Зимний бал. Проклятие полночной королевы

Весть пронеслась по академии быстрее шторма. Она пробиралась в каждую щель, в каждый уголок библиотеки, где я пыталась сосредоточиться на схеме ледяной решетки. Шепот, полный восторга и легкой истерии. «Он здесь». «Адам Огнев вернулся». «В главном холле».

Я закрыла книгу. Чернила на страницах расплывались перед глазами. Ледяные орхидеи для балального фонтана не нарисуют себя, а директор ждала эскизы до заката. Каждая минута на счету. Я собрала стопку самых тяжелых фолиантов, вцепилась в них обеими руками и вышла в коридор.

Главный холл нашей академии напоминал растревоженный улей. Слуги в темных ливреях карабкались по стремянкам, развешивая гирлянды из светящихся сфер. Маги воздуха поправляли развевающиеся шелковые ленты алого и серебряного цвета — факультетские цвета Огневых, как напомнил мне внутренний голос. В центре всего этого безумия стоял живой источник всеобщего ажиотажа.

Адам Огнев.

Он опирался на мраморный выступ камина, беседуя с кем-то из старших магов. Казалось, свет в зале падал иначе там, где он находился — ярче, золотистей. Его плащ из глубокого бархата цвета ночного неба лежал на плечах с небрежной грацией. Волосы, цвета темного пшеничного зерна, были коротко подстрижены. Походу ему наплевать на моду, я заметила, что многие парни носили длинные волосы, собранные в хвост. Но только не он. Он улыбался, кивал, и каждый его жест вызывал ответные улыбки, легкий смех, взволнованные переглядывания девушек в ярких платьях.

Я прижала книги крепче и двинулась вдоль стены, к лестнице, ведущей в сад, где можно было работать в тишине. Мне нужно было пройти через толпу. Я сделала шаг, потом еще один, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться о разбросанные коробки с украшениями.

Это была моя ошибка.

Кто-то резко шагнул назад, желая получить лучший обзор. Его локоть толкнул меня в бок. Баланс исчез. Мои пальцы разжались. Фолианты вырвались из рук и полетели вниз с глухим стуком. Я сама понеслась вперед, вперед, прямо на темный бархат, который был так близко.

Я врезалась в него. Воздух с силой вышел из его легких. Мы оба пошатнулись. Разбросанные книги лежали вокруг нас, как белые птицы со сломанными крыльями. А по безупречной ткани его плаща, от самого места удара, поползли извилистые, сверкающие нити. Морозный узор. Цветы инея, расцветшие за секунду от прикосновения моей магии, всегда близкой к поверхности кожи.

Гул в зале стих. Резко и полностью.

Он обернулся. Не быстро. Каждое его движение было наполнено осознанной медлительностью. Его глаза, цветом напоминающие теплый янтарь, упали на меня, потом на свой плащ. Он осмотрел серебристый узор, дотронулся до него кончиками пальцев. Иней не таял.

Потом он посмотрел на меня снова. Его лицо было маской холодной, почти скучающей оценки.

— Северные девушки, — произнес он. Голос звучал ровно, но каждый слог был отточен, как лезвие. — Говорят, они ценят прямоту. Но ледяной объятия в качестве приветствия… Это даже для ваших суровых краев чересчур.

Сдавленный смешок прокатился по залу. Жар ударил мне в лицо, но следом пришла волна гнева, острого и чистого. Он сжег стыд дотла.

Я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. Мое сердце колотилось о ребра.

— А южные фениксы, — сказала я, и мой голос прозвучал звонко в наступившей тишине. — Говорят, они любят, чтобы на них смотрели. Но ваше самолюбование, кажется, занимает все ваше внимание. Оно и мешает видеть, куда идешь.

В его глазах что-то вспыхнуло. Не гнев. Что-то живое, острое, похожее на азарт. Его губы дрогнули у уголков.

В этот миг главные двустворчатые двери холла с глухим стуком распахнулись настежь. Четверо слуг, с напряженными лицами и вздувшимися жилами на шеях, внесли в зал огромный вертикальный предмет, укрытый тканью густого бордового оттенка. Они двигались тяжело, их шаги отдавались эхом по мрамору.

— Дорогу! — прокричал худощавый распорядитель в очках, бежавший рядом. — Для центрального украшения! Осторожней!

Они шли прямо через пространство, разделявшее нас. Проходя мимо, один из носильщиков оступился. Ткань на верхнем углу соскользнула, сорвалась, открыв взгляду темную, почти черную поверхность в обрамлении массивной рамы. Дерево, темное как эбеновое, и серебро, потускневшее от времени, но все еще хранящее следы сложной резьбы — вьющиеся шипы и замерзшие розы. Зеркало. Огромное, в полный рост.

И в нем, на миг, я увидела наше отражение. Две фигуры, замершие в позах вызова. Он — высокий, с инеем на плече, как королевская мантия из серебра. Я — с распущенными темными волосами, со взглядом, полным огня, которого в нем не было. Картина была странно завершенной, как две части одного целого, столкнувшиеся с силой.

А потом, на идеально гладкой поверхности стекла, прямо сквозь изображение моего лица, скатилась капля. Прозрачная, тяжелая. Она оставила за собой влажный след и упала за пределы рамы, на воздух, которого не было в отражении. Мне показалось, я слышала тихий, звонкий звук, когда она коснулась пола.

Ткань дернули, зеркало снова укутали. Его пронесли дальше и установили в центре ротонды, на специально подготовленный постамент.

Когда я вернула взгляд Адаму Огневу, он уже смотрел на меня. Не на зеркало. На меня. Его выражение изменилось. Холодная насмешка испарилась. Осталось пристальное, невеселое любопытство. Он изучал меня, как изучают незнакомый магический артефакт, пытаясь понять принцип действия.

— Ты, — сказал он. Его голос звучал теперь тише, без прежней театральности. — Ты из тех, кто поступил в прошлом семестре.

Это не был вопрос. Я молчала, чувствуя, как каждый мускул в теле напряжен.

Он изучал меня, как изучают незнакомый магический артефакт.

— И ты покрыла меня инеем, — произнес он. В его тоне снова появилась знакомая едкая нотка, но приглушенная. — Как дорогую вазу для новогоднего стола. Запомнил. Надеюсь, твои заклинания точнее, чем твое чувство направления.

Он больше ничего не добавил. Развернулся, его бархатный плащ взметнулся, и он пошел прочь, сквозь толпу, которая снова зашевелилась, заговорила, но теперь часть взглядов, полных любопытства и легкой насмешки, оставалась прикована ко мне.

Я стояла среди разбросанных книг, глядя ему вслед. В воздухе, где он только что был, висел шлейф аромата — дым, древесина сандала и что-то чуждое, пряное, что принес с собой из далеких стран.

Я медленно опустилась на колени и начала собирать фолианты. Мои пальцы дрожали. На полированном мраморе, прямо передо мной, сияло крошечное влажное пятно. Там, где упала та капля из зеркала. Оно не испарялось. Оно будто впиталось в камень, оставив после себя темный, почти невидимый след.

Шепот вокруг меня нарастал, но я его почти не слышала. В ушах звенела тишина, наступившая после его слов. И перед глазами стояло наше отражение в темном стекле.
***
Любимые читатели! 
Добро пожаловать в новинку "Зимний Бал. Проклятие полночной Королевы"
Книга пишется в рамках литмоба.
Добавляйте книгу в библиотеку и ставьте сердечко.