Землянка. Император против маршалов галактического альянса

Этот парад по праву считался самым масштабным мероприятием Галактического альянса за несколько лет.

Я стояла на отведённом нам, землянам, подиуме и изо всех сил старалась дышать ровно.

Мы сделали это! Мы здесь! Теперь полноправные. Нас приняли в Альянс!

И теперь Земле будет доступен весь спектр достижений и технологий могущественных звездных соседей.

Мы долго к этому шли. Столько проверок, комиссий, испытаний. Но все же справились. И я чувствовала, что в этом есть и частичка моего вклада. Ведь выпускников Академии тоже оценивали.

Нашу группу чуть ли не под лупой все эти четыре года держали. Малейшее нарушение и это бы пошло в минус нашей заявке на вступление в Альянс.

Но теперь все. И мои выпускные испытания позади, и Земля, наконец, получила желанный статус.

Эта мысль горела у меня внутри ярче, чем отблески трикс-солнца на шпилях адаптивных башен граасов.

Главный проспект столичного сектора наполняли вибрации антигравитационных платформ, аккорды космического симфониона и тихий, едва уловимый шелест шлейфов тысяч кафов.

Оглядывая шеренги, я была довольна тем, как выгляжу в стройных рядах.

На парадном виде своего кафа я сконцентрировалась особенно тщательно. Форма академии осталась позади. Теперь я могла позволить себе больше вариаций.

Я выбрала строгое платье-футляр цвета серебристого сиреневого кварца, с тончайшей бирюзовой окантовкой по линии плеч и подолу — цвета земного флага.

Символично. Достойно.

Гордость вибрировала в груди. Четыре года. Четыре года каторжного труда, бессонных ночей, стертых коленей на полосах препятствий, головной боли от погружения в логику чужой технологии, приступов тоски по летнему земному дождю и родному небу.

Всё ради этого. Мой личный триумф — сертификат уника с высшим баллом, и триумф моей родной Земли слились сегодня воедино.

Я — Ольга Градова, землянка-уник. Достойный и показательный представитель своей расы. Для всех.

Невольно скользнула взглядом по соседним подиумам. Пять делегаций. Пять новых, незнакомых звездных систем галактики, добившихся того же высокого статуса перед Альянсом.

Нас принимали вместе. Тоже символ того, что Альянс расширяется и прирастает территориями и новыми расами.

Всех кандидатов я знала. Мы сталкивались в коридорах академии с такими же тестовыми группами. И они не меньше нашего вкалывали для своего мира.

Справа от нас была платформа аэлиров. Странные, нереальные создания. Казалось, они были сотканы не из плоти, а из сгущённого света и тени. Их силуэты мерцали, как миражи, а длинные одеяния, похожие на струящийся дым, меняли цвет в зависимости от угла зрения — от глубокого индиго до мерцающего серебра. Вместо волос над их головами колыхались короны из полупрозрачных, геометрических кристаллов, издающих едва слышный мелодичный звон.

Рядом с ними стояли тор'ганы. Массивные, приземистые, их кожа напоминала текстуру полированного базальта, испещрённую тонкими, светящимися оранжевыми жилами.

Третий подиум занимали кодексиане. Их внешность была нарочито... собранной. Идеальные симметричные черты, волосы, уложенные в безупречные геометрические формы, кафы, больше напоминающие схемы или чертежи, нанесённые прямо на кожу.

И, наконец, земляне.

И каждая из этих рас, такая чужая, теперь была частью той же большой истории, что и мы.

А потом мой взгляд упал на центральный, самый внушительный подиум.

Нелиум'Ксар. Империя из соседней галактики. Не соискатели, не кандидаты — партнёры. Равные.

Они не искали возможности влиться в Альянс. Они сами обладали сопоставимым с ним влиянием в своей галактике. И технологии у них на самом высоком уровне.

Их было не много, но их присутствие странно давило на меня. Почти физически.

Они были столь же высокие, как и граасы. Мощные широкоплечие фигуры, ни одной женской. Это было еще необычнее. Их кафы — технология, которую они заимствовали у Альянса в обмен на свои наработки в области планетоформирования — были тёмно-багрового цвета с черными глянцевыми инкрустациями.

Строгие, скуластые лица, с темными глазами. Ни единой лишней эмоции. Совсем не похожие на граасов с их ярким разноцветьем волос и глаз.

Говорили, что они считают эмоции ценной, но опасной энергией, которую следует направлять в нужное русло, подбирая наиболее подходящий момент, а не растрачивать по пустякам.

И среди них особенно выделялся один мужчина. Он стоял в центре, впереди всех. И его каф отличался оттенком. Он был сочнее и ярче.

Я знала, кто это. Все знали.

Молодой император. Оуэн Арк'Нор.

Его фигура была чуть менее массивной, чем у его свиты. Тёмные, почти чёрные волосы были коротко острижены, а взгляд, скользивший по парадным шеренгам, был острым и цепким как луч самого навороченного сканера.

Я знала, что он проходил ускоренный курс в Академии по освоению кафа и других технологий Альянса. Тогда он был еще просто наследником. Но очень быстро поднялся в статусе, взяв власть в свои руки, по причине болезни своего отца.

Более того. Я даже видела его в Академии. Несколько раз. Издалека.

И слухи о нем слышала. Самые разные. Потом, после его отлета еще много о нем говорили.

Почему-то мой взгляд так и притягивался к нему. Не по-земному хищно-красивый. Высокий, поджарый. Каф выгодно подчёркивал рельеф его идеального сильного тела.

Я заставила себя отвести от императора взгляд, чувствуя, как что-то тревожное ёкнуло в груди. Даже приходилось делать усилие, чтобы смотреть прямо перед собой.

Сегодня особенно было важно не допустить ни одной ошибки. Цена была слишком высока.

Сегодня я представляла не просто Землю перед доброжелательными наставниками. Я представляла её перед всем Альянсом. Ведь трансляция велась на все доступные миры.

Даже не знаю, сколько зрителей сейчас смотрит на нас. Страшно даже представлять.

И тут, по какому-то дурацкому закону подлости, я почувствовала знакомое, ненавистное щекотание под кожей. В области солнечного сплетения, где располагался центральный узел кафа, будто запульсировала чужая, живая волна.

Плотная живая ткань на мгновение дрогнула. Не формой — плотностью. У края декольте, где ткань была тоньше, материал на секунду стал прозрачным, обнажив ключицу, прежде чем я судорожной мысленной командой не вернула всё обратно.

Ледяной пот выступил у меня на спине, и мгновенно впитался кафом. Сердце заколотилось в висках, громко, заглушая на миг музыку и шум толпы.

Нет. Только не сейчас!

Я сжала ладони, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

Месяц. Уже месяц вот эта напасть. Ни с того ни с сего мой каф выходил из подчинения. То менял оттенок в неподходящий момент, то ослаблял плотность на локте во время тренировки, едва не приводя к травме.

А однажды утром… он просто включил режим маскировки и стал невидимым, оставив меня в ужасе голой посреди спальни. Я провела больше часа, дрожа и уговаривая его вернуться, боясь, что в любой момент меня застанут врасплох.

Я никому не сказала. Ни куратору, ни подругам по курсу, ни земному психологу. Этот страх был сильнее здравого смысла. Я ведь уже прошла первичную и даже расширенную настройку. Все было хорошо все эти четыре года.

Ни одного сбоя. Я ведь раньше всех его освоила. И меня хвалили за такую отличную концентрацию и идеальный контроль.

И вот внезапно я оказалась на грани провала.

Моя карьера, моё желанное место в ир-квадре… всё висело на волоске. Один диагноз «нестабильность симбиоза» — и меня отстранят.

А сегодня любой сбой станет не только моим личным позором, но и пятном на только что обретённом статусе Земли.

Нас будут судить по самым слабым. И слабым звеном тут окажусь именно я.

Ведь я так долго шла к тому, чтобы оказаться именно здесь.

Спокойнее, Ольга. Ты справишься. Это просто нервы. Финальные испытания ты же прошла с блеском? Вот и сейчас просто нужно концентрироваться на результате.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь вспомнить техники медитативного контроля.

Всё хорошо, Оля, ты — уник. Ты контролируешь каф. Он — часть тебя. Он слушается. И будет продолжать слушаться.

Парад тем временем достиг своего апогея. В небо взметнулись сияющие шлейфы граасских церемониальных гвардейцев, сплетаясь в герб Альянса. Грянули торжественные аккорды.

Началась официальная часть.

Скоро все делегации перейдут в Зал Созвездий на приём, где нужно будет общаться, улыбаться, отвечать на вопросы. Где за мной будут наблюдать в тысячу раз пристальнее.

Ох…

От нахлынувшего волнения закололо кончики пальцев. Мне нужно было выдержать всего один день. Я должна справиться.

Уже завтра будет самая приятная часть. Меня пригласили на собеседование в главный штаб службы Адаптации Новых Территорий. Это был тот самый шанс, ради которого я была готова на все.

И я уже видела себя в составе самой крутой ир-квадры. Частью настоящей команды, выполняющей самые ответственные задания. Но пока… мне нужно просто улыбаться и сохранять спокойствие под взглядом тысяч внимательных зрителей здесь и миллиардов за пределами этой звездной системы.

Я снова украдкой взглянула на подиум ксарцев, чтобы заметить один волнующий момент.

Взгляд молодого императора скользнул по нашему земному сектору. А потом он неожиданно остановился на мне. Всего на долю секунды. Но в этот момент мне невольно захотелось втянуть голову в плечи и сжаться.

Досадная привычка из прошлой жизни.

А мой каф под этим взглядом вдруг тихо, предательски вибрировал.

О нет! Нет! Нет!

Усилием воли я взяла себя в руки. Выпрямила плечи, подняв подбородок выше.

Страх был, да. Но я прошла через слишком многое, чтобы паниковать сейчас. Я сохраню контроль. Я должна.

Слишком близка была заветная цель. А тот взгляд, мне скорее всего просто показался от излишнего волнения. Вот и все.

Музыка смолкла, и начались речи. Одна за другой, делегации новых миров выражали благодарность Альянсу и надежду на сотрудничество. Я старалась слушать, но мое внимание постоянно рассекали лучи чужих взглядов. Ощутимые, как чьи-то липкие прикосновения.

Сначала я тоже списала это на волнение. Но нет. С моего левого бока, от группы молодых граасских дипломатов, исходил устойчивый, оценивающий интерес.

Справа один из наших земных кураторов, что инструктировали нас перед отлетом в Академию, теперь смотрел так, будто видел впервые. И его взгляд скользил не по моему лицу, а ниже, задерживаясь на линии талии, на изгибе шеи, там, где серебро кафа мягко облегало кожу.

От этого знакомого, плотоядного взгляда у меня внутри всё съёжилось.

А ведь год назад я была другим человеком. Никто бы из этих мужчин даже не взглянул бы на меня тогда. Тогда я была той же самой Ольгой Градовой, упрямой и амбициозной, но в другом теле. В теле непривлекательной и бледной дурнушки.

Платиновые волосы тогда казались безжизненной соломой, спадающей на угловатые, слишком выпирающие плечи. Бледное лицо, с вечными синяками под глазами от недосыпа и неровным, скучным цветом кожи.

Карие глаза, которые сейчас называли тёплыми и выразительными, просто никто не замечал за общим бледным обликом. Я была высокой, нескладной девушкой, которая догнала свой рост, но не успела обрасти ни женственностью, ни уверенностью в себе.

На Земле меня дразнили дылдой и ходячим скелетом. В Академии открытых насмешек не было. Здесь все же царила дисциплина. Но было другое: абсолютная, тотальная невидимость.

Для своих одногруппников я была просто нейтральным фоном, той умной землячкой Олей, с которой можно обсудить тактику в трийке или попросить конспекты. Ни один взгляд не задерживался на моем лице. Ни один.

А потом… вдруг что-то резко щёлкнуло.

Будто мое тело решило преподнести свой собственный, неожиданный сюрприз. Вот такой непрошеный подарочек на двадцатилетие.

Углы сгладились, сменившись плавными соблазнительными линиями. Кожа очистилась, засияв ровным фарфоровым светом. Даже волосы ожили, превратившись из соломы в тяжёлое, блестящее серебро. Грудь и бёдра обрели привлекательные формы.

Произошло это почти незаметно для меня, погружённой в учёбу, но весьма заметно для окружающих.

И началось…

Взгляды. Внезапные предложения помочь с силовыми тренировками. Возбужденные мужские шепотки за спиной. Комплименты, от которых мне хотелось провалиться сквозь пол.

Мне это было не нужно. Всю жизнь моей крепостью был мой ум, моя воля, мои результаты. Я привыкла к своей неказистой внешности и выстроила личность на том, что я могу, а не на том, как я выгляжу.

И вот эту крепость вдруг начали брать штурмом из-за предательского изменения рельефа местности.

Я не хотела быть красавицей. Я хотела быть уником. Лучшим. Работать в ир-квадре. И все.

А сейчас, на этом подиуме, эти взгляды… были вдвойне неприятны.

Мои способности, мой диплом, четыре года напряженных усилий… Но что видят эти мужчины? Красивую соблазнительную картинку? Привлекательную игрушку в красивом серебряном фантике?

Я сжала челюсти, чувствуя, как по спине пробежал холодок, но уже не от взглядов, а от внутренней дрожи кафа. Он отозвался на мой всплеск горечи. Ещё одна неконтролируемая эмоция. Ещё один риск.

Ты должна взять себя в руки, Ольга. Соберись. Ты же столько работала ради этого шанса.

Взгляд молодого императора ксарцев, Оуэна ди Арк'Нора, снова скользнул в нашу сторону. Возможно, он почувствовал этот диссонанс.

Я резко отвела глаза, уставившись в пространство перед собой на очередного оратора.

Сосредоточься на речах. Ты здесь как представитель. Как специалист. Всё остальное — лишнее.

Но шум этот был навязчивым, и тихая паника под платьем росла, синхронно с пульсацией кафа.

Моя новая внешность, к которой я так и не успела еще привыкнуть, словно яркий маяк, привлекала ненужное внимание. А моя старая, детская неуверенность, приправленная новой, опасной тайной, грозила в любой момент этот маяк погасить самым катастрофическим образом.

И я стояла меж двух огней: желанием стать невидимой, как раньше, и страшной необходимостью сиять сегодня безупречно ради Земли, ради будущего моей родной планеты.

Торжественные речи, наконец, смолкли. Пора было перемещаться в Зал Созвездий на фуршет. Я с облегчением выдохнула, думая только о том, чтобы слиться с потоком делегатов и стать незаметной в этой толпе.

Но едва я сошла с подиума, как рядом возникла тень.

— Вы заинтриговали меня, прекрасная незнакомка. Просто наглядное олицетворение успеха Земли.

Я вздрогнула. Передо мной стоял один из младших дипломатов земной делегации.

— Спасибо, — буркнула я, пытаясь обойти его.

Мужчина шагнул в сторону, блокируя путь. Его улыбка стала шире и опаснее.

— У вас совершенно необыкновенные глаза. Тёплые. Как… мёд. Нельзя быть одной в этот день. Познакомимся ближе, красавица? — произнёс он, и его собственный взгляд предательски сполз вниз, к вырезу моего платья, задержавшись там на секунду дольше приличия.

Тошнотворная волна жара хлынула мне в лицо. Я почувствовала себя снова той нескладной девочкой на школьной дискотеке, которую дразнят, показывая пальцем. Только теперь «дразнили» иначе, но от этого было не легче.

В голове пульсировала одна мысль: уйти. Немедленно.

— Я… мне надо, — моя речь от растерянности путалась. — Я забыла… кое-что. Наверху. Извините.

Дурацкая, детская отмазка. Но нахлынувшее волнение говорило за меня. Я резко развернулась и почти побежала обратно, к пустеющим подиумам, оставив мужчину в лёгком недоумении.

Но, к счастью, он не стал меня преследовать.

Я прижалась спиной к прохладной стене адаптивного мрамора, закрыв глаза, стараясь унять дрожь в руках.

Идиотка. Совершенная идиотка.

Надо было просто сказать «спасибо» и уйти. Но я растерялась. Я не умела вести разговоры с мужчинами, которые смотрели на меня вот так. Не умела игнорировать эти взгляды, отражать их двусмысленные фразы. Мой защитный механизм был один: бегство.

Поэтому я ждала, пока последние группы делегатов, громко переговариваясь, скроются в сиянии портальных арок в дальнем конце зала. Когда просторный зал опустел, я наконец оттолкнулась от стены.

Тишина и одиночество были настоящим бальзамом. Теперь можно пройти незаметно, раствориться в толпе на фуршете, найти уголок и просто пережить этот день.

Я подошла к последней активной арке, её рама пульсировала мягким золотым светом. На панели ещё светились последние введённые координаты — общие для делегации. Я не стала их перепроверять, торопясь уйти. Сделала шаг вперёд…

…и вместо шума праздника и блеска Зала Созвездий меня окружила тишина. Я оказалась в длинном, слегка изогнутом коридоре, стены которого были отделаны гладким, тёмным металлом с голубоватыми прожилками.

Тревога кольнула под рёбрами. Не туда. Я судорожно развернулась, чтобы шагнуть обратно в арку, и всем телом врезалась во что-то твёрдое и монументальное.

— Ох!

Я отшатнулась. Подняла глаза, готовясь бормотать извинения какому-нибудь запоздавшему технику или еще одному гостю.

И застыла.

Передо мной стоял Оуэн Арк'Нор, молодой император ксарцев.

Ольга Градова, землянка-уник

.

Оуэн Арк'Нор, император ксарцев

Он смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Поэтому, мелькнувшие сначала подозрения в том, что эта встреча могла быть подстроена, я отмела. 

Тёмные мужские глаза меж тем пристально  изучали меня теперь с близкого расстояния, и в их глубине блеснул  неподдельный интерес. 

А вот это мне было совсем не нужно. Мне бы куда-нибудь в спокойное и пустынное  место, где никого нет.

Но кого это волновало кроме меня? Император вот явно никуда не спешил, судя по его виду.

— Землянка, — произнёс он спокойно и негромко, но от его низкого, рокочущего голоса меня пробрало до печенки.— Вы сбились с пути?

Простой вопрос. Но мой язык вдруг прилип к нёбу. Я попыталась что-то сказать, но в этот момент его взгляд скользнул вниз. На мою грудь.

А меня накрыл самый настоящий ужас. Потому что я сама почувствовала внутри странное тепло, щекотку и живое движение под тканью.

Мой каф снова чудил.

Непослушная живая ткань, откликаясь на коктейль из паники, смущения и близости чужого, мощного биополя, вышел из-под моего контроля.

Из области пояса, скрытой складками платья, сами собой вырвались три тонких, бирюзовых шлейфа. И они не просто вырвались. Они, извиваясь, как испуганные змейки, устремились прямо к тёмно-багровому, статичному мундиру императора. 

И прежде чем я успела мысленно скомандовать «СТОЙ!», их кончики сплелись с  его выстрелившими навстречу им шлейфами… и слиплись с ними. 

Сцепились намертво!

Всё. Мне конец!

Я стояла, парализованная ужасом, глядя на эту предательскую связь. 

Настоящий позор. Мой профессиональный крах и, возможно, дипломатический скандал.

Император же оставался совершенно спокойным. Он невозмутимо наблюдал  за моим побелевшим лицом, то переводил взгляд на переплетённые светящиеся ленты, и его спокойствие  медленно сменялось глубоким, сосредоточенным любопытством. 

А у меня в голове билась только одна мысль. Как исчезнуть из его поля зрения максимально незаметно, быстро и без возможных последствий.

Холодный ужас схватил меня за горло и ударил прямо в солнечное сплетение. Время замедлилось. А мозг, наконец, заработал.

Сцепка.

Я знала, что оно означает.

Слово, от которого в академии краснели и шептались. Объект бесконечных лекций по биосовместимости, загадочных улыбок инструкторов и тайных, восторженных вздохов однокурсниц, мечтавших о подобной судьбоносной встрече. 

Я вот не мечтала. Слушала эти лекции с холодным, практичным интересом. Странно было бы мечтать о таком в моем положении вечной невидимки. А так… 

Для меня это  была ещё одна физиологическая особенность кафа. Показатель совместимости. Ничего более. 

И как я помню, добровольный показатель. Насильно никто никого ни к кому не привязывал. Можно было отказаться и не закреплять отношения на постоянной основе.

Я думать тогда не могла, что мне когда-нибудь пригодятся эти знания.

А теперь этот клубок шлейфов спутавшихся до невозможности, светился между мной и… ним.

Оуэн ди Арк’Нор. 

Не просто император. Я видела его раньше. В первый год моей учёбы. Он прибыл в Академию как высокопоставленный наблюдатель. 

Высокий, неприступный, с лицом, высеченным из темного льда. Помню слухи о нем: как он, ещё наследником, подавил мятеж на одной из окраинных планет своей империи. Жестоко. Эффективно. Без лишнего шума и сантиментов. 

О нем шептались, называя «деспотом», «безжалостной машиной» и «типом, от которого лучше держаться подальше». И я, поглощённая учёбой, легко приняла этот образ. Жестокий. Неприятный. Опасный.

А теперь мой каф сцепился с ним. Просто катастрофа апокалиптического масштаба! 

И самое ужасное, я даже не могла предугадать его дальнейшую реакцию. Это поначалу нас обоих накрыл шок, скорее всего, но вот что дальше? 

Он ведь может это расценить как… Ой, даже думать про это не хочу!

А для меня… Для меня это означало конец. Конец карьеры, конец мечты об ир-квадре. Меня сочтут нестабильной. Опасной. Смотрите, землянка так отчаялась попасть в элиту, что попыталась прицепиться к первому попавшемуся высокому гостю.

Нет. Нет, нет, нет!

Император вдруг что-то снова сказал, но слова уже  не долетели до меня сквозь гул паники. 

А моё тело среагировало раньше разума. Годы тренировок, тысячи часов отработки силовых манёвров и экстренных отрывов сработали на уровне мышечной памяти. 

Я больше не думала. Я действовала.

Резкий, отрывистый импульс воли — приказ, высеченный из чистого страха. И мои шлейфы дёрнулись, напряглись как струны и вырвались назад из того клубка, который они образовали с чужими лентами.

Ощущение было неприятным. Больно? Да. Как вырванный клок волос. Но эта боль была ничто по сравнению с возможным будущим кошмаром.

Поэтому я резко оттолкнулась от него  всем телом, используя инерцию разрыва, и швырнула себя назад, в пульсирующий свет портальной арки. 

Я не видела реакции ксарца. Не слышала, крикнул ли он что-то. Я просто прыгнула.

И вот я снова в огромном, теперь пустом парадном зале. Тишина и паника. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди и убежит само. Дышать не получалось.

Он не пойдёт за мной. Не может. Это было бы абсурдно. Нелогично. У императора дел больше нет, чем гнаться за сбежавшей землянкой из-за случайного сбоя её кафа.

Эта мысль была единственной соломинкой, за которую я хваталась. 

Логика. Его логика. Он совершенно рационален. Преследование — иррациональный, эмоциональный поступок. Значит, он останется там. Забудет. Сочтёт мелким инцидентом.

Как же я на это надеялась!

А вот мне нужно было исчезнуть. Сейчас.

Я метнулась к следующей арке, пальцы дрожали так, что я с трудом набрала на интерфейсе координаты. Не те, что были для фуршета. Случайные. Первые, что пришли на ум.

Куда угодно. Лишь бы подальше. Лишь бы запутать след, если… если он всё же решит проверить. Я не думала о том, куда попаду. Главное было — уйти отсюда.

Портал поглотил меня снова. Я буквально прыгнула в неизвестность, подгоняемая одним лишь невыносимым желанием отстраниться от только что случившегося кошмара, от этого взгляда, от этой мимолётной, чудовищной связи. 

Мои планы рушились на глазах, но пока что я могла сделать только одно: бежать. 

Потому что мысль о том, что этот холодный, жестокий ксарец мог быть для меня той самой судьбой, казалась мне не романтичной, а самой страшной тюрьмой на свете. 

У меня были совершенно другие планы. Мои собственные. И я ни за что не позволю какому-то сбою, даже в такой умной в технологии, как каф, их разрушить.

Портал выплюнул меня в прохладную, затемненную тишину стартовой площадки. Я огляделась, переводя дух. Ангар, или что-то похожее. Пол гладкий, серый…

И в центре, словно спящие хищные звери, стоят три больших черных флаера, а их полированные корпуса отражают тусклый свет потолочных неярких ламп.

Здоровенные такие. Не столько флаеры, сколько корабли малого класса.

Я попала на служебную стоянку для официального транспорта.

Подходит. Тут меня точно никто не будет искать.

Сердце немного успокоилось. Значит, я на закрытой территории. Можно перевести дух, собраться с мыслями. Я шагнула в тень одной из массивных колонн, прислонилась к холодному металлу, пытаясь заглушить дрожь в коленях.

План. Мне срочно нужен план. 

А еще успокоиться самой и взять каф под контроль. Я закусила губу.

Подумать легче, чем сделать.

Нужно выждать немного. Это самое лучшее решение. Потом незаметно присоединиться к гостям на фуршете и раствориться в толпе других делегатов. 

А потом забыть обо всем, как о страшном сне.

Да. Я так и сделаю.

Уверена, император…

И тут я услышала шаги.

Тяжёлые. Уверенные. Неторопливые. Они раздавались на другом конце ангара, за ближайшим флаером, и с каждым ударом подошвы по полу мой ужас возвращался, холодной волной заливая всё внутри.

Я пригнулась и, затаив дыхание, осторожно выглянула из-за колонны.

Оуэн ди Арк’Нор.

Ксарец шёл по ангару, его высокая, прямая фигура выделялась на фоне серых стен. Он четко и методично осматривал пространство, подходил к каждому флаеру, проверял сенсором у шлюза, заглядывал в тени. 

Как охотник, знающий, что его добыча никуда не сбежит... Или инженер, ищущий потерявшуюся деталь. 

Он не кричал, не звал. Он просто искал. Целенаправленно. Хладнокровно. Вопреки всей моей надежде на его рациональность.

Он ищет меня! 

Мысль пронзила мозг, как раскалённая игла. Пошёл за мной. Зачем? 

Чтобы призвать к ответу за оскорбление? Чтобы разобраться со сбоем, который его заинтересовал? Или что-то другое? 

Сомневаюсь, что из-за нашей сцепки. Это для граасов она важна, а вот про ксарцев я подобного не слышала.

Тогда для чего он меня ищет? Я не знала. Но знала одно: если он найдёт меня здесь, в потайном уголке, всё будет кончено. Скандала будет уже не избежать. 

Скандальные заголовки новостей, один страшнее другого, возникали в моей голове сами собой, и любой из них навсегда похоронил бы и мою карьеру, и репутацию Земли в глазах таких могущественных партнёров, как ксарцы и граасы. 

Его империя была не меньше Альянса. Поверят ему, а не мне.

Паника перекрыла кислород. Получается, я сама загнала себя в ловушку. Бежать дальше в глубь ангара — глупость. Назад к порталу? Он как раз между мной и им. 

Спрятаться…

Мой взгляд упал на ближайший флаер. На его борту у шлюза мигал зелёный индикатор. Открыто. Кто-то забыл закрыть или совсем недавно вышел. Неважно. 

Он такой большой, что я точно там найду укрытие в одном из служебных отсеков.

Мне нужно внутрь. Спрятаться. Переждать. Он обыщет ангар и уйдёт. Должен же уйти.

У императора своих императорских дел должна быть огромная куча, чем ловить испуганную землянку по порталам.

Я, не раздумывая, рванулась от колонны, пригибаясь к самому полу, пока император смотрел в другую сторону. За несколько секунд я преодолела открытое пространство, шлепнула по панели и юркнула в открытую щель. А потом сразу же закрыла люк.

Очень надеялась, что он этого не заметит.

Внутри царил полумрак. Пустой коридор и впереди — дверь в кабину пилотов. Тишина. 

Отлично. Мне пока везет.

Я облегченно прислонилась к стене, пытаясь заглушить стук сердца, и тихо скользнула дальше по коридору, подальше от входа, ища какой-нибудь отсек, кладовку, любое укрытие. Мне нужно было просто пересидеть, переждать, пока он уйдёт.

Я замерла, прислушиваясь. Внутри никаких шагов не было слышно. Они стихли сразу, как я прикрыла люк. Но для верности нужно переждать хотя бы полчаса.

И в этот момент я услышала голоса. Не снаружи. Изнутри. Из-за двери в кабину.

Мужские голоса. Спокойные, деловые. Их было двое, и они приближались.

Новая волна паники, ещё более сильная захлестнула меня. Пилоты! Они сейчас выйдут, увидят меня, и он… он все услышит. Ксарец все поймет!

Без мыслей, на чистом инстинкте, я развернулась и бросилась бежать обратно по коридору, прочь от голосов. Я не видела, куда бегу. Просто вперёд, подальше.

И врезалась. В грудь. Твёрдую, как скала, обтянутую плотной тканью формы маршала Альянса.

Я отлетела бы, если бы сильные руки не схватили меня за плечи, останавливая и удерживая на месте.

Резко и головокружительно быстро подняв глаза, я увидела лицо. И мой ужас стал еще больше.

Я знала этого грааса. Не могла не знать. Когда его изображениями пестрели все наши учебные статьи по тактическому модулированию. Это был не просто граас в форме маршала. Это был Треес-Ол.

Его суровое, мужественное лицо было знакомо мне по десяткам учебных голограмм, по сводкам новостей Альянса. «Ледяная Стена». «Непробиваемый». Маршал Оборонительного Командования. Человек-крепость. Живая легенда.

И он сейчас держит меня в руках и разглядывает с не меньшим удивлением, чем я его.

Красные, как рубин, волосы коротко и чётко стрижены «ёжиком». Бордовые, насыщенно винные радужки, смотрят на меня, не мигая, холодным, оценивающим взглядом, который, как слышала, мог легко измерить прочность брони на глаз. 

Под маршальским кафом угадывалось поджарое, рельефное телосложение скалолаза, каждое сухожилие в котором было тросом, созданным для того, чтобы выдерживать чудовищное давление. Он стоял неподвижно, но от него исходило ощущение сжатой, смертоносной пружины.

— Ты что здесь делаешь? Кто ты? — с холодной начальственной требовательностью спросил он. 

Я открыла было рот, но звук застрял где-то в пересохшем горле. Было полное ощущение той самой беспомощной растерянности первокурсника на первой лекции под суровым взглядом строго препода.

В голове пронеслись отрывки из его обширного досье: «Спокойствие в глазу бури»… «Безупречный тактик выживания»… «Оборона Триариев» — удержал станцию «Мост» против орды наемников в десять раз превосходящих его силы. Настоящий военный гений.

А я, по роковой случайности, вторглась на его территорию.

Ну что за день сегодня такой? За что мне весь этот кошмар?

В этот момент дверь из кабины резко распахнулась, и на пороге появились ещё двое граасов… маршалов.

Нет! Судьба не может так издеваться! Теперь мне точно конец…

Треес-Ол продолжал удерживать меня своими ручищами, надёжно, совершенно без шансов выскользнуть из его парадоксально осторожной хватки. 

Я вскинула на него затравленный взгляд. Он возвышался надо мной, прожигал меня своими бордовыми глазами. Красивый… некстати пронеслось в моём напрочь перепуганном мозге. 

Но мой взгляд уже примагничивался к двум другим маршалам, неспешным уверенным шагом направляющихся к нам.

Их я тоже знала… Как этих троих может хоть кто-то в Галактическом Альянсе не знать?

Один из приближающихся — высокий, с длинными тёмно-синими волосами и тёмно-синими же элементами на маршальской форме. Взглядом, похожим на сканирующий луч. 

Нокс-Тар. Маршал Разведывательного Командования. «Тень Альянса». О нём говорили почему-то понижая голос, иногда снижая его до шёпота. Граас, чьи операции были настолько чисты и невидимы, что порой враждебные альянсу структуры даже не понимали, откуда и как им нанесли сокрушительный удар.

Второй, тоже высоченный, слегка пониже Нокс-Тара. С бирюзовыми волосами в небрежном хвосте и скептически приподнятой бровью. 

Рекс-Тар. Маршал Стратегического Планирования. «Вычислитель». Говорили, его мозг работал как квантовый процессор, просчитывая варианты на столетия вперёд. Он определял, куда вкладывать ресурсы, какие миры принимать, с кем воевать, а с кем вести переговоры. Его решения формировали сам облик Альянса.

Трое. Три столпа. Три самых могущественных маршала Альянса, чьи лица знал каждый в академии, и перед которыми трепетали даже в Совете. И они все смотрели сейчас на меня.

— Что это ещё за местная фауна забрела, Трэс? — спросил Рекс-Тар.

Его бирюзовый взгляд скользнул по моей парадной форме, задержался на лице, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на мимолётное любопытство, как к неожиданной переменной в уравнении.

Треес-Ол — Трэс, как назвал его Рекс-Тар, — не отпускал моих плеч. 

Его сильные пальцы не причиняли боли, но и не позволяли двинуться. Рубиновый пристальный взгляд буравил меня, словно пытаясь найти слабое место в моей обороне, точку, куда можно приложить усилие, чтобы заставить говорить.

И в этот миг, под прицелом глаз этих троих, чья совокупная власть могла решать судьбы звёздных систем, мое собственное тело, мой разбалансированный каф, предал меня окончательно. 

Паника, достигшая критической массы, нашла самый кошмарный выход из всех возможных.

Мой каф взорвался.

Из-под серебряной ткани, из пояса, из спины, будто из самой глубины моего искалеченного страхом эй-до, вырвался сноп серебристо-бирюзовых шлейфов. 

Их выбросило наружу, и они заметались, как перепутанные нервные окончания, жаждущие хоть какой-то стабильности в рушащемся мире.

И в тот же миг, будто в ответ на мою взрывную, неуправляемую панику… сработали и кафы маршалов…

Из-под манжет Треес-Ола вырвались его шлейфы — цвета окисленной меди, плотные и мощные, как стальные тросы. От Нокс-Тара устремились ленты холодного, темно-синего оттенка. Рекс-Тар выпустил шлейфы цвета глубокого аквамарина, которые двигались немного странно, по каким-то непонятным и сложным траекториям.

А потом… Наши шлейфы встретились в воздухе между нами. И... притянулись. Мои бирюзовые ленты намертво сплелись с медными тросами Треес-Ола, обвили синие клинки Нокс-Тара и вплелись в сложный аквамариновый узор Рекс-Тара.

Раздался негромкий, влажный звук слияния, похожий на синхронный щелчок множества магнитных замков.

За долю секунды пространство между нами превратилось в бурлящую, светящуюся паутину. 

Бирюзовый, медно-красный, тёмно-синий и аквамарин сплелись в хаотичный, мерцающий клубок. Я оказалась физически связанной с ними десятками энерго-материальных нитей, тянущихся от моего тела к их запястьям, предплечьям, поясам.

Застыла растерянная и парализованная, в центре этой немыслимой конструкции. Я чувствовала их — не мыслями, а через самую примитивную обратную связь шлейфов: незыблемую, гранитную тяжесть Треес-Ола, таинственную и  опасную глубину Нокс-Тара и сложный, многослойный поток данных от Рекс-Тара.

Давно забытое и болезненное ощущение, как фантомная застарелая рана.

Нет, нет! Я не буду про это вспоминать! 

А мои предатели-шлейфы уже не просто цеплялись — они вплетались, искали синхронизацию с этими чужими, невероятно мощными системами.

Стойте! Нельзя! — хотелось крикнуть мне им. Но из горла вырвался только натужный хрип.

Ледяной ужас внутри меня достиг такой силы, что буквально  выжег всё внутри. Осталась лишь одна, кристально ясная мысль, эхом отражавшаяся в пустом сознании. 

Я только что, совершенно случайно и самым позорным образом, втянула в спонтанную, хаотичную сцепку кафов троих самых могущественных маршалов Галактического Альянса. 

И где-то снаружи, на стоянке, меня ищет император могущественной соседней империи, с которым у меня тоже была сцепка. Это не конец карьеры. Это — вообще  конец всего.

Я буквально окаменела. Видимо, концентрация моего страха и паники достигло совсем уж запредельных величин.

Только и могла, что стоять, едва дыша, чувствуя тошноту,  головокружение и лавину быстрых уколов холодных иголочек на лице. И ещё переводить взгляд с одного мужского лица на другое, совершенно диким непонятным образом отмечая их хищную, граасовскую красоту, так не похожую на земную. И при этом все равно гармоничную и мужественную.

Похоже, у меня что-то в голове сдвинулось, если я, которая никогда не рассматривала мужчин с эстетической точки зрения, сейчас на это обратила внимание.

На их же лицах первоначальное изумление сменилось чем-то более глубоким и сосредоточенным. 

— Для начала, малышка, успокойся, — вдруг доброжелательно сказал бирюзовый, Рекс-Тар.

Он улыбнулся мне красивой успокаивающей улыбкой, и именно это стало точкой невозврата. 

Мой каф пошёл рябью, хаотично обнажая и тут же скрывая то мою руку, то живот, то грудь, то бёдра. А затем и вовсе… пропал.

Мужские взгляды жадно притянулись к моему голому дрожащему от потрясения телу…

…а флаер тряхнуло.

Затем ещё, и ещё. Перевернуло, так, что потолок оказался под нами.

Треес-Ол тут же обхватил меня ручищами, вжимая меня в своё высокое мощное тело, ловко извернулся, выбрасывая красные шлейфы в потолок и принимая удар о него плечом.

Учитывая, что клубок шлейфов был настолько перепутан, за нами рвануло двух других. Впрочем, Рекс-Тар и Нокс-Тар среагировали мгновенно. Сгруппировались, выбросили дополнительные шлейфы, которые почему-то не только смягчили их удары, но и… дополнительно окутали меня!

Плотный, переливающийся всеми оттенками алого, синего и аквамарина кокон из мужских шлейфов, казалось, почти полностью поглотил моё тело. Они обвили меня так плотно, что я теперь самой себе напомнила гусеницу, готовящуюся к окукливанию. 

Они не столько сковывали, сколько окутывали в кокон — сплетение было настолько плотным и хаотичным, что лишь частично прикрывало мою наготу, оставляя просветы и создавая причудливый, сюрреалистичный рисунок на коже. 

Невероятно, но я чувствовала прохладу синих струй Нокс-Тара, живое тепло медных лент Треес-Ола и вибрацию сложных узоров Рекс-Тара.

И все это продолжало шевелиться, переплетаться еще больше и заворачивать меня плотнее. Точно куколка… Только вот бабочкой мне точно не стать.

— В рубку, срочно! — резко скомандовал Нокс-Тар.

А затем стало происходить что-то совсем уж невероятное.

Алые шлейфы Треес-Ола окончательно и бесповоротно притянули меня к его груди, лишив возможности даже пошевелиться. 

Один широкий шлейф плавно лег мне на рот, мягко, но недвусмысленно намекая: мне следует молчать. В его бордовых глазах горела предельная концентрация и расчёт. 

Ясно. Смотреть и не мешать. Это я могу.

И я смотрела… Наблюдала верх эффективности, на которую только способны разумные существа.

Корабль нещадно трясло, пространство внутри него теряло ориентацию, но эти трое, несмотря на дикое переплетение шлейфов, двигались как единый организм. 

Они неслись по коридорам, выбрасывая новые шлейфы и используя их как дополнительные конечности, с силой отталкиваясь от стен, потолка, дверных косяков, чтобы преодолеть бушующий хаос коридора. 

Мы так и влетели в рубку единым спутанным клубком.

Маршалы, зацепившись шлейфами за командирские кресла и интерфейсы, отрывисто переговаривались, их голоса чётко и спокойно, перекрывая грохот незакреплённых вещей в флаере и тревожных сирен.

— Градиент необъяснимо сорвало в гипер-прыжок прямо на стоянке. 

— Мы в открытом космосе. 

— Навигация мертва. Выбросило из гиперпотока в неизвестный сектор.

— Гравитационная аномалия в десяти кликах. Показатели… Чёрная дыра. Карликовая, но очень голодная.

— Тянет к себе. Стабилизаторы на пределе. Импульсных двигателей не хватит, чтобы вырваться.

— Градиент не отвечает на прямые команды. Связь с бортовым ИИ обрывочная.

Рекс-Тар усмехнулся:

— Первый раз вижу, чтобы ты, Нокс, со своим Градиентом не мог справиться.

— Первый раз вижу, чтобы всё настолько пошло вразнос, — огрызнулся Нокс-Тар, терзая интерфейсы стремительно мелькающими длинными пальцами.

— Выводи все данные, что есть, — отрезал Треес-Ол, — выкрутимся. Не впервой. 

Они продолжали стремительно переговариваться, их руки и шлейфы мелькали.

А я внезапно с растущим ужасом осознала сразу две вещи. 

Первое: это не просто большой флаер. У него есть собственное имя, и маршалы называли его Градиентом. 

Такой же знаменитый, как и сам Нокс-Тар. Я слышала о нем. Это корабль-разведчик, способный к маскировке под любые объекты, вон он и принял форму большого флаера. 

Второе: моя паника, наконец, схлынула, вытесненная холодным и резким расчётом. 

Позже разберёмся со сцепкой, с императором, с позором, но сейчас… 

Судя по разговорам маршалов, сейчас, по неизвестной причине, нас выкинуло с безопасной планеты куда-то в космос. В неизвестный сектор. Да ещё и рядом с чёрной дырой, которая нас туда затягивает.

Это прямая угроза жизни — моей и трёх столпов Альянса. 

А виной всему этому… я.

Гибель маршалов из-за землянки-неудачницы станет для Земли не дипломатическим скандалом, а приговором. На этом фоне наша сцепка вообще сущая ерунда, о которой и волноваться не стоит.

В конце концов у меня уже была сцепка, с одногруппником, в самый первый мой год в академии. Он тогда отказался от меня. Категорично и сразу. Хорошо, что свидетелей не было. Никто так ничего не узнал. И я похоронила эту тайну глубоко внутри.

Странно, что теперь вспомнила. 

Да, мне было больно тогда. Безжалостно разбитая едва родившаяся надежда всего парой резких фраз. Тот парень мне нравился, но нашу сцепку он посчитал ошибкой. Сказал, что таким неумехам и страшилам, как я, вообще нельзя было каф выдавать, и велел держать рот на замке.

Было ужасно горько и обидно. Но я справилась. Вырвала его слова из сердца. И стала лучшей среди землян. Даже страшилой меня никто больше никогда не назовёт. Только красавицей теперь называют…

Не важно! Справилась тогда. Сейчас тоже справлюсь. 

Останусь лучшей. И моя паника здесь точно не помощник. 

Всё. Успокоилась. Вспоминай, чему учили!

Я впилась глазами в бешено мелькающие данные на главном голографическом экране, цепляясь за знакомые символы, формулы гравитационного манёвра. 

Четыре года академии, сотни часов симуляций не прошли даром.

Я увидела слабину в смертоносном танце гравитационных полей — предвестник узкого коридора для рывка, который скоро откроется.

Мне нужно было сказать! Но алый шлейф Треес-Ола на моих губах был непреодолимой преградой. 

Чистая, обжигающая злость вспыхнула во мне и придала дополнительных сил. Я обязана им сказать!

Мой каф, видимо, понял, что с хозяйкой — то есть со мной — сейчас шутки плохи, и перестал сбоить. Послушался. 

Повинуясь мысленной команде, мой собственный, ещё дико спутанный шлейф дернулся. Поднырнул под чужой шлейф под ухом, и резким движением оттянул его вниз, освобождая мне рот.

Треес-Ол тут же бросил на меня быстрый, изумлённый взгляд. Но мне было уже не до его удивления.

Мой голос прозвучал хрипло, но чётко, перекрывая грохот и голоса маршалов.

— Через четыре минуты откроется коридор! Нам надо направить Градиент туда, и…

Под тяжелеющими взглядами маршалов, я выдавала расклад, чётко, не падая в подробности, но и не упуская промежуточные этапы, которые привели меня к таким выводам.

— Градиент, записал? — резко спросил Нокс-Тар, едва я перевела дух.

— Да, Нокс, — наполнил рубку мягкий вкрадчивый мужской голос. — Очень нестандартно. Ошибок много. Но ход мыслей уловил. Запустил расчёты. Десять единиц...

Маршалы не сводили с меня глаз. Ждали. И я ждала, стараясь не впадать в панику от тяжёлой мужской руки, придавившей моё бедро и поправившей моё положение — я всё ещё была притянута к высокому мощному телу Треес-Ола.

— Вывожу расчёты, — довольно заявил Градиент спустя где-то десять секунд, хотя мне они показались вечностью.

Интерфейсы наполнились водопадами новых данных.