Злая

Девочка сидела на промерзшей земле, ладонями едва касаясь поверхности. Глаза были прикрыты, а тонкие губы шептали неразборчиво слова. Ей было всего одиннадцать. Длинная коса колечком свернулась у ног там, где заканчивался подол длинного тёплого платья. Лишь на секунду она убрала руку, чтобы поправить капюшон, который упал ей на глаза, но заслышав треск, моментально вернула руку обратно.

Пальцы ее леденели, а колени затекли, но она не смела больше шевельнуться. Губы двигались все быстрее, а от оглушительных ударов сердца заложило уши.

Южный ветер сменился на северный слишком быстро, принося с собой и полумрак. Но она была готова. Поэтому накинула плащ перед выходом, который мог защитить ее и от дождя, и от ветра.

На шее ее висел кулон, он раскачивался и светился, когда на него попадал хоть один луч солнца из-за деревьев. Но чем темнее становилось, тем больше сгущалось вокруг него теней, и, казалось, туман окутал его форму.

Девочка резко открыла большие глаза. Ее взгляд был направлен в одну единственную точку, и она понимала, что это конец.
———

Глубоко затянув носом свежий воздух, я прислушалась. Лес удивлял спокойствием и тишиной. Только лёгкий скрежет голых веток и скрип стволов деревьев, что стоят здесь уже не одну сотню лет, напоминает о том, что лес живой.

Я сделала шаг, потом ещё один. Под ногами трескалась тонкая корочка льда, скрывающая одну из многочисленных грязных луж. В этих краях не бывает лета. Девять месяцев снежной зимы сменяется тремя месяцами засушливой осени. Земля здесь всегда заледеневшая, солнечное тепло не успевает проникать глубоко в почву, но усердно топит снег на поверхности.

Мне пришлось нагнуться, чтобы поднять камушек, на который я наступила сапогом. Я покрутила чёрный полукруг в руке. По форме он напоминал месяц.

– Становится холоднее, пора возвращаться. Скоро начнёт темнеть, я обещала матушке успеть до ужина, – Ада жалобно смотрела на меня. Она быстро устала, но боялась отпускать меня одну.

– Еще нужно собрать кору дуба для крестного, сделать настойку.

Подруга, как и все жители нашей деревни, боялась Мертвого леса. Но до него ещё несколько километров на запад. Никто в здравом уме не сунется туда. Легендами про страшный хвойный лес пугают детишек, но и взрослые говорят о нем шепотом. Они боятся призвать тьму, что таится там. Но никто конкретно не знает, что там за тьма и как она выглядит. Я была в том лесу. И да он действительно мёртвый. Но лишь потому, что там нет никого и ничего живого. Мне не встретилась ни одна птица, следов зверей я там тоже не обнаружила, и даже ветер в том краю затихает.

Зато там есть горное озеро. Вода там прозрачнее слез, и от него исходит пар. Скорее всего, глубоко в земле бьют горячие ключи. Но уверена, если бы кто из деревни забрел туда, то сто лет ещё бы рождались легенды пострашнее какой-то там тьмы.

– Скоро начнутся снегопады, и мы не сможем безопасно ходить даже в этот лес, поэтому потерпи, нужно сделать запасы. Мох всегда заканчивается ещё по весне, и мне приходится лопатой его откапывать, а потом ещё ножом выковыривать из-подо льда и снега.

Шумный вдох Ады говорил о том, что подруга смирилась и готова подождать ещё немного. Но щеки её раскраснелись, и чтобы хоть как-то согреть руки подруга стала дышать на них, растирая, при этом переминаясь с ноги на ногу и периодически подпрыгивать на месте.

– Крапивка вчера укусила Дмитрия. Как ты смогла с ней поладить и набрать достаточно молока прошлой зимой, когда я болела? Она кроме меня никого к себе не подпускает.

– Животные чувствуют добрые намерения. Да и Крапивка очень любит тебя и не позволила бы своей хозяйке долго болеть. Она даёт очень жирное и питательные молоко, несмотря на свой скудный ужин.

– Но отвар все равно был горький, – Ада поморщилась.

Под стязания подруги я сдирала пальцами кору с дерева, поддевая ее ножом так, чтобы она как можно меньше соприкасалась с металлом.

– Но ты жива и здорова. Дядя сказал, что болезнь скосила полгорода.

Ада кивнула. Почти месяц она не могла встать с кровати после лихорадки. Мучительный кашель не давал спать по ночам, и если бы не отвары подруги, то не встречала бы она это лето. В городе же была одна целительница, и поговаривают, хворь подорвала и ее здоровье. Поэтому в городе люди умирали, так и не дождавшись помощи.

– Ты когда-нибудь болела? Мы живем в суровом климате, мало едим жирного мяса, а ты ещё без тулупа на улицу бегаешь.

Я усмехнулась. – У меня хорошее здоровье, и я знаю пару секретов как его сберечь. А если бы и ты меня слушалась, то стала бы тоже неуязвимой для зимы.

– Купаться в проруби, гулять одной по лесу, скакать на лошади. Если бы охрана дворца увидела, с тебя бы сняли голову. Это они ещё не знают про травы и амулеты.

– Во-первых, это не прорубь, а озеро. Во-вторых, амулеты у меня покупают и люди из охраны короля. Их мечи, словно детские игрушки в борьбе перед тьмой. А в-третьих, кому есть дело до деревенской глупой девчонки. Топор только пачкать.

Наша деревня располагалась между двух холмов на пригорке, недалеко от живого леса, скрытая малорослыми березовыми рощами с одной стороны и промёрзшей узкой рекой с другой. Именно у этой реки наши предки совершали все обряды, связанные с омовением и ритуалы очищения. Но река уже как сто лет застыла подо льдом, а духи перестали слышать зов людей.

Мы прибавили шагу, когда солнце уже спускалось за горизонт. В окнах домов загорался свет, а к небу поднимались клубни белого дыма. Хозяева протапливали жилища перед холодной ночью.

Я захлопнула дверь, когда уже небо было усыпано звёздами, и мир ушёл во власть огромной желтой луны. Румяные щеки горели, а пальцы на руках не разгибались.

Скинув старый плащ и тёплый тулуп, я сразу принялась разбирать драгоценные находки. Размяв кору самодельной толкушкой, положила ее сушиться за печку. Потом занялась мхом.

– Мать уже волнуется, не хорошо молодым девушкам ночами по лесу шастать, – отец зашёл в дом, держа в руках дрова. Он говорил мягко, заботливо предостерегая меня. Несмотря на возраст, он был ещё крепок и полон сил.

Отец - старшина. Эта почетная должность в нашей деревне передается из поколения в поколение по мужской линии. В деревне любят отца за немного лукавый, но добрый нрав, уважают за отзывчивость. К нему
обращаются за помощью и советом. Наш прадедушка много путешествовал и привез в деревню теплицы и некоторые семена растений, которые в дальнейшем наша семья стала использовать. С тех пор наш род занимается этим видом хозяйства и кормит небольшую деревню. Помимо овощей и зерновых в теплицах, которые прогреваются углями, мы выращиваем тыкву и фасоль. Там же растет у меня мята, календула, тысячелистник и солодка. Жители деревни все вместе заготавливают дрова для обогрева деревни, следят за урожаем, занимаются охотой и мелким ремеслом.

Я бросила свои травы и кинулась на помощь отцу. Забрав несколько поленьев, я открыла заслонку печи и кинула их в топку. Сразу послышался треск и звук разгорающегося пламени.

– Руки совсем заледенели, нужно отогреть, – отец окинул взглядом мои красные пальцы, кожа на которых местами потрескалась и побелела. Я смущенно опустила глаза. Когда занимаюсь делом, не замечаю ни холода, ни времени.

Отец взял две железные чашки и налил в них горячей воды из ковша с печи. Я закинула туда листья домашней мяты и несколько сушеных листов клюквы. Кухня наполнилась сладким ароматом, и тело мое расслабилось. Обхватив стакан руками, почувствовала, как отогреваются ладони.

Я сидела, грела руки о стакан и слушала, как дрова потрескивают в печи, и тепло все больше разливается по комнате. В маленькое окошко едва можно было разглядеть двор.

– Снег. В этом году рано, – в дом вошла мама. Я снова посмотрела в окно, где в одно мгновение посветлело из-за хлопьев, что посыпались с неба. В дом как будто заглянуло солнышко. Голос мамы звучал как колыбельная, которую я часто слышала в детстве.

– Берите пирожки, пока горячие, – глаза ее улыбались, но морщинки в уголках выдавали беспокойное сердце, которое думала о каждом, кто заходит в этот дом.

Мама поставила на стол тарелку и откинула белую хлопчатую ткань. Папа тут же схватил первый попавшийся пирожок.

– Румяные, с брусникой. Размороженные ягоды дали сладость пирожкам.

Запах горячего теста и ягод тут же наполнил мой рот слюной. Взяв два пирожка, я поцеловала маму и ушла в свою комнату. Мне предстояла ночная работа. Я зажгла свечу, достала песок в коробочке и мягкую ткань. На рабочий стол из внутреннего кармана вывалила пару камней, которые нашла в лесу. Один чёрный в форме месяца, и несколько круглых, но интересных оттенков коричневого и серого. Мне предстояло очистить их и отшлифовать, затем нанести на них защитные надписи и подвесить на длинные войлочные веревочки, отмоченные в воске. Эти амулеты будут украшать шеи богатых, но мнимых горожан.

Я езжу на городской рынок, когда накапливается достаточное количество амулетов. Защитные, восстанавливающие физическое тело, сохраняющие разум, дарующие силы. Ещё я продаю там обезболивающие и заживляющие мази, а также сборы трав для сна. В деревне нет ни у кого проблем со сном. Работа изнуряет тело и дух. А вот у городских совесть как фонарь, подсвечивает все грехи в ночи.

Закончив работу, я оглядела свою небольшую комнату. Одна лишь свеча в подсвечнике потрескивала и бросала тень на стену, где висело круглое зеркало. Окна в комнате не было, только кровать с высокой периной, шкафчик для вещей и мой рабочий стол со стулом.

Я потёрла глаза. До рассвета оставалось несколько часов, и я не заметила, как положила голову на сложённые на столе руки и уснула.
———

Вытащив длинную светлую косу и, накинув на голову капюшон от плаща, я подала руку дяде, чтобы он помог мне взобраться на коня. Он всегда сажал меня впереди себя. Длинное платье не позволяло сидеть как мужчинам, что доставляло неудобство мне и моему спутнику, но таковы были правила.

В новом плаще, который мне привез в подарок дядя, я не выглядела как деревенская девушка, как бы выглядела в одном тулупе. Зато в нем было еще теплее, и он полностью скрывал меня от ненужных взглядов. Я провела рукой по мягкой темной ткани капюшона, цвета опавших листьев клена и отдернула длинный подол, чтобы укрыть ноги.

Дядя, родной брат мамы, приехал рано утром, чтобы забрать меня в ближайший к нам город Тумон. Мужчина средних лет, с серебряными прядями в волосах встретил меня широкой улыбкой. Он немного поправился, заграничная еда пошла в пользу. Он был одет в темно-коричневый кожаный костюм, подпоясанный таким же кожаным ремнем и длинные сапоги, не истертые до дыр. Редкость для нашей местности.

– Я привез несколько интересных вещичек, которые мне не терпится тебе показать.

Мои глаза заблестели, и я в нетерпении прикусила губу. Мой дядя придворный ювелир. Он путешествует в далекие страны и привозит драгоценные камни и металлы, из которых потом делает украшения для знати и самого короля. Когда у него есть свободное время, он отпрашивает меня у отца и забирает к себе в дом. Там я помогаю ему отбирать сырье для изделий. Именно он научил меня обрабатывать камни, и выбирать материал для амулетов. Он говорит, что у меня хороший вкус. Мы вместе уже сделали пару рубиновых сережек, и даже жемчужное колье.

Я люблю камни, но не только потому, что они красивые. Каждый камень излучает энергию. Есть тёплые камни, есть холодные. Но все они уникальны и раскрываются в руках своих новых владельцев.

Суета и шум города нас окутали сразу, как только мы въехали в ворота. Древний город был окружён по периметру высокой каменной стеной и башнями. Но уже давно на стенах нет охраны и стража вся сосредоточена в замке. Люди в городе не имели ценности для короля.

Запах плесени и смрада ударил в ноздри так, что мне пришлось сильнее зарыться носом в плащ. В городе было теплее, чем у нас в деревне, но грязь и уныние пронизывало каждый камешек на земле и каждую морщинку жителей. Когда-то величественный город превратился в место жадных торговцев, готовых урвать последний кусок по дешевле, чтобы потом продать его нуждающимся подороже.

Я слышала от дяди, что когда-то это был процветающий край. Поля утопали не в снежных заносах, встревоженные буранами, а зелеными сочными лугами, бескрайними бурьянами и колосистыми травами. Активно шла торговля с соседними городами, а сытые жители имели возможность заниматься живописью. Картины, масляные краски, холсты скупались тележками и увозились на продажу к соседям. Проходили выставки самых талантливых картинописцев. Говорят, даже принцы и принцессы не были лишены таланта. Но настали трудные времена, сменился климат. У кого была возможность – уехали, спасая себя и свои семья. Но кому-то бежать было некуда, и не на что. Они остались, обрекая себя на голод и нищету.

Но поговаривают, что в замке обстоят дела лучше. Если крестному постоянно поступают заказы на драгоценные украшения, значит, короли не бедствуют. Но люди слишком обессилены и истощены, чтобы увидеть правду. Пока власть тратит сбережения, накопленные сотнями лет, народ гибнет.

Мой взгляд упал на женщину, которая прижимала к груди кулёк из красной ткани. Лицо ее было испачкано в грязи, а худощавая рука просила милостыню.

– Останови, – умоляюще я посмотрела на крестного. Но тот, не повернув даже головы, проехал мимо.

– Лия, не будь такой наивной. Я вижу эту женщину всегда, когда проезжаю эту башню. В кульке у неё никого нет. Он пуст. Так она выманивает деньги у случайно заехавших гостей города, заблудившихся странников и у молодых торговцев.

Я шумно вздохнула. Какая нужда толкает людей на обман.

Мы въехали в более богатый район, точнее в то, что от него осталось. Узкие мощеные улочки, на которых едва смогут разъехаться две повозки, привлекали внимание отсутствием луж и грязи. Небольшие речные мосты, двухэтажные каменные дома, огромная площадь в самом центре. Все это было у подножья огромного замка, который виднелся вдали.

Замок был построен из темного крупного камня, местами уже заросшего зеленью и мхом так, что казалось, что он восстал из земли. Но его башни уходили острыми шпиками в небо, пронзая его синеву. Хлопья снега ложились на его поверхность и сразу исчезали, превращаясь в грязные капли. Туман застилал небо за ним и не видно было конца и края, что делало замок бесконечным и необъятным. В тёмных окнах лишь изредка мерцал свет от канделябр, как светлячки, неуловимые для взгляда.
При взгляде на это величие у меня забегали мурашки по спине. Ему тысяча лет, и ещё столько же он простоит тут, наблюдая за городом, за горожанами, за королями и принцами, за их победами и поражениями, за их рождением и смертью.

Дом дяди находится здесь же. Я стряхнула плащ и зашла следом за дядей, который придерживал массивную деревянную дверь. Я любила бывать тут. Поместье просторное, но ему не хватало уюта, поэтому мне нравилось тут хозяйничать. Крёстный не держал работников, потому что много путешествовал, да и считал это лишней тратой средств.

­­–  Затопил. Скоро согреемся.

Тепло не заставило себя ждать. Не спрашивая разрешения, я взяла тряпку, намочила ее в ведре у крыльца с талой водой и протерла стол, где предстояла работа над изделиями. Затем стряхнула пыль с обеденного стола рядом и метлой подмела деревянный пол. Осталось только проветрить, чтобы немного просушить комнату и пустить свежего воздуха. В комнате становилось жарко.

Крёстный переоделся и вернулся с бурым мешочком в руках. Он довольно поглаживал его, от чего слышно было глухое побрякивание.

– Пока займемся делом.

На стол посыпались разноцветные камешки разных размеров.

– Посмотри, какой опал.

Я взяла в руки необычный разноцветный камешек, внутри которого проглядывались очертания скелета змеи.

– Окаменелая рептилия, – объяснил крёстный. – Этот камень пережил горе, его хозяйка умерла. Правда ей уже было около ста лет, но носила она его в подвеске всю свою сознательную жизнь.

– Не стоит его никому одевать, он принесёт несчастье. Его нужно закопать или кинуть в глубокую реку. Там он очистится. Эта пожилая дама делала много плохих дел, камень очень красивый, но он забирает энергию у человека.

– Я отдал за него большие деньги, и он отлично будет смотреться в браслете, а не на дне с илом.

– Но он навредит!

Крестный обречённо вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

– Продав его, мы можем накормить целую деревню.

– Я знаю. Но человек, в чьи руки он попадет, сотворит много зла.

– Все камни, которые ты мне советовала использовать, принесли владельцам власть, богатство, здоровье.

– Те были хорошие камни. А этот нет.

– Тогда продам его королевской семье. Большего зла они уже не сотворят.

– Ты не любишь наших принцев?

– Старшего я помню только маленьким мальчиком, он уехал ещё в юношестве путешествовать. Но после смерти короля все ждут его возвращения. Народ ждет, когда Арис займет трон, принадлежащий ему по праву наследования. В их сердца не угасла надежда на восстановление мира и процветания. Но зачем ему возвращаться в этот гиблый город? – крестный устало вытер лоб и продолжил. – Сейчас всем заведует младший Даниель. Он частенько заказывает украшения, поощряя своё тщеславие. Всегда выбирает только самое чистое золото и редкие камни. Такой же грязный и холодный душой, как этот город. Думаю, опал отлично будет смотреться в его короне.

– Он настолько ужасен?

– Он продолжает воевать с соседями, чем ещё больше истощает и так бедный народ.

Я вздохнула. Принц ещё молод, не старше меня. А в руках его уже власть, которой он не может грамотно распорядиться. – Люди потеряли веру и силу духа, – встала я на защиту. – Даже в суровых северных краях живет народ, занимается охотой, рыболовством, сельским хозяйством. А не грабежом и попрошайничеством.

– Страшные времена, Лия. Голод. Наши края не такие плодородные. Люди потеряли веру. Фамильные реликвии отдают за бесценок. Сапфир или жемчуг можно выменять на мешочек зерна или муки.

Я пожала плечами. Кто в этом виноват? Короли или люди?

– Холода пришли больше столетия назад, а мы все никак не можем привыкнуть. А замок продолжает обирать и без того уже бедный народ. От Тамона до Аясписа, не найти больше такого же бедного, гиблого города. – Тут крёстный резко перевёл тему разговора, вспомнив о чем-то более важном, чем сплетни о короне. –  Я слышал, отец хочет выдать тебя замуж?

Щёки вспыхнули, и я опустила глаза.

– Дмитрий красивый парень. Хозяйственный. Ты уверена, что хочешь жить в его доме? Может, все-таки подумаешь и поедешь со мной путешествовать?

Я упрямо замотала головой.

– Я нужна здесь. Отцу, маме, Аде, Дмитрию. И людям. Им нужна помощь. Пусть наша деревня небольшая, но она отличается от других. Мы сами себя кормим, продаём еду и утварь, которую изготавливаем. И мы привыкли к суровым зимам.

– Ты маленький воин, готова пожертвовать жизнью ради счастья других. Но ты красивая девушка, партию тебе может составить пусть не принц, но придворный. И имея власть, ты сможешь сделать больше.

Я взглянула в зеркало, которое висело у крестного на стене. Полуприкрытые горящие глаза обрамляли чёрные ресницы и густые брови. Светло-русые волосы в косе до поясницы подчёркивали точёную, но крепкую фигуру. В строгом светло голубом хлопковом платье с тёплой подкладкой и высоких кожаных сапогах, которые привез мне крёстный из далекой страны, я выглядела ещё совсем юной девушкой. Но мои руки были в мозолях, местами кожа потрескалась от холода. И щеки почти всегда пылали румянцем, а волосы выбивались из косы, придавая моему виду неряшливости. Я повернула голову на бок, в попытке оценить все это, но не увидела ничего особенного и уж тем более красивого. Мы с Адой похожи, только у неё волосы темнее, и она ниже ростом. Но она имеет огромные золотые глаза, цвета янтаря, с коричневыми вкраплениями. И она всегда ухоженная и разговаривает как придворная. Я улыбнулась сама себе, вспоминая подругу и ее просьбу.

– Крестный, у тебя остался ещё лунный камень?

Закончив дела дома, мы направились на городской рынок. Место, где все пытаются друг друга перекричать. Здесь любой горожанин мог разбавить свой скудный рацион и найти что-то деликатесное, но только если у него имеются деньги. Поэтому чаще здесь используют обмен товарами. Торговцы из других городов привозят сюда еду, которая больше всего имеет спрос. И меняют ее на остатки былой роскоши, которые затем перепродают у себя втридорога. Раньше сюда привозили ткани, бакалейные товары, специи, но сейчас на это спроса почти нет. Люди покупают крупы, овощи, иногда лечебные отвары.

Пока крёстный разговаривал с каким-то мужчиной, который хотел продать ему очередной камень, я встала у дома, где раньше продавали целебные мази и травы. Двери дома были заколочены досками, из которых торчали несколько ржавых гвоздей.

Ко мне тут же подошла женщина. Я ее вспомнила, она покупала у меня уже заживляющую мазь. Я достала маленькую баночку и открыла ее, дав аромату алоэ высвободиться наружу. Ценное и редкое растение для наших краев.  Но женщина пролетела мимо меня. Взгляд ее был встревоженный, а движения суетливые.

– Почему закрыто? – громким голосом обратилась ко мне женщина.
Я растерянно пожала плечами.

Тут за моей спиной возник крёстный.

– Целительница умерла пару недель назад, а дом заколотили, чтобы не развалился со временем, когда начнёт гнить от сырости.

В глазах женщины промелькнул испуг.

– Может, я могу чем-то помочь? Вы покупали у меня мазь с алоэ, – вмешалась я, стараясь говорить медленно, чтобы успокоить женщину.

Лицо женщина на секунду просветлело, и мелькнула улыбка. Но пропала сразу же, как она вспомнила, зачем сюда пришла.

– Мне нужен врач. Наш лекарь сбежал, оставив дворец без должной защиты. Если вы умеете шить раны, то будите для меня ценнее океанского алмаза!

Мое лицо побледнело, но я взяла себя в руки. Крёстный опередил меня с ответом.

– Нет, они лишь может помочь с лечебными травяными отварами.

– Не думаю, что существует трава, способная затянуть дыру в животе принца! – громогласная женщина тут же осеклась. Не стоило ей раскрывать тайну посреди оживленного рынка незнакомым людям. Если люди узнают, что остались без принца, будет смута, восстание. Люди могут обезумить от страха или жажды легкой наживы.

Но видимо нервы ее были на пределе и беспокойство вкупе с безысходностью не оставляли ей выбора.

– Тут вы не найдёте хорошего лекаря. Не уверен, что найдёте хоть кого. Можно послать гончего в другой город.

– Человек из охраны уже уехал, но не поспеет. Принц потерял много крови, – к глазам женщины подступили слезы, но она сморгнула их. Видно было, что за принца она беспокоится как за сына, искренне, и не остановится, пока не найдет помощи или пока не лишится последних силы.

– Я могу, – слова вылетели быстрее, чем я успела обдумать последствия.

Брови женщины взлетели вверх, а глаза радостно заблестели. Взгляд крестного же не предвещал ничего хорошего, там сгустились тучи. Ещё немного и он за шиворот утащит меня обратно к лошади.

– Спасибо, девочка, старший принц отблагодарит тебя. Он щедр. И будет вечно в долгу перед тобой. Пойдём во дворец.

Женщина взяла меня за руку и потащила за собой. Она оказалась сильной, руки ее были крепкие, а хватка цепкая. Мы были одинакового с ней роста, но она более тучная, что в целом не делало ее менее подвижной. Крёстный поспешил за нами, хватая меня с другой стороны за другую руку. Он прищуренным взглядом смотрел в спину даме, оценивая ее поспешность и легкомысленность.

– Что ты творишь? В замке не безопасно! – крёстный недовольно шепнул мне на ухо чуть громче, чем следовало, совсем не заботясь о том, что женщина может нас слышать.

– Ты частый там гость. И к тому же там нужна моя помощь.

– Ты делала это раньше?

– Зашивала равны? Да.

Крёстный задумался на секунду.

- Человеческие?

- Козьи.

- Козьи? – крёстный сорвался на крик, но сразу осекся.

– Я зашивала ногу у Крапивки, когда та разодрала гвоздем. Ада тогда сильно испугалась. Если бы их коза умерла, они бы остались без молока и пропитания.

– Если он умрет, никто не обеднеет! А за смерть принца будешь отвечать ты, и они не оставят тебя жить.

– Надо осмотреть его, может, рана не так страшна. Я смогу помочь.
– Ты поможешь если не пойдешь. Страна станет свободной.

Но я знала, что поступаю правильно.

Мы зашли в замок с чёрного хода, из-за чего мне не удалось рассмотреть его парадную часть. Пройдя по чёрному подземному туннелю, попали в длинный коридор. В замке было мрачно. Женщина взяла со стены расписной канделябр со свечами, и мы направились дальше.

– Сюда.

Сквозь тени мы попали сначала в большой зал, а через железную дверь уже в комнату. Мы так спешили, что я не успела рассмотреть все детали замка. Сердце взволнованно билось, и я пыталась успокоиться, прикусывая щеку изнутри.

В нос сразу ударил медный запах крови. Крёстный побледнел, закрыл нос ладонью. Женщина строго обратилась к нему: – Ожидайте за дверью, здесь не проходной двор.

Мужчина выглядел недовольным, но не стал спорить. Упасть в обморок как впечатлительная дама и тем самым уронить свое достоинство в глазах двух женщин было страшнее, чем пропустить последние минуты жизни младшего тщеславного принца. Который всегда хорошо платил за драгоценности, но был бесполезен в этом замке.
Я задержала дыхание и шагнула вперёд. Завидев край кровати, скрытый массивным балдахинном я еле сдержала испуганный вскрик.

– Принц Даниель.

Принц был без сознания. Белая рубашка его была полностью расстегнута, обнажая грудь. Капли поты стекали по его лбу, спуская к виску. Я сделала глубокий вдох, но мне все равно не хватало воздуха. Слишком тут жарко. Несколько минут мне хватило чтобы выйти из состояния ступора, и я заставила себя говорить:

– Мне нужен таз с тёплой водой, чистые нагретые полотенца, острая игла и спирт.

Мои руки дрожали, пока я пыталась отмочить прилипшую рубашку от тела. Рана была сквозная, колющая, задела бок. Я молилась, чтобы внутренние органы были целы. Он потерял слишком много крови, от чего его кожа была бледной, дыхание частое и поверхностное.

– Откуда рана? – спросила я у женщины, чтобы немного отвлечь себя от головокружения и резкого запаха.

– Его ранил друг, случайно.

– Они тренировались? Почему тогда использовали настоящее оружие?

– Нет, –  женщина замолчала. Она обдумывала, можно ли мне сказать правду. Но оценив всю ситуацию в целом, решила, что хуже быть не может, я уже и так много знаю, поэтому негромко ответила.

– Принц перебрал вина и приревновал своего гостя к даме, за что получил своим же мечом удар в бок.

– В его крови алкоголь, поэтому такое сильное кровотечение. Но хотя бы он не стонет от боли. Друг его защищался?

Женщина кивнула.

– Где он сейчас?

– Ожидает в темнице, его сразу схватила стража.

Я тяжело вздохнула. Еще одна невинная жертва беспечной коронованной семьи, оказавшаяся не в том месте.

– Принц бывает не сдержан, требователен и ревнив. А Филипп защищал честь дамы, – по грустному голосу женщины можно сразу было догадаться, что она полностью оправдывает поступок этого Филиппа, хоть и жалеет принца.

Значит, Филипп и правда случайно ранил принца, иначе бы уже болтался на веревке на показ у стены дворца. Казни здесь разнообразны, на что хватит фантазии палача. Значит, охрана не посмела вершить правосудие без официального приказа принца. А что решит принц, если выживет?

Принц был красив. Иссиня-чёрные волосы спереди прилипли ко лбу и спадали к глазам, по краям же волосы были короче. Высокие скулы, родинки на шее, упрямые губы. Даже находясь на краю пропасти, этот молодой мужчина нагло встречал смерть, задрав голову выше и лишь немного хмурясь. Телосложение его было больше худощавое, но жилистое. На руках выступали вены, поднимаясь к локтю, они создавали рисунок на бледной коже, переплетаясь с мелкими белыми полосками, шрамами. Либо принц много сражается, но для войн он еще слишком молод, либо много тренируется, но это никак не вяжется в моей голове с образом любителя вина. И он слишком мало бывает на солнце, в нашем краю его и так не хватает, а эта важная персона видимо совсем не выходит из своего мрачного сырого замка, от этого он такой бледный. Мой взгляд упал на пересохшие губы, которые едва вздрагивали. Я отвела взгляд, напомнив себе, зачем я здесь.

Накалённая иголка в моих руках не оставляла мне больше ни единого шанса сбежать. Тончайшими нитками из кишков крупного рогатого скота, которыми был повязан один из моих многочисленных мешочков, очень приходились. Они затянут рану, не дадут ей загнить и растворятся со временем во плоти.

Я обработала рану и начала шить. Принц издал негромкий стон, но рука моя была тверда. Я попросила женщину помочь, держать его за плечи, если вдруг он очнётся. Но он не очнулся, дав мне спокойно ещё раз обработать рану заживляющей мазью и перевязать чистыми тканями бок.

Когда я закончила мелкая дрожь била тело, а во рту пересохло так, что я не могла сглотнуть. Стараясь не встречаться взглядом с женщиной, я убирала окровавленные использованные тряпки, которыми останавливала кровотечение принца.

– Меня зовут Йона, я помогала растить Даниеля.

– Лия, очень приятно, – улыбка получилась вымученной.

– Я буду молиться за тебя, госпожа Лия. Я молилась за этого мальчика, теперь буду молиться за тебя. Несчастный принц может и заслужил это, – Йона перешла на шепот, – но где-то в глубине души я вижу в нем смышлёного мальчишку, которого учила манерам, читала книжки и гуляла часами в парке, рассказывая про древних духов. Он был одинок и брошен. И глубоко несчастен.
Золото и власть это не то, что необходимо ребёнку.

– Здесь есть кухня? – опомнилась я. Нужно все тут намыть и приготовить ещё отвар, чтобы рана не воспалилась. Обрабатывать необходимо два раза в день. Ещё я напишу, что нужно пить принцу, травы у меня есть, я оставлю какие нужно. Их нужно заваривать и давать только свежими. И больше солнца, нужно проветривать комнату и снять эти тяжелые шторы. В них, наверное, уже поселились сотни пауков и клещей.

Йона обняла меня, как будто только что нашла родную дочь. Я с детства привыкшая к объятиям не отстранилась. Лишь прикрыла глаза, и положила руку на спину женщины, осознав, что очень устала. О принце позаботятся, он в надежных руках. Мне пора домой.

– К вечеру привезут лекаря, он ещё раз осмотрит принца. Пусть духи его рода дадут ему здоровья. – Тяжело вздохнув, женщина взяла таз с грязной водой и направилась к выходу.

Я воспользовалась моментом и потянула за шнурок в кармане. Небольшой амулет я привязала к балке кровати за балдахином. Перед уходом я ещё раз взглянула на мирно спящего принца. На щеках его проглядывал румянец, и лицо больше не выглядело таким напряженным.

– Отдыхайте, принц. Надеюсь вы вернулись с того света не зря, ведь теперь ваша жизнь изменится.

Мы с крёстным, отказавшись от позднего ужина и взяв только пару золотых монет, покинули дворец.