Зимний Лес

Энергичный, громкий и мелодичный хруст снега раздавался из-под маленьких ножек человечка. Был яркий солнечный день. Хоть на дворе была середина зимы, кроха уже успел взмокнуть в своем тулупчике от активной ходьбы. Каждый его шаг отдавался на полянке звучным эхом хруста. Лес вокруг был тихим, но живым. Отовсюду раздавался щебет птиц, хруст снега и ветвей, редкий шепот деревьев. Но шаткие от тяжелой ноши шаги мальчика заглушали все эти звуки. 

Ловким движением он поправил лямку тяжелого рюкзака и продолжил свой путь. Красный махровый шарф закрывал пол лица, а капюшон с меховой отделкой - глаза, но даже так можно было увидеть его заалевшие от кусачего мороза щечки.

 Он подошел к первому же дереву, что спало в снежном одеяле перед ним и опустил рюкзак на землю. Мелодичный звук застежки рюкзака был короток, быстр, но звучен. Мальчишка чуть не с головой залез внутрь рюкзака с деловым видом что-то там разыскивая. Поиски продлились недолго, и уже вскоре его рука победным движением поднялась вверх.

 В ней был большой моток тонкой, но жутко крепкой лески. Он удобно и привычно лежал в маленьких ладошках, укутанных в варежки. Но работать с ней в таком виде было не реально.

 Мальчишка сначала оттянул рукой шарф, а потом, подцепив зубами шерсть, снял варежку с ладони. Маленькие клубки пара по валили из его рта, слишком уж было жарко в его одежде. Раз десятый он ругал себя, что перестарался с одеждой. Но вскоре он себя за это поблагодарит. Свободная рука вернулась к леске и быстро нашла конец упругой и крепкой нити. В пару движений она уже была обмотана вокруг дерева и крепко завязана.

 Мальчишка еще раз улыбнулся и мысленно похвалил себя за проделанную работу. Эта нить была началом его великого приключения по этому лесу. Он представлял себя героем русских сказок, где волшебный моток ниток проводил персонажей сквозь дебри леса. Эти сказки ему рассказывал перед сном отец. Ребенок всегда с упоением глотал такие истории. Он всегда просил отца рассказать ещё, и тот с нежной улыбкой соглашался на ещё одну историю. Второй раз трюк уже не удавался. Взрослый нежно укутывал ребёнка в одеяло, желал спокойной ночи и закрывал дверь с другой стороны. И сейчас кроха, вспоминая те сказочные подвиги, чувствовал, что ему суждено совершить великие дела. 

Человечек надел варежку обратно, застегнул рюкзак закинул его за спину, немного просев под его тяжестью. Когда мальчишка обвязывал леску вокруг дерева, моток ускакал от него и потому, какое-то время пришлось искать белый клубок, на ослепительном снегу. Но вот цель была поймана, а мальчонка снова развернулся лицом к лесу. В его глазах горел озорной огонек, но на какой-то момент он погас.

***

 - Зачем?! зачем ты это сделал? – женский хриплый голос раздался в комнате. Мальчишка уставился в пол и насупившись со всей силы сжимал кулачки. Руки были по швам, а слезы изо всех сил стремились вырваться наружу. – Ты ведь знаешь, что это последняя вещь, что осталась от папы… зачем ты ее разбил? – голос матери дрожал, как и она сама. Слезы уже текли по ее щекам, и было сложно их сдержать. 

Мальчик же еще держался. Он понимал, что виноват, потому не мог позволить себе плакать. Но все-таки его очень сильно это задевало. Он упал, ему больно, а его мать первым делом ругала его из-за какой-то разбитой шкатулки.

- Мам, - всхлипнул малыш -  прости – скованно и нерешительно сказал он. Да, он виноват, что ее сломал. Но он ведь важнее какой-либо шкатулки. А если бы разбился бы он? Чтобы тогда она делала? Но видно маму не сильно волновала такая возможность, - это же всего - лишь шкатулка, зачем из-за нее так расстраиваться? Хочешь я сам тебе сделаю такую?

У нее было выражение лица такое, будто ее окатили ушатом холодной воды. Изумление застыло на лице, а потом сменилось злостью. Ее плечи задрожали, брови повернулись галкой а ртом она начала глотать воздух, словно рыба, которую выкинуло на берег. Единственное, что сорвалось с ее губ – короткая фраза, брошенная тихим хриплым голосом -  Видеть тебя не хочу!

Мальчик околел. Эта фраза словно битой стукнула его по голове. Даже шишка на затылке уже не так сильно пульсировала. Он отступил на пару шагов назад. Слезы прорвались сквозь последние блокады текли ручьем по щекам. Мальчишка развернулся, побежал к себе в комнату. Голос перестал его слушать, и лишь непонятные всхлипы и рыдания доносились от него.

***

Паренёк взял горсть снега и бросил себе в лицо. Обжигающий холод вернул в него прежний задор и настрой. Он решил, что все исправит и вернет улыбку своей матери. Маленькая ручка обхватила леску и потянула на себя. Та со звуком гитарной струны туго натянулась, а затем мальчишка ослабил хватку.

Мальчонка громко ухнул и отважно сделал первый шаг в зимний лес - на встречу приключениям. Попутно разматывая клубок с леской, он двигался вперед. В голове у него были мысли о приключении. Его первом собственном подвиге. 

Маленькие ножки быстро поднимались вверх из снега раз за разом, в то время как большой рюкзак с силой давил мальчика обратно к земле. Из снега величаво и красиво росли различные деревья, укутанные снегом, а сверху грело и освещало их теплое солнце. Озорной снег отражал его лучи прямо в глаза крохе, ветерок гулял между деревьев и насвистывал легкие мелодии вокруг.

Маленький приключенец все брел по лесу, а клубок лески скакал у него в руках, словно в сказках. Только в сказках клубок ниток катился вперед и указывал путь до цели, когда здесь он шел назад и указывал обратный путь. Прошло немало времени когда нить закончилась, и чуть не выскользнула из рук. Но мальчик вовремя спохватился и успел ее сжать покрепче. Он подошел к ближайшему дереву и привязал остаток лески к ветке, а затем устроил привал у этого же дерева.

Солнце уже не светило в глаза, но оно игриво отражалось от снега и все равно приходилось прищуриваться. Большой рюкзак легко приземлился на землю, и с таким же звуком как и раньше застежка расстегнулась. Путничек снова зубами стянул перчатку и бросил ее рядом с рюкзаком. А рука залезла внутрь его сокровищницы и стала там ерзать в поисках припасов.

  Ребенок быстро нашел что искал, и пакет с его перекусом быстро вышел из рюкзака. Он развязал кулёк с бутербродами и  сев на сумку приступил к перекусу. Он с восторгом осматривал лес вокруг себя, лес в который часто водил его отец. Лес о котором он знал столько волшебных историй, который манил его днями и ночами, должен был помочь вернуть улыбку его матери. 

***

-Знаешь, у нас с твоей мамой скоро будет праздник - говорил рыжеволосый мужчина, пока медленно шёл по такому же зимнему лесу. 

Мальчишка следовал за ним. Хотя тогда рюкзак на его спине был легче, двигаться было куда тяжелее. Снег доходил ему до колен и каждый раз ему приходилось выпрыгивать из сугробов, чтобы на следующий шаг снова оказаться в нем.

-Поэтому я в тайне от неё делаю ей подарок - мужчина озорно улыбнулся и приложил палец к губам - но это будет наш маленький секрет.

Это был последний раз когда мальчишка видел своего отца. После их своеобразного лесного патруля они вернулись домой. На следующий день отец должен был забрать подарок, но так и не вернулся.

***

По маленькому кусочку он откусывал свою еду, тщательно пережевывал и глотал. В мыслях он думал о том, как будет рада этому подарку мама. Увидев его она улыбнётся, простит его и обнимет крепко-крепко. Он надеялся, что больше не увидит ее слез. Не увидит такого взгляда. Не услышит таких слов.

С этими мыслями в него ушел первый бутерброд, а затем незаметно в желудке потерялся и второй. Пакет стал пустым и став без надобности, отправился обратно в рюкзак. На его место вышла бутылка с молоком, и на четверть пустая она уже снова вернулась на свое место. Затем он достал печенье и уже хотел начать его кушать, как сначала услышал, а затем и увидел снегирей.

 Решение он принял быстро, в общем как и всегда. Раскрошив печенье он кинул его впереди, и через пару мгновений птички спустились за лакомством. Сначала они недоверчиво прыгали и важно ходили вокруг добычи, словно знатоки. А потом стали медленно приближаться. Затем и вовсе набросились на еду. А мальчишка затаив дыхание наблюдал за этим и просто был вне себя от восторга, внутри. Шуметь было нельзя, иначе птички могут улететь. 

А в это время рядом с ним зашевелились кусты, что спугнуло птичек. Мальчишка посмотрел на них, и из кустов вынырнули рога. Сначала торчали только они - ветвистые, словно продолжение деревьев. Потом показалась и морда животного. Они увидели друг друга - олень и ребенок. Парочка смотрела друг другу в глаза и изучали друг друга. Первый из осторожности, второй из любопытства.

 Большое, величественное животное, что пылало жизнью и видало многое, смотрело на маленького ребенка, который только в начале своего пути, такого маленького и наивного. Они оба не двигались и продолжали своеобразную игру в гляделки.

 Вместе с взглядом в мальчике начало что-то меняться. Что-то стало появляться в нем. Нет, это был не восторг, восторг был в нем с самого начала, еще от снегирей. Сейчас что-то новое зарождалось внутри него. Он чувствовал что-то новое, горячее, приятно жгучее. Оно растекалось вместе с кровью по его телу, наполняло его энергией, заряжало его… жизнью. Олень пылал энергией. Он только смотрел, а нутро мальчика уже  трепетало.

Снова раздался шелест ветвей, и из-под оленя вывалился маленький олененок, упав черным носом в холодный снег. Он поднялся на ноги и зафырчал от недовольства. А потом он увидел мальчика. Маленькое животное взвизгнуло и отскочило к матери, при этом снова упало на на снег хвостом вниз. Он снова вскочил и с криком спрятался за большой оленихой. Та наконец пришла в движение. Она обернулась к своему ребенку, фыркнула и ткнула его носом, а затем развернулась и убежала. Олененок ринулся за ней, спотыкаясь и путаясь в ногах. 

Вот мальчик остался один, а искры жизни уже расползались по яркому снегу. Он не мог пошевелиться, в то время как сердце его колотилось. В одежде стало неимоверно жарко и он стянул с себя капюшон.

Как и говорил его отец, лес стал показывать свои чудеса и тайны. Это мальчика и восхищало. Эта волшебная красота, что открывалась не каждому. Если бы он, как другие дети заплакал, или же наоборот стал шуметь от радости, то спугнул бы как птиц, так и мать с ребёнком. Каждый раз как он здесь бывал, видел что-то новое, необыкновенное. Лес показывался в новых красках, словно дама, красуясь новыми нарядами. Но теперь все было по другому. В этот раз он здесь один, и это были совершенно другие чувства.

Чуть отдохнув, ребёнок решил продолжить путь. Он достал новый клубок лески и привязал его свободный конец к этому же дереву. Затем поднял и надел варежку и закинул на спину рюкзак. Тот стал легче. Ненамного, но легче.

Погода была спокойная, лес тихим, а солнце ярким. Только снег скрипел под его ногами, даже ветерок устал петь и решил отдохнуть, а мальчишка все двигался вперед, в глубь леса. Снова леска кончилась и снова он сел передохнуть. Снова он так же перекусил и снова отправился в путь. Отец всегда говорил ему, что когда уходишь в лес нужно брать еды про запас. Так он и поступил. Он конечно так и не убрал дома следы своей подготовки к походу. Но как только мама увидет его сокровище, то все поймет и лишь улыбнется. А солнце уже начало клониться к горизонту, когда он закончил второй перекус.

Малыш уже шел с третьим клубком, когда солнце стало касаться горизонта. Ветер снова начал гулять между ветвей, словно подгоняя мальчишку перед наступлением тьмы. И деревьев стали шелестеть напевая колыбельные. И снежинки начинали медленно падать, укладываясь спать. Ребёнок обвязал оставшийся клубок у дерева, положил сумку на землю и снял с рюкзака маленький походный топорик. 

Он часто ходил в лес с отцом. Его отец был хранителем леса – очень почетным человеком, потому и сам паренек любил лес и знал что и когда нужно делать.  А нужно было делать себе место для ночлега. Необходимо было набрать хвороста, разжечь огонь и примоститься рядом – всего-то. 

Каждый раз почти всю работу делал за него отец, но теперь это было его роль и озорные огоньки загорелись в глазах. На этот раз можно будет сделать все самому. На этот раз он будет как взрослый. Нет, он уже взрослый. Эти игривые мысли переполняли его. Маленький смотритель леса с улыбкой и интересом побежал к деревьям, и стал тщательно ощупывать каждую веточку дерева или куста, до которого только мог дотянуться. Ветки с земли были мокрые и для костра не подошли бы. А на деревьях и кустах нужно было тщательно ощупывать и осматривать их, чтобы ломать только сухие, отмирающие ветки. Нельзя было ранить дерево, делать ему больно. Поэтому хоть все и выглядело как игра, он подходил к делу серьезно.

Так, передвигаясь от места к месту, мальчик собирал хворост, и количество веточек в его руках постепенно росло. Каждый раз, он словно поглаживая кота стряхивал с ветвей снег, обламывал сухую веточку и добавлял в свою охапку дров. Вот так уже где-то между деревьев спрятался рюкзак, а ребёнок почти собрал столько веток, сколько нужно было, когда сильный ветер дунул ему в лицо и принес вместе с собой громкий крик из-за спины.

Стало уже смеркаться, и на лес спускались длинные тени. Поэтому, услышав крик маленький путник испугался и тутже припал к земле, чуть не выронив веточки.

Крик сквозил отчаяньем и страхом. От него ребёнок съежился сильнее и несколько веток упали с его охапки. Вопль повторился, стал громче, ближе. За первым же деревом мальчишка спрятался и прижался к нему спиной. Страх передался ему и теперь он начинал дрожать. Вместе с криками завывал и ветер, а от этого атмосфера нагнеталась еще сильнее. Ветви дерева пытались успокоить мальчика и тянулись к нему, чтобы обнять, защитить. Мать природа заботилась о каждом своем ребенке и о нем тоже. Ветви шуршали и шептали, чтобы успокоить мальчика, но на фоне того крика все даже убаюкивание отдавало болью и страхом.

Крик раздавался снова и снова, словно молот вбивая мальчика к земле. Он становился отчаянней. Это был нечеловеческий вопль. Кричало какое-то животное, просило о помощи, а мальчонка был испуган, не мог пошевелиться. Все веточки упали с его рук, сам он сполз на землю и обхватил голову, зажал уши и не желал иметь хоть что-то общее к этому крику. Он хотел не слышать его, не чувствовать то отчаяние, что передавал этот крик. Это ведь так легко: зажать уши, закрыть глаза, отвернуться и сделать вид, что ничего не видишь и не слышишь. Просто не верить в происходящее и отвернуться, когда кому-то нужна помощь.

Страх заставлял тело мальчика покрыться мелкой дрожью. Беззаботное, невинное дитя, что когда-то храбрилось и поддерживало позитивный настрой всегда, стало дрожать от той злобной туманки, что покрывала лес криком сейчас.

Когда эти тиски окончательно обволокли мальчика, что почти смог уйти от реальности и этого крика, тепло начало разливаться в его груди. Слабый бархатистый мужской голос раздавался внутри.

-Будь смелым - говорил он.

 Мальчонка разжал уши, и немного успокоился. Крик продолжал звучать, отчаяние цвело вокруг, но теперь он смог взять себя в руки. Вспомнил каким смелым и храбрым был его отец. Вспомнил каким он сам хотел быть. Вспомнил, что это приключение, в котором он хотел быть героем.

Мальчишка с решимостью нахмурил брови, поднялся и сжал в свободной руке топорик, которым еще недавно рубил хворост для костра. Сейчас эти веточки, брошенные мальчиком, без надобности лежали у его ног. Ветер и снег стали подпевать храбрости ребёнка. Они говорили: «не сдавайся», «будь храбрым», «ты сможешь!»

Он вышел из-за дерева и пошёл на встречу крику. Сначала слабыми, нерешительными, маленькими шажками. Но с каждой секундой они крепли и становились больше, шире. С каждым мгновением страх уходил, а маленькие ручки крепче сжимали рукоятку топорика. Он был храбрым мальчиком, как и учил его отец. Он был героем, как и хотел стать. Все должно быть хорошо. Он сможет.

Совсем недолго мальчишка бежал до цели. Но чем ближе он подбирался к ней, тем сильнее и настойчивей прорывался сквозь ветер отчаянный вопль несчастного животного. Но теперь страха у героя не было.

Ветви расступались перед ним. Солнце, что уже почти скрылось за горизонтом едва освещало дорогу. Но этого света было вполне достаточно, чтобы идти вперед. Ветер и метель били фанфары и отыгрывали марш для шествия мальчонки. Снежинки приветствовали его, и в дань уважения его храбрости, каждая стремилась коснуться его и передать часть своей силы. Они укрывали кроху и заглушали его шаги, чтобы никто, ни враг, ни друг не мог его заметить, пока сам мальчонка не захочет показаться. Деревья подталкивали его вперед, давая свои напутствия и оказывая поддержку. Сейчас не мальчик был перед ними, а спаситель, что шел на помощь. Тот кого нужно поддерживать, а не защищать. 

И вот за деревьями показался комок отчаянья и криков. Маленький олененок, которого еще с утра он видел, лежал и брыкался в снегу. Животное увидело мальчика, а мальчик увидел животное. Их глаза пересеклись, и он увидел страх маленького олененка. Его было сложно не заметить. Но тут ребёнок остановился. Тот смотрел на животинку и новое гнетущее чувство расцветало внутри него.

Вокруг копытца олененка был обмотан кусок проволоки, которую еще пару часов назад развешивал парнишка. леска оплетала олененка еще пару раз, крпече затягивая на нем петлю и заканчивалась на ближайшем дереве. В том, что малыш попал в ловушку, была вина мальчонки, и вина острыми шипами обвивалась вокруг его сердца. Это были печальные последствия необдуманных действий мальчишки. Он понуро опустил плечи и корил себя, но вскоре голос отца внутри дал ему сил двигаться дальше и помочь оленёнку.

Но не только маленький человечек слышал плачь дитя леса. Еще один его житель слышал эти крики. Но только он не хотел помогать бедному существу. У него были иные, темные намерения. И секунды замешательства мальчишки позволили злодею не увидеть мальчонку, укрываемого ветром и снегом. Он не испугался не званного гостя и совершил свое темное дело.

Все произошло слишком быстро. Как и всегда в таких случаях. Он стоял на месте, когда происходила трагедия. Все видел в замедленной съемке. Воспринимал все слишком быстро, но тело словно налилось свинцом и двигалось слишком медленно. Мальчишка не мог ничего делать, кроме как смотреть. Стоял как вкопанный на месте, и каждую секунду происходящее впечатыволось в его воспоминания. Создавал новый кошмар.

Кусты зашевелились. Ребенок даже не успел перевести на них взгляд, как оттуда уже выскочило чудовище. Огромный, рослый серый волк едва-едва мягко коснулся поверхности снега. Пасть его скривилась в злобном оскале. Под шерстью бурлили огромные мускулы. Весь его нос был покрыт морщинами ярости и злобы. Уши словно копья навострились назад.

Едва это чудовище коснулось лапами снега, как снова оно взлетело. На этот раз он достиг своей цели. Все уже было кончено. Его острые, как лезвия, зубы сомкнулись на шее маленького олененка, и очередной крик о помощи бедного животного прервался непонятными звуками, что стали булькать из пасти олененка. Огонь еще в живых глазах маленького существа внезапно потух, и глаза замерли на одном месте, устремив свой взгляд на шокированного мальчонку. Малыш был всего в паре шагов от него, и не успел ничего сделать, чтобы помочь.

В тугой узел связало сердечко мальчишки чувство вины. Бурлящая ярость полилась из ран и стала заполнять ребёнка. Все кричало в нем. Требовало справедливости. Наказания этому гнустному убийце. Его взгляд был прикован к глазам олененка. А ярость все плотнее и гуще вытекала из раненого сердца, заполняя все уголки его маленького тельца и огромной души. Маленький кулачок крепко сжал топорик в руке. Даже обычно не заметные венки на руке вздулись и начали пульсировать. Последние мгновения он пытался привести дыхание в норму. И тут оно успокоилось. Внезапно опал снег и утих ветер. Большой серый волк увидел мальчика, что все это время стоял за ним.

Злобный яростный взгляд нацелился на мальчишку, и зверь с добычей в зубах снова утробно зарычал. Эта угроза со стороны страшного хищника вывела мальчика из транса. Но страшно ему не было. Ярость и отвага грели его, заставляли дрожать от нетерпения. Мальчишка сам чуть нагнулся и зарычал в ответ. Быстро научился у животного как показывать свою решимость.

Волк опустил свою жертву на землю, а сам развернулся к человеческому детенышу, и ясно дал понять, что отступать он тоже не намерен.

Они оба сверлили друг друга взглядом. Вокруг был мороз, и он только крепчал. Лес вокруг затих, словно зрители на трибуне в самый напряженный момент. А между ними трещали искры. Тонкой линией напряжение шло из глаз в глаза. Маленький храбрец или безумец? Время покажет. Он перехватил топор из одной руки в две, а волк ринулся на него.

 Прыжок, взмах и они сцепились в неравной схватке. Мальчишка замахнулся слишком сильно и ударил волка древком по носу, а затем тут же пригнулся и волк пролетел в сантиметрах над ним. Получив удар по носу он лишь фыркнул и быстро развернулся к своей жертве. Мальчишка сделал то же самое. Новый рывок и волк уже у ребенка. Малыш успел лишь поставить топорик перед собой как щит. Это его и спасло. Пасть волка нарвалась на древко топорика и не дало проглотить мальчонку целиком. Ребёнок упал на спину всеми силами упираясь в дерево. Горячая слюна с примесью крови падала ему на лицо, а его нос обжигало мерзкое дыхание хищника. 

Волк крутился из стороны в сторону пытаясь дорваться до ребенка, но тот так же елозил по снегу. Смердящее дыхание волнами накрывало его лицо, обжигало, но давало больше энергии бороться дальше. Тогда зверь пустил в ход лапы и острые когти. Но и тут мальчонке повезло и его рефлексыы спасли его. За секунду до удара он успел изогнуться и ухватиться за шею чудовища и прильнул к нему всем телом. Когти задели куртку ребенка и с неистовой силой потянули вниз, тот лишь сильнее вцепился и ногами и руками в волка, прижимаясь к нему сильнее. Он благодарил свою мать, что приучила одеваться его теплее и что сейчас на нем был ворох одежды. 

Лапа соскользнула и хлопнула по земле, распуская волны снега вокруг. Мальчишка же ногами вцепился в грудную клетку животного, отпустил топорик и вцепился в шею. Он всеми силами сжимал ее, чтобы клыки волка не щелкнули на его горле. Так и началась их скачка. Один пытался сбросить другого. Второй что есть силы держался за соломинку.

Кроха думал, какая же глупая была идея - лезть ему на дикого зверя. Но о сделанном он не жалел. Наоборот, только гордился своим храбрым выбором. В другой бы раз он поступил бы так же.

Но бой был неравным. Малыш был лишь ребенком, а волк – зверем, монстром, чудовищем. И вот ему все-таки удалось раскрыть пасть. Но волк очередным прыжком наскочил на натянутую леску и она рассекла ему кожу. От этого зверь выгнулся и заскулил. Из-за боли он стал бездумно щелкать клыками у уха мальчика, пытаясь укусить. И вот, когда же волк умудрился извернуться для удара, мальчик проиграл в этом родео. Это спасло ему жизнь и челюсти щелкнули у него перед носом. Зубы вцепились лишь в капюшон ребёнка. Яростным рывками зверь стал теребить маленькое тельце. А одежда, что секунду назад спасла его стала смертельной удавкой, что не давала ему дышать. Головной убор стал жалобно трещать от обиды. С очередным рывком, капюшон оторвался и кроха полетел в сторону. 

Он с бешенной скоростью влетел спиной в дерево. В глазах потемнело, а из легких вылетел весь воздух, что ещё оставалась в них. Затем боль прошлась по телу, вдыхая в него жизнь. Он закричал, а зверь сплюнув ненужную добычу медленно пошёл к своей новой жертве.

Мальчишка попытался встать, но его тело ныло и протестовало от каждого движения. Он снова окунулся лицом в обжигающий снег.

Каждый шаг хищника показывал превосходство, силу, власть. Из его пасти и носа выходили клубы пара, а рык раздавался меж деревьев. Но внезапно его перебил другой звук.

Громкий рев разошелся по чаще леса. Волк не успел среагировать, как и мальчонка полетел в дерево с ещё большей силой. С ворохом снега его сдуло в сторону. Он врезался в ветку, сломал ее, и с визгом плюхнулся наземь. Его походка стала шаткой, а на землю стали капать капли крови. На этот раз уже его. Ветка разодрала ему бок и он кровоточил. 

Монстр быстро хоть и не так резво как раньше развернулся к месту, откуда на него напали. Огромный олень возвышался перед ним, свысока смотря на него. Луна, что только вышла вместе с затухающим солнцем, освещала его гордый нрав. Его осанка, взгляд свысока - все показывало его превосходство перед зверем. 

Животное осмотрело поляну, увидело бездушный труп олененка и снова заревело. Крик этот был отчаянней и яростней прежнего. Скорбь пропитала его насквозь. Затем он стал бить копытом, что снег с землей летели в разные стороны. Он наставил рога на волка и пошёл тараном на него.

Лесной охотник осознал, что находится не в выигрышном положении. Хромая на заднюю лапу, он припустился наутёк. Ветки и ветер со злостью хлестали хищника, прогоняя его прочь. Вскоре в чаще остались лишь ребёнок и олень.

Мальчик с облегчением выдохнул, а следом за ним и лес. Больше на этом месте не оборвется ничья жизнь. По крайней мере сегодня. Ребёнок собрал все оставшиеся силы и медленно поднялся на ноги. В этом ему помогло дерево, на которое он опирался. Он сделал пару вдохов и пошёл в сторону их драки с волком. Статная оленица даже не взглянула на него. Она развернулась к своему чадо и ткнуло в него носом. 

Мальчишка медленно дошёл до места их схватки, нагнулся и поднял лоскут ткани, что оторвал хищник своей мощной челюстью. Затем ребёнок направился к маленькому тельцу. Тут мама-олень навострилась и провыла в сторону мальчика. Тот поднял взгляд на животное и их скорбные и печальные взгляды пересеклись. Как раньше они передавали другу другу страсть к жизни, и энергию. Так и сейчас Мать делилась своим горем с ним.

Кроха подошёл к тушке звереныша и его ноги вблизи трупа захлюпали противной слякотью. Он сел на корточки, погладил уже холодеющую голову звереныша и укутал ее в свой оторнванный капюшон. Чтобы ему не было холодно этой долгой морозной ночью.

Мама оленёнка смирно ждала, пока ребёнок простится с ее сыном. Человечек отошёл, уступая дорогу матери. Она медленно подошла к своему чадо. Она ещё не совсем поняла что произошло. Ей казалось, что ее ребёнок лишь прилёг отдохнуть. Но бархатное кровавое одеяло лоскутами вырывало последнюю надежду из ее души. Оленица нежно прижалась носом к его маленькому лобику и застыла на несколько секунд. Горе бушевало внутри, но она держалась и не позволяла выйти ему наружу. Открыв глаза, она нежно лизнула его в лоб, словно последний раз целуя ребёнка перед тем как окончательно попрощаться. 

Нерешительно и медленно она развернулась и отправилась к маленькому человеку, пока не наткнулась на натянутую леску. От соприкосновения с телом оленя та натянулась сильнее и загудела, а следом чуть шевельнулось привязанное к ней тело оленёнка. Она развернулась и с надеждой взглянула на детеныша, но то перестало шевелиться. Ярость наполнила ее тело. Она  резким движением рогами поддела нить и та с жалобным визгом в мгновение порвалась. 

Твёрдой походкой она дошла до мальчика и стала со злобой смотреть на него сверху вниз. Клубы пара выходили из ее ноздрей, а тело вздымалось и опускалось вниз, словно меха. Кроха лишь виновато опустил глаза. Он был не в силах выдержать ее взгляд и потому виновато опустил голову. Так они стояли некоторое время, пока в какой-то момент оленица не коснулась его плеча и завыла, что есть мочи. От могучего воя ребёнка повело в сторону, но он изо всех сил старался не упасть.

Затем эти двое медленно пошли по одному пути. Малыш возвращался к месту своего ночлега, а животное сопровождало его.

Пока они медленно брели вдвоём обратно, мальчишка закапывался в себе. От угрызения вины хотелось лезть на стену. Как жалко, что рядом ее не было. Проказник понимал, что уже поздно. Потому и оставалось только винить себя. Ведь его маленькая прихоть лишила жизни живое существо. Слезы застряли где-то на выходе и вот-вот должны были прорвать плотину. Из последних сил он держался, чтобы не дать волю эмоциям. Ведь даже оленица не давала себе такой воли. 

Как говорил его отец - взрослые отвечают за свои ошибки. Теперь, чтобы исправиться, ему надо сделать что-то хорошее для этого места. От этих мыслей на душе чуть полегчало. Но тяжелое дыхание под боком опустило его на землю. 

Рядом с ним шла мать этого мертвого ребёнка. Мальчишка сжал кулачки и твёрдой походкой ускорил шаг. Животное подняло чуть удивленную морду и немного ускорилась.

Мать мертвого дитя просто не могла оставить другое без защиты. Оно было такое же теплое как и ее. В нем кипела такая же жизнь и потому она хотела хоть немного, но помочь ему в его пути по лесу.

Вскоре они пришли к охапке дров, брошенной мальчиком. Он поднял их и пошёл дальше. Животное мирно шло следом. Когда они добрались до места ночлега Луна едва показалась наполовину. Лес был необычайно тих, словно сам в трауре оплакивал смерть своего дитя. Снег печально всхлипывал и кряхтел под ногами идущего. Ветер заунывно завывал, а деревья в печали водили хоровод.

Пока животное стояло рядом и просто смотрело на малыша, тот расчистил снег и сложил небольшой очаг. Затем он достал зажигалку и ворох бумаг. Взял несколько листов, смял их и положил в центр. Так вскоре пламя разгорелось и стало дарить тепло и успокаивать человечка.

Изначально зверь испугался и стал смотреть на опасный огонь с подозрением, нервно топчась на месте. Малыш облокотился на ближайшее дерево, обнял рюкзак и стал клевать носом, согреваясь от костра. Оленица чуть-чуть подумала и аккуратно скрутилась рядом с ребенком. тот удивился, но чуть-чуть ему стало от этого легче. Он опустил голову в шерсти животного. Он закрыл глаза и из них наконец тихим плачем полились слезы. Вскоре он так и уснул, бок о бок с жителем леса.

***

Мерный хруст снега раздавался под ступнями взрослого человека в это сумеречное время. Высокий мужчина появился из-за деревьев, словно из ниоткуда и медленно приблизился к животному и ребенку. Рыжую густую бороду цвета меди разрезала добрая и нежная улыбка.

Услышав посторонние звуки, оленица подняла свою голову, в опаске за новые звуки. Потом фыркнула и снова опустила голову у ребенка. Мужчина за это время подошел вплотную и сел рядом с дитя, и легонько погладил его по голове. 

Как-то тихо и надменно забурчало животное, недовольно ерзая головой по снегу. Она то и дело бросала на человека осуждающий взгляд, но все же старалась не разбудить ребенка.

  - Шшшш – едва слышно сказал он, затем протянул руку и положил ее на широкий лоб животного. Та вроде как буркнула от недовольства, но прекратила ерзать. Человек потрепал ее по голове – спасибо большое, что сейчас с ним - грустно улыбнулся мужчина и баритон затих. В глазах животного снова заблестело осуждение - не смотри на меня так, я не могу быть с ним - он опустил голову и медленно убрал руку с мальчика.

Лес все еще был тих, но небо уже медленно плакало своими хрупкими слезами. Они мерно, но медленно падали на землю. И только игривый огонь с шипением от удовольствия, словно селезень ловил снежинки ртом.

- Я к сожалению привязан в другом месте - через некоторое время снова сказал он - Я понимаю, что ты не сможешь вечно сопровождать его, но прошу, сделай мне еще одну услугу - он не мог посмотреть в глаза оленице и потом его взгляд блуждал где-то от мокрого черного носа до махровых ветвистых рогов - укажи ему путь. Он еще совсем маленький и сам его не отыщет. Эта ночь будет очень долгой - он поднял голову и взглянул на одиноко улыбающуюся луну - Я приду к нему на помощь, но только когда придет мое время.

Он развернулся полностью к животному, обнял его за шею и прижался всем лицом к морде жителя леса - Мне действительно жаль твоего ребенка. Никто не хотел, чтобы это произошло. Но это лес.

После этих слов он встал и медленно пошел прочь. Звук его шагов терялся где-то между треском костра и песнями ветра, а фигура растворилась в ночи.

- Папа - совсем беззвучно слетело с губ ребенка. Он чуть заерзал во сне и лишь сильнее прижался к животному.

Любовь Петровна была сильной, амбициозной женщиной средних лет. Она всегда стремилась быть лучшей: быть душой компании, авторитетом на работе, опорой для друзей, стержнем семьи. Она всегда себе ставила высокие цели и почти всегда их достигала. Но не смотря на все ее амбиции, добродетели не оставляли ее. Эта женщина никогда не оставляла знакомых в беде, и не бросала на произвол судьбы. Она стремилась стать лучше и делала лучше других.

Такой же она и была в семье. Любящая мать, хорошая жена, верный друг. Именно про нее можно было сказать хранительница очага. Возможно люди скажут, что не бывает идеальных людей, но никто и не утверждает, что она была идеальной, или у нее не было слабостей. Просто она их не показывала, а вернее постоянно работала над ними. Семья была ее опорой, светочем ее жизни, но так же была и самым слабым местом в ней. Со стороны казалось, что она держит эту семью в своих руках, но на деле это она держалась за нее. И когда судьба ударила именно в это место, вся ее сила воли, весь дух, отвага и вера в себя рухнули как карточный домик под легким бризом.

Не так легко было сформироваться этой волевой женщине – так же нелегко ей было и чинить себя. Жизнь ее нельзя назвать легкой и беззаботной. С самого детства ее всегда преследовали горе и несчастья, но даже в них она находила светлые моменты, находила за что можно уцепиться и куда идти.

Жизнь давала ей одну пощечину за другой, порой не давай даже время на то, чтобы прийти в себя. С самого детства, эта девочка оказывалась одна: сначала погибли ее родители в автомобильной аварии, бабушка которая взяла на себя опеку за ней, через пару лет скончалась от старости, ее младшую сестренку представители опеки отняли у нее, а саму девочку с неимоверными усилиями отгрызла семья ее будущего мужа. И вот, жизнь стала налаживаться. Она стала совершеннолетней, и взяла опеку над своей младшей сестрой. У нее появилась стабильная работа, хорошие друзья, любимый муж, и маленькое чудо, что стало ещё одним лучиком в ее жизни. В нем она видела себя, и старалась уберечь его от тех несчастий, что произошли с ней. Но женщина понимала, что воспитывать ребенка надо правильно. Находить тонкий и хрупкий баланс между кнутом и пряником. Знать как мотивировать ребенка быть хорошим, правильным, верным, справедливым родителем. Она должна знать, когда следует по журить, а когда объяснить, что есть хорошо, а что плохо. Когда защитить, а когда не влезать и дать ребенку развиваться самому. Конечно Любовь петрова являлась далеко не идеально женой и матерью. Она была не богиней, и не героиней, она была обычной женщиной, что стремилась к лучшему. Ее основное крэдо было быть примером для сына достойным подражания. 

Естественно у нее были свои проколы, ошибки и сложности. Но по крайней мере она знала, что выложилась на все 110 процентов, добиваясь своих целей. Она делала что могла, и потому не сожалела если получалось что-то не так. Она была не одна в своем пути, и люди, окружавшие ее, всегда стремились помочь ей и подставить свое плечо. Когда умерли родители, была ее бабушка, когда умерла и она, был ее лучший друг и его семья, затем он стал парнем, потом  мужем. Также была ее сестра, которая не давала ей расклеиться в сложные времена. Тоже поддерживали ее коллеги, друзья, знакомые. Все они пытались ей помочь, и конечно влияли на нее и ее поступки. Все это время она была не одна, и Любовь была благодарна всем этим людям, и стремилась тоже помогать им по мере возможности. Порой она жертвовала своим сном, свободным временем, своими силами, чтобы помочь друзьям и хорошим знакомым. Когда у нее появился ребёнок сил на помощь оставалось меньше, но тратила она их с такой же отдачей.

Тогда она еще не подозревала, что судьба занесла руку в очередной раз, для новой, сильной оплеухи наотмашь. 

Ее первой и единственной любовью был ее муж, довольно-таки необычный человек с еще более необычной профессией. Они жили рядом с лесом-заповедником, где обитало множество животных. Как и принято среди обычного населения, мало кто думал об окружающей природе. А люди взращённые на сказках о страшных волках и других опасностях леса, относились к нему с некой неприязнью и порой стремились навредить ему. Но ее муж был обратной стороной медали. Он любил этот лес и решил связать свою жизнь с ним. Поэтому у него была такая редкая профессия - лесник , или как он сам любил ее называть - хранитель леса. Зарплата была средняя, а работа неблагодарная, ведь порой нужно было пропадать там сутками. Но несмотря на это он любил ее и потому работал там. Любовь видела этот огонь в глазах своего мужчины и старалась поддержать его, как друг, жена, возлюбленная. Но несмотря на это она не отказывалась и от своих целей. Так, взращённая заботой от других и испытавшей горести жизни на своей шкуре, он захотела помогать и наставлять детей. Поэтому она выбрала профессию учителя. 

С ее суженным они познакомились как раз в школе их небольшого городка на отшибе России. Подружились они ещё в начальных классах, полюбились уже только в старших. Их отношения шли медленно, но верно. Сначала они постоянно ссорились в школе и мальчишка постоянно ее дразнил, но когда ее родители умерли, он переменился. Этого паренька словно подменили и он стал защищать тогда еще девчонку от обидчиков и стал ее первым настоящим другом. Он уговорил своих родителей усыновить девочку, что вскоре после родителей потеряла и бабушку – единственного человека, что держала ее и сестру вместе. Но опека не позволила взять обоих детей в семью, потому к мальчишке в семью попала лишь Любовь. Любовью ее и окружили. 

Хоть и приемная, но у нее появилась семья. Они и раньше не были ей чужими, а сейчас за их образами у нее закрепились тёплые и важные ярлыки папы и мамы. Но разделенная с ее настоящей семьей – сестрой, она не могла быть полностью счастливой. Мальчишка ее поддерживал и постепенно они становились ближе.

 Этот парень со временем стал самым дорогим для нее человеком. Их дружба и привязанность переросла любовь, и моря им стали по колено. Проблемы стали постепенно решаться одни за одной, и наступила светлая полоса в их жизни. Эта пара ценила каждое мгновение проведенное вместе, ведь Любовь, увидевшая скоротечность времени, стала ценить его как своё сокровище. Они ходили как и на обычные свидания, в кино, в кафе, так и уходили в лес, где они бродили, гуляли, мечтали. Когда они стали взрослыми, то Любовь взяла опеку над уже подросшей сестрой и они стали проводить время втроем очень часто. Но это не мешало паре становиться ближе друг другу. На всем пути ее поддерживал тогда уже парень и это делало их ближе. И вот как только они разобрались с делами об опеке над сестрой, они стали планировать свадьбу и вскоре поженились.

Парочка много проводили времени в лесу до свадьбы и после, одни и с сестрой, или семьей мужа. Этот лес был для них многим. Он был их тайным и сокровенным местом. В печальные времена они там рассказывали свои беды друг другу, могли помочь советом, подставить плечо или принять важные мысли и эмоции друг друга. В хорошие времена они устраивали пикники, гуляли и любовались видами. Это лес стал для них олицетворением их любви и крепости их отношений. Но этот же лес и стал самым зловещим местом для этой сильной и стойкой женщины.

Через несколько лет, после рождения сына, ее муж как и обычно пошел в лес, на обход, но вот только он уже не вернулся. В первую же ночь она собрала поисковую группу, в надежде скорее найти возлюбленного, но события в лесу развивались далеко не по ее плану и все сделалось только хуже. Может ей стоило чуть повременить с поисками. Ведь муж уже ни раз пропадал там на несколько суток. Но ее сильная интуиция и чувства звонили во все колокола. 

После этой ночи она окончательно сломалась. Поиски велись дальше специальными группами обученных людей, а друзья старались поддержать девушку и поставить ее на ноги, но это было слишком сложно для нее. К тому же в это время ребенок ее стал вести себя странно. Он стал закрываться в себе, часто молчал, реже улыбался, просыпался ночами от кошмаров. 

Увидев слабость и ранимость этого хрупкого сокровища, она наконец смогла взять себя в руки. Беспокоящаяся мать решила переключить все свое внимание со своих проблем и своего горя, на своего ребенка – самого ценного человека в ее жизни. Именно эта мысль стала переломный в этот момент ее жизни. Она помогла встать ей на ноги, хотя и постепенно. Сестра сначала переехала к Любовь Петровне и помогала ей как могла, а затем уже успокоившись вернулась к себе домой, к своему мужу. Жизнь стала налаживаться. Горе и несчастья стали притупляться, а потом и забываться в рутинных делах и работе. Это ее и спасало.

Но даже сейчас она порой выходила на улицу и часами смотрела в глубь леса. Он перестал быть “Её лесом”. Это стал уже чужой, отстраненный и пугающий. Он стал ее первым страхом в жизни. Первым страхом, что вгонял в неё дрожь словно раскалённые иголки под ногти. Он пугал ее настолько, что она покрывалась муражками от одного упоминания о нем. Ничего эта сильная женщина не боялась так сильно, как этот лес. 

Был еще один страх, который сопровождал ее с раннего детства – страх одиночества. Но он уже долго был с ней, и она научилась быть с ним. Именно он сбил с ног женщину на ее жизненном пути, он и осознание, что она сама виновата в своем одиночестве. Также этот страх послужил хорошим компостом для нового – страха леса. И если первый был ноющей болью в ее груди, то этот словно бензопила бил по голове, и не давал шанса оправиться. Он вводил ее в трепет ужаса лишь одним своим видом, лишь свистом ветра, проходящего через деревья. Страх пробирал ее до костей. Эта сильная и непоколебимая женщина была охвачена этим ужасом до глубины души. Любовь Петровна не могла даже шагу в него вступить. Наверное еще сильнее она боялась не леса, а что когда-нибудь она все-таки найдет своего мужа. Его изуродованное и разложившееся тело впечатается в ее сознание и искра в ее душе, что до сих пор говорит что ее муж жив, возможно ранен, выживает, или где-то в больнице без сознания лежит калека, но живой, погаснет окончательно. Этот психологический барьер не позволял ей и на миллиметров ступить в эту пугающую чащу.

Но постепенно и незаметно ее муж стал исчезать из дома. Его вещей становилось все меньше и меньше и, через какое-то время, никто бы и не догадался, что в их доме жил кто-то еще, помимо матери и ребенка. Единственная вещь, что осталась как воспоминание о муже - была неприметная, довольно неказистая шкатулка, что дышала на ладан. Вот так, не оплаканный, и ушел из ее жизни возлюбленный. Дальше было еще множество проблем, но все их она со временем преодолела, пока не настал этот день. День, когда новые неприятности постучались ей в двери с распростертыми объятиями.

Тот день начался неприлично рано, из-за грохота в гостиной. Заспанная мать впопыхах встала с кровати, на ощупь надела тапочки и халат, и, чуть не врезавшись в дверной косяк, еще полусонная добралась до выключателя света. Включив свет, она глянула на часы и поняла, что кто-то отобрал у нее последние  10 минут ее сна перед рабочим днем. Но мысль эта была мимолетна, ведь страх за ребенка был куда сильнее, чем обида за недосып.

Она легко подхватила свой телефон и, включив на нем фонарик, пошла по коридору в сторону спальни. Еще не проснувшись она усиленно вглядывалась вглядывалась в утреннюю темноту. Была середина зимы, и солнце еще не начало вставать так рано, чтобы освещать их дом в это время.  Подойдя к двери гостиной она остановилась и внимательно прислушалась. Из комнаты исходило странное кряхтение и детский шепот. Мама открыла дверь и включила свет. В комнате, на полу лежал мальчик. Он свернулся в клубок и схватившись за голову, кряхтел от боли и сам себя ругал. Любовь Петровна быстро подошла к ребенку, и обняла его.

 -Что случилось, Малыш – спросила она. Аккуратно, словно фарфоровую куклу поглаживала ребенка появились слова – ну, давай, убери ручки, я взгляну. Где у тебя болит?

Мальчишка все еще сопел, но прижавшись к матери обнял ее, и изо всех сил старался не плакать. Мама же осторожно пару раз провела рукой по его голове и рассмотрела то место, за которое еще минуту назад держался ее ребенок. Была обыкновенная шишка, и мама облегченно выдохнула.

Она слегка отстранилась от мальчика, взяла его за плечи, и добро заглянув к нему в глаза спросила:

 - Ну, так что же случилось? Ммм – мальчишка насупился, пару раз шмыгнул своим сопливым от слез носиком и буркнул, стараясь не заплакать

 - Упал – быстро сказал он, и его взгляд устремился к окну, что было рядом.

Любовь Петровна поцеловала своего сына в лоб, а затем снова его обняла. Ее взгляд прошел по пути взгляда сына, через комнату, от упавших на его пути стульев, к разбитому шару со снегом. «Слава богу он не порезался» - подумала она и прижала сына поближе. Мальчишка явно успел повертеться от боли, раз проделал это расстояние с пол комнаты. «Нда, придется убраться»

 - Малыш, как ты вообще умудрился так грохнуться? – снова посмотрела мать в глаза своему ребенку.

 - Не скажу – насупился мальчонка – ты все равно не поверишь – шепотом буркнул он – не верила, и сейчас ничего не изменится.

 - Пока не скажешь - не узнаешь– спросила мать, скрывая свое легкое беспокойство и натянула милую улыбку на лицо - давай, все будет хорошо.

 - Я спустился в туалет, как услышал голос папы.

Женщина не секунду вздрогнула и оттянув ребёнка от себя на вытянутые руки строго взглянула в его глаза. - Ты ведь знаешь, что папа ушёл - ее голос погрубел и стал отдавать привычными нотками строгости, что она всегда показывала, когда ее ребёнок делал что-то глупое. 

- Но это правда! - его голос зазвенел в комнате придавая ей жизни - я ведь сказал, что ты не поверишь! - Дети всегда были и будут чувствительны к эмоциям взрослых. Очень часто они видят то, что от них пытаются скрыть: их настроение, страхи, переживания, негативные и позитивные мысли. И очень хорошо они видят ложь. – Папа со мной разговаривает. Он меня слушает, верит мне и помогает! Не то что ты!. – разрыдался мальчонка. Он не мог терпеть этого недоверия особенно со стороны его матери.

 - Мой милый кроха – попыталась успокоить его мать – Я так хочу тебе верить – запнулась она – но папа ушел, и не вернулся. Я понимаю, что тебе сложно и это нормально, но пора уже оставить это. Остались только мы с тобой - ее голос на этих словах стал затихать и каждое новое слово выходило все сложнее. Надо жить дальше - словно мантру прошептала она. Было не понятно пыталась она успокоить мальчишку, или все ещё старалась залатать свои раны и отшлифовать рубцы на душе.  - не переживай, я тебя не оставлю. Я не говорю тебе забыть про него. Он наша семья. Когда-нибудь мы его найдём, но пока нужно идти дальше - осторожно, словно идя по хрупкому льду, мать прокладывала тонкий путь к сердцу своего малыша, что так сильно отдалился после всех бед.

 - Но мам, он действительно со мной говорит – затараторил малыш - я его даже видел. Он там стоял - указал ребёнок рукой на окно - махал мне рукой из леса. - шмыгал мальчонка, вытирая текущие по щекам слезы. После этих слов вся женщина словно одеревенела. Ее пробрала мелкая дрожь, но Любовь быстро успокоилась и попыталась взять себя в руки – я полез на окно, чтобы лучше его рассмотреть и упал – все продолжал растирать свои покрасневшие глаза мальчишка.

Беспокойная мама медленно встала и погладила своего ребенка по голове. 

 - Ладно, иди умывайся – сказала она ему – обещаю, я из-за всех сил постараюсь тебе поверить.

Мальчишка развернулся и мать легонько его подтолкнула к ванной комнате. Все так же растирая свои красные щеки кулачками он пошлепал в сторону двери, а женщина решила оглядеть масштабы разрушений ее маленьким бесенком. Она подошла к столу и подняла стулья, что упали, когда мальчишка шипел и катался от боли по полу. После этого она сходила на кухню, откуда взяла веник и совок и стала сначала собирать крупные осколки шара со снегом, а затем подметать оставшиеся мелкие.

Она уже почти собрала все осколки этого опасного украшения, как на совок случайно замела кусочек деревяшки в форме лепестка. Она положила веник на пол и аккуратно присела, согнув колени в одну сторону. Она поправила свои белокурые волосы и ее тонкие пальцы медленно, и осторожно взяли кусочек дерева, чтобы не задеть острые осколки. Взгляд ее задрожал. Что-то сжалось в ее груди, а руки непроизвольно сжали кусочек дерева. Она резко встала и шатающейся походкой двинулась к столику у подоконника. Она глубоко вздохнула. Сделала шаг. Сильно зажмурила глаза и сглотнула. Еще один. Она не хотела осознавать, что произошло, потому что это означало конец. Точный и бесповоротный. Женщина через силу открыла глаза и словно сквозь бурный поток, делала все новый и новый шажок к столику у подоконника. Ее ноги налились свинцом, в груди что-то раскалилось, а в горле застрял ком. Словно сквозь толщу несущейся на нее воды, она делала маленькие шажки к ее не желанной цели, но можно было уже не идти.

На столе этого не было. Ее сокровище исчезло, а его кусочек был у нее в руке. В груди у нее бухнуло вниз, и она упала следом. Под столом теперь она смогла рассмотреть вдребезги разбитую деревянную шкатулку, из которой виднелись различные украшения, до которых ей не было дела. Эта неказистая, старая деревяшка значила для нее больше всех вместе взятых драгоценностей в ней. 

Эту шкатулку подарил ей ее муж на новоселье. Это был день, когда началась ее новая жизнь, светлая ее полоса. Когда чужие люди приняли ее как родную, она не могла в это поверить, но они окружили ее теплом. В день ее переезда они устроили ей праздник. Весь день был одной счастливой картиной, в большую часть которой она изначально отказывалась верить. Но к концу вечера настроение праздника передалось и ей. И вот, когда они уже собирались завершать празднество, он подошел к ней, и пытаясь выдавить заученные за много дней до этого слова он дрожащими от волнения руками передал ей эту шкатулку.

Это была его первая работа. Его отец – лесник научил его плотничьему делу и это было его первое самодельное творение. Это была маленькая шкатулка всего несколько дюймов в длину и пару в ширину. Линии резьбы были неказисты, а краски под слоем лака поменяли свой цвет, из-за чего получилась довольно странное и неопрятное изделие новичка, не больше. Но уже тогда она стала для нее сокровищем. И сейчас этот священный для нее грааль валялся между ножек стола разбитый в щепки.

Первым ее порывом было закричать в голос и начать рыдать. Позвать своего сын и начать его ругать и ругать так, как этого она еще не делала ни разу в жизни. Что-то лопнуло в ней и начало растекаться по укромным уголкам ее тела заполняя ее ядовитой желчью и неимоверным желанием вылить ее на кого-нибудь , не думая о последствиях.

 Но в это же время с другой стороны начало разгораться спасительное чувство материнской любви и заботы, что пыталось испарить всю ту злость и обиду в ней. Остатками самообладания она убеждала себя, что вины ребенка здесь нет. Что ее ярость и обида не принесут ей никакой пользы, вымещение злости только сделает ей хуже, она не получит удовлетворение и только навредит малышу. Она все это понимала, где-то далеко в закромах сознания эти мысли спасительным маяком светили ей, а материнские инстинкты сушили вытекающую из раны кислоту и обиду. По тихоньку ее бушующие чувства стали утихать и тихо выходить из нее со слезами, но дальше все пошло наперекосяк.

- Мам? – послышался детский голосок после скрипа двери в комнату.

Мальчик, что услышал крик матери, начал за нее беспокоиться и решил вернуться, и узнать что произошло. Сам того не ведая он стал триггером, что запустило ускоренную реакцию и гнев матери стал расти с пущей силой. Но только уже не было времени его унять - он сразу метил в цель и стрелял. Из последних сил женщина держала себя в руках. Она была недвижима и в прямом смысле этой фразы взяла себя в руки, чтобы удержать от порыва злости. Никогда не давала себе срываться на своем сыне Любовь. Никогда она не ругала и не ругалась на него в порыве ярости, и не могла себе позволить сделать это сейчас. Только не так.

Мальчик сделал еще несколько шагов и спросил – Что случилось, мам? – ты кричала – он инстинктивно шел с опаской, но все же шел к своем светочу жизни.

 - Сынок, пожалуйста выйди из комнаты – дрожащим голосом глотая слезы говорила мать.

 - Ты плачешь – продолжал он – тебе грустно? Прости, что расстроил – все приближался малыш.

 - Уйди – едва слышно выдавила из себя Любовь Петровна – она впилась пальцами в плечи, чтобы успокоиться и ком в горле не давал говорить ей нормально. Сейчас ей надо было либо его проглотить, либо выплюнуть. Вся ее сила воли была нацелена на первое, в то время как присутствие мальчика сопутствовало второму и его действие было успешнее.

Мальчишка не услышал призыв матери к пониманию. Слишком он волновался за нее, ведь раньше такое с ней было. Он даже и не представлял, что же с ней произошло, лишь наивно хотел помочь. Ведь в прошлый раз мог только наблюдать как мама прячется, чтобы плакать. Даже мельком мысль о его причастности у него не появилась в голове. Он боялся за маму и потому еще раз позвал ее к себе:

 - Мам!?

 - Да исчезни ты уже наконец – резко развернулась Любовь Петровна и с силой хлопнув рукой по полу прокричала она. Ее волосы цвета спелой соломы вихрами поднялись кверху, заплаканные красные глаза сузились, а и так тонкие губы поджались к зубам еще сильнее. Внутри нее сейчас воевали две эмоции злость и тревога, что пытались уничтожить друг друга. Она не хотела ранить ребенка, но обида давала о себе знать. И вот этим криком вылилось из нее тот непонятный сгусток противоречащих эмоций. - Почему тебе вечно надо! Никогда не можешь остановиться. Вечно все ломаешь и попадаешь в переделки. Даже сейчас ты не можешь послушно уйти. Достало! Исчезни с глаз моих! - Она хотела попросить сына уйти, чтобы он не пострадал, но каждым словом из прорванной плотины метала в него лезвия, что впивались в маленькое создание.
Она увидела ошарашенное лицо мальчика и замерла - осознала, что натворила и вся баталия эмоций внутри нее вмиг утихла. Любовь Петровна поняла, что сделала то, что делать не хотела и всеми силами пыталась предотвратить.

 Мальчишка лишь широко распахнул глаза. Затем на них навернулись слезы, но он себя сдерживал. Плакать для него было табу – он единственный мужчина в семье. Его маленькие кулачки были сжаты, а плечи слегка дрожали.

Между ними повисла горячая тишина, что звонко гудела у обоих в ушах.

Мать попыталась  выдавить из себя какие-то слова оправдания, но выходили лишь короткие звуки из ее рта, а губы переходили из одной гримасы в другую. Это вывело мальчугана из оцепенения и он быстро убежал к себе в комнату.

Женщина рухнула и ее голова упала на руку. Она была бездвижна. Ее дыхание успокоилось. Было поздно, все было сделано, вернее испорчено. Теперь нужно было прийти в себя, чтобы начать все исправлять. Именно это она и делала. Вся обида и гнев исчезли из нее, а им на смену пришло колкое чувство вины. Оно позволяло ей действовать рассудительно. Любовь Петровна лежала на полу гостинной и с каждым глубоким вдохом и выдохом быстро возвращала себе самообладание и трезвость ума. Через несколько минут женщина снова села на колени и рукой зачесала лохмы волос себе за голову, она шмыгнула носом и поднялась, опираясь руками на колени. Затем еще раз взглянула на утерянное навсегда сокровище и что-то  тянуло прочь ее от этого столика. Так она и поступила. Оставила все как есть и следуя своему чутью ушла в ванную.

В ванной, в отражении, перед ней предстала взъерошенная блондинка с красными от слез глазами и таким же от недавней ярости лицом. Она положила руки на раковину и тяжело выдохнула. Затем шмыгнув и потерев обратной стороной запястья нос, включила холодную воду. Она набрала в ладони воды и стала умываться. Промыла живительной водой свое лицо, что бодряще обжигала прохладой. Затем она причесала свои растрепанные волосы, вытерлась.

 - Ну вот, теперь хоть снова похожа на человека – сказала она, когда снова взглянула в зеркало. Затем развернулась и пошла к комнате своего чадо.

Она по привычке повернула ручку двери, но на этот раз она не поддалась. Она была заперта изнутри. Ее чем-то подперли, что и не давало ей войти в комнату к сыну.

 - Ладно, Люба, ты сама напросилась – она снова вдохнула и начала – сынок? Ты меня слышишь? – попыталась она окликнуть жертву происшествий.

Ответа не последовало.

Мать спиной оперлась на стену у двери и медленно съехала на пол, положив локти на согнутые колени.

 - Прости меня – начала она спокойным голосом, просто выдавая всю правду, что была у нее на руках – Я действительно не хотела на тебя кричать, обидеть тебя или испугать. Просто ты случайно разбил очень дорогую вещь для меня. Это шкатулка от папы. Помнишь, так которая была с бабочкой на крышке – она на время замолчала и прислушалась к ответу мальчишки. Но его снова не последовало – Я понимаю, что ты случайно, но просто я очень расстроилась. И не сдержалась – выдохнула женщина – я понимаю, что тебе больно, и это было неправильно – ее взгляд бродил по противоположной стене и пытался за что-то уцепиться, чтобы мысли складывались в голове убедительнее – я признаю свою вину и прошу прощения – Взгляд зацепился за часы – я поступила неправильно  и действительно не хотела тебя обидеть – мать снова замолчала ожидая реакции от ребенка, ее взгляд проходил сквозь часы, а внимание было направлено в слух, и внутрь себя. Она думала, как могла помириться с сыном. Но ответа все так же не было. – Все, я не могу с тобой так разговаривать, когда ты меня не слушаешь и ничего не отвечаешь – она резко встала и снова попыталась открыть дверь. Но та не поддалась. Она облокотилась головой о дверь с негромким бум и в очередной раз тяжело выдохнула и закончила – ладно, хочешь побыть один – будь. Хочешь дуться – дуйся. Сегодня я тебе разрешаю. Когда я вернусь, мы поговорим.

Она развернулась и снова посмотрела на часы. Теперь она уже видела время. Пора было уже собираться на работу и выходить. В несколько минут она быстро собрала сумку, переоделась и нанесла легкий макияж. После уже в дверях она снова позвала сына, затем прислушалась к тишине, которую нарушало лишь тиканье часов. Тогда она попрощалась и пошла в школу, на работу.

***

 - Браконьеры вообще страх потеряли – сказал мужчина и сложил газету, которую читал, и положил ее на стол. Он сидел в за столиком и перед ним, рядом с газетой стояла чашка с кофе. Он изящно взял американо и буквально смочил им губы, а после снова поставил на стол. Вельветовый пиджак плавно следовал каждому изгибу своего владельца словно вторая кожа 

 - Давай не будем об этом - чуть покачала головой женщина, когда приблизилась к столу – не хочу об этом говорить. Что угодно только не лес –скривилась она словно жевала корку лимона.

 – Ладно, давай оставим это. Как у тебя дела? – сказал мужчина и встал поприветствовать свою гостью.

 - Прости, я задержалась – устало выговорила Любовь Петровна и обняла своего друга – день ни к черту. Начиная с самого утра, все идет наперекосяк – сразу пожаловалась она. Мужчина, после приветствия сел на свое место, аккуратно и выверено, в то время как женщина устало рухнула в него. Она поставила свои сумки на подоконник рядом и жестом руки поманила к себе официанта. Тот подошел сразу же и она ему бросила – Можно мне капучино с сиропом на ваш вкус, и ваш замечательный тирамису – Официант записал заказ, и не успел вставить свою лепту, как та очередным жестом руки сказала ему идти прочь. Она сложила пальцы вместе и поднесла их к лицу, сделал глубокий выдох, и улыбнувшись обратилась к собеседнику – Ну что, Лёнь, как твоя жизнь? Давно не виделись, что нового?

Мужчина горько усмехнулся и поведя плечом сказал своим бархатистым голосом – Да, никак привыкнуть не могу. Но дела идут в гору – он сцепил кисти в замок и положил их на стол. На лице его расплылась уверенная улыбка – Я же после того случая ушел из школы и теперь занимаюсь репетиторством. Знаешь, дело тоже не благодарное, но здесь полегче, да и к тому же все зависит от тебя. Если ты работаешь, то очень даже прибыльное, да и я сам себе расписание составляю – он на мгновение замолчал, а затем продолжил – Но, судя по сахарной бомбе что ты собираешься съесть, твои новости выглядят по важнее.

Чуть взъерошенная женщина откликнулась на слова бывшего коллегу, мягко улыбнулась и убрала рукой выбившуюся прядь волос цвета соломы– да нет, - говорила она словно играла отдельные ноты на пианино - это потерпит, сейчас я хочу отвлечься и послушать тебя – Она на некоторое время замолчала, о чем-то задумалась. На землю она вернулась, когда ей принесли ее десерт и напиток – А, спасибо большое. - Она взяла барную ложку и с удовольствием съела пенку с капучино, потом аккуратно отломила кусочек пирожного - Итак, продолжай – и ласково улыбнулась.

Некоторое время у них шла приятная легкая беседа, они обсуждали что же у них произошло нового. Леонид Владимирович был ее коллегой по работе и хорошим другом уже долгое время. Он был одним из тех, кто помог встать ей на ноги после потери любимого. Да и к тому же он был с ней в тот день и помог ей вынести первые удары судьбы. Она была ему благодарна, но чувствовала за собой некоторую вину, ведь из-за нее его успешная карьера учителя была разрушена. Но и он вынес этот поворот судьбы с гордостью встал на ноги. Сначала после увольнения он был официантом и чернорабочим, чтобы хоть как-то поддержать уровень своей жизни, но потом он увидел для себя новый путь развития и очень скоро встал снова на гребень волны. Он отважно и деловито хвастался о своих успехах и достижениях, она искренне радовалась его удаче и счастью. Они оба были словно побитые собаки, когда им было плохо они зализывали раны друг друга, когда хорошо они как кошки мурлыкали о хорошем. Но сейчас их настроение не шло в унисон. Любовь Петровна постоянно отвлекалась и уходила в себя, через некоторое время. Она никак не могла выбраться мыслями из этого утра. Конечно это не прошло мимо глаз ее хорошего друга. За время тех бед, что прошли мимо них, они научились читать друг друга, как открытую книгу и теперь это в очередной раз сыграло определенную услугу.

Мужчина снова пригубил терпкий американо губами, поставил его на стол и сказал – Давай, рассказывай. Я же вижу, что у тебя проблемы.

Услышав эту фразу женщина съежилась, словно ребенок, которого поймали на горячем. Она виновато улыбнулась и сощурила один глаз.

 - И все-таки ты заметил – согласилась с ним экс-коллега – Читаешь меня и понимаешь между строк. – она тяжело вздохнула и опустила голову, а рука ее изогнулась ковшиком к парню.

 - Значит дело серьезное – прищурился лисьей улыбкой мужчина. 

Он залез к себе в карман и вытащил оттуда пачку сигарет. Это были самые дешевые сигареты с гадким фильтром. Они нужны были не для успокоения или получения удовольствия. Они должны были пропитать легкие едким смолянистым дымом – вызвать боль, тем самым притупив другую и помочь сказать должное. Но только сигареты были давние, а в пачке не хватало от силы пять штук. Эта процессия была их неким ритуалом для сокровенных разговоров. Слишком сложно было им выволочить их душу наружу и показать свои раны. В этом им и помогал никотиновый дым.  По их обычаю он на встречи носил сигареты, она носила зажигалку. Раньше все вещи приносила коллега, но с тех пор, как Леонид потерял резную зажигалку - ее подарок для него, то стала приносить новую сама. Так и появился их обычай.

Несколько лет назад, ещё до происшествие в котором женщина потеряла себя, Леонид попал в похожую ситуацию. Он слишком неожиданно и быстро потерял любимую женщину и ребёнка, что та хранила под сердцем. Это для него было тяжелым ударом. Тогда он переломился и долго не мог прийти в себя, стал много пить и закурил. В тот трудный момент от него почти все отвернулись, но семья Любовь Петровны не могла бросить друга. Они были теми, кто помог пережить ему это. Она была тем, кто помогла ему излить душу. Ещё тогда они также собирались и женщина спокойно и чутко выслушивала все то, что накопилось на душе у парня. И тогда она впервые присоединилась к нему за сигаретой, взяв с него слово, что нигде больше он курить не будет.

Они могли в любой момент нарушить их негласный обет, что тогда, что сейчас. Просто купить себе сигареты и курить их при желании, но ни один этого не сделал. Они оба ненавидели этот едкий дым, но с ним было легче. Они оба не курили по одиночке, но впускали отраву внутрь, когда надо было поделиться проблемой и найти решения вместе. С ним было легче. Эта полупрозрачная лента дыма, словно связывала их и помогала вынести наружу свои чувства.

Леонид Владимирович привычным движением руки достал сигарету из пачки и положил ее в руку женщине. Та села прямо, но расслаблено, второй рукой залезла в боковой кармашек сумки, достала оттуда зажигалку, и после пары неудачных попыток зажгла сигарету и вдохнулаа едкую смолу. Боль растеклась по ее легким, а затем вместе с появившимся зудом, дым вышел из нее и быстро улетел в работающую вытяжку. 

Официант почти беззвучно подошел к их столику и поставил на него стеклянную пепельницу, куда беспокойная мать бросила первые крохи золы с сигареты. Она сделала еще пару затяжек и в месте с дымом почувствовала легкое онемение в лице и головокружение.

 - Говоря простым языком, я наломала дров – сказала она в очередной раз стряхивая пепел – Это не может сравниться с тем дерьмом, что происходило ранее, но это все равно по прежнему дерьмо – Мужчина слушал ее внимательно. Он сцепил руки в замок и положил их на стол, а сам прислонился носом к своим кистям. Сейчас с этой женщины слетела та пелена образа милой и энергичной дамы, в котором она ходила всегда. Сейчас она не церемонилась в выражениях, говорила по сути, не боялась никого задеть или обидеть. Она показывала себя такой, какая она есть на самом деле. Ему нравилась такая она. Мало того, что теперь она была настоящей, прямолинейной и сильной, словно мощный водяной поток женщиной, так и мысль о том, что только с ним она могла так преобразиться прильщала мужчину, делая его особенным хотя бы в его мыслях. Женщина сделала очередную затяжку и замолчала, пытаясь собраться с силами.

 - Так и что же ты натворила? – попытался подтолкнуть ее напарник.

Она докурила сигарету, затушила бычок и оставила его в пепельнице. Ещё пару секунд она с неприятным чувством по жевала дым, что не успел выйти из легких и выдохнула.

 - В общем, все произошло спонтанно. Мой мальчик с утра пытался залезть на подоконник, и падая, случайно задел шкатулку – забытые утром досада и обида снова начали тлеть внутри нее – Ту самую, что подарил мне Емеля. Она грохнулась на пол и разбилась. Вдребезги – она сцепила освободившиеся руки в замок и сильно сжала их между собой. – Это последнее, что от него осталось – ее руки стали дрожать от волнения. Она старалась подбирать слова, чтобы выразиться как можно яснее. Хотя скорее причине столь тщательного их отбора было нежелание признавать очевидного факта. Мужчина увидел ее волнение и положил свою руку поверх ее побелевших костяшек и заглянул ей в глаза. Та ответила тем же. Некоторое время они смотрели друг на друга, а потом женщина сдалась. Она отвела взгляд и выпалила все на одном дыхании – Короче говоря, я до одури разозлилась и сорвалась на нем. Хотя он тут почти и не виноват – она положила локти на стол, а руками схватилась за голову, что ее волосы слегка взъерошились – Слава богу я его не ударила. Не знаю каким чудом, но я все-таки удержалась и не дошла до избиения. Ей богу, не знаю каким чудом. Я еще ни разу так на него не срывалась. – она взглянула другу в глаза и начала жестикулировать – Да я вообще на него ни разу не срывалась – ее голос стал повышаться – я всегда старалась быть справедливой матерью, а теперь я просто плюнула в свои устои и принципы и пошла на поводу у эмоций – Она снова встряхнула головой и снова схватилась за нее руками. Чувство элегантности пропало окончательно и на их месте появились повадки русской женщины – Черт, я не знаю, как можно опуститься до такого – слезы появились на ее лице – Ты бы видел его лицо в тот момент. Он так испугался. Затем он убежал и заперся в комнате. Я за него жутко волнуюсь. Но я боюсь возвращаться домой – капли стали падать на стол и собираться крупными полусферами – Вдруг он меня возненавидит? – беспокойная мать снова подняла голову и посмотрела на мужчину.

Он был терпеливым слушателем и давал своей собеседнице выговориться. Она изливала ему свою душу, а он ловил каждое ее слово, каждую эмоцию и пропускал через себя, чтобы помочь ей. Она была дорога ему. Они оба были ценны друг другу, и всегда старались помогать. Сейчас была его очередь поддержать подругу. Он пропускал через себя все ее эмоции и пытался преобразовать их в ответ, который мог помочь женщине. Когда женщина закончила рассказывать ему свои переживания настал его черед. 

Он отодвинул блюдце с американо в сторону, и взял ее за руки, посмотрел в глаза и сказал – Что бы вы сейчас друг другу не говорили, вы все равно семья. Ты его мать, а он твой любимый ребенок. В каждой семье происходят ссоры, и это естественно. Все порой не выдерживают и срываются на своих родных и близких. - для него вся эта ситуация была сущим пустяком, что не требовал и внимание. Но для неё это было важно, потому стало и для него. Мужчина пытался подбодрить женщину и объяснить, что все нормально - Этот недостаток присущ каждому. И семья на то и семья, они самые родные люди. Даже если ты их обидишь, или сорвешься на них, они тебя не бросят. Я уверен, что он за тебя очень переживает, может даже сильнее, чем ты сейчас за него. Он никогда тебя не возненавидит, ведь ты его мать. Он любит тебя всем сердцем.  – от этих слов хоть женщине и стало немного легче, но теперь ее сердце заколола вина, и она начала съеживаться от его слов. Он это ясно видел – Да, в этом происшествии есть вина вас обоих. Он зачем-то полез на подоконник, и он сам виноват, что был неосторожен и упал. Он не хотел разбивать дорогую тебе вещь, но он это сделал и это была его вина. Твоя же вина была в том, что ты, как взрослая не смогла сдержать себя в руках и сорвалась на нем, вместо того, чтобы принять это как взрослая и ответить ему как родитель. Здесь есть вина вас обоих и вы оба должны решать проблему. Вы должны поговорить друг с другом и извиниться. – женщина расслабилась и наконец смогла оценить ситуацию здраво. И тут она поняла, что это далеко не смертная проблема, и она довольно легко решится

 - Да уж – кажется я стала паникером – стала она выплевывать смешки, и вытирать глаза.

Мужчина как обычно изящно встал, а в его движениях проглядывалась грациозность льва, он обошел их столик и положил свою широкую ладонь на ее соломенные волосы. Затем стал гладить ее:

 - Никакая ты не паникерша – ухмыльнулся он, затем нагнулся к ней чуть ближе и ровным уверенным голосом продолжил – Просто мы все теряем рассудок и самообладание, когда дело доходит до дорогого нам. Я терял его, ты теряла и после поломки шкатулки и сейчас, просто тебе надо остыть, подумать обо всем отстраненно и ты поймешь как тебе следует поступать – а затем он продолжил ее гладить как ребенка.

- Я уже давно не маленькая – по детские захихикала она, а он ей улыбнулся и ответил на ее игривый взгляд своим теплым взором.

- Да-да, верю-верю - похлопал он ее по плечам - ты у нас очень взрослая - улыбнулся он, словно ребёнку.

Мужчина вернулся на свое место и они заказали себе еще по чашечке кофе. Она заказала мягкий и бархатистый раф, он взял себе американо со сливками, затем вылил их в кофе и не перемешивая стал пить. Она наслаждалась и таяла как от напитка, так и от беседы. Он же смаковал каждую минуту проведенные вместе, как и смаковал мигрирующий вкус кофе, от терпкого кофейного полюса, до мягкого сливочного экватора.

Так и пролетело мимо них не скорым ходом около полутора часов. Они вспомнили о прошлом, помечтали о будущем, обсудили настоящее и как всегда не вовремя пришла пора прощаться. Расстались они на хорошей ноте и воодушевленная мать легкой рысцой дикой кошки помчалась к себе домой, где ее ждало то сокровище, которое не могло перекрыть ни что.

Она еще не знала, что очередной удар от жизни готовился для нее, когда мчалась домой. Она не ведала об этом, когда напевая приятную мелодию зашла она домой и стала раздеваться. Когда она проходила на кухню и по пути закинула ключи на ключницу к запасным она не ведала о том, что ее ждёт. Даже когда она зашла на кухню и увидела грязный стол, взяла из холодильника йогурт и начала его есть, она даже не представляла, что беда уже нависла над ней. Она ничего из этого не знала и даже не догадывалась. Сейчас Любовь Петровна просто наслаждалась йогуртом сидя на диванчике в гостиной и думала как подступиться к сыну.

Она оттягивала момент разговора как могла, борясь с мыслями за и против в своей голове. Ведь это всегда так просто решить что-то сделать, но когда ты встаешь прямо перед возможностью  для этого, многие начинают оттягивать момент старта вплоть до закрытия дверей уходящего вагона. К сожалению Любовь Петровна была из первого типа. Она мучила банку йогурта до самого ее несчастного конца, потому что знала, что покончив с ней, надо будет идти и серьезно говорить с сыном, а этого она боялась. Но время не дало ей шанса окончить битву внутри ее головы и огласило внеочередную победу одной из сторон.

Из конца коридора она услышала резкий хлопок и он вывел ее из раздумий. Она поставила баночку с йогуртом и все еще смакуя вкус земляники и вишни она направилась в дальний конец коридора. Звук повторился. Он доносился из дальней комнаты коридора – комнаты ее сына. В этот момент те нотки радостного настроения исчезли с ее лица. Материнский инстинкт заиграл в ней. Внутренний голос говорил ей, что, что-то не так. Она не могла узнать звук, что доходил до ее ушей снова и снова. Она позвала своего сына по имени, но ответа не последовало. Холод прошелся по ее щиколоткам и волны мурашек укутали ее с низу до верху, сделали круг, а затем снова спустились вниз. Хлопок раздался еще пару раз, когда мать добралась до комнаты сына. Она снова потянула ручку комнаты, но дверь все так же не поддавалась. 

Тут ей завладела паника. Она кричала и звала своего сына в это время дергая ручку двери и дергая ее в разные стороны. Она била ногой неподдающуюся дверь и толкалась в нее плечом, но все было без толку. Ее волосы взъерошились и начали буквально гулять вокруг беспокойно поднимаясь вверх и расходясь в стороны от паники каждый раз как женщина билась плечом в дверь. Она испугалась не на шутку.

Она быстро убежала от комнаты сына в кладовку за топором. Ей было плевать, что дверь будет сломана, и что потом она устроит своему сыну огромную взбучку. Вся ее жалость, сомнения и муки совести, что были с утра просто испарились. Вместо них ее окутывала аура беспокойства и беспредельного страха. Она понятия не имела, что с ее сыном и почему она никак не может попасть к нему.

Обычно мальчик ходил в школу вместе с любящей матерью, и там в группе продленного дня дожидался конца ее рабочей смены. Они шли по магазинам, порой покупали сладости или сидели и ходили по занимательным местам, а потом  возвращались домой. Всегда вместе. Если он уходил гулять, мать всегда была дома и встречала его заботой и теплыми объятиями. Он был слишком мал. Потому ему не нужны были ключи от дома, потому у него их не было и потому она точно знала, что выйти он не мог. Запасные ключи сейчас висели на крючке с ее. 

Единственный, кто имел еще ключи от дома это была ее сестра, но та уже вторую неделю была заграницей в командировке, и вернуться должна была не раньше, чем через пять дней. Беспокойная мять в панике рыскала в кладовке роняя вещи на пол и она даже не задумывалась класть их на место. Бедные вещи падали и оставляли там рубцы, царапины и трещины. Топора нигде не было. Как назло ни молотка ни кувалды тоже. Там не было ничего, как на зло, ни одного предмета, что мог бы помочь ей выбить эту чёртову дверь.

На этот раз из комнаты послышался грохот и мать сразу же побежала обратно к двери. Она была открыта. Вернее слегка приоткрыта. Маленькая щель появилась в дверном проеме, но дверь не открывалась дальше. Женщину снова обдало холодом, но на этот раз ее всю. Она быстро ворвалась в комнату и с громким скрипом по полу пополз стул, которым была подперта дверь. Комната была абсолютно пуста, в ней гуляли листы бумаги, танцевали шторы и радостно водили хоровод снежинки. Ее сына в комнате не было, а окно было раскрыто нараспашку. 

Мать резко подбежала к окну и чуть ли наполовину не высунулась из него. Ребенка там не было. Зато были его следы. Увидев их она облегченно выдохнула, но хотя и часть беспокойства ушло, но оно было еще слишком велико, чтобы женщина смогла снова думать рационально и рассудительно. 

Когда она залезла обратно и захотела помассировать висок - листок прилип к ее руке и та взглянула на него.

«Ушел в лес. Мама, я тебя не подведу!

Твой уже взрослый сын».

Прочитав эти строки написанные корявеньким и неуверенным почерком она вся посинела, а затем и побледнела, забыв как дышать.

Любовь Петровна тут же вылезла из окна и аккуратно, но торопливо пошла по следам. Женщина выставила руки в стороны для баланса и быстрыми шажками направилась вдоль крыши. Тут на нее дунул морозный ветер и стал колоть все ее тело. Мурашки быстро прошлись по ее телу, а руки, начали дрожать от холода. Новый порыв ветра подул и женщина уже не опасаясь упасть побежала по следам к противоположному краю крыши. 

Весь этот день был довольно-таки безветренный. Лишь маленький, легкий ветерок входил в исключение из общего положения. По этой причины следы ребенка сохранились довольно четко и можно было по ним найти малыша, но теперь, когда к вечеру порывы ветра усилились, то не слежавшийся и не притоптанный снег стал активно засыпать следы от маленьких, детский ножек.

Любовь испугалась, что теперь последняя нить, что ведет к сыну может оборваться. Но страх за сына притупил страх за собственную жизнь. Поэтому она начала бежать по крыше не прощупывая почву под ногами, и не придерживаясь за землю. Это было ее ошибкой. Сделав всего пару шагов, ее нога проскользила вниз и земля ушла из-под ее ног. Она упала на бок и ударилась сначала тазом, а потом плечом. Ничто не держало ее на крыше их дома и женщина ведомая силой тяжести заскользила к концу крыши, еще не осознав произошедшего и не отойдя от боли.

Как маленький мячик она скатилась с крыши и ударилась о крышу крыльца заднего входа их дома, а затем благополучна , как пушечное ядро, рухнула в сугроб у черного входа. Снег накрыл ее с головой и попал в открытый от вскрика и удивления рот. Он обжег ее, та вскочила на ноги и стала быстро стряхивать с себя снег, вытряхивать его из тапок и скакать и растирать свое тело, чтобы хоть немного согреться.  Но тут она вспомнила, зачем она пошла на эту авантюру и быстро, окидывая все вокруг взглядом, начала искать оборвавшиеся на крыше следы.

Искать нужно было совсем не долго. В паре шагов от нее, злой ветер нещадно заметал последнии улики на пути к ее сыну, и беспокойная мать побежала по исчезающему следу. Но здесь возникла уже следующая, более зловещая проблема, что нависла над ней своими ветвями. Женщина бежала по следу ребенка, пытаясь догнать его, в надежде, что ребенок ушел недалеко и его будет легко найти. Некоторое время погоня матери за сыном проходила удачно. Она прицельно смотрела на ямки в снегу, стараясь не потерять ни одной. Преследование шло успешно до тех пор, пока бедная девушка чуть не врезалась в ствол дерева, стоявшего у нее на пути. Она резко подняла дерево, и даже еще не осознав где она очутилась, отскочила на несколько шагов назад, словно неведомая сила просто вышвырнула ее оттуда.

Она стояла перед лесом.

День начинал смеркаться, а лес грозными, пугающими кронами деревьев нависал над женщиной. Тут ее просто пробило в пот, она начала часто дышать, тело стало дрожать. Страх вогнал ее в ступор. Бедная жертва своей фобии не могла и шелохнуться. Так что поиски сына остановились. Она широко открывала свой рот, чтобы в легкие попали крупицы воздуха, сильно сжимала глаза, инстинктивно пытаясь стереть лес со своего пути, но становилось только хуже. От нехватки кислорода в глаза начало все мутнеть и расплываться. Не то от холода, не то от страха все тело стало покрываться нарастающей дрожью. Цепкие когти вцепились в большое сердце маленькой женщины и клещами стали сжимать сердце до боли. Ужасные события стали всплывать у нее перед глазами. И чем сильнее от нехватки кислорода мутнело окружение, тем яснее и четче перед глазами проносились кошмары минувших дней.

Но именно то, что должно было убить ее, вернуло к жизни. От помутнений и нехватки кислорода, ноги женщины просто подкосились и упав в горящийй снег она почувствовалаа боль от холода и у нее перехватило дыхание. Паническая атака была остановлена самой собой. Получив обратно под контроль малую часть своего сознания женщина начала действовать. Она дрожащими руками достала из кармана телефон и стала по памяти, на автомате, набирать номер. Нещадные гудки длились вечностью за вечностью, а тишина между ними занимала по времени несколько жизней. Ее тело все дрожало от нетерпения, а из губ постоянно вырывались слова, что якобы должны заставить все действовать быстрее: гудки короче, соединение лучше, а нерасторопного человека на том конце провода собранней и активней. Но это был провал. Внезапно длинные с вечность гудки переключились на короткие и быстрые. Даже сейчас этот ритм что не поспевал за ритмом ее сердца. Огромными усилиями она поборола в себе желание запустить телефон куда подальше. Женщина чертыхнулась на себя и весь мир. Буквально несколько минут назад, она вспоминала, что ее сестра за границе, а сейчас наивно и глупо пыталась дозвониться ей в приступе паники.

В ее голове всплыло его лицо. Он так много раз ей помогал, и именно он провел ее через ту кошмарную ночь. Непроизвольно именно его лицо всплыло сейчас в ее голове. Любовь Петровна угнетала себя за то, что не удосужилась выучить телефон близкого ей человека наизусть. Ведь сейчас ее непослушными руками ей приходилось перелистывать записную книжку в поисках номера своего бывшего коллеги. Как не в себе женщина нажимала на сенсор несчастного телефон, чуть ли не протыкая его насквозь.

Наконец нужная надпись появилась перед ней. Она с неким навождением нажала на контакт «Лео Фокс», а затем на зелёный телефончик. Пока шли медленные и размеренные гудки женщина молилась всем кому только можно, пока абонент не ответил на вызов.

Тут гудки прервались и из телефона послышался родной голос, который смог вселить в нее надежду:

- Ало?! – начал он спокойно – мы же только разошлись – властный тенор растекался из телефона – неужели ты успела…

- Лёнь – не дала мать договорить фразу своему другу. Мужчина осекся и сосредоточился. Он заметил те нотки тревоги в охрипшем от холода голосе женщины, которой после встречи была на подъеме настроения.

 - Что случилось? – голос треснул в трубке. Он хотел было продолжить но женщина снова его перебила.

 - Он пропал – чуть ли не сиплым голосом сказал Любовь Петровна. 

Последние багровые лучи солнца стали снова скрываться за горизонтом, повторяя каждодневный ритуал. Но на этот раз все было зловеще. Обычные алые лучи отдавали кровавым оттенком.  Легкий освежающий ветер, словно цепями бил и причинял боль. Обычно жаркие слезы женщины стали обжигать холодом. День погружался во тьму, как и жизнь этой бедной девы. И в этой тьме прозвучал хриплый голос жертвы, что теряла надежду и все больше погружалась в отчаяние

 - Он ушел в лес – огласила она смертельный приговор.

- Давно я тебе не рассказывал историй, - мужской баритон разносился по лесу и тут же утопал в звуках его жизни - Я даже и не помню когда мы с тобой так ходили по лесу. - улыбка появилась на лице мужчины, пока двое шли вдоль лесного ручья. 

Вокруг раздавались песни разных птиц, а под ухом журчал ручей, так живо и задорно. Его вода перетекала по камням, под корнями деревьев и задорно напевала свою трель. Солнце светило высоко, от чего на глади воды постоянно бегали блики света. 

- Думаю сейчас самое время - мужчина опустился на колено у ручья, и сполоснул лицо прохладной водой из ручья. Затем достал из кармана платок и вытерся. Когда он обернулся, то увидел, что мальчишка, который ходил хвостиком, уже сидит на корне дерева, что вылез из земли и с искрами в глазах смотрит на отца - Ха-ха я погляжу ты уже готов - улыбнулся медноволосый - ну ладно - лесник тоже уселся и сняв рюкзак посмотрел сначала на сына, а затем его взгляд прошел мимо, куда-то в лес.

- Это история о маленьком мальчике и прекрасном саде, что находился у его мамы. - мальчик чуть нахмурился и вопросительно посмотрел на своего отца - да, малыш, это будут не обычные сказки, что я читал перед сном. Сейчас все будет немного по другому. - мужчина заметил удивление ребенка - Но давай вернемся к нашей истории. Однажды жили сын и мама. Был у них хороший дом и на заднем дворе был ослепительный сад в котором росли прекрасные розы. Они были разных цветов и размеров. Там были как красные розы, так и белые, и синие, и даже черные. Мама очень любила этот сад и целыми днями проводила в нем. Вся их деревня приходила посмотреть на этот сад и даже покупали у нее букеты из этих роз. Но вот только мальчик не понимал, чем так всем приглянулся этот сад. Он был обычным. Мальчишка видел его каждый день и каждый день помогал маме работать в нем. Но ему это не нравилось. Он не понимал зачем так стараться ради таких обычных и блеклых цветов. Да и к тому же они все были в колючках и постоянно царапались. Им было все равно хочешь ли ты их полить, прополоть или удобрить. Они огрызались каждый раз. 

Однажды днем, когда мама отпустила мальчика погулять, он с этими мыслями пошел бродить в поле. Он ходил с задумчивым видом по тропинке между полей пшеницы и подсолнухов, все не понимая зачем его маме такие цветы. Но тут он нашел у дороги прекрасный одуванчик. Он присел к нему и решил погладить, как он это делал множество раз с розами, которые его кусали и царапали. Одуванчик оказался очень мягким и нежным. Он ластился под ладонью ребенка от чего еще больше нравился малышу. Его оранжевый цвет был таким волшебным и живым. Не то, что блеклый цвет роз. И тут он понял, что хочет, чтобы у них в саду появились такие прекрасные цветы. 

Тогда он быстро, но аккуратно выкопал одуванчик и понес его домой. Он быстро заскочил в дом, пока его не заметила мама из сада. Малыш не хотел, чтобы его мама узнала об этом сюрпризе. Он спрятял цветок у себя в комнате на подоконнике, за складками тюля. 

Затем он как всегда пошел помогать маме в саду. И снова розы огрызались на него. И снова они кусались и не подпускали его к себе. Он посмотрел на маму, но ее руки тоже были в царапинах. И вопрос снова возник у него в голове. Зачем им такие злые цветы?

День прошел быстро и мальчишка перед сном снова взглянул на свое сокровище. Одуванчик уже заснул и закрылся. Тогда мальчик аккуратно погладил едва вылезший пушок и счастливо уснул.

На следующее утро он первым делом взглянул на свое оранжевое чудо. Но как сильно он удивился, когда вместо мягкого и теплого-рыжего цветка он увидел волшебный белый шарик. Тогда цветок ему понравился еще больше и он точно хотел увидеть его в их саду. 

Он открыл окно проветрить комнату, но сильный порыв ветра сдул весь пушок и белого шарика и тот улетел в сад. Мальчик сильно расстроился, но не сдался. После завтрака он решил снова пойти в поле и найти новый цветок. 

Как ребенок и хотел, он позавтракал и пошел искать цветок в поле. Он бродил между колосьев пшеницы и стеблями подсолнухов, как наконец увидел одуванчик. На этот раз он решил его сразу посадить в их саду. Он также аккуратно выкопал его и отправился домой. 

Едва он подошел к дому, как услышал мамин крики из сада. Забыв обо всем и выкинув растение он побежал прямиком в сад. Там он увидел рыдающую на коленях маму. Он подбежал к ней и спросил что случилось. 

- Сюда как-то попали семена одуванчиков и теперь посмотри, что стало - плакала она.

Мальчик обернулся и увидел, как весь их сад покрыли рыжие одуванчики. Все розы, что когда-то росли в их саду стали увядать и сгибаться рядом с одуванчиками. Тогда мальчик почувствовал вину за это. Ведь именно он принес этот цветок сюда. Тогда ребенок бросился к цветам и стал с корешками выдирать все одуванчики, что успели вырасти. Он освобождал розы, что пленили эти солнечные цветы. Но те были так слабы, что даже шипы их стали мягкими и совсем не царапали. 

Вскоре мама перестала плакать и тоже стала выдирать все одуванчики, пока розы совсем не погибли. К позднему вечеру их работа была окончена, но розы сильно пострадали. Почти все они погибли и только в некоторых местах можно было найти одинокие розы, что еще стояли. 

Тогда мальчик подошел к маме и рассказал, что это он был виноват во всем. Он понял, что дело было совсем не в розах. Просто мама любила этот сад и ради ее улыбки он готов на все. Он понял, что его поступки несут последствия и за них ему нужно отвечать. Ведь даже маленькие шалости могут сильно навредить. Даже маленький сорняк может уничтожить целый сад.

- Мальчик мой - мама улыбнулась ему - не грусти, главное, что ты признал ошибку и понял урок - сказала она - Ты пытался исправить свою ошибку и больше так не сделаешь - улыбнулась она - теперь главное, что ты простил себя - она обняла ребенка и тот заплакал.

Мужчина все бродил взглядом, пока рассказывал историю, а лес немного притих тоже прислушавшись к его голосу. Листья шикали на всякого, кто издавал хоть какие-то звук, птицы тихо перечирикивались обсуждая что произошло, и даже ручеек замедлил свой ход ради этой истории. 

Затем мужчина развернулся к ребенку и взглянул ему в глаза.

- А ты, простил себя? - серьезно спросил отец.

***

Мальчик резко открыл глаза и сел. Обжигающее ощущение на щеке вернуло его из дремы и он сразу его проверил. Он коснулся своей щеки и понял, что она ледяная от снега. 

Была темная ночь и прошло максимум пару часов с тех пор, как он уснул. Мальчишка взглянул наверх и понял, что скорее всего проснулся из-за снега, что упал с ветки дерева. Он еще раз прошелся рукой по мокрой щеке и попытался вспомнить, что ему приснилось, ведь это было что-то важное. Он помнил, что там был его отец. Он ему что-то говорил и это было очень важно. Но каждый раз, как мальчишка пытался вспомнить, эта мысль ускользала от него.

Окончательно сдавшись от этих попыток, он решил осмотреться. Вокруг все было также спокойно как и раньше. Костер уже почти потух и жалостливо попискивал, выпрашивая еще угощения, в надежде по хрустеть еще немного. Сверху медленно падали снежные хлопья, но ветви деревьев бережно укрывали двоих и охраняли их сон. Рядом с человечком все также лежала свернувшись оленица, словно недвижимая статуя. Только нежное тепло исходящее от мощного тела и мерно вздымающиеся бока говорили, что это живое существо. Рога ее были припорошены снегом, и небольшая горка мостилась на ее носу.

Тут снег тронулся и глаза животного открылись. Она глянула на ребенка, а затем тряхнула головой. Снежинки быстро разбежались в сторону хихикая. Кроха взглянул в эти глаза и отвел взгляд. Вина по прежнему скреблась у него на сердце, но теперь что-то изменилось. Ее путы были не так крепки и болезненны. Он не знал как, но понял, что теперь делать и какая-то странная решимость появилась в его взгляде.

Он поднялся и следом встала и оленица. Мальчишка быстро собрал свои пожитки и отправился в дорогу, как услышал возмущенное фырканье. Он развернулся и увидел животное, что потупило на него взгляд. Мальчик улыбнулся и подошел к ней. Мягко погладил по носу и развернулся, чтобы уйти, но снова услышал фырканье. На этот раз мальчик повернулся с вопросом во взгляде. 

Ждать пришлось не долго. Животное повело головой в сторону, а затем развернулась и пошла в сторону. Настала очередь крохи потупить взгляд в непонимание, но оленица остановилась и пернула к нему свою морду. Путничек понял в чем дело и направился за ней следом.

Так они медленно шли друг за другом постепенно продвигаясь глубже в лес. Ребенок не знал куда они идут и что будут делать дальше, он просто доверился существу, ведущему его. Они все шли, луна светила, а лес все не кончался. Еловые ветви пытались дотянуться до мальчишки, чтобы укутать своим махровым одеялом и дать бедному ребенку возможность подремать. Снег убаюкивающе хрустел под его маленькими ступнями и уговаривал его прилечь. Погода была безветренная, но тяжелые веки и не тонкий слой снега под ногами затрудняли движения.

Путь их продолжался, а мальчика все сильнее одолевала дрема, пока он не упал на снег не в силах двигаться вперед. Снег хлынул на лицо ему и пробрался за ворот. Он начал жечь мальчику лицо и тот вскочил ужаленный ледяным огнем. Тот осмотрелся, пытался найти своего гида, но нигде его не было, лишь слабо видные его следы.

Снежинки волнами ходили вокруг малыша, что затрудняли поиски и заметали следы животного. Мальчишка запаниковал когда понял, что еще чуть-чуть и связь с его ведущим пропадет. Он словно заяц выпрыгивал из снега, поднимал ноги высоко над ним, чтобы двигаться быстрее. Но все сильнее неиствовала погода, и все менее заметными становились следы животного. Вьюга со смехом кружила вокруг парня и с озорством смотрела как тот пытается найти следы оленицы.

И вот они исчезли. Снег стал стеной окружать мальчишку и он растерянно остановился. 

Малыш бросал взгляд то в одну сторону леса, то в другую, но кругом были лишь снег, деревья и непроглядная тьма. Тогда он решился идти вперед и снова помчался туда, куда еще секунду вели следы. 

Как путничек не торопился найти животное, но все было бесполезно. Слёзы наворачивались на глаза, но тот лишь шмыгал носом и не давал себе расплакаться. Ели и сосны стали успокаивать мальчишку и даже вьюга, что совсем недавно игралась с ним ослабила напор и стала напевать мелодию.

Кроха улыбнулся и обрадовался, что весь лес старался его поддержать, сжал кулачки и отправился дальше. Но живот его предательски заурчал. Малыш тогда вздохнул и присел, расстегнул рюкзак и достал один бутерброд из пакета. Затем он все закрыл, встал и пошел дальше по неизведанному пути вглубь леса.

Он медленно и тщательно пережевывал каждый кусочек пищи прежде чем проглотить ее. Ребенок жевал в такт своим шагам и двигался вперёд по памяти проведённых дней с отцом и наитию. 

Метелица лишь танцевала вокруг мальчика и ее платье из снежинок то и дело поднималось вверх и опускалась вниз. Мальчик с радостью смотрел за этим представлением и уже ничто не терзало его душу. Он шёл вперёд вслед за танцовщицей, а та прокладывала ему путь. Лес становился гуще и Луна уже не могла заглянуть за кроны заснеженных деревьев. Оттого внизу становилось темнее, стройные стволы стали блекнуть а вскоре и пропали вовсе. Стало совсем темно.

Но от этого движения танцовщицы становились лишь прекрасней. Те редкие лучики лунного света что пробивались сквозь тьму, заставляли ее платье светиться и теперь это представление стало пропитано волшебством и магией. Но вскоре этот танец кончился и как осела последняя снежинка все погрузилось в темень. Даже руки мальчика было сложно рассмотреть, если не уткнуться в них носом.

Но кроха не боялся. Ведь лес был с ним, вокруг него. Он все также слышал песню вьюги а шелест веток аккомпанировал ей.  Снег также хрустел под его ногами, а в этом лесу он чувствовал тёплое присутствие дорогого ему человека. Дух его отца ещё был здесь, был с ним. 

И вот в непроглядной тьме он увидел вдали крохи света. Они были яркими, но свет от них исходил нежный и мягкий. Мальчишка стал пробираться к этому свету сквозь сугробы снега. Вьюга окончила свою песню и ветви вокруг замерли. Только мерных хруст раздавался из-под ножек малыша. Но тишина ночного леса не пугала его. 

Крохи света, что едва пробивались сквозь плотные ветки кустарника и укрытые снегом ветви ёлок стал расти и теперь уже превратился в полоску света. Ещё несколько минут и мальчик отодвинул ветки, что перегораживали ему путь и в глаза ударил яркий свет.

Он вышел из зарослей, прикрыв ладонью руку. Вскоре его глаза привыкли к яркому свету вокруг и он смог убрать ладошку от глаз. Он решил осмотреться и увидел.

Перед ним пролегал ручей и было видно даже место, откуда он начинался и бил колючем. Вот только все вокруг было укрыто белой пеленой, а сам ручей покрылся льдом. Луна с мягкой улыбкой освещала все вокруг, а от ее лучей лёд ручья переливался различными цветами. Под ним ещё шумела вода, что придавала жизни этому месту. Ветки деревьев тянулись к этой живительной влаге, а некоторые деревья даже свои корни вытащили из-под земли ради неё. 

Когда-то он ходил вдоль этого ручья с отцом, но тогда все было по другому. Тогда это был обычный ручей. А сейчас он превратился в светящуюся тропинку. Все это место окутывала аура волшебства, магии и жизни. Словно вот-вот откуда-то должны были выскочить феи да лесные духи, или его должен был встретить леший и с доброй улыбкой начать показывать лес. 

Но самое важное, что мальчик помнил это место. Хоть под влиянием зимы оно и сильно изменилось, но он был тут со своим отцом. И теперь знал, куда идти, но тут решил передохнуть.

Он присел у одного из корней, что показались из промёрзшей земли  и решил немного прийти в себя. Вот только очень скоро его стало клонить в сон. Ни то совы, ни то филины стали его убаюкивать своим уханьем, а тот пытался не уснуть. Как ему отце не объяснял разницу раньше, он не мог запомнить как их отличить, а теперь и подавно стал все забывать.

Может кроха так бы и уснул, но внезапно в далёкие он услышал яростный лай. В голове его быстро сформировался образ страшного серого волка. Вот только вместо страха в нем накапливался гнев и злость. 

Мальчишка тут же подскочил и по мчался сквозь сугробы и ветки, что останавливали его. Он быстро одной рукой достал из рюкзака топорик, в то время как второй пытался убрать ветки с пути. Те же постоянно цеплялись за одежду мальчика, пытаясь предостеречь его от опасности. Всеми силами они тянули его и уговаривали отступить. Но кроха не унимался. Этот злой убийца уже раз отнял невинную жизнь и это было дело чести для него, не дать ему повторить этот поступок.

Но пока он погрузился в свои мысли, опасность подкралась к нему с другой стороны. С каждым шагом, что снегом тянул его к земле, с каждой веткой, что цепко цеплялась за него и замедляла, он приближался к цели и потихоньку звуки волка отдавались все громче. Также уже стало слышно непонятное тявканье, а периодически и тонкие повизгивания. Но тут за очередной веткой под ним разверзлась пропасть.

Соседнее дерево попыталось веткой поймать мальчика, но подцепила только шапку и осталась с ней.

Словно детский игрушечный мячик он летел по склону подскакивая после каждого удара. Мальчик даже не успевал вскрикнуть, как получал новый удар и дыхание было полностью выбито из его крохотного тельца. Он попытался сгруппироваться, чтобы меньше получать удар и тут ему пришлось для этого отпустить из рук топорик. Тот быстро скрылся под толщей снега, а малыш свернувшись калачиком полетел дальше. Словно пушинка в вихре он подскакивал вверх и приземлялся на снег, сдвигая его широкие слои. Порой он пытался схватиться за ветку, вернее за все что попадало ему под руку, но каждый раз либо это оказывался очередной ворох снега, либо хрупкая ветка, что с жалобным визгом ломалась и следовала за мальчиком в его лихом спуске.

Спуск его был весьма недолог, но довольно болезнен. Снег пытался заботливо стелиться перед мальчуганом. Ветви пытались его удержать, но все было бесполезно. Потому они впопыхах с полными от беспокойства следовали за ним, чтобы помочь ему подняться. Но вот только остановить его у них не получилось. И едва мальчик приземлился животом на землю, снег очередной раз обжег его лицо холодом и пробрался за ворот, как вся кипа беспокойных и беспокоящих провожатых огромным слоем волной накрыла того с головой.

Легкая тяжесть навалилась сверху. Сильная боль ломила каждый сантиметр его тела. Но надо было вставать. Он помнил слова отца. В лесу, в холоде нельзя было останавливаться. Снег за воротом явно намекал ему об этом. Мальчик попытался опереться на руки, но те легко ушли под землю, а за ними стал погружаться и сам малыш. Он стал лихорадочно барахтаться в попытках отыскать твердую почву, пока не ударился о нее коленом. Тогда он слегка успокоился. Он продолжал действовать. Встал на колени, начал аккуратно раскапывать проход вперед. Дело продвигалось медленно, но уверенно. Сделав себе небольшой проход вперед, он прихлопывал потолок, старался уплотнить снег сверху, затем продвигался дальше и повторял это действие. Копал, укреплял, рыл. Из его рта вырывались клубочки пара, а румянец на щеках стал сильнее. Снова и снова он рыл словно какой-то зверёк, пока наконец в его белоснежный мрак не проникла ночная темень.

Как только кроха выбрался наружу, то сразу почувствовал огромное облегчение. Дышать стало легче, а сердце перестало так быстро колотиться. Он отряхнулся и попытался выудить снег из-за ворота, из-под куртки, из ботинок, в общем отовсюду, куда он умудрился уже попасть. Попутно он стал проверять свое снаряжение, все ли осталось при нем. Слегка потрепанный рюкзак был на месте. Теплая шерстяная шапка – отправилась в полет, после удара веткой. Маленький топорик канул в небытие. И тут мальчиком овладела паника. Вдалеке послышался очередной жалобный писк, а следом и холодный лай. Он был совершенно беспомощен против его врага. А в это время умирали бедные животные. Слёзы выступили из его глаз, и как он не держался чтобы не плакать целый день, но сейчас те хлынули со всей силы. Всхлипы раздавались все громче, а мальчишка широкими размахами ворошил снег, не смотря на его обжигающий холод. Да ради бога, мальчику всего было одиннадцать лет. В его голове не было и грамма здравого смысла, одни лишь сказки, да мечты, любопытство и наивность. Да он был храбрым мальчиком, но все же ребёнком. Он чувствовал страх, он чувствовал беспомощность и от этого хотелось плакать. А со стороны слышалось страшный вой да неприятный хохот. Наконец мальчик не выдержал и слёзы полились путём по его щекам, обжигая их и капая на снег. Он со всей силы ударил по заснеженной земле и как по волшебству из него заблестела деревянная ручка его топорика.

Улыбка появилась на его лице. Кроха шмыгнул, вытер слёзы и схватился за топор.

Он осмотрелся по сторонам стараясь определить с какой стороны доносятся звуки борьбы, но шум эхом раздавался со всех сторон и куда идти было не ясно. Тогда мальчишка зажмурился изо всех сил, пытаюсь понять куда идти.

Наконец он услышал звуки с одной из сторон. Но это эхо отличалось от остальных, в этот раз до него донёсся визг и скулёж. Только сейчас он был в разы грубее, чем прежде, перемешанный с рычанием и лаем.

Мальчишка резко развернулся, но не издал ни звука. Слишком он был не похож на голос жертвы. Все наставления отца внезапно всплыли в его голове. Все его предостережения и все советы. Мальчик насторожился. Он понял, что этот звук издало животное. Животное которое он стремился покарать и от него у крохи разлилось тепло в груди. Он хотел наказать его за то что страшный волк причинил боль этому лесу, этому бедному оленёнку, невинному ребёнку оленицы. В голове его вспыхнули воспоминания этой ночи. Как из-за его действия и бездействия погибло живое существо. Живой зверь, который дышал тем же воздухом что и мальчик, сейчас лежал где-то в лесу под слоем снега. Спящий навеки. В его голове снова стали бороться два противоречивых чувства: страх опасности и страх бездействия. На этот раз одолевал второй.

Мальчишка весь напрягся и медленной рысцой стал двигаться к источнику звука. Слабый ветер дул ему в лицо, ветви деревьев аккуратно прикрывали и прятали его, а снег плавно, почти бесшумно расступился перед его ногами. Ветви беззвучно прогибались под его руками и дорога сама расстилалась перед ним. Пройдя совсем немного он снова замер.

Он оказался на краю небольшого пустыря, что уходил в невысокий холмик. На нем росло корявое дерево, почти не прикрытое снегом. Это голая ива выглядела словно старый дед, который грубит и пугает всякого, что проходит мимо. Его тонкие, костлявые ветви в неистовстве бросались в разные стороны, словно пытались кого-то отогнать. А на белом заснеженном холме цвели бутоны. Алые бутоны, распустились то тут, то там, поражая мальчика и своей красотой и вгоняя его в ступор. Это была кровь. Где-то они чисто окропляли снег, а где-то внутри этих цветов лежали маленькие создания, словно живые, но не живые. Казалось они только легли отдохнуть, но малыш понимал, что они уснули навсегда. 

Но больше всего мальчишку поразил не сам факт того, что там были маленькие тельца животных, а что за животные это были. Это были крохотные волчата, чью жизнь кто-то оборвал. 

Послышался очередной лай, тявканье и визг. Мальчик быстро спрятался за бурелом, что оказался рядом и посмотрел в сторону воюющих и изумление на его лице разрослось с пущей силой. На одном из склонов он увидел два силуэта. Одним из них был серый волк. То самое чудовище, что совсем недавно оборвало жизнь бедного оленёнка и только чудом не забрало его собственную. Вернее сказать волчица, мать этих бедных созданий, что уже не проснутся никогда. На ее боку все ещё было видно ранение, что та получила врезавшись в дерево. К сожалению это была лишь одна из ее ран. Вся ее шерсть была сваляна с кровью в огромные колтуны. Они открывали другие рваные раны, а с некоторых ещё сочилась кровь. 

Ее противником же выступала лиса. Ее состояние было куда лучше. У неё было вырвано несколько клоков шерсти, до подогнута лапа. Она была целее, быстрее и маневреннее чем бедная волчица. Но эта хитрюга понимала, что этот бой и так пошёл уже в убыток и больше не имеет смысла его продолжать. Вот только голод и жадность читались в ее глазах. Она не могла уйти с пустыми руками. Она видела, что противник уже почти выдохся и то и дело гнусно хихикала, оглядывая врага.

Оба зверя оскалившись смотрели друг на друга и издавали угрожающие звуки. Но тут лиса бросилась в сторону одного из мертвых волчат и попыталась подцепить его зубами, но и мать была уже рядом. Она кинулась  к ней в яростной атаке. Рыжая бестия в последний момент смогла извернуться и только челюсти серой матери клацнули у ее горла. Но дичь была упущена и оба зверя снова сцепились в яростном клубке.

У мальчика все мысли смешались в голове. Он так сильно хотел отплатить злобному монстру за тот ужас, что испытал ранее, но оказалась, что она сама мать, у неё есть бедные детишки и им тоже нужно кушать. Ради них она напала на оленёнка, ради них она его убила и хотела накормить своих чадо. Вся злость внезапно с осознанием ушла на нет. Человечек хотел было броситься ей на помощь, но ноги его не шевелились. Страх за свою жизнь – инстинкт самосохранения сковал его и не давал ринуться вперёд. 

У корней ивы снова послышался визг и вой. Две тени мелькали перед деревом то скрываясь между его корней, то кубарем катаясь по склону холма. Их пасти постоянно щелкали над ухом друг у друга. Каждый из них пытался вцепиться другому в горло, но каждый лишь хватал зубами костлявое плечо противника. Они пускали в ход все что могли: клыки, когти, смекалку, силу, ловкость – Все, что было в их распоряжении. А старое дерево пыталась схватить хитрую лису, пытаюсь защитить то, что осталось. Вот только потуги его были тщетными, ведь только он ринется к лисе, как та уже была в другом месте, там, где до неё уже не дотянуться.

 Мальчик стоял в стороне повергнутый в шок такой битвой. Его коленки стали трястись и в какой-то момент малыш просто упал на землю и продолжал смотреть на них. И с таким диким и яростным существом он хотел бороться? Он просто не верил своему безрассудству. Он прикрыл своей варежкой свое горло, снег обжег его кожу и он зажмурился, против воли представляя, что его обжигает не холод снега, а дыхание смыкающихся клыков на его шее. Страх накрыл его волной и тот хотел лишь убежать куда подальше, подальше из леса, чтобы никогда не встречаться с такими чудовищами. Да, этот лес был просто волшебным местом, где магией был пропитан каждый уголок, где каждая вещь была живой, общалась и имела свое собственное отношение ко всему, что здесь происходит. Но так же этот лес был и слишком страшным для малыша и он хотел лишь убежать из него, домой, к маме, чтобы та его защитила и помогла успокоиться.

 Он снова открыл глаза и посмотрел на еще борющихся зверей. Они так же словно морские волны сходились друг с другом. Снежные пены и брызги разлетались во все стороны. Они мгновенно расходились и снова сталкивались и новые столпы снега поднимались над ними и накрывали их с головой. Некоторое время так и продолжалось, но волк стал сдавать свои позиции. Он был ранен и рана на боку, едва затянувшаяся, сейчас снова начала кровоточить и повороты давались животному все тяжелее и тяжелее с каждым разом. Но и лиса была не целехонькой. Помимо того, что она выдохлась, ее ухо было разодрано в клочья, в некоторых местах не хватало кусков его пестрой шерсти. Но даже раненая лапа не так сильно мешала ей, как волку. Потому она продолжала наступать. Волк продолжал обороняться, а мальчик продолжал сидеть в немом ступоре.

Затем все ускорило свои обороты. После очередного столкновения лиса внезапно завизжала, а волк кинулся на нее. Та лишь едва умудрилась выгнуться и подставить свое плечо вместо нежной шейки. Она лягнула задними лапами серую мать и в сторону мальчишки по склону полетело нечто. Малыш вышел из оцепенения и сам не управляя своим телом, он ринулся к месту падения чего-то нового. Когда он подошел, то увидел лишь ворох ходящего ходуном снега. Мальчик встал на колени и поспешно стал откапывать живое существо из-под снега, как почувствовал боль в руке. Поспешно отдернув руку он увидел выглядывающую волчью мордаху из снега. Там лежал маленький волченок, что скалился на маленького человека и смотрел на него глазами полными страха и ярости. 

Чувство вины снова завладело им. Он поставил случайную ловушку для олененка. Не успел его спасти и спугнуть тем самым волчицу. Он не позволил ей просто взять свою добычу и задержал до появления оленицы. Из-за него волчица была ранена и попала в такое невыгодное положение. Он был виной горя уже не первой матери в этом лесу. 

От всех этих чувств и переживаний, страх стал меркнуть в его глазах. Рука стала крепче сжиматься на рукояти его топорика, а брови стали хмуриться.  

Слабый ветер подул из-за спины мальчика и беспокойная волчица учуяла новый запах, из того места, куда укатилось ее чадо она беспокойно кинула взгляд на то место и лишь на секунду потеряла свою концентрацию. Но именно этой секунды и хватило ее противнику. Лиса одним прыжком подпрыгнула к волчице и  сбила ее с ног. Бедная мать, воя от боли попыталась быстро перевернуть на лапы и защитить свой беззащитный живот от нападения пришельца. Но рана на боку сковала ее движенияи лис смог наброситься на нее сверху и в следующее мгновение его зубы уже смыкались на шее бедного животного. Еще пару часов назад она была страшной охотницей – грозой леса, а уже теперь беспомощной жертвой на смертном одре. 

Мальчишка не мог больше этого терпеть и, услышав вой волчицы, бросился ей на выручку. Он достал из-за пояса свое грозное оружьеце и с криком бросился на поле битвы. Лис услышал этот крик и не успел довершить свое темное дело. Он отскочил в сторону и обернулся кровавой пастью к ребенку, а затем ощерился. Мальчишка замер на месте. Он понял во что он ввязался, но отступать было уже некуда. И он это ясно понимал. Можно было только идти вперед, а впереди него грозно стоял противник. Он злобно скалился, показывая окровавленные зубы. Шерсть клочьями была выдрана из его тела, а одно ухо было разодрано До, его противник был замучен и уставший, но он все еще было очень силен и опасен. Он был на грани, а на грани жизни и смерти животные опаснее всего. Они идут на самые рискованные маневры, только, чтобы выжить. Эти слова отца пронеслись в голове у парниши и он лишь крепче обеими руками вцепился в свой спасительный топорик.

Лиса не желала церемониться со своей очередной добычей и сразу кинулась на паренька. Но тот был готов. Он отошел в сторону, пропуская противника вперед, а когда его тело пролетело мимо, он нанес удар, лезвием рассекая шерсть и кожу противника. Животное заскулило страшным визгом и быстро развернулось к малышу. Рычание стало громче, но теперь уже так бездумно животное не нападало. Оно продолжало рычать и стало обходить мальчика, смеряя его взглядом, то и дело бросая беглый взгляд на еще живую волчицу.

 Та же в свою очередь всеми силами пыталась подняться на ноги и что-то ворчала себе под нос. Два волченка подбежало к ней и беспомощьно стали скакать вокруг что-то по тявкивая.

Но лиса теперь окончательно сконцентрировалась на человечке, что стоял перед ним, ведь предыдущий противник был им полностью повержен, теперь перед ним новая цель. Такая же опасная, как и первая. Зверь начал делать свой новый ход. Он стал прыгать из стороны в сторону, пытаясь вывести из равновесия мальчонку. Но через пару секунд он побежал по крутой дуге и обогнав реакцию парниши прыгнул в его сторону. Но тому повезло. Он чудом успел с разворота замахнуться топором и попал лису по голове тупой стороной топора со всей силы. Животное завизжало как не в себе и решило отступать. Еще рыча, она развернулась к парню, и не сводила с него взгляд. По крутой дугей животное снова забралось на холм, и побежало в лес. На верхушке холма, у корней ивы она подхватило с земли комок шерсти, некогда бывшим комком жизни. Могучее древо стало бить ее своими ветвями, чтобы та оставила бедного ребёнка, но та ловко увернулась и помчалась прочь.

 Еще какое-то время мальчик смотрел в след своему противнику, а затем опустил свои плечи и упал на колени. Адреналин, что недавно разошелся по его сосудам начал давать о себе знать. Кровь набатом стучала в висках, а одышка у ребенка была как у заезженной лошади. Он пытался прийти в себя. Но сделать это ему так и не дали.

Из-за его спины послышалось глухое ворчание и тонкий писк. Мальчишка вспомнил о том, что он не просто так сражался с лисицей, а пытался защитить жителей леса - ещё одну семью. Тут мальчик внезапно задался вопросом, была ли у лисы своя семья ради которой та так отчаянно сражалась? Затем кроха выбросил все это из головы и развернулся к матери с детьми. Он хотел убедиться, что они в порядке. Но в порядке они не были. По крайней мере не волчица.  Каждый вдох давался ей с неимоверной тяжестью, но она словно не обращала на это внимание. Она лишь осматривала двух последних, оставшихся в живых детей, которых она так сильно хотела уберечь. Она аккуратно вылизывала каждого из них мокрым от собственной крови языком, а затем стала их обнюхивать и тыкаться в них своим носом, заставляя перевернуться то в одну то в другую сторону. 

Мальчик медленно поднялся и побрел к матери-одиночке. Та бессильно подняла на него взгляд. У нее уже не было сил ни рычать, ни ворчать на него, чтобы отпугнуть. Она лишь грустно взглянула на него, с мольбой в глазах. Она что-то проскулила и снова начала тыкаться носом в своих чадо. 

Слезы навернулись на глаза мальчишки, и он постарался их вытереть рукавом, но они все продолжали течь. Волчица устало положила свою голову на снег, в последний раз обвела взглядом своих детей и с хриплым выдохом закрыла глаза. Больше она их не открывала. Мальчик начал плакать в голос, а щенки, еще не осознав, что же произошло, тыкались в мать, пытаясь привлечь ее внимание. Но не было никакой реакции. Щенки повизгивали и пищали, покусывали ей лапы, да тыкались носом в шею, но так и не могли достучаться до своей матери. Их лапы стали пачкаться в крови их собственной мамы, но они еще ничего не понимали. Самое дорогое существо на свете ушло от них, но волчата еще даже не смогли это осознать и продолжали пытаться ее разбудить, потому что им было страшно, потому что им было холодно, потому что они были голодны. Но мать уже не шевелилась. С ее шеи и боков медленно вытекала кровь, а падающий снег переставал таять, опускаясь на ее остывающее тело. 

Мальчик больше не мог смотреть на эту сцену, потому он снова тщетно попытался вытереть свои уже красные от слез и рук глаза и решил отправиться дальше, приняв на себя груз ответственности за все произошедшее.

Он взял обоих щенков подмышки и отправился прочь с этого злосчастного холма. Малыши не понимали, что с ними хочет сделать это страшное существо, зачем оно их взяло, что собирается делать, куда их несет, а самое главное почему оно уносит их от матери, и почему та никак не реагирует. Они стали сопротивляться и бунтовать: вырываться, извиваться и кусать мальчика сквозь его одежду. Человечек чувствовал боль, но не отступал от своих решений. Каждый раз когда маленькое животное вот-вот собиралось вывалиться из его рук, он неуклюже снова подхватывал его и сильнее прижимал к себе, а в благодарность те впивались своими маленькими клыками в руки человека.

Снег тихо падал на землю, заметая все следы трагедии, что произошла здесь совсем недавно. Легкий траурный ветерок разносил по лесу плачь деревьев о погибших. Огромная величественная ива грустно зашуршала от потери своих дорогих знакомых, а мальчик медленно уходил с поляны, теряясь среди стволов деревьев. Хруст снега под его ножками затихал на мертвом холме и только торчащая из снега ручка топорика, давала знать, что недавно здесь кто-то был.

*Дин-Дон

Трель звонка глухим звуком донеслась до женщины, что стояла на лестничной клетке и нажала на кнопку. Любовь Петровна поправила выпавшую из-под шапки прядь волос цвета соломы и осмотрелась вокруг в ожидании ответа. 

Подъезд был чистый, но переполненный вещами людей, что живут здесь. Это был второй этаж старого двухэтажного дома. не смотря на все эти многоэтажные здания, что разрослись всюду в этом месте, такие вот дома возвращали Любовь в детство, когда она жила со своими родителями и младшей сестрой вместе. Этот пресно зеленый цвет, мелкая пожелтевшая плитка на полу, и серые с обшарпанной краской щитки. Все это умиляло ее из раза в раз. 

Она взглянула на детскую коляску, самокат и велосипед, что занимали добрую долю лестничной площадки и невольно улыбнулась, вспоминая, что дома ее ждет собственный ребенок. Но улыбка погасле не успев разцвести.

- Так, Люба, ты здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям - хлопнула она себя по щекам и снова нажала на звонок.

Его трель словно вредный будильник снова разрезала тишину вокруг, но как и раньше никакой реакции не было.

Она пришла сюда, чтобы помочь своему другу и коллеге, что уже несколько дней без причины не появлялся на работе и не выходил на связь. Нет, она конечно знала почему он закрылся ото всех и не хотел никому показываться, но в это время последнее, что ей хотелось оставлять его одного. Она прикрыла его на работе и предоставила уважительную причину его отсутствия, но все-таки.

- Открывай давай - стала женщина давить на звонок снова и снова - я знаю, что ты внутри и не отстану от тебя, пока ты не откроешь - звонок, словно вредная муха жужжал и не давал покоя ни ей ни тому, кто спрятался внутри.

- Иду я, иду - наконец послышался мужской хриплый голос изнутри - можешь уже перестать давить в эту пищалку.

За дверью послышался непонятный шорох и звон стекла. Потом последовали глухих ругательства и небольшой грохот, словно что-то упало. Наконец Любовь услышала щелчок дверного замка и дверь приоткрылась. Цепочка не позволила двери открыться полностью. Послышалось очередное чертыхание, дверь с грохотом закрылась и через мгновение открылась вновь.

Женщина отошла на шаг, чтобы дверь не ударила ее в лоб и перед ней наконец показался ее друг. Из квартиры выкатилась стеклянная зелёная бутылка, явно из-под пива, но название рассмотреть учительнице не успела, да и не очень то хотела. 

Она вернула взгляд на человека и не смогла удержаться, чтобы не нахмуриться с грустью.

- Что, тоже пришла пожалеть меня? - огрызнулся мужчина и облокотился на косяк двери и сложил руки замком.

Он был в заляпанном красном халате, что явно наспех одели и едва закрывал наготу. Любовь быстро вернулась к заметно заросшему лицу, на котором прохудились щеки, а когда-то красивые серые глаза словно впали внутрь и потускнели.

- А ты хочешь, чтобы я тебя пожалели? - колко, но без злобы ответила женщина и ухмыльнулась. На лице брюнета появилось выражение, словно он проглотил что-то горькое и невкусное - Вот и я также думаю. Я пришла помочь тебе - кивнула она головой в глубь квартиры - Пригласишь?

В квартире была словно разруха. Повсюду валялись бутылки, да пачки быстро приготавливаемой лапши. У ног хозяина валялась куча верхней одежды. Вероятно она как раз и упала, когда он пытался протиснуться к двери. Любовь Петровна едва сдерживала выражение лица, чтобы не скривиться от запаха которым повеяло из квартиры.

- Не помню, чтобы я просил о помощи - съязвил коллега.

- А ты и не попросишь - парировала женщина - зная тебя ты пытаешься справиться сам, но… - она еще раз окинула его аляпистый и грязный вид- ты даже и не пытался прийти в себя.

Пара нахмурилась и стала сверлить друг друга взглядом. Первым не выдержал брюнет - отвел взгляд и, почесав бороду, развернулся и пошел вглубь квартиры, почесывая зад.

Женщина на мгновение улыбнулась от своей победы,  зашла в квартиру и закрыла следом дверь. Ужасная вонь сильней ударила в нос и на мгновение гримаса отвращения проступила на лице, но также бесследно скрылась маской решимости.

- И как же ты собралась мне помогать - безразлично кинул коллега и стал копаться в куче мусора у своей кровати. 

- Для начала вот так - девушка демонстративно подошла к задернутым шторам, распахнула их и тюль следом.

- Черт - словно вампир зашипел мужчина, но снова вернулся к своим поискам, пока не достал из кучи керамическую пепельницу. Женщина же распахнула настежь окно и словно ударной волной свежий воздух наполнил комнату. Она развернулась обратно и чуть не выпрыгнула из окна от неожиданности. Хозяин дома был перед ней. Даже не взглянув на свою гостью, он одной рукой с громким стуком поставил пепельницу на подоконник, в то время другой выудил из кармана халата пачку сигарет с зажигалкой.

- Когда это ты начал курить? - возмутилась гостья.

Мужчина не обратил на это внимание, ловко ртом достал из открытой пачки сигарету, поджег ее и, затянувшись, убрал пачку с зажигалкой обратно в карман. Облокотившись рукой на подоконник, он выдохнул порцию дыма в окно.

- А тебя волнует?

- Если бы не волновало, меня бы здесь не было, - поставила женщина руки в боки и нахмурилась.

- Вот и сидела бы дома с… - тень пробежала по его лицу и прервала его издевку - со своим мужем и ребенком.

Дело явно не ладилось. Любовь хотела прийти сюда и помочь другу вернуться к жизни, вот только не знала, что делать. Емеля предупреждал ее, что она ничего не может сделать, вот только она не была с этим согласна. Девушкадумала, что стоит ей прийти, встретиться с ним и она, что-то придумает. Вот только ее чувство импровизации внезапно ее подвело. Она не знала, что сказать или сделать, чтобы наладить контакт. Она она как бельмо кричала о том что не хватало ее другу - семьи. 

- Сидела бы, если бы было все равно.

- А тебе не все равно? - цинично ухмыльнулся мужчина, но замер как наткнулся на взгляд девушки.

- Нет - славно обрубила перепалку сказала она.

- Ладно - потушил он сигарету и слез с подоконника, неохотно подтягивая пояс на неудобном халате - ты же не просто по кидаться словами пришла?

Любовь Петровна сразу поняла, что разговор пошёл в нужное русло и облегченно выдохнула. Она собралась с мыслями и только тогда прервала тишину.

-Давай выйдем погулять - слишком много она убрала лишних слов и умозаключений, что эта фраза стала выглядеть по детски нелепо и уж точно не к ситуации.

На лице Леонида появилось сначала удивление, затем промелькнуло веселье, но его тут же перекрыла сила раздражения и он зажмурился взявшись пальцами за переносицу.

Обычно Любовь Петровна была последовательна в аргументации и повествовании. Дети любили ее уроки за то, что они были всегда интересны и понятны всем. Она умела преподносить информацию разбирая все сложные части так досконально, что сложного ничего не оставалось. Затем она нанизывала все эти части на свою нить повествования и превращала в рассказ, что был интересен и увлекателен как расписное полотно, что висит у дедушек и бабушек на стенах как украшения. 

Но это было только в том случае, когда она была спокойна или слегка взволнована. Но если волнение переходило границу, то ее рассказ становился сухой, а порой и по детски глупый. Она обрубала все ненужные слова, порой не замечая, что под ее топор идут и довольно важные. Убирала предисловие, и выплевывала только суть, а порой и только вывод из заготовленной ей в голове речи, словно кошка комок шерсти.

- А теперь успокойся и расскажи с начала - зная об этой ее особенности с выдохом сказал Леонид, а в уголках его глаз Любовь заметила улыбку.

Хоть учительницу смутила ее ошибка, что порой выскакивала в речи, но она уже обрадовалась, что это позволило ее другу улыбнуться, хоть и у себя в мыслях.

- Знаешь, ты как эта комната. Ты закрылся ото всех со своим горем, как люди закрывают окна когда на улице холодно. Вот только если дом не проветривать, не открывать окна даже в мороз, то комната будет захламляться, воздух будет преть и потом в доме будет находиться просто невозможно. - с каждым словом Любовь Петровна все сильнее вживалась в рассказ и вкладывала все больше эмоций в свои пространные объяснения, в надежде словами донести до Леонида свои переживания и волнение за него - вот и ты сейчас такой же. Ты закрылся в своей каморке среди вещей, что напоминают о твоём горе - тут ее взгляд упал на опущенную фотографию лицом вниз, что стояла на прикроватной тумбочке. Ее лицо напряглось. Она старалась не показывать печаль, но это давалось с трудом - ты надеялся, что здесь ты будешь в безопасности и если ты хотя бы не забудешь об этом горе, то хотя бы больнее не будет.

Леонид решил посмотреть, куда смотрела его подруга, что ещё секунду назад была весела и решительна, но та схватила его за запястье и приковала к себе внимание своим решительным взглядом голубых глаз.

- Но это не так - ее голос перестал дрожать и набрался уверенности и силы - Если ты запрещаясь в этой квартире и будешь лишь жалеть себя среди вещей, что напоминают о твоём горе - тебе легче не станет. Чтобы в комнате стало лучше и свежее, нужно хотя бы открыть окна и впустить свежий воздух внутрь. Так и тебе для начала нужно проветриться, и тогда если тебе не станет лучше, то хотя бы тяжелее не будет. Ты хотя бы сможешь сменить обстановку, взглянуть на мир вокруг и понять в какую сторону тебе нужно двигаться.

Все это время Леонид слушал Любовь завороженно, словно его заколдовали, но когда ее слова сменились на тяжелое и сбитое дыхание, на его лице появилась лишь кислая мина. 

Девушку смутила эта реакция. Она вложила всю себя, а получила это…

- Я с тобой не согласен - обрубил мужчина, потом помолчал и словно жевал что-то неприятное, как старый дед стал мять свои губы - Но что-то в твоих словах есть - он почесал затылок и слегка отвёл взгляд и прищурился - ладно - выдохнул он, я пошёл в душ, а потом пойдём с тобой проветриваться - обрушено согласился мужчина и ушёл в ванну.

Девушка была очень рада, что смогла достучаться и с глупой улыбкой стала осматриваться - хотя очень скоро об этом пожалела. Оглядывая все эти горы мусора в квартире ее руки зачесались, словно от жуков. Она с такой же детской улыбкой вздохнула, сняла куртку и закатала рукава бежевого свитера.

 Затем, пока она ждала Леонида, Любовь стала прибираться в комнате, чтобы освежить ее, да и самой ей было неприятно находиться в такой мусоке. Она всего-то собрала разбросанный по квартире мусор, но та уже стала светлее, свободнее и приятнее взгляду. 

 После друзья отправились на прогулку по их не очень увлекательному городу, но девушка всегда находила чем им заняться, как отвлечь от мутных мыслей и всегда знала куда идти. Парень чуть ли не бежал за своей подругой, чтобы хоть как-то за ней успеть. 

За этот день мужчина больше не возвращался к своему горю и ему действительно хоть немного, хоть ненадолго но стало легче. Через какое-то время у него на лице стала проступать улыбка и Любовь радовалась этим изменениям. И хоть она бросала на парня неодобрительные взгляды, каждый раз как ее друг брал в руки сигарету, но считала день успешным а свою цель выполненной. 

Но под вечер даже такая заводная девушка как Любовь стала уставать и ее сердце стали греть мысли о тёплом доме, любимом муже и маленьком чуде, что ждало ее в колыбельной. 

Вот так день и подошёл к концу, парень стал живее и мертвецкая мутность пропала с его глаз, а учительница была только рада. Леонид даже захотел проводить ее до дома, но та легко сменила тему и в итоге проводила до дома его. Леонид снова поник, вспоминая от чего он сбежал на этот замечательный день, но в этот раз ему стало уже чуть полегче.

- Лёнь, у меня есть для тебя подарок - парень чуть отстранённо, но более живым взглядом посмотрел на своего коллегу - Знаю, тебе он может и не понравиться, но вот - девушка протянула ему металлическую резную зажигалку с выгравированной лисой по бокам и хвостом в качестве крышки для кремня.

- Я думал тебе не нравится, что я курю - приличии сощурил он глаза с сомнением - Здесь явно есть в чём-то подвох - улыбнулся он.

Девушка вздрогнула от того, что ее так быстро раскусили, но всё-таки продолжила - да, мне не нравится, что ты куришь и потому я хотела , чтобы ты бросил, но такого я просто так просить не могу - она чуть криво усмехнулась - потому я предлагаю сделку - она замялась - или скорее просьбу.

- Ты хочешь, чтобы я не курил при тебе? - подряд он бровь.

- Скорее наоборот, хочу чтобы ты курил только при мне - отвела она взгляд и чуть улыбнулась.

На лице у парня появилось легкое недоумение, что сменилось легким прищуром.

- Соглашусь только с одним условием - улыбнулся он - Ты будешь курить за компанию - он знал как Любовь Петровна не любит даже запах сигарет и ожидал, что та откажется, но на удивление та сильно задумалась.

- Но только на прогулках а не при каждой встрече - выдвинула она своё условие, после пары минут размышлений.

Леонид лишь удивленно кивнул и девушка быстро вложила зажигалку ему в руку, словно подписывая их договор и показывая, что обратно слов уже не взять.

Так они и разошлись. Она вернулась в любимую семью. Он вернулся в слишком пустой и одинокий дом, хотя теперь он стал немного светлее и дышать ему там стало легче. А жизнь шла дальше.

***

Любовь Петровна ходила взад вперед, не находя себе место. Прошло всего пару минут, как она закончила говорить с Леонидом, но нервы уже были на пределе. Ее глотка жутко зудела и она сгорала от желания затянуться никотиновой дымкой и притупить шальные от паники нервы, но она была верна своим обещаниям и словам, а потому зажигалки с собой не имелось. Который круг она уже накручивала перед этим ужасным лесом, на который она боялась бросить и мельком взгляд. Уже от нетерпения она достала пачку сигарет, затем сигарету и по очереди стала, идя по кругу, раздирать каждую смолистую палочку на крохи. Но это почти совсем не помогало.

Выкинув в сторону пачку с оставшимися еще недоразодранными сигаретами и бросилась обратно к дому. Она не могла просто стоять и ждать чуда, когда ее сын находится где-то глубоко в лесу один, бедный, маленький кроха. Она просто не могла позволить себе такого излишества, как ждать в помощь поводыря, который пойдет за нее в лес и будет вести ее, чтобы та не так сильно боялась.

Словно буран она влетела в свой дом и начала носиться из комнаты в комнату, на скорую руку собираясь на поиски. Из шкафа она достала старую, потрепанную временем походную сумку на одно плечо. Когда-то давно она так же с этой же сумкой отправлялась на поиски мужа, и от этого зловещего напоминание, сердце ее забилось быстрее. Она начала спешить еще сильнее. Даже не осознавая этого, она пыталась забыться в делах и делать все что угодно, лишь бы не думать о печальном конце для ее сына. Но мозг, раззадоренный страхом и адреналином как назло работал быстрее обычного, и чтобы девушка не делала у него всегда хватало времени вплетать в ее мысли пугающие воспоминания, или исходы нежеланного будущего.

Целую кучу всего она собрала на столе в гостиной, и когда стала разбираться в сумке, поняла, что половина из этого ей совсем не пригодится. Легким движением она снесла добрую половину вещей со стола и положила свою походную сумку на стол. Затем она хлопнула руками по лицу, вдохнула, выдохнула и попыталась собраться с мыслями.

 - Так, - начала она наигранно спокойным голосом – что у нас тут есть, и что нам там может понадобиться, - с этими словами она открыла сумку и стала перебирать ее содержимое. Грелка, аптечка, перочинный ножик, сигнальная ракетница и многое другое было в сумке – значит носилась она по квартире почти зря. Она быстро стала просматривать медикаменты и заменять уже никуда не годные, а в это время страшные воспоминания начали накатывать на нее словно приливная волна.

*** 

Около трех лет назад, точно так же, в такую же зимнюю ночь пропал ее муж. Как и сейчас это было внезапно, и как сейчас Любовь Петровна ничего не подозревала до самой точки невозврата, когда предотвратить уже было поздно и надо было лишь решать проблемы и устранять последствия.

С самого раннего утра, самых ранних лучей солнца, день задался. Учительница мягко тянулась в постели в объятиях своего любимого, теплого, еще живого мужа. Она протянула свою тонкую руку к звонящему будильнику телефона и вырубила его, а затем оттолкнула в дальний угол тумбочки. Ее возлюбленный лишь сильнее сжал ее в объятьях и громко выдохнул в ухо, зарылся в ее светлые волосы и сонно проговорил:

 - А может, ну нафиг эту всю работу – сказал он – возьмешь сегодня отгул, Малого тоже в школу не пустим, и проведем сегодня весь день дома, вместе. 

 - Ну нет, Емеля – проурчала она – это не дело, надо вставать, долг зовет – говорила она даже и не думая вставать с кровати.

 - А может все-таки хорошенько отоспимся, сытно позавтракаем и отправимся куда-нибудь вместе. Дел у меня сегодня почти никаких нет, а что есть могу и завтра сделать. Ну чего тебе стоит позвонить в школу и взять отгул по причине болезни.

 - Емеля.

 - Ну кто сможет отказать там тебе – он поднялся на один локоть, а Любовь Петровна перекатилась на спину – Тебе-то уж точно не в силах никто отказать – сказал он и тепло и нежно поцеловал свою любимую жену.

 - Емель – чуть отклонилась она и подставила щеку и шею под ласки мужа – Я так не могу – мурлыкала она – Я не могу так просто взять и не выйти на работу.

 - Я же сказал, возьми отгул – продолжал он.

 - Емеля!

Он плюхнулся на нее, и придавил своей тяжестью тела.

 - Так, Емельян, - стала чуть серьезнее учительница – А ну ка поднял свою тушку и дал мне уже встать. – шлепнула она его – Нам и нашего кроху будить уже пора. Давай, давай – стала она сгонять его с кровати – Дорогой, ну слезай уже.

Мужчина нехотя сполз с кровати и сонной походкой пошел умываться. Любовь Петровна же встала, надела на себя сорочку и пошла в комнату к сыну. Там она разбудила его ласковым голосом и прикосновением, и отправила его тоже умываться. Сама же она промыла глаза на кухне и принялась готовить завтрак. И на такой радостной ноте начался самый ужасный в ее жизни день.

Завтрак прошел в такой же теплой атмосфере, также прошли и сборы. И так для всех незаметно обычно живой и гудящий дом внезапно опустел и потускнел. Так происходило каждый день. Было лишь две крайности для их обиталища: либо дом переполнен шума и дышит жизнью, либо мертвецки пуст.

День проходил так же легко, как и утро. Все было по обыденному привычно. Те же дети, те же уроки, за исключением нескольких замен у старшеклассников, которые Любовь Петровна вызвалась провести. Ее коллега Леонид Владимирович, отпросился на этот день, и Любовь Петрова вызвалась ему помочь. Всего год назад в этот день у него произошло горе, которое никто не хотел вспоминать, и в этот день была годовщина траура. Весь коллектив понимал состояние учителя и поддерживал его как мог, а сегодня он хотел провести день у могилы своей семьи и потому учительница с сочувствием и сопереживанием вызвалась ему помочь. Так и прошел весь ее день на одном дыхании, даже с чуть увеличенной рабочей нагрузкой.

Любовь Петровна закончила свои дела в школе, забрала сына из детского садика и отправилась с ним в магазин, чтобы позднее приготовить семье вкусный ужин. По пути они конечно же заскочили в их любимый парк и прогулялись там. В то время как Любовь Петровна была в магазине, ее сынишка играл на площадке в парке со своими ровесниками и окруженный чутким взглядом других матерей.

Весь день проходил на одном дыхании и вот он уже стал клониться к вечеру, когда мать с ребенком вернулась домой. Отца семейства пока еще не было дома, но это не было причиной для волнения, ведь еще было не время для его возвращения. Дом снова загудел. Все занялись своими делами. Мать слегка убралась в доме и начала готовить ужин, А сынишка прибрался в своей комнате и начал рисовать, что-то тщательно вычерчивая. Ужин и вечерний отдых уже проходил более напряженно, по крайней мере у  матери семейства, ведь в это время ее любимый обычно уже возвращался домой, или хотя бы предупреждал о задержке. Она позвонила ему на телефон, но абонент был предательски недоступен. Женщина уже уложила сынишку спать и попыталась отвлечься проверкой тетрадей с домашним заданием своих учеников, но все просто плыло перед глазами, а руки дрожали от волнения. В итоге так и не  усидев на месте, она стала расхаживать по гостиной нервно грызя свои короткие ногти. Прошло уже некоторое время и она просто не могла сидеть на месте. 

Женщина заботливо заглянула в комнату к своему сынишке, убедилась, что он спит, а затем оделась и вышла из дому. Ее переполняла злость и беспокойство за своего мужа. Ведь каким нужно быть безответственным человеком, чтобы так заставлять о себе волноваться, но было место и беспокойству, что если произошло что-то плохое. Вдруг он не может дать о себе знать.

Выйдя из дома она первым делом отправилась к  старику Климу. Этот старик, был словно вторым отцом для Емельяна. Он был лучшим другом отца мужчины, и после смерти родителей мужа и его тоже. Он стал своего рода духовным отцом для него. Он был его наставником в лесничьем деле и знал этот лес как свои пять пальцев. В свои 85 он уже не мог сам справляться с обязанностями лесничего, потому в основном он руководил своим починенным. Каждый раз, после посещения леса, Емельян заходил отчитываться к Климу, и потому она первым делом должна была отправиться к нему, ведь этот человек должен был хоть что-то знать о ее любимом. 

Когда она подошла к дому старика, из трубы валил дым, а в окнах горел свет. Кое-где на крышах лежал еще не соскользнувший снег. Она резко открыла его калитку и заскочила во двор.

 - Ну если они там с Климом заболтались – пропыхтела разъяренная жена – Такую взбучку устрою. – Она запрыгнула на крыльцо и уже собралась стучать в дверь, как она сама открылась перед ней. 

Прямо перед ней стоял пожилой старик, и смотрел на нее исподлобья. Из-за мехового ворота зимней куртки на нее смотрели серые, глубоко посаженные глаза окруженные морщинами. На старике была красная шапка, зимние шаровары, куртка и высокие утепленные валенки. Еще с минуту они удивленно, чуть ли не ошарашено смотрели друг на друга, а потом старик отошел назад и уступил жене дорогу, второй рукой снял свою шапку. Женщина молча вошла в дом и услышала хлопок закрывающейся со скрипом двери. 

Любовь Петровна, словно у себя дома прошла вглубь коридора и завернула на кухну, где и села. Старик снял варежки скинул все на стол и сел напротив. Какое-то время они смотрели друг на друга в полной тишине и напряжение между ними росло. После с их губ одновременно слетело одно и то же имя и они по одному имени поняли абсолютно все, что хотели друг другу сказать. Любовь Петровна поняла, что ее муж здесь так и не появлялся и Клим сам уже собирался идти на его поиски. Злость и ярость просто испарились, став топливом для беспокойства и страха за своего любимого.

 - Значит вы тоже не знаете где он – сказала она – Скверно, я тогда и не знаю что думать – сокрушенно сказала она.

Старик снял с себя походную одноплечную сумку и поставил ее на пол. Потом сухо чмокнул губами и начала скрипеть своим голосом – Люба, дочка, - взял он ее руки в свои – вот только не накручивай себя. Пока рано что-либо еще думать. 

 - А когда будет не рано – одернула она свою руку из его – сейчас уже двенадцатый час, а он не пойми где, раньше он без предупреждения такого никогда не делал. Никогда - повторила она - и уж вы об этом знаете точно!

Клим медленно поднялся и причмокивая своими губами подошел к Любовь Петровне и приобнял ее за плечо – Дорогая, девочка моя, дочурка – его  тихий, спокойный, старчески скрипучий голос успокаивал, словно валидол для сердца – Ты ведь знаешь, что вы с Емелей для меня самое дорогое. Я ничего не пожалею, чтобы сделать вас счастливыми – он чуть потряс ее руками – но ты должна успокоиться. Паника ничему не поможет – его костлявые пальцы ходили по ее плечам, поглаживая, успокаивая – Да, я сам не знаю, где он и что с ним. ДА, я тоже за него очень переживаю… - он снова сухо причмокнул губами, словно задумался о чем-то – но если я сейчас потеряю самообладание, если мы сейчас его потеряем, то уж точно сделаем только хуже. – Его старые, костлявые пальцы крепче схватили девушку за плечи и попытались внести в ее душу, хоть грамм спокойствия и веры в лучшее – Ты меня как раз встретила тогда, когда я собирался идти на его поиски – эта женщина сочетала в себе множество противоречащих друг другу черт характера, одними из которых были рационализм и неугомонное воображение. Она всегда придумывала себе множество несуществующих проблем из своей головы и считала своим первым и неотъемлемым долгом решить их самым быстрым и логичным решением. Самой. Старик знал, что Любовь Петровна уже давно успела накрутить в своей голове много чего плохого и несуразного, потому он и пытался ее успокоить и обуздать ее надуманные страхи – Я обещаю, что верну его в целости и невредимости – медленно он отпустил ее плечи и поднялся.

 - Я надеюсь, вы не пытаетесь сказать, что сами пойдете в лес его искать, а меня оставите здесь грызть ногти от волнения и беспокойства? – подловила она его и схватила старика за руку – Валерий Семенович, я далеко не та беспомощная девочка, за которую вы меня принимаете. И уж точно, я не собираюсь сидеть сложа руки, когда мой муж пропал где-то в лесу.

Старик тяжело выдохнул.

 - Клим – поправил ее дед – я не такой уж и старый, чтобы называть меня по имени отчеству. А вообще, ты ошибаешься, когда говоришь, что я тебя считаю маленькой беспомощной девочкой – улыбнулся он ей – я считаю тебя беспомощной взрослой городской девочкой. Но ладно, не до шуток сейчас – поправился старик, увидев суровый взгляд женщины – Я бы с удовольствием взял бы тебя с собой, но без тебя будет быстрее.

 - Погодите – закипала девушка – то есть вы хотите сказать, что один дряхлый старик – она уже не церемонилась в выражениях и с этими словами указала своим пальцем на Клима – справится гораздо лучше и быстрее, чем поисковая команда? Не мели чепухи. Уж кто-кто, а ты должен знать, что по-моему будет и правильней и эффективней. И по-моему будет!

 - Вот упертая, вредная баба – буркнул он себе под нос – Мороки с вами, молодыми, будет больше чем пользы – обратился к ней – Пока ты будешь собирать свою поисковую группу, пока они приедут, пока соберутся, пока им все растолкуешь, мы потеряем кучу огромную кучу времени, столь ценного, как ты сама знаешь, для нас и для него.

Женщина проглотила комок ярости, что клокотал у нее в горле, и продолжила с выдохом и в более спокойной манере – Хорошо, тогда почему бы нам не совместить оба наши способа. Вы отправитесь на поиски сейчас, а я соберу поисковую группу, а затем присоединюсь к вам?

Клим недовольно зачмокал, затем задумался и ответил – ладно, будь по твоему, неладная – он заглянул в другую комнату – жди здесь – сказал он и исчез в ней, потом из комнаты донесся какой то шум возни, а через пару минут старик уже появился с ворохом различных вещей: множество сумок, медикаментов, грелок, сигнальных ракетниц и другого полезного снаряжения – пока будешь ждать своих удальцов – сказал он тоже поостыв – разбери вещи по сумкам и выдай каждой группе. Пусть ходят минимум по двое -не справятся поодиночке. А то придется еще и их потом искать. На верхней полке на столе, в спальне, лежит несколько экземпляров карты леса, тоже их туда положи. – продолжал раздавать он инструкции – скажи, чтобы были осторожны со зверьем, и не были к ним агрессивны, иначе ответят взаимностью. А там думаю, им самим не понравится. – Он взглянул на наручные часы, а затем быстро закруглился – В общем, думаю ты сама справишься, девочка уже не маленькая, да и не глупая. Встретимся на опушке - ты ведь знаешь как туда добраться – скорее сказал, чем спросил он и надел на себя свои шапку, варежки, сумку и пошел к выходу – И знаешь, что еще – остановился он в дверях и уже заботливо, по отцовски произнес – Будь осторожна, дочка, береги себя. – и вышел из дому.

Любовь Петровна не теряя ни минуты сразу же начала обзванивать всех знакомых, номера которых она помнила, или они были записаны в телефонной книжке. Только половина из них ответила на ее звонок, и лишь половина этого согласилась помочь. Причем этот случай ясно показал как к ней относятся какие люди. Некоторые из тех, на кого она рассчитывала больше всего, повернулись к ней спиной, а те, от кого помощи она и не ожидала получить откликнулись на ее зов в беде. Когда телефон был отложен в сторону, женщина умело принялась сортировать вещи по сумкам, и уже буквально через пятнадцать минут, она уже кругами слонялась по пустому дому, в ожидании бригады ее спасителей. Каждая минута бесполезного ожидания для нее длилась как час. Каждый новый круг, она хотела наплевать на тех людей, что к ней должны были приехать и просто отправиться следом за Климом, но самообладание и ее рациональность мышления не позволяли опрометчиво броситься на поиски. Но для нее это томительное ожидание превратилось в личный круг ада, по которому она должна была идти снова и снова, а помощь все так и не прибывала.

Через мучительных десять минут, за время которых она чуть ли не в кровь сгрызла свои ногти подошел первые люди - ее сестра с мужем. Любовь Петровна смогла немного расслабиться, вернее она переключила внимание на них. Она стала объяснять все детали происшествия и что да как надо делать. Постепенно стали подтягиваться и другие, и она повторяла свой ритуал снова и снова, пока была в этом необходимость. Тем самым она как могла отгоняла плохие мысли и вводила людей в курс дела.

В итоге собралось восемь человек, не считая Любовь Петровну. Все они были готовы помочь в эту нелегкую минуту, или оно им так казалось. Но вне зависимости от всех их действий и потуг, этой ночью Любовь Петровна нашла лишь горе и страдания.

*** 

Женщина резко вынырнула из сумки. Так же резко, как и из омута своих ночных кошмаров, что вернулись к ней вместе с этой сумкой. Она быстро оделась, закинула сумку на плече и выбежала из дома. 

Дом снова опустел. Он снова омертвел. Он снова мог лишиться одно из его жителей и тогда бы он никогда бы не смог стать снова шумным и живым. Но от дома ничего не зависело, потому он лишь обреченно ждал того, что будет дальше.

Учительница быстро вернулась на прежнее место, но уже укомплектованная и утепленная. Снег медленно падал на землю, но ее следы еще не успело засыпать. Она продолжила наворачивать круги, кусая губы и впиваясь руками в ремешок от сумки.  Женщина снова и снова пыталась шагнуть в лес, но лютый страх словно барьер отшвыривал бедную мать из своих владений. Очередная попытка была безуспешной. Тени, что виделись женщине между деревьев ехидно перешептывались и зловеще смеялись не на шутку пугая ее. Кроны деревьев угрожающе нависали над ней, ветви деревьев словно колья и пики преграждали ей путь. К лесу никак нельзя было подступиться. 

С каждым кругом ее пальцы все сильнее сжимали ремешок от сумки, что все побелели, в голове как назло прокручивались все те злоключения, что могли настигнуть ее сына. Порой незнание и ожидание неизвестного намного страшнее различных ужасов реальных. В своей душе она кляла себя, что не договорила с ним все с утра и не поставила все точки над и, но теперь уже было слишком поздно. Ее эмоциональное настроение словно качели перепрыгивали с ужаса до надежды.

Почему Леонида все еще не было? Вдруг с ее крохой ничего не произошло! Почему он ещё не вернулся? Да где же этот чертов математик? А если на него напали волки? Сейчас Лёня подойдёт и мы быстренько найдём сынишку и вернёмся пить чай. Уши я ему конечно надеру, но и спросить зачем он это сделал тоже нужно - слёзы собирались в уголках ее глаз, пока эти мысли переполняли ее голову словно молоко, готовое вот-вот убежать. 

И на таком эмоциональном допинге она по спирали подбиралась к лесу все ближе. То ее волной накатывал страх леса, то ответным цунами ее уносило тревогами о сыне. И так, качаемая волнами в шторме она  подходила к границе ее личной зоны отчуждения.

 - Я не могу его просто оставить там в лесу и оправдываться своими страхами – в какой-то момент материнский инстинкт превозмог ее страх и она решилась действовать.

 Еще крепче, чем раньше она схватилась за лямку сумки и с закрытыми глазами пошла в направление леса. Тьма ночи не могла сравниться с тьмой внутри нее. Эта липкая чернота окутала ее в  тот же момент. Только еще больший страх за сына позволял ей вступать в чертоги своего ужаса. 

Сначала ветки кустарников и деревьев как штыки уперлись в ее тело не пропуская дальше. Все сильнее они скрипели и кляли ее проклятиями, чтобы она убиралась подальше. Но вот уже зловещие объятья деревьев нежно схватили ее за лицо и проглотили целиком. Когда она открыла глаза, то уже поняла, что проход за ней сомкнулся и выбраться отсюда будет гораздо сложнее, чем она вошла. В какой-то момент она задрожала и сила ушла из тела.  Жгучее желание развернуться и убежать распалялось внутри, но было уже поздно отступать. Теперь можно было идти только вперёд. Если лес позволит…

В этот раз она не могла позволить себе ждать, бояться или бездействовать. Ещё ничего не кончено, не все потеряно – не в этот раз. Именно этот образ дал ей силы двигаться дальше. Именно благодаря нему мать делала новые и новые шаги вперед, все глубже в чащу, утопая среди стволов в пучине своих страхов. Каждый ее шаг резко опускался вниз, словно она пыталась раздавить тараканов да пауков, что ее окружали.

Но это было лишь ее наигранной бравадой. На деле же снег словно трясина засасывал ее ноги и мешал двигаться вперед. Тени все так же злобно перешептывались между собой, строя козни, что должны были свершиться над этой бедной женщиной. И даже свет фонарика, что она успела включить и держала дрожащими руками, не пугал всех злобных жителей леса. Скорее заставлял их хихикать в тенях. Слишком слаб был этот лучик, чтобы разрезать темень. Слишком прожорлива она была и слизывала каждую крупицу света, заставляя чувствовать безнадёжность и беспомощность.

Уже не были так уверены и стремительны ее шаги. Теперь они скорее походили на робкие шажочки ребёнка, что проснулся ночью и решил сходить пойти попить через зловещий коридор.

Ветви шептались между собой и постоянно норовили то пихнуть ее, то попытаться выбить фонарик из ее рук, то сделать подсечку, чтобы женщина развалилась на снегу и совершенно увязла в этом белоснежном месиве. Но героиня с неимоверными усилиями до сих пор держалась и до сих пор шла вперед.

К сожалению это пока не давало никаких результатов. Эти подвиги, что совершала женщина ни на шаг пока не приближали ее к сыну, по крайней мере так думала она. Лес все не менялся, тени корчили ей различные гримасы, ветви все так же ее калечили, а следов ее сына не было. Только непонятные звуки раздавались отовсюду. И как на зло каждый походил на жалостливые крики ребенка. И каждый раз он вздрагивала как пулей пораженная.

То ли к счастью, то ли к несчастью, но вскоре женщина все-таки не смогла выдержать очередную оплеуху со стороны деревьев и полетела на снег вперед. Что-то тонкое и острое обожгло ее лицо, что по щеке стала мерно вытекать кровь. Сама она распласталась по снегу, а фонарик навсегда канул в лету под толстым слоем зыбучих убийц. Словно потерянный котенок Любовь Петровна задрожала от своей беспомощности, но даже закричать ей было страшно. Теперь она уже не знала, где находится выход из леса, а с какой стороны его середина.

Как бы это смешно не прозвучало, но когда-то давно, в своей юности она знала это лес, как свои пять пальцев. Они часто с Емельяном гуляли в нем и убегали от своих проблем. Очень часто они лежали на опушке, или ходили к его пруду, так же у них было их сокровенное место на мысу у тонкой и высокой берёзы , где были вырезаны их инициалы. Как говорил ей тогда муж, это была рисковая затея, запечатлеть их любовь на дереве, и если бы узнал его отец, то влетело бы им обоим. Она до сих пор не понимала, как ее отец пог найти их деревце в такой большой гуще леса, но тогда она ему верила и для нее это было своего-рода приключением.

Но теперь лес совершенно изменился для нее. Теперь он был совершенно чужим для этой женщины и она совершенно не знала, где находится и куда ей идти. Она быстро вскочила на ноги и схватилась за горящую от боли щеку. Проведя пальцами по ране, она поняла, что порез есть, есть и кровь. От этого у нее сердце заколотилось как бешеное. Ничто ей не могло сейчас помочь, ни вся ее рациональность и логичность, ни ее стойкий стержень сильной женщины. А живое воображение только поливало топлива в ее агонию. Это был лес. Это был ее кошмар. Здесь она превращалась в совершенно другого человека – слабого, беззащитного, никчемного.

Но оставаться на месте было опасно, а занчит надо было двигаться хоть куда-то. Безуспешно попытавшись привести себя в норму она стала продвигаться на ощупь. Когда она стала ощупывать ночную темень, ее рука наткнулась на тонкую нить, то протянулась между деревьев. Она сначала отдернула руку, почувствовав жжение , а затем снова стала искать ее. Это точно была ни ветка дерева, ни паутина. Это было что-то другое. Что-то оставленное человеком. В этом она нашла тонкую путеводную нить, идя по которой, она верила, что сможет прийти к чему-то другому, помимо страшного и ужасающего леса. 

Ей понадобилось не много времени, чтобы снова схватиться за эту нить, и на этот раз, она уже вцепилась в нее намертво. Схватив ее двумя руками, она медленно пошла вдоль нее медленно передвигая руки. Вскоре она уперлась в дерево, где поняла, что это нить обмотана вокруг его ствола и выходит с его противоположной стороны.

Какая ирония, что один человек ее повязал, чтобы суметь выбраться из леса, но пригодилась она другому, чтобы зайти ещё глубже.

Медленно, со стуком сердца в висках и дрожащими ногами она двигалась вперед. Постепенно ее глаза стали привыкать к темноте, но это играло двоякую роль. С одной стороны, Любовь стала видеть в темноте лучше и теперь могла хотя бы смутно представлять куда идет. С другой, она начинала видеть еще много другого, чего не должна была. Страшные тени скрывающиеся за деревьями, или силуэты, что вместе с ветром исчезают в зарослях кустарника. Все это вселяло в нее дрожь и трепет, высасывало из нее силы. 

Но эта нить дала ей слабое подобие опоры под ногами. И хотя было неизвестно, куда ведёт этот кусок лески, всё-таки куда-то вёл. Тонкая леска медленно двигалась в ее руках, а из головы улетело все прочь. Были только мысли о том, что она не должна потерять ее. Женщина сконцентрировалась только на этом действии, и не отвлекалась ни на что. Ноги вязли в снегу, ветки теребили капюшон куртки, одергивали сумку, да и просто нещадно царапали кожу. Но все это ушло на второй план.

Страх уходил, и на его месте все вообще всплывали мысли о сыне. О той цели, что привела ее в брюхо этого монстра.С каждым шагом она все сильнее и сильнее погружалась в тьму и ужас ради своего лучика света, что был ей дороже ее жизни отходил назад. Но нет, он не исчезал. Он отходил в сторону и наблюдал за ней: из-за дерева, из-за сугроба, между корней или под кустарником.

Женщина склонилась над нитью, словно старуха, крутящая клубок пряжи. Словно в легком трансе ее ноги мелкими шажками двигались вперёд. Эти монотонные движения успокаивали дыхание и прибавляли спокойствия внутри.

Внутренний голос конючил поскорее бежать отсюда без оглядки, пока не сорвётся дыхание. Кричать пока кто-нибудь не услышит, но пока она держала эту нить, ей удавалось сдерживать эти порывы и не давать себе сорваться.

Какое-то время она осторожно ступала по снегу. Ноги проваливались каждый раз по икр, а иногда чуть ли не до колена. То ли дорога была жутко кривой, то ли страх уводил землю из-под ног, но чтобы сохранять равновесие нужно было стараться и прикладывать неимоверные усилия. Несколько раз она падала, и боялась, что нить порвется, или она ее потеряет и не найдет в этой тьме. Но каждый раз обходилось.

 Любовь Петровна медленно двигалась вперед, пока леска не стала уходить в сторону и медленно опускаться вниз. Это было странно, Рядом ничего не было, вернее никого, а нить уходила в сторону от деревьев и шла ближе к земле. На какое-то время она остановилась и решила обдумать, что могло здесь произойти, но тени леса ей нашептывали самое ужасное, после чего они злобно смеялись, когда видели мучения девушки. Она медленно сглотнула и попыталась проглотить ком, образовавшийся в горле. Но все было тщетно. Паника лишь росла, несмотря на все ее усилия, а ноги начинали дрожать, как и земля уходить из-под них. Не выдержав напряжение, она со всей силы ударила себя по ногам. Эта боль вернула ей часть самообладания и она смогла теперь устойчиво держаться на земле.

Она снова положила свою руку на леску, аккуратно и бережно обхватив ее пальцами и медленно пошла за ней. Она напрягала все свои силы, что вглядеться в лесную тьму и наконец увидеть, куда же приведет эту тьму. Она уже давно была в ней и постепенно ее глаза привыкли к мраку ночи, но это сыграло с ней злую шутку. Она разглядела куда ведет эта нить. 

И эта нить тянула ее в бездну. Настолько глубокую, что из нее нельзя было выбраться. Ноги бессильно подкосились у нее и она упала на землю. Снег под ней не стал хрустеть. Он стал противно булькать и хлюпать. Это напугало ее больше.  Чтобы не распластаться по земле она попыталась удержаться на руках, но они буквально увязли в какой-то мерзкой жиже, что внезапно появилась под ней. 

Перед ней на сугробе лежала детская шапка. Она была почти занесена снегом, но все же мать узнала одежду своего ребенка, и это ее пугало. Чуть не сводило с ума, но далее была последняя капля, что переполнила чашу ее отчаяния.  Крик хотел вырваться из рта, но ком в горле, который она так и не смогла проглотить, снова впился в стенки ее глотки, не позволяя ей произнести и звука. Только сиплый выдох выбрался из нее. Она села на пятки и дрожа как банный лист, попыталась прикрыть рот своей рукой, но тут ей в нос ударил резкий металлический запах. Она медленно перевела взгляд на свою руки и увидела, что ее белоснежная перчатка превратилась в  черную. 

Медленно до нее стало доходить происходящее. Металлический запах и черный цвет, что стал приобретать в ее подсознании чрезмерно багровый цвет. Это была кровь. Больше ей и не надо было. Все это время она стояла на краю огромной пропасти, куда она всматривалась, напрягая все свои силы. Теперь ее толкнули в эту бездну, и она летела в ее глубины, откуда нет возврата. 

 Она задрожала еще сильнее. Передней было то, чего она так отчаянно не хотела видеть, а ее сердце видеть это было не готово. Она не могла здесь больше находиться. Не могла, иначе бы она окончательно потеряла бы свой рассудок. Ком, что это время мешал ей издать хоть крупицу звука, вылетел из ее горла как ядро из пушки и лес разрезал резкий громкий крик. Страх полностью накрыл ее с головой, страх и отчаяние. Она просто вскочила и с криками убежала прочь. Ей было страшно посмотреть что лежит под снегом. Ведь красный помпон, что торчал из земли уже наглядно говорил о том, что лежит внизу. Но пока она это не увидит, ещё есть маленькая надежда, что все будет хорошо, и это не то, а чем она думает.

Любовь Петровна бежала прочь, выкрикивая имя сына. Она кричала что есть сил, то и дело срываясь на плач. В глазах все плыло и без того страшные ранее тонкие ветвистые деревья, сливались в огромные силуэты, что смеялись и глумились над горем женщины. Она бежала без оглядки и все это время вопила от ужаса. Не разбирая дороги, не думая, куда она двигается. Она просто хотела унестись от этого места как можно скорее, ведь это было для нее критической точкой. Она просто бежала и кричала. А лес злобно смеялся над этой бедной женщиной все глубже и глубже загоняя ее в лес, туда, откуда она уже не смогла бы выбраться.

Был обычные ранний зимний денёк. Как ни странно, но трава ещё не до конца пожухла, листва на деревьях не до конца опала - оставляя редкие красные короны, а ветра если не стали еще слишком холодными и колючими, как это обычно бывает в зимнюю пору. Солнце ещё проходило по высокой небесной дуге, и долго время грело своих подопечных.

- Лёнь, хватит меня уже охаживать - с неким упреком прозвучал женский голос в бору. Невысокая шатенка слегка свела брови к переносице. Ее молодое и нежно лицо чуть с силой выдавливало улыбку, а бровь чуть подёргивалась от легкого раздражения. -  не такая я беспомощная, как ты там себе решил.

Высокий шатен почесал свой затылок, выпуская нервные смешки - Оль, ну оно тебе нужно было идти в такую глушь в таком положении. - он сделал пару шагов к своей спутнице и положил свою широкую ладонь, на достаточно округлившийся живот своей возлюбленной - Скоро будет наш особый день и по-хорошему тебе бы сейчас лежать дома, есть свои любимые арбузы с рыбой и смотреть сериалы, а не все вот это.

Оля нежно накрыла руку мужа своей ладонью, но потом сжала ее крепче обычного и сбросила с живота. Мужчина лишь устало выдохнул.

- Знаешь, я уже устала сидеть в четырёх стенах. Эта клетка давит уже на виски, так что не нахожу ничего плохого, чтобы отправиться на пикник в такую прекрасную погоду. - он обхватила одной рукой свой живот, а вторую поставила на талию и вызывающе  посмотрела на супруга - Ты сам вызвался пойти со мной, так что бери  сумки и не жалуйся.

Женщина хмыкнул и мотнув носом в сторону пошла глубже в чащу. Походка была ее расслабленной и слегка грациозной, но во взгляде была видна большая осторожность, чем в ее обычные походы в лес. Она нежно поглаживала свой живот и морщинки постепенно разглаживались с ее лица, затем появились новые - в уголках глаз и приятная, нежная улыбка расплылась на ее лице.

Леонид в очередной устало выдохнул и помассировал переносицу. Затем ладонью протер глаза с легкой из-за усталости синевой под ними, взял две корзинки и прибавил ходу, чтобы догнать свою любимую.

Пара медленно продвигалась вперёд в своё удовольствие. Листья нежно шуршали , и редкие в эту пору птицы переговаривались своей звонкой трелью между собой. Солнце все ещё медленно поднималось над горизонтом и не скоро собиралось оборачивать свой ход на убыль.

Хоть деревья и росли довольно близко друг к другу, но идти паре это не особо мешало. Постепенно хруст веток под ногами стал раздуваться все тише и реже, а мягкая, чуть рыхлая земля стала грубее и начала звенеть приглушенной трелью катящихся из-под ног камешков. Дорога стала вести по пологому склону наверх.

Деревья постепенно стали редеть, а склон стал набирать крутизну, и темп обоих стал потихоньку замедляться. Леонид ловко перекинул корзинки в одну руку и подбежал к Оле. Свободной рукой он обхватил ее руку и глупая лисья улыбка появилась на его лице.

- Ну что, видно уже по умерила свой пыл - с лёгким удовольствие подтрунивал он над своей пассией - может уже остановимся?

Девушка громко хмыкнул и отвернулась от него, но от помощи его не отказалась.

- Тут осталось недалеко - сказала она через пару секунду, а ещё через мгновение добавила - но передохнуть не помешает, тут ты прав. - она убрала руку со своего живота и указала на крупный булыжник в отдалении- давай туда дойдём и там посидим пару минут.

Парень понимающе кивнул и они оба направились в ту сторону. Мужчина медленно и аккуратно повел ее по каменистой земле, что уже покрылась инеем. Было не понятно, что именно хрустит у них по ногами: редкий снег, листва или сами камешки. Они не спеша приблизились к их импровизированной скамейке, непринужденно о чем то болтая. 

Леонид быстро достал из корзины плед и постелил его на холодный камень, после чего посадил на него супругу. Та с улыбкой приняла его руку, удобно умостилась и сняла варежки со своих ладоней. Она подула теплым дыханием на них и потерла между собой. В это время Леонид уже поставил корзинку на землю и достал оттуда красный клетчатый термос. Он уселся рядом с любимой и передал ей кружку. Так они и мирно болтали о разном: о мелочах их повседневности, мечтах о будущем, о маленьком чуде, что Ольга грела у себя под сердцем.

Позднее утро плавно перетекло в день и даже солнце улыбалось этим двоим и на удивление хорошо грело эту парочку. То и дело откуда-то доносилась звонкая трель снегирей, да хохот девушки.

Тут снизу, неподалеку от них, что-то зашуршало среди редких кустарников и супруги даже не обратили внимания, но тут показался черный нос и длинные усы из скромного убежища. Ольга остановилась посреди предложения и всмотрелась в кустарники.

- Смотри - тихо она прошептала мужу, потянув за рукав - кажется за нами наблюдают - легкая улыбка на ее лице отступила, а тонкие бровки слегка изогнулись.

Мужчина всмотрелся куда указывала его жена. В это время аккуратно, таясь показалась небольшая лиса, что тщательно наблюдала за людьми и усиленно принюхивалась. Каждая лапа бесшумно ступала на камни, а тело плавно двигалось следом.

- Не переживай - успокоившись сказал Леонид, повернулся к Ольге и улыбнулся - это лишь маленькая лисичка. Думаю она боится нас больше чем ты ее. Вот, смотри.

Учитель аккуратно встал, пригнулся и сделал шаг к лисе. Та резко остановилась и изогнулась в спине. Тут по лесу раздалось угрожающее рычание. Мужчина замер, а женщина задержала дыхание.

- Оль, медленно поднимись и отступай назад - тихо, медленно и спокойно сказал ей супруг- не показывай ей спину.

Она лишь слегка кивнула и стала медленно действовать. Сжав в ладони варежки она поднялась и сделала медленный шаг назад. Мужчина медленно взял рюкзак и засунул туда руку. Женщина убрала руки за спину и надела перчатки, он рукой разорвал целлофановый пакет и выудил оттуда кусок докторской колбасы. Ветки вокруг слегка загудел и ветки задрожали. Лиса сделала шаг вперед и зарычала громче. Супруг подкинул к лисе кусок колбасы. Та слегка отпрыгнула и стала сильнее принюхиваться.

- Вот - спокойным голосом начал мужчина - кушай, мы тебя не обидим - лиса чуть приблизилась к колбасе и стала принюхиваться сильнее - кушай и уходи от нас, мы не желаем тебе ничего плохого - продолжал переговоры со зверем мужчина.

Неаккуратный шаг и за спиной мужчины раздалась каменная трель, что катилась вниз по крутому склону. Он быстро оглянулся на супругу и увидел ее испуганное лицо, а из-под сапожка выкатился очередной камень. Леонид резко развернул голову обратно. Лиса смотрела в ответ. Она уже не обращала внимания на кусок мяса перед ней. В этот момент мужчине показалось, что на морде животного расплылась улыбка. Она медленно положила лапу на кусок колбасы, обнажила когти и легким движением разорвала его на куски.

- Беги! - крикнул мужчина своей жене и рванул в сторону зверя.

Девушка резко развернулась и побежала наверх по склону, зверь тоже бросился в атаку. Он уже приблизился к мужчине и собирался проскочить мимо него, как тот взмахнул рукой с рюкзаком и с размахом ударил им по спине лисы. Та пискнула и прильнула к камням, но тут мужчина пнул ее и та скатилась вниз по камням.

Парень дернул рюкзак обратно и бросился вслед за женой. Ее фигура уже меньшилась слегка, но та была не в состоянии быстро передвигаться и мужчина быстро приближался к ней. То и дело он оглядывался назад, чтобы определить откуда может появиться опасность.

- Лёня! - Вскрикнула женщина и тот обернулся и еле успел затормозить, когда увидел, что земля резко обрывалась впереди. Он ухватил жену за плечи  и обернулся за спину, чтобы посмотреть преследуют ли их еще. Вокруг только раздавалось их тяжелое дыхание. Деревья вокруг тихо перешептывались да камни то и дело слегка хихикали, но ветер то и дело шикал на них, призывая к тишине.

-  Что дальше? - с пугливым взглядом обратилась беременная девушка к своему защитнику. Перед ними распростерся крутой списк вниз, по которому возможно было спуститься, но это было опасно, да и женщина в своем положении если бы и смогла это сделать, то очень медленно. Крепкие ладони чуть сильнее сжались на ее плечах.

- Стой здесь - твердо сказал мужчина - я посмотрю, убежал ли лис и можем ли мы вернуться - он нервно сглотнул и вгляделся в окружающий лес. Деревьев на вершине склона почти не было, но больших камней за которыми можно было укрыться - полно. - Если он не ушел, то мы аккуратно спустимся вниз - он засунул руку в карман рюкзака - Держи - достал он сигнальную ракетницу ей в руку - увидишь лису - сразу стреляй вверх, возможно громкий звук ее отпугнет да и Емеля или Клим должны будут увидеть сигнал.

Так крепко сжала оружие в рука и с силой кивнула в ответ. Мужчина ласково ей улыбнулся и прижал освободившейся рукой к себе.
-Все будет хорошо - попытался успокоить ее он

Затем мужчина развернулся и медленно сделал шаг обратно, тщательно оглядываясь по сторонам. Он чуть присел и поднял длинную и толстую ветку с земли. Чудо, что он вообще ее здесь нашел. Супруг сделал еще пару шагов вперед и крепче сжал ветку.

*Бах

Леонид резко обернулся и увидел супругу с воздетыми руками вверх и дымящейся в них ракетницей.

 - Справа! - крикнула жена любимому и тот со взмахом развернулся в ту сторону.

Как своевременно та его предупредила. Палка угодила ровнов в бок животному и слегка его отбросила. Лиса ловко приземлилась на лапы, прогнулась в спине и громко затявкала. Лес зашелестел сильнее и даже ветер завыл наблюдая за охотой зверя. Шерсть на ней встала дыбом, как и волосы на мужчине и женщине. Сердце бешено колотилось в груди мужчины, а руки слегка дрожали. Он еще крепче вцепился в палку, что его костяшки побелели, а вокруг ничего не было слышно, кроме дыхания трех существ.

Мужчина с криком сделал широкий шаг вперед и еще раз взмахнул палкой пытаясь ударить лису. Та ловко увернулась, а ветка с жалобным писком врезалась в камни и сломалась напополам. Только маленький кусочек остался в руках человека и сердце его забилось втрое сильнее.

Снова подобие улыбки он увидел в оскале животного и то бросилось вперед на жертву. Леонид кинул остаток палки в лису, но та даже не удосужилась от него увернуться. Эта щепка лишь отскочила от ее шерсти, а хищник стремительными прыжками все приближался. 

Вдруг с другой стороны промелькнула тень и сбила охотника. Послышалось несколько криков и  тень с лисицей скрылась за камнем. За долю секунды сердце мужчины ушло в пятки, ведь среди криков он разобрал голос любимой. Он развернулся к ней, но девушки нигде не было. Он рванул к обрыву и в два прыжка уже был там.

- Лёня! - отчаянно кричала женщина. Муж ее был уже у обрыва и увидел как бедная девушка изо всех сил вцепилась в камень и повисла над пропастью. 

Леонид тут же лег на землю и подобрался к краю обрыва. Благо та недалего успела упасть и до нее можно было дотянуться. Он протянул руку и схватил ее за запястье.

- Все будет хорошо - с отчаянием в голосе сказал своей жене.

- Я ударилась животом - с большим ужасом сказала Ольга - О боже, что же будет с нашим малышом?!.

 - Все будет хорошо - чуть увереннее сказал он - Сначала я тебя подниму и мы выберемся отсюда. С нами все будет хорошо, доверься - успокаивал он их обоих.

Женщина слегка кивнула и попыталась подтянуться, но соскользнула и повисла на руке мужчины уже без какой либо опоры. Мужчина чуть проехался вперед и камни предательски впились в его тело. Он зарычал как зверь, упер свободную руку в край обрыва и потянул изо-всех сил на себя. Медленно Оля стала подниматься наверх и легкая улыбка появилась на лице мужчины, и женщина невольно улыбнулась в ответ.

Шерстяная варежка предательски зашелестела в крепких руках мужчины и мягкая ладонь его супруги выскользнула из спасительной хватки и девушка полетела вниз.

- НЕЕЕЕЕ-ЕТ! - сорвался голос мужчины в лесу.

***

Яркий луч света разрывал ночную темень вокруг. Серый ниссан рассекал дорогу и вихри снега вырывались из-под его колес. Автомобиль медленно съехал с узкой дорожки  и поехал в сторону леса. Мягко подъехав к его границе машина остановилась и послышался легкий щелчок. Машина тут же протестующе запищала упрекая, что водитель отстегнул ремень, но тот лишь повернул ключ зажигания и та сразу заглохла. 

Мужчина натянул на ладони черные, кожанные зимние перчатки и обхватил рукой  зеркало заднего вида. Там он увидел свои серо-голубые глаза с морщинками по краям. Он глубоко вдохнул и через пару секунд выдохнул. Дверь ниссана открылась и салон тутже загорелся желтым теплым светом. Снег под ногами заскрипел и вот уже щеки мужчины покусывает зимний мороз.

Леонид Владимирович окинул поляну перед лесом взглядом и тяжело вздохнул.

- Ну и куда же ты ушла, Люба? - тихо сорвались слова с его губ. 

Он бросил взгляд на темнеющий вдали дачный домик. Света там не было, значит жильцы еще не вернулись. Мужчина достал фонарик из кармана и вот уже луч света разрезал темноту на пути к темному лесу. Он подошел к его границе на пару шагов и вгляделся в его недры. 

Мерзкими щупальцами тени расползались по снегу. Но стоило репетитору провести рукой, как эти тени с визгом попрятались за деревьями от яркого света.

Леонид Владимирович ухмыльнулся, повел плечами и твердой походкой направился к лесу. Мелкая дрожь расползлась по его телу и он крепче сжал фонарик, когда сделал первый шаг между деревьев. 

Улыбка чуть сильнее проступила на его лице. Ему нравилось вертеть в руках фонариком и видеть, как с визгом тени разбегаются от него. Он слегка встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли и пошел дальше вглубь леса.

Лунный свет загородили легкие облака и тот странным образом потеплел, переходя из белого в тепло-желтый, даже становился ближе к красному.

Походка человека была упругой, а сам он сосредоточен на целе. Но вот в какой-то момент он стал припрыгивать и сам даже не заметил, когда стал напевать медленную приятную мелодию под нос.

Минут через десять приятной прогулки лесную глушь пронзил резкий струнный звук и Леонид потерял равновесие. 

- Черт! - выругался он сделал несколько шагов, чтобы восстановить равновесие. Снег в страхе разбегался у него под ногами, чтобы его не раздавили большушие ноги человека. - Что за идиот расставил здесь силки? - задал он вопрос в пустоту и развернулся к нелепо установленной ловушке.

Репетитор присел на корточки и осветил фонариком слегка просевшую леску. Луч света прошелся вдоль нее до дерева, а потом к следующему.

- А возможно вовсе и не идиот - хитрая улыбка расплылась на его лице - А довольно смышленый мальчишка - Он резко разогнулся и обхватив парой пальцев леску пошел вдоль нее - Так все будет гораздо быстрее. Надеюсь Люда тоже нашла эту леску и потеряшки найдутся быстрее.

Леска путеводной нитью шла от дерева к дереву, порой опускаясь к снегу, порой проходила через небольшие кусты, а порой и вовсе уходила под снег. Но в любом случае потерять ее было сложно, потому вскоре приятный напев мужского голоса распространилась по лесу. Когда ветки вставали на пути он нежно обхватывал их рукой и резко с жалобным хрустом ломал их и легко отбрасывал в сторону.

Если бы не обстоятельства его визита в лес, эта прогулка возможно даже понравилась бы ему.

-НЕЕЕЕЕТ! - резко разрезал лесную чащу женский крик.

Все тело мужчины напружинилось и он развернул фонарик в сторону крика. Леска резко натянулась и с тихим плачем вернулась на место. Леонид немедля бросился в сторону крика на помощь, больше, чем своей подруге.