Землянка для звёздного лорда

- Катя, мы в жопе! - звенит в переговорнике испуганный голос подруги. - Катя!

- Отставить панику! - на правах командира нашего истребителя отрезаю я.

Легкая увеселительная космопрогулка двух лучших курсанток Академии Объединённых Космических Систем медленно, но верно катится в жо... идет не по плану.

Со второй попытки получается отключить ассистент пилотирования.

Панель перед глазами вместо нежно-голубой подсветки нервно моргает красным.

«Опасность перегрева ядра двигателя! Опасность перегрева ядра двигателя!»

- Твою мать! - шиплю сквозь зубы и щелкаю тумблеры стабилизации курса. - Ру, герметизируйся и пристёгивайся допремнями. После отключай систему очистки и циркуляции воздуха, гравитацию. Перепроверяй системы и минимализируй энергопотребление.

- Это не поможет охладить ядро, - бросает она, но четко следует моим командам.

- Не поможет, но снизит нагрузку на это чертово ядро, - быстро активирую разворачивание углепластикового скафандра и герметизацию лётного комбинезона. А после снова и снова перепроверяю данные. - Твою мать!

Все выглядит очень скверно.

- Это же новейший космический истребитель! - шипит Ру и быстро прокручивает на индивидуальной панели список энергозатратных процессов.

Да, новейший и самый передовой. Беда в том, что он экспериментальный. Чего мы с Ру как-то не учли, когда на спор угоняли его с секретного уровня нашей Академии.

В первые минуты полета мы хохотали как безумные от эйфори неконтролируемого старшими офицерами полета. Нашего полета.

Первого самостоятельно космического полета. Не орбитального, вокруг академии по учебным выверенным то сотых световых минут маршрутам.

Две лучшие курсантки, подруги и уже лицензированные пилоты второго уровня. Кто и мог провернуть такое со всего нашего курса так это мы. И кажется, сейчас это может закончится для нас плохо.

- Я отключила все, что могла, - рапортует Ру.

Но панель и вся подсветка продолжает нервировать ярко красным цветом.

Решаюсь на последний отчаянный шаг.

Активирую открытие защитного кожуха на приборной панели. Вставляю капитанскую ключ-карту в отсек.

- По моей команде вводи код дезактивации системы защиты. Опускаем щиты, - запускаю на панели необходимую программу.

Ру разворачивается вместе с креслом.

Я не вижу ее взгляда. Но чувствую, в нем напряжение и страх.

 - Не смотри на меня так, - бросаю в переговорник. - Это наш единственный выход. Ты сама видишь, что ядро близко к критичекой точке. За ней будет точка невозврата.

- Кать, лететь в открытом космосе, так близко в темному сектору с опущенными щитами -- это самоубийство!

- Самоубийство было угонять секретный экспериментальный истребитель двум курсанткам и совершать на нем гиперпрыжок. А теперь это выживание. Если мы не опустим щиты сейчас, то перегретое ядро без стабилизации  очень скоро рванёт и рассеет нас по темному сектору.

Она кивает.

- Вводи, - команду я и ставлю ладони над виртуальной клавиатурой. Ру повторяет мои действия. - ИКС - 1, ОМЕГА - 8, АР - 9, ЗЕТ - 00.

Щелкаю по последней клавише и выдыхаю.

«Вы ввели команду отключения системы безопасности истребителя малой дальности Космофлота Объединенных Систем «ИКС-ШЕДО-0015» - раздаётся из динамика и моего переговорника бездушный голос ассистента пилотирования.

- Я же тебя отключила, - снова щелкаю тумблер, но голос продолжает.

«Команда не может быть принята. Согласно директиве «АР-ОМЕГА-88-0...»

- Заткнись! - рычу я и пытаюсь вывести на экран систему ассистента пилотирования и отключить ее от энергии.

«Я не принимаю вашу команду. Согласно директиве...»

- Да мы сдохнем раньше, чем ты прочитаешь нам свою директиву! - рычу я.

Бездушный голос затихает. Панель передо мной вспыхивает. Самостоятельно открывается программа контроля за ядром.

«Ситуация критическая. Опасность перегрева ядра двигателя!»

- Да мы в курсе! - Ру не выдерживает и кричит на динамик.

«Код дезактивации системы безопасности принят. Согласно директиве...»

- Ты издеваешься? - кричу я со всей дури ударяю кулаками по панели.

«Мне нужен прямой приказ командира корабля».

- Капитан 2 класса  Катия Худа, - мой голос дрожит, потому что прямо передо мной на экране температура двигателя приближается к критической. - Лётная лицензия СИГМА1 - ЗЕТ - 3. Выдана академией Объединенных систем. Приказываю: отключи к чертовой матери систему безопасности этого корыта.

«Я не корыто, а новейший истребитель...»

- Быстро!

Экран и вся подсветка корабля вспыхивает ослепительно белым.

Закрываю глаза от резкой боли. Слезы стекают по щекам от таких выкрутасов системы.

Но как только я успеваю проморгаться и открыть глаза, подсветка отливает привычно бледно-голубым светом.

- Получилось, - выдыхает Ру.

Быстро проверяю все системы.

- Ядро все еще очень горячее, - выдыхаю я обреченно. - Прыгнуть назад мы не можем.

- Но ты сказала...

- Второй пилот, рассчитать все возможные маршруты до точки вылета, - добавляю стали в голос. И Ру собирается, кивает и приступает к расчётам.

- Все не так плохо,- она разворачивается с креслом, - в  принципе нам понадобится всего восемь стандартных часов для охлаждения ядра до пороговой температуры входа в гиперпространство...

Договорить она не успевает.

Экран снова вспыхивает ярко-красным. А из динамиков и наших переговорников раздаётся сирена тревоги.

- Но ядро стабильно... - рапортует подруга.

- А это не ядро! - я отключаю виртуальный экран, на котором вместо текстового сообщения моргает короткий код опасности.

Перед нами через прочнейшее стекло предстаёт бескрайний  космос. А точнее самая опасная и неизведанная его часть - темный сектор.

И именно оттуда, прямо на нас надвигается черной стрелой разведывательный космолет без опознавательных знаков Объединенных систем.

А это может значит только одно из двух...

- Это пираты, Кать? - я не вижу Ру, но чувствую, как дрожит ее голос.

Быстрая смерть от взрыва перегретого ядра  - покажется мечтой по сравнению с пленом у космических пиратов. Это знает любой представитель объединенных систем.

Запускаю программу сканирования и опознавания надвигающегося на нас корабля. Анализ еще не закончен, но я уже  знаю ответ.

- Хуже, Ру. Намного хуже... - внутри все холодеет.

- Что может быть хуже? Золы?

- Золы! - выдыхаем мы с ней хором.

Золы - закрытая могущественная раса, воинственно настроенная к союзу объединённых систем. Они  неохотно идут на сближение, не поддерживают торговые отношения и только-только начинают выстраивать дипломатические отношения. Золы тщательно оберегают свои границы от посягательств представителей союза.

Даже переговоры предпочитают устраивать на нейтральных территориях. Еще никто из объединенных миров не смог достичь Золы.

Все наши знания о ней только от самих Золов.

Пока мы контактировали только с представителями касты военных, они уже успели прославиться своей храбростью на грани безумия.

А их штурмовые отряды - «Черные гончие Золы» - наводят ужас на любого нарушителя космических границ.

- Может не заметят? - голос Ру звучит из переговорника на грани слышимости. Словно ее громкий голос может привлечь к нам внимание.

- Уже заметили, - качаю головой, прослеживая траекторию космолета. - Они идут точно на нас.

- Поднимаем щиты?

- Не сможем. Ядро все еще горячее.

- Что нам делать?

- Ничего, - четко отрезаю я. - Ждем!

- Катя! Это безумие.

Киваю и как завороженная смотрю на абсолютно черный космолет в форме наконечника стрелы.

Я всю жизнь мечтала бороздить космос на чем-то подобном. Мощном, современном и смертельно опасном.

Все слухи про эту загадочную рассу тут же всплывают в мозгу. А их до неприличия мало. Почти все укладывается в три постулата: они никогда не прощают обиду, они всегда доводят начатое дело до конца и они всегда требуют свою долю за спасение терпящего бедствие корабля.

И это очень, очень плохо. Потому что если нас спасут золы и отбуксируют наш новейший истребитель к своему фрегату, нас с Ру по головке за это не погладят. Скорее всего исключат из академии. Возможно отдадут под трибунал.

А это крах всего!

Все, чего я добилась за последние четыре цикла полетит утилизатор!

Моя карьера! Возвращение на Землю. И папа...

- Открывай пусковые шлюзы! - командую подруге. Просто так сдаваться я не собираюсь.

- Что ты задумала?

- Они нас не захватят, - ввожу короткие команды на виртуальной клавиатуре и рассчитываю два возможных варианта.

В нашей ситуации сбежать от них на истребителе мы не сможем.

Проклятье.

Придется идти на крайние меры.

- У нас нет энергии!

- Энергии у нас как раз таки предостаточно!  - чеканю я.

Вот только используем мы ее не по назначению, - но об этом я умалчиваю.

- Открывай шлюзы! - рычу я.

- Нам нечем стрелять. Здесь нет боекопмлекта, - Ру еще раз перепроверяет огневой отсек.

- У нас есть сигнальные ракеты и трассёры.

- Что? Ты золам фейерверк решила показать?

- Отвлечь! - медленно выравниваю истребитель.

Встречаем золов нос к носу с ощерившимися орудиями.

Тут же на экран выводится запрос на связь.

- Катя, - голос Ру звенит от страха. - Они требуют данные для закрытого канала связи.

-  Отклонить!

- Но...

- Отклонить, - быстро переключаю на панели программы. И запускаю одну единственную из возможных.

«Программа самоуничтожения! Выйдите из программы, если вы не планируете...»

- Заткнись уже, - ударом кулака отправляю ассистента пилотирования в отключку.

- Катя, ты что делаешь? - голос Ру предательски дрожит. - Ты не можешь...

- Могу! Мы не можем сдаться в плен и корабль сдать недружественной нам расе мы тоже не можем. Ядро не выдержит гиперпрыжка. Других вариантов нет.

- И ты решила нас убить?

- Нет. Только отвлечь золов и оставить их без трофеев. Курсант Ру Санно как ваш командир приказываю вам пройти в спасательную капсулу и отстыковаться.

- Что?

- Что слышала! Нет времени спорить. Садись и уходи отсюда! - быстрым вводом команд на клавиатуре активирую для нее спасательную капсулу.

- А ты? - Ру каким-то обреченным жестом отстегивается и активирует гравитационные ботинки.

- В хвостовой части еще одна капсула.

Небольшой истребитель нового поколения оснащен двумя капсулами. Но для контроля за балансом капсулы разнесены в разные концы истребителя.

- Я выскочу в ней, как только активирую самоуничтожение. Торопись! Я не хочу, чтобы космолет золов пострадал.

В мои планы не входит разжигание межгалактического конфликта.

Вот только черный «наконечник» приближается к нам слишком быстро.

Я уже могу различить матовые черные панели солнечных батарей для обеспечения энергии. На верхней части космолета множество антенны и приборов для связи и наблюдения.

Это плохо. Очень плохо. Видимо ассистент сбоит и неверно расчитал их скорость. Или я чего-то не учла.

- Бегом! - кричу на подругу замершую за моей спиной.

- Кать, ты не успеешь, - Ру кладет мне ладонь на плечо. Я вздрагиваю. И врубаю пуск сигнальных ракет и трессеров.

- Бегом я сказала! - толкаю ее к капсуле.

Но Ру упирается. Потом разворачивается и выбегает из командной рубки.

- Куда? - реву я в переговорник.

- Я займу вторую капсулу, активируй ее для меня. Ты не успеешь до нее добежать. Выйдешь в первой. До связи, - ее голос обрывается тяжелым дыханием.

Твою мать!

Мои пальцы все быстрее и быстрее порхают по виртуальной клавиатуре, попутно сверяюсь с сотней данных и не понимаю, что я упустила в первый раз. Вроде все расчеты были верны.

На экране моргает уведомление об открытии люка капсулы. Отлично. Ру внутри.

Пора выпускать ее в космос.

Заношу палец над клавишей отстыковки и...

Истребитель сотрясается от мощного  удара.

Меня подбрасывает с креслом на гидравлической поддержке вверх и тут же ухает вниз. Допремни играют со мной злую шутку. Я не могу увернуться.

Со всей дури прикладываюсь шлемом и плечом об угол панели.

Шлем даже не поцарапался.

Отлично. А вот плечу больно. Осторожно ощупываю его. Вроде не выбито. Все остальное ерунда!

Вот твари! «Черные гончие», ага, как же! Вы крысы.

- КРЫСЫ! - кричу сквозь заполняющий капитанскую рубку ядовитый дым.

Экраны и приборы как с цепи сорвались.

Температура ядра быстро приближается к критической точке.

- Потерпи, родное, - я пытаюсь хотя бы открыть сбросовый шлюз и пустить космический холод внутрь. Но у меня ничего не выходит.

Виртуальная панель на мое прикосновение отвечает россыпью искр.

Вся электроника словно с ума сошла.

Система не реагирует на мои команды.  А панель управления закоротило. Даже этого чертового ассистента запустить не могу!

- Твою мать! - бью кулаком по панели и замечаю часто-часто моргающую эмблему неисправности спасательной капсулы.

Оборачиваюсь. Первая капсула на месте. Стоит открыта.

Значит это вторая.

- Ру, прием! Ты меня слышишь? Ру? - кричу в переговорник и пытаюсь вернуть себе контроль над истребителем.

- Ммм, - раздается в ответ мне протяжный стон.

- Ру, я сейчас!!!  - я отстегиваю ремни и активирую гравиботинки. - Сейчас! Я попробую вручную тебя отстыковать! Ты только жди. Сейчас!

Прижимаю к груди повреждённую руку, нежно баюкаю ее как младенца.

Это  ненадолго успокаивает боль.

Я успеваю сделать всего пару шагов, как меня накрывает очередной взрывной волной. Чертовы гравиботинки не дают отлететь мне назад. Вместо этого я со всей дури грохаюсь на пол.

- ААА! - не могу сдержать крик, когда припадаю на повреждённую руку.

Ядовитый дым из пробитой системы очистки воздуха заполняет отсек.

Приятного мало. Скорее всего пожар под обшивкой.

Только успеваю собрать мысли в кучу как раздается третий взрыв. На этот раз прямо рядом со мной.

Переговорник взвырается писком на запредельных частотах.

Опускаю шлем и скидываю с головы коммуникатор.

Пытаюсь отдышаться. Но это невозможно.

Жадно хватаю ртом стремительно беднеющий кислородом воздух.

Горла тут же начинает саднить от вдыхания ядовитых продуктов горения.

Я приваливаюсь к терминалу спиной и не могу найти в себе сил, чтобы подняться.

Гравиботинки в одну секунду становятся неподьемной ношей. А мои мышцы превращаются в желе.

Перед глазами все плывет. Делаю очередной шумный вдох и пытаюсь активировать углепластиковый шлем.

Одеревеневшими пальцами набираю команду на наладоннике.

Перед глазами все плывет.

Едкий сизый дым разъедает глаза.

Слезы брызжут во все стороны.

- Сейчас... - вдох, выдох, - Ру, я сейчас...

Истребитель опять трясет. Сильно.

Это скорее всего отключилась система стабилизации при полете. Или ядро подбирается к критической температуре.

Медленно стекаю по консоли на пол. Сил больше нет.

Сквозь слезы и удушающий кашель чувствую, как кто-то пытается меня поднять.

Чьи-то крепкие руки уверенными движениями быстро исследуют  мое тело на повреждения и переломы. После отключают гравиботинки и рывком ставят меня на ноги.

Тело взрывается болью.

- АААА!!! Твою мать! - я обмякаю в чужих руках.

Но договорить не успеваю. Мне на лицо натягивают маску.

Делаю судорожный вдох и жду новый приступ мучительного кашля. Но его нет.

Смесь пригодна для дыхания.

Вдыхаю жадно и часто. Боюсь, что сейчас маска исчезнет.

Сознание медленно возвращается ко мне.

Я дышу. Уже хорошо.

Медленно поднимаю взгляд и отступаю на шаг.

Прямо передо мной возвышаются двое штурмовиков золов.

Просторная рубка новейшего истребителя кажется крохотной, настолько они огромные, мощные. Две могучие фигуры затянутые в черную броню с непроницаемыми для света экранами на  шлемах.

Я не вижу их глаз, но чувствую, что они изучают меня.

Один делает шаг ко мне и наступает на мой переговорник, валяющийся на полу.

Он замирает. Внимательно смотрит себе под ноги. А после активирует какую-то комбинацию на своем шлеме.

Из его переговорного устройства раздаётся рокочущий сердитый голос. У меня мурашки по спине ползут от него.

Он что-то жестко и в приказном порядке выговаривает мне.

Но я не понимаю ни слова.

Просто стою и пялюсь на двух инопланетян.

От черной матовой брони отлетают искры, не причиняя никакого вреда. А вот мой лётный комбез местами уже в подпалинах.

Не могу оторвать взгляд от блестящей зеркальной поверхности черного шлема. Смотрю и вижу только свое отражение. И слышу голос.

Сердитый. Властный. Заставляющий приподниматься волоски на моем теле.

Первым отмирает один из золов. Он жестами что-то показывает тому, кто выговаривает что-то мне и кивает на огромную дыру в обшивке.

Так вот как они проникли! Просто раскурочили бок нашего истребителя, протащили стыковочный рукав и вошли.

А если представить на секундочку, что ядро двигателя не перегрето и я не запускала программу самоуничтожения. А эти вдруг решат просто уйти, то истрибителю и нам с Ру в любом случае кранты! С такой то дырой в корпусе!

Я не успеваю возмутиться, как зол просто подхватывает меня на руки и устремляется к раззявленной пасти стыковочного рукава.

- НЕЕЕТ!!!

- НЕЕЕТ!!! - кричу я и пытаюсь вырваться.

На рябящей панели все еще моргает иконка неотстыковавшейся капсулы.

Ру все еще там! Я не могу ее бросить!

Температура ядра неуклонно растет. Как только она пересечет точку невозврата сработает механизм самоуничтожения.

- Пусти! - я извиваюсь. Бью кулачками по щиткам на груди моего пленителя.

Все зря.

Он даже внимания на меня не обращает.

- Да пусти же ты! - выкрикиваю зло. - Там Ру!

Я со слезами на глазах смотрю, как меня несут к стыковочному рукаву.

- РУУУ!!! - визжу я, выплёскивая весь ужас и боль, бессилие и чувство вины перед подругой.

Не знаю, что слышат золы в моем крике. Но останавливаются. Оба. Как по команде.

Быстро переговариваются и возвращаются в капитанскую рубку.

- А теперь отпусти меня! - требую я. Но меня никто не слушает.

Меня просто устраивают на сгибе локтя как на скамеечке и продолжают заниматься своими делами.

Вот так. Я сижу, «свесив ножки» и чтобы не упасть обхватываю своего пленителя за шею.

Вниз страшно смотреть. Он здоров, как... не знаю, как кто!

Мне в своей жизни еще не приходилось видеть настолько высокихи физически развитых гуманоидов.

Золы заканчивают «исследование» экрана и понимают, что что-то идет не так.

Какая проницательность!

Очередной злобный рык в мою сторону.

Я даже голову вжимаю в плечи от страха.

Дрожь волной прокатывается по телу.

Только этот рык никак не вяжется с бережной поддержкой моего ослабшего тела.

- Да! - кричу в ответ. - А я вам говорила! Мы в жопе! А там Ру!

Указываю в хвостовой конец истребителя и на открытую эвакуационную капсулу.

- Она там! Мы должны спасти ее.

Кажется, меня начинают понимать. Уже хорошо.

Молчаливый зол кивает и молниеносно исчезает в темном задымлённом коридоре.

Я только моргнуть успеваю. Вот это скорость!

А мой... хм, спаситель или все-таки пленитель перехватывает меня, легко и невесома подбрасывая на своей ручище. Его огромная лапища в  черной защитной перчатке слишком по хозяйски обвивает мою ногу. Вроде придерживает от падения, но вроде бы и...

Даже через серебристую ткань комбеза чувствую рассыпающиеся по телу искры от его прикосновений.

Да что это за?

Одной рукой он пытается зайти в программу, но система выдает сбой за сбоем. И откуда он только знает, что нажимать?

- Не получится, - качаю головой.

Температурная шкала неумолимо заполняется.

После очередной вспышки на какую-то долю секунд питание восстанавливается на кнопке открытия шлюзов.

Перегибаюсь через этого великана, соскальзываю по его броне вниз и нажимаю кнопку.

Огромные черные ручищи ловят меня на лету и возвращают на место.

Сердце подскакивает в груди.

Кровь вспененной волной разносится по телу.

Не знаю, это волнение разливает по венам от его прикосновений или от того, что я отсрочила нашу кончину.

Я открыла шлюзы. Спасти истребитель это не поможет. Но даст нам больше времени.

Сейчас разреженный ледяной космический «воздух» охладит ненадолго ядро.

Истребитель сотрясается, а следом раздается ужасный грохот и скрежет сминаемого железа.

Нет!

Я с ужасом поворачиваюсь на звук.

Открытые мною шлюзы своей гидравликой рвут стыковочный рукав, тянущийся от «наконечника» к нам.

Звездец!

Я словно в замедленнной съемке наблюдаю, как рукав просто отрывает, а черный космический «наконечник» тут же сносит от нас в сторону. Наш единственный шанс на спасение отлетает от нас непозволительно далеко.

- Нет,  - хриплю я.

В образовавшуюся дыру тут же исчезает весь остаток воздуха. Туда же высасывает и весь дым.

И нас бы тоже вынесло, если бы не суперсовременная броня зола. Гравиботинки крепко удерживают на месте могущественное тело.

Меня моментально пробирает ледяным дыханием приближающейся смерти.

Хватка вокруг моей талии становится жестче. Зол не дает мне вылететь в открытый космос.

Две ладони практически впиваются в меня, встряхивают и несут куда-то.

Захожусь в очередном приступе кашля.

Маска больше не помогает. Слишком низкий уровень кислорода.

Меня бьет от кашля в руках моего спасителя.

Он что-то рычит зло. И мне уже нравится этот голос. Властный, рокочущий, вызывающий россыпь мурашек по коже. Он снова и снова ругает меня. Я это чувствую. Но сделать все равно ничего не могу.

Сейчас мы умрем!  

Мой зол продолжает рычать на меня. Но не останавливается. Тащит куда-то, прижимая к своей черной броне.

Упираюсь ладошкой в его грудной щиток в новом приступе кашля. И кажется, даже чувствую биение его сердца сквозь броню.

Бред!

Это невозможно.

Это просто мой пульс зашкаливает. Стучит в висках. Бьется у самого горла. И пульсирует на кончиках пальцев.

Потому и кажется, что я чувствую чужое сердцебиение.

Слезы градом катятся из глаз.

Это конец.

С момента отрыва рукава прошло всего несколько секунд. А мне кажется, что вся жизнь.

Единым слитным движением зол всместе со мной на руках запрыгивает в эвакуациооную капсулу и захлопывает крышку.

Сквозь удушающий меня кашель, я не могу сказать ему, что отстыковка убьет меня.

Эти капсулы без системы жизнеобеспечения. Они расчитаны на бойцов, таких как зол, выполняющих задание в полной амуниции, закованных в броню.

Я задохнусь в ней точно так же как и рубке.

Сознание плывет.

Боль разрывает легкие. Острыми винтами вкручивается в мозг. Слезы нескончаемым потоком льются из глаз.

Только по сильному рывку и еще более крепким объятиям я понимаю, что наша капсула отстрелилась.

Медленно считаю в голове секунды до своей смерти.

Раз...

И снова этот голос. Сейчас через переговорное устройство его шлема он кажется мне слишком бездушным и грубым, больше похожим на механический.

Смысл сказанного все равно остается за гранью моего понимания.

Веки наливаются свинцовой тяжесть.

Пытаюсь судорожно вдохнуть хоть каплю кислорода из маски. Но в ответ легкие отзываются новой порцией жгучей боли.

На крик нет ни сил, ни воздуха.

Тихо постанываю и на границе сознания улавливаю движение перед собой.

Зол отщелкивает шлем и стягивает его со своей головы.

Хватаю открытым ртом разряженный воздух.

Мой спаситель рывком стягивает с меня маску и насильно натягивает на меня шлем.

Сквозь кашель и слезы я не сразу понимаю, что он вообще пытается сделать.

От первых глотков легкие словно взрываются. Боль становится сильнее, но мозг проясняется.

Кислород.

Я дышу.

Через боль и через страх. Но дышу. Пускай мелкими глоточками, поверхностно. Но я ДЫШУ.

Поднимаю взгляд и замираю.

Прямо подо мной, в ограниченном пространстве одноместной эвакуационной капсулы распластался огромный злой зол.

Вот это игра слов! Я бы наверное, усмехнулась, но сейчас мне не до веселья.

Прямо передо мной словно высеченное из темного гранита лицо моего спасителя. Удивительно красивое и вместе с тем мужественное и суровое. Не знаю, как гены умудрились так перетасоваться в нем, чтобы все выглядело гармонично и идеально.

Закусываю губу.

Я впервые вижу зола. Жадно разглядываю каждую черточку и подмечаю, что между нами довольно мало отличий.

Короткие темные пряди спадают на лоб. Смуглая кожа словно искрится в полумраке капсулы.

Широкие скулы. На щеках желваки ходят ходуном от ярости.

Чувственные губы сжаты.

Он быстро активирует маску на своем лице. Она не может заменить ему шлем. Но видимо его потребность в кислороде ниже, чем моя. Ему хватает.

Теперь мне доступны только его  глаза. И лучше бы он оставил на себе зеркальный шлем.

Потому что прямо сейчас меня прожигают напряженным рассерженным взглядом два абсолютно черных глаза. Они как бескрайний космос с мириадами далеких звезд. В них можно увидеть все, что этот зол думает обо мне. Каждая его эмоция вспыхивает яркими искрами и опаляет меня.

Сердце как безумное колотится в груди. Пульс частит на запредельной скорости.

С усилием закрываю веки, разрывая наш зрительный конткт. Потому что не могу.

Он снова говорит со мной. Вздрагиваю.

Его голос наливается силой и перекатами, от которых по телу вновь ползут мурашки. А напряжённые нервы натягиваются в тугую струну.

- Я не понимаю, - качаю головой на его груди.

Я все еще распластана по своему спасителю. Его огромные ручищи все еще сжимают мое измученное тело и не дают отстраниться.

Его сердитый баритон успокаивает. Я его слышу. Я не одна в бескрайнем космосе. Я выживу. Мы выживем.

Зол замолкает.

Его руки неожиданно каменеют на моем теле, вдавливая бедную меня в его броню до боли.

- Какого... - сиплю я.

А следом мои глаза опаляет яркая вспышка на месте брошенного нами истребителя. Двигатель дошел до критической точки. Остатков кислорода и топлива хватило, чтобы полыхнуть зареву и тут же схлопнуться.

Зажмуриваюсь.

А следом нас накрывает ударной волной.

Нашу маленькую капсулу трясет и кувыркает. Бросает из стороны в сторону.

Трясет даже хуже, чем на медицинском исследовании на выносливость к космическим перегрузкам перед поступлением в академию.

И если бы не зол, меня бы уже размазало по капсуле тонким слоем.

Буду честна с собой, если бы не зол, меня бы уже распылтло на атомы и рассеяло по темному сектору.

Крепкие мужские руки удерживают меня на месте.

А его хриплый баритон, кажется, смягчается и пытается меня успокоить.

Сознание возвращается рывком от мерзкого монотонного писка.

В памяти урывками всплывает наша увеселительная прогулочка с Ру...

- РУ!! - кричу в темноту и резко сажусь в койке.

Голова разрывается на части от тупой боли. Горло саднит так, словно я проглотила пару галонов лунной пыли.

Захожусь в кашле, дергаюсь и постанываю от накатившей боли в плече.

Да что за?

Щелкаю пальцами.

Только почему-то ассистент не включает свет по моей команде.

Щелкаю еще раз и еще.

- Ассиситент, включи свет! - требую я и потираю озябшие ножки друг об друга. - И прибавь градусов в ионизаторе воздуха. Холодно, же!

- В доступе отказано! - раздается с потолка непривычно сухой и формальный компьютерной голос.

У каждого курсанта в академии в его кубрике есть индивидуальный ассистент - голосовой помощник, сверхсовременная  система, интегрированная в нашу жизнь и учебу.

Он занимается планированием личного пространства и времени курсантов, помогает по учебе, является и слугой, и нянькой и наставником.

Все делается «по щелчку пальцев» или при голосовой команде.

Голоса можно настраивать. И вот такого хамского голоса я у своего ассистента не припомню.

- Повтори! - прокашлявшись требуя я.

- В доступе отказано!

- ИКС-9-1-0, - начинаю злится, - ты рехнулся?

- Я не ИКС-9-1-0, - отвечает мне все тот же голос.

- Да что за? - спор в темноте с ополоумевшим голосовым помощником меня уже достал. Поднимаюсь на ноги и иду к стене с панелью управления кубриком.

Сейчас я сама включу свет и во всем разберусь.

Но не успеваю сделать и пары шагов, как в абсолютной темноте натыкаюсь на стену.

- Твою космическую дивизию! - рычу я и хватаюсь за лоб.

Шарю по неожиданно преграде рукой и пытаюсь понять, в какой части своего кубрика я оказалась.

Вроде все должно быть правильно. От койки пять шагов до стены с панелью, рядом шкаф с моей формой, дальше входной люк.

На той стене рабочий стол.

До него от одной стены шесть шагов, от другой пять.

Делаю три шага и снова врезаюсь в стену.

- Да, твою...

- Правонарушитель, ЛЯМБДА - ЛЯМБДА - 0-8-5.... - механический голос без остановки зачитывает длинющий номер. - Я выношу вам первое предупреждение. Со следующего нарушения распорядка и дисциплинарного устава вам будут назначены штрафные кредиты.

- Что? - я пялюсь в абсолютную темноту под переборкой и хлопаю глазами.

Я - правонарушитель? Штрафные кредиты? Где я вообще и что это за бред?

- ИКС-9-1-0, - повторяю привычно.

- Я не ИКС-9-1-0, - с бесячей щепетильностью повторяет этот электронный монстр.

- Отлично! Как же к тебе обращаться?

- Ассистент.

- Это понятно, вы все ассистенты, какой у тебя идентификатор?

- В доступе отказано!

- Отлично!

- Ты можешь сказать, где я?

- В доступе отказано!

- Чудесно! - от накатывающей на меня паники из меня неожиданно начинает литься сарказм. - Просто замечательно. Давай, что по легче. Сколько сейчас времени?

- Пять утра по стандартным суткам объединённых систем или две тысячи восемьдесят квартов по...

- Достаточно! Молодец! Справился! Какой сегодня день?

- В доступе отказано!

- Что? Ты издеваешься?

- Вам начислено пять штрафных кредитов.

- ЧТО? Ты сдурел, железка поехавшая? Пять кредитов за что?

- Десять кредитов, - не меняя интонацию продолжает он.

- Ах ты.... - я начинаю выходить из себя. Меряю свою камеру мелкими шажками...

Камеру!

Меня молниеносно осеняет. Я в камере заключения. Вопрос в том предварительного или нет? И у кого? У золов? В объединённой системе? В Академии?

Мысли за что, у меня нет. Я и так догадываюсь за что.

- Ассистент, я в камере?

На удивление этот «остряк» слишком долго обдумывает ответ. Начинаю терять терпение.

- Да, вы в камере.

Мне даже кажется, что в его голосе проскальзывают сочувственные нотки.

- Отлично! А эта камера находится где?

- В доступе отказано! - отрезает помощник.

- Да ты заколебал! - взрываюсь я. - Ты другие слова и фразы знаешь вообще? Ты давно себя обновлял? Может пора уже обновить его...

- Кого? - от неожиданности он икает, как живой.

- Программное обеспечение! - отрезаю я.

- Пятнадцать штрафных кредитов.

Я только открываю рот, чтобы послать его куда подальше, но вовремя его захлопываю.

Потому что в Академии тоже развита система штрафов, как и в личной жизни. Любая обоснованная жалоба может стать причиной назначения штрафных кредитов. И они отмечаются в твоем профиле, понижая личный реитинг.

Хамишь людям? Штрафной кредит.

Не пунктуален? Штрафной кредит.

Не исполнительный работник? Штрафной кредит.

Совершил мелкое правонарушение? Штрафной кредит.

Все это суммируется и каждый желающий может оценить твой личный рейтинг.

И тут все просто. Никто не сдаст хороший жилой блок хаму с низким личным рейтингом.

Если ты скандалист - ищи себе жилье на нижних уровнях.

Хочешь поступить в Академию, но у тебя низкий социальный рейтинг? Ты нам не подходишь. Нам нужны отвественные, целеустремленные личности, без страха и упрека.

За всю мою жизнь у меня суммарно больше пяти кредитов не наберется.  И каждый из них был либо погашен,  либо оплачен своевременно.  У меня одновременно даже двух штрафных кредитов не было!

А тут за пять минут разговора с этой железякой уже пятнадцать непогашенных кредитов!

Сколько лет мне их теперь отрабатывать?

Снова натыкаюсь на стенку и стекаю по ней на пол.

Моя жизнь и карьера стремительно летят в черную дыру.

Надо заткнуться и взять себя в руки.

Я в камере заключения. Значит, скоро все узнаю. А сейчас надо хорошенько обдумать план действий и как-то позвонить Таяне. У меня ведь будет право на звонок?

Тру с усилием лоб!

Вспоминай, Катя, устав! Что там говорится про права задержанных?

А ничего я не помню, потому что это не наша юрисдикция.  Нету такого в наших уставах!

По босым ногам все так же дует холодным воздухом.

- А температуру ты хотя бы можешь мне прибавить?

И тишина в ответ.

- В доступе отказано? - догадываюсь я.

- Ага!

От накатившего разочарования и безнадеги, а может после всего пережитого я отрубаюсь прямо сидя на полу.

- Правонарушитель ЛЯМБДА - ЛЯМБДА - 0-8-5....

Вздрагиваю от громкого бездушного голоса ассистента.

Открываю глаза и без особенного интереса осматриваю свою камеру.

Холодный белый свет льется с панелей на потолке. Камера представляет из себя крохотный блок с белыми углепластиковыми стенами, узкой койкой и санитарным обменником в углу.

- Правонарушитель, ЛЯМБДА - ЛЯМБДА - 0-8-5...., приведите себя в порядок, - продолжает ассистент, - примите пищу и ожидайте. Расчетное время на сборы сорок четыре стандартные минуты или пятьсот восемьдесят два кварта...

- Я поняла, - резко обрываю его и поднимаюсь. - Можно мне смену одежды?

Из скрытых динамиков раздается какое-то бульканье. А потом одна из панелей отъезжает в сторону. В нише на полке лежит комплект парадной формы родной Академии и новенькая пара полуботинок. Рядом комплект одноразового белья.

Отлично.

Сгребаю все в руки и направляюсь к санитарному обменнику.

- Не подсматривать! - бросаю ассистенту.

В ответ он снова булькает. На этот раз  яростно.

Хорошо, что не комментирует. И не штрафует.

Прячусь за матовую стеклянную перегородку, скидываю тонкое нательное белье и забираюсь под ионный душ.

Ионы, проникающие в кожу, моментально стимулируют обменные процессы, улучшают микроциркуляцию крови.

Напряжение моментально уходит из моих мышц. Исчезает усталость.

Провожу ладошкой по волосам, спускаюсь на шею, словно моюсь под настоящей водой.

Кожа моментально становится более упругой и гладкой.

Как ни странно, но обыденная процедура неожиданно дарит наслаждение и умиротворение.

Каждая клеточка моего тела наполняется свежестью и жизненной энергией.

Выключаю ионизатор и выскальзываю из кабины.

Даже настроение повышается.

Натягиваю белье, парадку, заплетаю волосы в уже привычную тугую косу и перебрасываю ее за спину.

- Правонарушитель, ЛЯМБДА - ЛЯМБДА - 0-8-5... ваш пищевой рацион, согласно ксенологии, биологическому виду, полу и возрасту...

Около койки откидывается узкая панель, на нее тут же выезжает пластиковая миска с бурой жижей.

- Это мой рацион?

Откуда то сверху ассистент выплёвывает ложку и она втыкается в жижу.

- Приятного аппетита, - мстительно заявляет этот умник и отключается.

- Твою... - рычу сквозь зубы.

- Вы что-то хотите сказать? - оживает ассистент.

- Нет, нет, спасибо, - быстро тараторю и принимаюсь за завтрак.

Бурая жижа представляет из себя безвкусную и маслянистую субстанцию. Вот сестра такое бы точно есть не стала. А я уже привычная.

Но тот, кто учится в Космической Академии Объединённых Систем в учебных рейдах и не такое ел. Главное питательность и калорийность. Вкус, консистенция и температура  не важны.

Стоит мне отложить ложку, как люк с тихим шипение отъезжает в сторону и на пороге моей камеры появляется ректор.

Я подскакиваю и вытягиваюсь в струнку.

Уже немолодой, седовласый генерал заходит внутрь.

- Курсант Худа, доложить по форме, какого шварка ты?... - его узкие белесые губы подрагивают от ярости.

Огромные кулаки сжимаются. По его лицу пробегает судорога.

Все очень плохо. Стою напротив, вытянувшись в струнку и жду.

Но генерал не торопится продолжать. Рассматривает меня и хмурится. Крылья его носа трепещут от злости. А желваки на идеально выбритых щеках ходят ходуном.

Я никогда не видела генерала в такой ярости.

Он конечно, мужик строгий, заслуженный преподаватель и бравый военный.

А еще он старинный приятель моей бабушки. И я еще помню его визиты к нам в Академгородок на Луне, когда я была маленькая. А бабушка с мамой были живы...

- Все так плохо? - спрашиваю с надеждой и робкой улыбкой.

Честно говоря, при виде ректора у меня даже от сердца отлегло.

Раз я в Академии, значит мое дело будет рассматривать он  с коллегией высших преподавателей.  Пожурят, накинут еще штрафных кредитов, возможно понизят в звании, могут и лицензию аннулировать до выпуска. Но это все не так страшно.

Главное, чтобы Ру не пострадала.

Открываю рот и собираюсь спросить о подруге. Но не могу выдавить ни слова.

Лицо ректора превращается в застывшую маску. Черты его лица заостряются, черствеют, губы сжимаются в тонкую линию.

Он что-то перепроверяет на своем комме. Хмурится и поднимает на меня вспыхнувший гневом взгляд.

Только циклы учебы в академии не позволяют мне отступить и съежится. Я все так же стою на выправку, вот только ладошки моментально холодеют. Не к добру это.

- Пятнадцать штрафных кредитов? - рычит генерал. - Как ты умудрилась? За десять стандартных часов?

- Я старалась, - вырывается у меня.

- Ага, - хмыкает генерал и кивает на люк. - На выход.

Стоит нам выйти в коридор, как генерал фиксирует мои запястья квантовыми наручниками. Как заключённую. И это совсем плохо. Просто терадерьмово.

- Что за?

- Молчи, Катя, просто молчи, -   на грани слышимости говорит генерал и подталкивает меня вперед. - Я сделаю все, что могу. Но ничего не обещаю. Твоя выходка всем нам слишком дорого обойдется...

Опускаю голову и не смотрю по сторонам. Потому что все в этом шварковом коридоре смотрят на меня. Меня ощупывает с десяток любопытных взглядов.

А я стараюсь не обращать на них внимания. Концентрируюсь на сердитом голосе генерала.

В какой-то момент я упускаю нить разговора, потому что даже через китель чувствую, как меня касается чей-то внимательный взгляд.

Он выделяется среди других.

Потоком обжигающей энергии он проходится между лопаток. Соскальзывает вниз вдоль позвоночника. И заставляет сердце учащенно забиться в груди.

Я резко оборачиваюсь, но в оживлённом коридоре не могу найти источник ЭТОГО взгляда.

Я все так же чисто механически переступаю ногами. Только вперед. Но теперь все мои чувства сконцентрированы на этом заинтересованном и яростном взгляде.

Кровь огненной волной окатывает меня с ног до головы.

Следом внутри рождается возбуждение.

Сжимаю кулачки так крепко, как только могу. Пытаюсь переключиться, снова уловить смысл слов генерала. Но не могу.

Мне не уйти от этого взгляда.

Он не отпускает, ласкает мое тело.

Внутри все скручивается и дрожит от самых разных и противоречивых эмоций и чувств: от страха до восторга, от беспокойства до влечения.

У меня появляется ощущение, как будто в моей жизни вот-вот что-то изменится. И вместе с этим взглядом появится неизведанный источник опасности.

На мое удивление генерал приводит меня не в свой кабинет и даже не в малый конференц-зал.

Нет!

Элитный космический взвод быстрого реагирования стоит на выправку по двум сторонам коридора, который ведет к... Залу военного трибунала.

Нет! Внутри все чувства взрываются болью и обречённостью.

Только не туда. Один этот зал уже указывает на всю важность моего проступка.

Двери бесшумно отъезжают в стороны. Конвой замирает, а генерал подталкивает меня вперед.

Стоит нам войти, как я тут же щурюсь от подсветок многочисленных камер. Огромный, впечатляющий своими размерами зал полон различных гуманоидных форм.

Генерал встает рядом со мной на платформу и она быстро поднимает нас к прибуне, где мне отведено особенное место. Ложа заключенного.

Генерал встает рядом со мной.

Значит, на сегодняшнем заседании он будет моим законником, адвокатом.

Дыхание обрывается на вдохе.

Все плохо. Все очень и очень плохо. Ректор может стать законником для курсанта только в одном случае...

- Тишина в зале! - раздается сверху механический голос все того же ассистента. - Слушанье по делу  правонарушителя ЛЯМБДА - ЛЯМБДА - 0-8-5....

Передо мной стоит виртуальный экран, на нем бегущей строкой дублируются все слова ассистента.

На автомате читаю их вслед за искуственным интелектом.

- ...грубейшее нарушение устава Космических войск Объединенных Систем - захват и угон сверхсекретного военного экспериментального истребителя...

Вжимаю голову в плечи.

- ... потеря сверхсекретного военного экспериментального истребителя с аппаратурой, не имеющей аналогов...

Новое обвинение как удар. Сжимаю голову еще ниже.

- ...нарушение дисциплинарного устава, участие в запрещенных азартных спорах... нарушение дсициплинарного устава, игнорирование распорядка дня...

Вот это его понесло! Мне даже присвистнуть захотелось. Конечно, игнорирование! Не днем же мне истребитель было угонять!

- ... покушение на честь и жизнь члена правящей семьи Земли...

Что?

Мои брови ползут вверх.

Что это за бред?

- Протестую! - выкрикиваю с места. За что получаю тычок от ректора.

- Протест отклонет. Нет доступа! - мстительно заявляет голосовой «помощник». - двадцать штрафных кредитов.

- Да что на тебя нашло? - рычит ректор.

Где-то далеко внизу нарастает гул взволнованных голосов. Опускаю взгляд туда и вижу темно-синее море с золотым отливом курсантских голунов.

В партере сидит несколько сотен моих товарищей и следит за процессом.

В груди неожиданно взрывается тепло. Они пришли поддержать меня.

Слезы наворачиваются на глаза.

- ... покушение на честь и жизнь члена правящей семьи Золы...

Да вы издеваетесь?

- ... попытка дестабилизации хрупкого мира Объединенных систем с золами... разжигание дипломатического скандала...

 Это все похоже на какой-то бред.О чем мне и хочется кричать.

Но я сдерживаюсь. Стоит посмотреть на серьезное осунувшееся лицо генерала, на огромный многоярусный зал, до края наполненный всеми гуманоиднами формами жизни Объединенных систем, подсветки многочисленных камер. И становится понятно, что все это не просто спектакль, чтобы напугать одну очень глупую студентку.

А что-то намного более тревожное.

Похоже я и в правду совершила что-то ужасное. Вот только я не помню, когда я успела попытаться убить членов целых двух правящих семей!!!
- Спасибо, ассистент, - речь голосового помощника обрывает грубый голос какого-то человека  мантии из ложи напротив. - Начнем с видеофайлов и систем допуска.

Его лицо больше похоже на пластиковую маску, никакой мимики, пустые провалы безжизненных глаз - бюрократ последнего уровня. Такой смотрит на тебя и видит только кредиты личного и социального рейтинга. Он не будет слушать тебя и не проникнется твоей историей. Для него существуют только факты, черство перечисленные в отчете и обвинении.

С потолка спускается проектор и выдает нарезку, как мы с Ру выскальзываем из кубрика после отбоя, как взламываем систему доступа в ангар на нижней палубе, как я использую свою усовершенствованную ключ-карту, завожу истребитель и открываю шлюзы. Дальше идет голосовая фиксация всех наших переговоров с Ру в кабине. Отчего я бледнею, а потом краснею.

В тот момент дикой эйфории факт аудиофиксации вылетел у меня их головы.

Сотни гуманоидов смакуют каждое слово беззаботной болтовни двух девчонок.

Зал взрывается сотнями возгласов. Курсанты улюлюкают, межзвездные репортеры громко что-то обсуждают.

А дальше все сливается в какой-то калейдоскоп искаженных картинок, ужасающих звуков и фарса.

Я замираю на выправку. Взглядом цепляюсь за пустующую ложу в стороне от обвинителей и коллегии трибунала.

Перед глазами мелькают кадры, записанные бортовым компьютером и ассистентом полетов  истребителя. Перегретое ядро двигателя, встреча с «наконечником стрелы» золов, разгерметизация кабины, аварийный режим эвакуационных капсул, хрип и стон Ру в микрофон переговорника. Моя перепалка с двумя золами.

И наконец, взрыв самого истребителя и две яркие точки-кометы, отлетающие после взрыва в разные стороны.

Моргаю. Две слезинки срываются с ресниц. Осторожно выдыхаю.

Ру жива.

По крайней мере, ее капсула отстрелила. Надеюсь, с ней все хорошо. Остальное уже не так важно.

- Слово переходит делегации правящей партии Земли, как потерпевшей стороне. Представитель наследницы президента Земли Русланы Августы Войт...

Русланы... - повторяю одними губами и поднимаю мутный взгляд на ложу представителей Земли.Когда я успела с ней встретиться, да еще и покуситься на ее жизнь.

Только если...

- РУ! - вырывается у меня из горла надсадный крик.

Там, на несколько метров выше меня, в огромной ложе, среди безликих мужчин в старомодных тканевых костюмах, замерла она. Моя лучшая подруга, однокурсница и соседка по комнате - курсант четвертого курса Ру Санно.

Вот только теперь она выглядит совсем иначе. Длинные русые волосы вместо привычного высокого хвоста собранны в затейливую косу.

Вместо лётного комбинезона или парадной формы Космической Академии на ней надет точно такой же безликий тканевой костюм темного цвета, как и у ее сопровождающих. Дать нашим земным корням.

Белоснежная рубашка застегнута под самое горло. Двубортный пиджак с блестящими пуговицами и широкие брюки старят ее.

Ее лицо необычайно бледное и серьезное. Пухлые губы сжаты в тонкую линию. Яркий, пылающий жаждой знаний и новых ощущений взгляд потух и смотрит на меня холодно и отстраненно.

- РУ!!! - я не могу удержаться. Бросаюсь к краю своей ложи и смотрю наверх, на свою подругу. - Я так рада...

- Реплики без разрешения, обращение к представителю Земной делегации без разрешения, обращение к члену правящей семьи без разрешения, - громко отчитывает меня искусственный интеллект. - Пятьдесят штрафных кредитов.

- Отключить курсанту Катии Худа микрофон, - рычит за моей спиной ректор.

- Но я... - слезы вскипают на глазах. - Ру!!!

- Отставить разговоры, курсант, - приказывает генерал строго и добавляет тише, - она тебе не поможет. Это не в интересах правящей семьи.

Перевожу взгляд на подругу и не могу ее узнать. Вместо веселой и жизнерадостной курсантки Ру Санно передо мной стоит высокомерная и холодная наследница президента Земли. Которую я чуть не убила!

 Осознание этого наваливается на меня гравитационной плитой.

Ру - наследница президента! Элита Земли! Та, кому я ежедневно жаловалась на несправедливость правящей партии, забывшей о нашей семье после трагической гибели мамы и бабушки. А они, вообще-то,  положили свои жизни и знания во имя восстановления Земли.

Она дочь президента. Веселая девчонка, которая не могла и пяти минут просидеть спокойно, не влезая в какой-нибудь очередной спор или заварушку.

А теперь она стоит холодная и отстранённая за спинами дипломатов, которые сыпят все новыми и новыми обвинениями.

- Это же не правда! - выкрикиваю я, но кроме ректора меня никто не слышит. Микрофон мне отключили, а в зале работает шумоподавление. - Почему она молчит? РУ!!!! Расскажи, как все было!

Слезы срываются с моих ресниц и катятся вниз.

- Она ничего не скажет. Она больше не твоя подруга. Она - пострадавшая сторона в назревающем межмировом дипломатическом скандале.

- Но она была там. Все было не так! И эта нарезка...

- Катя, подумай сама, - хрипит генерал. - Обвинение не может назначить виновной наследницу президента. Эта бросит тень на все правительство Земли и их представительство в палате Объединённых систем.

- А я..? - мои глаза расширяются. Ужасный смысл показательного, открытого для общественности трибунала медленно доходит до меня.

- А ты просто безбашенная и безответственная курсантка Космической Академии. Что с тебя взять?

И осознание этого убивает.

Ру - наследница правящей семьи и она не может быть участницей такого скандала. Только пострадавшей стороной.

Я не знаю, когда дело получило резонанс и широкую огласку. Но теперь правительство Земли за себя, а я одна против всех объединённых и не очень систем.

Я - единственный обвиняемый.

Как сказал ректор, что с меня взять?

Мне накидают штрафных кредитов. Разжалуют, возможно посадят .

Ясно одно - трибунал отыграется на мне по полной.

Вздрагиваю.

Я снова ощущаю на себе жгучий заинтересованный взгляд.

Тот же самый, что в коридоре по пути сюда.

Он яростно оглаживает мое лицо, касается высоких скул, дуновением стерильного ионизированного ветерка смахивает прядку с лица.

Я чувствую, как он тяжелеет, стоит ему заметить мои слезы. Яростный и безумный он ощупывает меня, старается проникнуть под парадку и найти там следы произошедшей катастрофы или еще чего-то.

Сердце учащается в груди. Гулко стучит, проталкивая по венам вскипающую от волнения кровь.

Кожа вспыхивает под чужим жадным взглядом и покрывается взволнованными мурашками.

Да что за наваждение такое?

Внутри снова рождается непонятное томление. Сердце трепещет и бьется о ребра на запредельной скорости. Внутренности скручиваются от волнения и подпрыгивают к самому горлу, словно кто-то отключил искусственную гравитацию в Академии.

Возбуждение становится все ярче, сильнее, захлестывает меня с головой и плавит мозги. Впервые чувствую что-то подобное.

Поднимаю голову на ложи и ищу тот взгляд, что рождает внутри что-то запретное и такое желанное...

Рядом с ложей Ру закрытая ложа. Белоснежное матовое стекло надежно скрывает делегацию внутри. А вот им открывается прекрасный вид на весь процесс.

Мне кажется или это просто игра моего воображения, но в размытых фигурах за белой дымкой я вижу широкий разворот плеч, затянутых в черную матовую броню, профиль, словно высеченный из лунной породы. И горящие дикой жаждой и яростью  черные глаза с золотыми искрами желания. Подаюсь вперед, словно могу и в правду что-то там разглядеть.

И в этот момент мурашки новой волной проходятся по телу.

- Курсант Худа, вы слышите? - недовольно звучит голос председателя трибунала.

- А? - вспыхиваю под его внимательным взглядом и отступаю ближе к генералу.

О чем я только думаю?  

- Решение трибунала, касающиеся нарушения дисциплинарного устава Академии Объединенных систем. Курсант Катия Худа вы лишаетесь всех внеочередных званий. С учетом частичного сложения всех ваших правонарушений вы разжалованы до рядового Космического Флота.

Генерал за моей спиной шумно выдыхает и кладет тяжелые ладони мне на плечи.

- Держись, девочка, - хрипит он и срывает с меня сержантские погоны.

Неимоверным усилием давлю крик.

- ... рядовой Катия Худа, вы лишаетесь лицензии пилота второго уровня по пилотированию истребителей и челноков малой дальности, без права восстановления лицензии. Пожизненно!

Давлюсь воздухом.

Нет! Пожизненно. Это может значить только одно...

- Вы исключаетесь из Космической Академии Объединенных Систем без права восстановления или повторного поступления. На вас накладывается еще сто пятьдесят штрафных кредитов. И Правительство Объединенных Систем выставит вам счет за все четыре цикла вашего обучения в Академии. Срок погашения четыре стандартных цикла или семь миллионов шестьсот восемнадцать квартов...

Хватаю ртом мертвый ионизированный воздух. От потрясения я теряю ориентацию и все силы.

И если бы генерал по прежнему не сжимал мои плечи, я бы точно рухнула на колени в своей ложе.

- Нет! - стону я. - Этого не может быть!  Я... Я... А папа? А Таня?

- Держись, Катя, - голос ректора звучит мягко. Он жалеет меня. Один в этом бушующем море гуманоидов.

Слезы двумя горячими ручьями стекают по щекам.

С угрожающей моему разуму ясностью я понимаю, что кроме меня это решение коснётся отца и мою умничку-сестру.

За четыре года обучения мне выставят космический счет. Если я не смогу погасить его сама, долг ляжет на отца и Таню.

А мой пробивший дно личный и социальный рейтинг! С таким я вряд ли смогу вернутся в академгородок на Луне. Даже в гости к отцу меня не пустят. Мне просто в космопорте не продадут билет...

- Военный трибунал большинством голосов приговаривает вас, рядовая Катия Худа к двенадцати циклам на эбеновых рудниках в системе Калос.

- Нет! - шепчу едва слышно и прикладываю ладошки к губам.

Нет! Это конец. Эбеновы рудники - билет в один конец. Здоровенные, тренированные пираты выдерживают там не больше пяти циклов. Я скорее всего не переживу даже транспортировку. До системы Калос лететь девять стандартных циклов. ДЕВЯТЬ! И заключённым не положены камеры гибернации.

Лучше прямо сейчас спрыгнуть вниз с платформы.

Делаю шаг к краю...

Внизу бушующее недовольством синее море курсантов моей Академии.

За моей спиной раздается сердитый голос ректора. Он громко и грозно что-то выговаривает председателю трибунала. Спорит.

Но все бесполезно.

Еще один маленький шажок и я замираю перед хлипким ограждением.

Мне ничего не стоит просто перепрыгнуть его и избавить себя от дальнейших мучений, а семью от позора...

- Вы совсем там ополоумели? Шварки вам все мозги выгрызли? - ревет генерал за моей спиной.

Грустно улыбаюсь.

Это не поможет.

- Пять штрафных кредитов, - оживает ассистент.

Но ректор его не слушает.

Протягиваю ладони вперед. И едва касаюсь холодных металлических канатов ограждения.

Делаю глубокий вдох.

- Потерпевшая сторона в лице делегации планеты Зола объявляет протест, - гремит на весь зал мощный баритон с хрипотцой.

Я вздрагиваю.

Этот голос...

По телу рассыпаются мурашки.

Мой взгляд мечется к закрытой ложе. Матовое стекло исчезло. И на площадке стоит ОН.

Мой «спаситель». Тот, кто вытащил меня с горящего истребителя, а потом передал в руки трибунала.

Зол.

И он снова зол.

Черные глаза горят яростью и презрением к происходящему. Под смуглой кожей на щеках желваки ходят ходуном.

На мощных руках под антрацитово-черной броней перетекают напряженные мышцы. Ладони до хруста сжимают закалённое стекло ограждения вип-ложи.

За его спиной стоят его товарищи. Не менее мощные и не менее злые.

Высокие рослые, с широким разворотом плеч. На фоне вырождающихся мужчин Земли или  субтильных, но ловких гуттов, или бледных арсов золы выглядят великанами.

Я тут же вспоминаю о греческих богах, сказки про которых мне часто рассказывала бабушка перед сном.

Наверное, они именно так и должны были выглядеть. Мужественные, мощные, непреклонные, бесстрашные и безжалостные.

- Аарон Олс,  вам как пострадавшей стороне было разрешено присутствовать на трибунале. Но права голоса вы не имеете, - отрезает председатель. - Катия Худа - землянка и ее судьбу будет решать военный трибунал Объединенных Систем.

- Если вы не хотите столкнуться с недовольством  правящей верхушки Золы во главе с моей семьей, поставить под удар наших сагит свои корабли - отдайте рядовую Худу нам! - его голос подобен раскатам грома на Арасе во время кипящей бури. Его отголоски заполняют всю залу своей властью и непоколебимостью.

Каждое слово с едва заметным акцентом звучит как приказ, неоспоримый и бесповоротный.

Сердце в очередной раз подскакивает в груди.

Но как...? Он все это время знал всеобщий язык? Тогда почему тогда, на истребителе не понимал меня? Или не хотел?  Или... выучил сейчас?  Так быстро? Но как? И зачем?

Мысли гигантскими огненными оводами Араса роятся в голове.

Перевожу взгляд с зола на председателя. Старый бюрократ бледнеет. Его власть не распространяет на золов. Хуже того, он не уполномочен вести с ними переговоры и тем более что-то запрещать или подчиняться требованиям.

Обстановка накаляется.

Тихий шелест проходится по трибунам. Даже шумоподавление не справляется.

- Я повторяю свое ЗАКОННОЕ требование, - голос Аарона пронзает слушателей, заставляет замереть на своих местах и замолчать, - рядовая Худа должна быть передана нам. Эта девушка своими действиями создала прямую угрозу сразу двум сынам одной из правящих ветвей Золы. Такие оскорбления не смываются работой на рудниках. Тем более в системе Калос.

- Я... - председатель трибунала сереет и нервно теребит край серой мантии. - Я...

- Мы заявляем решительный протест! - разносится звонкий голос Ру.

И все взгляды в огромном зале трибунала мечутся от зола к дочери президента Земли.

- Как наместница президента Земли, как член земной делегации я беру решающее слово в оглашении приговора над землянкой Катией Худа, - шум голосов смолкает. - Мы берем на себя частичную ответственность за правонарушения Катии. По первой части обвинительного приговора возражений не имеем.

К Ру наклоняется ее сопровождающий и что-то горячо шепчет ей на ухо. Но моя подруга холодным и решительным жестом обрывает его речь и продолжает.

- Уважаемый трибунал, видимо, забыл про устав Космических Сил Объединенных Систем. Катия Худа отчислена из Академии и разжалована до рядового...

Опускаю голову.

- ... но она все еще военнослужащий космических войск. По уставу четыре стандратных цикла ее обучения равны двум циклам службы. При принятии присяги рядовая Худа подписала контракт на шесть стандартных циклов службы курсантом в Космической Академии. С обязательным продлением еще на два стандартных цикла после выпуска. Путем простого сложения рядовая Худа должна отслужить шесть стандартных лет в Космических войсках. Ее денежное довольствие пойдет на оплату  затраченных правительством на ее обучение кредитов.

Снизу раздается гул одобрения от курсантов. А председатель трибунала зеленеет и жует свои бесцветные губы. Такого поворота он не ожидал.

Делегация Земли могла не брать слово и согласится с вынесенным вердиктом. Но все пошло по другому пути.

Председатель знаком дает понять, что ему с комиссией нужно время для принятия окончательного решения..

Белое матовое стекло отделяет представителей комиссии от участников и наблюдателей процесса.

С замиранием сердца жду их решения. И боюсь поднять взгляд.

Боюсь встретиться с холодными зелеными глазами бывшей подруги. Или с обжигающими черными глазами одного конктерного зола.

- Мы готовы объявить наше решение, - голос председателя звучит для меня неожиданно. -Учитывая сложную ситуацию на границе с темным сектором, рядовая Катия Худа направляется на патрульный эсминец в составе штурмовой бригады. Служба на благо Объединенных Систем позволит искупить принесенный ущерб, а исполнительность погасит со временем штрафные кредиты. Мы все сказали.

Ру кивает председателю трибунала и возвращается на место.

- Вот ведь, - шипит за моей спиной ректор. - Не знаешь, что лучше. Сдохнуть по пути на рудники или попасть в плен к шварковым пиратам в темном секторе...

Очевидно одно: это в разы лучше, чем попасть в лапы к злым золам.

К одному конкретному разъяренному золу...

Генерал лично возвращает меня в камеру.

- Сержант... - он осекается. - Катия...

- Товарищ генерал, - встаю в стойку. Пятки вместе, носки врозь, руки по швам, подбородок приподнят.

- Я... - его голос неожиданно хрипит. А кулаки сжимаются, скрывая его волнение. - Я сделал все, что мог, но эти шварки...

Под потолком нервно хрипит динамик ассистента.

- Не надо, товарищ генерал, - снова нарушая устав, опускаю подбородок и смотрю в голубые выцветшие глаза ректора. - Вы сделали больше, чем должны. Я совершила проступок и должна понести наказание.

Стараюсь держаться.

- Еще не все, - кивает генерал своим мыслям. - Катия, я предлагаю тебе вступить со мной в союз!

- Что? - давлюсь воздухом.

Асистент под потолком хрюкает от удивления. Подслушивает гад!

- Что? - повторяю хрипло.

Что он несет? Генерал старше меня на шестьдесят - шестьдесят пять стандартных циклов.

Да, с современным уровнем медицины мы живем намного дольше, чем земляне в прошлом. Но шестьдесят циклов и сейчас ОЧЕНЬ много! Он годится мне в дедушки.

Шварки, да он был знаком с моей бабушкой в молодости! Он меня на коленях держал, когда я была ребёнком...

Стоп!

- Вы делаете это ради нее, да?

Я быстро догадываюсь в чем дело.

Он пытается спасти меня ради моей бабушки. Ради ее памяти.

Генерал напрягается, сжимает губы в тонкую линию и молча кивает.

- Не надо, - качаю головой, - она бы не оценила такую жертву.

Гражданский союз с генералом в теории может освободить меня от наказания. Как жена действующего офицера высшего командного звена я должна быть прикомандирована к его подразделению. С меня в теории даже могут штрафные кредиты списать. Часть или все, не важно.

Проблема в том, что мой проступок бросит тень на безупречную репутацию ректора.

Ему придется оставить пост в Академии. И скорее всего « с почестями» выйти на пенсию.

А еще скорее всего, мои штрафные кредиты просто разделят между нами, как между супругами гражданского союза.

Нет! Я на такое не могу пойти! Я слишком уважаю этого человека и знаю, что Космическая Академия - во многом его заслуга. По крайней мере в том виде, в котором она сейчас, она обязана именно генералу.

- Нет, товарищ генерал, я отказываюсь от гражданского союза с вами!

- Ты такая же гордая, как она! И сильная, - добавляет он тише.

- Вы любили ее? - меня осеняет. И вместо тысячи насущных вопросов о моей дальнейшей судьбе и службе я хочу узнать чуть больше о моей бабушке.

- Любил, - кивает головой генерал. - Всегда любил и буду любить.

- А она? - в очередной раз нарушаю устав и просто сажусь на узкую койку.

- Я был уверен, что да.

- Но что тогда...?

В моей голове тысяча вопросов. Я прекрасно помню свою бабушку. Статную высокую платиновую блондинку, забирающую волосы в пучок по старинной земной моде.

Я помню ее нежные руки и ласковый голос. Помню, как по вечерам она рассказывала нам с Таней сказки. Старинные земные былины и легенды. Много. Она знала их сотни. Не читала с личного комма или ставила ассистента. Нет, она знала их наизусть.

Включала в нашей комнате проектор объединенных систем и начинала говорить.

А мы, две малявки, садились рядом с ней и слушали с замиранием сердца. Никогда больше в моей жизни не было ничего похожего. Это было какое-то таинство. Словно бабушка рассказывала нам самый секретный секрет.

Она очень много говорила о Земле. О трагедии, которая произошла по вине алчных корпораций и неумелого управления и несогласованности правительств земли.

На планете наступил энергетический и экологический коллапс. Все полезные ископаемые из мантии были выкачаны. До образования новых должны были пройти тысячилетия.

Атмосферу разрушили ядовитые промышленные выбросы. Вместе с тем небо затянули тучи из промышленных газов и пепла.

Так необходимый нам солнечный свет пробиться сквозь них не мог. Растения и животные гибли тысячами, а вместе с ними и люди.

Человечество было на грани вымирания. Начинающиеся новый ледниковый период к моменту объединения правительств Земли и выбору общего президента, уже унес миллионы жизней.

Единственным разумным решением стала эвакуация землян и колонизация космоса.

Были сформированы различные группы по социальным слоям, знаниям и навыкам. Мои предки были учеными и они попали в научно-исследовательскую колонию на Луне. Со временем там был построен огромный академ городок с тысячами лабораторий для решения главной проблемы - восстановления Земли.

Кто-то из наших предков попал на Марс. За прошеднее время их кожа приобрела золотистый оттенок, глаза стали миндалевидные, цвета земного мёда. Так бабушка говорила.

Но не все планеты солнечной системы были пригодны для жизни. И наши корабли рассыпались по вселенной.

Кто-то обустроился на Гутте, планете из системы Скорпа. Из-за более слабой гравитации бывшие земляне стали субтильными, но ловкими. И в конце концов утратили «звание» землян.

Колонизаторы вечно покрытой туманами Арсы практически полностью утратили пигментацию кожи и  сетчатки. Чтобы покидать свою «родную» планету им теперь требуется специальное обмундирование.

И таких колоний множество в объединённых мирах. Люди выжили, но изменились. И наша главная проблема не только во внешних мутациях, сколько в проблемах фертильности и воспроизведения потомства.

На Земле, на Луне и на Марсе вырождаются мужчины. С каждым циклом их рождается все меньше, они слабые и инертные. А вот девочек рождается много. Мы быстро растем и развиваемся, во всем опережая парней.

У бледных арсов преобладают мальчики. Но при этом они почти не совместимы с женщинами других рас, даже земного происхождения.

У гуттов соотношение мальчики-девочки примерно равное, но очень высока младенческая смертность. И наши ученые ничего не могут с этим сделать. Пока.

Моя бабушка была выдающимся ученым-генетиком. Она возглавляла лабораторию, занимающуюся проблемами фертильности земных женщин и женщин других рас, произошедших от землян. Моя мама была ее ассистентом.

И я уверена, что они вдвоем нашли бы решения. Если бы не несчастный случай в лаборатории...

Но я никогда не знала своего деда. В нашей семье было не принято о нем говорить.

Может, генерал что-то знает о нем. Раз он так хорошо знал бабушку.

- Она отказалась вступать со мной в гражданский союз, - его губ касается грустная улыбка. - Как ты только что...

- Но почему?

Генерал лишь пожимает плечами.

- Это из-за моего деда?

- Возможно.

- Вы знали его?

- Нет. После ее отказа я убыл к месту службы, а в следующий раз увидел Иру уже с Адой на руках. Твой дед к тому моменту уже исчез из их жизни.

Хмурюсь.

- Хотя, - генерал понижает голос и наклоняет голову на бок...

И в какой-то момент, на долю секунды в этом жесте я узнаю маму. Она тоже так наклоняла голову. Когда смотрела на нас с Таней...

- ... зная, Иру я бы не удивился, узнав, что она вырастила Аду в пробирке...

- Но это запрещено! - срывается с моих губ.

Восстановление рождаемости - приоритетная задача всех земных колоний и Земного правительства. Чтобы не допустить полного вырождения - все случаи искусственного оплодотворения и выращивания плода в искусственной матке состоят на строгом учете. И разрешения на них дают в крайнем случае.

Наш генетический код и так слишком пострадал в эру колонизации.

- Это только мысли вслух, - кивает генерал. - Ни я, ни кто-то из наших общих знакомых не знал твоего деда. Ира прятала его ото всех. Ходили слухи, что это был ее ассистент. Но я так и не встретился с тем, ради кого Ира бросила меня...

- Генерал Льюис, покиньте камеру осуждённой ЛЯМБДА - ЛЯМБДА - 0-8-5....

- Отклонить, - рявкает генерал. - По уставу, я имею право находится рядом с курсантом до его отправки...

- В силу вступает директива ИКС- ВАЙ - 7-00-7-0-5. Вы должны покинуть камеру осужденной ЛЯМБДА - ЛЯМБДА - 0-8-5.... Ваш допуск не позволяет присутствовать при разговоре осужденой ЛЯМБДА - ЛЯМБДА - 0-8-5.... со следующим визитером.

Что? Что он говорит? Какой еще визитёр идет ко мне?

- Я вернусь перед отправкой, - обещает мне генерал и уходит.

Напоследок он смеряет гневным взглядом динамик несносного ассистента под потолком. Но тот делает вид, что ничего не замечает.

А я в одиночестве остаюсь ожидать следующего визитёра.

- Привет, Катя, - раздается за моей спиной тихий голос Ру.

- Ты? - мои глаза округляются.

- Ассистент ИКС - ВАЙ - 23 - 15 -28 автономный режим, отключить микрофон, - командует подруга.

Ассистент под потолком хрюкает и произносит обиженно.

- После введенной команды для моей активации потребуется полностью перезагрузить...

- Вырубись уже! - в голосе Ру появляются жесткие нотки.

Ассистент тут же замолкает.

Несколько томительно долгих секунд моя бывшая подруга молчит. А я могу рассмотреть ее.

Старомодный наряд взрослит ее, как и странная прическа из кос. Сейчас передо мной не задорная авантюриста из соседнего кубрика, а возрастная дипломат с земли.

Яркий румянец на ее щеках исчез, уступив место неестественной бледности. Пухлые розовые губы превратились в тонкие и бледные. Гордо расправленные плечи словно упали. Ссутулились.

- Зачем ты пришла? - смотрю из-под лобья. Я не настроенна на разговор.

- Проститься, - ее голос звучит тихо и холодно.

- Прощай, - бросаю ей.

- Прощай, - кивает она в ответ. Но не уходит.

А я демонстративно отворачиваюсь. Я все еще помню, как кричала ей с трибуны. Смотрела прямо в ее глаза и молила рассказать, как все было на самом деле. Но она молчала. Только в конце заменила одно наказание на другое.

Вот только я не уверена, что смерть от импульсного разряда из бластера контрабандистов или пиратов легче смерти на рудниках.

- Я не могла поступить иначе... - за моей спиной раздается ее отстраненный голос.

- Ага... не могла.

- Пойми, Катя! - она делает шаг ко мне, но замирает на месте. - Я - дочь президента. Элита Земли. Дипломат среднего разряда. Это  Ру Санно могла угнать истребитель и разбить его.  А я не могу! НЕ МОГУ!

- Ты и есть Ру Санно! - кричу на нее. - Или ты так завралась, что уже разделила свои сознания?

- Нет, - она с достоинством вздергивает подбородок. - Я знаю кто я есть.

- Только стыдишься этого.

- Ни капли! - парирует она.

- Именно поэтому ты несколько циклов подряд скрывала свою принадлежность к правящему дому? - выгибаю бровь.

- Нет! Как дочь президента Земли я не имею права покидать Землю без дипмиссии. Я не могу учиться, где хочу. Не могу изучать то, что хочу. Не могу разговаривать и иметь свое мнение. Мне все это запрещено сводом правил и кодексов. И ты не представляешь, каких трудов мне стоило уговорить отца, правительство и всю службу безопасности, что я ДОЛЖНА учиться в Академии Объединенных Космических Систем!

- Что? Маленькой «принцессе» захотелось полетать среди звезд? - в моем голосе сквозить презрение. Хотя я совсем не чувствую его к подруге. Но сдержаться не могу.

- Нет, не захотелось! Эта учеба была очень важна для меня! Космическая академия - это отличное место для изучения различных гуманоидных рас и их взаимодействий. Здесь можно налаживать контакты, которые могли бы сыграть важную роль в политике Земли.

- Как все продумано, - горько ухмыляюсь.

Оказывается, это я воплощала свою мечту. А Ру, то есть Руслана играла в многоходовочку.

- Так зачем же тебе нужна была «дружба» с такой бесперспективной мной? - складываю руки на груди.

- Почему же бесперспективной? - она вскидывает идеальную бровь. - Ты с первого курса лучшая на потоке. У тебя были все предпосылки, чтобы в будущем стать ректором или командующей.

- Но не сложилось, - выдыхаю тихо.

- Да, - кивает она. - Не сложилось.

- Если ты вся такая из себя правильная, зачем полезла в эту авантюру? Еще и подначивала меня? Без твоих задираний и спора с парнями бы не было?

Она проходится по моей камере и пожимает плечами.

- Мне нужно было оказаться на этом истребителе.

- Ах, да. У всего есть смысл,  - я не задаю вопросов. Дочь президента все равно на них не ответит.

- Я не хотела, чтобы все так закончилось. Все должно было пройти ровно. Я не предполагала, что ядро не выдержит гиперпрыжка и мы застрянем на границе с темным сектором.

- Но так случилось. И золы совершенно случайно нас засекли, - смотрю на нее с напряжением. Не удивлюсь, если золы явились на ее зов. - А теперь я - изгой!

- Не думай, что меня это не коснулось, - ее глаза вспыхивают обидой. - Я тоже кое-чего лишилась! Какие бы мотивы для поступления у меня не были, мне нравилось летать. И ты это знаешь. Я парила вместе с челноком, ощущала его каждой клеточкой, когда стыковалась в отсеке. А теперь мне придется отчислиться из Академии...

- И потерять все едва налаженные связи, - добавляю с сарказмом.

Но Ру делает вид, что не слышит моих обидных слов.

- Я хотела закончить Академию и собиралась лететь на стажировку. Я правда хотела. Но теперь всему конец. Я раскрыта. Проект, на который я потратила несколько циклов, провалился.  Правительство Земли меня по голове не погладит, даже не смотря на то, что я дочь президента.

- Я бы пожалела тебя, но... - развожу руки в сторону. - Ты же знаешь, как я отношусь к элите Земли.

Лицо бывшей подруги идет алыми пятнами. Конечно, она все знает. Я ни раз и ни два говорила ей, что правительство земли те еще засранцы.

- Если это все, то оставь меня, - отворачиваюсь от Ру и активирую стеновую панель за которой осталась еще пара пакетов с одноразовым бельем. - Благодаря тебя, мне пора готовится к ссылке...

- Я сделала все, что могла, - добавляет она, смерив меня недовольным взглядом. - Я воспользовалась правом вето, из всех наказаний было выбрано самое незначительное...

- Незначительное? Серьезно?

- А ты бы предпочла вечный плен у золов? - ее брови ползут вверх. А голос в первый раз за наш разговор повышается.

- Есть мнение, что у них лучше, чем у пиратов!

- Катя, - Руслана шагает ко мне и до боли впивается в плечи своими длинными пальцами. - Запомни то, что я сейчас скажу. Ни одна женщина не вернулась с Золы ни живой, ни мертвой. Те, кто попали в руки к этим монстрам просто исчезли.

- Ну так отдала бы им меня и жила спокойно! - слезы все-таки слетают с моих ресниц.

- Глупая, - Ру обхватывает себя за плечи. - Они чудовища. И ни перед чем не остановятся. Ты ведь слышала, что с «черными гончими золы» не может сравниться ни один отряд или военнизированная колона. Они - машины для убийства и порабощения миров. И им не важно - завоевать целый мир или одну хрупкую девушку. Они приходят и присваивают это. Не спрашивая разрешения. А потом... потом я не знаю что с ними происходит!

Снова и снова прокручиваю в голове наш последний разговор с Ру.

Наверное, я даже где-то ее понимаю. Но смогу ли когда-нибудь простить? Не уверена.

Слишком  родной и близкой подругой она стала для меня. А оказалась просто «шпионкой», которая явилась для определённой миссии.

Встряхиваю головой и больно прикладываюсь о металлический швеллер.

- Осторожнее, неженка, - подначивает меня Игория, такая же штафница как и я.

- Отвали, - огрызаюсь без злобы и прикрываю глаза.

После утреннего разговора меня быстро сопроводили на шаттл, вручили тощую сумку с моими личными вещами и пластиковый чип-карту личного допуска. Вместо отобранного коммуникатора выдали допотопный наладонник без доступа в сеть с приказом о моем переводе.

Отлично.

Темный сектор. Штурмовой батальон, которому регулярно нужно пополнение.

В мои задачи на ближайшие циклы входит борьба с пиратами и контрабандистами. А еще не сдохнуть!

Звездолет не хило трясет и я снова прикладываюсь головой и плечом о швелер.

- Шварк, - шиплю я и подтягиваю страховочные ремни. Но это не помогает.

Это не роскошный прогулочный шаттл, здесь нет комфортных мягких кресел. Только жесткая скамья с фиксаторами. В идеале комический десант должен находится здесь в полной боевой выкладке. А на мне только уставной лётный комбинезон и гравиботинки. Полет предстоит тот еще.

- Держи, - Игория протягивает мне свёрнутую жгутом какую-то тряпку. - Просунь между плечом и балкой. Поможет.

Смотрю на нее с недоверием, но принимаю жгут.

И в правду помогает. При тряске тряпица гасит удары.

- Спасибо, - киваю ей.

Она усмехается.

- Мы теперь все в одном космолете. Даже такая неженка, как ты, - девушка улыбается и я замечаю, что у нее не хватает пары зубов в верхнем ряду.

Компания у меня подобралась что надо.

Кроме меня и Игории, есть еще пара молчаливых землян. Не знаю, что должны были сделать эти парни, чтобы попасть в штрафной батальон. Мужчин у землян рождается очень мало и обычно их берегут. Но это не тот случай.

По их напряжённым переглядываниям понимаю, что они вообще были далеки от службы. И попали сюда скорее по альтернативе реальному наказанию.

Напротив сидит одноглазый неестественно длинный гутт, а в стороне пара закутанных в свое обмундирование арсов, натянувших защитные очки на пол лица.

 - Хорошая компашка, - смеется Игория. - Два хлюпика, неженка, гуттов паук и два арсова «крота».

Она смачно сплевывает на пол через дыру в зубах.

Старый раздолбанный космолет словно с цепи срывается. Весь трясется и вибрирует.

Чтобы нас не размазало о переборки и не переломало упираемся руками и ногами во все, что придется.

- Сволочи, - выплёвывает на ломаном всеобщем гутт. Ему труднее всех. Его неестественно длинные конечности просто не помещаются в компактном пространстве переделанного старенького космолета.

В глаза мне сразу бросился уменьшенный отсек для личного состава. Обычно от может вмещать до пятидесяти бойцов в полной выкладке. Сейчас мы едва помещаемся здесь всемером.

Сразу видно, что скамью передвинули и приварили прямо к листовому железу на полу.

За нашими спинами импровизированный отсек, куда при погрузке затаскивали огромные ящики на гравитележках.

- За что тебя, неженка? - у Игории, кажется, хорошее настроение.

Бросаю на нее короткий взгляд из-под лобья.

Но она только смеется.

- Если ты еще не поняла, то мы в одном космолете.  До конца, - добавляет она. - Меня, например, замели за то, что я набила морду своему капитану.

Она смеется и показывает на дыру между зубов.

- Отделалась выбитыми зубами и парой циклов в штрафбате в заднице темного сектора.

- За что набила? - неожиданно для самой себя интересуюсь я.

- За внеуставные отношения, - жестко отвечает она. Даже ее постоянная улыбка слетает.

- Бил? - хмурюсь.

- Приставал, - недобро усмехается она. - Пытался свой член в меня пристроить.

Напротив ухмыляется гутт.

- Несколько раз подкатывал и был послан. На этот раз решил присунуть без разрешения. Получил с локтя в челюсть и под дых.

- Ну тебя он тоже приложил, - смеется один из арсов. Хотя я не уверена, что сдавленые не то всхлипы, не то стоны доносящиеся из его маски это смех.

- Приложил, - кивает она и проводит острым язычком по верхнему ряду зубов, а в ее взгляде вспыхивает опасное пламя. - А вот хуй просунуть не смог. Потому что  остался без него.

Все затихают, а Игория начинает громко недобро смеяться.

Да уж, полет предстоит тот еще. Как и служба.

Девушка пихает меня в бок и наклоняется к самому уху.

- Никогда не позволяй мужикам делать с тобой то, чего ты не хочешь, неженка! Дерись, беги, грызи металл зубами, но не сдавайся!

В этот момент челнок в очередной раз проваливается в космическую яму.

Но на этот раз что-то не так.  

По корпусу идет слишком сильная вибрация.  Гул на растает.

Чувствую  спиной, как скрежещет корпус звездолета.

Пол под ногами ходит ходуном, а потом в одно мгновение все затихает.

Такое чувство....

Игория моментально подбирается, как и другие.

Не успеваю ничего понять, как она сует мне в руки небольшой плазменный резак. А сама достает из-за  голенища гравиботинка неуставной бластер.

- Нас взяли на абордаж, - выдыхает она и поднимает лицо к потолку, словно прислушивается. - Пираты...

Сердце подскакивает к самому горлу и бешено грохочет. Не могу даже сглотнуть густую вязкую слюну.

Приглушаенный скрежет металла и звуки взрывов отражаются от  металлических стен нашего челнока и давят.

Вжимаю голову в плечи и стараюсь сообразить, что делать.

Судя по всему наш челнок уже пытаются взрезать. А возможно пиратам это уже удалось.

Я была совсем не готова к такому повороту событий. Да, я знаю, куда лечу и зачем. Я знаю, что вряд ли вернусь к родным из темного сектора.

Но погибнуть ТАК... не долетев даже до базы предопределения.

Мысли разбегаются в голове. Не могу поймать ни одну из них. Просто сижу, жмусь к страховочным ремням и сжимаю в руках плазменный резак Игории.

Да, я военная. В недалеком прошлом сержант. НО! Я пилот космического флота. Я не штрумовик, не тактик!

Да у меня только стандартная боевая и огневая подготовка на курсе были. Я мастер орбитального залпового и коврового огня, а не ближнего боя.

- Не высовывайся, неженка, - Игория впивается в мое плечо жесткой хваткой и встряхивает, - поняла?

- А? - перевожу на нее растерянный взгляд.

Девушка меняется на глазах. За пару секунд из отбитой хохотушки она моментально становится серьезной и собранной. Уже на ногах, боевая стойка, в ладони привычно лежит бластер, палец ласкает спусковой крючок.

Хотя до прибытия на предписанную базу нам не положено оружие.

- Сидишь и молчишь, поняла? Ни звука. И вы двое тоже, - она кивает земным парням. - А вы за мной!

Она отдает короткие приказы. И что странно высокий, паукоподобный гутт слушается ее. Поднимается и пружинящей походкой идет к шлюзу. За ним идут и арсы.

- Да пребудет с нами сила, - бросает она странную фразу и исчезает в клубах серого ядовитого дыма в основном коридоре.

Шлюз за ней и остальными тут же закрывается. Консоль  загорается красным. Они нас заперли.

Бросаю короткий взгляд на своих земных товарищей. Парни в новенькой форме, которая все еще топорщится на их тощих фигурах замерли от страха.

- Оружие есть? - беру себя в руки.

Из нас троих, оставшихся в этот отсеке я старшая если не по званию, то по уставу точно.

Они только отрицательно качают головой.

- Нам нужно укрытие, - оглядываюсь по сторонам, но натыкаюсь на голое листовое железо и пустые лавки со страховочными ремнями.

- Надо выбираться, - один из парней подскакивает и бросается к шлюзовой двери. - Шварк! Шварк! ШВАРК!!!!

Он бьет по толстой переборке кулаком.

- Они нас заперли.

Мой собственный страх отступают, когда я смотрю на бледные вытянутые лица соотечественников. Мое первое предположение было правильным. Они не военные. Простые или не очень парни, которые подписали срочный контракт, чтобы уйти от более сурового наказания.

А теперь они столкнулись с тем, к чему не были готовы.

В очередной раз по полу идет вибрация, а следом раздается грохот. Видавший виды челнок жалобно стонет. Усиленные балки грузового отсека скрипят и гнуться от перегрузок.

- Надо выбираться! - кричит второй парень.

- Шлюз заперт, не могу открыть! - у первого истерика прорывается.

- Нет! - выступаю вперед. - Игория приказала...

- Она на всю голову гравицапнутая! - истерично выкрикивает первый парень и откидывает со лба светлые пряди. - Я не буду подчиняться ее приказам!

- Сейчас откроем! - второй отодвигает меня от шлюза и достает из-под новенького кителя мобильный шлейф.

Не успеваю среагировать, как он срывет со стены консоль управления и вставляет в нее свой шлейш, вводит какие-то коды в наладоннике.

- Нет! Погоди, - пытаюсь остановить их.

Парни активируют открытие шлюза.

Толстая переборка со скрипом медленно отъезжает в сторону.

Челнок в очередной раз встряхивает. Не успеваю активировать гравиботинки и подлетаю на пару унцелей вверх и тут же влетаю в стену, больно приложившись плечом. Как только челнок восстанавливает курс, стекаю по стенке вниз.

По полу отсека начинает стелиться ядовитый сизый дым.

Шварком наружу, как мне это знакомо!

Парни выскакивают в коридор и замирают в свете желтых аварийных ламп и клубах дыма невозможно ничего разобрать.

Правее по коридору раздаются неразборчивые крики и шипящее жужжание бластеров. Яркие вспышки ослепляют.

Скрежет железа перекрывает леденящий душу крик.

Сердце подскакивает в груди и часто-часто долбиться в грудную стенку.

Сквозь густую пелену дыма прорвался разряд бластера. Он угодил прямо в грудь одному из парней.

Огромными остекленевшими в тот же миг глазами он обводит нас со своим товарищем и начинает заваливаться вперед.

Начинаю скулить и закусываю кулак. На крик нет сил.

Второй разворачивается и бросается назад в отсек.

Его ноги разъезжаются в вязкой багровой жиже.

Чувство страха становится невыносимым, но я пытаюсь собрать все свои силы.

Бросаюсь к повисшему у консоли наладоннику.

- Быстрее!

Я активирую закрытие шлюза. Он как раз должен успеть забежать.

Позади раздается уже знакомое и пугающее до дрожи  жужжание бластера. Яркая вспышка и землянин валится вперед, не успев добежать всего пары шагов.

Его корчащееся от боли и судорог тело перекрывает проход.

Шлюзовая дверь упирается в него и замирает.

- Да шварк!!!

В коридоре раздаются тяжелые шаги. И они надвигаются на нас.

- Давай! - кричу сама себе.

Хватаю товарища по несчастью за руки и пытаюсь затащить в отсек.

Его тело снова и снова сотрясает судорога, но парень изо всех сил пытается мне помочь.

В самый последний момент, когда сквозь сизый дым проступила рослая фигура в экзокостюме, неимоверными усилиями мне удается затащить парня в отсек.

Шлюзовая дверь со скрипом закрывается.

- Черная кнопка, - хрипит мой товарищ по несчастью.

Жму на кнопку и консоль обесточивается.

С другой стороны кто-то отчаянно колотит по переборке.

Теперь дверь не открыть, только выпилить.

- Неженка... пш-пш... - раздается откуда-то сверху смутно знакомый голос.

- Игория?

- Пш-пш... прямо к вам... пш-пш... спрячьтесь... повторяю, прямо...пш...пш...спрячьтесь...

Связь обрывается. А я так и не понимаю, кто и в каком количестве идет к нам.

Но это сейчас уже и не так важно.

Поднимаюсь и, уперевшись руками в переборку, исследую отсек.

Должно же здесь быть хоть что-то! Оружие! Укрытие! Ну хоть что-то!

От раздражения и разочарования бью кулаком по переборке.

В ответ мне раздается гул и треск со стороны шлюза.

Да шварк!

- Шлейф, - хрипит парень.

- А? - вскидываю голову и не могу сразу понять, что он от меня хочет.

- Возьми шлейф, - он кивает в сторону переборки и сплевывает кровь с губ.

Не знаю, зачем ему понадобился шлейф, но осторожно подхожу к консоли, дергаюсь, когда раздаются удары.

Подхватываю наладонник и просто дергаю. Я понятия не имею, как его правильно отключать.

Парень хрипит, но молчит.

- Давай, - он пытается подняться на ноги, но его сил не хватает. - Неси туда...

Он кивает на импровизированный отсек позади нас. Грубо сваренное листовое железо, куда во время погрузки залетали ящики на гравитележках.

Оружие!

Подхожу к консоли и сдергиваю ее.

- Что дальше?

- Втыкай провода по цвету. Все должно совпасть, если на консоли какого-то цвета нет, просто пропускай его.

Пират за дверью словно слышит наш разговор и понимает, что мы пытаемся окапаться глубже и найти оружие.

Удары по шлюзовой двери становятся яростнее. Металл сркипит и гнется. Но пока еще держится.

- Что дальше? - дрожащими руками подсоединяю последний провод.

- Набирай на наладоннике команду... - хриплым голосом он диктует длинную последовательность чисел. Пару раз срывается на кашель. Но все равно продолжает.

- Ввела, - нажимаю на «ввод», но переборка не реагирует.

- Шварк, - хрипит парень, - придется перезагрузить...

Но договорить он не успевает, кашель снова душит его.

В этот же момент дверь в импровизированный складской отсек дергается и со скрипом отъезжает.

- Есть! - выкриваю радостно. - Пойдем!

Я оставляю наладонник висеть на проводах, разворачиваюсь и... вскрикиваю от ужаса.

Мой товарищ по несчастью замер поломанной куклой на полу. Его голова запрокинулась, остекленевшие глаза уставились в потолок, а из уголка стремительно синеющих губ стекает струйка крови.

- Эй! Эй! - я осторожно тяну его за рукав.

Но он не реагирует.

- Вставай! Пошли! - дергаю сильнее. Его тело теряет опору и медленно оседает на пол.

Я падаю на колени перед ним. Из глаз брызжут слезы страха и бессилия.

- Не оставляй меня... - всхлипываю, - одну...

Сердце все тревожнее и чаще бьется в груди. В унисон ему раздаются удары по шлюзовой двери.

Закусываю губу и невидящим взглядом смотрю на товарища по несчастью. Ощущаю себя сейчас маленькой песчинкой в огромном космосе. Одинокой звездой в необъятных просторах. Сейчас я угасну и мои родные никогда не узнают об этом. Никогда.

Ощущаю свои беспомощность и бессилие перед выпавшей мне опасностью.

Усмехаюсь, угнать сверхсекретный истребитель, совершить на нем гиперпрыжок, взорвать его и остаться живой и невредимой, чтобы сдохнуть на старом корыте от рук пиратов!

- Пш... пш... неженка... неженка...

Связь обрывается, но хриплый прерывающийся голос Игории  заставляет меня подняться. Внутри с каждым шагом растет уверенность и решимость.

- Шварка на блюде этим пиратам! - рычу сквозь зубы.

Заскакиваю в багажный отсек, а следом выдергиваю шлейф из консоли.

Позади меня медленно и со скрипом опускается переборка, отрезая от меня распростёртое на полу тело моего земляка и тусклый искусственный свет.

В отсеке кромешная тьма.

Делаю шаг и тут же налетаю на какой-то ящик.

Активирую старый налодонник и подсвечиваю себе его экраном.

Огромные ящики в три ряда стоят вдоль прохода.

Хоть в одном из них должно быть оружие.

Стягиваю ближайший к себе на пол. Плазменным резаком Игории пытаюсь срезать замок, но ничего не выходит.

Ящики надежно защищены.

- Пш... пш... - снова оживает динамик. Теперь он хрипит откуда-то из темного угла.

Прислушиваюсь.

- Хде онна? - раздается злой мужской голос с явным делорианским акцентом. Гуманоидам, которые на родном только хрипят и скрежещут, трудно дается всеобщий. Они никогда не смогут избавиться от акцента.

- Кто она? - рычит в ответ Игория.

- Деффонка! - все то т же голос.

- Здесь больше  никого нет, - упрямо отвечает девушка.

- Хде Хууда? Хууда ефть?

Ответа Игории я не слышу, потому что из динамика раздаются шорохи, то ли звуки борьбы, то ли помехи. Громкий крик. А потом все стихает.

Игория! Подступающая истерика сдавливает горло. Слезы двумя потоками стекают по щекам.

Сомнений быть не может. Пираты ищут меня. И теперь обязательно найдут. Но зачем я им?

Оглядываюсь.

Крохотный отсек с огромным количеством ящиком.

Стягиваю с самого верха еще парочку и судорожно пытаюсь вскрыть. Но плазменный резак слишком быстро теряет мощность. А защищенные от вскрытия сундуки остаются закрытыми.

Со всей дури ударяю по одному из них.

А следом раздается оглушающий взрыв со стороны пассажирского модуля.

Переборка не выдержала. Скоро меня будут пытаться достать отсюда.

Я сдвигаю ящики ближе ко входу, а сама забираюсь за самый дальний ряд, складываюсь в три погибели и замираю.

Сжимаю в ладонях резак и с тревогой смотрю на моргающий красным индикатор батарее.

Не проходит и двух минут, как переборка в грузовой отсек разлетается расплавленным брызгами металла.

В темноту проникается тусклый свет. Вместе с тяжелыми шагами моего мучителя...