Зевс-3000

Эту небольшую повесть я хочу посвятить человеку, который научил нас смотреть на древние руины и видеть в них не просто камни, а стартовые площадки. Эриху фон Дэникену.

Он ушел от нас совсем недавно, оставив после себя мир, который стал чуточку интереснее благодаря его идеям. Конечно, академическая наука морщила нос от его теорий. Историки хватались за голову, читая «Воспоминания о будущем». Но Эрих и не писал учебников. Он писал о мечте. О том, что мы не одиноки. О том, что наши предки могли видеть чудеса, которые мы только учимся создавать.

Без его смелых, пусть и наивных гипотез, фантастика была бы совсем другой. Не было бы «Звездных врат», «Прометея» и сотен других историй о «древних астронавтах». Он подарил нам оптику, через которую скучная история превращается в захватывающий детектив.

«Зевс-3000» — это дружеский шарж на идеи палеоконтакта. Это попытка представить: а что, если Дэникен был прав? Но не в пафосном, а в самом житейском, бытовом смысле? Ведь если пришельцы и правда строили пирамиды, то наверняка они, как и мы, ругались с прорабами, теряли инструменты и пытались объяснить местным, что лазер — это не волшебная палочка.

Спи спокойно, Эрих. Надеюсь, там, куда ты отправился, тебя встретили те самые «боги» на огненных колесницах, в которых ты так верил.

Корабль исследовательского класса «Олимп-7» входил в атмосферу третьей планеты системы Сол не как посланник высшего разума, а как горящий кирпич, пущенный пьяным каменщиком.

— Угол атаки критический! — орал биограф Аргос, вцепившись всеми четырьмя манипуляторами в кресло пилота. — Ксенос, включай тормозные дюзы! Мы сейчас станем частью местного культурного слоя!

— Заткнись, я пытаюсь стабилизировать горизонт! — рычал главный инженер Ксенос. Его пальцы порхали над сенсорной панелью, которая мигала тревожным красным цветом, словно стыдливая девица. — Гравикомпенсатор сдох! Держись, падаем на тот архипелаг!

Удар был такой силы, что сейсмографы на соседнем континенте должны были начертить кардиограмму инфарктника. «Олимп» пропахал вершину горы, срезал пару сотен реликтовых сосен и с мерзким скрежетом, от которого заныли зубы даже через гермошлем, рухнул в жерло потухшего вулкана на острове, который местные называли Лемнос.

Тишина, наступившая после грохота, звенела в ушах.

— Мы живы? — осторожно спросил Аргос, отстегивая ремни безопасности.
— Физически — да. Карьерно — нет, — мрачно констатировал Ксенос. Он попытался встать, но его левый экзоскелетный привод издал жалобный визг и заклинил. Инженер рухнул обратно в кресло. — Проклятье! Сервомотор накрылся. Теперь я буду ходить как контуженый краб.

Они выбрались наружу через аварийный шлюз. Воздух был пригоден для дыхания, но пах серой и горящей обшивкой.

— Ситуация дрянь, — резюмировал Ксенос, осматривая дымящуюся груду металла, которая еще утром была гордостью флота. — Гипердрайв расплавился. Нам нужен ремонт. Долгий, мучительный ремонт. И ресурсы. Много ресурсов.

— Ксенос, смотри! — Аргос указал на кусты можжевельника метрах в ста от них.

Там, дрожа от ужаса и сжимая в руках примитивные копья с наконечниками из обсидиана, стояли трое аборигенов. Их глаза были размером с блюдца, а рты открыты настолько широко, что туда мог бы залететь средних размеров дрон.

— Ох, черт, — простонал инженер. — Контакт. Протокол Дельта, быстро!

— Что? Но мы же… — Аргос замялся.
— Никакого вмешательства! — прошипел Ксенос, активируя маскировочное поле на шлеме, но забыв про дымящийся корпус корабля. — Мы для них — пустое место. Ветер. Галлюцинация. Не давай им технологий, не учи их ничему. Мы просто наблюдатели, которые случайно упали с неба.

Аргос, чтобы успокоить свою нервную систему, достал биосканер — устройство, похожее на многоствольную флейту, издающее мягкие, вибрирующие звуки для анализа ДНК на расстоянии. Он направил его на ближайшую козу, пасущуюся неподалеку. Коза, попав под воздействие альфа-волн, блаженно закатила глаза и начала тереться о ногу биолога.

Аборигены рухнули на колени.

— О, великий Пан! — донеслось до инопланетян на ломаном прагреческом (универсальный переводчик сработал с задержкой). — Повелитель зверей!

Ксенос, хромая и волоча заклинившую ногу экзоскелета, гневно погрозил напарнику гидравлическим разводным ключом, который в свете заходящего солнца сверкнул как молния.

— Убери свой сканер, идиот! Ты нарушаешь стерильность эксперимента!
— А ты не маши своим молотом! — огрызнулся Аргос. — Ты их пугаешь!

Инженер, забывшись, ударил ключом по обшивке корабля. Раздался оглушительный звон, и с корпуса посыпались искры, поджигая сухую траву.

— О, Гефест! — взвыли аборигены, пряча лица в землю. — Хромоногий бог огня и железа! Не гневайся на нас!

Ксенос замер. Он посмотрел на свой искрящийся инструмент. Посмотрел на свою ногу в массивном металлическом приводе, которая заставляла его ковылять. Посмотрел на Аргоса, которого уже облепили козы, привлеченные вибрацией сканера.

— Они нас видят, — обреченно сказал Ксенос.
— Они нас интерпретируют, — поправил Аргос, с научным интересом наблюдая за аборигенами. — Смотри, они считают, что наша ссора — это теогонический конфликт. Миф рождается прямо на глазах! Потрясающе!

— Это не потрясающе, это трибунал Галактического Совета! — рявкнул Ксенос. Он повернулся к дымящемуся остову корабля. — Слушайте меня, приматы! И ты, Аргос, тоже слушай. Я плевать хотел на вашу мифологию. Я починю эту груду металлолома. Я найду здесь титан, медь, золото — всё, что нужно для микросхем. И я улечу отсюда, даже если вы, идиоты, будете молиться мне как богу до скончания веков!

В ответ раздался раскат грома — это догорал вспомогательный топливный бак. Аборигены, приняв это за божественное подтверждение, начали спешно сооружать из камней первый жертвенник.

Ксенос тяжело вздохнул, пнул камень здоровой ногой и похромал внутрь вулкана, в свою новую «кузницу». Первый день на Олимпе закончился. Впереди была вечность.