаружила, что, уходя, ректор не снял свой полог. И я оказалась в ловушке. Беседка у забора, пара запертых на ночь теплиц по бокам и небольшой кусок тропинки до ближайших кустов – вот и все, что было мне доступно. 

В попытке сломать драконий полог я перепробовала все известные мне плетения. Даже воровато оглядываясь, сняла ограничитель. Но магическая завеса стояла как влитая. Ей мои потуги оказались комариным укусом. Поняв, что другого выхода у меня нет и ночь придется провести в проклятой беседке, я разозлилась. А, как известно, ведьм злить категорически не рекомендуется.

У меня был очень слабенький дар, который я скрывала ото всех: я умела договариваться с растениями. Не иначе, какая-то из моих пра-, пра-, пра- согрешила с эльфом. Обычные люди, даже сильные маги, договариваться не умели. Могли влиять магической энергией на растения и животных. Но такое влияние быстро и неизбежно мог обнаружить другой маг. Даже не очень сильный. А вот если договорится с плющом, скажем, чтобы он рос, заплетая собой только половину стены, то такое влияние не обнаружит даже эльф. Ну разве что кто-то подслушает.

Мой дар был очень слабеньким. Порой, я не могла найти общий язык даже с комнатными цветами, полностью зависимыми от воли человека. Но эмоции ведьм очень сильно влияют на их силу. А сейчас я была зла, как сто драконов. Должно получится.

На уговоры вредного плюща я потратила остаток дня и почти весь вечер. Давно жутко хотелось есть. Но еды не было. Даже теплицы были заперты. Да и необходимость справлять естественные надобности в кустах добрее меня не делала. Надеюсь, кто-то завтра прямо с утра, пока все свеженькое, полезет в эти демоновы кусты. И наступит точно туда, куда следует!

Плющ поддался на уговоры, когда уже изрядно стемнело. Одна из плетей отделилась от общей массы и, подхватив несчастные панталоны, бодро поползла к ближайшей теплице. Через несколько минут кружевное безобразие гордо реяло над крышей строения, закрепленное на каком-то пруте. Я была в восторге. А плющ обиженно отвернул от меня все листочки.

Полог развеялся ближе к рассвету. Либо срок действия вышел, либо дракон о нем вспомнил наконец. Потому что во всех книгах и учебниках говорится: драконья магия сама собой не развеивается. Либо создатель вкладывает в плетение условие с временем окончания действия. Либо дракон погибает.

В этот день я была счастлива, как никогда. Во-первых, я добыла чрезвычайно редкий, можно сказать бесценный ингредиент для зелья. Во-вторых, когда я, злая, сонная и голодная, пробиралась на рассвете в свою комнату, академия крепко спала. И меня никто не видел. Ну а в-третьих, шалость моя удалась на все сто!

 Еще во время завтрака среди преподавателей поднялся настоящий переполох. Они забегали, как муравьи, в чей муравейник кто-то неосмотрительно сунул палку. Лисса, одна из двух ведьмочек с которыми я делила комнату, в окно видела взбешенного ректора: растрепанные темные волосы, камзол в беспорядке, рубашка расстегнута у ворота. А на щеках играют желваки. Словно дракон скрипит зубами от злости.

Панталоны с теплицы сняли очень быстро. А вот виновника искали целую седмицу. Но так и не нашли. Поговаривали, что всем адептам мужского пола с первого курса по последний, а особенно последнему, устроили допросы с пристрастием. Ходили слухи, что какой-то молодец украл у кого-то из преподавательниц белье в отместку за то, что она, дескать, не обращала внимание на заигрывания. И, забравшись ночью на крышу теплицы, вывесил их там на всеобщее обозрение. Интересно, кто из наших старых грымз носит такое роскошное белье?

Шутника долго ненавидела вся академия. Особенно боевики старались с засылом проклятий. Но я надела специальный амулет и только невинно хлопала ресничками. 

 – Адалия!

Я подпрыгнула на месте, выныривая из воспоминаний. Надо мной стояла раздраженная Миранда. Любопытно склонив набок голову смотрел ворон.

 – Ты уснула, что ли? Зову-зову, а она не реагирует! Долго еще?

От стальных ноток в голосе профессора Миранды я невольно поежилась. И не смогла соврать:

 – Нет-нет! Я почти закончила! Вот смотрите сами!

Я вывернула почти пустой туесок вверх дном, лихорадочно соображая, как объяснить своему декану наличие у меня драконьей крови. Это не запрещенный ингредиент. Просто очень редкий. Как же он мог у меня оказаться?..

В следующую секунду все мои судорожные размышления оказались совершенно ненужными: из туеска выпала только завернутая в белую тряпицу сушеная болотная муха. У меня оборвалось сердце. Крови дракона не было! А сушеных мух применяли в приворотных зельях и в родовых проклятиях! И то, и другое было под запретом.

Кажется, теперь я точно влипла.