Землянка. Между мэром и боссом

— Лови эту самку, а то уйдёт! — раздался голос из-за спины.

Я дёрнулась. Сердце бешено заколотилось.

Подумала, что, может, какой-то сумасшедший просто хочет меня попугать.

Да и какая я самка, в самом деле!

Но топот ног напугал меня. Я развернулась — и замерла.

Передо мной стоял настоящий громила, гора мышц, лысый череп, огромные рыбьи глазищи, и он тянул руки прямо ко мне.

Что было сил, я рванулась вперёд. Хотела пробежать под аркой, соединяющей многоэтажки — мне оставалось всего-то завернуть за угол, и до подъезда буквально подать рукой.

Но не успела.

Из темноты вышел ещё один — такой же, как первый: огромный, жуткий, с массивными плечами.

— А ну стоять, цыпа, — ухмыльнулся он. — Иди-ка сюда, соска.

Я запаниковала. Они загнали меня в западню. Я закричала:

— Помогите! Помогите!

Но на улице было темно, глухо, безлюдно.

— У меня мама заболела, мне нужно отнести ей лекарства… — попыталась объяснить громилам, что я тут не просто так, но понимала: им плевать. Полностью. Передо мной разыгрывался самый худший сценарий из всех возможных.

Я отскочила от них, прижалась спиной к стене. В голове мелькнула мысль: может, получится юркнуть мимо?

Один из громил рванул ко мне, и я, замирая от ужаса, побежала прямо на него, надеясь проскользнуть под его рукой. Но он крепко схватил меня — за локоть, потом дёрнул к себе.

Я закричала, забилась, лягалась руками и ногами. Пакет с таблетками выскользнул из пальцев и рассыпался по земле. Я кричала во всю мощь легких.

Но никто не пришел мне на помощь. Не было ни одного прохожего.

А потом я почувствовала жёсткий удар по голове. Боль вспыхнула, и тьма поглотила меня.

Очнулась, когда меня уже куда-то тащили. Застонала от боли в голове. Но пересилила себя и закричала вновь. Вернее попыталась, потому что голос был хриплый.

Липкий страх объял меня. Но я продолжала вопить.

А в следующее мгновение ощутила шлёпок по заднице. Задохнулась от боли. Меня подбросили в воздухе. Животом я врезалась в жесткое плечо и весь воздух вышел из легких.

Меня перекинули через плечо, как мешок с картошкой, и несли куда-то.

Без спешки. Уверенно. Спокойно. Как будто знали, что никто не остановит.

«Мамочка… — только и думала я. — Неужели никто не увидит? Неужели никто не спасёт?..»

Я попыталась приподнять голову — волосы липли к лицу, мешали, но я всё равно смотрела по сторонам. Почему улицы такие пустые? Ведь ещё не так поздно — всего лишь десять вечера. Где люди? Где те, кто гуляет с собаками? Где полиция? Случайные прохожие?

Начала сопротивляться снова — за что получила ещё один, на этот раз особенно увесистый, шлёпок. Взвыла от боли. Мне казалось, что я больше не смогу сесть. Слёзы хлынули из глаз.

Господи, куда они меня тащат?

Я попробовала колотить связанными руками по спине. Я дёргала запястьями, царапая кожу. Пыталась высвободиться, причиняя себе боль, но всё было бессмысленно.

Второй бугай шёл сзади. Вдруг он резко схватил меня за волосы, намотал их на кулак и вздёрнул голову. Больно. До хруста в шее. Я захрипела от страха и боли.

— Будешь рыпаться, сука — я тебе скальп сниму, — прошипел он мне в лицо.

Я задрожала. Его глаза... они были не человеческие. Вертикальные зрачки. Змеиные. И... клыки. Настоящие. Господи. Кто он? Как это возможно?

Вены на его оголенных руках вздулись, наполнились чем—то черным. Как будто под кожей пульсировала не кровь, а какая-то инородная субстанция.

Я замерла. Мне стало по-настоящему страшно.

Он отпустил мою голову, и слёзы снова покатились из глаз. Я висела у него на плече и тихо всхлипывала. Потом мы свернули за гаражи — там, где обычно ошиваются гопники. Я даже не знала, чего бояться больше: этих двух орангутанов или случайных свидетелей, которые, возможно, попытаются меня «отбить» и изнасиловать потом.

Почему ни одна патрульная машина не проезжала мимо? Почему ни никого не было на улице?

Меня скинули на землю, как бревно. Я ударилась боком, вскрикнула и застонала. Поджала под себя ноги, перевернулась на спину, попыталась отползти, отталкиваясь пятками по земле. Но один из них снова схватил меня — прямо за волосы — и потащил вперёд.

А потом произошло… какое—то чудо. Воздух поплыл, потом из неоткуда возникли голубые молнии и… проявился… настоящий звёздный корабль.

У меня раскрылся рот от шока.

— Что за…? — я онемела.

Это не может быть правдой.

Это какой-то розыгрыш?

Очередной пранк?

Галлюцинация? Что это за херовина?!

А-а-а-а!

Я закричала. Ещё громче. Вспомнила все страшилки, что рассказывали по телеку — о похищениях, об опытах, о работорговле людьми. О «Секретных материалах», что так любила смотреть моя мама в молодости!

Только успела подумать. Мне конец. Меня никто не найдет.

Как мне тут же прилетело увесистая затрещина и я снова вырубилась.

Очнулась в каком-то помещении. Всё тело затекло. Я лежала на холодном металлическом полу в виде решетки.

Голова просто раскалывалась.

Вокруг царил полумрак, помещение едва подсвечивалось диодной голубой лентой у пола.

Легкое отупение спало и я всё вспомнила.

Меня… всё-таки смогли похитить.

Я затряслась от страха, крупная дрожь прошла по телу. Я заплакала.

Но даже это было сделать больно. Тошнота не заставила себя долго ждать. У меня наверняка сотрясение мозга. Еще бы я получила два мощных удара по голове.

Как я только осталась жива?

Я огляделась. Оказалось, что нахожусь в какой-то непонятной комнате — тесной, всего два на два метра.

Всё вокруг было металлическим, ржавым.

В ушах стоял дикий, гулкий звук — он словно закладывал барабанные перепонки, не давая услышать ни единого слова.

Я медленно поднялась, опираясь о стену. Руки были развязаны. Ноги тоже. Решётки на полу издавали мерзкий скрежет при каждом шаге.

Горло пересохло, словно я не пила вечность.

А потом меня тряхнуло. Я упала, больно ударившись копчиком. Если всё это — не плод моего воображения, если мне это не причудилось… значит, я действительно на каком-то звёздолёте.

И он… кажется, покидал Землю.

Мы что — проходим атмосферу? Стратосферу? Уже вырываемся за пределы планеты? Минуем земное притяжения?

— Мамочки мои… — выдохнула я.

Как же я вернусь домой? Там ведь мама. Она болеет. У неё температура. Что с ней будет, если я не вернусь?.. Кто ей поможет?

Слёзы снова покатились по щекам. Я заплакала ещё сильнее. Меня накрыло отчаяние.

— Как же быть?.. Что же делать?.. — всхлипывала я, свернувшись в углу этой проклятой металлической коробки.

Судно продолжало трясти, как консервную банку. Паника накрыла меня с головой. Слёзы хлынули градом. Я сжалась в угол, стараясь не болтаться по этой тесной каморке, пока корабль кидало туда-сюда.

Но не успела я унять дрожь, как послышались шаги. Тяжёлые, гулкие. Кто-то шёл, и каждый его шаг отдавался страхом в моем измученном теле.

Дверь с противным скрежетом отъехала в сторону, и на пороге снова появился тот самый бугай, который нес меня на плече. В кожаных штанах, берцах и черной майке.

Огромная мускулатура пугала. Казалось, она просто не может быть настоящей. Вот-вот, и кожа лопнет, не выдержав давления. Руки были особенно страшны — мощные, налитые тяжестью, покрытые рельефом переплетённых чёрных вен. От одного взгляда на них хотелось отшатнуться.

Бугай сделал шаг вперед, и я едва не вскрикнула. Каждое его движение сопровождалось едва уловимым скрипом кожи и глухим гулом шагов. Было в нём что-то животное, дикое. Его кожа лоснилась  от пота. От него воняло немытым телом и мазутом.

— Иди сюда, самка, — прорычал он. — Будешь делать то, что я тебе скажу. Только попробуй перечить. Мои угрозы всё ещё в силе. Выдеру так, что сидеть не сможешь. А если начнёшь вякать — так оттрахаю, что ноги вместе не сведёшь.

Я вжалась в угол, не в силах пошевелиться. Меня парализовал страх. Он рыкнул — по-настоящему, зверски. Затем резко рванул ко мне и снова схватил за волосы.

Я закричала. Пыталась вырваться, отодрать его руку от головы, но он держал железной хваткой. Я колотила его по груди, но это было всё равно что бить бетонную стену.

— Где таких вообще берут?! — прошипела я сквозь зубы, срываясь на слёзы.

Он прижал меня к себе. Одной рукой — за плечо, сжав так, что я почувствовала, как что-то хрустнуло внутри. Другой — за волосы, заставив меня поднять голову. Его лицо нависло надо мной. Я почувствовала его тяжёлое, вонючее дыхание.

— Скажи спасибо, сука, что за тебя можно выручить хорошие кредиты. А то бы я тебя прямо тут поимел за всю твою дерзость.

Меня трясло. Я не могла говорить. Язык прилип к нёбу, голос отказывался подчиняться. Я только смотрела на него, широко распахнув глаза.

— Притихла, гадина? Так тебе и надо.

Господи… откуда они вообще знают наш язык? Что они здесь делают?

Почему наше правительство ничего не делает?

Почему никто не следит за воздушным пространством?.. Тысячи вопросов метались в голове. Видимо, у этих тварей достаточно технологий, чтобы обмануть кого угодно.

— Ты меня понимаешь? — процедил он.

Я закивала. Он с силой дёрнул меня за руку и выволок из камеры. Мы вышли в узкий, низкий коридор, в котором он сам едва помещался.

Корабль  продолжало трясти. Мигали красные лампы. В голове мелькнула паническая мысль: авария?

Сирена завыла и тут же оборвалась. Красный свет сменился на синий. Бугай выдохнул — похоже, облегчённо.

Мы сделали ещё два шага, и впереди открылась ещё одна дверь.

На пороге появился второй громила. На нём были кожаные штаны и берцы. Обнаженная грудь перекрещена ремнями и... бластер на бедре. Самый настоящий, как в фантастических фильмах.

Громилы перекинулись парой хриплых, рычащих, шипящих фраз. Это был их язык — чужой, грубый, дикий. Я ничего не понимала, но чувствовала, что ничего хорошего меня не ждёт.

— На стол её, — прорычал второй.

— Нет! Нет, пожалуйста! Не надо! Я не хочу! Не трогайте меня! — истерика захлестнула с головой. — Я не буду участвовать в ваших экспериментах! Нет, пожалуйста! Отпустите! Отпустите меня!

Никто не слушал.

Меня затащили в ещё одну каморку. Там стоял металлический стол, покрытый бурыми пятнами. Наверняка, кровь.

Меня швырнули на стол и быстро пристегнули — четырьмя ремнями, по рукам и ногам.

Я рыдала, молилась, кричала.

Предлагала им деньги, взять на меня их кредиты, всё, что угодно. Но они только ржали, переговариваясь на своём шипящем языке.

Я не понимала ни слова. Но с каждым новым взглядом, каждым прикосновением понимала: они не собираются меня отпускать.

Неужели они и правда разрежут меня на органы?..

Один из них подошёл и водрузил на мою голову странный металлический шлем с проводами. Где-то щёлкнул тумблер, и шлем загорелся синим светом.

Они грубо заржали.

Им было смешно. А я… я задыхалась от ужаса. А потом меня выгнуло от разряда тока и последующей за этим болью. И так по кругу.

Я мечтала упасть в пропасть. Потерять сознание, но громилы что-то кололи мне в вену и я оставалось в сознании.

Так повторялось долго. Я уже не могла кричать, только хрипела.

Мне в какой-то момент показалось, что я одна сплошная рана, что от меня осталась только оболочка. Пена шла из рта.

Я теряла себя. Но я так хотела жить…

Приходила в себя тяжело. Голова просто разрывалась от боли, напоминая о том, что со мной произошло.

На меня надели какую-то хрень с иголками, а потом все эти иглы разом впились в череп — как будто прошли насквозь, доставая до самого мозга.

Где-то рядом послышалось рычание. Странная, резкая речь. И вдруг... я начала понимать. Я начала разбирать слова, которые говорили эти самые уроды.

— Самка... Если не сдохнет, то мы сможем получить отличные кредиты за неё. 

— Надо как можно скорее прибыть на Тартас-01. Не нравится мне, что Гросс у нас на хвосте, — рыкнул лысый в майке. 

— Галактический отброс! — другой сплюнул. — Этот плешивый говнюк просто хочет перехватить нашу добычу. Он давно облизывается на землянок.  Только его ржавое корыто не сможет там даже приземлиться.

— Да он просто ссыт так рисковать, — захохотал бугай в майке. —  Ссыкло вонючее.

— Вот бы увидеть его рожу, когда мы купим себе нормальный звёздолёт!  — мечтательно протянул и закатил свои рыбьи глаза, а потом поправил ремни на груди.

— Что там твой распорядитель? Уже прислал дату начала торгов? 

— Прислал. Через три дня. 

— Блядь… Слишком долго. Где мы будем торчать всё это время? Если зависнем на орбите — нас засекут. Этот Гросс ублюдок может и наёмников нанять. За землянку можно выручить приличные кредиты… Она ведь может размножаться. И с расой осьминогов и рапанов и с кем угодно — подходит под любой геном.

Меня передёрнуло. Меня... собираются размножать? Скрещивать с моллюсками? 

Что за ублюдки? Гады. Сволочи. Извращенцы. 

Я попробовала освободить руки и ноги. Безуспешно. Только привлекла внимание.

Один из громил подошёл ближе. Его шаги глухо отдавались по металлическому полу.

— Не сдохла, цыпа? — ухмыльнулся бугай с ремнями на груди. — А ты крепче, чем мы думали.

Он заржал. Громко. Словно конь.

Освободил меня, подхватил поперек живота и сдернул со стола.

Я попыталась его пнуть, вырваться, хотя бы плюнуть в рожу, но ничего не вышло. Он только ещё громче засмеялся и... облапал меня всю. Прижался ко мне со спины.  

Схватил за грудь так сильно, что у меня брызнули слёзы.

На этом всё не закончилось.

Второй подкрался спереди, обхватил за бёдра и приподнял. Насадил на свой торс.

Меня чуть не вывернуло от того, что я почувствовала. Эти сволочи… были возбуждены. Твёрдые члены упирались мне и в спину, и спереди. 

Страшно. Неописуемо. Неужели всё закончится прямо сейчас?.. Прямо здесь?

Я даже не знала, что хуже — попасть на этот непонятный аукцион или здесь же расстаться с невинностью. 

Никогда я не думала, что мой первый раз будет... таким. Насильственным. Животным. Ужасным.

Я всегда думала, что однажды встречу своего человека. И у нас будет лучшая первая ночь. Нежная. Романтичная.

Но теперь... какие-то уроды похитили меня, и то, что упиралось мне в попу, и между ног было настолько огромным, что меня затрясло от страха.

— Нет! Нет! Нет!!! Отпустите! — закричала я, забилась, как раненая птица. —  Отпустите меня! Нет-нет-нет!

У меня началась настоящая истерика. Я рыдала. Кричала. Молила их о пощаде.

А эти уроды... ржали. Лапали. Жали грудь. Держали бёдра. И только веселились.

Но вдруг...
_______________ 
Мои дорогие читатели! Приятного Вам чтения! 
Если вам нравится, не забывайте, пожалуйста, поддерживать книгу 💖 и добавлять ее в БИБЛИОТЕКУ.
В первые недели старта это очень важно для меня и книги!
Спасибо Вам!

Корабль окрасился красным светом. 

Сработала тревога.

Где-то завыл механический, поломанный голос:

— Внимание. Нападение. Повреждение внешнего слоя корпуса.

Уроды отпрянули. Просто отбросили меня, будто тряпку. Я ударилась бедром о металлический пол, застонала, поползла под стол, на которым до этого была связана.

Господи! Как же я была рада это сирене! Рада тому, кто на нас напал. 

И тут пришёл страх другого рода.

— Это же космос… — прошептала я сама себе. — Здесь может быть всё, что угодно.

А что если другие пришельцы будут и вовсе похожи на пауков или насекомых?

Прикусила губу. Как же мне было страшно! Одна участь ужаснее другой!

Я сжалась в комочек, вцепилась в металлическую ножку стола, обняла её, как спасательный круг.

Корабль трясло. Металл стенал. Казалось, судно вот-вот развалится. Летающее корыто, не иначе.

— Что дальше? — пронеслось в голове. — Меня выбросит в открытый космос? Я задохнусь? Замёрзну за считанные секунды?

Я хочу жить. 

— Господи… хоть бы это были полицейские… хоть какие-нибудь пограничники… — шептала я. — Кто-нибудь должен ловить этих тварей. Этих работорговцев… и насильников.

А потом нас тряхнуло так, что я подскочила под столом и больно ударилась макушкой. Слезы брызнули из глаз.

Мне показалось, что в нас кто-то выстрелил. Корабль затрясло с новой силой. Меня саму колотило так, что зуб на зуб не попадал.

Один из мордоворотов грязно выругался. 

А я, прижавшись к полу, шептала:

— Господи… неужели всё... Мы умрём?

Я уже начала думать, что они совсем забыли обо мне. Тихо сидела, не дыша, боясь привлечь к себе внимание.

Но вдруг один из громил в майке подошёл, резко вздёрнул меня за волосы. Боль пронзила кожу — казалось, он вырвет их с корнем. Я вскрикнула, но он не остановился.

Потащил по узкому коридору, не заботясь о том, как больно мне. Ноги не слушались, а я волочилась, цепляясь за стены и пол.

Он втолкнул меня в рубку и сам плюхнулся в огромное кресло, которое жалобно заскрипело под его весом.

Что-то быстро начал набирать на панели. Пальцы двигались быстро.

Второй громила перехватил меня за плечо и сжал — так сильно, что я вскрикнула. Я осела на пол у их ног.

Меня даже не пристегнули.

Я просто сидела, как вещь. Как... животное.

Пыталась посмотреть вперёд, понять, что происходит, но каждый раз, как поднимала взгляд, громила одёргивал меня, грубо прижимая к своей ноге.

Как послушную собаку.

Вся панель мигала тревожным красным. Искусственный голос бортового компьютера бормотал об увеличивающемся уровне повреждений. Процент рос с каждым мгновением.

Я дрожала. Я молилась. Мне было страшно до дрожи.

— Наверняка этот чёртов ублюдочный Гросс решил отобрать у нас добычу! — прорычал в кресле бугай.

— Как же отобрать?! — взревел другой. — Он же нас просто уничтожит! Сволочь, обстреливает корабль без предупреждения!

— Я не дам ему пристыковаться, — зашипел тот, что сидел за пультом. — Ублюдку лучше сдохнуть! Искин, наведи оружие!

Где-то на панели мигнули индикаторы, и, как я поняла, наше корыто тоже дало залп. Эти уроды заржали, заматерились, но вскоре раздался новый удар. Очередной выстрел по корпусу. Панель мигнула, и голос Искина ровно и холодно сообщил:

— Повреждение: 60%.

Я сжалась в комочек. Всё шло к тому, чего я боялась больше всего.

И вдруг:

— Сволочь! Он повредил подачу кислорода! — заорал пилот.

— Искин, доложи повреждения! — зарычал второй.

Бортовой компьютер послушно зачитывал список критических сбоев.

Я поняла: всё. Никакого космоса больше не будет. Мы просто умрём здесь, задохнувшись на этой разваливающейся посудине.

Меня затрясло. Я снова расплакалась. Слёзы лились ручьём. Я даже забыла о головной боли, о боли в теле. Был только всепоглощающий страх.

И тут случилось нечто.

Громила, державший меня у ноги, внезапно выхватил свой бластер — и приставил его к виску второго.

— Спасательная капсула, — прорычал он. — Одна. Выживает сильнейший.

И... он выстрелил.