Зимний карнавал. Моя случайная пара

– Ты всё поняла?

– Да, да, – сказала, благополучно пропустив мимо ушей очередную порцию наставлений.

Мама распиналась уже полчаса, по пунктам расписывая кому я должна поклониться, перед кем сделать простой реверанс, а перед кем почти распластаться на драгоценном паркете.

Не то, чтобы я мечтала опозорить семью и упасть в грязь лицом. Просто всё сказанное заранее знала. Этот бал-маскарад для меня, младшей из дочерей барона фон Руд, был первым. Зато трех старших сестер я провожала на праздник и наизусть знала не только имена важных персон, но и то, в каком порядке следует обходить графов, маркизов, герцогов и принцев крови.

Первым в мамином списке было семейство маркиза Триддингдот: муж с женой и две дочери, давно достигшие брачного возраста. Все как на подбор низкорослые, плотные и совершенно невзрачные. Так что похвастаться очередной красавицей дочкой, баронесса фон Руд считала своим долгом.

Вторыми шли граф Нордок – старый бездетный вдовец, и герцогиня Рруфа – ворчливая, эгоистичная дама неопределенного возраста. Они занимали кресла рядом друг с другом и часами смотрели на молодых девиц, обсуждая их внешность и наверняка делая ставки.

Третьими были – маркиз Ньярме с сынком. Самого маркиза я и без маминых наставлений любила, потому что он с раннего детства баловал меня куклами и магическими конвертами, начинка которых была полнейшим сюрпризом.

Его жена умерла, воспроизводя на свет долгожданную дочку, а сама новорожденная прожила от силы пару часов. Так что осуждать мужчину, нашедшего во мне отдушину, никто не смел.

А вот с сыном маркиза у нас были не столь светлые отношения. Мелкий подлец ненавидел меня, ревнуя отца, как девица неверного мужа.

Мама продолжала перечислять аристократические фамилии, чередуя речь с заклинанием завивки и изменением цвета волос. За последние пару минут отражение радовало меня розовыми, голубыми и фиолетовыми кудрями.

Я не перечила, все равно потом сделаю по-своему.

– Миретта тоже появится на балу. Это можно, пока корсет прячет ее округлившиеся формы.

– К чему рисковать ребенком ради толпы расфуфыренных кур? – вознегодовала я, зная, что сестра полностью подчиняется воле своего сурового мужа. Этим летом маме удалось выдать её за прославленного адмирала, в котором текла капля королевской крови.

– Я до пятого месяца носила корсет и выезжала свет, – возразила баронесса, делая мои волосы ядовито-зелеными.

– У тебя и здоровья было хоть отбавляй. Удивительно, что отец остановился на четырех детях. А вот Миретта хрупкая, как хрустальный цветок.

– Твой отец боялся, что семейного капитала не хватит на приданное пятерых дев! Кто ж знал, что судоходное дело окажется таким прибыльным, – парировала мама, изучая сотворенное её магией безобразие. И делала это с таким видом, будто младшая дочь, ставшая похожей на тролля, ей очень нравилась.

– Не поздно еще родить сына, будет кого изводить в старости, – я дернула зелеными кудрями, от которых в стороны брызнули снопы разноцветных искр. Красиво, но волновало сейчас другое. – Если ты боишься сунуться к адмиралу, давай это сделаю я, – предложила, хотя от его взгляда даже у меня поджилки тряслись.

– Чтобы он пожалел о женитьбе на дочери простого барона?

– Простого? – я фыркнула. Благодаря судоходному делу состояние папы не уступало состоянию короля. И на приданое дочерям он не скупился. Миретте достался замок, богатая суконная фабрика и парочка кораблей.

– Но титул ведь у нас не ахти… – мама сдулась, вернув моим волосам родной темный цвет. – Может, пару прядей выбелим серебром?

– Так что там с Миреттой?

– Адмиралу обязательно нужно быть на балу. А пока не объявлено о беременности, явиться туда он может только в сопровождении Миры.

– Ну пусть объявят, чего тянуть?

– Тут очень деликатное дело.

– Какое же? – я забылась и насупила брови. Папина привычка, перенятая мной еще лет десять назад.

– Нам надо объявить об этом на месяц позже реального срока, – мама перешла на шепот. А я продолжала не понимать, зачем. – Ну ты же взрослая девочка, посчитай.

Та-а-ак.

Мира сейчас была на пятом месяце беременности. А замуж вышла в последний месяц лета.

– Не может быть! – воскликнула я, оборачиваясь к матери. Мне надо было видеть не отражение в зеркале, а напрямую её глаза.

– Так получилось…

– Богиня! То-то адмирал торопил свадебные приготовления. Но тихоня Миретта… – я оглянулась на дверь и убедившись, что она плотно закрыта, выдала. – Он ее заставил?

– Нет, – раскрасневшаяся мама принялась обмахиваться веером. – Я спрашивала. Не у адмирала, конечно. Мира сказала, что они не смогли сдержать свою страсть.

– Ну ладно. Я рада, что она испытывает к своему мужу настоящие чувства. А не как Сина…

– Сина со временем тоже смогла полюбить. Вы просто с ней давно не общались.

Это да. Сина была старшей и вышла замуж, когда мне было всего десять лет. С ней мы не были настолько близки, как с Битой и Мирой.

– Она приедет на праздники?

– Увы. У Андреса новая миссия в королевстве Тотрейн. Минимум на полгода. На этот раз он берет Сину и детей с собой.

– Дошли слухи, что она наставляет ему рога?

– Прикуси язык, дрянная девчонка! – мама саданула веером по моему плечу. – Твоя сестра –образец добродетели.

Ну да, ну да. Я бы прыснула, но тогда веером прилетит по моим губам.

В высшем обществе добродетель – отживший свое рудимент.

– С цветом волос я определилась. Платье примерим завтра. И последний раз предупреждаю, не смей устраивать прилюдный скандал.

Скандал? Я?

Кажется, в монотонном жужжании баронессы я упустила что-то важное.

– Милая моя мамочка… – начала я, но не закончила, услышав тонкий дверной колокольчик.

– Это Энджи, – вне себя от радости взвизгнула взрослая, умудренная опытом женщина. – Приведи себя в порядок, Ванесса, и спускайся к чаю.

Мама вышла за дверь, оставив меня с дергающимся от негодования глазом.

Энджи? У нас в доме?

Вот уж не ожидала, но будем считать, что он напросился сам!

***

Итак, подведем итоги первых глав, чтобы было легче запомнить имена:

Героиня – Ванесса, дочь барона.

У неё три сестры:

Старшая Силинда (Сина) – вышла замуж не по любви. Имеет двоих детей. Ванесса думает, что она наставляет рога мужу (Андресу).

Вторая Бенедикта (Бита) – выясним информацию чуть позже.

Третья Миретта (Мира) – беременна, вышла замуж за адмирала.

В гостиную я вплыла, как лебедь. Двигалась плавно, размеренно, мягко, чтобы непонятно было, насколько в душе горячо.

В нашей семье магия имелась только у меня, мамы и Биты. Мама обучалась дома, потому что ее отец пользы в академическом дипломе не видел. Оттого и специализировалась Генриэтта фон Руд, в девичестве, леди Тейр, на бытовых чарах. С возрастом поднаторев в этом деле до уровня мастера.

Бенедикта обладала задатками боевого мага. Была остра на язык, скора на реакцию и ловко стреляла пульсарами. За что с раннего детства подвергалась осуждению. Материнские крики и возгласы, типа «разбойник в юбке», так достали сестру, что Бита поступила на зельеварение, и с блеском училась в Академии уже пятый год. Признаться, профессора не раз уговаривали её перевестись – потенциал к боевым искусствам никуда не ушел и пару раз даже спасал снулым адептам жизни. Но Бенедикта была непреклонна. Точнее, её желание, заиметь нужный диплом, ссудить у отца мешок денег и открыть аптеку на самом краю королевства. Подальше от матушки и её матримониальных планов.

Меня же всегда тянуло к стихиям. И против природы я не пошла, поступив на соответствующий факультет. Все четыре месяца, проведенных в Академии, я держала в узде огонь – самый опасный из четырех элементов. Но сейчас перестала справляться с выстроенной в сознании клеткой.

При мысли о том, что Эндрю Форсайт будет сидеть на моей любимой софе, попивать мой любимый чай и мило улыбаться моей матери, внутри взмывало горячее пламя.

– А вот и наша Ани, – противным голоском протянул Форсайт, прекрасно зная, что сокращать свое имя я позволяла только родным.

– Энджи, душка, как ты умудрился сдать последний зачет? – протянула, подражая своему главному недругу.

– Твоими молитвами, дорогая, – оскал его вышел поистине плотоядным.

Да-да, именно я «случайно» пролила зелье от головной боли на его доклад. А потом также «случайно» сожгла, желая всего лишь подсушить страницы.

Такая неловкая, самой неудобно.

– Дети, не ссорьтесь, – маму наше ласковое общение не обмануло. – Как дела у твоего отца, милый?

Милый с огромным усилием перевел взгляд на баронессу. И с таким же усилием погасил огонек ненависти, успевший разгореться в серо-голубых глазах.

Так тебе, гадкий соседушка! Будешь знать, как лезть на мою территорию.

– Завтра прибывает из столицы. Хочет успеть на маскарад к мэру.

– Конечно, – мама любовно огладила рельефное плечо гостя. – Это же первый бал Ванессы, Кристоф ни за что бы его не пропустил.

Эндрю улыбнулся. И со стороны могло показаться, что он согласен с моей матерью. Но я, как никто другой, знала, что за демонстрацией светлых чувств скрывается самая настоящая тьма. 

***

Мама героини – Генриэтта, баронесса фон Руд.

Эндрю Форсайт – главный вражина и по совместительству, главный герой.

Мама искренне любила детей. Пусть не всегда воспитывала их правильно, поддаваясь эмоциям, но точно любила. Своих, чужих – без разницы. Иначе объяснить то, что отпрыск маркиза Ньярмэ прочно обосновался в её сердце, я не могла.

Сам маркиз, видимо, относился к той же породе людей. И каждый его визит мы с сестрами запомнили, как маленький праздник. Особенно много подарков всегда доставалось мне – потому что самая младшая и донельзя забавная. А еще, потому что сумела заполнить пустоту, образовавшуюся в его душе после смерти жены и дочери.

Так уж вышло, что Эндрю был возраста Биты, а я родилась за 2 месяца до трагедии в их семье. Вот и возился со мной маркиз, радуясь каждому достижению, больше, чем родной папа. И выражал это настолько открыто, что сын его меня невзлюбил.

Не то, чтобы маркиз обделял сына вниманием. Даже, наоборот, лично занимался с ним магией и выявлял склонность к конкретному виду. Но мальчишка – это мальчишка. Эндрю не прыгал до потолка от вида волшебных бабочек, не забирался на коленки, ласково целуя отцовские щеки, и не радовался до слез новой одежке, как это делала я.

Так вот и жили. Баронесса фон Руд боготворила соседского сына, так и не заимев своего. А маркиз Ньярмэ до безумия любил меня, в общем-то, по схожей причине.

– Ванесса, проводи Энджи, будь любезна. А я побегу открывать письмо, шкатулка трезвонит так, что у меня того и гляди мигрень начнется, – прервала мама мои невеселые думы.

Трезвонит, ага. Звук был настолько тонким, что я его едва слышала. Просто мама ждала весточку от Миры и, получив сигнал о поступившем письме, уже не могла усидеть на месте.

– Буду любезна, – произнесла без эмоций, поднимаясь с софы.

Баронесса была мной довольна. В кои-то веки младшая дочь не перечила, не грызлась с соседом, да и чай пила, как настоящая леди: крохотными глотками.

На самом деле, всё обстояло не так. Чай был отвратным – мама увлеклась восточными специями, повелев сыпать их направо и налево. А соседушке я планировала наступить на сапог, как только мы встанем из-за стола. Мелочно, но в текущих условиях – пакостим, как умеем.

– Увидимся на балу, – баронесса просияла улыбкой и была такова. А мы с её любимчиком застыли друг напротив друга, как заправские дуэлянты.

– Прошу, – Эндрю галантно мне поклонился, пропуская вперед. Ну я и пошла, не ожидая подвоха в собственном доме.

Как оказалось – зря. Едва мы миновали арку, отделяющую гостиную от передней части дома, меня дернули в сторону, прижимая щекой к стене.

– Думала, это тебе сойдет с рук? – ухо опалило злое дыхание с ароматом сандала. – Каждое, переписанное в докладе слово, ты отработаешь со сторицей.

***

В этой главе у нас только

Маркиз Кристоф Ньярмэ – отец Эндрю. Сосед семейства фон Руд.

– А где доказательства? – так же зло прошептала я, каждой клеточкой ощущая, как напряженное мужское тело прижимается к моему.

– Я просто знаю, что доклад спалила именно ты. И хотя Бита упрямо молчит, рано или поздно она расколется.

– У меня прекрасные отношения с сестрой, Эндрю Форсайт. И, поверь, она не захочет их портить.

Я понимала, что затеянная авантюра выйдет мне боком. Понимала, но все равно сделала. Потому что всей душой хотела отомстить своему врагу. Пусть даже пакость и будет выглядеть мелочно.

В тот день я сдала последний зачет и решила пойти к сестре, которая в поте лица трудилась над экзаменационным проектом.

– Что это у тебя? – я открыла пузырек и чуть не умерла от резкого зловонного запаха.

– Зелье от головной боли.

– Оно должно помогать, а не калечить! – воскликнула, пытаясь заткнуть горлышко пальцем – выроненная пробка благополучно закатилась под шкаф.

– В этом-то и суть, Ванесса. Весь мой проект строится на превращении откровенной гадости в сладкую конфетку. Я должна поочередно добавлять элементы в рабочее зелье, чтобы избавиться от запаха, но не потерять лечебные свойства.

– Интересно.

– Очень. Но от ароматов порой глаза слезятся.

Продолжая зажимать пальцем горлышко пузырька, я глянула на высокую тумбу, заменяющую Бите обеденный стол. Хотела найти что-то съедобное, ведь пропустила обед. А нашла сложенные стопкой листы, испещренные до боли знакомым почерком.

– Давно виделась с Форсайтом? – спросила я, с преувеличенным вниманием следя за действиями сестры, которая тоненькой струйкой вливала синюю жидкость в зеленое зелье.

– Проклятье! – выругалась Бита, заметив, что цвет, вместо ожидаемого, получился красным. Она метнулась в угол комнаты и, схватив железную крышку, быстро накрыла рабочую колбу.

– С Форсайтом? – сестра перевела на меня расфокусированный взгляд. Она думала о другом, но быстро переключилась, сосредотачиваясь на заданном вопросе. – Сегодня утром. Сказал, что ему остался один зачет, который поставят, если принесет грамотно составленную разработку.

– Ммм, – промычала, пытаясь скрыть эмоции и не обозначить своего острого интереса.

– Да-да, я тоже ему позавидовала. На зельеварении всё очень строго, и за простейший доклад нам зачетов не ставят.

– У нас…  кхм… то же, – на самом деле первокурсникам на стихийном факультете все зачеты и экзамены поставили без особых проблем, потому что мы на отлично сдали полугодовую практику. Но Бите об этом знать необязательно.

– Везет боевикам. Но не в том суть. Эндрю разнылся, что доклад он состряпал, но хочет беспристрастного мнения на свою работу. А когда он так жалостливо смотрит, я мякну, как печенье в молоке. Ну, ты знаешь.

Как тает печенье, я безусловно, знала. А вот как Эндрю ноет и строит жалостливые глаза – нет. У нас отношения были совершенно иные: стойкая неприязнь, за последние полгода, достигшая апогея. И то, что оставшись наедине со мной, он превращался в злобного монстра, а с моей старшей сестрой был милым послушным зайцем, острым лезвием прошлось по сердцу.

– Сказал, что если сдаст, домой вместе поедем. Будет не так скучно. Ну я сдуру и предложила помочь, хотя самой жутко некогда.

– Хочешь, я вместо тебя оценю доклад, – произнесла, холодея от созревшего в голове плана.

– Правда? – Бита кинулась обниматься, пачкая мою форму слизью, щедро облепившую ее перчатки.

– Я же сдала всё. Вечером домой. Так что с удовольствием избавлю тебя от этой проблемы.

– Век благодарна буду. Только смотри аккуратно, это чистовой вариант.

– Обижаешь…

***

Дорогие читатели,  приглашаю вас в другие книги литмоба «». Увлекательные истории о новогоднем маскараде, в которых ненависть перерастает в любовь.

Пока я шагала к вожделенным листам, испещренным мелким убористым почерком, Бита вернулась к колбе. Крышку не поднимала, но несколько раз обошла сосуд, будто решая, как лучше к нему подступиться.

Такая задержка была мне на руку. И, подойдя к тумбе, я первым делом оценила объем доклада. Листов двадцать, Форсайт действительно расстарался, потратив много часов на разработку заклинания и описание его действия.

Бегло прочтя первую страницу, я неожиданно увлеклась. Боевые пульсары – тема заезженная, но Эндрю вывернулся, обыграв огонь, как средство нападения и одновременной защиты.

Подумать только, он решил обратить пульсар в щит! Так и писал: «Иногда в бою времени на защитное заклинание не хватает. Дорога каждая секунда. А боевой пульсар делается молниеносно и настолько же быстро может перерасти в заслон».

Интересно так, что я потянулась перевернуть страницу, но именно в этот момент Бита подняла крышку с колбы. 

Вздохнув, я метнула магический импульс, который сшиб ее с ног. Сестру было жаль, ведь падая, она потянула за собой и ядовито-красное зелье. Но времени на обдумывание плана у меня не имелось, так что действовать пришлось без оглядки на чувства ближайших родственников.

Пока Бита барахталась на полу, заклинанием очистки смывая с себя зловонную жидкость, я вскрикнула и «нечаянно» пролила на доклад зелье от головной боли, чтобы сразу за этим пустить туда огненную искру.

Такое случается с молодыми стихийниками, застигнутыми врасплох. Сила выходит из-под контроля и может выливаться хаотичными всплесками. Захочешь – не подкопаешься.

– Ванесса! – Бита кинулась ко мне, поставив благополучие сестры выше горящего доклада. Схватила за руки, а потом прижала к себе, успокаивающе шепча. – Испугалась, крошка? Дыши глубже вместе со мной. Раз, два-а, три-и-и.

Я послушно делала дыхательную гимнастику, краем глаза следя за растущим пламенем.

– Сейчас занавески займутся, – проговорила, виновато прикрыв глаза.

– Не вздумай взывать к магии! В твоем состоянии на нас водопад выльется. Я сама все потушу.

Она метнулась в ванную комнату, и, притащив ведро воды, без сожаления опрокинула его на объятую огнем тумбу.

– Всю ночь убирать придется. А я еще с зельем не разобралась, – убито протянула сестра, разглядывая учиненное нами безобразие.

Умеет же Бита воззвать к моей совести!

– Я виновата, мне и убирать, – высказала покаянно. – Мало того что тумбочку испортила, так еще и доклад… Эндрю меня убьет.

Кажется, я даже всхлипнула.

– Мы ему, конечно, не скажем, – принялась успокаивать меня лучшая в мире сестренка.

– Возьмешь вину на себя? – я подняла на нее сухие, но очень расстроенные глаза.

– Скажу, что, когда пришла в комнату, тут был погром. Кто-то меня невзлюбил, пробрался и уничтожил не только доклад, но и почти готовое зелье. Так декан сжалится надо мной и поставит экзамен авансом. И убирать не придется, администрация общежития пришлет сюда поломойку. Как тебе план?

Совесть умолкла. Я радостно закивала.

План был действительно хорош, и судя по тому, что Бита сегодня выехала из Академии, экзамен декан ей поставил. А вот как Форсайт за день успел переписать доклад и доехать до дома – ума не приложу. По всем расчётам он должен был задержаться и пропустить ежегодный бал-маскарад.

Однако Эндрю не просто везде успел. Он явился в мой дом и умудрился загнать меня в ловушку.

– Я знаю, как славно ты ладишь с сестрой, Ани, – прошептал, губами ведя по моей скуле. – А вот насколько с ней близок я, ты знать не можешь.

***

Далее визуалы. Листаем ==>

Ванесса

Эндрю

Бита