Землянка для звездного властелина. Космическое притяжение

– Осторожней на поворотах, малышка.

Голос низкий, бархатный, с металлическим отзвуком где-то в глубине. Я резко поднимаю голову, готовая выплеснуть все – всю боль, всю ярость этого утра. 

Я бежала, ничего не видя от слез, мир вокруг был лишь размытым пятном света и боли. Сергей изменил. Все кончено. А я, как дура, опаздываю на работу в пункте выдачи межпланетного маркетплейса.

Десять минут девятого. Я проспала, потому что не спала вовсе. Мечты о побеге с Земли, о работе дизайнером на новой колонии, о нашей с ним студии на орбите – все рассыпалось в прах за один вечер. Он нашел другую. Там, где я видела наше будущее среди звезд, он увидел только земные удобства и чужую, уже округлившуюся талию.

Я бежала, не глядя, и врезалась в него. 

В стену из мышц, обтянутых тканью, которая казалась одновременно мягкой и непроницаемой, как броня. Из моих пальцев выскользнул мой старый коммуникатор – последняя связь с той, прежней жизнью и разбился о мокрый асфальт.

Передо мной стоит мужчина в темном капюшоне из странной, матовой ткани, которая, казалось, поглощает свет. Я не вижу его лица, только подбородок и губы, растянутые в снисходительной усмешке. Его перчатка с едва заметными светящимися контурами лениво указывает на осколки.

– Куплю новый. Любой. 

Во рту пересохло. Я собираюсь  крикнуть, выплеснуть на этого наглеца всю свою унизительную злость… И в этот миг он чуть приподнимает голову.

Капюшон съехал. И я вижу его глаза.

Воздух вырвался из моих легких коротким, переломленным всхлипом.

Они светятся. Не метафорически. Они излучают ровный, теплый, пугающе живой алый свет, как две пары раскаленных углей. Ни белка, ни зрачка. Только этот гипнотизирующий, неземной огонь. В них нет ничего человеческого. Только холодная, оценивающая глубина.

И в то же время… что-то щелкает внутри. На уровне инстинкта, глубже страха. Что-то отозвалось на этот взгляд. 

Ужас и это странное, предательское влечение смешались в один леденящий коктейль. Мое тело среагировало раньше разума. Я отшатываюсь, спотыкаюсь о собственные ноги и бегу прочь. 

Я влетаю в пункт выдачи, едва не столкнувшись с дроном-уборщиком. Голограмма Маргариты Петровны тут же возникает передо мной, ее полупрозрачное лицо искажено привычным раздражением.

– Михайлова! Опять! На твоем месте я бы уже подумала о будущем. Здесь или где-то еще.

Будущее? Какое будущее у дизайнера, который боится открыть свое портфолио? У девушки, которую бросили ради «настоящей семьи» на другом конце Солнечной системы? У дочери, которая видит, как ее мама-врач сгибается под грузом земных долгов?

Весь день проходит в тумане. Мои руки на автомате выдают посылки с маркировкой далеких планет и астероидных поясов. А перед глазами – те алые угли. И это странное, щемящее чувство, которое не было только страхом. В перерывах я листаю вакансии, которых никогда не получу: «Дизайнер-эколог для биокуполов на Энцеладе». Требуется гражданство Колоний. У меня его нет. У меня ничего нет.

В конце этого долгого дня, дверь скрипнула, в проеме, возникает фигура. Высокая, в длинном черном пальто. Без капюшона.

Все внутри меня обрывается. 

Я замираю у стойки, не в силах пошевельнуться. Воздух словно густеет. 

Это Он!

Он входит неторопливо, словно входя в собственные владения. Его шаги бесшумны. Все внутри меня сжимается в ледяной комок.

Теперь, без капюшона, я вижу его полностью. Белые волосы, почти серебристые, коротко острижены. Лицо неземной красоты, с резкими, будто высеченными скулами, прямым носом и губами, которые сейчас искривлены в легкой, бесстрастной усмешке. Он высокий, плечистый, пальто сидит на его атлетичном теле как вторая кожа. Но его красота – леденящая. И глаза… два алых пожара.

Я дрожу, чувствуя, как подкашиваются ноги. Этот взгляд словно пронизывает меня насквозь, считывает мой страх, каждую мысль.

Незнакомец подходит к стойке. От него пахнет грозой и чем-то еще – сладковатым и пряным.

– Анна Михайлова, – произносит он. Его голос – тот самый, бархатно-металлический. Он знает мое имя. От этого становится еще страшнее.

Я не могу ответить. Только смотрю на его руки в черных перчатках. Одной из них он достает из кармана тонкую, глянцевую черную коробку и ставит ее на прилавок между нами с мягким стуком. Я вижу знакомый логотип. Самой последней, флагманской модели. Та, о которой я читала в новостях и тут же закрывала вкладку, потому что ее цена равнялась моей полугодовой зарплате.

– Я же обещал, – говорит он, и алые глаза сужаются, а в уголке губ появляется ямочка. Он подмигивает. – Восполняю ущерб.

Он оборачивается, собираясь уйти, накидывая капюшон на свои белые волосы.

И в этот самый миг дверь с силой распахивается, впуская вместе с порывом холодного воздуха пьяного мужчину. Он шатается, тяжело дыша, его лицо багровое, глаза мутные.

– Эй! – хрипит он, тыча пальцем в мою сторону. – Почему закрыто? Мне заказ получить! Для жены!

Сердце гулко бьется в висках. Я делаю шаг назад, натыкаясь на стеллаж.

– Пункт… пункт уже закрыт, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я закрыла программу. Завтра с утра, пожалуйста.

– Какое нафиг «завтра»! – мужчина бьет кулаком по стойке. От неожиданности я вздрагиваю. – Сейчас отдай! Я знаю, он тут! Для нее! – Он размахивает руками. Запах перегара и агрессии заполняет маленькое пространство.

Паника, острая и липкая, поднимается по горлу. Я отступаю еще.

Незнакомец


Какого берем?)))
Анна Михайлова, 25 лет

И тут происходит что-то, отчего время будто замедляется.

Незнакомец в капюшоне, уже стоявший в дверях, плавно разворачивается.

– Ты что, не понял? – говорит он все тем же ровным, тихим голосом. Но теперь в нем слышится сталь. – Уходи.

Пьяный мужчина оборачивается к нему.

– А ты кто такой, урод, чтобы…

Он не успевает договорить. Незнакомец одним движением сбрасывает капюшон. Он не делает ни шага вперед. Он просто смотрит. И я вижу, как его рука в перчатке касается странного, узкого браслета на запястье. Браслет мерцает едва уловимым синим светом.

Пьяный мужчина замирает, потом издает странный, захлебывающийся звук, будто ему перекрыли воздух, и, спотыкаясь, идет к двери. Еще несколько секунд – и он выбегает на улицу, его истошный, полоумный крик теряется в вечерней темноте.

Тишина. Гулкая, давящая.

Я стою, не дыша. Перед глазами все плывет. Воздух в комнате стал густым, тяжелым. Мне нечем дышать. Это исходит от него. От этого незнакомца. Это аура, физическое, невыносимое чувство мощи. Она давит на виски, сжимает легкие.

Ноги просто подкашиваются. Я падаю. Но я не успеваю удариться о пол.

Незнакомец оказывается рядом мгновенно. Его руки обхватывают меня за талию, ловят, поддерживают. Прикосновение сквозь одежду – жгучее. Я вскрикиваю от неожиданности и от этой близости.

– Держись, – говорит он прямо над моим ухом. Его голос теперь звучит приглушенно, но все так же четко.

Я замираю в его железной хватке, не в силах пошевельнуться. Его тело твердое, горячее, пахнет грозой и той же пряной сладостью. Этот запах кружит голову.

Незнакомец смотрит на меня, изучая мое лицо, мою панику, мою беспомощность.

– Так-то лучше, – произносит он почти шепотом. Его дыхание холодное, но от него по коже бежит странное тепло. Одна из его перчаток слегка касается моей щеки, отстраняя прядь рыжих волос. Я вздрагиваю, но вырваться невозможно. – Видишь, Анна? Мир полон… непредвиденных обстоятельств. И хрупких вещей. 

Он медленно, будто давая мне привыкнуть, ослабляет хватку, позволяя мне встать на ноги, но не отпуская полностью. Его рука все еще лежит на моей талии, утверждая владение.

– Еще увидимся, – шепчет он мне на ухо, и его губы почти касаются кожи. Дыхание обжигает. 

Затем он отпускает меня, разворачивается и выходит в ночь. На этот раз дверь закрывается за ним беззвучно.

Я остаюсь одна посреди опустевшего пункта выдачи, обхватив себя руками, пытаясь остановить дрожь. Воздух снова стал нормальным. Но в нем, кажется, навсегда остался шлейф того пряного, опасного запаха и ощущение его рук на моей талии.

На стойке лежит черная глянцевая коробка. Внутри – телефон, который подтверждает, что все, что я увидела, мне не привиделось. 

Я стою одна посреди звенящей тишины. 

И меня накрывает. Сначала  ком в горле, потом дрожь в подбородке. Я зажмуриваюсь, но слезы вырываются наружу, текут по щекам, капают на линолеум. Я сползаю по стойке на пол, обхватываю колени руками и начинаю трястись. Все внутри разрывается от боли, унижения, животного страха. Эти красные глаза. Его руки на моей талии. Его голос. «Еще увидимся».

Я рыдаю, давясь собственными всхлипами, и бью кулаком по холодному полу. Почему я? Почему все это? Эта работа,где начальница экономит на всем! Разбитое сердце, счета, которые не оплатить, и теперь это… 

Истерика подпитывает ярость. 

Я вскакиваю на ноги, смахивая слезы тыльной стороной ладони так резко, что кожа горит. Надо уходить. Просто взять и уйти. Но нет. Маргарита Петровна. Ее голограмма завтра утром проверит отчет. Все должно быть сдано.

Я окидываю взглядом зал, и мое сердце падает еще ниже. В дальнем углу, за последним стеллажом, стоит одна-единственная, забытая коробка. Черная, средних размеров, без опознавательных значков. Я ее даже не поставила на учет. Без этого я не уйду. Система не закроет смену.

Стиснув зубы, я шагаю к ней. Каждый шаг отдается в висках пульсацией начинающейся головной боли. Я хватаю коробку – она удивительно легкая – и тащу ее к стойке, к сканеру. Все тело напряжено до предела, каждый нерв оголен и кричит.

Шиплю я сама себе:

 – Я готова оказаться где угодно! Где угодно, только не здесь! Только не в этой клетке!»

Я со злостью подношу ручной сканер к штрих-коду на боку коробки. Мои пальцы дрожат. Сканер пищит, луч красного света скользит по черным полосам.

И… мир взрывается яркой вспышкой света.

Ослепительной, всепоглощающей белизной. Нет боли. Есть только ощущение падения в белую, беззвучную пустоту. Я не могу крикнуть. Не могу дышать. Только бесконечное, стремительное падение…

...Белизна медленно рассеивается, как туман.

Сначала приходит звук. Тихое журчание. Пение птиц где-то вдали. Воздух свежий, влажный, наполненный запахом хвои, сырой земли и чего-то цветочного.

Я медленно открываю глаза.

Над головой бескрайнее небо цвета аквамарина, пронзенное острыми вершинами гор вдалеке. Я лежу в воде.

 В огромной, естественной на вид купальне, высеченной в полированной темной скале. Вода кристально чистая, пар от нее стелется по поверхности, смешиваясь с легкой дымкой.

Вокруг купальни – лес. Но не земной. Деревья выше и стройнее, с серебристой корой и листвой, переливающейся всеми оттенками синего и фиолетового. Солнце светит мягче, золотистее.

А прямо передо мной, в конце короткой каменной дорожки, ведущей от воды, стоит здание. Оно похоже на фантазию самого дерзкого архитектора – несколько чистых белых кубов, парит над землей на опорах, соединенных прозрачными переходами. Огромные панорамные стекла отражают лес и горы. 

Это произведение искусства, встроенное в природу, но не принадлежащее ей. Очень модное. Очень дорогое. И совершенно пугающе незнакомое.

Я замираю, не в силах пошевельнуться. Вода кажется внезапно ледяной.
Куда я попала? Это какая-то колония? Отель на частной планете?

Инстинктивно, я медленно поворачиваю голову, осматривая пространство за своей спиной, ища хоть какую-то точку опоры, хоть что-то знакомое.

И мой взгляд падает на край купальни, на широкий, плоский камень для отдыха.

Мое сердце останавливается.

Теперь там стоят трое. 

Их фигуры искажены волнами рассеивающейся энергии телепорта. Серо-стальная форма с логотипом, маски с темными, непроницаемыми визорами, скрывающими лица. 

Один из них делает шаг вперед, его голос механический, лишенный интонаций:

– Анна Михайлова. Вы арестованы по статье 14-Бета за незаконное проникновение на Эридан.

Оооо, нет!