Зимний дар дракону-отшельнику

Я стояла на вершине мира, но чувствовала себя не героиней легенды, а мусором, который вышвырнули за порог, чтобы в доме стало чище.

Ветер здесь не дул — он кусался. Впивался в кожу тысячей ледяных игл, пробирался под тонкую ткань «роскошного» платья, которое мачеха выбирала с такой тошнотворной тщательностью.

— Ступай, Талия. Это великая честь, — звучал в моей голове её голос, пропитанный фальшивым мёдом. — Ты спасёшь город. Станешь частью легенды.

Последние шаги стражников правителя Элворта давно стихли где-то внизу, за пеленой снежного бурана. Они оставили меня у границы магического круга, не смея ступить на территорию дракона, и поспешили убраться восвояси, пока их не заметил Хозяин Горы. Я осталась одна.

Вокруг царило абсолютное, звенящее безмолвие, нарушаемое лишь воем вьюги. Ледяная Цитадель возвышалась передо мной, словно вырезанная из цельного куска замёрзшего неба. Огромные пики, прозрачные стены, внутри которых, казалось, застыли древние молнии... Это было красиво той пугающей, смертельной красотой, от которой перехватывает дыхание. Но эта красота совсем не грела.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Пальцы онемели.

Мачеха одела меня в шёлк и бархат цвета янтаря — «чтобы подчеркнуть твою теплоту, дорогая», — но забыла о меховой накидке. Или не забыла? Теперь, когда холод пробирал до костей, я понимала: она и не рассчитывала, что я проживу здесь долго. Красивая упаковка для жертвы. Подарок, который должен замёрзнуть ещё до того, как его распакуют.

Злость — горячая, тягучая, незнакомая мне прежде — шевельнулась где-то в груди. Всю жизнь я была тихой. Удобной. «Талия, не шуми», «Талия, не пой», «Талия, твои эмоции никому не нужны». Я научилась быть незаметной тенью в собственном доме. И вот к чему это привело. К смерти на ледяном плато.

— Ну же, — прошептала я задубевшими губами, глядя на закрытые ворота высотой с крепостную стену. — Где ты?

Я ждала чудовище. Огромного ящера, который испепелит меня огнём или разорвёт когтями. Я была готова к смерти, я смирилась с ней, пока поднималась по этой проклятой тропе.

Но ничего не происходило. Ворота оставались закрытыми. Цитадель игнорировала меня так же, как и весь остальной мир.

Неужели я настолько ничтожна, что даже дракон не желает выйти за своей жертвой?

И в этот момент воздух как будто изменился. Он стал плотным. Снежный вихрь в центре площадки вдруг закрутился быстрее, сбиваясь в тугой кокон, и из белой круговерти шагнула фигура.

Не дракон. Человек.

Он был высоким, выше любого мужчины, которого я видела в городе. Ветер трепал его тёмные волосы с серебристым налётом, словно иней при свете луны. Тёмные одежды были подбиты мехом, и массивными ледяными украшениями, которые, казалось, срослись с тканью. Но самым удивительным было его лицо.

Выточенное, хищное, с кожей настолько светлой, что она казалась холодной даже на вид. И глаза. Серебряные, светящиеся изнутри жутким, неживым светом.

Я замерла, забыв, как дышать. Каэрон. Последний дракон Эсфиры, сохранивший дар перевоплощения. Потому его и боятся больше всех.

Он не смотрел на меня. Его взгляд — тяжёлый, как лавина, — скользил по площадке, прочёсывал сугробы.

— Где? — голос прозвучал низко, с вибрирующим рыком, перекрывая вой ветра.

Я моргнула в замешательстве.

— Что?

Дракон, наконец, соизволил взглянуть на меня. В серебристых глазах мелькнуло раздражение пополам с брезгливостью. Его взгляд скользнул по продрогшей фигуре: янтарное платье, схваченное ледяной коркой, посиневшие губы.

Он оценивал меня как бракованный товар на рынке.

— Я спрашиваю, где дар? — повторил он медленно, словно разговаривал с умалишённой. — Золото? Кристаллы? Провизия? Элворт должен был прислать три обоза. А я вижу только... — он сделал неопределённый жест в мою сторону, — ...тебя.

Я уставилась на него во все глаза.

Дань. Он ждал дар.

— Я... — голос сорвался. Пришлось сглотнуть колючий ком. — Я и есть дар. Твой подарок. Невеста по ритуалу.

Каэрон застыл. Несколько бесконечных секунд он просто смотрел на меня.

А затем усмехнулся.

Он шагнул ближе, и волна холода, исходящая от него, оказалась злее любой метели.

— Невеста? — переспросил он с издёвкой. — Элворт решил, что может откупиться от меня девицей? Я не заказывал доставку живого товара. И уж тем более мне не нужна жена.

— Но договор... — начала я, отступая на шаг. Ноги скользили по гладким плитам.

— Договор подразумевает ценность, — перебил он жёстко. — Какая мне польза от тебя? Ты хрупкая. Дрожишь. Замёрзнешь насмерть через десять минут. А я не собираюсь отскребать замёрзших девиц от своего порога.

А вот это было обидно. Я-то думала, что иду на подвиг — спасаю семью, город. А для него я просто ошибка доставки. Ненужная вещь.

— Меня нельзя вернуть! — выкрикнула я, чувствуя, как страх сменяется злостью. — Мачеха не примет обратно. Я теперь твоя!

Каэрон посмотрел на меня с нескрываемой скукой.

— Это не мои проблемы. Мне плевать, кто тебя выгнал и почему. Я последний из рода, и я не держу в Цитадели питомцев. Возвращайся к тем, кто тебя прислал, и передай Элворту: если до заката здесь не будет золота, я заморожу город.

Он развернулся. Просто развернулся ко мне спиной, собираясь уйти в свой ледяной замок и захлопнуть двери. Оставить меня здесь. Умирать на морозе.

Мачеха добилась своего. Могу представить её ухмылку. Избавилась от меня, да ещё и благородно выглядит перед горожанами.

И тут меня прорвало.

Нет. Я не умру здесь просто так. Не дождётся.

— Не смей! — закричала я так, что сама испугалась.

Крик вышел какой-то странный — низкий, дрожащий от злости.

И тут всё пошло не так.

Я почувствовала, как что-то прошло через меня в землю. Воздух вокруг задрожал. Крик ударил прямо под ноги.

В лёд.

КРАК!

Треск оглушил.

Идеально ровная, вековая ледяная плита, на которой мы стояли, содрогнулась. Прямо от моих ног, змеясь и искрясь, побежала глубокая трещина. Она разорвала узорный лёд, стремительно несясь вперёд — прямо к сапогам дракона.

Каэрон замер. Затем медленно обернулся.

Скука исчезла с его лица. Серебряные глаза расширились — в них мелькнуло недоверие и нечто хищное.

Древний лёд треснул от моего крика. И дракон это заметил.
Дорогие читатели!

Добро пожаловать в небольшую новогоднюю историю — тихую, как первый снег, и светлую, как огоньки в зимних окнах.
Где-то неподалёку от города мастеров Эсфира, среди заснеженных троп и искристых сумерек, произойдут маленькие чудеса.

Если вам захочется заглянуть глубже в этот мир, то истории Эсфиры ждут вас здесь:  Но эта книга — отдельное зимнее приключение. Её можно, можно и нужно читать отдельно, чтобы подарить себе капельку настоящего новогоднего настроения.

Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять: 
А также ⟡ ❄ ⟡ ⟡ ❄ ⟡, чтобы не пропустить новые истории.

🎄 Книга создаётся в рамках волшебного литмоба . 🎄

Здесь рождаются потрясающие зимние истории — о властных, величественных драконах, чьё дыхание согревает холодные небеса, и о прелестных героинях, способных растопить даже самое ледяное сердце.

Каэрон медленно опустил взгляд. Его брови — серебристые, словно припорошённые инеем, — сошлись на переносице. На секунду в этих нечеловеческих глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство. Но всего на секунду.

Он хмыкнул.

— Старый лёд, — произнёс он ровным, скучающим тоном, словно убеждал самого себя. — Перепады температур. И твой визг. Ультразвук порой творит чудеса с хрупкими поверхностями.

Он шагнул прямо по трещине, даже не посмотрев, насколько она глубока. Плащ метнулся, как крыло ворона.

— Уходи, — бросил он, не оборачиваясь.

Я задохнулась от возмущения. Ветер швырнул мне в лицо горсть колючего снега, напоминая, что «уходи» в данном случае означает «умри».

— Куда?! — крикнула я, пытаясь перекричать вьюгу. — Там буран! Я не дойду даже до первых скал!

Дракон остановился. Его плечи напряглись. Казалось, он прикидывал, сколько усилий потребует уборка завтра утром, если я замёрзну на его безупречном пороге.

Он резко развернулся и в два шага оказался рядом. Я дёрнулась назад, но не успела. Его пальцы сомкнулись на моём запястье.

Я вскрикнула. Словно коснулась обнажённого металла на морозе. Его кожа не просто была холодной — она обжигала стужей. Ледяной ожог прошил руку до плеча.

— Ты ледяной! — выдохнула я, пытаясь вырваться.

— А ты слишком горячая, — процедил он сквозь зубы, дёргая меня на себя так, что я едва не упала. — Идём. Не хватало ещё, чтобы ты превратилась в ледышку прямо у входа. Это испортит вид.

Он буквально втащил меня в тёмный проём.

Как только массивные створки захлопнулись за нашими спинами, вой ветра мгновенно стих. Наступила тишина.

Я замерла, озираясь. Мы оказались в огромном холле, потолок которого терялся в вышине, скрытый переплетением хрустальных арок. Стены казались прозрачными, словно вырезанными из цельного ледника, и в их глубине мерцал тусклый голубоватый свет.

Это было великолепно. И — чудовищно. Здесь пахло вечностью и снегом.

Каэрон не дал мне времени на восхищение. Он продолжал тащить меня вперёд, и его хватка была железной.

— Отпусти! — я упёрлась каблуками в пол, рискуя растянуться на гладком камне. — Я умею ходить сама!

Он резко разжал пальцы. Я по инерции отшатнулась, потирая ноющее запястье. На коже остались белые следы от его пальцев.

— Так иди, — бросил он, стряхивая с себя невидимую пыль (или моё тепло?). — И молчи.

Мы двинулись дальше. Цитадель казалась вымершей. Ни слуг, ни стражи, ни единого звука, кроме...

Цок. Цок. Цок.

Мои каблуки выбивали по ледяному полу дробь, которая в этой неестественной тишине казалась грохотом камнепада. Эхо подхватывало каждый шаг, умножало его и швыряло под своды потолка.

Каэрон поморщился, словно у него внезапно заболела голова.

— Ты можешь двигаться тише? — рявкнул он, не сбавляя шага. — Ты топаешь, как стадо горных козлов.

— Я иду как обычный человек! — огрызнулась я, чувствуя, как страх уступает место злости. — Это у тебя тут слышимость, как в склепе. Ковры постелить не пробовал?

— Ковры — пылесборники, — отрезал он. — А тишина — это роскошь, которую ты сейчас безбожно транжиришь.

Он шёл совершенно бесшумно. Его движения были плавными, перетекающими — хищник на охоте, а не хозяин дома. Даже тяжёлая ткань его одежды не шуршала.

Холод здесь был другим, не таким кусачим, как снаружи, но более коварным. Он просачивался сквозь тонкое платье, ластился к коже, вытягивая остатки тепла. Зубы у меня начали выбивать дробь, и этот звук тоже казался предательски громким.

Мы поднялись по винтовой лестнице, перила которой были похожи на застывшие струи водопада, и свернули в длинный коридор. Здесь было темнее, и лишь редкие кристаллы в стенах пульсировали слабым светом.

Каэрон толкнул одну из высоких дверей.

— Сюда.

Я вошла и остановилась на пороге, не веря своим глазам.

Комната была роскошной. Огромная кровать под балдахином из серебристой вуали, изящные кресла с высокими спинками, туалетный столик с зеркалом в раме, напоминающей сплетение морозных узоров. Всё это сверкало и переливалось.

И всё это было ледяным.

Я коснулась спинки кресла — пальцы скользнули по полированной поверхности. Затем прижала ладонь к матрасу. Он был жёстким и холодным, застеленным шёлком, который на ощупь напоминал застывшую воду.

— Ты издеваешься? — я развернулась к дракону. — Здесь же морозильная камера! Я за ночь превращусь в статую!

Каэрон прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах плясали злые искорки.

— Ты хотела остаться в Цитадели. Ты осталась. Я не обещал курорт с горячими источниками.

— Мне нужно одеяло! — потребовала я, обнимая себя за плечи. Дрожь уже невозможно было скрыть. — Меховое. Шерстяное. Какое угодно, лишь бы оно грело!

— Драконам не нужны одеяла, — равнодушно отозвался он. — Мы не мёрзнем.

— А я — не дракон! — выкрикнула я.

Мой голос сорвался, и в тот же миг хрустальная ваза на столике тихонько дзинькнула, отозвавшись на мой тон. Каэрон скосил на неё глаза, его ноздри хищно раздулись.

— Я заметил, — сухо сказал он. — Ты — источник шума и хаоса.

Он щёлкнул пальцами. В воздухе над столом вспыхнул крошечный шарик света — холодного, белого как луна.

— Это всё, что я могу тебе предложить. Не выходи из комнаты. Не трогай ничего руками. И ради всех богов постарайся не издавать звуков. У меня от тебя мигрень.

Дверь захлопнулась перед моим носом. Я осталась одна.

Ненужный подарок в холодной цитадели.

А что делают с ненужными подарками? Правильно — забрасывают в дальний угол или передаривают. Что выберет Каэрон, я не знала.

Но сначала нужно как-то пережить эту ночь.

Холод повсюду. Он шёл от пола, от стен, от красивой, но бесполезной мебели.

Я подошла к кровати и села на край. Шёлк холодил кожу даже через платье и тёплый плащ.

— Чтоб тебя, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Даже одеяла нет.

Мачеха знала. Она знала, что отправляет меня не просто к чудовищу, а на верную смерть. «Почётный долг», как же. Красивая смерть в ледяном склепе, чтобы она могла играть роль скорбящей матери и жить припеваючи на пожизненные выплаты из казны.

Злость снова поднялась во мне, разгоняя кровь. Она была единственным, что грело меня сейчас.

Я вскочила и начала мерить шагами комнату, пытаясь согреться движением.

— Ненавижу, — выдохнула я.

Дзинь.

Звук был тонким, протяжным. Я замерла. Оглянулась.

На полке дрожал стеклянный флакон. Никто его не трогал. Ветра в комнате не было. Но он вибрировал, мелко-мелко ударяясь о поверхность полки.

— Что за ерунда?.. — прошептала я.

Мой шёпот отозвался странным гулом в углах комнаты. Словно стены были огромным резонатором.

Я сделала шаг — и пол под ногами отозвался низкой, едва слышной вибрацией. Это было похоже на то, как гудит земля, когда мимо проносится тяжёлая повозка. Но я была одна, и я весила не так много!

Мне стало страшно. Не от холода, а от чего-то, что происходило внутри меня. Я чувствовала себя переполненной чашей. Эмоции бурлили, искали выход, и мир вокруг... откликался?

Я вспомнила трещину на плато. «Ультразвук», — сказал Каэрон.

Я крепче обняла себя руками, пытаясь унять дрожь. Но чем больше я старалась успокоиться, тем сильнее меня трясло. Зубы стучали.

— Прекрати, — приказала я себе.

Хрустальная люстра под потолком качнулась, издавая мелодичный перезвон. Ваза на столе вторила ей. Стеклянные поверхности мебели начали мелко вибрировать, издавая противный, зудящий звук.

Гул нарастал. Это было похоже на настраивающийся оркестр, где каждый инструмент сошёл с ума и действовал, как ему заблагорассудится.

— Замолчите! — в отчаянии крикнула я, топнув ногой.

БАМ!

Звук получился такой, будто я ударила в огромный гонг. Волна воздуха — видимая, дрожащая — прокатилась от меня во все стороны. Зеркало на стене пошло паутиной трещин с громким хрустом.

В ту же секунду ледяная корка на двери разлетелась в крошево. Створки распахнулись с такой силой, что ударились о стены.

На пороге стоял Каэрон.

В его глазах плескалось жидкое серебро ярости. Грудь тяжело вздымалась. Он выглядел не как аристократ, а как дракон, которого только что разбудили ударом дубины по голове.

— Я же сказал... — его голос рокотал, как обвал в горах, — ...тишина!

Он шагнул внутрь, и температура в комнате, казалось, упала ещё на десять градусов. Но мне не было холодно. Меня лихорадило от адреналина.

— Я ничего не делала! — выпалила я, пятясь к стене. — Оно само! Я просто...

— Само?! — он надвигался на меня. — Ты разрушаешь мой дом одним своим присутствием! У меня звенят перекрытия! Ты что, принесла с собой полковой барабан?

Я упёрлась спиной в холодный камень стены. Отступать — некуда.

Каэрон подошёл вплотную. Он навис надо мной, уперев руки в стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.

— Перестань. Это. Делать, — прорычал он мне в лицо.

— Я пытаюсь! — огрызнулась я, глядя ему прямо в эти жуткие, светящиеся глаза. — Думаешь, мне нравится этот концерт? Мне холодно, я зла, и я не понимаю, что происходит!

Он открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, но вдруг замер.

Его взгляд изменился. Ярость сменилась чем-то другим. Он слегка повёл носом, втягивая воздух рядом с моей шеей.

— Ты... — он моргнул, словно не веря своим ощущениям. — Ты горячая.

— Я человек! — фыркнула я. — У нас нормальная температура тела тридцать шесть и шесть, если мы не умираем от переохлаждения в гостях у сошедших с ума от одиночества драконов!

Но он не слушал. Он медленно наклонился ниже. Я затаила дыхание, испугавшись, что он сейчас укусит. Но он не укусил.

Каэрон замер в миллиметре от моего лица, так близко, что его ледяное дыхание смешивалось с моим. Он слушал. Не ушами — он слушал кожей.

Между нами в узком пространстве воздух гудел. Мои серьги тихонько звенели, вибрируя в такт бешеному пульсу.

Каэрон медленно поднял руку, но не коснулся меня, а провёл ладонью в воздухе рядом с моей щекой, словно ощупывая невидимое поле.

— Это не просто температура, — прошептал он, и в его голосе прозвучала странная растерянность, смешанная с опаской. — Ты фонишь. Ты звучишь так громко, что у меня вибрируют кости.

Он, наконец, посмотрел мне в глаза.

— Что ты такое? — выдохнул он.
Дорогие читатели!
Предлагаю познакомиться с чудесной книгой нашего литмоба
,

Правила выживания в заполярном городе: не выходить без шапки, верить в новогоднее чудо и не влюбляться в мэра-дракона.
Особенно если твоё собственное сердце разбито. Белинда нарушает все три пункта с катастрофической скоростью. Дармир — мэр этого города. Он предлагает ей помощь, дружбу и крыло. Но доверие — штучная вещь, а её душа помнит рану от человеческого вероломства. Сможет ли магия ледяного Севера и жар драконьего сердца растопить её страх и заставить снова поверить в любовь?