Зимняя олимпиада. Зимой еще жарче

— Ты будешь в защите? — спрашиваю и натянуто улыбаюсь. Смотрю на его хоккейную защиту.

Хотела пошутить.

— Вотс ю сей? 

— Но-но, ноу проблем.

Шутка не удалась. 

Хотела хоть как-то разрядить атмосферу, пошутила на русском, но он, конечно, не понял.

Двухметровый блондин, кажется, из Швеции. Плечистый. Одним только подбородком забьет гол в ебало сопернику. 

— Летс гоу, — указывает на кровать.

Блин, начинаю трястись. 

И дернул же черт расстелиться перед шефом, чтобы поехать на эту Олимпиаду! Премиальные, командировочные и возможность стать звездой среди тонны журналистов.

Но уже поздняк метаться. 

Я приехала в Милан.  Меня с моим нарощенным блонд сразу же приняли за…

— Гоу, — и манит пальцем.

Хочется ответить «неа», но я смотрю на его указательный — даже размер пальца и то — ого-го. А уж что там внизу… 

— Май бэби, — продолжает и расстегивает ширинку. 

***

Я должна подойти. 

Я должна лечь к нему в кровать, потому что я согласилась на бартер. Я ему — услугу, а он мне — эксклюзивное интервью. Он входит в топ завидных женихов Олимпиады Милана. 

Хочу его… на первую полосу. 

…

Я думала это легко, мол, карьера через постель, но таким необычным способом.

Думала, заведусь сама. 

Но…

Если бы хоккеист был картинкой — тупо постером на стене — не знай как бы возбудилась. Один только взгляд раздевающий, волосы кудрявые, зубы почему-то все на месте…

Фух, выдыхаю — вроде слегка успокоилась и сразу потекла. Представила, что я — не здесь, а он — просто постер на стене. А я стою разглядываю…

Все наоборот.

Миллионы раз представляла, что я — на самом деле вижу знаменитость. Спортсмена. 

А сейчас… испугалась так, что дрожь по всему телу.

Но почему все вот так?

***

Смотрю на него, он не торопит, но вместе с тем приказывает четко:

ИДИ СЮДА.

И я иду. 

Не знаю как это надо делать правильно, иду, и кажется, ноги у меня ступают по неровной поверхности — как будто я вот-вот провалюсь в яму. Но на полу ворсистый ковер.

Подхожу, чтобы рядом с ним сесть, но он хватает за руку и опускает на пол. Резко. Смотрит теперь уже сверху вниз, так его лицо кажется еще брутальнее, сильнее и даже как будто злее.

Больше чем возбуждение нахлестывает страх. Он сейчас как начнет… И это уже не простой бухгалтер, каким был у меня раньше парень.

Это — ого-го.

— Опен ю маус.

А, ясно че делать.

Облизываю губы, приближаюсь, чтобы сразу начать. Но он снова отталкивает.

— ОПЕН Ю МАУС! — повышает голос. 

Не понимаю.

Открываю рот просто так…

Он протягивает руку и пальцем давит мне на нижнюю челюсть. Принуждает шире.

Давлюсь. 

Пальцами захватывает нижнюю губу и ощутимо сжимает ее. И тут же, наотмашь, по щеке — лупит.

Жмурюсь.

Про себя шиплю «блять».

Сглатываю.

Такого не ожидала. Рот сам собой приоткрывается, в глазах слезы — не то чтобы от боли, скорее, от произошедшего. 

Вижу, в его глазах блеск. 

Сильной рукой он схватывает мои волосы и играет ими. И снова ударяет — опять по той же, она и так горит.

В этот раз вскрикиваю — от неожиданности. 

Почему он такой грубый? Это же сейчас — ред флаг везде и во всех странах!

Сижу покорно перед ним, облизываю губы. Ладонью держусь за обоженную ударом щеку.

— Титс, — и рывком обнажает мою грудь, делает это так… по-хозяйски нагло. Что я вздрагиваю и тут же прикрываюсь руками, но он отдергивает мои руки. 

И ударяет по груди. 

Жмурюсь, сутулюсь, но он хватает прямо за сосок и тянет на себя. Подаюсь вперед, выпрямляю спину — это то, что ему и было надо.

— Гуд, — улыбается. 

Смотрю на зубы, все на месте. Может, не хоккеист?

Но нет, в углу лежит хоккейная защита, форма. Сегодня у них был финальный, но кто победил, а кто нет — для меня секрет. 

Я не хоккейная фанатка, но знаменитых хоккеистов знаю. И глядя на их крепкие тела мне глубоко плевать — золото в их карманах или серебро. 

Мне даже на медь плевать.

Но не плевать на то, что он одной рукой самоудовлетворяет себя, а другой — тянется к сумке и вынимает оттуда черную плеть.
_________

Дорогие друзья!

Девочки мои и мальчики! Вчера я смотрела фигурное катание — мужчины короткая программа — и так орала, когда путала прыжки флип и риттбергер! Зато тулуп нучилась отличать легко!))

Добавляйте в библиотеку — проды будут стабильно. 

Обещаю, что будет не просто жарко, а ОЧЕНЬ ГОРЯЧО))

Подстава, — мелькает в голове. Мы договорились просто на секс безо всяких выпендрежей. Обычный бартер, который часто является путем наверх — на Олимп карьерной славы. 

Но что задумал он…

И сказать бы «ноу», оно уже вертится на языке. Но… мне надо экслюзив… кровь из носа надо. 

— Ду ю риали вонт ту…

Не успеваю договорить, как он размашисто бьет меня по груди.

— Аауу!

И тут же подходит сзади, выпрямляет мою спину… таким образом я сильнее подставляюсь под удар. Сзади касается, мнет, жмет, сжимает…

— Ммм, — выдыхаю через нос.

Черт, суметь бы расслабиться, завестись. Тогда и не так будет страшно…

Но только я расслабленно выдыхаю, слегка приоткрываю рот — губы мягко открываются, я позволяю себе секунду расслабона…

… как он обходит меня, встает спереди и неприлично занимает мой рот. 

***

Сразу вспоминается босс, который дал понять «таких желающих как ты у меня десятки. И все как одна — хотят» — он посмотрел на меня влажно.

А мне — карьеру надо — кровь из носу, хоть как, но сделать. 

Я бросила парня, живу одна. И надо как-то себя содержать и хорошо бы  не бедствовать. Мужа-миллиардера у меня нет, да и не было бы, даже не брось я своего мудака. Зарабатывал меньше меня, а прожирал — больше.

И шеф с наездом так — «ты у меня не одна». И мне пришлось глядя в глаза сказать ему: 

«не одна, кто готова на все и прямо сейчас сделает…»

Как сейчас помню — он сидит, я стою. И я начинаю опускаться, лицо уже напротив его ширинки.

И я понимаю, что надо. 

Он понимает, что я — готова. Готова, блять, на карьерный рост! Или на карьерный рот — что, кстати, правдивее звучит.

И сейчас надо снова…

***

МНЕ НУЖНО ЕГО ИНТЕРВЬЮ!

Как могу расслабляю рот, делаю так, чтобы ему понравится, но страх предательски блокирует горло, слезы набегают на глаза и я судорожно давлюсь.

***

И могла бы стерпеть, но… 

Уже сглатываю, рот уже пустой. Он отходит, не вижу что в руках, а я все продолжаю униженно стоять на коленях — практически в прямом смысле выпрашивать интервью.

Он снова расстегивает сумку и достает оттуда пугающую железку. Наверное, часть костюма. 

Наверное, вспомнил что-то важное, завтра же у него выходной. А потом решающий старт…

Подходит ко мне, раскрывает ее и приставляет ко рту.

Что??? — пучу глаза, решительно машу руками и млею овечье «нет-нет-нет» на чисто-русском, потому что считаю, что он каждому должен быть понятным.

Нет. 

Нечего, значит.

Мне ничего не надо, только убери свою железку и от меня отвали. 

Отпихиваюсь рукой и даже думаю встать с колен. Приподнимаюсь — он тут же давит мне на плечо. И я не то чтобы возвращаюсь назад — на колени. Нет. Я на них просто падаю — прямиком на коленные чашечки.

Больно, — жмурюсь. Коленки — мое слабое место, но под такой мощной рукой — я вся превращаюсь в слабое звено. Вся растекаюсь, словно бесформенная масса. И ни моего характера цвета стали не остается, ни привычки делать все, как я хочу.

— Опен, — касается железкой моих губ. 

Запас его слов ограничен. Но мне и не надо с ним разговаривать… по крайней мере сейчас.

Черт.

Если я раскрою сейчас рот, если я позволю ему это сделать. Если я…

Секундное его промедление закончилось моей минутой славы. Я резко вскочила на ноги и стремглав выбежала за дверь. 

Уже в коридоре поправляю платье, заправляю грудь туда, где ей место. Шепчу про себя матерное — «ебаный в рот, Лера, куда же тебя угораздило вляпаться». Все равно русский тут не понимает никто. 

На меня, правда, странно посматривают проходящие мимо мужчины, но мне плевать. 

Один даже остановился, выслушал мой мат и поздоровался «хэллоу». Поблескивая глазами, улыбнулся. Я засмотрелась на его ямочки на щеках и большую родинку у губы. И губы такие пухлые — тоже, кстати, красавец. Он запросто подошел бы мне в статью.

Он стоит в дверях своего люкса и на меня смотрит. Глаз не сводит. И повторяет еще раз:

— Хэллоу, — только теперь нараспев. И интонация какая-то больно русская…

 Решаю ничего не отвечать, гордо прохожу мимо. 

Ибо нефиг здороваться с девушкой, если у нее голая грудь! 

…

— Ты же обещала интервью у целого списка!!! — возмущается Вишневский в трубке и переходит на злобное, — а не можешь разболтать даже одного, Валерия Сергеевна…

Говорю себе тихо, губами мимо трубки «блять».

Ну как я тебе сделаю интервью, если на самом деле все… непросто.

— Ты ж первая взялась за задание!

Да, так и есть. Первая.

— Сколько у тебя их там? Восемь, ты наметила? — слышу ворох бумаг, — а нет, даже девять человек. Девять спортсменов по версии нашего журнала войдут в топ завидных женихов этих Игр. Ну? Время идет, а ты не мычишь, не телишься.

Муууу, — хотелось замычать. Но, благо, трезвый ум победил и я смолчала.

— Ждешь, чтобы конкуренты накатали вперед тебя? Тогда ты мне нафиг не нужна, — орет в трубку, — слышишь?

Слышу-слышу. 

— Я бы тогда Зайцеву послал вместо тебя! Она любого уговорит, уболтает… — не унимается, в голосе уже не просто злость, а желание выкинуть меня отсюда, вернуть назад, — ты меня слышишь?

— Слышу-слышу.

— Вот почему я выбрал именно тебя?

Напомнить что-ль?

Но он продолжает и… от его слов я слегка хренею:

— Зайцева тоже, между прочим, ээ… — запинается, и я понимаю что к чему.

«Зайцева тоже»… Ну-ну, Аня Зайцева, ясно. Теперь я знаю что ты там «тоже».

Запнувшись, шеф все равно продолжает орать:

— … у нее язык-то длинный, она кого хочешь уговорит-уломает на интервью. 

— Откуда вы знаете про ее язык, — слетает язвительное с губ и я тут же спохватываюсь — запираю свой рот ладошкой. Но блять…

Поздно.

И конкретно так поздно — слишком. Слово — не воробей, а в моем случае — оно просто гамно. Зря я высказалась вот так. Сижу себе в Милане вместо того, чтобы толкаться в душном офисе…

Не в душном, конечно, в хорошем, стильном, но…

— Что ты там говоришь??? — шеф уже вне себя, — а ну назад быстро!!! Сегодня же! Сейчас!!! Прямо сейчас иди и вылетай… Сейчас я посмотрю когда следующий вылет. Если он сегодня — то чтобы как штык в самолете уже сидела. Поняла?

Поняла — мне пизда. 

Представляю, что будет, когда я приду — подколы коллег и самое главное — разгон в его кабинете. И уже не оральный и даже не банальное пропесочивание, а полноценный скандал. 

Краснею до ушей и говорю единственное, что может хоть как-то спасти мою бедную голову:

— Я… у меня через час интервью.

***

У меня есть ровно час и одна ночь. Уже завтра с утра Вишневский будет на проводе, и если я не предоставлю ему хотя бы часть материала…

Можно паковать чемодан и плакали все развлечения Милана. 

Надо… надо было себя заставить… превозмочь… не убегать, а вытерпеть все, что есть. Все, что ему надо, в обмен получить интервью и потом уже со спокойной душой тусить тут.

Блин!

Всего-то потерпеть час. Ну, может, чуть больше, зато — карьера в кармане, куча бабла, интересная работа, крутое интервью и взлететь под самый топ профессии.

А сейчас — глядишь, он дает уже кому другому. Интервью, имею в виду.

…

В чем была — в белом отельном халате, иду по направлению к его  двери. Просто подслушать, подсмотреть. 

Может, он там не один. Может, его уже кто нашел или даже прямо так уговорил рассказать ему все как есть. Про допинги там, про запрещенные препараты, про то, как проходят анализы…

У меня миллион остреньких вопросов и я не оставлю их без ответов. А Зайцева максимум бы задала «как вы готовились-тренировались». На большее, как профессионал, она не рассчитана. 

А я — ДА.

…

Подхожу к его номеру, приникаю ухом и слышу громкий мужской хохот. 

Похоже, он не один. 

Интересно, они что там, кучей отдыхают или… 

… не успеваю отпрянуть, как дверь открывается и передо мной стоит незнакомый мужчина-гора.
______
Друзья! Очень важны ваши лайки, комментики и библиотеки. Это оромнейшая помощь книге и... мне)