Златовласка

Так стал называть ее отец. "Мой ангел, Златовласка наша. Красавица! Солнышко..."

Их жизнь была, в общем, обыкновенной, которая год от года становилась всё лучше. Отец вместе со своими друзьями организовали небольшой строительный бизнес, в основном по строительству и ремонту дач и частных домов. Они работали и с деревом, и с кирпичом, и с другими материалами. Жизнь семьи становилась все более обеспеченной.

Мать оставила свою работу, где она и пробыла-то недолго, после декрета и окончания университета, и обучилась совершенно другому делу, вызывающему ее интерес. В свой университет сразу после школы она поступила потому, что так захотели родители, считали, что у нее есть математические способности, и профессию она там получит такую, которая ее всегда прокормит. Сама она хотела получить другую профессию, педагога, но желание ее не было ярким, а речи родителей - убедительными, вот и поступила туда, куда ей указали.

Еще учась на первом курсе, познакомилась с будущим мужем, через год сыграли свадьбу. Муж был старше и солиднее, завидный жених, крепко стоящий на ногах. Родители были не против. У мужа была однушка. Скоро родилась дочь, и не без некоторой помощи родителей с обеих сторон квартиру поменяли на двухкомнатную. Жанна была довольна жизнью и счастлива. Муж обожал ее и дочку, говорил, что рад, что в жизни ему встретилась такая красавица, к тому же хорошая хозяйка и замечательный человек.

Когда Евочка пошла в садик, Жанна стала обучаться на визажиста, и вскоре вполне успешно начала работать, формируя свою клиентскую базу и внося свой вклад в материальный достаток семьи. Клиентки охотно возвращались к Жанне и приводили к ней своих подруг - она была приветливой, улыбчивой и очень привлекательной молодой женщиной. Девушкам верилось, что у такого мастера и они станут по-настоящему прекрасными, вот как она. Наверно, так и было, Жанна замечательно выполняла свою работу и могла дать немало дельных советов.

Несколько лет спустя семья смогла, продав прежнее жилье, купить бо́льшую квартиру, просторную трёхкомнатную. Жизнь их была не то чтобы всем на зависть, но очень благополучной, а теперь и в материальном отношении тоже.

Евочку отец не зря называл Златовлаской. У нее с самого раннего детства росли очень густые волосы, как у матери, и уже к четырем годам она была обладательницей длинных золотых локонов.

Евочка оказалась умной, но немного капризной девочкой, из-за того, что мать очень баловала свое единственное дитя. Однако к школе ее мать, Жанна, постепенно меняла требования, и Ева не превратилась в избалованную принцессу. Мать требовала хорошей учебы и внимательно относилась к ее спортивным успехам. Евочку еще лет в пять отдали в секцию спортивной гимнастики, там она постепенно стала лидером, всегда впереди!

В одиннадцать лет она уже самостоятельно ездила или, что бывало чаще, ходила на занятия в секции, спортивный комплекс был не так далеко от их новой квартиры, удобно добираться.

Это случилось весной. Девчонки, те, кто жили недалеко от спортивного комплекса, переходили дорогу, чтобы дальше идти пешком. Кто-то остался дожидаться транспорта, а Ева и еще две спортсменки из ее возрастной группы пошли по пешеходному переходу, Ева, как всегда, впереди всех, довольная успехами на тренировке, счастливая и активная. Лидер.

Ближайший светофор был неблизко, примерно в десяти минутах ходьбы к домам, спортивный комплекс располагался в лесопарковой зоне. И водитель взял разгон, не учитывая, что впереди есть еще пешеходный переход. Он сманеврировал, завидев девочек, но скорость была превышена, и одну из них машина все же задела. Евочка почти отлетела на обочину. Дальнейшее она помнила не очень хорошо. 

Мобильные в те времена были далеко не у всех. Водитель скрылся с места происшествия, даже не попытавшись оказать помощь. Его позже нашли: подруги, шедшие позади Евы, запомнили машину, ее цвет и примерно как она выглядела, одна из них даже частично запомнила номер. Этого оказалось достаточно, полиция сработала отлично, водитель был задержан очень быстро, в тот же день.

Дорогу перебежали и те, кто оставались, ожидая маршрутку или автобус. Девчонки осторожно, как могли, переместили Еву подальше от дороги, две из них бросились бежать обратно, в спортивный комплекс, чтобы взрослые вызвали скорую. Помощь Еве была оказана быстро.

Было несколько переломов, но самое плохое - у нее не двигались ноги. Сначала все же надеялись, что перелом позвоночника был компрессионный. Но это оказалось не так. Евочка осталась инвалидом.

После долгого периода лечения и реабилитации дочери жизнь семьи стала входить в какую-то колею, совсем не такую, как прежде, кривую и неудобную. Несчастную такую колею. Но все стали приспосабливаться к жизни - такой, какой она стала.

Жанна ушла со своей работы из-за необходимости заниматься дочерью. Оставлять ее одну сейчас не представлялось возможным, Ева не могла приспособиться к такой жизни. Она и вообще была девочка все же небольшая, ее сверстниц, вполне здоровых, в обычных семьях надолго еще не оставляют одних, а она теперь еще и "маломобильная". На костылях ходить Ева не могла, нужна была еще опора, хотя бы одна нога, а у Евы не действовали обе. Только коляска или перемещение с помощью взрослых.

Отец все сделал в квартире, чтобы передвигаться ей стало легче. И все же было непросто.

Отец работал много, Ева его видела теперь не часто, иногда он работал и вовсе без выходных. По-прежнему, общаясь с ней, гладил ее по золотым локонам и говорил, что она - Златовласка и красавица. Только это случалось теперь реже, после работы он целовал дочь, приносил ей какие-то гостинцы, и все больше отдыхал. На лицо его легла серая тень.

Мать, Жанна, выглядела теперь тоже не так блестяще, как раньше. Горе никого не красит, и даже несмотря на ее молодость, Евочка-то появилась у нее, когда ей и двадцати не было.

Приходили и бабушки, и дедушки, помогали, чем могли. Но они еще работали, и бывали не так часто, в основном, в выходные дни.

Конечно, Ева чувствовала заботу всех близких, и все же жизнь ее изменилась так внезапно и так страшно, и ко всему этому ее детская душа не могла приспособиться, она часто украдкой плакала, думая, что мама не видит этого и не желая расстраивать ее еще больше.

Так, трудно, прошли полтора года.

Ева слышала, что родители ссорятся, это стало происходить все чаще. Они не кричали громко, наверно, старались, чтобы Ева не слышала. И все же она слышала. Ее отец, Дмитрий, говорил о том, чтобы Жанна подумала и о втором ребенке. Да, трудно, непросто, но ведь и раньше они говорили об этом, годы-то идут. 

Но раньше то Ева была еще совсем маленькой, то Жанна обучалась новой для себя профессии, то ей было важно заработать репутацию отличного визажиста, чтобы не растерять за время декрета не без труда наработанную клиентскую базу. Она размышляла: вот-вот, и можно будет об этом подумать. Еще годик, и...

Однако случилось то, что случилось, и теперь она занималась только Евой. И хозяйством, конечно.

Жанна кипятилась, доказывала мужу, что вот сейчас она совершенно не готова заниматься еще и младенцем. Да и как она сможет ухаживать за Евой, если будет беременная? Ева все еще не освоилась, к тому же может почувствовать себя не нужной, подростки и без того ранимые, восприимчивые к отношению взрослых, часто накручивают лишнее. А Ева, став инвалидом, и вовсе утратила свою жизнерадостность, очень часто плачет. И как она себя будет чувствовать, если поймет, что мама и папа так хотят еще ребенка? Неизвестно. А скорее всего, это будет ей больно, словно ей на замену решили родить другого ребенка, здорового. Нужно подождать. К тому же вскоре предстоит новое лечение, тяжелое для Евы. Но это необходимо. Какой может быть сейчас второй ребенок?

Муж, хотя и старался говорить потише, все же с чувством возражал. Что Ева не такая уж неразумная, что она растет, взрослеет, и они смогут показать дочери, что любят ее не меньше, чем прежде. А что до новой реабилитации, так он поговорит с матерью, она поможет.

Такие баталии происходили часто, но Жанна оставалась непреклонна - еще рано, прошло мало времени, Ева все еще находится в подавленном состоянии, на адаптацию к таким тяжелым изменениям в жизни уходит куда как больше, чем полтора года. Она как мать это видит. Такие значительные изменения в жизни семьи, как появление малыша, могут сейчас сломать дочь. Нужно время. Просто Дмитрий проводит с дочкой не так много времени и не понимает этого, а она видит, как Еве тяжело, и не может вот теперь взвалить на нее еще один груз. Всему свое время, она не против второго ребенка, и родить еще успеет, пусть Дмитрий не переживает. Она еще молода и следит за своим здоровьем. Все у них будет - и второй ребенок, и лучшая, чем теперь, жизнь. А сейчас необходимо готовиться к новой операции Евы, которая, между прочим, стоит и денег, хоть какая там квота, а расходы будут, и немалые. Потребуется и послеоперационный уход, и снова - реабилитация, а помощь и ее матери, и свекрови и так и так понадобится. Но она сама всего этого не сможет вынести, если будет еще и беременная. Это просто безответственно. И Дмитрий все это знает и должен понимать, что эти разговоры о втором ребенке сейчас очень и очень неуместны. Нужно делать то, что нужно, действовать разумно. Всё разом они не потянут, это нереально. 

Дмитрий возражал, говорил, что все получится, а реабилитация снова растянется на длительный срок, и стоит ли упускать столько времени?! И Жанна чувствовала, что как бы она ни была убедительна, до мужа достучаться ей все труднее.

Операция была сделана, муж через некоторое время снова начал говорить о втором ребенке, но Жанна по-прежнему возражала, просила еще немного подождать.

-----------------

Дмитрий стал увлекаться рыбалкой, теперь пропадал по воскресеньям там, очень часто. Дела в его бизнесе шли в гору, и материального недостатка никто не чувствовал, а вот отсутствие и некоторое его отчуждение - чувствовалось вполне.

И однажды, как это и бывает, Жанне позвонили. Ехидный голос в трубке сообщил, что муж ей неверен, и у него имеется любовница, и намного моложе, чем жена. 

Жанна устроила мужу допрос. Она и раньше иногда подозревала что-то, но гнала эти мысли прочь. Дмитрий устает, ведь теперь ему приходится работать еще больше, чтобы обеспечить семью. И отдых для души ему нужен, поэтому она понимала его увлечение рыбалкой и его частые поездки с друзьями на облюбованную ими базу.

Она-то надеялась, что муж станет все отрицать, что это - всего лишь наветы. Но он не стал. Сказал, что есть у него любовь, так уж случилось. Он будет помогать им, не оставит их, но такая жизнь для него невыносима. И что Жанна сама во всем виновата.

Собрал вещи и ушел. Она не хватала его за руки, не кидалась в ноги. Словно одеревенела.

Ева, конечно, все слышала. Она подъехала на коляске к матери, и стала гладить ее по руке.

- Мамочка, мы справимся. Я буду хорошо учиться и помогать тебе. Мамочка, я так тебя люблю!

Жанна прижала золотую голову дочери к себе и наконец дала волю чувствам, разрыдалась. Все же такой подлости от мужа она не ожидала, что он бросит их, вот так, внезапно, словно из не так давно горячо любимых жены и дочери они превратились в ставшие ему ненужными вещи, которые лишь отягощали его жизнь.