Землянка для звёздных боссов

— Стажёрка Эвия Лиана, — голос одного из двух грозных президентов холдинга впивается под кожу.

Звучит так, будто я виновата. В чём?

— Как вышло, что ваш отчёт отправлен с критической ошибкой?

Ноги на высоких каблуках подкашиваются. Мой первый день на рабочем месте. Всё, чего я боялась… происходит!

По щекам расплывается предательский жар. От смущения, от стыда.

И от несправедливости обвинения!

Это же был стандартный отчёт. Трижды перепроверила перед отправкой.

С трудом поднимаю взгляд.

За массивным сенсорным столом высится Герр Каэрон Вилар. Огромный, неподвижный, как скала, и в то же время – угрожающе живой. Широкие плечи, идеально сидящий тёмный костюм, острые, слишком выразительные для такой махины, черты лица и ледяной, прожигающий насквозь взгляд.

Смотрит на меня точно так, как, наверное, пилоты — на сигнал ошибки в системе перед катастрофой.

Спокойно. Холодно. С фатальным приговором внутри.

И я перед ним – такая маленькая, уязвимая, и совершенно, безнадёжно завороженная, как бабочка в зоне тяги реактивного двигателя.  

Стажировка в корпорации AUREX — событие, на которое Земля готовила меня полгода.
Я прошла отбор. Справилась!

Через систему распределения попала в самый престижный холдинг галактики. И сразу в кабинет к президентам. Да ещё и под горячую руку.

Именно в этот день, когда по всей корпорации ходят слухи, что руководство с утра на грани срыва.

Шепчутся о том, что их импланты, отвечающие за эмоциональный контроль «фонят». И о том, что на сегодня назначено грандиозное совещание по проекту межпространственных туннельных магистралей.

Все стараются не попадаться им на глаза. А я попалась. Как будто в ловушку угодила.

Второй президент, Герр Динар Элиар, не смотрит на меня напрямую. Он стоит чуть в стороне, у панели. Его пальцы скользят по голографическим линиям – чётко, размеренно, слишком спокойно. Будто подчиняя движение графика своей внутренней силе.

Как будто у него всё и всегда под контролем. Даже линии диаграмм. Даже… прикосновения?

Я всего лишь наблюдаю боковым зрением, но мне кажется, будто чувствую движение пальцев по своей коже.

Смаргиваю.

Попала под эффект от влияния инкаров? Но им запрещено оказывать воздействие. А как же слухи, о том, что их импланты сбоят?

Спокойствие Динара Элиара давит даже больше, чем гнев Каэрона Вилара. Герр Элиар не задаёт вопросов. Он уже изучает ответы. И не только на графике.

Делаю вид, что не замечаю его пронзительный взгляд. Смотрит, будто я – сбой в коде системы. Или… баг, который его заинтересовал.

— Почему вы молчите? — гремит голос Каэрона Вилара. Он становится глуше. Опаснее. — Вам нечего сказать?

Вдыхаю через нос. Сухо. Осторожно.

Я не сделала ничего плохого.

Но мысль всё равно судорожно крутится в голове: а что, если всё-таки… что-то пошло не так?

Промежуточный анализ энергетического вектора резонансной ячейки. Ежедневная рутина. Да, параметры важные — они влияют на безопасность при активации туннельных стабилизаторов.

Но я пересчитала всё вручную. Вставила комментарии. И отправила ровно в последнюю минуту допустимого окна. По протоколу.

— Любой сбой в этих параметрах, — резко бросает Герр Вилар, — может означать угрозу тестовой платформе. Потенциальную детонацию.

М-да… прекрасно знаю. И потому любой отчёт, в котором обнаружена ошибка, автоматически направляется на проверку. Прямо на самый верх.

К тем, кто курирует проект “Магистраль-Б” – технологию мгновенного перемещения через Бездну. Секретную. Опасную. Перспективную. А курируют её они – два грозных инкара, сами президенты огромного межгалактического холдинга AUREX.

А я… та, чей отчёт пошёл им с “ошибкой”.

Божечки, что теперь будет?

— Мира Лиана, вы умеете читать инструкции или просто нажимаете сенсоры наугад?

Голос режет, как раскалённая кромка по полю стабилизации. Каэрон Вилар не кричит. Даже не злится. Он разочарован. Профессионально. Холодно. Беспощадно.

Мне этого хватает. Грудь сжимает, будто я стою в реакторе без защитного скафандра.

А потом он поднимается из объёмного гипер-кресла. Медленно. Молча.

Каэрон Вилар опирается обеими руками о поверхность сенсорного стола. И словно бы… нависает. Над ним. Над ситуацией. Надо мной.

Он большой. Нет, огромный. Властный.

Такой же, как и второй президент холдинга.

Они разные, но настолько похожи, что от этого ещё страшнее. Весь офис их боится. Но, если честно… тайно обожает.

Даже на Земле про них восторженно шептались подружки, рассматривая фотографии с шикарными белозубыми улыбками в сети. Этих недосягаемых инкаров окружает таинственная аура восхищения на грани почитания, и уважения, замешанного на страхе и… куча слухов.

И мне завидовали. Жутко.

Я — всего лишь стажёр-энергетик, лаборант-ассистент по резонансным потокам. Представляю Землю в рамках программы интеграции молодых специалистов от отсталых планет.

Училась. Готовилась. Пахала. Прошла конкурс. Подала заявку — и о чудо! Меня взяли.
Пусть и на “вспомогательную позицию”, пусть и без доступа к высоким секторам — но это был шанс всей моей жизни.

Мой шанс доказать, что земляне не хуже. Что я не хуже. Что я могу быть полезной. Тихой. Ненавязчивой. Не ошибаться.

А теперь всё это… трещит по швам. Как обшивка корабля при выходе в нестабильную Бездну.

«Ого», — прокручиваю в мыслях, — «Герр Вилар перешёл на “Мира”. Слишком официально. Ничего хорошего мне это не сулит».

Не успев толком подумать, неловко поправляю:

— Дора…

Слишком быстро. Слишком громко. Слишком по-человечески.

И заставляю себя договорить, перейдя почти на шёпот:

— Дора Лиана.

Съёживаюсь под угольно-чёрным взглядом, будто затенённым изнутри.

Герр Вилар даже не моргает.

Я поспешно добавляю, пытаясь выровнять дыхание:

— Читать инструкции я умею. И не только. Я изучала… галактическую культуру, историю Конфедерации, практическую синхронизацию протоколов...

Боже, что я несу? Почему бы мне не заткнуться?

Я знаю, что “Мира” здесь используется для женщин, состоящих в официальном или… энергетическом союзе. То есть, по-нашему, по-земному, для тех, кто замужем.

А я — нет. Совсем нет. К незамужним принято обращаться «Дора».

Каэрон Вилар не двигается, сверлит непонятным взглядом.

Пальцы всё так же упираются в сенсорный стол, будто он собирается продавить его насквозь. Он не моргает. И не улыбается.

— Я рад, что вы знакомы с культурными аспектами, — медленно говорит он. Слишком медленно. — Но мне гораздо важнее, умеете ли вы читать цифры.

Я напрягаюсь. Внутри — микровзрыв. Мозг в панике сканирует всё, что я делала за последние часы.

Он продолжает:

— Потому что именно в них, стажёрка, ошибка. Ошибка, которая, при определённых условиях, могла бы дестабилизировать тестовый узел на базе Магистрали-Б.

Вот и всё. Меня сейчас сотрут. Из базы корпорации. Из памяти Земли. Назад отправят даже не капсулой — просто в архив, как неудавшийся эксперимент.

Я пытаюсь вдохнуть — но горло сжато, как под энергетическим хомутом.

— Дора Эвия Лиана, вам напомнить, с какой планеты вы прибыли? Хотите обратно? Так быстро?

Он выделяет "Дора", как метку. Словно с подчёркнутым интересом. Слово смакует. Не как оскорбление, нет. Скорее... как будто доволен, что я не “Мира”. Что свободна.

Конечно, он не говорит этого вслух. Он вообще много не говорит. Больше смотрит.

Я замираю. Как пойманный сигнал в вакууме.

Земля. Конечно. Вот оно. Я стажёр на испытательном сроке – досадное недоразумение. Чувствую себя здесь “лишней”.

А сейчас, кажется, ещё и виноватой.

Земля — отсталая, закрытая, почти изолированная планета. Нас называют “низкопотенциальными”. Большинство жителей никогда не покидали её атмосферу. Внешние контакты с Конфедерацией — по жёстким квотам. Каждый кандидат проходит через фильтры, через комиссии, через спец.подготовку, чтобы получить «допуск» на вылет.

А мне повезло. Мне его дали. Одной из немногих.

Не по блату, не по родству. Я добилась этого сама. Ночами зубрила, запоминая резонансные таблицы и чертежи стабилизаторов.

И когда пришло приглашение… Я плакала. Потому что это был мой шанс. Единственный. Тот, о котором для меня мечтала моя мама. Как счастливый лотерейный билет.

А теперь он может исчезнуть. Из-за ошибки, о которой я даже не знаю.

Он спрашивает: «Хотите обратно? Так быстро?»

Нет. Нет. Нет.

Мне никак нельзя обратно. Мне позарез нужна эта работа. И не только потому, что я представляю интересы Земли, и если я облажаюсь, других сюда больше не позовут.

А в первую очередь потому, что на Земле, где до сих пор лечат инфузорией, а стабилизаторы энергии ставят на дизель, я скорее всего долго не проживу.

Нельзя просто стоять и молчать, пока они решают мою судьбу!

— Я… — мой голос поднимается на полтона, предательски дрожит, но я упорно продолжаю. — Прошу. Дайте мне шанс проверить. Убедиться, что это, действительно, моя ошибка.

Судя по их тону, по взглядам — они уверены, что я ничего не стою. Ассистентка на испытательном сроке. Мелкая. Незначительная.

Динар Элиар кидает на меня скучающий взгляд. Каэрон Вилар иронично изгибает бровь.

Не знаю, как я ещё не разрыдалась. Сдерживаюсь изо всех сил. Надо хотя бы попытаться, что-нибудь изменить.

Почему они не уволили сразу? Зачем звать к себе в кабинет?

Целых два главы холдинга ради одной маленькой меня? Или… у них тут развлечение такое? Ломать живьём?

Инкары – древняя, почти исчезнувшая раса, о которой в официальных записях Конфедерации говорится скупо и расплывчато. Но в закрытых архивах — и в шепоте тех, кто с ними сталкивался — истории совсем иные.

Поговаривают, что инкары питаются эмоциями. Не метафорически, а буквально. Особенно во время близости.

И чем сильнее чувственный накал, тем им вкуснее. Страх. Страсть. Восторг. Преданность. Их насыщает всё.

Но не только. Говорят, инкары могут влиять на эмоции и чувственные ощущения других существ.

Их желания могут подчинять. Им не нужно приказывать. Достаточно быть рядом.

А высшие инкары — такие как Каэрон и Динар — способны на почти абсолютный контроль над своим воздействием.

Поэтому по законам Конфедерации инкары обязаны ограничивать свои способности через импланты подавления, встроенные в нервную систему. Обязаны блокировать «эмоциональный резонанс». В Конфедерации ценят свободу воли.

Не дожидаясь разрешения, делаю нервный шаг в сторону, к голографической панели. Поспешно ускоряюсь, пока они молчат.

Пальцы сами находят нужную секцию. Формулы. Параметры. Калибровка. Моя работа. Я же её делала. Я знаю, как она должна выглядеть.

Я увеличиваю один из блоков. Вижу коэффициент, сдвинутый на пару строк.

Не может быть! Резонансная ось смещена. Из-за этого весь расчёт становится опасным. Нестабильным.

Но это не моя версия. В моём черновике всё было правильно.

А в их отчёте ошибка всё же есть…

Голос срывается на хриплый шёпот:

— Вот, смотрите. Вот здесь. Но до отправки всё было правильно.

Разве они мне поверят? Я выгляжу жалко. И глупо.

— Любопытно, — произносит Динар. Мягко, но не добро. Скорее… взвешенно.

Он стоит совсем рядом. Я сразу и не заметила, что в ажиотаже оказалось в опасной близости к нему. Слишком близко.

Сильные мужские пальцы снова скользят по голограмме, очерчивая контуры установок. Нежно. Мягко. Непозволительно близко от меня.

Невольно сглатываю, наблюдая… за его пальцами.

Низкий голос Динара отдаётся лёгкой вибрацией в моей груди:

— Судя по черновику в памяти буфера отправки, ошибки нет.

Я замираю. Боюсь спугнуть удачу. Неужели всё еще обойдётся?

Каэрон плавным, хищным движением выходит из-за стола. Еле удерживаюсь от того, чтобы вздрогнуть.

— Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает у Динара, который сейчас, наконец, смотрит на меня. Прямо в глаза. Поэтому я толком и не слышу, о чём он говорит. Только наблюдаю за его губами – как они плавно двигаются. И вслушиваюсь в спокойный, почти ласковый мужской баритон.

— Я хочу сказать, — говорит Динар, — Что, возможно, ошибка сделана не ею. По крайней мере, неосознанно. И стоит выяснить, как и кем именно она была внесена. И зачем.

Не успеваю выдохнуть от облегчения, как… происходит что-то неожиданное.

Каэрон двигается слишком резко. Слишком близко.

Ещё и рычит:

— Да?

И прежде, чем я успеваю понять, что происходит, его рука накрывает мою грудь. Даже через ткань чувствую, какая она горячая. Твёрдая. Властная.

Я задыхаюсь. Жар поднимается от шеи до ушей. Мгновенно. Колени подкашиваются. И…

Немое удивление, смущение и желание вспыхивают, сплетаясь в ядерную смесь, так что мне хочется закричать или расплавиться, чтобы утечь сквозь вентиляцию ручейком. От стыда.

Что он творит?! Почему он так нагло трогает меня?!

Каэрон не видит моего невысказанного возмущения. Потому что он не смотрит мне в глаза!

Он смотрит мне на грудь! Просто поедает хищным голодным взглядом.

Ещё и за ткань блузки цепляется. Как будто бы хочет её с меня сорвать.

Сердечко ускоряет ритм. Бьётся быстро-быстро.

Или это мне хочется, чтобы он её с меня содрал? Боже, неужели он использует внушение? Не могу же я этого сама желать?

Мужские пальцы подцепляют… брошку с логотипом AUREХ. Ту, что у меня на груди. Ту, которую мне выдали утром, для поддержания корпоративной этики и стиля. Для того, чтобы было сразу видно, кто я и откуда.

— У неё… маркер, — рычит Каэрон хрипло, низко. Не тем ледяным тоном, которым со мной только что говорил. — Ты это видишь? На значке встроена… глушилка. Для наших имплантов.

Я в шоке. Маркер блокировки? Что?

Динар тоже резко подаётся вперёд. Не говорит, шипит:

— Не трогай эту дрянь.

И выбивает брошь из рук Каэрона. При этом…

Его пальцы задевают и меня. О… его пальцы, за которыми я наблюдала, когда он водил по экрану. Они касаются моей груди. Я еле сдерживаю неуместный стон.

Судорожно выдыхаю, когда он убирает руку. От того, что на самом деле хочу, чтобы не убирал?

Определённо, это не мои мысли. Они пользуются внушением. И заставляют меня хотеть? Их.

Говорят о глушилке в моём значке, чтобы оправдать то, что творят?

Только инкаров ждёт сюрприз. Неприятный.

И вдвойне неприятный для меня самой.

Совсем нельзя, чтобы они узнали мой секрет.

Знакомьтесь с героями нашей истории!

Дора Эвиа Лиана, землянка, выигравшая конкурс на Земле и попавшая в Звёздный Холдинг AUREX по распределению

И два президента холдинга AUREX, высшие инкары -

представители древней, редкой и высокоразвитой расы, обитающей в пределах Конфедерации. Обладают врождённой способностью влиять на желания, эмоции и чувственные ощущения других существ. Высшие Инкары способны управлять этим эффектом почти абсолютно.

Герр Каэрон Вилар

Герр Динар Элиар

и…. вкусняшка на десерт

Иногда мне кажется, что я просто выдумала это. Что это был кошмар.

Один-единственный, тошнотворный поцелуй — первый в моей жизни, и он же стал последним для меня.

Хотя… “поцелуем” это назвать трудно.

Слюнявая ловушка с перегаром слишком близко от моего лица.

Всё произошло в тёмном коридоре академского общежития.

Я возвращалась к себе в комнату, сбежав с шумной вечеринки. Как всегда – трезвая, тихая, незаметная. А он последовал за мной. Уже поджидал.

Он появился из ниоткуда. Просто вынырнул — смеющийся, пьяный, воняющий алкоголем и табаком. Я не сразу поняла, что ему от меня надо.

Он жёстко схватил, запустил пальцы в мои волосы, фиксируя моё лицо перед собой. Мне было никуда не деться от него.

— Давай, ты ж милая… — его шепот до сих пор липнет к коже, словно грязь.

Он вжался сильнее, дыхнул перегаром прямо мне в лицо, и… опустил слюнявый рот прямо на мои губы. 

Было гадко, мерзко. Паника поднялась из глубины груди, а… прорвалась наружу вспышкой. С треском. С лёгким запахом озона и тусклым свечением моей кожи. С жжением на губах. 

Парень вздрогнул и его отшвырнуло. Прямо на пол. Он ударился, вырубился. Всё.

А я стояла и дрожала, не понимала, что произошло.

Потом навернулись слёзы, паника захлестнула ещё сильней. И я позорно убежала.

Он не вспомнил. Потому что был пьян вусмерть. А на утро решил, что сам навернулся в коридоре. А я потом шарахалась и держалась подальше от него. И была впредь осторожней. Хотя он и потом ещё пытался приставать.

И я больше ни с кем никогда не пробовала поцеловаться.

Я рассказала только маме. Она лежала, бледная, почти прозрачная, но всё ещё пыталась меня слушать. А когда я рассказала, мамочка заплакала. Схватила меня за руку и умоляла:

— Никому. Никогда. Если кто-то узнает — они тебя заберут. Будут изучать. Как объект, а не как человека.

Я кивнула. И пообещала.

А мама обещала рассказать про себя больше. Но не успела. Она так рано умерла…

Но мне хватило одного её полупрозрачного взгляда, чтобы понять: у неё было то же самое. Только слабее. Или она научилась это глушить.

От мамы мне остался не только страх. Но и диагноз. Мутировавший сбой. Неопределённый, нестабильный, недиагностируемый на Земле.

Не так страшны постоянная слабость, упадок сил и внутреннее ощущение нестабильности, как то, что я вряд ли и до тридцати доживу, если не разберусь, что со мной происходит.

Мамочка была гениальным инженером, но очень скрытой и упрямой. Всю жизнь посвятила интеграции Земли в Конфедерацию. И делала это ради меня. Чтобы у меня был шанс на лечение. На выживание. На свободу.

И я… тоже старалась. Попала в эту чёртову программу. Стала одной из немногих, кого Земля отправила “наверх”.

И если кто-то узнает, что я опасна… что во мне что-то не то…

Меня просто вышвырнут. А Землю закроют навсегда.

Я стискиваю зубы. Нельзя. Нельзя, чтобы кто-то узнал.

И вот именно в этот момент меня касаются.

Чувствую тёплую ладонь на запястье. Ровно в точке, где пульс предательски подпрыгивает, выдавая мой испуг. Только мне почему-то жарко. Потому, что инкары так близко от меня?

Я резко вздрагиваю, как будто обожглась. Вскидываю подбородок.

Герр Вилар, Каэрон, наклоняется, пристально смотрит мне в глаза. Его пальцы всё ещё на моей коже, разгоняя кровь под ней и ускоряя пульс ещё сильнее.

Сердце стучит в горле. И в висках. И… где-то в низу живота.

— Вы дрожите, — хмуро и как-то хрипло замечает он. — Это из-за нас?

Внутри у меня словно что-то трещит, как будто провода коротят, замыкая контур. Только бы не вспыхнуть снова, как тогда. Тем более вред президентам не причинить.

Хотя, если их тоже вырубит, это мой шанс сбежать. Забиться в уголок и сидеть трястись, надеясь, что их обоих тоже тряхнёт хорошенько. Так, что они не вспомнят про меня!

Меня потряхивает изнутри.

Я не смотрю Каэрону в лицо, упираюсь взглядом ниже, в шею, под плотно застёгнутым воротничком.

Он сглатывает и тянется расстегнуть верхнюю пуговицу, словно ему воздуха не хватает. А я жадно смотрю на то, как снова дёргается мощный кадык, на ярёмную впадинку, которая меня так манит… прикоснуться. Губами. Попробовать мужскую кожу на вкус.

Сзади долетает такой же хриплый голос Динара. Только я не совсем понимаю смысл.

— Слышал щелчок? Модуль сработал, автоматом, — выдыхает он, его дыхание застревает в моих волосах. — Как только оказался в резонансном поле наших имплантов.

Что? В их имплантах сбой? Но это же незаконно. И опасно…

Каэрон дёргается. По его шее пробегает спазм.

Он выпрямляется. Слишком медленно. Слишком опасно.

А я замечаю изменения в нём. Что-то в его лице. В скулах. В глазах.

Нет. В зрачках.

Они сужаются, становятся узкими, почти вертикальными.

Каэрон и так казался привлекательным. Но теперь он мне напоминает само божество. Сильный. Красивый. Ослепительный. Слишком хищный. Опасный. Идеальный! Невыносимо желанный.

Вот так и действует дикое обаяние расы инкаров?

У меня пересыхает во рту. Жар накрывает с новой силой, стекает вниз, пульсирует в бёдрах.

Да что со мной? Я их хочу? И боюсь. И всё равно хочу. Не могу не хотеть. Порочный калейдоскоп желаний вспыхивает в мозгу.

Щелчок появившегося хвоста рассекает воздух. Боже, я слышала, что инкары могут выпускать хвост. В моменты крайней угрозы.

…или от возбуждения.

Уммм… они же не растерзать меня хотят сейчас?

Второй щелчок слышится сзади. Не смею обернуться, спиной впитываю потяжелевшее дыхание Динара.

Хвосты синхронно обвиваются вокруг моих ног. Еле удерживаюсь на высоких каблуках.

Наглые конечности нежно, ласково скользят, неумолимо затягиваясь тугими спиралями чуть выше коленей, сползая ниже, на лодыжки. Каждому хвосту по ноге.

Слишком интимно.

Хорошо, что хоть под юбку не залезли. Хвосты… Пока что просто фиксируют меня на месте, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.

Что-то во мне должно испугаться. Закричать. Убежать. Но вместо этого…

Всё тело будто заново оживает. Пульс шкалит ещё быстрее, мощными скачками.

Воздух вокруг нагревается, становится горячим, плотным. Слишком сладким.

Каэрон качается на меня, обхватывает за талию, не позволяя потерять равновесие, как раз в тот момент, когда их хвосты синхронно дёргают и раздвигают мои ноги по сторонам.

— А-аа-хх… — вырывается мой полустон, когда прохладный воздух проникает между ног охлаждая влажный горячий жар.

У меня там не просто влажно. Кажется, что даже мокро. Божечки, что со мной?

И тут же следом, за охлаждающей прохладой чувствую горячую мужскую руку, пальцы трогают через ткань трусиков там, где влажно. О… пальцы, за которыми я наблюдала, когда они очерчивали контуры диаграммы. Сейчас они рисуют её у меня между ног.

Сгораю со стыда. Или от стыдного желания – хочу, чтобы потрогал ещё, надавил чуть сильнее. Как-то нехорошо, что у меня там почему-то влажно. И там всё так напряжено, что невольно ёрзаю бёдрами, пытаясь сдвинуть их, но хвосты держат крепко. Не дают.

Всё что мне остаётся, и что в итоге получается у меня – это потереться о мужские пальцы, которые продолжают изучать.

Динар рычит над ухом сзади:

— Умница наша, желание прямо сочится из тебя.

Свободной рукой он отодвигает длинные пряди с моего плеча и всасывается в шею поцелуем. Жадно. Мощно. Как будто хочет что-то выпить из меня. И это так неожиданно, и так приятно, что ёрзаю попкой на его пальцах ещё сильней, всё пытаясь погасить, наоборот, лишь нарастающий пожар в теле.

А Каэрон передо мной облизывает свои губы таким внезапно желанным языком, и что-то смакует на губах:

— Вкус-ссс-но…

Сильнее втягивает носом… меня? Неужели от меня пахнет?

О, нет… Вижу сквозь полуоткрытые ресницы, как от моей кожи струится тусклый, едва заметный свет. Началось?

Хочу что-то сказать, остановить, может как-то оправдаться? Но Каэрон накрывает мои губы своим ртом. Врывается в меня властным языком, затягивая в водоворот незнакомых безумных ощущений.

О, так вот каким может быть поцелуй? Таким, что у меня кружится голова.

Я слышу, как меняется ритм дыхания инкаров. Как стучат их сердца. Вместе с моим.

Обвиваю Каэрона дрожащими пальчиками. Сначала за плечи, а потом осмелев тянусь выше, зарываюсь ими в длинных, густых волосах. Он хрипло порыкивает в мои губы, не прерывая голодный поцелуй.

Хвосты вокруг ног обвиваются плотнее, рывком расставляют их ещё чуть шире, пока один из пальцев Динара забирается под краешек трусиков, ласкает с хлюпающим звуком, заставляя смущаться ещё сильней.

О да… его палец!

А я даже дёрнуться не могу. Хвосты плотно держат ноги, не позволяя их свести, руки Каэрона фиксируют талию, удерживая от падения потому, что ноги на каблуках подкашиваются от слишком наглых и умелых прикосновений Динара и совсем перестают держать.

Зажмуриваю глаза ещё сильнее, отдаваясь поцелую. Стоны сдержать больше не получается. Но их выпивает Каэрон через наш бесконечный поцелуй.

А мне под юбку залезает и вторая рука Динара, задирает её, обхватывает спереди за живот, прижимая попкой ещё плотнее к тому, что у него выпирает в штанах.

А я…

О, я просто жажду. Чего? Чтобы он в меня вошёл?

И мир… дрожит.

Если он войдёт, я взорвусь.

Но если не войдёт, я просто сгорю.

Каждое его прикосновение — импульс. Каждый выдох в мою шею, которую он продолжает ласкать языком — как заряд.

Я больше не существую вне их касаний, голосов, вибраций.

И тут… я чувствую это.

Странный выброс. Не света. Не звука. А чего-то глубже.

Как будто от них струится... энергия. Сила. Огонь. Не обжигает, а пьянит.

Захлёбываюсь ощущением. Это — не просто близость. Это — поток, сквозняк желания, который проносится сквозь кость.

И я хочу больше. Сильнее.

Каэрон так и не выпускает мои губы из захвата страстным глубоким поцелуем, я хнычу ему в рот, стеная, выпрашивая чтобы они уже довели дело до конца.

Сама трусь и насаживаюсь бёдрами на пальцы Динара, которые он поочерёдно засовывает в меня. Растягивая. Готовя для себя?

Он сдвигает ткань трусиков вбок, чтобы не мешала. Засовывает большой палец внутрь, позволяя мне и дальше насаживаться на него, а двумя другими нащупывает чувствительный бугорок. Напряжение у меня в теле делает головокружительный виток.

Его пальцы. Мой стон.

Да… Чувствую, как сейчас что-то произойдёт.

И… это происходит! Боже, это не оргазм, а настоящий гравитационный срыв. Как будто меня разрывает на молекулы и швыряет по всей вселенной.

Каэрон, наконец, выпускает из плена мои губы. Чуть отстраняется, продолжая до боли впиваться пальцами в мою талию, удерживая, не позволяя упасть.

А я больше не стону — я кричу без звука. Потому что воздуха не хватает. Потому что меня слишком много и слишком мало одновременно.

И это — блаженство. Грязное, дикое, тотальное. Я умираю, чтобы воскреснуть.

Под звук рвущегося белья.

Каэрон наклоняется, рвёт зубами блузку у меня на груди – хрупкие пуговички летят по сторонам. В то время, как пальцы Динара разрывают тонкую ткань трусиков у меня между ног, и он тут же входит в меня головкой члена. Замирает. Растягивает, давая привыкнуть.

Боже, какая же она у него огромная. Какой же тогда огромный член?

Он хрипло порыкивает сзади, тыкаясь чуть вперёд и назад, пошло хлюпая в моей узкой дырочке, которая пульсирует, сокращаясь после мощного оргазма, обхватывает головку его члена ещё сильнее.

А Каэрон, тоже с рыком, стягивает зубами края кружевных чашечек ниже и жадно выцеловывает мою грудь. Он добирается до соска, облизывает, втягивает туго сжавшуюся горошинку в горячий рот.

Меня трясёт. Буквально. Откат от оргазма смешивается с импульсами нового возбуждения, простреливающими по телу от соска и ускользающими всё туда же – туда куда сейчас пытается войти огромный член.

Медленно. Очень медленно, Динар позволяет ему войти глубже.

— О-ооо…

Ещё чуть глубже.

Боже! Я позволяю? Да… только бы он не остановился. Я хочу ещё. До боли, до крика.

Я не узнаю себя. Но я не могу его остановить.

Сейчас мой мир сосредоточен между телами двух инкаров. Моя реальность. Пальцы вцепляются в волосы Каэрона, прижимая его голову к моей груди чуть сильней, впиваясь ногтями в кожу, когда Динар доходит до преграды, упирается и без труда проходит дальше, сквозь неё, разрывая.

Изо рта вырывается стон громче. От небольшой боли, которую я всё же ощущаю, но которая сильно притуплена на откатной волне впервые испытанного оргазма и незнакомых, слишком развратных ласк языка Каэрона на моей груди.

Динар замирает.

Боже, этого доминантного инкара можно чем-то смутить?

И я сама насаживаюсь бёдрами на его член. До упора.

Кричу:

— Да…

Потому что боль отступает, под натиском желания, набирающего обороты. Мне мало. Я хочу продолжать!

— Девочка, — рычит Динар. — Сладкая, узенькая, маленькая, — и двигается во мне.

— Ещё… — задыхаюсь. — Ну же! — уже требую, под новую нарастающую внутри волну.

Динар рычит громче меня, как будто преодолевает собственное сопротивление и двигается во мне быстрей. Ещё быстрей. Вдалбливается, перестав сдерживаться и жалеть.

Я больше не дышу. Не потому, что не могу, а потому что не нужно.

Они делают со мной что-то, что невозможно объяснить.

Это не ласки. Не страсть. Это атака. На чувства. На нервы. На саму суть.

Хвосты раздвигают мои ноги ещё шире, чтобы Динару было удобнее вдалбливаться в меня. Каэрон продолжает крепко удерживать за талию, как будто я — его якорь и продолжает ласкать ртом мою грудь.

Динар резко прижимает к себе плотнее рукой за живот, дышит мне в ухо.

Я мечусь в жаре, поглощенная вибрациями вожделения, исходящими от мужских тел.

Это не я достигаю пика — а новый пик врывается в меня мощной ударной волной. Необратимым взрывом, который сносит всё — мысли, дыхание, контроль.

Не чувствую тела. Чувствую только вспышку. И то, как она расходится волнами, снова и снова. И СНОВА.

Пока Динар догоняет, кончая. Огромный член пульсирует во мне.

Судорожно дышу, оседая. В этот раз они позволяют. Ослабляют хватку своих хвостов. Каэрон убирает руки с талии, и я спускаюсь вниз сдутым шариком, на непослушных, и совершенно ватных ногах.

Но я не падаю. Динар не выпускает, он так и не выходит из меня, просто опускается подо мной на пол. Я сверху. Его член всё ещё во мне.

А у меня перед лицом… другой огромный стоящий член. Каэрон успел распрямиться и приспустить штаны. Высится надо мной. Какой же он обалденный с этого ракурса.   Божечки, какой же у него большой член! Неужели такой же и у Динара? И он сейчас во мне?

Одной рукой Каэрон впивается в мои волосы, приподнимая голову выше, фиксируя её. Другой направляет член вперёд. С рыком:

— Ротик открой…

От удивления открываю. Не успеваю испугаться, как он всаживается мне членом в рот.

— Да… Не могу терпеть, к Бездне. Фазовый шлейф мне в реактор…

У Каэрона вырывается скупой мужской стон. Стоит ему протиснуться мне в рот, и он кончает. Тёплая струя льётся мне в горло. Глотая, задыхаюсь. И слышу собственный сдавленный, из-за члена во рту, стон наслаждения.

Как же вкусно! Да! Да!

Член Каэрона пульсирует у меня во рту, мужское тело содрогается надо мной в спазме удовольствия.

Мне так вкусно, не только из-за того, что он заставил проглотить, не спросив. Я словно впитываю его стон. И выпиваю что-то ещё. То, что накрывает тёплой, даже обжигающей волной, то, что исходит от двух слишком больших по сравнения со мной мужчин рядом.

Странная, едва ощутимая вибрация, прошивает тело насквозь. Как ещё один маленький оргазм. Очень похожие ощущения. Но только ещё приятней, как бы выразиться – изысканнее что ли, нежнее. Поток чужой энергии проходит через меня.

Каэрон, наконец, вытаскивает член, а я делаю глубоки й шумный вдох. Да… втягиваю носом воздух, пытаясь не упустить ни капельки чего-то невероятно соблазнительного на вкус, будоражащего, дающего полное насыщение, наполняющего тело жизненной энергией.

Не помню, когда последний раз мне было так легко. Так хорошо. Никаких признаков слабости. От слова «совсем».

И почему я раньше не пробовала ни с кем заняться сексом?

Вздрагиваю на этой мысли.

Боже… Какой секс, если даже поцелуй со мной вырубил однокурсника в академии?

Съёживаюсь в руках Динара, который…

… вылизывает мою кожу на плече. На шее. На лопатке.

К нему присоединяется и второй инкар. Лижет моё другое плечо, руку до локтя.

Я. Боюсь. Посмотреть.

Через страх и жуткое «не хочу, не могу», приоткрываю щелочку в глазах, подсматриваю сквозь ресницы.

Ох… как я и боялась, на коже клоки тусклого сияния.

…которое усердно слизывают инкары?!

Интересно, они его видят? Делают это специально? Боже. Да что происходит?

Каэрон с трудом отлипает от моей кожи.        

Глаза уже не такие голодные, как казались раньше. И злости в них вроде больше нет. Успокоился? В его взгляде удивление. И… сдержанная мука. И тревога?

С чуть ли не благоговейным налётом ужаса он всматривается в меня.

Сзади, как-то на удивление совсем уж тихо, порыкивает Герр Элиар.

— Что ты такое?.. — растерянно выдыхает он мне в плечо.

— Уволю, — рычит Каэрон. — Отправлю обратно на Землю!

Мне кажется или в его голосе звучит тревога?

Неожиданно. Совсем вразрез с угрозами из его рта. Тревога за меня? так контрастирует с растерянным выражением на мужском лице.
Если вам нравится история, не забудьте тыкнуть сердечко❤️ на странице книги. Буду безмерно благодарна за поддержку!

Уволят?

А мне всё равно. Мне так блаженно хорошо. Тело будто не моё. Мягкое, тёплое, искрящееся. И даже кажется… что хочется ещё.

Я, наверное, просто не в адеквате. И никак не могу прийти в себя.

Кто-то из инкаров говорит тихо, почти шёпотом:

— Только бы она выжила. Совсем реактор в мозгах сорвало.

У них как будто шок.

Прислушиваюсь. Мужские вдохи. Выдохи. Тишина. Такая, будто в помещении отключили гравитацию. Всё плывёт. Но я не падаю. Я парю.

И всё ещё… улыбаюсь. Глупо. Мягко. Сладко. Мне слишком хорошо. Так, что внутри хочется засмеяться и разреветься одновременно.

Что со мной? Почему так легко?

Как будто кто-то впервые включил мне тело на полную мощь. И я впервые почувствовала, что значит жить.

Ах, да. Инкары. Слишком мощные эмпаты.

Питаются эмоциями и энергией других существ. И у них сорвало импланты? Они меня заставили быть с ними? Это они внушают мне, что мне так хорошо?

Всего первый день в офисе, а я уже успела «послушать» сплетни про руководство. Меня «просветили» прямо на ходу, когда бежала в кабинет.

— Старайся не смотреть им в глаза слишком долго.

— Если подойдут близко — держись.

— Они могут выпить тебя досуха. Даже случайно.

Потому что во время близости инкары впитывают всё. Жизненную силу. Чувства. Особенно сильные эмоции. Это усиливает их, но для большинства рас — смертельно.

Партнёр может впасть в кому. Сойти с ума. Умереть.

Я умерла? Или мне осталось жить совсем недолго?

Тогда мне совершенно всё равно.

— Увольняйте, — выдыхаю я.

Сквозь смех. Слёзы. Восторг.

Мне всё равно. Пусть увольняют. Я всё равно счастлива. Как идиотка.

Хотя, если подумать… как же я кричала…

Они же прекрасно слышали? Понимают, что я кричала от… удовольствия?

Стыдно. Так, что хочется спрятаться под панель. Особенно стыдно оттого, что я всё ещё сижу на члене Герра Элира, который подрастерял возбуждение. А я…

Всё равно хочу ещё! Ёрзаю бёдрами. Отчётливо ощущая, как член опять растёт во мне. Быстро наполняя. Динар опять готов продолжать. Да!

Каэрон резко подаётся вперёд.

— Я вызову врача.

— Да пока ты его дождёшься… — шипит Динар, — она успеет сдохнуть, — и… подхватывает меня на руки, стаскивая с себя под мой протестующий стон.

Легко, как пушинку. Очень нежно и аккуратно прижимает к себе. Моей голой грудью, торчащей из спущенных чашек лифчика к своей мощной груди, рельеф которой не скрыть за рубашкой под офисным костюмом.

У него жар. А у меня — дрожь. Чувствую голой попкой его член под собой. Божечки, он не просто привстал, он упирается строго, на все сто восемьдесят градусов вверх.   

Каэрон бросает на Динара выразительный взгляд:

— Эй. Ты куда в таком виде? Будем бегать по корпорации со спущенными штанами, показывать всем стояк? Ещё и с голой стажёркой на руках?

А я улыбаюсь.

Что это со мной? Где мой стыд? Где мой страх?

Вот оно — воздействие инкаров. Сейчас разумных мыслей нет. Одни голые инстинкты.

Голые…

Не могу оторвать глаз, пялюсь, как Герр Вилар натягивает штаны, заправляя в них то, что побывало у меня во рту. И… опять стоит? Он возбуждается просто потому, что я смотрю на его член. Невольно облизываю нижнюю губу.

— Она неадекватна, — бурчит Каэрон.

— Ещё бы, — Динар смотрит на него. — Ты видел, что мы с ней сделали? Что она сделала с нами?

— Не знаю, что мы с ней только что сделали, но мне кажется, она светится.

— Я не свет... — начинаю я, но смотрю на ладонь.

Чуть-чуть. Чуть. Но всё ещё светится. Как будто под кожей — мягкое, золотое послевкусие. Сияю, как новогодняя ёлка. Только почти голая – с задранной юбкой, без трусиков, в разодранной блузке и грудью, выпрыгнувшей из лифчика, потому что кое-кто стащил зубами чашечки вниз.

— Ты, — Каэрон медленно тянет руку, пальцем касается моей щеки, — горячая. Аура нестабильная. Это может быть началом выгорания, — и, обращается к Динару: — Её глаза мутные. Она вообще соображает?

— Хватит трогать, — Динар отдёргивает меня от него.

Каэрон набрасывается на него с обвинениями:

— Надо было остановиться. Просто попробовать её чуть-чуть. За какой Бездной ты сорвался?

— Ага. А ты весь такой выдержанный был, да?

— Да потому что ты уже в ней был, кретин.

— Мы же договаривались, что всегда делаем это вместе, чтобы контролировать друг друга. Чтобы не сорвало реактор в голове. Чтобы не причинить вред.

— Но это же она сама принесла модуль блокировки, чтобы заглушить нам импланты.

— Я всё слышу, знаете ли, — выдыхаю я.

И на автомате скольжу ладонью по плечу Каэрона. Медленно. И с намёком.

Он резко вздрагивает.

— Всё. Она... она флиртует. Мы её точно сломали.

— Неправда, — я мило улыбаюсь и смотрю на Динара. — А вы куда это меня несёте, Герр Элиар? Только не говорите, что в изолятор?

— В изолятор потом засажу себя, — бурчит он.

— Она не должна была выдержать связь с нами. Ещё и сразу с двумя. Никто не смог бы.

— А она сияет, — добавляет Каэрон, как будто это обвинение.

— И всё ещё в сознании.

— И флиртует.

— И дышит ровно.

— И хочет нас.

— Что вообще пошло не так?

Я хихикаю.

— Ну, может, вы оба просто… вкусные?

И это добивает их. Они замирают, переглядываются. Как два суперкомпьютера, у которых пошёл сбой.

А я вдыхаю посильнее. Мало. Утыкаюсь в мужскую грудь и шумно втягиваю носом воздух.

Динар… так соблазнительно пахнет. Но во время секса запах был острее. И как будто бы не просто запах, а ощущение силы, которое передавалось от него. И от Каэрона тоже.

Да и мой странный сбой в генах им совсем не навредил.

Прикладываю усилие, чтобы оторвать лоб от мускулистого рельефа, рубашка нам здесь точно не нужна.

Тихо, медленно провожу пальцем по его ключице.

— И почему бы вам, Герр Динар Элиар, не снять это?

Рычит.

Но отпускать не спешит.

— По-моему, вы оба просто давно не ели. Думаю, вам нужно ещё…

Чувствую себя хитрой лисой. Потому что это мне нужно ещё.

Нет, у меня, определенно что-то с головой. И эти странные развратные мысли не мои. Мне их подкидывают инкары. Чтобы я их спровоцировала ещё.

Уммм… могли бы так не изощряться, а просто продолжать. Ёрзаю бёдрами. Там опять влажно. Я. Хочу. Продолжать.

Они переговариваются между собой.

— Слишком вкусная.

— Слишком живая для той, которая попала под наше перекрёстное воздействие.

— Каэрон, а тебе не кажется, что здесь попал под воздействие кое-кто другой?

— Не она, а мы, — задумчиво соглашается Герр Вилар. — Откат от выброса нашей энергии совсем не повлиял на неё.

Динар причмокивает у меня над ухом:

— Хм, эта сладенькая малышка может не только отдавать, но и поглощать энергию. Ты слышал о таких?

— Я думал, таких не существует. Просто байки. Какой-то нереальный миф.

Кайрон подходит, зарывается носом в мои волосы, так же, как и я делает шумный вдох, но дышит мной. Довольно отстраняется, пытается забрать меня из рук Динара.

— Инстинкты шкалят рядом с ней. Ей нужен душ. Пойду приму вместе в ней.

Динар не выпускает, крепко держит.

— Каэрон включи мозг. И другой инстинкт. Не тот, что сейчас рвёт твои штаны. Инстинкт самосохранения вруби.

Каэрон не оставляет попытки вытянуть меня из рук Динара.

— Одно другому не мешает. Пока она не в адеквате, я её хорошенько расспрошу.

Динар не отдаёт меня, наоборот, он отступает на шаг назад, напускает строгости в голос и задаёт вопрос:

— Дора Эвия Лиана, зачем вы пронесли модуль блокировки имплантов в наш кабинет?

Как официально. Но Динара выдаёт его взгляд.

Он смотрит так, будто борется. С собой. Со мной. С тем, что внутри него рвётся наружу.

И я тоже борюсь. Но слабее. Меньше.

Нет, вру. Сопротивляться его притяжению я не могу. Не хочу.

Коснись. Ну же. Коснись меня своими губами!

В горле жар, под кожей дрожь, внутри меня опять всё напряжено.

И я не выдерживаю. Не прошу. Не объясняю. Просто тянусь.

Снова касаюсь кончиками пальцев его ключицы. Через ткань.

И мир обрушивается. Вернее, это Каэрон обрушивается на нас. Молча вырывает меня из сильных мужских рук. И прижимает к себе. Разворачивается и рычит на ходу через плечо.

— Я же сказал, моя очередь с ней говорить. Ты на контроле, Динар.

А я не могу больше терпеть. Расстёгиваю пуговички на мужской рубашке, пока он меня куда-то несёт. Передо мной ярёмная впадина, которую я уже давно хочу поцеловать, жилка пульсирует на массивной шее, от кожи терпкий мужской аромат.

О, да… облизываю эту вкусную кожу языком. Кадык резко дёргается, Каэрон шумно выдыхает сверху. И заносит меня в душ.

У них тут всё такое огромное: сами инкары, их кабинет, размером в два моих жилых блока, куда меня здесь поселили, и просторный душ.

Каэрон так и затаскивает меня в разорванной одежде под струи душа. И сам свою не снимает. Сгружает меня на пол, прямо в туфлях – вот их, наверное, жалко больше всего. Ноги плохо держат на высоченных каблуках. Благо, сзади стена, в которую я опираюсь спиной.

Я так и не выпускаю края его рубашки, продолжаю пытаться расстегнуть её до конца, пока он нависает надо мной, упираясь руками в стену над моей головой. Под струями воды.

Моё возбуждение нарастает, так что не получается сдерживать дрожь. Каждая новая пуговица всё медленнее поддаётся. Да сколько их у него!?

Похоже, инкару также сильно невтерпёж — он с рыком отталкивается от стены, рвёт за полы своей рубашки, рассыпая оставшиеся пуговицы вокруг, остервенело стаскивает её с себя.

Пока он разрывает остатки одежды, оставшейся на мне, я тянусь к его ремню, дёргаю, получается отщёлкнуть пряжку. Штаны сворачиваются в модуль, падая на пол и выпускают стоящий член.

А я замираю. О, я так хочу, чтобы он вошёл в меня. Да… Но, я совсем ничего не умею. Боюсь докоснуться и сделать что-нибудь не так. Рвано дышу.

— Ты чего, маленькая? Испугалась? — хрипло басит сверху инкар.

Мои руки так и застыли в нескольких сантиметрах от его члена.

— Не бойся, он не укусит, — тычется мне членом в руки. — Потрогай. Не стесняйся.

Я заливаюсь краской. Он же уже был у меня во рту… А мне… А я… никогда раньше не то, что не трогала, даже не видела так близко мужской член. Всё никак не могу понять, как такой же, который у Динара, влез в меня.

Каэрону надоедает ждать. Он просто берёт и прижимает обе мои руки к своему члену.

— Обхвати, — шевелит бёдрами, толкаясь в них. — Умничка, дора… — причмокивает губами, — твоё стеснение так восхитительно на вкус.

Каэрон порыкивает от удовольствия.

А я преодолеваю стыд, и делаю то, что он мне велит. Глажу его толстый огромный член. Обеими руками. Приятный, шелковистый на ощупь, перевитый выпуклыми венами, с гладкой головкой на конце.

— Да, вот так, мне нравится. Поласкай его ещё.

И сам размазывает гель у меня между ног. Смывает следы первой крови под струями воды. При этом ласкает складочки пальцами. Не думала, что такой брутальный инкар может так нежно прикасаться.

Его пальцы скользят, с каждым новым разом, чуть сильнее придавливают чувствительный бугорок, вызывая приливы возбуждения в теле. И мои тихие стоны.

А сам задаёт вопрос:

— Как ты активировала глушилку у нас в кабинете?

— О..ооо, — мой разочарованный стон, когда его пальцы на секунду замирают, перестав ласкать, а Каэрон ждёт ответ.

Не знаю, что сказать. Смысл вопроса трудно понять.

Выстанываю:

— Глушилку? — говорю то, что могу сказать.

А его пальцы поощряют, то, что я не молчу — вновь невыносимо нежно скользят между складочек, умело массируют мой бугорок.

— Да, милая, глушилку, которую ты принесла, чтобы блокнуть нам импланты. Так хотела поразвлечься с нами?

Теперь мои руки застывают на его члене. Что он сейчас сказал? Я хотела что?

А он продолжает:

— Такая бесстрашная девочка, да? Не боялась, что мы тебя вылакаем до самого донышка?

Он неожиданно опускается передо мной на колени… и заменяет свои пальцы языком.

— О-ооо…

Я забыла, что он там сейчас спросил? Что-то неприятное.

Но мне безумно приятно от его языка. Только снова стыдно. Он, правда, целует меня прямо там? Боже… И я позволяю.

Сильно-пресильно зажмуриваю глаза и снова слышу свой громкий стон. Маленькое торнадо скручивается внизу живота. Сейчас обрушится на меня. Вот-вот, да, ещё совсем капельку. Божечки, что делает со мной его язык. И…

Он замирает. Отстраняется. Не могу сдержаться, и вместо нового стона изо рта вылетает разочарованный хнык. Что он там делает? Рассматривает меня? Прямо там? Божечки… я вся горю. Ноги подрагивают на высоких каблуках, в пальчиках дрожь, а уши сильно жгутся.

— Ты знала, что интимная связь с нами опасна?

Он опять задаёт вопросы?

Хныкающий всхлип. Мой. И просительный стон:

— Да…

Он дует мне между складочек, поддерживая накал возбуждения.

— Хорошо, дора.

Опять делает акцент на обращении. Сдалось ему моё незамужнее положение.

— Тогда зачем так было рисковать? Что могло подтолкнуть такую сладенькую девочку на столь отчаянный шаг?

Кончик языка проходится по бугорку. Если он не даст мне сейчас кончить, меня просто разорвёт изнутри.

Жалобно блею:

— Я не виновата.

И заслуживаю ещё одно облизывание его языком. Да! Да! Ну же. Боюсь вдохнуть глубже, чтобы не спугнуть. Меня уже потрясывает изнутри. Наверное, это видно и снаружи.

Тут другой голос припечатывает.

— А кто виноват? Кто тебя подослал?

Боже! Динар наблюдает? За нами? За тем, что Каэрон выделывает языком со мной? Ухххх… меня здесь просто нет. Я сейчас просто распадусь на атомы от стыда.

— Ар-рррр… — слаженный мужской рык.

— Эмоции у девочки – чистейший кайф…

Палец Каэрона входит в меня. Сжимаю зубы плотно-плотно. Сейчас начну ёрзать бёдрами. Внутри всё горит. Слишком много напряжения, которое никак не найдёт выход.

Он трахает меня пальцем. И с каждым новым толчком мне в уши летит его вопрос:

— Кто? — толчок пальца. — Тебя? — ещё толчок. — Подослал к нам?

Резко вытаскивает палец, когда у меня внутри уже что-то подпирает так, что я едва не срываюсь в желанное пике. Бросает меня на самом тоненьком крае, но не даёт сорваться вниз.

Боже, вот это пытка.

Терпеть. Нет. Сил.

— Не знаю… — тихо, шёпотом, еле слышно. Чувствую, как к горлу подкатывают слёзы.

— Каэрон, — голос Динара напряжён, звучит предупреждающе.

Но мой мучитель его не слышит. Он снова легонечко дует туда, где у меня всё пылает от запертого желания.

Да, мне стыдно. Но я не могу. Напряжение так давит, что не о чём думать больше не могу. Тянусь сама рукой, закончить то, что он мне не даёт.

И… он её перехватывает. Держит. Не позволяет.

Ещё и встаёт передо мной. Хочет сказать, что так и не разрешит? Что, всё? Я сделала не то, что он хотел. Но я не знаю, почему всё так произошло!

Отчаянно ёрзаю бедрами.

А он ещё и вторую руку перехватывает, заводит обе над головой, и прижимает к стенке одной рукой. Другой хватает за подбородок, приподнимает.

— Смотри мне в глаза!

Так рявкает, что я невольно распахиваю свои глаза. А в них слёзы. И я не могу их удержать.

Внутренняя истерика вырывается в вопль:

— Я не знаю! Не знаю! — захлёбываюсь отчаянием и струями воды.

Голос Динара совсем рядом:

— Каэрон, не мучай её!

— Без тебя разберусь. Твоя очередь контролировать.

И… резко подхватывает мою ногу, сгибая в колене, раскрывает меня, чтобы войти. Глубоко. Одним мощным толчком. На всю длину.

— Да!

Меня трясёт. Он же не выйдет? Сейчас? Мне ещё чуть-чуть.

Каэрон двигается маленькими толчками, подталкивая всё выше к пику. Я и сама, как могу, подмахиваю ему, и, наконец, срываюсь за долгожданную грань.

Каэрон врывается в меня — не только телом, но и эмоцией. Потоком. Волнением. Желанием. Таким сильным, что я теряю опору. Но он крепко прижимает своим телом к стене.

Сам выдыхает сквозь зубы — глухо, по-звериному. Срывается в оргазм вместе со мной.

Я падаю в него. В его жар. В его силу. В то, что срывает всё барьеры в голове.

И чувствую второй поток внешней силы. Это Динар подходит ближе, подаётся ко мне сбоку, тихо, как тень. Нежно целует в плечо.