Землянка для драконов-императоров

— Лерия... Не прячься от нас, малышка, — ухо опалило горячее дыхание, от которого томно заныло внизу живота.

Ох, божечки… что происходит?

Мои плечи приятно обожгло прикосновение мужских рук.

Сильные пальцы, зацепив бретельки легкой сорочки, уверенно заскользили вниз. По коже побежали электрические разряды.

— Какая сладкая девочка…

Я не могла найти в себе сил отстраниться.

Лишь сдавленно застонала, прикрыв глаза и запрокинув голову на плечо незнакомца. Сознание плыло, плыла по коже и тончайшая шелковая ткань, неспешно обнажая мою грудь.

— Скажи нам, где ты, Лерия? — заговорил другой мужской голос, хрипловатый и чуть более жесткий.

И я ощутила, как затвердевшие от возбуждения соски впились в литые мускулы грудных пластин. Талию собственнически сжала вторая пара мужских рук.

Он словно перехватил инициативу у первого и, сжав ткань сорочки, продолжил стягивать ее вниз.

— Мы почти нашли тебя... потерпи еще немного, наша страстная девочка...

Шелк огладил на прощание мои ягодицы и плавно упал к ногам.

Я плавилась как тонкое острие кинжала между молотом и наковальней, чувствуя жар обоих мужчин, которые зажали меня с двух сторон.

Мужская рука скользнула вниз, к внутренней стороне бедра и…

Пипип-пипип-пипип!

Приоткрыв один глаз, я чуть не взвыла от досады и нащупала на тумбочке мобильный.

Ар-р-р! Прекрасный сон был прерван будильником.

Черт! Такой момент упущен! Сон как рукой сняло, но возбуждение осталось.

Вздохнула.

Скосила глаза на другую половину кровати. Пустую. Олег опять уехал ни свет ни заря, но винить его было бы глупо. Он работает, не покладая рук, на совместный отпуск. Который кстати не за горами.

В груди шевельнулась радость, но тут же погасла как безжалостно задутый ветром огонек свечи. Мы были женаты уже десять лет, и секс хорошо, если раз в неделю бывал. Все чаще я слышала оправдания в духе: «Устал, задерживаюсь, сверхурочно».

Покинув кровать, я хмуро потопала в душ. Приводить себя в порядок. Определенно не просто так мне стали сниться сны эротического содержания.

Сегодняшний был не первым.

Уже неделю во снах меня преследовали соблазнительные незнакомцы. Их прикосновения были настолько реалистичными, что я чувствовала их на коже даже после пробуждения.

А ласки...

Эта пикантная игра на грани фола возбуждала, но не давала достигнуть пика блаженства. Оттягивала момент, когда можно будет сорвать все тормоза и утонуть в страсти, одной на троих.

Так! Хватит уже, Лер.

Встряхнув идеально уложенными золотистыми локонами, я приказала себе думать только о муже. И о предстоящем сюрпризе, от которого он точно не устоит.

***

Выскользнув из такси, я украдкой запахнула полы тренча посильнее. Не хватало еще чтобы посторонние заподозрили, что под ним одно лишь полупрозрачное белье.

Признаться, я бы на такое не решилась, если бы не грыз червячок сомнения. В последнее время Олег ко мне охладел. Несмотря на его заверения в обратном, я чувствовала неладное.

Мысль соблазнить мужа на его рабочем месте пришла после просмотра одной романтический комедии. Это же прекрасная идея, хоть семейную жизнь разнообразим! Олег точно будет счастлив!

Я проскользнула мимо пустой стойки администрации и направилась в кабинет мужа. Огляделась. Отлично! Его секретарша не на месте. И правда, чего ей тут делать в воскресное утро?

Прикусив губу в нетерпении, я остановилась прямо напротив двери. Но едва коснулась ручки кончиками пальцев, как услышала стоны.

Сердце выдало тревожную барабанную дробь и ухнуло куда-то в желудок.

Я резко распахнула дверь кабинета. И чуть не поперхнулась от возмущения. На моем Олеге сверху восседала Катя. Его секретарша!

Обнаженная парочка была так поглощена друг другом и так громко стонала, что даже не заметила моего присутствия. Я и не хотела, чтобы замечали.

Закусив до боли губу, я тихо прикрыла за собой дверь и на ватных ногах двинулась к лифтам. Спустилась в просторный пустой холл. И только на ступенях у выхода дала волю эмоциям.

Слезы катились градом. Душа разрывалась от боли предательства. Горло душил неистовый комок, заставляя задыхаться от собственной беспомощности.

Унылые серые улицы сменяли одна другую. Я сама не заметила, забрела в неизвестный район. Где это я?

Еще и с неба, как назло,начинали срываться первые капли дождя. Черт его дери, нужно найти остановку, хотя бы…

Вернуться в квартиру, собрать вещи… свои или его?... К черту, решу на месте.

Придерживая полы тренча, я ускорила шаг насколько это было возможно на высоких каблуках.

И зря. Шпилька резко утонула в трещине асфальта, и раздался характерный хрусть! Да что ж такое!

Сорвав ненавистные туфли, я швырнула их в сторону.

Так дойду!

— Эй красотка! Помочь чем? — гнусавый мужской голос за спиной скользнул по позвоночнику кубиком льда.

Нервно сглотнув, я мельком скользнула взглядом по двум неопрятным мужикам средних лет и ускорила шаг. Нехорошее у меня предчувствие…

— Куда бежишь, краля? — гоготнули уже у самого уха, — раздеваться начала, так мы поможем!

Я отшатнулась. Тело прострелил животный ужас. Дернувшись, за смехом мужиков послышался треск ткани собственного тренча.

В голове мелькнула пугающая мысль: еще немного и случится непоправимое…

— Отпустите, я заявлю в полицию! — постаралась, чтобы голос звучал как можно ровнее, злее, но получился лишь полу придушенный писк.

— Зачем же ментов? — мерзкий шепот, опаливший ухо, парализовал.

— У нас все будет полюбовно, — приятель первого цепко ухватил меня за рукав.

И тут я будто отмерла.

Взвыв не своим голосом, я дернула узел пояса на талии и, чудом выскользнув из тренча, рванула прочь.

По голой коже били колючие капли дождя, ступни жалил холодный пористый асфальт.

В спину ударил одобрительный свист, сальные шуточки и топот двух пар ног.

«Они не отстанут», — мелькнула лихорадочная мысль.

И до оживленной улицы я добежать вряд ли успею.

Обернулась на миг, чтобы понять, есть ли у меня фора. По глазам резанул ослепляющий свет фар вынырнувшего из подворотни автомобиля.

Секунда, и разреженный воздух разорвали оглушающий сигнал клаксона и визг шин.

В жилах застыла кровь, сердце пропустило удар и подпрыгнуло к горлу.

Удар!

Тело резко окутало онемение. Звуки исчезли.

Меня словно окунули в вязкий мазут, из которого выдернул неестественно бодрый мужской голос:

— …Иииии лот номер три! Очаровательная голубоглазая землянка с волосами, подобными золоту! Наисвежайшая! Только попала к нам в руки!

Э… погодите-ка. Я уже умерла и попала в рай, да?

Или меня откачивают?

— Минимальная ставка сто золотых монет, господа! Сто золотых раз!

Стопэ. Врачи скорой помощи такое не говорят!

Я приоткрыла один глаз.

Офигела.

Захотелось поспешно его закрыть.

Может, показалось?

— Двести! — выкрикнул кто-то визгливый.

Ан нет, кажись все взаправду.

Реальность оказалась сурова:

Я находилась в центре круглой залы. В клетке на приподнятой платформе. Она вращалась вокруг своей оси, демонстрируя аукционный лот.

То есть… меня?!

В ужасе я стиснула прутья до побеления костяшек пальцев.

Дикий взгляд метался по лицам собравшихся, часть которых вообще была мало похожа на людей, и по стенам залы в поисках хоть какой-то лазейки. Выхода.

Но его не было. В клетке, где я очнулась, даже дверь отсутствовала. Меня окружал единый частокол прутьев толщиной практически с мое запястье.

Подождите…

Я замерла, вглядываясь в собственные руки. Ни морщинки, ни складочки! Гладкая, бархатная и подтянутая, молочно-белая кожа словно светилась изнутри.

— Триста золотых! — прозвучало где-то на периферии сознания.

Пальцы соскользнули с прутьев клетки.

Взгляд ухнул вниз, к зеркальной поверхности платформы, и споткнулся об отражение молодой хрупкой девушки.

Это была не я.

На меня смотрела красивая голубоглазая милашка с ярким контуром вокруг радужной оболочки глаз. Я уж лет пятнадцать не видела их такими выразительными.

Губы пухлые, щечки румяные, ресницы черные, густые и пушистые.

Сердце екнуло, когда я медленно повела рукой, и отражение в точности повторило движение.

Теперь это я?!..

Я продолжала растерянно рассматривать новую себя:

Тонкая лебединая шея, острые ключицы и округлая увесистая грудь, которую невзначай прикрывал красный пеньюар. А под ним красовалось полупрозрачное белье. И оно ровным счетом ничего не скрывало!

Я покраснела и судорожно прикрыла прелести, испуганно пялясь на зрителей.

В неглиже и у всех на виду?!

К такому меня жизнь не готовила.

Мамочки… Ничего не понимаю.

Где привычное тело тридцатипятилетней Леры? Приземистое, с берущим свое небольшим жирком на бедрах и ненавистным неубиваемым целлюлитом?

Нет, не то чтобы я жалуюсь на то, что вижу в отражении… Но почему я не умерла?! Меня ж машина на полном ходу…

Что здесь вообще творилось, еперный театр!

— Пятьсот! — кто-то снова повышал ставки на мое тело.

Разношерстная толпа зрителей, мало похожих на людей, сидела на полукруглых рядах вокруг сцены.

— Ставка снова выросла! Пятьсот раз…

Металлизированная отделка мягких кресел бликовала и неприятно резала глаза.

Моргнув, я вгляделась в подлокотники. На каждом красовался встроенный интерфейс для ставок и персональный дисплей, на котором отображалась информация о текущем лоте.

Я сглотнула застрявший в горле ком.

Боже, кто же меня купит… А может, как-то пронесет… не очень-то хотелось быть проданной!

— Сто тысяч, — прозвучал уверенный и низкий голос.

По коже пробежал табун мурашек.

Смутно знакомый голос. Вкрадчивый, с сухой хрипотцой. Или показалось?..

По залу пронесся коллективный возглас удивления. Видимо, цена была неимоверно высока. Откуда ж ты выискался, богач хренов?!

— С-сто тысяч раз… — неуверенно заявил аукционист, ослабив на шее галстук. — Сто тысяч два…

Залу окутала давящая тишина. Никто не рискнул перебить ставку.

— Сто тысяч три… продано! Неизвестному щедрому господину!

Из кресла по центру залы поднялась фигура в черном.

Длинный плащ с капюшоном услужливо скрывал его лицо от присутствующих. Единственное, что можно было сказать: Мужчина был высоким и широкоплечим. И неприлично богатым, раз расщедрился выложить состояние за землянку.

Стиснув зубы и забыв как дышать, я вгляделась во тьму под плотным капюшоном.

На миг показалось, что она заворочалась и начала рассеиваться. И я встретилась с черными, словно ночь глазами.

В горле пересохло. Оголенную кожу закололи электрические разряды.

— Ну, здравствуй, Лерия, — прочитала я по губам, прежде чем со всех сторон клетку окутал плотный занавес, укрыв меня от изумленных взглядов толпы.

Спектакль окончен.

Меня купили.

«Почему он назвал меня Лерия?» — единственная мысль била набатом по вискам, пока я прислушивалась к звукам извне. — «Или показалось?»

Может, собственные сны и ужасающая реальность сплелись воедино на фоне паники?

Обдумать предположение я не успела, платформа подо мной пришла в движение. Я словно опускалась в недра неизвестности на бесшумном лифте.

Внутри все подпрыгнуло. Меня замутило.

Я вжалась спиной в холодные металлические прутья. Вокруг царила темнота, теперь же стих и гомон участников аукциона.

Сознание плыло в вязком вакууме, не имея возможности ни за что зацепиться.

Платформа мягко спружинила и замерла. Замерла и я, лихорадочно соображая, как поступить: сопротивляться до последнего, подчиниться сразу или вообще прикинуться мертвой.

Прутья решетки скрипнули и внезапно заелозили по лопаткам. Задрав голову, я ошарашенно наблюдала за металлическим куполом, укрытым плотной тканью, который поднимался все выше.

Вот почему двери у клетки не было. Она закрывалась на манер клоша, сверху, лишая узника малейшего шанса на побег.

Полоска света между полом платформы и плывущей вверх решеткой становилась все шире. Я уже могла разглядеть две пары кривых чешуйчатых ног. На каждой красовалось всего по три пальца, а у тех имелись длинные крючковатые когти.

Конвоиры, стало быть…

Вариант «притвориться мертвой» уже не казался самым идиотским. Я бы с легкостью справилась. От страха и паники тело сделалось ватным, я с трудом цеплялась за реальность, лишь бы не грохнуться в обморок.

Полуящеры-полулюди, пригнувшись, ступили на платформу и, довольно цокая языками в разной тональности, взяли меня под белы рученьки.

Ну а смысл вырываться? От двух ящероподобных амбалов не убежать. Да и куда? Я понятия не имела, где находилась, и как далеко добираться до дома.

Так что сперва предстояло разведать обстановку.

Семеня голыми ногами, я исправно шла за волочащими меня конвоирами по узким коридорам. Ни единого окна. Лишь в потолке время от времени мелькали тусклые лампочки. Катакомбы?...

На стенах поблескивали металлические листы обшивки и панели с кнопками.

Я в секретном военном бункере, что ли?!

Ящеры оказались болтливы. Цокали и стрекотали весь наш недолгий путь. Вот только я не слова не понимала, оттого нервничала еще больше.

— Принимайте хруз! — внезапно раздалась у меня над головой чуть исковерканная, но человеческая речь.

Оказывается, по-нашему ящеры изъясняться тоже могли.

Передо мной выросла еще одна мужеподобная скала с коротким ежиком волос и недружелюбно рыкнула низким голосом:

— Вперед пошла!

— Хруз рекомендовано доставить в целости и цокранности! — один из ящеров цепко меня придержал, прежде чем передать в лапы «ежика», — очень ценный хруз! Вы и Первый межгалактический аукционный дом отвечают за него головой!

— Вас понял, — пробасил «ежик» куда менее агрессивно.

Вот и славно… Хоть истязать не будут… И кантовать наверняка тоже.

Похоже сегодня этот ваш аукционный дом нехило обогатился, продав меня с торгов.

Так, стопэ… какой дом, говорите? Межгалактический?! Они ленты с видеокассет, на которых был записан Стар Трек, испепелили и занюхали что ли??

Пока я искренне охреневала от происходящего, меня деликатно взяли за шиворот тонкого пеньюара и запихнули внутрь какой-то металлической капсулы, похожей на горизонтальный солярий. Только круглый и внутри есть где развернуться.

Я и дернуться не успела, как талию, щиколотки и шею опутали стальные кольцы фиксаторов.

Погодите так прям сразу… Я забыла стоп-слово!

— Ввожу данные для отправки, — «ежик» флегматично уставился на ящеров.

Те синхронно ухмыльнулись.

— Покупатель сам цаберет капсулу. Слишком ценный хруз!

Еще пара бесконечно долгих секунд, и «ценный хруз», то есть я, почувствовала, как сознание нырнуло в пучину мрака.

***

Тело казалось ватным, чужим, но было тепло.

Я чувствовала на коже чьи-то горячие руки, которые куда-то меня несли.

Сделав над собой усилие, приоткрыла свинцовые веки. Машинально подняла осоловевший взгляд и замерла, боясь пошевелиться.

Не показалось.

Я очнулась на руках незнакомого мужчины, крепко прижатая к твердому, благо, одетому, телу.

Взгляд завороженно заскользил по неимоверно длинным, заплетенным в небрежную косу черным волосам, прямому аристократическому носу, широким, будто высеченным из цельного куска мрамора скулам.

Опустился ниже, обогнул чувственный излом губ, волевой подбородок. Прощупал мощную шею и рельеф выступавших под узким черным кителем мышц.

Щеки непроизвольно заалели.

Таких людей не бывает. По крайней мере, в непосредственной близости от меня.

— Нравлюсь? — над ухом раздался ироничный смешок. И посмотрел меня прямо в глаза.

Его взгляд был глубокий, пронизывающий до самой сути. От его пристального внимания я невольно замерла, чувствуя, как мелкие мурашки пробежали по коже. В горле пересохло, и я не могла произнести ни звука. Он, не отводя глаз, слегка склонил голову, будто ожидая от меня чего-то большего, чем простого молчания.

— Ты понимаешь, что я спрашиваю? — его голос стал строже, требовательнее, пронзая меня насквозь. — Отвечай.

Я, кажется, кивнула, хотя уверенности в своих действиях не было.

— Значит, с языком я не ошибся. Прекрасно.

Во рту пересохло, язык как будто отказывался мне подчиняться.

Мужчина слегка прищурил глаза, оценивающе и даже немного насмешливо, как будто знал, что я боюсь ответить, боюсь издать даже лишний звук.

Он осторожно усадил меня на кровать, склонившись надо мной. Я осталась один на один с этим черным взглядом, который сейчас оказался слишком близко.

— Нет, землянка, я сказал — отвечай, — он наклонился ниже, к самому моему лицу.

Его рука легла на мое плечо, чтобы я не могла отстраниться. Он был настолько близко, что я могла уловить его запах, теплый, немного терпкий, похожий на пряные специи.

— Так и будешь молчать? — снова потребовал он, и голос его был низким, почти бархатистым, но с той же холодной требовательностью.

Он провел по нижней губе пальцами и произнес:

— Я сказал, отвечай, этим непослушным ротиком. Или я сделаю то, что заставил тебя не только заговорить, но и… — его рука провела по бедру.

***
Мы, Ника и Дианелла, рады вас приветствовать на нашей стрррастной новике!)) Следите за сюжетом, он обещает быть ооочень горячим) Подписывайтесь на обоих авторов, добавляйте книгу в библы, кидайтесь в нее звездочками, комментами, наградами, в конце концов!))) Нам будет очень приятно, любой отклик мотивирует)

А вот и претендентки на главную героиню! Просим любить и жаловать – Лерия. Или попросту – Лера. Как считаете, кто точно попадает в образ? Пишите в комментах, посмотрим, кто будет лидировать))

1.

2.

3.

4.

Старший из братьев-драконов – немногословный и сдержанный Сейшас. Ну на словах-то он сдержан, но внутри бушуют нешуточные стррррасти)) Каким при прочтении его представляете вы? Выбираем огонь-мужика!! Отмечайтесь в комментах, аррррр))))

1.

2.

3.

Легкое прикосновение к коже оказалось подобно прохладному ветерку, вызвав россыпь приятных мурашек. Заставило встать дыбом каждый волосок. А живот от чего-то скрутило сладкой судорогой.

Густо покраснев, хотя и куда уж больше, я еле разлепила пересохшие губы.

— Я п-понимаю… но не понимаю кто вы…

Он едва заметно усмехнулся.

— Я Сейшас, девочка. Один из твоих хозяев, — пророкотал он тягучим, низким голосом.

Меня припечатали жестким ответом как ничего не подозревающее насекомое мухобойкой.

Погоди-те, что он сказал? Он, что, сумасшедший? Каких еще…

Хозяев? Господи! Так он еще и не один…

Я затравленно огляделась, но в просторном помещении, похожем на спальню богатого особняка, кроме нас больше никого не было.

За спиной флегматично подмигнула хромированным боком белоснежная капсула с измятыми подушками внутри. Овальная, гладкая, чуть приплюснутая, как морская галька.

Это в нее меня запихнули после торгов. Запихнули как броское, неоправданно дорогое украшение в футляр, чтобы преподнести покупателю…

— Сейшас? — вымолвила я, нервно сглотнув. — Что в-вы такое говорите и делаете… Зачем я вам?

Мужчина оказался высок. Даже склонившись, он выглядел могучей горой. Я еле доставала макушкой до широких плеч.

Однако обладал он неожиданной для таких габаритов грацией. Я бы сказала кошачьей. И сейчас замер, прожигая меня чересчур жадным взглядом, как гепард, готовый в любой момент кинуться на добычу.

Коснувшись пальцами мягкого ковра, я инстинктивно попятилась.

Погодите, пальцами?

Загнанный взгляд с трудом отлип от незнакомца и опустился вниз, к собственным ногам.

И только сейчас я осознала, что…

— Не смотрите! — взвизгнула, судорожно прикрываясь руками от хищного мужского взора напротив.

Одежды на мне все еще не было! Да и откуда бы она взялась?! Лишь распахнутый прозрачный алый пеньюар и тончайшее ажурное белье под ним.

— С чего бы?

От вопроса я оторопела. И чуть ли не задохнулась от возмущения.

— Я хочу смотреть на тебя, Лерия, — прошептал Сейшас сладостно и хрипло.

Ага поддамся я, щас! Держи свою ширинку застегнутой, похититель фигов!

Двух рук катастрофически не хватало, однако я упорная. До последнего пыталась скрыть внушительную грудь четвертого размера, упакованную в вызывающий красный полупрозрачный лиф.

Еще и бочком сесть пришлось, чтобы не пялились на стратегически важные места. Ажурные трусики тоже оказались непрактично и неприлично прозрачными.

Господи, какой кошмар! Я черти где, черти с кем, черт знает, в чьем теле, так еще и без нормальной одежды!

Сейшас прищурился, размеренно и тяжело вздохнул. И он, чертило, даже не собирался отводить взгляда!

Секунда, меня подняли с кровати, и я вновь оказалась в кольце сильных рук.

— Не сопротивляйся, Лерия.

Одна ладонь мужчины заскользила по талии вниз, по-хозяйски намотав вокруг широкой кисти тонкую полоску трусиков, пальцы другой плавно очертили позвонки и нырнули под застежку лифа.

— Хочу изучить твое тело как можно скорее.

В горле запершило. А чего изучать-то? Две руки, две ноги, голова! Ни хвоста, ни перепонок, ни языка раздвоенного. Отпустите с миром…

— З-зачем? - запинаясь, уточнила я. Может, для них норма как раз в диковинку?

— У нас на тебя огромные планы.

Я сглотнула, ненароком опустив взгляд чуть ниже пояса мужчины.

В области паха на черных приталенных штанах проступал внушительный бугор.

Планы у них... Огромные. Нечеловеческие, я бы даже сказала!

Меня бросило в жар, щеки предательски заалели, как у невинной нимфы, когда это внушительное достоинство недвусмысленно прижалось к моему оголенному животу.

Казалось, нервы тоже были оголены и подрагивали от каждого прикосновения, каждого слова странного незнакомца.

Ноги уже обволакивало теплыми волнами, как и все тело, но отнюдь не от страха, а от иного чувства.

Возбуждение накатывало волнами, вызывая дрожь во всем теле, и скручивалось в огненный ноющий клубок внизу живота. Не соображая, что делаю, я издала глухой стон и повела бедрами навстречу, однако уже через секунду на меня словно ушат ледяной воды обрушилось осознание.

Прикосновения его рук, шершавых и горячих, вынуждали сознание плавиться. Я пыталась собрать его осколки в кучу, безрезультатно склеить их в попытке достучаться до здравого смысла…

Но на мне уже медленно разрывали ткань трусиков…

А между ног становилось все влажнее.

Страх кольнул с новой силой, вытесняя внезапное возбуждение. Это был не сон, где возможно все, а реальность, которая пугала до одури.

И мне совсем не нравилось быть безвольной игрушкой и иметь хозяев, которые заполучили какие-то права на тело, право на покупку меня!

Уперевшись ладонями в широкую мужскую грудь, я попыталась отстраниться.

Тщетно.

Сильные пальцы скользнули вдоль шеи и запутались в моих растрепанных волосах, оттягивая пряди вниз. Вынуждая меня поднять голову.

Один лишь взгляд чуть раскосых черных как уголь глаз брал за горло и распинал без гвоздей.

Я понимала: любое мое слово, любой жест может его спровоцировать. А на что именно, думать не хотелось.

— Что… что вы делаете?

Губы не слушались и тряслись. Да что там, все тело било мелкой дрожью от прикосновений мужских пальцев. Пусть и невозможно сексуальных, но я на такое согласие не давала!

Я не знала, как вести себя с этим убийственно красивым мужчиной. И убийственно опасным.

— То, — высокие ноздри на миг дернулись, будто принюхиваясь, и жесткие губы тронула усмешка, — что тебе нравится. И хочется. Чую, что ты нуждаешься и в большем…

Что он сказал? Чует? Как такое может…

Вопрос рассыпался на мириады искр, а вместе с ним и я, едва мужские пальцы коснулись внутренней поверхности бедра, уверенно заскользили вверх и окончили свой путь, накрыв давно влажное лоно под полупрозрачной тканью белья.

Позвоночник прошил электрический разряд.

Повинуясь импульсу удовольствия, я выгнулась как лук в руках умелого охотника, и снова ощутила каменное достоинство мужчины.

Кажется, воздух в комнате стал плотнее.

Пульс участился, в висках будто били барабаны. Сейшас был слишком близко. Я ощущала его запах — легкий, еле уловимый, напоминающий смесь озона и чего-то терпкого, словно свежий воздух после грозы.

Его пальцы скользнули вдоль моего запястья, и я вздрогнула. Не от холода — напротив, казалось, в комнате резко поднялась температура. Никто, никогда не трогал меня так.

У меня и раньше были мужчины, но, чтобы от их движений ощущался разряд тока и трусики сразу же становились влажными… никогда.

Он смотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был настолько пронзительным, что я не выдержала и отвела взгляд. Мысли путались, слова застревали где-то в горле, а сердце с каждой секундой билось все сильнее.

Ур-р-р-рк.

И тут мой желудок выдал предательское урчание. Громкое, отчетливое. Как всегда, очень вовремя, падлюка…

Я замерла, надеясь, что мужчина не обратит внимания. Хотя кого я обманываю?! На фоне оглушительной тишины, едва прерываемой нашим дыханием, звук оказался подобен раскату грома.

Сейшас нахмурился и перевел взгляд с моего лица на живот.

— Что это за звук? — его голос прозвучал серьезно, почти настороженно. Словно бы он был готов защищать меня от дикого льва.

Что-что… боевой рык моего пустого желудка.

Мамочки! Это конец.

Полный и абсолютный конец. Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло, превращаясь в сплошное алеющее пятно.

Наверное, даже через чертовы стены можно было увидеть мой румянец. Я попыталась что-то сказать, объяснить, но вместо слов из моего горла вырвалось что-то похожее на писк.

Просто великолепно, Лера.

Просто чудесно.

Ноздри Сейшаса зашевелились. Он ровно вдыхал и выдыхал, будто дикий зверь. И после в его глазах промелькнуло понимание.

— Ты голодна? — спросил он, слегка наклонив голову и прищурившись.

Я хотела провалиться сквозь землю. Почему это происходит именно сейчас, именно со мной? Я прикусила губу, пытаясь справиться с потоком смущения, который буквально захлестывал меня.

— Почему ты не сказала сразу? — добавил он, и в его голосе скользнул упрек, смешанный с искренним удивлением.

Я только промычала что-то неразборчивое, не зная, куда деться. Да и что я скажу?! Сначала непонятный аукцион, потом какая-то каша из капсульных путешествий и домогательств… где тут было место для еды?

Сейшас не стал ждать объяснений. В один момент он просто подхватил меня на руки — как будто я весила не больше пушинки.

— Что ты делаешь?! — пискнула я, хватаясь за его плечи.

— Землянки слишком нежные и хрупкие создания. Если вы не будете употреблять пищу, то скоропостижно умрете.

Он так часто говорил о землянках. Выходит, сам он не был человеком?

— Ты обязана сообщать мне, когда голодна, — невозмутимо приказал он.

Его спокойствие сбивало с толку. Все, что происходило за последние минуты, выходило за рамки любого здравого смысла. Мы оказались в спальне не более десяти минут назад, и за это время мое восприятие реальности перевернулось с ног на голову.

Коридор встретил нас прохладой, которая тут же охладила мои раскаленные щеки. Я украдкой взглянула на лицо мужчины.

Сейшас выглядел совершенно спокойно, даже чуть сосредоточенно. Как будто он несет не меня, а, например, ящик с инструментами или какой-нибудь другой… хруз.

Его руки держали меня крепко, но при этом так аккуратно, что я невольно расслабилась.

— Если в следующий раз ты сама не скажешь мне, что голодна, последует наказание, — произнес он вдруг, глядя куда-то вперед.

Я облизнула пересохшие губы. Сердце все никак не унималось.

— Н-наказание? Какое еще наказание?

— Такое, от которого ты не сможешь даже ходить и сорвешь голосовые связки, — ответил он низким, вкрадчивым тоном.

Сказать, что отнялась моя речь, — это ничего не сказать. Я, кажется, даже дышать забыла.

В голове будто щелкнул выключатель, и разум погрузился в терпкий, приятный полумрак. Ни единой мысли или предположения.

Не думала я и о методах, которые он использует, чтобы остановить девушек, а потом заставить их слушаться.

Зачем?

Ответ меня бы все равно не удовлетворил. Лучше уж пытаться разобраться с ситуацией по мере ее развития.

А развивалась она, мягко говоря, странно.

— У вас на Земле говорят, что путь к сердцу женщины лежит через желудок, — вдруг заметил он.

Это вывело меня из оцепенения.

Вот уж чего не ожидала услышать — так это этого. Из горла вырвался нервный смешок.

Я прищурилась, пытаясь понять, шутит он или нет. Его лицо оставалось непроницаемым, но легкий оттенок иронии все же читался в уголках губ.

— Вот это выражение подъехало, — пробормотала я себе под нос. — Прям цитата века.

Он усмехнулся, но ничего не ответил. А я тем временем отметила, как мой интерес к разговору плавно сменился куда более насущной мыслью: а что там, на кухне?

Вернее, Галя, жрать!

Поесть-то мне точно надо. Не для удовольствия, конечно (что за вранье). Чисто ради выживания. (Да-да, только для выживания).

Мне ведь еще надо как-то сбежать отсюда и вернуться домой. А на голодный желудок далеко не убежишь, все старания кабачку под хвост пойдут. Еще бы и разнюхать, что это за место, и куда я попала.

Когда мы вошли, мне на мгновение показалось, что я попала в фильм о далеком будущем.

Кухня-столовая была огромной, просторной, с высокими потолками, будто ее проектировали для великанов.

В центре залы возвышался большой округлый стол, выполненный из материала, который напоминал белоснежный мрамор, но блестел, словно полированный металл. Вокруг стола висели стулья — да, именно висели!

Они держались на невидимых опорах, слегка покачиваясь, будто приглашая сесть. Спинки стульев были мягкими, обитыми каким-то бархатным материалом серебристого оттенка.

По периметру кухни были встроены шкафы и панели, которые, на первый взгляд, выглядели как единое целое с идеально гладкими стенами. Когда Сейшас подошел к одной из них, она плавно раздвинулась, открывая доступ к ряду прозрачных контейнеров и сияющих металлических приборов.

На одной из стен светилась панель управления — с десятками индикаторов и символов, значение которых я даже не пыталась понять. Но что привлекло мое внимание больше всего, так это огромный экран, встроенный в одну из стен. На нем показывалось изображение сада с зеленой травой, экзотическими деревьями и фонтаном, который, казалось, струился прямо в кухню.

Сейш держал меня одной рукой, а второй возился с панелью.

Его тонкие пальцы быстро скользили по клавишам, и я лишь мельком подумала, что он, наверное, привык все делать уверенно и быстро, будто знал, что все в его руках.

И я недавно тоже чувствовала эти пальцы… ох, мама. Нет, только не сейчас. Потом, я подумаю над этим позже.

В какой-то момент панель издала негромкий сигнал, и через секунду пространство вокруг наполнилось поразительным ароматом.

Мясо.

Нет, это был не просто запах мяса.

Это был запах настоящего шашлыка! С дымком, с пряными нотками специй, обжигающе-соблазнительный.

Рот мгновенно наполнился слюной, и я сглотнула, чувствуя, как желудок болезненно сжался от голода.

— Шашлык, — пробормотала я почти шепотом, не в силах поверить своим чувствам.

Сейшас словно ничего не заметил. Он выключил панель и, не глядя на меня, прошел к столу.

Я не успела даже удивиться, как оказалась у него на коленях. Меня это должно было смутить. Должно было вызвать протест, злость, хотя бы смущение!

Но в тот момент мне было все равно. Моя концентрация была полностью поглощена едой на столе.

Мясо.

Румяное, с хрустящей корочкой, испещренное полосками поджаренного жира. На тарелке рядом лежали пучки зелени — укроп, кинза, петрушка, а еще свежий лаваш, лук кольцами, и какой-то соус, возможно, чесночный.

Это была картина, достойная произведения искусства, и я не могла отвести взгляда. Голод, который я так долго терпела, теперь будто взорвался в моей голове. Я чувствовала, что готова съесть все сразу.

— Тебе есть нельзя, — раздался его голос, медленный, как удар молота, и жёсткий, как металл.

Я моргнула. Сердце болезненно сжалось. Нельзя? Как это нельзя? Голод морить решил, что ль?!

— Как это?! — мой голос сорвался, в нем слышались нотки отчаяния. Комок подступил к горлу, но я проглотила его, пытаясь не разрыдаться. — Почему?

Меня наградили снисходительным взглядом, будто говорили с капризным ребенком.

— Я сам тебя покормлю, — сказал Сейшас с нажимом, будто это даже не подлежало обсуждению. — Открывай рот.

Так, стопэ... Я ж не собачка пушистая, подвид комнатная! Что за подачки с барского стола?!

— Д-да у меня и самой руки есть, — попытка отшутиться с треском провалилась.

Под пристальным прожигающим взглядом мужчины я инстинктивно вжала голову в плечи.

Дожили. Уже и право спокойно пожрать приходится отстаивать!

Интересно, как здесь обстоят дела с походами по нужде? Стульчак держать будет? Или рулон бумаги наготове держать? Или... Нет, не говорите, что в лоток!..

Брррр, я аж поежилась. Страшно представить...

— Это традиция, — заметив мои внутренние метания, сухо пояснил Сейшас, — моего народа.

Я беззвучно хмыкнула. Довольно принижающая традиция, я бы сказала. Мы с ним на брудершафт не пили, чтоб он пальцы мне в рот совал.

Но шашлык хотелось. Очень. Желудок скрутило болезненным спазмом. Ладно, пусть будет приправленный пальцами, но шашлык!

— Руки! — приняв позу поувереннее, гаркнула я, но под прибывающим к полу хищным взглядом уже с меньшим энтузиазмом и практически шёпотом продолжила, — мыли?..

Как-то не очень получилось разрядить атмосферу. Да и спорить как-то совсем расхотелось, едва взгляд вновь упал на усыпанный яствами стол.

Я сглотнула, пытаясь унять обильное слюноотделение. Как говорится, похищение похищением, а обед по расписанию.

Желудок агрессивно булькнул в унисон моим мыслям. Бросив вороватый взгляд на напрягшегося мужчину, я картинно согнулась, облокотившись о столешницу.

— Еды... Помираю...

Во взгляде Сейшаса на миг мелькнуло беспокойство. Мужчина подцепил длинными пальцами с фарфоровой тарелки румяный кусочек мяса .

— Открывай ротик, Лерия.

Ради шашлыка я не против. И вообще, мое содержание ему в копеечку обойдется.

Разомкнув губы, я сдерживалась изо всех сил, чтобы не вгрызаться в кусочек мяса как оголодавшая дворняга в кость.

Пальцы Сейшаса неспешно отерли мясной сок, норовивший сорваться с моей нижней губы, и потянулись за следующим кусочком.

Знать не хочу, из кого этот шашлык. Главное, что тает во рту!

Сочное мясо, с аппетитной корочкой снаружи и нежнейшим розовым мясом внутри, с потрясающим балансом жирка и с идеальной прожаркой...

Мир заиграл новыми красками. Под внимательным взглядом Сейшаса я с упоением жевала очередной кусочек, счет им потеряла на пятом или шестом...

Ситуация без преувеличения патовая. Я явно померла, душу зашвырнуло в чужое тело, потом продали с торгов и похитили... Или наоборот, не суть.

А я сижу хомячу за обе щеки с рук своего новоявленного хозяина! И стараюсь не причмокивать. А то так совсем уж некультурно.

У прежней Леры кусок бы в горло не лез от стресса. У нынешней же порция шашлыка была уничтожена подчистую за четверть часа.

Прочистив горло, я машинально потянулась к бокалу, наполненному густым алым напитком, но на полпути замерла. Пить сама я тоже не могу?

Однако, заметив разрешающий жест, завладела бокалом и сделала жадный глоток.

Вино. Терпкое, сладкое, в меру вязкое. Оно обволакивало горло, а затем и легкие приятным теплом, помогая разжаться внутри пружине нервов.

— А.. вы будете? — замешкавшись, я покосилась на блюдо с фруктами, — или это снедь для питомца?

Прозвучало чуть более язвительно, чем хотелось. Вино что ль так быстро в голову ударило?

Но воистину, я ощущала себя комнатной болонкой. Ну и черт с ним. Зато могу нажраться вдоволь, не заботясь о фигуре. Чтобы испортить такую, нужно долго и упорно стараться.

— Ты многого не понимаешь, Лерия, — Сейшас оторвал крупную полупрозрачную виноградину от ветки и задумчиво покатал меж пальцами.

Угу, многого. ВСЕГО, если быть точным. К примеру, почему не могу прикасаться к еде!

Шашлык утолил зверский голод, но вид сочных спелых фруктов разжег его с новой силой.

Путь виноградины в пальцах мужчины до моего рта казался бесконечным. Она была похожа на каплю янтаря и словно светилась изнутри.

Вызывающий жадный взгляд Сейшаса ни на секунду меня не покидал. Я почти физически чувствовала, как он гладил мои скулы, касался губ, скользил по напряженной венке на шее, ласкал ключицы и опускался ниже, к зоне декольте...

Я приказывала себе не робеть, но удавалось не очень. И немудрено! В чулках моей бабки, коими она помидоры на огороде подвязывала, было больше волокон, чем в том откровенном наряде, который на меня нацепили!

Я сама сейчас напоминала один большой спелый помидор. Ну чего так пялится?! Будто прям тут разложить собрался.

Перед глазами мелькнула вожделенная виноградина. Я послушно разомкнула губы и с готовностью вонзила зубы в сочную мякоть.

Восторг! Сочнее и слаще ничего не ела.

Неконтролируемо застонав, втянула губами сок плода и совершила очередной смачный КЛАЦ!

Вздрогнув, Сейшас резко отдернул руку. На подушечке перепачканого соком винограда пальца отчётливо проступила алая капля.

— Кхм… — еле проглотив злополучный плод, я ошалело уставилась на замершего, подобно гончей на охоте, мужчину. Вместе с медовой сладостью на языке отчетливо чувствовался терпкий привкус крови, — у вас кажется виноград альденте...

Ума не приложу, как так вышло, но извиняться было поздно. Особенно судя по почерневшему взгляду Сейша.

Ну вот, докушалась, Лерочка.

Очередная неловкая шутка повисла в раскаленном воздухе. Неожиданно резко он стал плотным, густым, хоть ножом режь.

Каким-то шестым чувством я почуяла неладное. Пустить кровь своему... Хозяину, пусть и случайно, точно не к добру.

Зрачки Сейшаса расширились настолько, что затопили радужку. Теперь глаза казались абсолютно черными, но ненадолго.

Ноздри мужчины дернулись, зрачки вновь пришли в движение, плавно меняя форму, сужаясь к центру, оставляя по бокам золотистые росчерки. Влажные, полупрозрачные, светящиеся изнутри. Прямо как та злополучная виноградина.

Сердце ухнуло в пятки, когда до слуха донесся хриплый прерывистый выдох, больше походивший на короткий глухой рык.

Кажется, я и дышать перестала. Прошиб холодный пот.

Все, абзац. Расценит невинный кусь как покушение, и сошлет меня на каторгу. «Суши весла, влезай в упряжь, ты теперь бурлак».

Так что мне теперь... Челом бить, живота просить? Или...

Протолкнув в легкие порцию воздуха, я уже открыла рот, но меня опередили.

Один хлесткий взмах руки мужчины, и многочисленные блюда с закусками с грохотом полетели на другой конец стола.

Миг, и я резко поменяла положение с вертикального на горизонтальное в мощных руках.

В укрытые невесомой тканью пеньюара лопатки впился холод мрамора.

Уложив меня на столешницу, Сейшас навис сверху, как спикировавший на кролика коршун.

Выражение лица мужчины приобрело еще более хищные очертания, но кажется, это была не злость.

Я убедилась в своем предположении уже через секунду, когда губы мужчины впились в мои требовательным поцелуем. Диким, сокрушающим на своем пути даже мысли о неповиновении.

Ловкий язык скользнул внутрь, изучая новую территорию. И я неожиданно для себя томно застонала.

Тело прошил разряд острого удовольствия, погружая его в густую горячую негу. О-о-о… боже-е-е. Как же сладостно-жарко.

Уже от поцелуя между ног стало влажно.

В черных глазах мужчины полыхало такое безумие, что низ живота скрутило приятной судорогой. Это его так укус завел? Или мне показалось? А черт его знает… пусть продолжает. Да-а-а…

На секунду мелькнула жуткая мысль: имей я неосторожность укусить его в начале трапезы, то осталась бы без еды.

Мелькнула, и растворилась без следа под натиском умелых жестких губ. Похоже, что будет десертом, Сейшас решил за меня.

Я же не могла возразить. И не хотела. Наоборот, выгибалась сильнее, вжимаясь в горячее мужское тело, позволяя переплетать наши языки в бешеном танце. Соски затвердели и царапались о тонкую ткань лифа, заставляя невольно хныкать.

Даже несмотря на одежду, я чувствовала, как раскалена его кожа, будто он только что окунулся в тлеющие угли.

Так горячо... Словно у мужчины резко подскочила температура, превратив кровь в жилах в жидкий огонь.

И я тонула в этом огне. В ушах грохотал собственный пульс, перед глазами плыло. Руки Сейша блуждали по телу, касались шеи, лаская ее. В какой-то момент их сменили требовательные губы, которые принялись покрывать укусами-метками тонкую кожу, считывая мой бешеный пульс.

Его пальцы нащупали твердые соски и прошлись по ореолу. Из моего горла вырвался судорожный всхлип. Сейш воспринял его по-своему. Припал губами к тонкому нижнему белью и втянул, нежно обводя языком. А-а-ах… еще… еще…

Я рефлекторно сжала его бедра коленями и ощутила напряжение между ног. Его. Огромный. Бугор. Который прям-таки норовился разорвать штаны. Такой большой и твердый. Все более ощутимый. Он вжимался в мои мокрые трусики.

Боже-е-е… глубокий космос… я же сейчас улечу просто от этого прикосновения!

Очередное плавное движение бедер навстречу мужчине, вжимавшему меня в перепачканную яствами столешницу, очередная сносящая волна возбуждения и слабый огонек мысли на границе сознания: кажется, я-таки вляпалась в запеченные яблоки. Ну, нет худа без добра. Хоть бедром потрусь...

Предупреждающий треск и без того хлипкого алого белья немного отрезвил.

Еще несколько мгновений, и я перейду Рубикон. И отобедает Сейшас Лерой в яблоках. Так отобедает, что ходить не сразу смогу, или как он там грозился...

Вздрогнув, я затрепыхалась, вырываясь из соблазнительного плена чужих губ и рук.

— Нет... Не надо, — жалобное требование остановиться прозвучало слишком неуверенно.

Однако через несколько долгих мгновений я ощутила как ослабла хватка мужчины.

Шею опалило раскаленное дыхание. Жесткие требовательные пальцы на прощанье огладили бедро, и Сейшас нехотя отстранился.

— Ты права, — неожиданно со мной согласились. — Не здесь.

Получив свободу, я аккуратно придвинулась к краю стола, попутно собирая филейной частью остатки соуса, крема, раздавленных в усмерть фруктов и Бог знает чего еще, что так и не успела попробовать, и сползла на пол.

Меня до сих пор потряхивало от желания вновь почувствовать на себе вес этого мужчины. Вновь запустить пальцы в длинные пряди волос, выбивая их из туго заплетенной косы.

И куснуть еще раз. За губу. Интересно, что будет, если...

Одернув себя от внезапных пикантных мыслей, попыталась отряхнуть не менее пикантный пеньюар.

Над ухом раздался смешок.

— Лучше снять.

Сейшас снова приблизился вплотную и виртуозно нырнул пальцами под полупрозрачную ткань накидки.

Его руки двигались плавно, но решительно, будто он абсолютно уверен в своем праве. В тот момент мне казалось, что он не просто хотел снять с меня одежду, но и и какой-то невидимый слой защиты, который я привыкла носить вокруг себя.

И тогда этоя почувствовала это.

Это странное ощущение приятной тяжести, словно воздух вокруг становился плотнее, обволакивая и поглощая меня. Оно всегда приходило неожиданно, заставляя сердце заходиться в сумасшедшем ритме.

Я знала, откуда оно. Проклятая память, которая возвращала в прошлое в самые неподходящие моменты. Непрошеные воспоминания о том, как он делал то же самое.

Олег.

Его лицо возникло в сознании, словно яркая вспышка, и я, как наяву, вновь увидела его руку, которая тянется к моим плечам, к моей накидке. Это был акт контроля, акт подчинения, который я ненавидела.

Внутри все напряглось, как туго натянутая струна. Я не хотела это вспоминать.

Моего изменщика, которому я отдала так много своей жизни. Которую так глупо потеряла там. На улице.

Не здесь.

Не сейчас.

— Лерия, — голос Сейшаса был мягким, почти успокаивающим, но именно этот тон и вывел меня из равновесия.

Его рука оказалась слишком близко.

Я резко отбросила ее, с силой, которую, кажется, не совсем контролировала. Раздавшийся звонкий удар по широкому мужскому запястью прозвучал сродни пощечине, а следом — пугающая тишина.

Я замерла, испуганно глядя на мужчину. Его глаза... Сначала в них мелькнуло изумление, но почти мгновенно оно сменилось ледяной отрешенностью.

Потом пришел гнев. Настоящий, холодный гнев, который, казалось, окатил меня волной морозного ветра.

Внутри все сжалось. Я знала, что не должна была так поступать. Мало ли, как хозяева наказывали своих... зверушек, если те позволяли себе что-то подобное.

Инстинктивно я сделала шаг назад. Затем второй. Я почти не думала, мои ноги сами несли меня подальше от него.

— Лерия, стой, —голос Сейшаса звучал приглушенно, я едва его слышала. Уши заложило от собственного бешеного пульса.

Еще несколько рваных шагов прочь, короткий хруст под ногами, и ступню пронзила резкая боль. Вскрикнув, я бросила испуганный взгляд вниз.

На полу сверкала россыпь осколков бокала, который я успела осушить несколько минут назад. И который улетел со стола и разбился подле него вдребезги под напором Сейшаса.

Я не была бы себе верна, если б не умудрилась на эти осколки наступить.

Мгновение, и я снова оказалась подхвачена на руки Сейшасом.

Мы переместились поодаль, в глубину залы, где располагалась зона отдыха — красный диванчик и пара кресел.

Меня ловко усадили на диван, сам мужчина опустился подле, и моя израненная нога попала в цепкую хватку пальцев.Таких теплых и заботливых, что за свой удар стало стыдно.

Закусив губу, я смотрела на капли алой крови, срывающиеся с дрожащей пятки. А сколько в ране осколков… Как извлечь их все?!

— М-мне нужна вода и чистое полотенце. И перекись водорода или что у вас есть из обеззараживающего… — мой голос дрожал, мысли метались подобно потревоженному рою пещерных летучих мышей.

— Я сам, — меня резко оборвали, — я все сделаю, только сиди спокойно, Лерия.

Помедлив, я кивнула. А чего рыпаться. Уже дорыпалась. Хорошо, что не отхватила. Понятия не имею, откуда я такая удачливая.

Не то чтобы я доверяла Сейшасу. Скорее, не решилась перечить под убийственно безапелляционным взглядом.Учитывая еще и то, что натворила…

Сейш чуть повел пальцами, и ступня отозвалась колющей болью. Об пол глухо звякнули несколько осколков.

Я не заметила, чтобы он даже дотрагивался до ран. Но как же...

Видимо, череда вопросов без ответов продолжалась.

Я превратилась в натянутую до упора струну, когда он вскинул мою пораненную конечность на уровень своего лица и коснулся губами ступни.

Аумммм…..

По телу побежала горячая волна, сводящая с ума. Грудь моментально налилась. Что за сумасшедшая реакция тела на невинный… поцелуй…

— Ты помнишь, что я говорил, Лерия? — тягучая пауза и прикосновение к израненной коже горячего языка, которое лишало возможности соображать, — ты сидишь спокойно.

Забыв как дышать, я повторно кивнула.

Язык мужчины продолжал выводить по ступне узоры, и вместе с каждым его движением уходила боль. Ее место занимало растекающееся по венам возбуждение.

О-о-ох, боже мой. Я вцепилась пальцами в диван.

Сейшас лизнул большой палец, вызывая в моем теле очередную вспышку удовольствия, медленно обвел его языком и плавно втянул губами, посасывая как леденец.

И при этом он не сводил с меня глаз.

Смотрела и я, жадно, дурея от острого взгляда, от властных прикосновений губ и рук. А в голове уже истерично бились мысли о том, чтобы он продолжал свои ласки. Жестко взял на этом диване.

Пальцы мужчины, погладив щиколотку, пустились гулять дальше, по икроножной мышце к колену. Настойчиво надавили, отводя его в сторону, вынуждая открыться, поддаться…

Я дышала рваными толчками, как выброшенная на берег рыба. Не хватало воздуха.

Пальцы до побеления костяшек сжали обивку дивана с обеих сторон. Мне нужна была хоть какая-то точка опоры, чтобы не провалиться в пучину похоти окончательно.

Я уже балансировала на самом ее краю, подталкиваемая умелыми мужскими пальцами. Которые, к слову, успели очертить внутреннюю поверхность бедра и подцепить тонкий шелк насквозь мокрых трусиков. Между ног был такой дикий потоп, что я уверена, он остался на диване.

Я вяло дернулась, но хищный взгляд черных глаз вколотил меня в диванные подушки. Одобрительно дрогнули длинные ресницы напротив.

Я замерла, изводимая желанием отдаться и осознанием неправильности происходящего, и из последних сил приказывала себе не отзываться на мужские ласки. Ни в коем случае не…

Жилистые пальцы, уверенно проникли под полупрозрачную ткань белья и раздвинули половые губы. Внутри хлюпнула смазка. М-м-м. Одно касание набухшей горошины клитора отключило понимание происходящего.

Мой капитулирующий вскрик раздался одновременно с саркастичным вопросом со стороны входной двери:

— Уже развлекаешься, и без меня, брат?

Мы с Сейшасом синхронно повернули головы в сторону незваного гостя. Не, ну на самом интересно месте! Я так не играю… Эт кого такого недобрая принесла?

Я замерла, не в силах отвести взгляд от фигуры, которая стояла в дверном проеме.

— Тысяча чертей! — вырвалось у меня, прежде чем я осознала, что уже прикрываю руками то, что, на мой взгляд, могло стать предметом излишнего внимания.

То есть буквально все! Учитывая и позицию, и одежду! Точнее, ее почти полное отсутствие. И все же, я не сдавалась. Нервно дернула ногой, освобождаясь из мужской хватки.

Сейшас нехотя отстранился и поочередно облизнул влажные пальцы. А я потекла. Снова.

Черт!

Да какого ежика меня все это заводило! Прямо-таки голодная женщина. Хотя, чего греха таить. Сытой меня назвать и язык не поворачивался.

Подтянув к себе ноги, я обхватила колени руками, укрыв от незнакомца стратегически важные места.

Моргнула. Трижды, чтобы убедиться: это не иллюзия. Мужчина, стоящий перед нами, был... нет, не Сейшасом, но очень на него походил.

Те же черты лица, та же уверенная осанка, густые волосы цвета воронова крыла, правда ниспадающие до плеч, даже взгляд — сосредоточенный, вызывающий. Разница была в ухмылке — ехидной, язвительной, будто он наслаждался моим замешательством.

А еще глаза. Карие, в отличии от черных Сейшаса. Глубокие и пронзающие. Они впились в меня намертво, не желая отпускать. Этот взгляд был таким... завораживающим.

Он шагнул вперед, не торопясь, словно был хозяином, который вошел в собственный дом.

В долгом взгляде, в каждом движении незнакомца чувствовался интерес. Я ощущала себя странно уязвимой. Он словно видел меня насквозь, всю без остатка.

— Шикрон, — в голосе Сейша послышались стальные нотки. — С чего такая честь?

Сейшас, напротив, внешне оставался спокоен, как непоколебимая штормом береговая скала, хотя я видела, как широкие плечи напряглись, а челюсти сжались так, что на скулах выступили желваки. Да и взгляд стал другим. Ледяным, как льды Арктики.

Он встал, медленно, будто намеренно растягивая время.

— Не тот прием, который я ожидал от братишки, — протянул мужчина, которого назвали Шикроном.

Что-то мне совершенно не по себе с ними двумя. Одна девушка в комнате с двумя мужиками. Знаю я один фильм, который начинался точно также…

— Гадал, где тебя носит. А ты оказывается уже отужинал и упал лицом в десерт.

Шикрон бросил на меня многозначительный взгляд, и я почувствовала, как внутри все сжалось от раздражения и смущения одновременно.

Сейшас обернулся на брата и размеренно, я бы сказала показательно отер с уголка губ след моей крови.

— Не понимаю, чем вызван твой интерес, — его тон был под стать взгляду. Таким бы лед колоть.

Да и вся поза говорила о том, что подпускать Шикрона ближе ко мне он не намерен. Это обнадеживало. Может, почуял, что я не чувствовала себя в безопасности. Совершенно! Безопаснее даже бороздить космос без кислорода и костюма астронавта.

— Хочу видеть, с каким треском провалится твоя затея, — усмехнувшись, Шикрон в предвкушении сложил руки на груди и одарил меня оценивающим взглядом. Таким тушки на мясном рынке оценивают, зуб даю! — А она… ты все-таки намеревался чего-то добиться? Я тебе говорил, что идея провальная. Шансов нет. Но ты упрямее, чем я думал.

Я же все это время сидела на диване, будто прилипнув к месту. Так-так. Что-то тут нечисто. Значит у Сейша и правда на меня какие-то планы. Ну, ясен пень, мы не яблочки точить пришли. Червячок сомнения насчет благочестивости намерений хозяина продолжал копать все глубже.

Едрить, во что же вляпалась твоя задница на этот раз, Лерка…Ну, кроме тех же запеченных яблок.

— Ты не ответил на мой вопрос, — Сейшас проигнорировал издевку брата, его лицо оставалось непроницаемым.

А они не шибко ладят, я погляжу…

— Я не прочь поразвлечься напоследок, — Шикрон продолжал бесцеремонно меня разглядывать.

Снова бросило в жар. Господи, да что ж такое-то?! Чего пялится? Не на смотринах! И про какой интересно “напоследок” он говорит? От меня хотят избавиться?

Нет уж! Лично я собираюсь жить долго и счастливо. Но в сложившихся обстоятельствах это неточно…

Гуляющий по мне взгляд Шикрона резко остановился. Высокие ноздри резко дернулись, вдыхая что-то, неуловимое для меня.

— М-м-м… тебе нравится, малышка? — губы растянулись в нахальной усмешке.

Неужели он… почувствовал, что я потекла? Какой позор! Господи! Я залилась предательским румянцем до кончиков ушей.

— Ничего мне не нравится! — резко бросила, сжав пальцами колени.

Кажись, не поверил. Шикрон буквально пожирал меня глазами! Я определенно его интересовала. Это подсказывал огромный бугор на его узких приталенных штанах, очертания которого я уловила Просто невероятных размеров!

Размашистый шаг вперед, и я что было сил вжалась в подушки дивана, пытаясь мимикрировать под одну из них. Такую же красную, но малоприметную в общей массе.

— Я могу показать больше. Даже больше, чем он… — с рокочущими нотками протянул Шикрон, — только попроси… Это ведь несложно.

А действительно, чего стесняться, когда желание мучает? Главное, не дрожать от больно развратного взгляда.

— Люля-кебаб хочу, — хрипло выдала я, — двойную порцию, в руки. Свои!

Улыбка Шикрона стала шире, намекая, что я только подлила масла в огонь.

— Борзая, — отметил он, будто разговаривал сам с собой. — Будет нескучно.

Да кто вообще тянул меня за язык?

— Не сейчас, уймись! — резко осадил брата Сейшас, когда тот сделал очередной шаг к дивану — моему единственному оплоту хоть какой-то защиты в творящемся вокруг хаосе.

— Да у тебя всегда и все «не сейчас», Сейш! — зло выплюнул Шикрон, однако все же приостановился, — ты уже нашел ее, так какой смысл тянуть? Она наша. И бьюсь об заклад, пока ты телишься и выверяешь каждый свой шаг, я первым заставлю ее кончить.

Глаза Сейшаса потемнели еще больше, напоминая бездонные вихревые воронки. На напряженном лбу проступила венка. Ой-ей. Сейчас рванет.

Внутри екнуло раздражение. Да так резко, что в нем растворились весь страх и стеснение. Ну что взять с них, мужики! Все туда же! Я сижу тут оробевшая, почти голая и перепачканная харчами, с кровоточащей пяткой, а они линейки свои расчехляют!

— Я это… в душик — туда и обратно… а вы тут выкладывайте, меряйтесь, не стесняйтесь… — тихо буркнула и бочком, бочком от них, к краю дивана. Авось и ногу сама перемотаю.

— Сидеть! — синхронно рявкнули оба и посмотрели на меня так, что я застыла подобно кролику перед удавом.

Ноздри мужчин хищно дрогнули, и братья двинулись прямо на меня.

А вот и второй брат, но по нахальности, разумеется, первый)) Какой вариант приглянулся вам? Пишите в комментах)

1.

2.

3.

Израненную стопу снова кольнуло, и на светлом ковре подле дивана остался характерный алый отпечаток. Порезы вновь закровоточили, едва я пошевелилась, норовя встать.

Съежившись, я подтянула подбитую конечность обратно к груди, наблюдая как белую кожу ступни вспарывают алые влажные дорожки.

Тишина в комнате стала оглушающей. Воздух пропитался металлическим ароматом свежей крови. Ощущение, будто она была даже у меня на языке, так неприятно запершило небо.

Взгляд Сейшаса резко дернулся вниз, к моей ноге. Шикрон замер, вмиг позабыв о плотских утехах и скабрезных шутках.

— Надо перевязать, — резко бросил Сейшас. Голос звучал низко и отрывисто, как команда самому себе.

Он, похоже, полностью забыл о той напряженной сцене, которая происходила буквально минуту назад. Ну и слава пельмешкам! Не хватало мне еще двух мужиков одновременно.

Я тогда точно сорвусь!

Все внимание Сейшаса сосредоточилось на моей ноге. Фух. Стало спокойнее. Но вместе с этим кольнуло и разочарование. Я же еще не проверила теорию с укусом…

Однако сейчас я была только рада, что гнев Сейшаса и ехидная самоуверенность Шикрона отступили хотя бы временно.

Шикрон же просто стоял в стороне, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. Но его взгляд… Этот взгляд заставлял меня нервничать и ерзать.

Он не смотрел на мою рану, его глаза изучали меня — каждую деталь моего тела, каждую линию, будто он пытался что-то рассчитать или понять.

И это было не просто оценивающе — в его взгляде читалось что-то пугающе жадное.

Сейшас не обращал на брата внимания.

Он уже обрабатывал рану антисептиком. В его быстрых движениях сквозила уверенность, будто он точно знал, что делает, и привык справляться с подобными ситуациями.

Я слегка поморщилась, когда антисептик коснулся кожи, но виду старалась не подавать.

— Еще немного, Лерия, — пробормотал мужчина, подув на ранку.

После чего принялся накладывать свежую повязку.

Его сосредоточенность одновременно успокаивала и настораживала. Я не могла понять, что именно заставляло меня чувствовать себя такой уязвимой в его присутствии.

Может быть, это был его взгляд — пронзительный, пристальный, как будто он видел меня насквозь. Или, возможно, сам факт того, что его брат продолжал стоять неподалеку.

— Все готово, — сказал он наконец, — повязка водонепроницаема, к тому же с анастетиком. Это притупит боль.

Затем, подняв на меня глаза, добавил:

— Отнесу тебя в ванну, Лерия.

— Но… я могу и сама, — тихо возразила я, больше из принципа, чем из желания действительно встать.

Но, столкнувшись с его взглядом, тут же замолчала.

— Сказал же — отнесу.

Решала, блин.

Его глаза были суровыми, и в них читалась неумолимость, он не собирался слушать никакие мои возражения. Этот взгляд парализовал мои попытки сопротивления.

Я опустила глаза, чувствуя, как жар поднимался к щекам.

Сейшас аккуратно поднял меня на руки, будто я весила не больше перышка. Его руки были сильными и теплыми, но при этом он держал меня так осторожно, словно я могла сломаться от одного неосторожного движения.

Мы двинулись по коридору обратно, к покоям, где я впервые очнулась.

Он был темным и узким, но в нем чувствовалась какая-то странная безопасность, как будто эти стены давно привыкли хранить чужие секреты. Например, семьи этих двух братьев.

Сейшас пронес меня сквозь уже знакомую спальню и остановился возле двери в ее глубине. Короткий толчок носком сапога, и передо мной открылась просторная ванная комната.

Внутри было все, что только можно себе представить. Душ с огромной лейкой, напоминающий тропический, глубокая ванна с белоснежным бортиком, раковина из полированного камня, аккуратно сложенные на стеллажах полотенца и банные принадлежности.

Пол был покрыт мягким ковром, который выглядел настолько уютным, что я уже представляла, как мои стопы тонут в его пушистых объятиях.

Я бы с удовольствием упала на этот ковер и осталась там лежать. Но после того как помоюсь, естественно.

Сейшас осторожно усадил меня на бортик ванны. Он был достаточно широким, чтобы я могла сидеть уверенно, не боясь свалиться.

— Сидеть, я сам.

Мужчина подцепил бретельки пальцами, и я его остановила. Мягко, насколько это возможно, чтобы не рисковать и не будить дремлющий вулкан.

— А можно… я сама помоюсь, пока вы будете говорить с братом? — тихо прошептала, умоляюще посмотрев в глаза.

На лице мужчины мгновенно промелькнуло отрицание, и я для наглядности шмыгнула носом, сделав огромные глаза котика из Шрека.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы, нехотя соглашаясь. — У меня чуткий слух. Если что-то случится — только позови, — добавил он и замер, словно ожидая подтверждения.

Что тут может случиться? Мыло в глаз попадет? Водой зад ошпарю? Еле сдержав язвительную усмешку, я послушно кивнула, хотя его излишняя серьезность смешила.

— Дай стопе отдых. — Взгляд Сейшаса опустился на мою перебинтованную ногу. — Все же ваш человеческий организм медленно регенерирует.

«Ваш человеческий организм». Это прозвучало с оттенком легкого превосходства. А он стало быть, голубых кровей, что ли? Я закатила глаза, но деликатно, так чтобы он не заметил.

— Хорошо, — выдавила я, снова кивая.

Сейшас медлил, будто оценивая, могу ли я справиться без него.

— как вдруг…

— Эй, юная курица-наседка! — раздался настойчивый стук в дверь.

Я вздрогнула, чуть не выронив мыло в воду. Голос принадлежал Шикрону, и он звучал с прежней ехидной насмешкой.

— Могу я потереть спинку сладкой девочке? — не дожидаясь ответа,

продолжил он.

Да бля… Хотите кого-то намывать — идите в баню! Работать!
Судя по лицу Сейшаса, покидать купальню он резко передумал.

Кашлянув, я демонстративно нажала кнопочку включения душа и даже нашла кусок душистого мыла — Господи, мыло! Какое счастье!— и выразительно обернулась на застывшего поодаль мужчину.

Видишь, секу я, секу! Не пальцем деланная! Так что кша отседова!

Хух! Это была самая мощная борьба взглядов.

Еще пара долгих мгновений, и Сейшас все же вышел из ванной комнаты, оттеснив назойливого брата с порога. Громко хлопнула дверь, клацнул замок.

Еще и запер. Видимо на всякий случай, чтобы я не сбежала. Да куда сбегать? Судя по всему, я была вообще хрен знает где.

Я сняла пеньюар и отбросила в сторону. Юное, подтянутое тело. Давно я такого не видела и не ощущала. Как приятно быть снова девчушкой. Я уже слегка забыла это чувство после прожитого времени с Олегом.

Времени, смытого в унитаз.

Ну и пошел он!

Наконец-то я отдалась на растерзание горячим струям! Вооружившись мылом, оттерла молочную кожу до скрипа, и занялась волосами. Но отвлечься не получалось. Мысли жужжали встревоженным роем.

Выявить свое местонахождение сложно. Окон в помещениях нет. Телефонами никто не пользовался. Были лишь какие-то навороченные экраны, которые я видела впервые.

Меня еще и продали. Блеск. Продали в чужом теле! И судя по цене… Значит… у них в почете землянки, или это так совпало?

Что тогда с планетой Земля? Что происходило в этом мире?

Ума не приложу, как угораздило сюда попасть. Но делать что-то надо было. Узнать, как я попала сюда, и каким образом можно вернуться обратно.

И про братьев.

Сейшас заботливый и внимательный. Пускай и преследует свои цели. И хрен из него какую информацию вытянешь. Под пытками не расколется. Но он хотя бы не пытался избавиться от меня или причинить вред. Значит, я позарез ему нужна. Вот к Шикрону доверия совершенно не было.

Он и брата-то не особо любил. Очень странная семейная ситуация.

Надо думать, что с этим всем делать. Но сперва... Н

Покончив с душем, я нашла несколько стеклянных пузырьков и влила все их содержимое разом в ванну. Оказывается что-то из этого создавало пену, а что-то придавало сладкий аромат.

Заполнив ванну, я погрузилась в плотное облако пузырьков и прикрыла глаза. Невесомая пышная пена с легким цветочными отголосками расслабляла и будоражила одновременно.

Или это мой мозг и тело отказывались успокоиться и понежиться в теплой ароматной воде.

Мысли о побеге, возвращении на Землю постоянно соскакивали на волнующие воспоминания о Сейшасе.

В памяти всплывали его горячие губы и требовательные пальцы. Прикосновения, от которых я сгорала изнутри, и искушающий, граничащий с безумным взгляд.

Признаться, мне крайне льстило, что причиной этого безумия была я. Узнать бы еще, почему?

Узнать очень хотелось, но чуть позже. К своему стыду, я уже пожалела, что остановила Сейшаса там, в столовой. Опыта секса на столе у меня еще не было, а ведь мог бы появиться, да какой крышесносный...

Я разочарованно запульнула мочалку к дальнему краю ванны и погрузилась в хлопья пены по самый подбородок.

Нет, не могла я не думать об этом чертовом мужике! Низ живота, скрученный в тугой узел, болезненно ныл. Тело ломило, так оно нуждалось в чужой ласке.

Пальцы неосознанно огладили внутреннюю поверхность бедра под водой, провели по набухшим складкам и коснулись клитора.

Вновь вспомнилось мускулистое тело, вжимавшее меня в холодный мрамор столешницы. Руки, готовые растерзать на мне белье. И бездна черных глаз, обещающая небывалое наслаждение, если я туда нырну.

Прикрыв глаза, я тяжело дышала. Становилось жарко, на висках проступила испарина, хотя вода в ванне успела поостыть.

Движения пальцев становились все быстрее. Побалансировав пару секунд на грани блаженства, я достигла таки его пика.

Тело выгнулось в приятной судороге. С силой закусив нижнюю губу в попытке сдержать вскрик, я тихонько заскулила. Оргазм оказался неожиданно острым, накрывающим как цунами.

Я дышала рваными толчками, отмечая, как постепенно возвращаются звуки извне.

Едва слышное шипение угасающей пены. Бульканье воды. Тихое пиканье сенсорного дисплея над ванной. Сухое цоканье по плитке наверху, прямо надо мной...

Стопэ!!

Едва расслабившееся тело снова прошил нервный разряд. Вздрогнув, я резко распахнула глаза и запрокинула голову. Взгляд на мгновение поплыл, но уже в следующий миг я смогла его сфокусировать на... На чем-то ящерообразном.

Цокая коготками, по потолку юрко передвигалось нечто сине-зеленое, похожее на геккона, вот только размером побольше, с мою ладонь.

Оцепенев, я наблюдала как тонкие длинные пальцы резво чпокали микро-присосками по влажной плитке. Чешуйки переливались в отблесках настенных светильников.

Внезапно замерев, будто к чему-то прислушивалась, ящерка цокнула длинным языком и выгнула шею под неимоверным углом.

Наши взгляды встретились за секунду до того, как ящерка оттолкнулась от потолка и спикировала прямо на меня.

— Десантураааа! — раздался довольный шипящий писк из зубастой пасти.

Уйти с траектории говорящего чудища я не успела. Пузо ящерки смачно шлепнуло меня по лбу, хвост облепил нос, на миг перекрыв дыхание.

И тут я отмерла.

— ОЙБЛЯ!!! — сейчас уже как-то не старалась быть потише. Не до того, когда какая-то кракозябра копошится в волосах. Это местная фауна, что ли?! Вместо жучков-паучков.

— Я не ойбля! Я твой… ай!

Я схватила ящерицу за хвост и с силой вырвала из волос. Смачный бульк! И пузатая живность, выскользнув из пальцев, скрылась под водой.

Замерев, я уставилась на хлопья пены немигающим взглядом. На мыльной поверхности флегматично всплыли и синхронно лопнули два пузырика.

Упс. Кажись, я ее утопила…