Земная находка для капитана

— …Совет поддержал вступление в Межгалактический Альянс Разумных Существ. Первые переговоры закончились подписанием предварительного соглашения. Следующий этап — подготовка дипломатической группы землян для полёта к центральной системе Альянса Триполи. 

Я смотрела новости. По всем каналам постоянно показывали, как люди договариваются с другими расами, прилетевшими на Землю. Кадры пестрели улыбающимися лицами, рукопожатиями и радужными перспективами межзвёздного сотрудничества. Наивные! Даже со своего кресла я видела, как инопланетяне запудривают людям мозги, обещая технологический прогресс и защиту. А сами используют нас и нашу планету, чудом уцелевшую после глобальной катастрофы, и сохранившую малую часть населения, для своей выгоды. 

Живя с рождения в подземном городе, похожем скорее на гигантский муравейник, чем на оплот человеческой цивилизации, я мечтала о другом — о выходе на поверхность, о настоящем солнце, о ветре, играющем в волосах. Но всё это казалось несбыточной фантазией. Пока верхушка нашего общества договаривается, основная масса людей ждёт очереди, чтобы выбраться на поверхность. Несколько столетий земляне были вынуждены прятаться от радиации и последствий катастрофы. Много поколений видели солнечный свет только на картинках или видео.

Тусклое искусственное освещение подземного города давило на виски, как проклятие.

— Предатели, — прошипела, сжимая подлокотники кресла до хруста в костяшках.  

Где-то там, наверху, под настоящим солнцем, инопланетяне разгуливают по Земле, а мой брат… Моего брата Марка — единственного члена семьи и оплот заботы — убило обрушение шахты. А кто взорвал горные породы? Представители пришельцев, которые сейчас гордо восседали за столом переговоров, обещая блага и процветание. Пока мы прятались под землёй, они успели построить на поверхности научную станцию для изучения нашей планеты, которую посчитали дикой и необитаемой.

Я перевела взгляд на размытую фотографию, извлечённую из семейного архива. На ней улыбался Марк: молодой, сильный и полный жизни. Он пошёл на самую тяжёлую работу, которая была в Ковчеге, чтобы содержать семью, состоящую из двух человек. А какая теперь семья только из меня одной? 

В сердце расползлась ненависть, холодная и всепоглощающая. Ненависть ко всем инопланетянам, пусть даже они выглядели почти как люди, с едва заметными отличиями в цвете кожи и разрезе глаз. Ненавидела крылья торийцев, хвосты ррханов, парные уши криласцев — всё то, что напоминало мне о причине гибели Марка. 

Несколько характерных стуков в дверь — и она распахнулась, являя Алёнку. Мы не привыкли запираться, потому что воровства, да и вообще преступности, в Ковчеге не было. В замкнутом обществе законы были жёсткими. Да и что брать у бедной меня? Однокомнатная квартира, куда мы были вынуждены переселиться после смерти родителей, не располагала к накоплению богатства. Все деньги уходили на еду и моё лечение.

— Привет, Стеф! Чего в полутьме сидишь? 

Подруга щёлкнула по выключателю, и я сощурилась от яркого света.

— Экономлю. — пробурчала, пультом выключая старенький телевизор. 

Взгляд Алёны пробежался по мне. Я не успела переодеться после сна. Недовольно прицокнув, она взяла расчёску со стола и встала позади кресла, чтобы расчесать мне волосы. 

— Договорилась с парикмахером? Ай… — я поморщилась, когда прядка больно оттянулась. Прочесать длинную гриву мне было тяжело. 

— Нет, конечно. Не дам тебе испортить такую красоту. 

— Тогда я сама их обстригу, как только найду ножницы. Понять не могу, куда Марк их положил. Может, на верхнюю полку? Посмотри, Алён, мне не дотянуться.

— Пыталась, значит. — вздохнула подруга, доплетая косу и перебрасывая её мне через плечо. Толстую, тяжёлую. Удивительно, как при моей немощности, я имею такие волосы. Не иначе как все силы уходят туда. 

— А я, между прочим, достала талончик на твоё обследование! — радостно воскликнула Алёна и извлекла из кармана штанов странный, переливающийся перламутром, жетон. — Там такая очередь, не представляешь! Пришлось Радика подключать. У него же дядя в Совете. 

Мои пальцы судорожно сжали жетон с непонятными словами и цифрами. Я не доверяла местам с белоснежными стенами и холодным светом, которые словно высасывали душу из каждого, кто переступал их порог. Ненавидела запах медицинских препаратов, которыми меня пичкали много лет, но так и не смогли помочь. Мой организм разрушался. А я просто ждала… И молилась, чтобы последние дни моей жизни прошли как можно менее болезненно.

— Стеф, ну ты чего? — голос Алёны прозвучал резко, словно нож, кромсающий мою апатию. — Такой шанс нельзя упускать. Да и разговаривать с пришельцами не придётся. Мы же их не понимаем. Но там будет кто-то из наших учёных. Они переведут. Ну чего ты теряешь?

Терять мне, конечно, уже нечего. Всего, что имело для меня значение — семью, здоровье — я уже лишилась. Единственное, от чего бы я ни отказалась — это в первый и последний раз посмотреть на солнце, деревья… Ведь очередь на выход для меня может и не дойти, потому что в начале списка из миллиона человек стояли те, кто обладал нужными специальностями и мог пригодиться. А я даже школу с трудом закончила. Единственное, что умела мастерски — это вязать и вышивать. Но кому нужны сейчас мои умения?

— Как я поеду? — нервно поправила длинный подол ночнушки, скрывающий худые ноги. 

— Я тебя провожу, — голос Алёны стал мягче, но в нём слышалась настойчивость. — А Влад поможет. Он прошёл курсы и устроился водителем мобиля.

Я замерла. Влад. Его имя заставило моё сердце учащённо забиться. Он был другом Марка. Его взгляд всегда был добр, а улыбка полна нежности. Он мне нравился, как мужчина. Очень. Но я не питала иллюзий. Даже если не брать физическое состояние моего тела, у Влада была девушка, которую он любил.

— Хорошо, — мой голос дрогнул. — Но только если ты будешь рядом.

Алёна улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое, почти… предвкушающее. 

— Конечно, я буду рядом. Пропуск на сопровождающего тоже выписали. И пожалуйста, принарядись, Стеф. Как никак у нас праздник.

— Это какой же?

— Мы впервые выйдем поверхность!

Дорога до медицинского центра оказалась долгой. Сначала на велотакси до выезда из Ковчега, а дальше до выхода на поверхность, где нас ждал Влад. Пришлось протиснуться через кордон, перед которым собрались люди на митинг, требуя выпустить всех без очереди. Потом пересадка в грузовой лифт и флаер. 

Я расположилась на заднем сиденье невиданной ранее летающей машины, и пальцы нервно перебирали край юбки. Молодец, Влад. Хорошо устроился. Во все глаза я смотрела на бушующую за окном зелень тропического дикого леса и солнце, купающееся в его кроне. Рядом Алёнка постоянно вздыхала от восторга:

— Ого, что это? А туда посмотри! Ты видела?!

Конечно, видела, хоть глаза застили слёзы. Когда я последний раз чувствовала такое счастье? Только ради этого надо было согласиться. Даже нудящая боль в конечностях притупилась. 

Я чувствовала, что Влад время от времени бросает на меня взгляды, словно проверяя, всё ли в порядке. Его глубокие, бездонные глаза смотрели ласково и немного снисходительно. Также, как на сестру…

— Не нервничай, Стеф. — его голос прозвучал почти шёпотом, но я услышала каждое слово. — Всё будет хорошо.

Кивнула, но сердце продолжало биться с бешеной скоростью. Я не могла объяснить, что именно меня так беспокоило. Присутствие Влада или что-то другое. Может, это было предчувствие? Или просто страх перед неизвестностью?

Флаер начал замедляться перед огромными воротами, которые распахнулись при нашем появлении. Солнце, пробивающееся сквозь листву, создавало на высокой ограде причудливую игру теней, словно сама природа рисовала нам путь. 

Так вот, ты какая — станция пришельцев! Всё было ново, футуристично. Отдельно стоящие здания округлой формы соединялись аккуратными дорожками. Да, я видела это по телевизору, но увидеть воочию — это совершенно другое! Словно попала в иной мир.

Нам рассказывали, что на Земле произошли глобальные изменения. Атмосфера тяготеет к парниковому эффекту, отчего очень душно и влажно. Из-за радиации те животные, которые выжили, мутировали и представляют смертельную опасность. Поэтому, прежде чем окончательно выйти всем на поверхность, нужно было подготовиться и расширить хотя бы станцию пришельцев и отстроить временные дома, чтобы вместить всех желающих. 

Теперь я убедилась, что это правда. 

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но чувство тревоги не уходило. Вместо этого оно усиливалось, превращаясь в нечто большее. Что-то, что я не могла объяснить, но что заставляло мой пульс срываться в бесконтрольный бег. 

— Приехали, — объявил Влад, и флаер приземлился на стоянке среди других таких же. 

Алёнка выскочила из машины, её восторг вернулся с новой силой. 

— Это просто фантастика! — она воскликнула, размахивая руками, словно пыталась обнять весь мир. — Поверить не могу, что это реальность! 

Влад вышел из машины и подошёл к моей двери. Открыл и поднял меня на руки, чтобы пересадить в кресло. 

— Ты уверена, что готова? 

В блестящем металле флаера отразилась худенькая и испуганная я. 

— Готова. — ответила как можно более решительно, не желая показывать страх перед Владом.

— Тогда пойдём. 

Я включила аккумулятор, и колёса с шелестом поехали по дорожке. Непривычное покрытие мягко, едва заметно пружинило, а сиденье поскрипывало. Давно пора отдать его в ремонт. Но Марк надеялся выбить мне квоту на новое или заработать самому. Не вышло…

Мы направились к округлому зданию, где толпился народ. Алёнка шла впереди, её смех звенел в воздухе, как колокольчики. Но я едва слышала её. Всё моё внимание было приковано к пришельцам, которые то и дело попадались на пути. Все они заинтересованно смотрели на моё кресло, в то время как я делала вид, что меня ничего не смущает. 

Но меня терзало, как они ходят по нашей земле, словно хозяева. Как некоторые люди успели изучить язык и разговаривают с ними, смеются. В упор не видят исходящей от пришельцев опасности. 

— У нас спецталон! Пропустите! — кричала Алёнка, расталкивая очередь перед медицинским центром. 

Оказалось, что многие люди хотели воспользоваться внеземными технологиями и подлатать здоровье. Что и говорить, подземная жизнь для многих поколений не прошла даром. Земляне не отличались отменным здоровьем, что на фоне пришельцев было особенно заметно. 

Дверь перед нами плавно отъехала в сторону, и мы вошли внутрь. Воздух был прохладным, почти ледяным, и я почувствовала, как мурашки пробежали по коже. 

— Добро пожаловать, — поприветствовала нас женщина в светло-зелёной форме медика. Землянка, что для меня было особенно важным. Её глаза казались слишком проницательными. — Давайте талон и продиктуйте номер вашей медкарты. Сверимся с диагнозом. Вас вызовут, как только капсула освободится.

Я поставила кресло чуть в стороне от скамейки, где ожидали другие пациенты. Влад ушёл, Алёнка разговорилась с какой-то женщиной. А я пыталась настроиться. Желание узнать правду, пусть и горькую, оказалось сильнее страха или ненависти к пришельцам. 

Ко мне подошёл криласец в светло-зелёной спецодежде. Мой взгляд завис на гладковыбритых висках и второй паре ушей. В одном ухе я заметила глянцевую металлическую каплю лингвопереводчика.

— Стефания Леонова? — спросил, немного коверкая язык, певуче, но вполне понятно.

— Да. 

— Меня зовут док Жан Ли Фен. Позвольте, я вам помогу.

Он наклонился, пытаясь взять меня на руки, но я отшатнулась так, что чуть не опрокинула кресло. Не хватает, чтобы пришельцы меня на руках носили.

— Нет! Я сама! 

Не знаю, кто из нас больше испугался, но настаивать криласец не стал. Лишь недовольно поджал полные губы. Если нам говорили правду об их эмпатии, то моя ненависть и брезгливость должна была сильно его задеть.

— Идите за мной.

Алёнка показала мне большой палец и перекрестила. А я заехала в отдельный бокс, посреди которого стояла медицинская капсула. Для меня её опустили практически до пола. Перебравшись с кресла, я легла, стараясь не акцентировать внимание на непривычных ощущениях. Я лежала на каком-то упругом геле, который принял форму моего тела. Даже если бы захотела сбежать — не смогла.

— Расслабьтесь и не волнуйтесь. Сначала мы просто проведём диагностику. — сказал криласец, закрывая капсулу прозрачной крышкой и нажимая что-то на панели. В любой другой ситуации я не доверила бы жизнь пришельцу. Но сколько той жизни у меня осталось? Алёнка права: если есть хотя бы шанс встать на ноги — нужно им воспользоваться. 

Медицинская капсула гудела, как разъярённый шершень, сканируя моё тело. Тонкие иголочки почти безболезненно взяли кровь на анализ. Прошло полчаса. Час.

Когда я поняла, что всё плохо? Когда панель запищала, выдавая строчку за строчкой красного цвета и ломаные кривые? Или когда криласец нахмурился, что-то говоря по-своему в браслет на запястье? Или же когда в бокс зашли ещё несколько медиков и принялись что-то бурно обсуждать? 

Нет. 

Когда я увидела, как в их глазах исследовательский интерес сменился на жалость.

Прогноз был неутешительным. Землянка, которая меня встречала, любезно перевела:

— У вас бактериологическая деградация после травмы, встречающаяся один к миллиону. Здесь вам ничем не смогут помочь. Но есть и хорошая новость: док Жан Ли Фен рекомендует вам криостабилизацию и транспортировку в сектор Крилас для лечения. Только там есть подходящая клиника, специализирующаяся на редких аномалиях. Направление я вам пришлю файлом, только придётся подождать удобного корабля и дипломатических договорённостей. Как только мы вступим в Альянс, нам выдадут карты граждан и можно будет получить квоту на лечение. А пока…

Я слушала в прострации о поддерживающей терапии, пока пересаживалась на кресло и вспоминала, с чего всё началось: травму, которая могла способствовать инфицированию. И вспомнила!

Мои родители были спелеологами. В детстве они часто брали нас на небольшие прогулки по малоизученным пещерам. В одной из них я и поранилась, проткнув ногу острым выростом. Рану обработали, зашили. И хотя я долго хромала, но и подумать не могла, что внутри сидит инфекция. Наши доктора так и не смогли выявить причину и связать последующее недомогание с травмой, ведь прошло достаточно много времени.

Первые признаки болезни едва заметны: лёгкая скованность в ногах, почти неуловимая слабость, похожая на обычную усталость, как при простуде. Но со временем эта скованность перерастает в мучительную боль, пронизывающую кости, словно ледяные иглы. Походка становится неуверенной, шаги – тяжёлыми и неуклюжими. Начинают волочиться ноги, а собственное тело предаёт, превращаясь в чужеродную тяжесть.

На рентгеновских снимках я видела пугающие изменения. Кости, обычно упругие и эластичные, стали пористыми, словно изъеденными невидимым червём. На поверхности костей проступают странные, минеральные наросты, похожие на крошечные сталактиты и сталагмиты, медленно, но верно разрастающиеся, превращая костную ткань в подобие окаменелости.

Со временем процесс окаменения захватывает всё больше и больше костей. Ноги становятся неподвижными, словно вросшими в землю. Если сейчас я ещё могу встать и недолго постоять, то скоро не смогу и этого. Болезнь не остановится на ногах. Медленно, но неуклонно она распространится вверх по телу, поражая позвоночник, руки, ребра. Движения станут ограниченными, дыхание — затруднённым, глотание — мучительным. Самым страшным является то, что разум остаётся ясным. Тело превратится в камень, а я буду осознавать, как угасает искра моей жизни. 

Боль уже сейчас становится постоянным спутником, то притупляясь до ноющего фона, то взрываясь мучительными приступами, словно молот дробит окаменевшие кости.

Жан Ли Фен сделал предположение, что болезнь может быть вызвана особыми бактериями, содержащимися глубоко под землёй, которые, попадая в организм, медленно размножаются, разъедает кости и запускают процесс окаменения мышц. Он единственный смотрел на меня без жалости, а с интересом исследователя. Просил даже сделать пункцию для анализа. Отказалась. Я не подопытная мышь. Пусть сам роется в тех исследованиях, которые на мне уже проводились. 

Итак, здесь мне не помогут. Не знаю, на что я надеялась. Только уточнили диагноз. Единственный шанс выжить – лететь в другую галактику, в один из медицинских центров криласцев, где имеется оборудование, способное создать вакцину, уничтожить паразитов и запустить перестройку организма.

Я выехала из бокса, оглушённая и подавленная. Пришельцы, причастные к гибели Марка, теперь были моей единственной надеждой на спасение. Абсурдность ситуации чуть не довела меня до истерики. Глаза запекло от еле сдерживаемых слёз. 

Ещё и Алёнка пропала! С яростью я направила кресло на улицу: мимо толпы, по дорожке к флаеру, где ждал Влад.

В этот момент я столкнулась с ррханом, вышедшим из-за угла. Высокий, с бронзовой кожей и чёрным подвижным хвостом он остановил кресло, схватившись за подлокотники. Пластик заскрипел, пока колёса продолжали по инерции крутиться. Из моих рук выскочил чип и электронная карта с историей болезни, которую мне любезно вручили напоследок. 

Ррхан наклонился, поднял чип и карту, рассматривая их с любопытством. Его узкие глаза блеснули в полуденном свете. 

— Торин ди ман хи кашри? — прозвучал его вопрос, словно бархатное мурлыканье, несмотря на несомненную мощь, исходящую от его фигуры.

— Я не понимаю. Отдайте сюда! — крикнула, заметив в его глазах с вертикальным зрачком жалость. 

Это вызвало всплеск ярости. Как же я их всех ненавижу! Такие сильные, пышущие здоровьем. Вместо того чтобы сидеть в тюрьме за массовое убийство людей, им позволяют хозяйничать на нашей планете. 

— Стеф! Вот ты где! А я тебя ищу. На минутку в туалет отлучилась. Ты знаешь, какие у них туалеты?! — затараторила Алёнка подбегая. И тут же поменяла тон на кокетливый: — Здрасьте! А вы ррхан, да?

— Он тебя не понимает. — буркнула я, выхватывая из его рук свои вещи и направляя коляску дальше по дороге. Если бы хвостатый не отскочил вовремя — проехалась бы по его ноге. 

Алёнка догнала меня и пошла рядом, с любопытством вертя головой по сторонам.

— И ты туда же! — не выдержала я и высказала свои претензии: — Зачем ты с ними заигрываешь? Они убили Марка! 

Подруга повернулась ко мне и нахмурилась.

— Стеф, я тоже любила Марка как брата. Но нужно быть справедливой: это был несчастный случай. Как авария или взрыв газа в шахтах. Или обвал, в котором погибли твои родители. Учёные этого не хотели. Они вообще не знали, что под землёй кто-то живёт. А этот ррхан и вовсе, кажется, из военных. Форма на нём с нашивками. 

— Мне всё равно. — прошептала, чувствуя, как по щеке текут слёзы и прячутся в высоком вороте вязаного платья.

 Я им не верю. Уже сейчас невооружённым глазом видно их превосходство во всём над нашей расой: в техническом оснащении, в физических мутациях, делающих этих гуманоидов сильнее нас. Сколько пройдёт времени, прежде чем нас колонизируют и превратят в бесправных рабов? Было в нашей далёкой историей такое время. И очень не хочется испытать его на себе.

Хотя, что это я… Я, может, и не доживу, а вот за земную цивилизацию душа болит. И за Алёнку. И за Влада. 

А вот и он. Увидев меня, мужчина подбежал и обеспокоенно спросил: 

— Что случилось? Какой прогноз? 

Я не выдержала накала душащих меня эмоций. Встав с кресла на трясущихся ногах, упала в его объятия и разрыдалась. 

Влад крепко обнял меня, позволяя слезам впитаться в ткань его куртки. Алёнка молча стояла рядом, опустив голову. Я ощущала их сочувствие, страх перед неизвестностью. Но не могла остановить поток горечи, выплёскивающейся наружу. Это была смесь отчаяния из-за собственной беспомощности и злости на чужаков, вторгшихся в нашу жизнь.

— Так что говорят? — спросил Влад, как только я немного успокоилась. Он помог мне сесть во флаер, сложил кресло в специальный бокс. 

— Ничего нового.

Алёнка села рядом и сжала мою руку, в котором был зажат чип.

— Что это? 

— Здесь результаты последних анализов, показывающих распространение болезни. Подтвердили мутирующую бактериологическую инфекцию.

— Но что-то можно сделать? 

— Чтобы вылечиться, нужно лететь в систему Крилас. А пока советовали избегать стрессов и беречь себя. Как будто это может что-то изменить… 

— Так это же здорово! — воскликнула подруга, обнимая меня. — Раз у них есть возможность тебя вылечить, значит, нужно лететь! 

— Пф-ф-ф… Как будто это так легко сделать. — тут же охладила я Алёнкин пыл. — Сначала ещё нужно вступить в Альянс, получить карту гражданина и только потом квоту на лечение. Без квоты я даже представить не могу, сколько это будет стоить. Представляешь, сколько это займёт времени? У нас только первая дипломатическая миссия готовится к вылету. Пока договорятся, пока вернутся… 

— Я попробую узнать, что можно сделать. Стеф, мы тебя не оставим. От тебя требуется только собрать силы для борьбы с болезнью.

Подняв голову, я вытерла слёзы и посмотрела на Влада. В его словах читалась тревога, но и непоколебимая решимость. Он всегда был таким — надёжным и сильным. Именно он поддерживал меня после смерти Марка, именно он верил в лучшее, когда я уже отчаялась. Ради него, ради Алёнки, ради остатков человечества я должна была найти в себе силы бороться, пусть даже это была борьба с собственной обречённостью.

И вот мы вернулись в Ковчег. Подземный город, где я потеряла возможность ходить, был моей тюрьмой. Но не той, что держит за решёткой, а той, что держит внутри, в голове. После прогулки на поверхности находиться здесь стало совсем невыносимо. 

Легла на свою кровать и закрыла глаза, чувствуя, как воздух вокруг сгущается, становясь почти осязаемым. Дыхание стало глубже, грудь поднималась и опускалась, как волна, бьющаяся о скалы на картине, висящей около двери. Ни океана, ни моря, естественно, я никогда вживую не видела.

Я думала о космическом корабле, о далёкой планете, где мои ноги снова будут слушаться. И не будет больше боли. Поддерживающий препарат, криоблокатор, который мне вколол напоследок Жан Ли Фен, уже начал действовать, и боль отошла, сменившись лёгким холодком, как при анестезии. Это первая ступень надежды на то, что криласец сказал правду, и мне действительно смогут помочь. Их технологии были настолько продвинуты, что казались магией.

Но только кому я нужна? Одинокая сирота, живущая на скудное пособие по инвалидности. 

…Я сидела под ярким торшером, а пальцы, привыкшие к тонким нитям, теперь дрожали от беспомощности. Прошла неделя, за которую ничего не изменилось. 

Даже боль и та возвращалась, покалывая в ступни и напоминая о себе. В руках я держала только что завершённую вышивку — узор из планет Солнечной системы, как напоминание о мечте, которой не суждено сбыться. Кто знал, что опасность таится не только в космосе и на поверхности Земли после радиации, но глубоко в ее недрах. Много раз я вопрошала к вселенной: почему именно я умудрилась найти и стать жертвой неизвестной и агрессивной бактерии? За что мне это?

Я уже разговаривала с Радиком, чей дядя входил в Земной Совет. Он подтвердил, что дипломатический корабль летит в систему Триполи — центральную часть Альянса. И Крилас совсем не по пути. Никто не будет ради одной землянки, не являющиеся даже гражданкой Альянса, менять курс или посылать отдельный корабль. 

Моё место здесь. Без вариантов. С одной стороны, облегчение, что не придётся взаимодействовать с другими расами и куда-то лететь. Я же первая кричала о том, что нам не нужен этот Альянс. С другой — полная обречённость. 

— Стеф! Влад сказал, что первая группа сформирована и корабль готовится к отлёту. — голос Алёны разорвал тишину, как молния в урагане. Она влетела в квартиру без предупреждения. Волосы, как всегда, были растрёпаны, а глаза горели азартом. — Ты должна попасть на этот корабль!

Я медленно повернулась и покачала головой, горько усмехнувшись:

— Ты шутишь? Кому я нужна? Простая вязальщица, которая даже ходить не может. Мне нечего предложить, чтобы заплатить за такое лечение. И даже если бы было, у меня нет связей, чтобы попасть туда.

Алёна застыла на месте, её брови сдвинулись в сердитой складке. 

— Ты не понимаешь! Я не допущу, чтобы ты сдалась. Мы найдём способ туда попасть. Я не брошу тебя. — Подруга опустилась передо мной на колени, а руки сжали мои плечи. — Ты не одна, понимаешь? 

 Алёнка всегда была такой — импульсивной, страстной, готовой идти до конца. Но сейчас в её глазах был огонь, который я не видела раньше. Это было нечто большее, чем просто преданность. Это была навязчивость, граничащая с одержимостью.

— Ты что-то задумала? — мой голос дрожал, как нити в руках.

Подруга загадочно улыбнулась. 

— У меня есть план. Но для этого тебе придётся довериться мне. Совершенно.

Я знала, что Алёна не остановится, пока не добьётся своего. И в этот момент я поняла, что у меня нет выбора. 

— Подробнее можно?

— Ты полетишь на этом корабле. Мы с Владом придумаем, как тебя туда тайком провести.

— А если меня обнаружат? 

— И что? Не выкинут же бедную, больную девушку в космос! Полетишь с ними в Триполи в составе дипмиссии, получишь сразу карту гражданки, а там как-нибудь доберёшься до Криласа. 

— Слишком рискованно! 

— Да, это будет непросто, но разве твоя жизнь не стоит риска? Сколько тебе ещё сидеть в этих грёбаных стенах и ждать? Когда станет уже слишком поздно? 

Я не ответила. Только почувствовала, как сердце забилось чаще, а в животе появилось странное, тревожное тепло. Это будет прыжок в неизвестность. Безрассудный. Непредсказуемый. Это и планом-то можно назвать с натяжкой. 

Тишина повисла в воздухе, наполняя комнату напряжением. Я смотрела на Алёну, пытаясь прочесть в её глазах хоть какое-то заверение, какую-то гарантию. Но там была лишь решимость и твёрдость в своём плане, сколь безумным бы он ни казался. 

— Крилас… Ты же знаешь, что это почти нереально. Добраться туда, выжить. Это же другой мир, Алёна! Я не знаю языка, обычаев. Ничего не знаю!

— И именно поэтому ты должна рискнуть, — она взяла мои руки в свои, сжимая их крепко. — Там, возможно, и есть твой шанс. Твоя надежда. Здесь у тебя ничего не осталось.

Я опустила голову, глядя на вышитое звёздами полотно. Алёна права, здесь меня ничто не держит. Но и лететь в неизвестность, да ещё и таким образом… это похоже на самоубийство.

Но как же хотелось жить после того, как я впервые увидела солнце! И сколько красоты ещё могу увидеть…

— Ладно, — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. — Я согласна. Но если что-то пойдёт не так…

— Ничего не пойдёт не так, — твёрдо перебила Алёна, обнимая. — Верь в нас, верь в себя. Мы все продумаем.

Я закрыла глаза, пытаясь унять бурю эмоций внутри. Страх, сомнения, надежда — всё смешалось в один неразделимый клубок. Но сквозь этот хаос пробивалась слабая, настойчивая мысль: я должна рискнуть. Должна попытаться себя спасти. Ради памяти Марка, который первым бы вцепился в любую возможность мне помочь. Даже таким безумным способом. 

Убирая в небольшой рюкзак фотографию с изображением нашей весёлой компании — меня, Марка, Алёнки и Влада, — я снова и снова прокручивала в голове детали плана. Каждый нюанс был критически важен, ведь ставки были непомерно высоки. С одной стороны – риск, граничащий с безумием. С другой – надежда, которая слабой искрой теплилась в моём сердце. Лечение в медицинском центре на планете Крилас является последней возможностью для меня снова почувствовать землю под ногами, а космический корабль «Звёздный странник» – единственным шансом добраться до центральной части обитаемого космоса.

План был прост, как и все гениальные схемы, и одновременно невероятно сложен в исполнении. Мы с Алёной должны были незаметно проникнуть на грузовую платформу за час до старта. Влад, в свою очередь, нашёл один из контейнеров, предназначенный для перевозки пищевого сырья. Внутри на дне оборудовали тайник – небольшое, но относительно комфортное пространство, достаточное для того, чтобы я продержалась до отлёта.

Главная проблема заключалась в службе безопасности. Сканеры и камеры контролировали каждый дюйм корабля, и любая подозрительная активность могла вызвать тревогу. Влад тщательно изучил графики смен и маршруты патрулей, определив наиболее безопасное время для проникновения. И это не считая кордона, поджидающего нас на выходе из Ковчега. Каждый шаг был просчитан до мелочей, но оставалась доля непредсказуемости, которая заставляла меня сжиматься от страха.

В назначенный день Алёна, облачившись в неприметную куртку и кепку, повезла меня на станцию. Я тоже оделась как можно более незаметно: тёмные старые джинсы и свитер, вязанный из тонких ниток. Волосы заплела в косу и повязала косынкой.

— Пропустите, девушке стало плохо! Нам нужно в медицинский центр. Только док Жан Ли Фен может ей помочь. — уверяла охранника Алёнка, тыча ему в лицо электронную карту, пока я изображала обморочное состояние. 

— У вас есть талон?

— Вот же написано на общегалактическом: повторный приём. Можете проверить. Мы были три недели назад. 

Подруга, несмотря на всю сложность ситуации, держалась на удивление спокойно и врала, как дышала. В её глазах горел огонь надежды, который подпитывал и меня. Возможно, именно её уверенный тон нам и помог. Охранник поставил штамп на карточку выхода и пропустил нас. 

Влад уже ждал нас у флаера, нервно оглядываясь по сторонам. 

— Подлетим с другого края. Твоё кресло придётся оставить.

— Я не хочу, чтобы вас наказали за помощь мне. 

Это был самый неприятный момент моего тайного побега. Везде куча камер. Как только меня обнаружат на корабле, то сразу сделают запрос на Землю. Начнётся расследование.

— Не думай о нас. Только о себе. К тому же у нас есть помощник. — загадочно усмехнулся Влад, приземляясь у дальней секции. Из тени к нам вышел Радик Коваленко, чей дядя входил в состав Земного Совета. Когда-то мы с этим парнем учились в одном классе. И я, кажется, нравилась ему. Правда до того, как перестала ходить. Общаться мы практически прекратили. И вот он здесь…

Теперь понятно. Даже если найдут причастных к моему тайному проникновению на корабль, то племяннику члена Совета всё простят. 

— Давайте быстрее. — поторопил он нас, показывая дорогу к складам. — Пока рабочие обедают, у нас есть время. Я поставлен старшим над погрузкой. 

Мои расспросы о корабле пришельцев не прошли даром. 

— Почему ты мне помогаешь? — поинтересовалась тихо у бывшего одноклассника.

— Потому что такая красотка, как ты, просто обязана встать на ноги. — улыбнулся он и подмигнул. — Возвращайся, и мы с тобой ещё потанцуем, Стеф.

Редкий для меня комплимент заставил покраснеть. Не привыкла я к ним. И ведь понимаю, что Радик сказал это ради поддержки, а всё равно приятно.

Мы подошли к самому крайнему контейнеру. Влад держал меня на руках, а я от страха прижалась к нему и наслаждалась последними мгновениями в его объятиях. Скоро мы расстанемся и, быть может, никогда не увидимся. 

Радик быстро открыл потайную дверцу, а Влад помог мне забраться внутрь. Алёна обняла на прощание, не сдерживая слёз. 

— Всё будет хорошо, Стеф. Ты обязательно будешь ходить! — прошептала она, веря в то, что говорит.

Дверца захлопнулась, отрезая от меня любимые лица друзей и погружая меня в темноту. Напряжение достигло предела. Одна ошибка, одна случайность могла разрушить все наши усилия и поставить под угрозу план.

Время тянулось мучительно медленно. Моё сердце колотилось в груди, как бешеный ритм барабанов, а ладони стали влажными от пота. Лежак был достаточно мягким и удобным. И мне было вполне комфортно. Ребята все просчитали и подобрали контейнер под мой рост. Наконец, я услышала сигнал о начале погрузки.

Грузовой шаттл готовился к взлёту, чтобы за астероидным поясом на орбите Земли присоединиться к большому кораблю. Я слышала гул двигателей, разговоры людей, управляющими погрузчиками. Чувствовала вибрацию. И молилась о том, чтобы всё прошло гладко. Я знала, что это только начало долгого и трудного пути.

Теперь передо мной сложный этап — добраться до Кратоса. Долгая дорога, сложные процедуры, но шанс на новую жизнь. И я его не упущу. Потому что клятвенно пообещала Алёнке и Владу не сдаваться.

Прошло несколько часов, прежде чем я почувствовала, что невесомость на мгновение захлестнула меня, а затем меня вдавило в лежак с утроенной силой. Значит, мы взлетели. Темнота угнетала. С трудом я включила фонарик, потому что казалось — сердце остановится от страха. Начался самый опасный этап – выход на орбиту. Моё тело сжималось от перегрузок, казалось, каждая клетка кричит от боли. Я зажмурилась, стараясь дышать ровно и глубоко, как учил Влад. Он говорил, что это поможет справиться с перегрузками.

Постепенно давление ослабло, и я почувствовала, как тело возвращается в нормальное состояние. Наступила относительная тишина. Но в голове всё ещё шумело, и перед глазами плавали тёмные пятна. Чтобы отвлечься, я начала вспоминать семью, друзей, которые в этот момент провожали меня с Земли, мечты о будущем. Марк всегда говорил, что вера в успех – половина дела. И сейчас мне нужно верить. Надеяться на себя, на то, что смогу снова ходить и полноценно жить.

Вдруг контейнер слегка качнуло, а затем последовал толчок. Сердце снова забилось сильнее. Похоже, мы пристыковались к «Звёздному страннику». Прошло ещё какое-то время, прежде чем контейнеры перегрузили в другой отсек. Когда очередь дошла до моего контейнера, я боялась даже дышать. Естественно и фонарик выключила, чтобы свет не пробился через вентиляционные отверстия. 

По расчётам Влада, пищевой груз оставят где-то в хозяйственном отсеке недалеко от столовой. Когда всё стихло, я достала из кармана отвёртку и открутила гайки, на которые мне показывал Радик. Дверца приоткрылась, и я судорожно заглотнула свежий, хоть и прохладный воздух. Хорошо, что я не страдаю клаустрофобией, но даже на меня подействовало долгое заточение в замкнутом, душном пространстве. Собрав остатки сил, я на руках подтянула наружу своё тело. Мало места! Дверца упиралась в другой контейнер, который стоял очень близко. Этого мы не предусмотрели. Дрожащими руками я упёрлась в него, но, естественно, с места не сдвинула. 

Я оказалась в ловушке.

Отчаяние сдавило горло. Неужели все мои усилия напрасны? Неужели здесь и закончится моё путешествие, не успев начаться? Но я отбросила панику. Марк был бы разочарован. Нужно думать, искать выход. Ощупав пространство вокруг, я поняла, что между контейнерами щель не больше ладони. Мне не протиснуться. Но что, если попробовать вернуться в контейнер и попытаться открыть дверцу с другой стороны?

Втиснувшись обратно, я ухватилась за край дверцы и потянула на себя. Ничего. Контейнер напротив стоял как влитой. Тогда я попробовала надавить на стенку, одновременно толкая дверцу. Снова неудача. Мысли метались в голове. Что ещё можно предпринять? Вдруг я вспомнила про отвёртку.

С трудом извернувшись, я достала её из кармана и начала ощупывать стенку напротив. Вдруг повезёт найти какую-нибудь щель или выступающий болт, за который можно зацепиться и попытаться отодвинуть контейнер. Пальцы нащупали небольшой выступ. Я приложила отвёртку и с усилием надавила. Металл противно скрипнул. Ещё раз. И ещё.

Наконец, сдвинулось! Контейнер медленно, но верно начал отъезжать. Я продолжала давить, пока не образовался достаточный для меня проход. Выбравшись окончательно из своего заключения, я осмотрелась. Вокруг стояли ряды контейнеров с продовольствием. Полумрак и холод пришли в хозяйственном отсеке. Я на корабле. И я свободна. План сработал!

…Сквозь прозрачное окошко на переборке просачивался холодный свет. Я прижалась ближе к стене, стараясь не дышать слишком часто. Воздух был слегка разреженным и холодным. Каждый звук, каждый скрип металла отдавался в ушах, как эхо. 

По моим ощущениям прошло несколько суток. Я умудрилась оборудовать для себя закуток в нише между контейнером и стеной. Перетащила туда одеяло из тайника, из своего рюкзака сделала подушку. 

Два раза приходили за припасами, и я с тревогой ждала, что вот-вот меня обнаружат. По моим расчётам, чем позднее это произойдёт — тем лучше. Вернуть меня на Землю будет сложнее. Поэтому сидела тихо и даже дышала через раз. 

Повезло. Члены экипажа оставили открытыми несколько контейнеров. Этим я и воспользовалась, чтобы запастись провизией и водой. Нашей, земной. Очевидно, её тоже везут в качестве даров от землян. 

Проблемой стало отсутствие туалета, но тут пригодились подгузники, положенные мне в рюкзак подругой. Она обо всём подумала. 

«Ты справишься!» — в моей голове всё время звучал уверенный голос Алёны.

И я старалась. Правда старалась не поддаваться панике. Потому что находиться в полутёмном холодном помещении одной становилось невыносимо. Практически без движения. Тело стало ощущаться чужим. Ноги, которые когда-то были сильными и послушными, теперь лежали беспомощно, словно мёртвые. 

В горло будто впились колючки. Я заболевала! 

И в тот момент, когда я уже была на грани потери терпения и решилась выползти из укрытия, дверь в отсек открылась. Послышались чьи-то тихие шаги.

Подошва мягко стучала по полу, приближаясь к моему убежищу.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить своё сердце, которое билось, как птица в клетке. Пальцы бессознательно нащупали вышивку, которую я взяла с собой — последний кусочек дома, который смогла унести. Надо бы подать знак, как-то проявить себя. Но меня обуял такой неподконтрольный страх, что я не могла ни пикнуть, ни пошевелиться. 

Мужчина прошёл мимо к дальнему контейнеру. Что-то достал и направился к выходу. И в этот момент мой страх быть обнаруженной переродился в ужас снова остаться одной. Я попыталась крикнуть — из горла вылетел несуразный сип. Зашуршала, вылезая из-под одеяла, и принялась стучать по контейнеру. 

Шаги затихли. Мой стук прозвучал оглушительно громко в тишине.

— Тан ли ма? (Кто здесь?) — раздался голос, низкий и напряжённый. 

Луч фонарика скользнул по стене, по скомканному одеялу и остановился на мне. Силуэт мужчины показался мне огромным.

Я зажмурилась от яркого света и почувствовала, как дыхание сбивается, но я не позволила страху взять верх. Медленно прикрыла глаза ладошкой, словно козырьком, и подняла голову, смотря прямо в жёсткое лицо. 

Мужчина на мгновение замер, его глаза сузились, изучая меня. 

— Тан лик? Та бин ли шан? (Кто ты? Как здесь оказалась?) — последовали вопросы на незнакомом языке. Голос был холодным как лёд. А поза выдавала напряжение. 

Вот и трудности общения! Мало того что языка не знаю, так ещё и горло раздирает от боли. Попыталась ответить, но разразилась сухим кашлем. 

— Лик джоуси? Талик! (Ты землянка? Вставай!) — продолжал что-то спрашивать незнакомец, начиная терять терпение. Около его ног мелькнул хвост. Ррхан! Впрочем, следовало догадаться хотя бы по вертикальному зрачку. Я открыла вакуумный пакет с водой, который недавно стащила из контейнера и попила, сбив тем самым кашель. 

— Я… Мне нужно лечение. — прошептала тихо. 

Мужчина замер прислушиваясь. Затем что-то затараторил в широкий браслет на своём предплечье. Видимо, получив указания, цепко схватил меня за запястье, вынуждая встать. Я бы и рада, но не могу! Получилось, что он некрасиво вытащил меня за руку из укрытия в центр помещения. Завис надо мной, нервно рассекая воздух хвостом. 

В этот момент в отсек зашёл ещё один мужчина. Судя по футуристической одежде и причёске — лаврентиец. В его ухе я заметила серебристую каплю. Обведя меня заинтересованным взглядом, он протянул такую же мне. Вставив её в ухо, я услышала:

— Вы знаете, что это место запрещено для посторонних? Следуйте за нами. Капитан Ко’Хар будет очень недоволен.

— Я не могу идти. Я больна. Мне нужно лечение.

Взгляд двух пар глаз скользнул по моим ногам, лежащим в неудобной и некрасивой позе. Схватила рукой штанину и подтянула ногу ближе. Моё сердце замерло. Жёлтые глаза ррхана ещё больше сузились. Даже смотреть в них было страшно, поэтому я переключила всё своё внимание на лаврентийца.

Сейчас всё зависит от его решения. 

— Лечение, говорите? — в его голосе сквозила тень насмешки. — И что же случилось с вами? Что-то я не припомню немощных среди зашедших на шаттл людей. Да и женщин среди них не было.

На это ответить мне было нечем. Значит, в дипломатическую миссию отправились только мужчины? Как же так? Теперь на женскую солидарность и сочувствие можно даже не надеяться. Я молча опустила взгляд в пол. Сидеть перед двумя рослыми мужчинами на полу было унизительно. Сейчас я бы даже своему скрипучему креслу обрадовалась. В душе начала подниматься волна ненависти. Стоят над беспомощной, замёрзшей девушкой и допросы устраивают. 

— Нечего сказать? Вы знаете, мия, что вас ждёт за незаконное проникновение на корабль?

Я пожала плечами, зябко обхватывая себя руками. Горло снова сжало тисками, поэтому я прохрипела из последних сил, теряя голос:

— Догадываюсь, что ничего хорошего. Но у меня не было выбора. Можете убить меня или выбросить в космос. 

Лаврентиец переглянулся с ррханом и сказал с ехидной усмешкой:

— Нет, мия, так легко вы не отделаетесь. Сначала пообщаетесь с нашим капитаном. Пусть сам разбирается с такой находкой.

Ррханец оскалился, обнажив два острых клыка. Клацнули друг о друга чёрные ногти, очень похожие на когти. Он снова что-то пробормотал в браслет, и лаврентиец кивнул. Тотчас же хвостатый, не церемонясь, подхватил меня на руки, словно пушинку. Я попыталась вырваться, но сил не было. Тогда постаралась немного отодвинуться от мощной груди и выставила между нами локоть. Мужчина недовольно оскалился и выпрямил руки, всем своим видом показывая, что ему самому неприятна подобная ноша.

Он нёс меня быстро и уверенно. Отсек остался позади, и мы двигались по коридорам корабля. Лаврентиец шёл следом, что-то уточняя в устройстве, похожем на планшет. 

Коридоры были длинными и пустыми, стены казались серыми и безликими. Встроенная в пол и потолок подсветка заливала всё холодным светом. Я чувствовала себя пойманной в ловушку, словно мышка в лабиринте. Что ждёт меня впереди? Как отнесётся ко мне капитан Ко’Хар? Как вести себя с ним? Держаться уверенно, или играть роль жертвы? Сколько раз за прошедшие сутки я представляла, как это может быть. Подбирала нужные слова. А сейчас всё выскочило из головы и потерялось в тумане страха.

Наконец, ррханец остановился перед дверью, украшенной сложным орнаментом. Лаврентиец что-то пробормотал, и дверь разъехалась в стороны, открывая просторное помещение. Это, должно быть, капитанская каюта. Кабинет. 

В центре стоял огромный стол, заваленный голографическими проекциями и какими-то приборами. В глубине комнаты, спиной к нам, застыла высокая, мощная фигура в иссиня-чёрном кителе, подчёркивающим прямую спину и широкий разворот плеч. Длинные чёрные волосы рассыпались чуть ли не до талии. Хвост при нашем появлении встрепенулся вверх.

Не-е-ет… Неужели капитан тоже ррханец? Впрочем, какая разница. Любой из пришельцев не вызывает во мне симпатии. Бесит их поведение, словно они хозяева не только этого корабля, но и всей Вселенной.

— Кэп, шпионка доставлена. 

Меня опустили на пол. Ноги подкосились, и я едва удержалась, опираясь о напольную подставку с каким-то прибором. Ну что же, хотя бы не с пола разговаривать. Ступни прошила боль, но я стерпела. И даже не поморщилась. Решила, что роль жертвы всё же не моё. Тем более, раз меня в шпионки зачислили. А что… Лестно даже. Я зло усмехнулась в тот момент, когда капитан обернулся. Узкие жёлтые глаза с вертикальным зрачком пронзили меня ледяным и бездушным как космос взглядом, выворачивая душу наизнанку. 

В них вспыхнуло узнавание.

Я судорожно сглотнула. Хоть видела его однажды и думала не отличу от других ррханов, но тоже узнала. Именно с ним я столкнулась на выходе из медцентра. 

— Шпионка, значит… — его голос был низким, насыщенным, как гром, бьющий вдалеке. 

Капитан медленно приблизился с ленивой грацией хищника, убеждённого, что жертве некуда бежать. Шаги по прорезиненному покрытию были тихими, но каждый звук отдавался в моей голове, как удар молота.

— Кэп, она пряталась в нише за контейнерами в хоз отсеке. — начал жаловаться принёсший меня ррханец. — Питалась там же. 

— Её вещи?

— Остались там.

— Неси. А ты, Халигельм, сходи в секцию дипмиссии и пригласи главного. Обсудим, что их соотечественница делает на моём корабле. Причём тайно!

— Будет сделано, кэп. 

Через секунду мы остались одни. 

Капитан подошёл ближе и, сложив руки на груди, уставился на меня сверху вниз. Нависая, подавляя. В его взгляде не было ни капли сочувствия. Только холодный расчёт и недовольство.

Когда мужчина заговорил низким, рокочущим голосом, по спине пробежал холодок:

— Итак, кто тебя послал? Зачем ты шпионила? 

— Я не шпионка! — просипела, гордо вздёрнув подбородок. Моё тело уже начало сотрясаться от мелкой дрожи. То ли от боли, то ли от страха. 

— Такая же дерзкая, как на базе. Притворялась калекой? Зачем?

Я почувствовала, как сердце заколотилось в груди. Грудной голос, изучающий взгляд — всё это возвращало меня в тот момент, когда мы впервые столкнулись. Выдержать этот напор, эту превосходящую силой ауру было очень непросто. Эмоционально меня размазывало этим давлением, даже если ни одно слово не было сказано громко. 

— Я не притворялась! — мой голос сорвался на писк, когда я вскинула голову и посмотрела прямо в хищные глаза. 

Черты лица заострились, ноздри медленно и глубоко втянули воздух над моей макушкой. Вертикальный зрачок резко сузился, а потом расширился, заполняя чуть ли не всю радужку. 

На мгновение я забыла о боли. Забыла, как дышать. Будто попала под воздействие гипноза. 

— Ты знаешь, что нельзя долго смотреть в глаза ррхана? — рыкнул он раздражённо. — Или ты специально меня провоцируешь? Это твой план — соблазнить меня?

— Что?! Ещё чего не хватало! Ничего я не знаю. — фыркнула возмущённо, пытаясь отвести взгляд, но не в силах этого сделать. Настолько он меня приворожил. Вот знала, что ничего хорошего от пришельцев ждать не стоит. — А почему нельзя?

— Пропади в чёрной дыре такие идиотки! Сунулась в космос, даже не удосужившись изучить особенности рас Альянса! — гаркнул ррханец, впервые повысив голос и тем самым оглушив меня.

Ноги подкосились, и я стала оседать на пол. Сил стоять больше не осталось. 

Упасть мне не дали. В следующее мгновение сильные руки обвили мою талию, словно стальные обручи. Тело предательски дрогнуло от того, как близко я оказалась к мощному телу. Аромат — смесь кожи и чего-то мускусного, дикого, первобытного — кружил голову. 

— Так ты и правда калека? 

— Я же говорила. — прошептала, повиснув в мужских руках, которые не хотели меня отпускать. — Вы же сами видели медицинский файл. Мне просто необходимо добраться до Криласа. 

— Мой корабль не летит на Крилас. — проворчал капитан. — Тебе нужно было дождаться следующего подходящего.

— У меня нет столько времени. Я могу присоединиться к дипмиссии и долететь до Триполи. А оттуда добраться в Крилас. 

— Это худший план, который ты могла придумать. Как ты будешь одна справляться, если не можешь передвигаться самостоятельно? У тебя есть кредиты на лечение? Кто о тебе позаботится? Кто будет твоей нянькой? — безжалостно давил меня новыми фактами ррхан, точно выявляя самые слабые стороны моего плана. 

— Пожалуйста, довезите меня до Триполи! Я что-нибудь придумаю. Буду работать… Я отлично вяжу! Вы не знаете, что значит всю жизнь жить под землёй, как в тюрьме. Как червяк, который только ползает. Пожалуйста! Мне нужен только шанс — и я им смогу воспользоваться. — прошептала умоляюще, снова ловя жёлтый взгляд. Пора давить на жалость, если по-другому не получается. Глаза хищно прищурились.

— Ты знаешь, что у ррханов зрачки расширяются, когда они чувствуют добычу? — голос капитана стал низким, почти рычащим, и я почувствовала, как жар опалил спину. Там, где лежали крупные, мужские ладони.
— Добычу? — прошептала, пытаясь отстраниться, но его руки только сомкнулись крепче.
— Да, глупая. — Он наклонился, его губы почти коснулись моего уха, в котором висела капля лингвопереводчика. — Запомни и не говори, что не поняла: если будешь смотреть мне в глаза так, как сейчас, я могу решить, что ты сама предлагаешь себя. И не только я так решу, но и любой ррханец. И будешь на спине с раздвинутыми ногами доказывать, что ты чего-то не знаешь. Но будет поздно.

Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Его глаза, яркие, как пламя, приковали меня к себе. Зрачки действительно расширились, превратившись в чёрные бездны, утягивая в свою глубину. Было одновременно и жутко, и завораживающе притягательно.

— И никто не наказывает за насилие? 

— Насилие? — усмехнулся едко мужчина. — Мы умеем обращаться с женщинами. Быть убедительными и настойчивыми. Ни одна не обвинит нас в насилии. Ещё и добавки попросят. Только нам уже может быть неинтересно. Мы по сути своей охотники. 

— Я… я не знала, — прошептала, чувствуя, как сердце бьётся так громко, что он, наверное, слышит его. Как мы докатились до такого откровенного разговора?
— Теперь знаешь. — вкрадчивый тон снова сменился на ледяной. — И если ты не хочешь, то советую больше не смотреть так пристально. Это слишком лично. Прежде чем пускаться в неизвестный путь, надо хотя бы элементарные вещи выучить, землянка. В космосе слишком много опасностей, чтобы вести себя беспечно. Я не терплю глупых ошибок. Если ты хочешь играть с огнём, будь готова обжечься. 

Я зажмурилась и опустила голову. Меня отчитали, как неразумное дитя. И действительно стало стыдно. Как бы я ни ненавидела другие расы, причастные к гибели брата и колонизации Земли, но считаться с их обычаями обязана, раз уж решила просить помощи у Альянса Разумных Рас.

— Этого больше не повторится, капитан Ко’Хар… кх-кх… — закашляла я, закрывая рот ладонью. 

Разговор отнял у меня все силы. Висеть в руках ррхана было неловко. У меня уже всё горело как снаружи, так и внутри. Капитан перехватил меня под коленями и взял удобнее. Сухие губы дотронулись до моего лба. 

— Бездна, да ты вся горишь! 

Меня понесли в неизвестном направлении. Широкий шаг быстро преодолевал расстояние.

— Куда мы?

— Туда, где тебе самое место, землянка. В медотсек. — устало проворчал ррхан, крепче прижимая меня к себе. 

Жар пронизывал каждую клеточку тела, словно я лежала не на руках у мужчины, а в жерле вулкана. Сознание то и дело ускользало, возвращаясь обрывками фраз и ощущений. Я чувствовала лишь сильные руки ррхана, несущие меня сквозь лабиринт коридоров, и смутно различала мелькание серых стен. Запах металла и незнакомых ароматов щекотал ноздри, вызывая тошноту. Тогда я положила голову на широкое плечо и уткнулась носом в китель, пахнущий своим хозяином. Неожиданно стало так приятно и защищённо в его руках, что не хотелось терять это ощущение.

В медотсеке меня осторожно уложили на прохладную, жёсткую кушетку. Надо мной склонился капитан, его лицо выражало непривычную тревогу. Он что-то говорил, но слова долетали до меня словно издалека, теряясь в гуле, звучавшем в голове. Я попыталась сосредоточиться, но тщетно. В глазах всё плыло, а тело сковывала слабость.

Вскоре вокруг забегали медицинские дроиды, обвешивая меня датчиками и вводя в вену какие-то препараты. Холодная жидкость растекалась по крови, слегка принося облегчение. Я почувствовала, как жар отступает, позволяя мне немного прояснить сознание.

Я с трудом приоткрыла глаза и увидела стоящего рядом капитана Ко’Хара. Его взгляд был более мягким, чем раньше. Он смотрел на меня с какой-то странной смесью раздражения и… беспокойства? Я не успела толком разобраться в его эмоциях, как меня снова накрыла волна усталости, и я провалилась в глубокое забытье.

Когда я вновь открыла глаза, то обнаружила себя лежащей в ложементе с небольшими бортиками, отделённом от основного помещения непрозрачной ширмой. Светло-зелёные стены, приглушённый свет и тихий гул вентиляции создавали атмосферу покоя. 

Попыталась приподняться, но слабость не отпускала, и я тут же обессиленно опустилась обратно на подушку. Рука, к которой был подключён катетер, казалась чужой и непослушной. Стоящий рядом неизвестный аппарат издал противный писк.

Тут же из-за ширмы выглянул мужчина.

— Кан би лан ти кас ми? Дан би. (Вы пришли в себя, мия? Очень хорошо.)

— Я не понимаю.

Незнакомец приблизился и остановился, глядя на меня сверху вниз. Смуглый. Выбритые виски открывали две пары ушей, верхняя из которых активно двигалась. Криласец. Одет он был в форму на несколько тонов темнее, чем стены. Ворот стойку украшали нашивки.

Мужчина спохватился и суетливо полез в карман. Извлёк из него серебристую каплю и аккуратно вставил мне в ухо.

— Совсем забыл, что вытащил лингво переводчик, чтобы медкапсула работала без помех. 

Барабанную перепонку защекотало, и я поняла речь, хоть и с акцентом. 

— Кто вы?

— Я док «Звёздного странника» Лор Ки Ван. Как вы себя чувствуете? – в его голосе прозвучало что-то похожее на заботу. 

Я задумалась, сканируя своё состояние. Голова светлая, если не считать слабости. Горло не свербит, только сушит. Но главное — не чувствую боли в ногах и позвоночнике. 

— Можно мне воды?

Док кивнул, нажал кнопку на панели слева от меня, и тут же из углубления в стене показалась роботизированная рука со стаканом воды. Совершенно безвкусной, очень похожей на дистиллят. 

— Итак… — начал Лор, доставая из кармана мини-планшет и выводя светящуюся голограмму с множеством непонятных символов и диаграмм. В центре медленно вращался маленький прозрачный силуэт. Не ошибусь, если предположу, что это моё тело. — Кэп дал мне данные о вашей болезни. Без сомнения — это уникальный случай. Кроме купирования симптомов простуды, я вколол вам криоблокатор и обезболивающее. Это единственное, что я могу для вас сделать. Ваш организм истощён, большинство показателей по микроэлементам не дотягивает до нормы. Если что-то понадобится, вы можете ко мне обращаться в любое время. 

Неприкрытая жалость в его голосе в кои-то веки не стала раздражителем. Наоборот, я вспомнила, что криласцы природные эмпаты. Возможно, передо мной единственный сочувствующий мне гуманоид на этом корабле, действительно понимающий мою боль. По крайней мере, способный хотя бы ненадолго от неё избавить.

С таким нужно дружить!

И как бы чуждо для меня он не выглядел, я улыбнулась. Впервые подарила улыбку пришельцу. И даже дотянулась до его руки и слегка пожала. Его глаза расширились от неожиданности. Надеюсь, у криласцев нет таких законов по поводу взглядов и прикосновений, как у ррханов.

— Спасибо. Мне и правда стало легче. 

— Вот только мне почему-то об этом не доложили. — раздался за спиной криласца раздражённый голос, ледяной, как космос за обшивкой корабля. Док развернулся, и я увидела капитана.

Как же он бесшумно ходит! Или это мы увлеклись разговором и не заметили наблюдателя? Его взгляд, острый, как лезвие, прошёлся по мне, двинулся по руке, которая лежала на предплечье дока, а затем остановился на его лице. Кожа на щеках криласца слегка потемнела, выдавая беспокойство, но он не отступил, стоя между мной и капитаном, словно живой щит.  

Моя рука медленно сползла обратно на кушетку и сжалась в кулак, комкая простыню.

— Я не докладывал, потому что не успел, кэп, — голос доктора был спокоен, но в нём чувствовалась твёрдость. — Пациентка только что пришла в себя и нуждалась во внимании.  

Капитан скрестил руки на груди, его губы изогнулись в ухмылке, лишённой тепла. 

— Во внимании? Криласцы всегда такие… сентиментальные.  

Я почувствовала, как напряжение в воздухе сгущается, словно грозовая туча, готовая разрядиться. Док не ответил, а мне стало не по себе. Я не знала, что здесь опаснее — капитан или тишина, которая повисла между ними.  

Ррханец шагнул ближе, нависая над доком, который был ниже его на голову.

— Тебе стоило бы помнить, кто здесь командует, Лор. Не надо проявлять инициативу без моего разрешения. Особенно беседовать с землянами.

Я сжала кулаки, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Захотелось хоть как-то защитить криласца.

— Это я попросила дока дать мне воды. А если и поговорили, то что с того? Он ведёт себя более человечно, чем вы. — выпалила, неожиданно для себя излишне воинственно.

Капитан повернулся ко мне, его взгляд стал ещё острее. 

— Человечно? — он усмехнулся. — Мы не люди, землянка. Даже если нас связывают похожие гены и общие древние прародители. Не стоит забывать, что ты здесь просто пассажир, причём нелегальный. Задержана за незаконное проникновение. Твоя жизнь — не больше, чем пылинка в космосе.  

В комнате повисла тишина, густая, как смола. Я чувствовала, как сердце бьётся в груди, словно пытаясь вырваться. Как же я ненавижу снисходительность! Лежать беспомощно перед превосходящей силой, и даже словом не выиграть битвы. 

Капитан медленно отвёл взгляд от меня и посмотрел на доктора.  

— Предупреждаю в последний раз. Не переступай черту. Докладывать мне о каждом вздохе, каждом чихе. Я хочу знать всё, что здесь происходит. 

Взгляд снова вернулся ко мне.

— Раз стало лучше, то пора встретиться с вашими соотечественниками. Мий Андерсон жаждет с вами увидеться. — саркастическая усмешка дала понять, что общение с одним из членов Земного Совета и по совместительству главой дипмиссии простым не будет. — Лор, выдай комплект одежды своей пациентке. 

Я сглотнула, стараясь не выдать ни страха, ни ненависти. Встреча с Патриком Андерсоном должна была произойти рано или поздно. Но я надеялась, что это «поздно» наступит как можно позже. Дипломат – это вам не солдат, с ним не повоюешь открыто. Он обложит тебя своими правилами, вывернет наизнанку каждое слово, каждое действие себе на пользу. 

А какая от меня польза? Только проблемы.

Лор посмотрел на меня сочувствующе, достал из вмонтированного в стену шкафа одежду и молча подал мне. Ткань оказалась неожиданно мягкой. А я только в этот момент осознала, что всё это время лежала под тонкой простынёй обнажённая. Щекам резко стало жарко. Кто раздевал меня? Кто перекладывал из медкапсулы на эту кушетку? 

Ещё и прожигающий взгляд капитана не давал мне покоя. Неужели он думает, что я попытаюсь сбежать в этом состоянии? Или просто наслаждается моей беспомощностью? 

Села, прихватив над грудью простыню, чтобы не сползла. Вздёрнула гордо подбородок и сказала:

— Выйдите! Перед вами я переодеваться не буду. 

Ррханец усмехнулся, а его хвост описал дугу в направлении выхода.

— Подождём за ширмой, Лор, пока скромная мия приведёт себя в порядок. И дай ей расчесаться, а то невозможно смотреть на это безобразие на её голове. 

Машинально моя рука взметнулась вверх и пригладила растрёпанное «безобразие». Пальцы зацепились за колтун, и волоски больно натянулись. 

— А можно ножницы? Я бы с удовольствием укоротила причёску… — с надеждой глянула на дока. 

Он равнодушно пожал плечами и потянулся в одну из ниш, но замер, как только капитан громогласно рыкнул:

— Отставить! Я запрещаю обрезать волосы. Всего лишь причесаться. 

Исподлобья глянула на хозяина корабля, чьи приказы должны безукоризненно исполняться. Вот только я не хотела быть послушной в этом вопросе и проявила упрямство:

— Вам хорошо с такой ухоженной шевелюрой! А я не смогу сама нормально расчесаться. Мне больно заводить руки назад. Просто обрежьте мне волосы — и всё! Надоело с ними мучиться. 

Показательно дёрнула за прядь, перекидывая волосы из-за спины, что аж слёзы на глазах выступили. То Алёнка не давала подстричься, то теперь этот… 

Глаза ррхана недобро сощурились, прошлись оценивающе по моим волосам. Переглянулся с доком…

— Понял. — вздохнул криласец, взял какой-то прямоугольный тонкий брусок и зашёл мне за спину. Даже побрызгал волосы каким-то увлажняющим составом. 

— Ай! — не выдержала издевательства после первого же прочёса. Видимо, «безобразие» сзади оказалось хуже, чем я предполагала. 

Сложив руки на груди, ррханец морщился, глядя на нас. Такое ощущение, будто ему самому было больно. Наконец, он рявкнул:

— Лор, ты вроде док, а пальцы у тебя, как тросы гравитационные, не гнутся. Как ты вообще операции проводишь?

— С помощью роботов, естественно. — с обидой огрызнулся криласец, профессионализм которого поставили под сомнения. — И вообще, у меня нет опыта обращения с длинными волосами, в отличие от тебя. — гордо провёл рукой по короткому ирокезу. — Не нравится, делай сам! 

— И сделаю. 

Мужчины поменялись местами. Док показательно стал копошиться в инструментах, не обращая на нас внимание, а ррханец занял место у меня за спиной. 

Нервы натянулись до предела, когда гладкие пряди волос нежно заскользили по моей обнажённой спине. Прикрыта-то то я была только спереди! А главное, ни неприятных ощущений, ни боли. Не знаю, как так у него получалось, но волосы слушались его пальцев беспрекословно. 

С одной стороны, я была напряжена, с другой — млела от поглаживающих движений. Глаза сами собой закрывались. Ощущение нависшей сзади силы усилилось, но не было страха. Мужской концентрированный аромат обволакивал со всех сторон. 

Время замерло. Казалось, в отсеке остались только он, его уверенные руки и мои непослушные волосы, которые наконец-то решили покориться чужой воле. Не было ни корабля, ни дока, ни предстоящей встречи с Андерсоном. Лишь тепло мужского тела за спиной. Он, словно хищник, выслеживающий добычу, полностью завладел моим вниманием.

А его пальцы, случайно скользящие по моей коже? От затылка вдоль позвоночника и ниже… Я сама не поняла, как качнулась назад, пытаясь прижаться к ним ближе и напрашиваясь на ласку. 

Мне даже показалось, что капитан разделил прядки, чтобы заплести мне косу, но потом тяжело вздохнул, словно опомнился и вернул всё обратно. Лишь две пряди отвёл от лица и закрепил сзади, чтобы не мешались.

Прошло, возможно, всего несколько минут, но они показались мне вечностью. Наконец, ррханец отстранился, и я открыла глаза, не сразу понимая, что произошло. 

— Готово, — коротко бросил он, и в его голосе не было ни намёка на былое раздражение. — Теперь выглядишь прилично.

Он развернул ко мне стойку с монитором, и я увидела своё отражение: расчёсанные, блестящие светлые волосы, аккуратно уложенные на плечах. И ни намёка на колтуны.

Док тоже оживился, с любопытством рассматривая результат.

— Что ж, кэп, признаю, у тебя талант. Всё же ррханам нет равным в мастерстве ухода за волосами и шерстяным покровом. Может, тебе стоит сменить род деятельности и открыть салон красоты на какой-нибудь планете?

Ррханец лишь фыркнул в ответ и направился к выходу, не сказав больше ни слова. Оставив меня в полном смятении: с одной стороны, я была благодарна за избавление от мучений с волосами, с другой — смущена неожиданной близостью и его заботой. Что это было? Простая жалость или что-то большее?

В замешательстве я провела рукой по волосам, ощущая их шелковистость и послушность. Неужели это действительно сделал он? Суровый и всегда отстранённый ррханец проявил такую неожиданную заботу. Сам капитан снизошёл до меня! Его прикосновения, несмотря на их быстроту и деловитость, оставили след на коже в виде мелких чувственных пупырышков. Я и не ожидала получить такую реакцию на мужчину, которого должна ненавидеть и сторониться. Должна, но почему-то не получалось. 

Лор усмехнулся, наблюдая за моей растерянностью. 

— Не стоит так удивляться, мия. Кэп мало говорит, но многое делает. Для него это, наверное, было очередной задачей. Типа починкой сломанного прибора. А волосы — это вообще больная тема для ррханов. Он многим из нас помогает и, на самом деле, может заменить любого члена команды. Даже меня. Одевайся, скоро он вернётся. — сказал док, уходя за ширму.

Я не могла отделаться от мысли, что это было нечто большее, чем просто задача. Ведь капитан мог продолжать и дальше смотреть, как я мучаюсь от действий Лора. Или, что ещё проще, дать обрезать волосы. Но в его взгляде мелькнуло что-то… сложное. Жалость? Раздражение от моей беспомощности? Или нечто, что он сам не хотел признавать? Я слишком мало знала о ррханах, чтобы сделать правильные выводы. Пообещала себе найти способ изучить информацию о них более подробно. 

Пусть мы далеки друг от друга, как Земля и солнце, но этот короткий момент странного сближения останется в моей памяти надолго. Как напоминание о том, что даже в самых суровых и неприступных существах может скрываться неожиданная мягкость. И что даже вдали от дома, в окружении чужих звёзд, можно найти искру тепла и заботы.