Злая любовь

- Ну же, ну же! Алекса, покажи еще раз!

Младший брат Алексей едва не подпрыгивал на месте, сверкая глазами и почти требуя у меня чудес.

- Хорошо, но, Алеша, это в последний раз, - предупредила брата, отмечая, что за этот год он как-то незаметно стал выше, старше и уже был невероятно похож на нашего батюшку-отца. Те же темные, вьющиеся кудри, зеленые глаза, похожие на лесную зелень, тот же прямой нос с фамильной горбинкой и правильные черты лица. Мальчик обещал вырасти в красивого молодого человека, и я почти видела в нем отражение отца-князя, высокого и статного человека, одного из красивейших мужчин в нашем государстве.

Через четыре года Алексея отправят в академию, где он будет постигать азы магии и этикета, но пока предо мной одиннадцатилетний ребенок, который еще не простился с детством и которому не чужды игры и веселье.

- Ну же, Алекса! – Леша застыл, пристально глядя на мои руки, которые я развела в сторону, призывая магию. Глазенки братца засветились в предвкушении, а я отпустила магию, не переставая наблюдать за тем с каким восторгом он следит за каждым моим движением. Где-то глубоко внутри шевельнулась гордость. Что и говорить, мне было приятно продемонстрировать силу. Все же, не зря я отдала шесть лет своей жизни на учебу и не просто так получила диплом с отличием.

Вот с пальцев сорвалась огненная птица. Совсем крошечная. Взлетела, поднявшись над головой Алексея, и тут же упала вниз, рассыпавшись огоньками. А вот спрыгнул белый заяц с длинными ушами. Он забавно опустился на плечо брата, почесал левое ухо и тоже рассыпался, будто его и не бывало. А вот и бабочки, большие, с яркими крыльями, переливающимися всеми цветами радуги, спорхнули с ладоней и полетели, вызывая у младшего восторженный вскрик.

- Алеша, право слово, хватит отвлекать сестру. Скоро к нам прибудут князь и княгиня Вознесенские с сыном, - проговорила матушка, проходя в гостиную, где мы с братом и Анисьей, Лешиной нянечкой, проводили время в обоюдном удовольствии.

Я опустила руки, и магия исчезла, а Алексей немного обиженно покосился на матушку.

- Но, мама! – начал было он.

- Никаких, но, Алексей Петрович, - строго ответила княгиня и, не обращая внимания на поникшие плечи своего сына, добавила, уже обращаясь к старой Анисье, - уведите мальчика.

- Да, хозяйка, - нянюшка была тут как тут. Она взяла было Лешу за руку, но своенравный мальчишка отпрянул в сторону. Перечить матери он больше не посмел, но из комнаты вышел в гордом одиночестве, а затем припустил по коридору да так быстро, что старая няня лишь головой покачала и прибавила шаг. А мы с княгиней Тумановой посмотрели друг другу в глаза.

- Пора сменить наряд на более подходящий, - заявила матушка. Оглядывая меня с головы до ног и обратно. Я согласно кивнула. Еще никогда так, как сегодня, мне не хотелось выглядеть самим совершенством.

- Мы пригласили Вознесенских, чтобы отпраздновать завершение твоей учебы, дорогая Алекса, - продолжила она, но посмотрела на меня так, что мы обе поняли истинную причину этого ужина.

Не удержав довольной улыбки, я опустила глаза. Сердце в груди забилось быстро-быстро. Мысленно я уже представила себе, как снова увижу Марка, как он подойдет ко мне, возьмет за руку и непременно опустится на одно колено, прежде чем произнесет те слова, которые так давно ждала. И ждала не я одна. Ждали обе наших семьи, ведь между нами все уже давно было решено.

Нас обручили, когда мы были еще детьми, как это бывает в благородных состоятельных семьях. Мне повезло, что Марка я любила, а он, как мне казалось, любил меня. Не каждой девушке везет стать невестой любимого человека. Договорные браки – это бич нашего общества. Я поняла данную истину, когда мою подругу Диану выдали за человека намного старше ее, а все потому, что ее отец решил объединить земли и капиталы с будущим зятем. Чувства и желания дочери были ему неважны.

- Ну же, Александра, пойдем, - проговорила матушка. – Мы с Евдокией уже приготовили тебе то самое нежное платье цвета утренней зари, - она поманила меня из гостиной. Я последовала за ней. – Уверена, Марк придет в полный восторг, едва увидит тебя в нем.

- Марк, - проговорила я тихо и сердце снова забилось так быстро, что даже дышать стало тяжело.

- Мы с княгиней Вознесенской надеемся, что сегодня вы все обговорите, - ступая по ковровой дорожке сказала мама. – Отец будет ждать Марка в своем кабинете сразу после ужина. Надо будет сделать необходимые приготовления и платье, - она обернулась, взглянула на меня с улыбкой, - закажем самое красивое платье. Мы уже многое обговорили с Вознесенскими, но, сама понимаешь, все должно быть официально.

- Конечно, мама, – кивнула соглашаясь.

- Ах, если бы не эта ваша блажь, - матушка вздохнула. – И пришло же Марку в голову поступать в академию магии, а тебе, моя дорогая, следовать за ним.

- Зато у меня теперь есть диплом, - улыбнулась я, а мама лишь покачала головой, и мы продолжили свой путь.

- Диплом, - произнесла она с толикой насмешки. – Княжна Туманова и целитель!

Я пожала плечами.

- Это мой дар, матушка, лечить людей. Вы же помните о практике, - добавила тихо.

Матушка подошла к двери в мои покои и постучала в дверь. Мгновение спустя ей открыла горничная. Служанка с поклоном сделала шаг в сторону, а мы вошли и сразу направились в гардеробную, где нас уже ждали.

- Практика, - бросила мама недовольно. – Если бы не твой отец, Алекса, то вы с Марком проходили бы эту практику где-то у черта на куличках, а не в столице. Это он использовал свои связи, чтобы вы остались в городе.

- Мама! – ахнула я, удивленная ее словами.

- Мне не нравилась идея с учебой, не нравится и идея с практикой, - отрезала матушка, а я подошла к горничным и позволила снять с себя домашнее платье из тонкой шерсти, покосившись на розовый волшебный наряд, который две девушки-служанки держали на вытянутых руках.

В этом платье я буду удивительно хороша. Розовый – мой цвет.

Позволив наряжать себя, бросила взгляд в высокое зеркало с мой рост высотой. Посмотрела на собственное отражение, явившее мне молодую девушку среднего роста с длинными светлыми волосами, спадающими на плечи тяжелыми волнами, с зелеными глазами, доставшимися от отца, и стройной фигурой с тонкой талией и высокой упругой грудью.

Служанки заохали, заломили притворно в восхищении руки, но мне было приятно. Наверное, потому что глядя на собственное отражение я видела и понимала, что действительно хороша собой.

Марк должен оценить.

Невольно сдвинула брови, вспоминая, как в академии, где мы учились на параллельных курсах – он на курсе боевой магии, я на курсе целительства, - Марк был предельно вежлив, но никогда не позволял чувствам взять над собой верх. Теперь же я надеялась, что он откроется мне и свадьба станет финалом затянувшейся помолвки.

- Сонечка, уложите волосы княжне, - скомандовала матушка, обращаясь к одной из горничных.

София с поклоном переместилась к зеркалу туалетного столика. Я последовала за ней. Села, позволяя расчесать тяжелые волосы и следя за тем, как ловко пальцы девушки перебирают пряди и собирают их в замысловатую и очень сложную прическу.

Когда в дверь постучали, матушка невольно вздрогнула. Вошедший слуга с поклоном сообщил:

- Ваше Сиятельство! Князь и княгиня Вознесенские прибыли вместе с сыном, княжичем Марком Андреевичем.

- О! – только и проговорила я. Глупое сердце снова забилось быстрее. Я отчаянно закусила губу и велела Соне: - Ну же, София, скорее заканчивайте свою работу, я так хочу встретить жениха.

- А уже все почти готово, княжна, - ответила с улыбкой девушка, явно понимая мое желание как можно скорее увидеть суженого.

Матушка оглянулась на меня и быстро произнесла:

- Я пойду вниз, встречать гостей. Постараюсь их немного задержать. Надень розовый жемчуг и спускайся вниз. Мы будем в холле.

Она ушла, а я с замиранием сердца надела нитку жемчуга, позволив Сонечке застегнуть застежку, и поднялась со стула чувствуя неимоверное желание бежать к Марку. Только усилием воли смогла заставить себя просто быстро идти, хотя ноги так и срывались на недостойный положения благовоспитанной княжны бег.

Каждый шаг, приближавший меня к лестнице, ведущей в холл, отдавался где-то в глубине сердца. Жаркое волнение, томление души охватили меня, заставляя трепетать в предвкушении.

Я точно знала, что должно произойти, но все равно не могла не волноваться.

Уже на лестнице, застыв всего на миг, позволила себе взглянуть вниз, туда, где моя матушка, стоя рядом с отцом-батюшкой, разговаривала с Вознесенскими.

Я лишь скользнула взглядом по высокой фигуре старшего князя и княгини, а затем во все глаза посмотрела на того, кто владел моими мыслями и всем моим сердцем.

Марк.

В одном лишь этом имени для меня соединилось все прекрасное, что только могло быть в жизни. Как он был красив, мой жених, мой суженый. Высокий, темноволосый, с ясными синими глазами! Такой широкоплечий и стройный, что сердце ликовало от радости. На Марка заглядывались все до единой женщины в академии от мала до велика. Но он всегда был только мой, и осознание этого помогало мне не ревновать так сильно, если встречала Вознесенского в компании девушек.

Но академия позади. Теперь мы поженимся и станем принадлежать друг другу безраздельно. Он мой, а я его. Вся без остатка.

- О, княжна Александра! – Андрей Иванович Вознесенский первым заметил меня и широко улыбнулся, а я продолжила спускаться вниз, распрямив плечи и гордо глядя на будущих родственников, стараясь подавить в себе отчаянное счастье, переполнявшее сердце.

- Сашенька! – улыбнулась княгиня Вознесенская. Она, в отличие от моих родных, всегда называла меня именно так. Не Алекса, не Александра, а Сашенька, так по-доброму и так мило.

Я искренне улыбнулась, а сама снова перевела взгляд на жениха.

Марк взглянул на меня и сдержанно поклонился.

- Княжна Александра, - проговорил он. Чувственные красивые губы тронула улыбка, но совсем не такая, как мне бы хотелось. Мало в ней было радости.

Впрочем, я решила, что он просто слишком переволновался и поэтому так сдержан в проявлении эмоций.

- Князь Андрей Иванович, – я улыбнулась старшему Вознесенскому. - Княгиня Мария Федосеевна! – и быстрый взгляд на жениха, от которого сердце словно пропустило удар. – Княжич Марк.

На миг возникла пауза. Мы с Марком смотрели друг на друга, и я силилась прочитать в его взоре то обожание и любовь, которые испытывала сама.

- Ну же, пройдемте. У нас уже все готово к ужину, - засуетилась матушка и отец, взяв под руку княгиню Марию, повел ее в сторону обеденного зала, где был накрыт богатый стол. А князь Вознесенский предложил руку моей матери. Она ее с готовностью приняла, и будущие родственники на миг оставили нас с Марком наедине.

Я первая подошла к жениху. Он молча предложил мне руку, а когда мы пошли плечо к плечу, вдруг произнес:

- Сегодня после ужина мне бы хотелось поговорить с вами, Александра Петровна, - голос прозвучал слишком спокойно. – Если можно, наедине.

Я вспыхнула, уже представляя себе, как мы останемся вдвоем в маленькой гостиной и он, сбросив маску равнодушия, все же опустится на одно колено, признается в своих чувствах и будет говорить о любви, а страсти, о том, как долго мечтал об этом дне. А я, конечно же, скажу «да» и, может быть, даже позволю себя поцеловать!

Щеки обожгло огнем, стоило представить, как губы Марка прикасаются к моим. Это будет первый поцелуй в моей жизни, и я представляла его себе как нечто самое великолепное и сладкое, отчего подгибаются ноги и кровь начинает быстрее бежать по венам.

Когда училась в академии и жила в общежитии мои соседки встречались со студентами. Но не я. Да и как я могла с кем-то встречаться, если в моем сердце был только Марк? Нет, о подобном не могло быть и речи, хотя меня приглашали на свидания. Да только я всем отказывала и если и выходила в свет, то только с женихом. Хотя случалось это крайне редко, ведь он все свое время посвящал учебе и был слишком благороден, чтобы целовать меня до свадьбы.

Но это все в прошлом. Я оценила его заботу и благородство и сегодня позволю себя поцеловать!

- Конечно же, - ответила спокойно, усмиряя бешеный ритм сердца глубоким вдохом.

Мы вошли в обеденный зал. Марк подвел меня к столу, пододвинул стул и дождался, пока присяду, а затем занял место рядом. Слуги засуетились. Бокалы наполнились вином, тарелки закусками и салатами и, конечно же, разговоры сразу закружились вокруг особенно острой для последнего времени темы. И мой отец, и князь Вознесенский, с жаром обсуждали волнения на границе с Джарганом – северной страной, населенной магами. Не так давно границы нашего государства были нарушены. Нападение на форт Серебряный вызвало жгучее обсуждение и не только в высшем обществе. Об этом говорили все от последнего крестьянина и до приближенных государя. И немудрено, ведь в форте были уничтожены все защитники до единого!

- Джарганцы набирают силу. В то время, как наши войска ориентируются только на магию они начали использовать оружие, - проговорил мой отец.

- У нас в академии несколько студентов отправили на границу, - проговорил как бы между прочим Марк.

Я удивленно посмотрела на жениха. Моя матушка только улыбнулась и руками всплеснула:

- Как хорошо, в таком случае, что вы с Алексой остаетесь проходить практику в столице. Ума не приложу, чтобы я сделала, если бы мою дочь отправили туда!

Марк усмехнулся и мне показалась эта усмешка странно подозрительной.

- Ваша дочь - прекрасный целитель, - сказал он. – Даже жаль, что ее таланты останутся не востребованы.

- Вот еще, - матушка сдвинула брови. – Алекса благородных кровей. Еще не хватало, чтобы она лечила всякий сброд! Ее место при дворе. Ее судьба быть матерью и хозяйкой в доме, а не прозябать в глуши и лечить солдат и крестьян.

Марк промолчал, но его отец хмуро взглянул на сына, явно недовольный подобными высказываниями со стороны своего наследника.

Смена блюд принесла и смену темы для разговора. Матушка принялась обсуждать недавнюю свадьбу молодого князя Боровского, и я снова обратила свое внимание на Марка, ясно помня о том, что нам предстоит разговор наедине и предвкушая все то, что услышу из уст сдержанного жениха.

Когда после ужина мы перешли в гостиную, где уже жарко пылал камин и на столе стояли чай и выпечка, Марк подошел ко мне и тихо произнес:

- Где мы могли бы поговорить, княжна?

Я удивленно огляделась, отметив, что матушка заметила наше невольное уединение и, кажется, все поняла. Конечно же, предложение никто не станет делать в присутствии родных. Помолвка – помолвкой, но все должно быть выдержано в традициях. Да и мне хотелось бы услышать долгожданные слова признания наедине, без присутствия родных. Свою семью я любила, но такой момент считала слишком личным, не для посторонних глаз.

- Алекса, дорогая, - матушка подошла ко мне, лукаво взглянула сначала на Марка, затем на меня и с видом истинного заговорщика произнесла, - возможно, ты желаешь показать нашему дорогому гостю новый рояль, который отец подарил тебе на именины? – она взглянула на младшего Вознесенского и добавила: - Я слышала, вы большой любитель музыки, а Александра чудо, как играет.

- С удовольствием взглянул бы на ваше новое приобретение, - ответил Марк, но при этом выглядел он несколько отстраненно. Я же с радостью ухватилась за подобную возможность побыть наедине и поговорить. Нет, конечно, вдвоем нас никто не оставит. Матушка обязательно отправит с нами кого-то из слуг, но, полагаю, в музыкальном салоне мы останемся одни и времени объясниться хватит.

- Давайте отпустим молодых, - уже громче, чтобы услышали все присутствующие в гостиной, заявила мама. – Я отправлю с вами Федора. На верхних этажах должно быть темно. Он понесет свечу.

Слуга явился на зов и сопровождал нас вплоть до дверей. Он же открыл их и первым вошел в музыкальную комнату. Зажег спящие свечи и вышел, оставив нас с Марком наконец наедине.

Несколько секунд стояла, слушая стук собственного сердца. Оно стучало так, будто ему было тесно в моей груди. Щеки горели огнем. Я ощущала этот жар и едва держала себя в руках, чтобы не прижать к лицу ладони.

Марк некоторое время стоял молча и рассматривал картину, висевшую над каминной полкой. Прошла минута, за ней другая и я решилась нарушить затянувшееся молчание сказав:

- Вот, взгляните, князь. Инструмент удивительный. А какое звучание! – я указала на рояль, а затем и вовсе подошла к нему, откинула крышку и сыграла бегло легкую мелодию, поражаясь стеснительности жениха.

Совсем не таким я представляла себе наше уединение. Вместо того, чтобы броситься ко мне с пылкими объяснениями, он стоял, заложив руки за спину, удивительно холодный и такой притягательно прекрасный, что в сердце щемило от восторга. И вместе с тем в глубине души пробуждалось некоторое недовольство бездействием молодого мужчины.

- Отличный звук, - наконец соизволил он сказать несколько слов, а затем взглянул мне в глаза. – Александра, - произнес и тут же извинившись, спросил, - вы позволите называть вас по имени.

- Да, - ответила я и затаила дыхание, все еще уверенная в прекрасном завершении этой беседы.

- Я хотел поговорить с вами наедине, но боюсь, вовсе не по той причине, о которой вы сейчас думаете, - вдруг произнес Вознесенский и я ощутила, как улыбка медленно сползает с моего лица.

- Что? – спросила неуверенно.

- Мои родители еще не знают. Я решил не омрачать сегодняшний вечер своим признанием, чтобы мы могли провести его вместе, как одна добрая семья, - продолжил Марк и сделал шаг по направлению ко мне, но тут же остановился. – Дело в том, что я хотел сообщить вам, что помолвки не будет. Я не стану сегодня просить вашей руки, как ждут мои и ваши родные. И боюсь, ждете вы.

Я пошатнулась. Казалось, весь мир покачнулся, а пол поплыл под ногами.

- Что? – спросила снова, чувствуя себя обманутой и глупой.

Он действительно это сказал? Он не желает жениться на мне?

Я осторожно сделала шаг назад и опустилась на стул, стоявший возле рояля. Наверное, не сделай я так, непременно упала бы без чувств.

Марк стоял на прежнем месте и только следил за мной своим пристальным взглядом. На его лице не было ни капли раскаяния, или он просто отлично умел держать себя в руках?

Но как? Почему? Я искренне недоумевала! Ничто не предвещало подобный итог, но вот он здесь, стоит весь такой холодный, далекий и говорит такие страшные слова, не зная, что в этот самый момент рушит мою жизнь, ломает возведенную стену счастья. Вот так, не глядя, слишком равнодушный, чтобы что-то чувствовать.

А что, если он всегда был таким? А я видела лишь то, что хотела видеть?

Я вздрогнула, осознав, что Марк стоит рядом. Не заметила даже, как подошел.

Его рука осторожно коснулась моей.

- Александра, вы прекрасная девушка и я уверен, что вы еще будете счастливы. Просто я еду на границу. Я хочу пройти практику там, в настоящих боевых условиях. Это рискованно, а я не желаю, чтобы вы остались вдовой в столь юном возрасте, - сказал он спокойно.

- Вы едете на север? – удивилась, поднимая взгляд.

Марк кивнул и убрал руку за спину.

- Да. Я так решил. И уже завтра утром покидаю родной дом.

- Но зачем? – я искренне недоумевала, а в сердце вспыхнула с новой силой надежда, похожая на цветок, распустившийся в лучах ласкового солнца. – Там ведь опасно и мой отец похлопотал, чтобы мы с вами проходили практику в столице. Вам незачем ехать на север и подвергать себя опасности. – Я перевела дыхание, глядя в его глаза, столь любимые мной. – А вы подумали о родных? Что они скажут? Как отнесутся к подобному? Вы ведь наследник рода.

- У моих родителей есть еще два сына, - с непонятным равнодушием ответил молодой мужчина. – Если вдруг произойдет несчастье, род не оборвется.

- Боги, - я заломила руки. – Как ужасно вы говорите!

- Я говорю честно. Не в моих привычках лукавить или лгать, - последовал ответ. – Я даю вам свободу выбора. И возьму на себя ответственность за наш разрыв.

- Но почему? – я поднялась на ноги преисполненная отчаяния. – Зачем?

- Это мое личное дело и увы, Александра, я не могу открыть вам причину, - ответил молодой Вознесенский, а затем улыбнувшись краешками губ, сказал, - полагаю, нам пора возвращаться.

- Да, - рассеянно кивнула и первой вышла из комнаты.

Стоявший в коридоре Федор шагнул вперед, чтобы осветить нам путь, и я пошла за ним, не чувствуя пол под ногами. На лестнице едва не запнулась, но на помощь пришел Марк. Он бережно подхватил меня под локоть не позволяя упасть и в этот самый момент из обеденного зала вышли мама и княгиня Вознесенская.

Увидев нас вместе, обе женщины довольно улыбнулись, а я едва не расплакалась от горечи.

- Пусть этот ужин пройдет спокойно, - шепнул Марк, склонившись к моему уху. – Я очень прошу вас рассказать своим родителям о нашем разговоре только после нашего отъезда.

Он был жесток. Я высвободила руку и уже увереннее ступила на следующую ступеньку, а когда спустилась вниз, то даже смогла улыбнуться маме и княгине Марии.

- Вижу, вы все уже обсудили, - сказала Мария Федосеевна.

- Да, - ответил за нас обоих Марк и улыбнулся.

- Вот и прекрасно, - мама покосилась на меня и подмигнула, напоминая о том, что отец будет ждать после чаепития Марка в своем кабинете, чтобы выслушать заверения в чувствах молодого князя ко мне, его дочери, и дать свое согласие влюбленному магу.

Но Марк не придет.

Наверное, мне придется сегодня же объяснить все маме и отцу, но только как это сделать? И как сейчас выдержать и вести себя, словно ни в чем ни бывало, когда сердце рвется на части.

Он жесток, мой жених. Вот только даже обида и злость не помогают вырвать Марка из сердца!

- Пойдемте пить чай, - взяв меня под руку княгиня Мария улыбнулась моей матушке и вчетвером мы вернулись в гостиную, где князь Туманов вернулся к обсуждению конфликта на севере с князем Вознесенским. И казалось более ничего не могло волновать этих двух мужчин.

**********

- Как это не будет свадьбы?

Матушка словно окаменела, стоило мне передать ей наш разговор с Марком Вознесенским.

Мы сидели в гостиной. Тоскливо трещал в камине огонь, мелодично тикали часы на каминной полке, а за окном разгулявшийся осенний ветер скрипел ветками старого раскидистого дуба, росшего рядом с нашим домом с незапамятных времен.

- Милая, ты уверена в том, что говоришь? – спросил отец.

- Более чем, - я не выдержала и поднялась на ноги. – Марк не пришел к тебе в кабинет. Свадьбы не будет. Он доходчиво мне все объяснил. Завтра младший Вознесенский уезжает проходить послеакадемическую практику на север.

- На север? – ахнула мама и взглянула на отца.

- Прошу меня извинить, но я пойду к себе, - кивнув, вышла из гостиной почти физически ощущая на себе сочувствующие взгляды родителей.

Шла медленно, хотя так и хотелось сорваться на бег. А уже в своей комнате, упав на кровать, отпустила чувства на волю и зарыдала, уткнувшись лицом в подушку.

Вот и все. Все мои надежды, все мои мечты о счастливой жизни рассыпались прахом. А ведь еще недавно я была так счастлива, я почти летала на крыльях любви и уже представляла себя женой самого красивого княжича в государстве. Знать бы еще, какая причина заставила его бросить все и отправиться на этот проклятый север! А в том, что причина была, я не сомневалась, пусть Марк и не открылся мне, но это должно было быть что-то действительно серьезное.

«Глупая, - мелькнула мысль в голове, когда я, немного успокоившись, легла на спину и посмотрела на потолок, ощущая себя отчаянно несчастной. – Он просто пожалел тебя. Не стал связывать узами брака, так как боится, что может не вернуться назад живым! И иначе, чем проявлением истинной любви это не назовешь!».

Я моргнула и резко села на кровати.

А ведь так оно и есть!

Озарившая меня мысль была настолько острой, что я невольно ахнула, уже удивляясь тому, насколько была глупа.

Он нарочно вел себя со мной так холодно и сдержанно, словно пытался оттолкнуть от себя. Не знаю, что за причина вынуждает Марка ехать на север, но теперь его поведение и поступок показались мне с иной стороны.

Что, если Вознесенский просто поступил благородно по отношению ко мне? Пожалел, пощадил, решил не рушить мою жизнь!

Что, если сильные чувства продиктовали ему такое решение?

Не в силах усидеть на месте, встала. Прошлась по комнате от двери до окна и обратно, и так несколько раз. Ходьба порой помогала мыслям очиститься. Еще лучше было бы проехаться верхом. Ничто не очищает разум так надежно, как хорошая и быстрая верховая езда. Но увы, сейчас ночь и это просто невозможно. А значит, остается только вот так ходить и думать.

В итоге, после почти часа такой вот ходьбы я поняла, почему Марк поступил именно так и сердце снова ожило.

Он меня любит! И я непременно должна увидеть его завтра, до того, как Марк уедет, чтобы сказать, что буду ждать всегда, что люблю его.

Наверное, стоило сразу открыться, пока была такая возможность, но тогда я была настолько лишена способности мыслить здраво, что сейчас даже неловко.

Решено, сказала себе. Этим же утром, сразу на заре, отправлюсь к Вознесенским, чтобы поговорить с Марком. Не сомневаюсь, что родители отпустят меня, ведь это так важно!

Почти успокоенная догадкой, отправилась в ванную комнату и умывшись, разделась, не вызывая служанку, и легла спать, окрыленная призрачной надеждой.

- Ты с ума сошел! О чем ты вообще думал, Марк? – княгиня Вознесенская в ужасе и отчаянии взглянула в лицо своему старшему сыну.

- Лучше спроси у него, чем он думал, - рявкнул князь и громыхнул кулаком об стол да так яростно и громко, что Мария Федосеевна невольно вздрогнула и произнесла примирительным тоном:

- Андрей!

Но князь Вознесенский смотрел только на своего сына, который, встав напротив отца, не отводил упрямого взгляда, необычно собранный и уверенный в своей правоте.

- Боги великие, что же теперь будет? – проговорила княгиня и опустилась на диван, закрыв руками лицо.

- Ты вообще иногда думаешь, сын? – Андрей Иванович сдвинул сурово брови. – Кто она и кто такая Александра!

- Я прекрасно осознаю свой выбор, - ответил тихо молодой княжич. – И я не желаю, чтобы за мой счет вы самоутверждались в обществе и восстанавливали казну. Я не хочу жениться на глупой аристократке, которая только и умеет, что смотреть на меня своими коровьими влюбленными глазами и глупо моргать, хлопая ресницами. Я едва терпел ее в академии. Надо же, она за мной и туда забралась! Думал хоть там отдохну от навязанной невесты, но нет!

- Марк! – ахнула княгиня.

- Да. Я сказал то, что думаю. Она мне не нравится и я не собираюсь жениться на дочери Туманова!

Князь Вознесенский глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, затем уже более спокойно проговорил:

- То есть, ты полагаешь, что мы примем в свою семью девчонку из трущоб? Безродную нищенку? Чтобы над нами смеялся весь свет?

- Наталья прекрасная девушка. Она умна и образованна. Она закончила академию с высшей наградой и без помощи влиятельной родни, - парировал Марк гордо.

- Нет, - протянул Андрей Иванович. – Вы только послушайте, как он восхищенно отзывается об этой безродной! Да пусть она хоть трижды образована, ее происхождение никто не отменял. Мы ее не примем и точка. А если ты не образумишься и продолжишь позорить наше имя и наш титул, я лишу тебя право на наследство и вычеркну из родовой книги, - пригрозил князь. – А ты меня знаешь. Свое слово я держу!

- Андрей! Не надо! – снова ахнула Мария Федосеевна, но супруг лишь зло поглядел на нее и снова обратил свой взор на сына.

- Итак, решай. Или ты завтра же идешь в дом к Тумановым, приносишь извинения княжне Александре и ее родителям, а затем едешь в академию и отзываешь прошение о переводе на север, или…

Марк устало вздохнул и покачал головой.

- Я уже принял решение и от своего слова не отступлюсь, - сказал он холодно.

- Мальчишка! – рявкнул было князь, но Марк, поклонившись, уже направился к выходу из кабинета.

- Если выйдешь завтра за порог этого дома и не в направлении особняка Тумановых, то можешь больше не возвращаться! – крикнул в спину сыну князь.

Марк всего на долю секунды задержался на пороге, затем обернувшись, скупо улыбнулся матери и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Княгиня несколько мгновений смотрела в пустоту, туда, где стоял ее сын. Затем спрятала лицо в ладони и заплакала.

Князь снова глухо ударил кулаком по столу, словно пытаясь в этой ярости выплеснуть всю злость на ни в чем не повинный предмет мебели.

- Боги, Андрей, - прошептала княгиня. – Мальчик не передумает!

- Он давно уже не мальчик, а я дал ему право выбора, - отозвался супруг.

Княгиня тяжело поднялась на ноги.

- А ведь прошедший вечер у Тумановых не предвещал беды, - сказала она, глядя на красное от гнева лицо супруга. – Молодые уединились, поговорили и когда спустились вниз, мне показалось, что все наладилось, что они договорились меж собой. – Она вздохнула. – Бедная девочка! Александра так любит нашего глупого сына, а он и не видит. Не хочет видеть, какая добрая и красивая девочка досталась ему в невесты.

- Эта чертова девчонка, как ее там, - князь устало закрыл глаза. – Наталья Тихая, - он почти с ненавистью произнес это имя. – И дали же ей боги такую фамилию. Тихая, - князь хмыкнул. – Мальчишка глуп. Вся его любовь и мысли сейчас не в голове, а где-то там, ниже пояса.

- Андрей! – попеняла мужу княгиня.

- Боги милостивые, Мария, ты словно узнала для себя нечто новое? – он открыл глаза и взглянул на покрасневшую супругу. – Женщина, которая родила мне троих сыновей, не может краснеть при упоминании того, что уже видела не раз.

- Но это неприлично, - попыталась было возмутиться женщина, но князь Андрей лишь покачал головой.

- Я называю вещи своими именами, и ты прекрасно знаешь, что я всегда был прямолинеен во всем.

Она лишь вздохнула.

- Мальчик испортит себе жизнь, - добавил Вознесенский.

- Но ты же всерьез не станешь лишать его титула? – спросила Мария Федосеевна.

- Почему нет? Лишу, иначе грош цена моему слову, - он решительно поднялся на ноги.

- Но разве так можно? – княгиня бросилась к мужу. – Он твой сын! Наш наследник! Наш первенец! Ты не посмеешь…

- Посмею. Марку стоило помнить о том, что мы его семья, что мы его родители, которых надо почитать. Если бы я в свое время отвечал также дерзко своему отцу, он не то что лишил бы меня наследства, еще и отдал бы приласкать кнутом за своенравие.

- Ты не твой отец, Андрей, - княгиня подошла ближе к мужу и, обняв его, положила голову на широкое, крепкое плечо Вознесенского.

- Нет. Но Марку дерзости не спущу, - отрезал князь. – Я и так слишком потакал ему во всем. Надо было женить его сразу, до того, как изъявил желание поступить в академию. Сейчас не было бы таких проблем. Он был бы при жене и не творил бы подобные глупости.

Они затихли. Князь обнял жену, прижав к груди, а она снова заплакала.

- Ну… Маша, пустое все это, - спустя минуту произнес князь. – Если Марк образумится и вернувшись покается, я прощу.

- Ты его знаешь, Андрей, - сквозь слезы ответила она. – Он точно такой же, как и ты. Своенравный и упрямый. Вы оба не умеете признавать своих ошибок.

- Возможно. Но я стал старше. Я опытнее и мудрее, чем Марк и уж точно вижу людей лучше.

Княгиня отстранилась и достав платок вытерла лицо, мокрое от слез.

- Пойду к нему. Возможно, мне удастся убедить его поступить разумно.

Князь криво усмехнулся.

- Материнское сердце всегда было для меня загадкой, - проговорил он. – Но попробуй, хотя я очень сильно сомневаюсь, чтобы этот мальчишка послушал тебя.

Княгиня грустно улыбнулась и вышла, а князь, опустившись на стул, тяжело уронил голову размышляя о сыне и уже понимая, что, кажется, потерял его навсегда.

Слишком хорошо он знал характер Марка. Этот упрямец пойдет до конца и не свернет с намеченного пути.

Возможно, когда-то подобные качества вызвали бы в душе Воскресенского уважение, но не теперь.

************

Проспала! Боги, как я могла?

- Госпожа? – удивленная София следила напряженным взглядом за тем, как я бегаю по комнате, собирая одежду.

Ведь хотела на первой зорьке отправиться тайком к Марку! И вот проспала! Дело все в том, что ночью я никак не могла уснуть. Да что уж говорить, я себе места не находила и то и дело вертелась, думая о том, что намереваюсь сделать

Конечно, родители разозлятся, но они меня должны понять. Особенно мама. И вот злиться, как оказалось, им будет не на что. Мне уже не покинуть дом незамеченной, а значит только и остается просто спуститься вниз к завтраку и взять себя в руки. А уже потом отпроситься на прогулку.

Все это усложняло мое решение увидеться с Марком и оставалось лишь надеяться, что он еще дома.

- Госпожа, да что с вами? – Соня подошла ближе, явно сомневаясь в моей адекватности. Взглянула так, что того и гляди, протянет руку и проверит мой лоб, не горячий ли!

- Сон, - просто ответила ей. – Глупый, дурной сон. Спросонок перепугалась. Померещилось, - добавила и выдавила улыбку.

Соня брови сдвинула, но спустя миг кивнула проговорив:

- Бывает, госпожа. Сны они порой как явь. Спишь и думаешь, что все наяву, да и когда проснешься не всегда понимаешь, что спала.

- Вот и у меня так, - ответила быстро и, чтобы сменить тему разговора, велела, - приготовь мне платье. Я сейчас умоюсь и вернусь.

- Да, госпожа, - поклонилась девушка, а я сделала то, о чем сказала.

Уже позже, одетая в светло-голубое платье с длинными рукавами и завышенной талией, с уложенными волосами, спустилась в обеденный зал, отчего-то запнувшись на лестнице. Вспомнила, как еще вчера стояла здесь и смотрела на Марка еще не зная, что он собирается сказать мне эти ужасные слова.

Отчего-то на душе стало совсем тоскливо, и я заторопилась вниз.

- Как спала, дорогая? – спросила матушка, стоило мне войти в зал.

Я заметила, что отец и Алеша уже сидят на своих местах. При виде меня отец отложил в сторону газету и снял очки, сидевшие так умилительно на кончике его носа.

- Вижу, она выспалась, хотя глаза подозрительно красные, - проговорил князь Туманов, а затем добавил, - на твоем месте, Александра, я бы не стал плакать из-за такого недостойного молодого человека, который не в состоянии держать свое слово.

- Он сказал, что у него веская причина, - попыталась оправдать бывшего жениха, но отец лишь головой покачал.

- Причина? Сильно сомневаюсь в этом. В любом случае, я даже рад, что он не сделал тебе предложение. Нам не нужен такой зять, хотя Вознесенских искренне жаль. Впрочем, у них есть еще двое сыновей.

Я села за стол, позволив слуге пододвинуть для меня стул, и стараясь говорить спокойно, ответила:

- Ну что ты такое говоришь, мама?

- Да, милая, не плачь! Мы найдем тебе жениха намного лучше, чем этот Марк! – тут же произнесла мама. – Ты у нас красавица, умница, с состоянием и дипломом королевского целителя первой степени. И заметь, всего добилась сама. Ведь мы с отцом никоим образом не помогали тебе в учебе. Жаль только, что ты потеряла долгие пять лет из-за Вознесенского.

Я вздохнула.

- Алекса, когда я вырасту, то вызову его на дуэль за то, что он обидел тебя, - вдруг проговорил важно Алексей. – И так ему накостыляю, что долго сидеть не сможет!

Отец рассмеялся, а мама тут же напомнила брату о правилах поведения за столом.

- Молодые княжичи не говорят как какие-то солдафоны, - попеняла княгиня Туманова сыну.

- Дорогая, боюсь, ты и представления не имеешь, как в действительности разговаривают эти самые солдафоны, - заявил отец и, подозвав одного из слуг, застывших в стороне, велел, - подавайте завтрак. Мне уже порядком надоело обсуждать недостойное поведение мужчины, за которого я собирался отдать свою прекрасную дочь.

Я потупила взор и пока слуги раскладывали по тарелкам куски омлета, призадумалась о том, что намереваюсь сделать.

Как отреагирует отец, когда Марк снова появится на пороге своего дома и сделает столь долгожданное моему сердцу предложение? Ах, не стоило сразу рассказывать им о нашем разговоре. Я, как всегда, поспешила и поступила необдуманно. Пора мне повзрослеть и уже начать думать, а не жить сиюминутными решениями!

«А если он тебя не любит, Саша? – промелькнула злая мысль. Я хотела было прогнать ее прочь, но она вцепилась в меня, словно клещ, продолжая развиваться дальше. – Что, если ты сама все себе придумала и твои признания в вечной любви лишь насмешат Марка?».

Я с каким-то ожесточением принялась делить омлет на маленькие кусочки и едва вилка заскрежетала по фарфору, матушка с укоризной посмотрела на меня, всем своим видом призывая к приличиям.

Признаюсь, что едва дождалась, пока завтрак закончится. Еда казалась невкусной, а время – тягучим, как патока. Я призывала себя к благоразумию, но получалось плохо.

Во мне сражались две меня. Одна, которая верила в то, что Марк благороден и именно благородство вынудило его отказаться от нашего союза, и вторая, какая-то новая я, слишком резкая и излишне рассудительная. Она не верила в благополучный исход этого дела и противно хихикала, повторяя одно и то же: Марк тебя не любит. Совсем не благородный порыв он преследовал вчера, отказываясь от меня, как от своей невесты и будущей жены.

- Мама, - обратилась к княгине, едва слуги принялись убирать со стола. – Могу ли я взять экипаж и отправиться в академию?

Отец, уже вставший из-за стола, покосился на меня.

- Зачем тебе туда?

- Хочу забрать выписку по оценкам. Забыла ее у секретаря декана, - солгала, ощущая себя при этом последней мерзавкой.

Вот никогда прежде не лгала родным. Но сейчас пришлось, потому что если бы они узнали об истинной цели прогулки, то заперли бы меня в моих покоях и не выпускали до тех пор, пока не нашли бы другого жениха, или пока Марк не покинул бы столицу.

- Ты можешь отправить за выпиской слугу, - спокойно заметил папа.

- Да, - согласилась я. – Могу. Но мне бы хотелось немного развеяться.

Отец на миг призадумался, затем кивнул сказав:

- Хорошо. Ступай, одевайся. Я велю заложить экипаж. Но ты возьмешь с собой кого-то из слуг.

Услышав слова отца, Алеша мигом подскочил ко мне и проговорил:

- Алекса, возьми меня с собой. Я тоже хочу развеяться и покататься в экипаже!

- Алексей, к тебе сегодня придет учитель магии, - спокойным тоном заметила матушка. – Какие прогулки? Если желаешь, подобно Александре, поступить через несколько лет в академию и получить диплом, ты должен не в экипажах разъезжать, а учиться и не прогуливать занятия.

Леша фыркнул и поддал ногой призрачную ветку. Я невольно улыбнулась и наклонившись, пригладила его непослушные вихры.

- Алеша, надо заниматься, - сказала ему. – А если будешь умницей, вечером мы отправимся на верховую прогулку, - пообещала ему.

- Правда? – вскинув голову оживился мальчишка.

- Правда, - кивнула уверенно. – Ты меня знаешь. Я всегда держу свое слово.

- Ну, тогда ладно, - он широко и искренне улыбнулся, а я отправилась к себе собираться.

***********

Широкие улочки столицы радовали глаз яркими вывесками и стройными деревьями, ронявшими желтые листья на дорогу и тротуары. Предвкушая встречу с женихом, я нервно сжимала и разжимала пальцы надеясь, что застану его дома. Соня, сидевшая напротив, с интересом рассматривала прохожих и так как экипаж двигался медленно, то ей вполне удавалось оценить и модные туалеты женщин, и дорогие костюмы мужчин.

Мне же было не до любования городом. В голове продолжали борьбу две Александры и, кажется, побеждала первая, та, кто надеялась на чудо.

Особняк Вознесенских стоял на углу Вишневой и Туринской улиц. Высокое здание в пять этажей высотой было огорожено резным забором в два моих роста высотой. Через него просматривался совсем крошечный уголок зелени, который нельзя было назвать ни садом, ни, тем более, парком. Зато само здание изобиловало диковинными скульптурами, взиравшими на прохожих равнодушными камнями глаз.

Привратник впустил нас без вопросов. Открыл ворота и поклонился, когда экипаж проехал к дому. Я дождалась, пока возница спрыгнет с козел и, лишь когда он открыл предо мной дверь кареты, приняла протянутую руку и ступила на каменную дорожку, ожидая, пока Соня выберется следом.

- А что, госпожа, это разве ваша академия? – спросила служанка, но я лишь цыкнула на нее, велев молчать.

- После объясню. А пока, будь добра, молчи. Это дом моего жениха, Марка Вознесенского и мы не нарушаем никаких правил, - ответила ей, заметив волнение во взоре девушки.

- А… - только и проговорила она в ответ, а я принялась подниматься по лестнице, уже увидев, что меня заметили, потому что входную дверь приветливо распахнул слуга Вознесенских.

- Госпожа, - проговорил мужичок лет пятидесяти. Я смутно помнила его имя. То ли Аркадий, то ли Геннадий, но в ответ лишь кивнула спросив:

- Князь и княгиня дома?

- Да, княжна, - последовал ответ.

Мы вошли в холл с высокими потолками. Здесь, как и на фасаде здания, все стены были богато украшены лепниной. На мой вкус, ее было слишком много, но раз Вознесенским нравилось, то это совсем не мое дело.

- А господин княжич? – спросила, отчаянно надеясь на положительный ответ.

- Нет, княжна, - быстро проговорил слуга. – Молодой господин еще с утра уехал.

- Уехал? – у меня даже сердце оборвалось. – А куда? – спросила, но слуга лишь покачал головой ответив:

- Не имею чести знать. Молодой князь не сказал. Но, возможно, господа знают.

Нас с Соней проводили в гостиную и предложили чай, пока второй слуга отправился к Вознесенским, чтобы сообщить о прибытии гостьи. Я понимала, что явилась в дом незваной, но искренне надеялась, что родители Марка меня поймут.

Княгиня явилась очень быстро. Она стремительно вошла в гостиную и взглянув на меня тут же расплылась в улыбке, которая, впрочем, показалась мне несколько наигранной. На мою служанку покосилась, но скоро словно и забыла о ее присутствии.

- Ах, Сашенька! – она приблизилась и протянула ко мне руки. – Как я рада вашему визиту.

- Княгиня, - я поприветствовала женщину и тут же спросила, - а где Марк? Ваш сын… - в горле отчего-то стало сухо. Наверное, от волнения.

Сглотнув, я продолжила:

- Он еще не уехал на север?

Лицо Марии Федосеевны стало печальным.

- Увы. Глупый мальчик. – Она подвела меня к дивану, обтянутому синим бархатом, и почти силой усадила, присев рядом. – Я знаю, что он сказал вам вчера. Нам с князем очень стыдно за сына. Ведь мы тоже столько лет надеялись на эту свадьбу, и вот…

Я опустила глаза. Оправдания и какие-то объяснения княгини меня сейчас мало волновали. Мысли кружились вокруг предмета моего обожания.

Марк уехал! Я не успела сказать ему самое главное! И что же теперь делать?

- А как огорчился мой супруг, - тем временем продолжала Мария Федосеевна.

- Но вы так и не ответили, - я подняла взгляд, перестав тревожить кружевной рукав своего платья, который теребила в нервном ожидании. – Марк уже отправился на север?

- Нет. Насколько я знаю, он поехал в эту треклятую академию. Кажется, там состоятся утром сборы магов, которых отправят на практику в этот ужасный город, ну, который рядом с Джарганом, - она на миг призадумалась, затем добавила, - никак не вспомню его название.

- Туран, - быстро ответила я, поскольку за новостями следила.

- Да. Он самый.

- И как давно Марк уехал? – спросила быстро, все еще лелея в душе надежду.

- О, с полчаса назад. Он взял наш экипаж, поскольку верхом вещи не доставить, - княгиня как-то странно поглядела на меня, а я тут же, извинившись, поднялась на ноги.

- Тогда я еще смогу его догнать! – и увидев, как одобрительно сверкнули глаза Марии Федосеевны, спросила, чуть понизив голос: - Скажите, Марк мне не сказал, хотя я спрашивала. Но, возможно, вы знаете, по какой причине он разорвал наши отношения? – а сама замерла, еще на что-то надеясь.

- О, милая Сашенька, - всплеснула руками женщина. – Откуда же мне знать. Он не сказал ни слова! Вы же знаете этого мальчишку, упрямый, как тысяча джангарцев!

Внутри нежным цветком ожила надежда. Поблагодарив Вознесенскую, позвала Соню и быстро отправилась из гостиной прочь, в дверях столкнувшись с князем.

Вознесенский как-то странно посмотрел сперва на меня, затем на супругу и коротко произнес:

- Доброе утро, княжна Александра!

- Доброе утро, князь! Прошу меня простить, я очень спешу! – и одарив мужчину улыбкой, почти побежала к выходу из дома. Слуга едва успел распахнуть предо мной дверь, как я сбежала по ступеням и крикнула кучеру, чтобы трогал, забравшись в экипаж без посторонней помощи. Я слишком торопилась, чтобы помнить о приличиях. Ведь был такой шанс застать Марка в академии, и я не собиралась его упускать.

Соня устроилась рядом, молча глядя на меня, а я едва дождалась, когда карета покатит прочь от дома, моля всех богов о встрече с Марком.

***********

Вознесенский проводил княжну Туманову долгим взглядом, следя в окно, как девушка стрелой забирается в экипаж. Уже несколько секунд спустя карета тронулась и выехала за ворота в город. Только после этого он обернулся к супруге, вопросительно глядя ей в глаза.

- А что такого? – пожала плечами Мария Федосеевна.

- Ты солгала девочке, - коротко и недовольно сказал князь.

- Да, солгала, но только ради нее самой и ради Марка, - быстро ответила женщина.

Поднявшись с дивана, она прошлась к окну, затем нервно переместилась по комнате и встала рядом с камином скрестив руки на груди.

- Я все еще надеюсь, что этот брак состоится. Нам нужны связи и деньги Тумановых и ты, дорогой, знаешь это как никто другой!

- Знаю, - он согласно кивнул. – А еще я знаю нашего сына и то, что он не передумает! Мальчишка вбил себе в голову, что влюблен, и бедняжка Алекса не изменит его решения. Он только разобьет ей сердце.

- О, не говори глупостей! От любви не умирают! – отрезала княгиня. – Если ты такой благородный, почему не сказал ей правду? – спросила она ехидно. – Ты ведь мог?

- Я не успел. Да и, признаться, просто опешил…

- Мог догнать и рассказать, - продолжила Мария Федосеевна. – А теперь поздно. И я, знаешь ли, все же рассчитываю, что они договорятся.

Вознесенский только глаза закатил, услышав слова супруги, а затем, развернувшись на каблуках, направился прочь из гостиной, чувствуя себя почти что подлецом.

Его успокаивало только то, что в академии Марка Александра уже не застанет. И, соответственно, не узнает правду.

**********

- Ден, просыпайся, - Марк толкнул в плечо приятеля, храпевшего на всю комнату в общаге. – Просыпайся, кому говорят?

Лежащий в кровати бывший студент с видимым усилием приоткрыл один глаз, затем другой и сиплым голосом произнес:

- А… Вознесенский!

Марк сдвинул брови. Приятель находился в отвратительном состоянии. Видимо, он до сих пор отмечал завершение учебы и обмывал диплом.

В комнате ощутимо воняло спиртным и тяжелым духом, а сам Денис Беликов глупо улыбался и таращился на Вознесенского будто не понимая, что происходит.

- Может, уже наконец прекратишь пить, - заметил сухо Марк.

- О, - протянул Ден. – Еще один учитель взялся на мою бедную голову. Моралист проклятый!

- Как тебя еще не выставили из общаги? – скривился княжич, морщась от вони, наполнявшей комнату.

Он прошел к окну и, распахнув его, впустил в комнату свежий воздух, наполненный нотками желтых осенних листьев и ароматом земли, сырой после небольшого утреннего дождя.

- Че ты, че ты делаешь вообще! – Денис принялся кутаться в одеяло. - Заморозишь друга!

- И выпей зелье от похмелья, - не обращая внимания на слова Беликова, произнес Марк. Затем, словно не решаясь, застыл, глядя на приятеля. Тот снова моргнул и спросил:

- Что?

- У меня к тебе одна просьба, - сказал и подошел к кровати. – Проклятье! И почему из всей академии только ты один остался из нашего курса к кому можно обратиться?

- Потому что я буду работать здесь и проходить практику в загоне с драконами, - ответил почти весело Ден.

- Если ты сунешься к ним такой… - Марк усмехнулся, - проспиртованный, одна искра и ты станешь углем, или куском жареного мяса, которое драконы очень уважают, в отличие от пьяных бездельников, - княжич вздохнул. – Впрочем, я не об этом хотел поговорить. Вот письмо. – Он достал из нагрудного кармана белый конверт и протянул его Денису. – Передашь Наташе и… - начал было Марк, когда заметил, что приятель, кажется, снова уснул.

- Проклятье! – снова выругался Вознесенский и уже что было силы ухватив за плечо мага, хорошенько его встряхнул.

Беликов распахнул глаза и сосредоточил взгляд на Марке.

- Что?

- Я говорю, передашь письмо Наташе. Она зайдет к тебе.

- А что сам не отдашь?

- Мы с ней разминулись. Она в городе, а мне уже через десять минут уходить порталом, - быстро объяснил Марк, кладя конверт на прикроватный столик.

- Ладно. Передам. – Ден лениво кивнул и снова лег. – Это что, получается, она теперь твоя невеста? – хмыкнул он пьяно.

- Да. Отдашь ей, моей невесте! – согласился Вознесенский и от этой фразы, пусть сказанной в унылой комнатушке общежития магов, на душе стало светло и радостно.

Наташа…

Его сердце рвалось к ней, к такой сильной, красивой, умной.

Рядом с ней глупая Александра Туманова меркла, как звезда подле солнца.

Разве можно было вообще сравнивать двух столь непохожих девушек? Одна – чистый огонь. Вторая, глупышка, привыкшая к комфорту и званым ужинам. Нет, не о такой жене он мечтал и теперь был рад, что снова свободен.

Бросив еще один быстрый взгляд на приятеля, который, кажется, снова уснул, Марк вздохнул и вышел из комнаты, спеша вниз. Его вещи уже находились возле портала. Так уж вышло, что маги-боевики перебрасывались на Север первыми. А ведь он мечтал войти в портал рука об руку с Наташей?

Впрочем, скоро они увидятся. Мысль об этом придала ему сил, и молодой маг почти бегом спустился по лестнице к выходу из здания.

*********

- Вы Вознесенского не видели? Князя Вознесенского?

Я огорченно вздохнула, когда в деканате все преподаватели, которые в данный момент находились в академии, как один отрицательно покачали головой. Все, что мне удалось узнать – это то, что сегодня выпускников группами переправляли через портал на северную границу. А значит, Марк уже вполне мог отправиться к месту прохождения практики, а я попросту опоздала. И все же, не опуская рук, принялась расспрашивать встреченных на пути студентов, когда спускалась вниз по лестнице.

Но увы. Вознесенского не видели и от волнения мое сердце сжималось, а глаза щипало от подступивших слез разочарования.

Тот же ответ услышала и от группы студентов, собравшихся на улице с вещами. Кто-то ехал домой, кто-то собирался на практику. И никто не видел Марка.

- Эй, Туманова? – вдруг окликнул меня знакомый голос, когда, понурив голову, шла по тропинке от главного корпуса к зданию общежития.

Подняв взгляд, увидела одного из однокурсников Марка и застыла на месте.

- Вознесенского ищешь? – спросил парень, один из воздушных магов-боевиков.

- Да, Корнилов, - ответила быстро.

- Я видел его недавно направляющимся в общежитие, - заметил парень осторожно.

- Давно? – уточнила я.

- Если поспешишь, то возможно еще успеешь застать его в его комнате…

Он еще не закончил фразу как я, подхватив юбки, ринулась с неприличной для благородной княжны скоростью, вдоль по тропинке к зданию общежития, к корпусу, где жили мужчины.

Уже в холле меня было остановил смотритель, но я быстро объяснила ему свою ситуацию и мужчина коротко кивнув, сказал:

- Да. Вознесенского я видел с полчаса назад. Он поднимался к себе, а уж спустился ли потом вниз, не знаю. Я отходил по делам на склад.

- Спасибо! – проговорила быстро и почти бегом стала подниматься по лестнице на верхний этаж.

Номер комнаты, где жил Марк, я знала, но никогда прежде не бывала в мужском корпусе. Внутрь нас не впускали, хотя мои однокурсницы не раз хвалились тем, кто побывали в гостях у того, или иного студента.

Впрочем, и смотреть-то здесь было не на что, потому что здание было почти идентичным корпусу, где обитала женская половина студентов. Так что и комнату с нужным номером отыскала без труда. А застыв перед ней, невольно замялась, отчаянно надеясь, что Марк там, внутри, за этой дверью.

Собравшись с силами, постучала и прислушалась, раздастся ли голос Вознесенского в ответ. Но увы. За дверью было тихо, и я постучала снова, но уже намного громче.

- Эй, кто там? – прозвучал незнакомый голос.

- Денис, - крикнула в ответ, вспомнив имя студента, с которым Марк делил комнату. – Это я, Александра Туманова, невеста князя Вознесенского. – Сказала, а сама даже дышать перестала, опасаясь, что опоздала и что Марк уже ушел порталом.

- Невеста? – прозвучало сиплое в ответ. Затем раздался шум, недовольный вскрик и короткое проклятье.

Наверное, мне стоило уйти, и я честно намеревалась это сделать, но голос мага там за дверью заставил меня застыть на месте.

- Проходи, невеста. Марк тут для тебя письмо оставил.

Услышав такие слова, я едва не подпрыгнула на месте от радости.

Марк? Письмо? Мне?

Внутри неприятно закопошилось сомнение, но я решительно открыла дверь, не позволяя себе сомневаться. Переступила порог и тут же поморщилась от ужасного амбре, разлившегося в помещении.

Боги милостивые? Тут что, пила всю ночь рота солдат с немытыми ногами?

Подавив тошноту, взглянула на парня. Он сидел на кровати полностью одетый в помятые штаны и рубашку. Волосы после сна были взъерошены, а лицо, мятое, со следами недавнего сна и отпечатком подушки.

Денис Беликов не был самым лучшим магом. Боевик из него был тот еще, но я слышала, что у него, всем на удивление, был дар общаться с драконами. Только по этой причине парень и доучился до последнего курса и после, с горем пополам и, как подозреваю, не без помощи Марка, сдал все экзамены, хотя и не с отличием.

Сейчас этот горе-маг выглядел так, как, впрочем, выглядят после хорошей попойки. У него на колене лежал какой-то конверт, который Денис отчаянно тер, пытаясь стереть с него воду. А пустой кувшин, который парень разлил впопыхах, валялся на коврике под кроватью.

- Добрый день, - вспомнив о приличиях проговорила я.

- Привет, - Ден кисло улыбнулся и протянул мне мокрое письмо. – Невеста? – уточнил он.

- Невеста, - ответила с подозрением и покосилась на то, что когда-то было посланием.

- Ну вот, значит, я не ошибся. Марк, прежде чем уехать, просил меня передать тебе это, - парень махнул письмом и добавил, - только я, это, чуток его намочил. Но, думаю, часть текста все равно осталась, и ты сможешь его прочесть.

Звучало странно, но я взяла мокрый конверт и вышла, кивнув Беликову на прощание. Подошла к окну и встала, открыв дрожащими пальцами конверт. Верхняя часть послания была безнадежно утрачена. Мало того, что этот маг-балбес намочил письмо, он еще и пытался вытереть влагу, вследствие чего просто растер тонкую бумагу в нечто, что лишь напоминало письмо. Вся верхняя часть послания была размыта, да и нижняя, пусть и читалась, но с трудом.

И те несколько строк, что сохранились я прочитала с жадностью, а затем, словно не веря собственным глазам, перечитала еще раз, чувствуя, как сердце снова просыпается в груди.

«…люблю тебя безмерно. Теперь, когда я наконец свободен от всех условностей, могу искренне сказать тебе эти слова. Ты, возможно, не поверишь, но мне приходилось скрывать свои чувства. На это были причины, которые объясню позже, уже при встрече. Уверен, что ты правильно поймешь это письмо и мы скоро увидимся на севере в Туране. Жду тебя там. Навеки твой. Марк Вознесенский».

Глупо моргнув, прижала мокрое письмо к груди.

Он любит меня! Любит!

Голова пошла кругом. Интересно, когда и как Беликов должен был передать мне это письмо? Наверное, Марк боялся, что я не поеду за ним. Дал мне своего рода выбор!

Нет, все же я не ошиблась в нем. И это равнодушие было лишь притворной маской. Не мог человек, написавший столь пылкие слова, быть холодным ко мне. А значит, все это время он держал чувства глубоко внутри.

Ему стоило сразу рассказать мне о причинах, побудивших его отправиться на север. Я бы поняла, ведь я так его люблю. Наверное, все из-за его родителей. Они, видимо, давили на Марка. И эта наша свадьба…

Я на миг прикрыла глаза и поднесла к губам письмо, поцеловав его с пылкостью и жаром.

Марк меня любит. Он зовет меня на север. А это значит, что я последую за ним и мы будем вместе, что бы ни случилось.

Полная решимости, я направилась к лестнице и спускаясь по ступеням, уже точно знала, что буду делать дальше.

У выхода неожиданно столкнулась с девушкой. Мы на миг остановились, встав друг против друга. Я вспомнила, что ее, кажется, зовут Наталья. Она была с курса драконоборцев, как и Денис.

Красивая девушка с сильной магией, Наталья была выходцем из семьи простого купца. Ни имени, ни рода, зато у нее были красота и дар. Редкая женщина могла покорить дракона, а Наталья смогла.

- Привет, - проговорила магиня, смерив меня взглядом.

- Здравствуйте, - ответила я и посторонилась, пропуская девушку в холл.

Мы разошлись. Она направилась к лестнице, а я прочь из общежития, уже спустя несколько шагов и думать забыв об этой ничего не значащей встрече.

Все, что волновало меня, это предстоящий разговор с родителями и то, что сейчас намерена сделать.

Я отправлюсь на север, и мы с Марком будем вместе. А когда вернемся, то сыграем свадьбу. Такую, какую захочет он.

**********

Матушке сделалось дурно. Она возлежала на диване, пока служанка обмахивала ее платком, а княгиня продолжала не переставая причитать, ругая меня, Марка, его родных и всю эту треклятую, с ее слов, помолвку. Досталось и бедному северу, который, по сути, был вообще ни при чем.

Отец стоял молча. Заложив руки за спину, он взирал на меня и хмурил брови, но, к моему удивлению, не поддерживал маму.

Алеша, кажется, единственный, пришел в полный восторг от того, что его сестра отправляется на практику на далекий север, где будет бок о бок служить с драконоборцами и магами-боевиками.

- Ой, как я тебе завидую! – проговорил брат. Его глаза светились от восторга.

- Чему там завидовать? – ахнула мама и велела нянечке увести Алексея, пока они с родителем будут иметь со мной серьезную беседу.

Алешу увели и я, вздохнув, собрала все свои силы для храбрости, хотя поджилки самую малость, но тряслись.

- Чем ты только думала? – спросила мама откровенно. Отмахнувшись от служанки, она поднялась на ноги и велела горничной уходить. Ее дурноты как не бывало, и я сделала вывод, что все это было показным действом. Вот и хорошо, порадовалась за мать. Не хотелось быть причиной ее нездоровья.

- Немедленно возвращайся в академию и скажи, что передумала! – заявила мама.

- Я не вернусь, - покачала головой.

Мама даже руки в кулаки сжала. Ох, как она была непохожа на прежнюю себя. Порой мне даже казалось, что матушка в гневе будет пострашнее и поопаснее отца.

- Она просто не может, - вдруг произнес отец и взглянув на меня, добавил, - не так ли?

- Да, - согласилась я. – Я подписала документы о переводе. Мне двадцать один и я являюсь совершеннолетней и могу принимать подобное решение.

- И подпись наверняка магическая? – изогнул бровь князь Туманов.

Отец все-то знал. Во всем разбирался.

Молча кивнув, гордо распрямила спину.

- Этот мальчишка Вознесенский! – рявкнула мама совсем не по благородному. – Свет на нем что ли сошелся клином? Да таких князьков у тебя будет пруд пруди, только позови. Ты состоятельная образованная девушка. Да любой будет рад взять такую в жены и породниться с нашей фамилией.

- Но мама, - запротестовала я. – Люблю я не любого. Я его люблю.

- А он, судя по всему, тебя совсем не любит. Неужели у тебя совсем не гордости, Алекса? – мама грозно взглянула на меня.

- Любит. Если бы не любил, я бы не пошла на этот шаг, - сказала и в доказательство предъявила письмо, показав ту его часть, которая сохранилась. – Это он оставил мне. Я должна была получить послание после его отъезда. Прочтите и все поймете! – проговорила и почти силой всучила послание матушке.

Отец подошел к супруге, и они оба склонились над остатками признания в чувствах. Прочли и почти одновременно подняли на меня глаза.

- Я ничего не понимаю, - сказала мама.

- А ты уверена, что письмо предназначалось тебе? – уточнил отец спокойно.

- Конечно! Марк так и сказал своему другу, чтобы передал письмо его невесте. А насколько я знаю, до недавних пор его невестой была я. Не могло же положение вещей измениться за несколько часов? И я была у родителей Марка. Оба, и княгиня, и князь, ни словом не обмолвились о других сердечных привязанностях сына. А ведь если бы они имели место, мне бы сказали, - я искренне верила в то, что говорю.

Отец вернул мне письмо и снова встал прямо, заложив руки за спину. Он всегда делал так, когда о чем-то размышлял.

- Ну же, Петруша, используй свои связи! Ты же можешь! Не надо, чтобы Алекса ехала на север. Там сейчас слишком опасная обстановка. А Марк, если он действительно любит нашу дочь, вернется и все у них будет так, как надо, хотя лично я против этого жениха. Он нашей дочери не достоин. Найдем другого. Мало ли что ли у князей отпрысков?

Отец взглянул на жену, затем на меня и вздохнул.

- Нет. Я не стану ничего делать. Она приняла решение и поедет. Возможно, это научит ее уму-разуму. Сколько можно держать Алексу при себе? Она совсем не знает жизни.

- Но бросать ее в самое пекло – это не наука! – ахнула мама.

Князь Туманов покачал головой.

- На севере снова относительно спокойно. А прорывы, подобные недавнему, происходили на протяжении долгих лет, и ты сама об этом прекрасно знаешь. К тому же целителей берегут. Ее не станут бросать в схватку, если такая произойдет, в чем я, признаться, очень сомневаюсь.

- Петруша! – ахнула мама, но отец был непреклонен.

Я затаила дыхание, понимая, что возможно, матушка права. Я не знаю, куда еду. Что будет там, на далеком севере? Что меня ждет?

Впрочем, не я ли недавно мечтала за любимым хоть на край света и вот теперь, когда он завет меня за собой, размышляю.

Видимо, я трусиха или моя любовь не так уж и велика?

Вспомнив Марка, представив его образ, ощутила, как вздрогнуло в груди сердце и решительно произнесла:

- Тогда я пойду собирать вещи. Завтра утром мне надо быть в академии. Целителей отправят через портал в девять утра.

Матушка быстро посмотрела на отца, но он лишь коротко кивнул.

- Хорошо. И надолго тебя отправляют туда?

Я пожала плечами.

- Практика три месяца за год, отец.

- Выходит через девять месяцев ты вернешься домой, - проговорил он и я с легкой улыбкой кивнула.

- Петруша! – сделала еще одну отчаянную попытку мама, но отец лишь покачал головой и сказал:

- Вмешиваться не стану. И не проси.

Я отправилась к себе собирать необходимые вещи, а родители остались вдвоем в гостиной. И ступая по лестнице, какими-то другими глазами смотрела на родной дом и эти крепкие стены, где всегда было уютно и тепло.

Каким окажется далекий север? Как встретит меня, девушку из общества, не привыкшую к трудностям?

Я надеялась, что буду сильной, потому что настоящая любовь преодолеет все. Я это знаю точно.

Стоя на площади перед академией с чемоданом в руках и одетая по-зимнему тепло, я смотрела на огромных драконов, занимавших большую часть площади. Всадники, восседавшие на этих опасных громадинах, должны были провести чудищ через портал, после магов и целителей, часть из которых вели под уздцы лошадей, напуганных опасным соседством с крылатыми монстрами. Последними в портал проедут телеги с одеялами, одеждой и самым необходимым.

Сглотнув вязкий ком, посмотрела в сторону, туда, где за флажками, очерчивавшими площадь, стояли отец и Алешка. Последний разве что от восторга не кричал и, подозреваю, в данный момент смотрел не на свою сестру, которая на несколько месяцев отправится на север, а на драконов: огромных, с мощными крыльями и шипастыми хвостами.

Отец поймал мой взгляд и неуверенно поднял вверх руку, словно прощаясь. Я улыбнулась и кивнула ему в ответ, стараясь казаться собранной и спокойной, хотя мне это удавалось с трудом.

Отчего-то именно в этот момент, когда стояла с вещами перед магами, открывавшими портал, в ногах поселилась позорная слабость и я отчаянно захотела развернуться и бежать назад, к отцу. Хотелось вернуться в родной дом и устроиться у горящего камина грея руки и чувствуя себя спокойной и уверенной в будущем.

Но там, на севере, меня ждал Марк и я понимала, что если сегодня уступлю страху, то потеряю свою любовь навсегда.

Коротко взвыл рог. Маги одновременно вскинули руки над головой и принялись творить фигуры. С их пальцев сначала сорвались огненные искры, затем магия полилась яркими ручьями, похожая на узкие потоки лавы. Пространство перед взором вздрогнуло, пошло удивительной рябью, как потревоженная гладь спокойного озера, а затем насытилось ярким цветом крови.

Один из драконов, то ли испугавшись голоса гонга, то ли просто проявивший неспокойный характер, издал громкий рык, но его наездник тут же натянул поводья и что-то громко крикнул.

Я невольно подняла взгляд и узнала во всаднике магичку Наталью.

Стоило признаться, что она смотрелась на этом крупном звере. И, что самое поразительное, он ее послушался. Опустив голову, дракон дыхнул сизым дымом и замер, послушный слову девушки.

Ну почему я не такая сильная, мелькнула в голове странная мысль. Почему я всего лишь целитель, а не покоряю этих могучих зверей?

Ответ нашелся тут же. Дело в моем характере, или в отсутствии оного. Но я уже начала исправляться. Ступила на путь, который выбрала сама, а не тот, что мне продиктовали родители.

Послушай я маму, смирила бы сердце и вышла замуж за того, кто был бы угоден семье. Но я решила иначе. Я выбрала Марка и нашу с ним судьбу одну на двоих.

- Драконоборцы отлично смотрятся на своих драконах, - проговорил рядом чей-то голос.

Я повернула голову и увидела высокую и очень худую девушку. Катерина Золотова. Я ее знала. Она училась на параллельном курсе целительства, но только она лечила не людей, а животных. Мы иногда встречались на совместных парах, но почти не общались. И тем не менее я была рада поддержать беседу, которая могла помочь справиться с нервозностью.

- Да. Они очень сильные и храбрые, - проговорила, поглядев на Катю.

Девушка стояла в толстом кожухе и в теплых штанах. На ее лбу появилась испарина и Катя смахнула ее рукой.

- Чтобы приручить дракона надо или брать его сразу из яйца, или иметь особенную силу. Когда берешь из яйца самое главное, чтобы дракон, едва открыв глаза, первой увидел тебя. Тогда это и будет твой дракон. Он тебя запечатлит тут, - Катерина постучала себя указательным пальцем по лбу, - как свою мать.

Я невольно улыбнулась.

Горн снова издал жуткий крик и голос кого-то из преподавателей, усиленный магией, пронесся над рядами практикантов:

- Боевики! Вперед!

- А вот с большими особями куда сложнее, - продолжила было моя собеседница, но тут первые ряды практикантов, состоящие из магов-боевиков, выдвинулись в портал, и она замолкла.

Я с интересом следила за тем, как кровавое марево охватывает силуэты бывших студентов, и они исчезают. И уже следующие спешат за теми, кто успел переместиться.

Не удержавшись, еще раз оглянулась на отца и брата.

Папа махнул мне рукой и наклонившись к Алексеею, что-то ему сказал, после чего мальчик нашел меня взглядом и замахал руками так отчаянно, что у меня на глазах от осознания того, что долго не увижу младшего, выступили слезы.

Я улыбнулась брату и поспешно отвернулась. Я не могу плакать. Я велела себе быть сильной и буду ею.

Крепче сжав в руке чемодан с самыми необходимыми и личными вещами подошла к порталу и сделала глубокий вдох. Прежде чем шагнуть, закрыла глаза, ощутив, как сердце глухо ударилось об ребра. Будь, что будет. Отступать поздно, да я и не хочу.

- Целители! Вперед! – прокричал голос и я сделала шаг, а в следующий момент ощутила, как тело словно сдавило незримыми тисками, но отпустило так быстро, что даже испугаться толком не успела. Выдохнув, открыла глаза и тут же поежилась от жуткого ветра и холода набросившегося на меня по эту сторону портала.

- Эй, в сторону, все в сторону! – закричал кто-то и мы с Катериной одновременно бросились налево, туда, где темнели фигуры группы каких-то мужчин, одетых в теплые пальто.

Мало того, что погода здесь была ну очень северная, со снегом, слепящим глаза, с ветром и жутким холодом, так еще и темно было, словно мы пришли не утром, а поздней ночью. И сразу не поймешь, то ли дело идет к рассвету, то ли так рано потемнело.

Дикий, чужой север мне совсем не понравился. Вот прямо с первых минут.

Все, что грело сердце, это мысли о Марке и о нашей скорой встрече.

- Целители? – прокричал кто-то на ухо.

Я кивнула, прикрыв глаза от сыпавшегося с небес снега. Меня схватили за руку, потянули прочь от красного ока портала, забрали из руки чемодан, и я тут же сунула свободную в карман, чтобы согреть.

Мужчина, который меня вел за собой, был очень высоким, но лица не разглядеть. Слишком темно и в довершение всего мешала его шапка, надвинутая на самый нос. Впрочем, менее всего меня интересовало его лицо. Я просто хотела оказаться в тепле и тиши.

Оглянувшись через снег и вьюгу, разглядела Катю и еще нескольких целителей. К слову, нас, целителей, было ничтожно мало и из этого ничтожного числа лишь двое, я и Игнат специализировались по людям. Еще трое лечили исключительно животных. К тому же я оказалась единственной, кто отправился на север по собственному желанию. Остальные проходили практику строго по назначению деканата. Все они были выходцами из простых семей и некому было походатайствовать о том, чтобы ребята остались в столице.

- Следуйте за мной, - прозвучал голос, прорываясь через завывания ветра, и меня почти толкнули вперед.

В воздухе оглушительно затрещало. Я не сразу поняла, что это прибыли драконоборцы верхом на своих питомцах. И хоть было любопытно посмотреть, как драконы выходят из портала, оглянутся не смогла. Ледяной ветер так и норовил сорвать шапку с волос и унести прочь, и я знай себе шла, наклонив голову и пытаясь не потерять из виду провожатого.

Щеки покалывало. Идти против ветра оказалось достаточно тяжело, но я видела, как рядом двигаются такие же сгорбленные силуэты. Куда мы шли, я не знала, но идея отработать практику на севере нравилась мне все меньше и меньше.

Когда впереди показались огни и нечто похожее на крыши домов, я ускорила шаг. А еще спустя несколько минут мы вошли в поселение, дома в котором были почти до самых крыш занесены снегом. Но наши провожатые и не думали останавливаться, и мы шли дальше, до темной острой вершины, оказавшейся высокой башней с каменной стеной, окружавшей ее защитным кольцом.

Впереди, на ветру рвалось яркое пламя. Это были факелы освещавшие стены и арку открытых ворот. И лишь оказавшись за защитой стен я смогла перевести дыхание и оглядеться, уже понимая, что мы пришли к цели.

Во дворе перед башней выстроился отряд. Все как один одеты в теплые шинели и с высокими шляпами на головах. Я разглядела алые широкие нашивки на рукавах военных и поняла, что это боевые маги. Алый цвет нашивок сказал мне о том, что перед нами привилегированный отряд. Видимо, лучшие из лучших. Перед отрядом стоял высокий мужчина в черном. Мне показалось, что он был на голову выше остальных магов, но у него на рукаве не оказалось никаких нашивок. Скорее всего, это был командующий, или некто, занимавший высокий пост.

- Боевики налево, целители направо, - скомандовал низкий бас, принадлежавший коренастому мужчине, вышедшему из темноты под аркой каменного моста, соединявшего стену и один из верхних этажей башни. Я послушно шагнула вправо и застыла рядом с Катей, радуясь ей как хорошей знакомой.

Девушка поежилась, всем своим видом показывая, насколько сильно замерзла и я кивнула соглашаясь.

- Итак, практиканты, - коренастый вышел вперед. Встал так, чтобы все могли его видеть. - Мое имя Михаил Молотов. Я являюсь сержантом в крепости Серебряная. От лица главнокомандующего приветствую всех вас в Туране. Сегодня вы можете отдохнуть и осмотреться. Ваша служба начинается завтра…

Сержант продолжил говорить и ему это удалось, хотя перекричать ветер было непросто. Я же устремила взгляд мимо Молотова на фигуру в черном. Было любопытно, почему сам главнокомандующий не произносит эту речь. Впрочем, тут же решила невольно, с чего я вообще взяла, что этот человек именно главнокомандующий? Предчувствие? Оно может подвести, уж я -то это знала как никто другой.

Вздохнув, поежилась. Стоять под ветром на таком холоде было почти невыносимо. А где-то там, в столице, еще пахло осенними листьями и цвели хризантемы. А еще там по утрам светило ласковое теплое солнце, да и зимы никогда не были настолько суровыми.

Нет, определенно, север не для меня.

- Сейчас вы пройдете за вашими старшими, а завтра вас соберут утром для того, чтобы представить вам нашего командующего, - меж тем закончил свою речь Молотов.

Я подняла голову и устремила взор на темнеющую башню. Казалось, она была настолько высокой, что ее вершина терялась в темноте. Конечно, это впечатление создавали падающий снег и косматые тучи, заполнившие небо. Наверное, уже завтра, если стихнет непогода, я выйду на улицу и увижу обычную башню и самые обычные стены. Признаюсь, мысль о синем безоблачном небе и ярком солнце наполнила сердце теплом.

- Целители, - раздался голос, и Катерина дернула меня за рукав, видимо, заметив, что я отвлеклась. – Идите за мной. Я покажу вам ваши комнаты.

Высокий мужчина в шинели с желтой нашивкой на рукаве, поспешил в сторону башни. Мы отправились следом. Всего пять человек целителей на целый гарнизон!

- Кажется, нас не поселят в казарму к остальным, - шепнула Катя, когда я поравнялась с ней перед дверью в башню.

- Надеюсь, - только и ответила я и, пропустив девушку вперед, шагнула следом, переступив каменный высокий порог места, где проведу ближайшие девять месяцев своей жизни.

Внутри было почти так же холодно, как и снаружи. Отличие было одно – отсутствовал ледяной ветер, зато, как я ощутила сквозняки, гулявшие в темных и узких коридорах здания.

Нас вели почти в полной темноте. Ход был неудобным и с какого-то момента начал подниматься вверх. Под ногами потянулись бесконечные ступени.

Не знаю, как остальные, но я едва шевелила ногами и даже мысль о Марке уже не согревала сердце. Сама поразилась тому, как быстро устала!

Все, чего хотела, это оказаться в тепле, поесть и упасть спать куда угодно. Но, конечно же, желательно в теплую кроватку.

- Господин, можно обратиться? – спросил Игнат у нашего проводника.

- Да, целитель, - ответила темнота впереди.

- Как долго нам еще идти и почему в башне так темно?

- Скоро будем на месте, целитель, - ответил голос. – Темно по причинам безопасности.

- Неужели в такую непогоду кто-то может напасть на крепость? – спросила Катя, идущая впереди.

- Вы скоро сами все поймете. А сейчас идите молча. Мы почти пришли.

Голос нас не обманул. Еще минута подъема и мы вышли на ровную площадку. Дальше лестница снова вела вверх, но наш проводник свернул в коридор, настолько узкий, что идти по нему можно было только вдвоем, и то, касаясь друг друга одеждой и руками.

- Спальни целителей на пятом этаже, - сказал незнакомый солдат.

Я бросила взгляд вперед и увидела танцующее пламя огромного факела. Здесь, как и на лестнице, гуляли сквозняки. И даже было страшно подумать, что подобное творится в комнатах для сна.

«Ах, мамочка!» - промелькнула жалкая мысль.

Я поежилась и остановилась, едва не налетев на спину высокой Катерины, которая застыла каменной статуей так внезапно, что я не успела вовремя отреагировать.

- Комната девушек направо, комната мужчин налево, - наш проводник кивком головы указал на тяжелые двери, увенчанные кольцами, заменявшими привычные дверные ручки.

Каждое кольцо держала в огромных зубах голова дракона, отлитого из черного металла.

- Комната? – очнулась я. Это что же получается, я буду жить с Катериной? Но даже в академии в общежитии у меня была отдельная комната, а тут… Не то, чтобы я была против. Просто как-то непривычно.

Наш проводник тем временем продолжил:

- Завтра, как и сказал сержант, вы отдыхаете. Подъем у нас в шесть утра. Завтрак сразу после гонга и поднятия флага. После у вас будет время, чтобы осмотреться в крепости. После обеда за вами придут ваши наставники и все покажут и расскажут, а сейчас ложитесь спать.

- А ужин? – спросил Игнат.

- Время ужина в Туране давно прошло. У нас сейчас глубокая ночь. Вас должны были предупредить об этом, - хмуро заявил солдат. – Впрочем, до завтрака осталось не так долго.

- А мы не проспим? – спросил еще один из парней-целителей.

Наш провожатый повернул лицо к говорившему. Свет факела осветил молодое лицо с короткой бородой и усами. Я увидела быстрый взгляд серых глаз и услышала ответ:

- Будьте уверены, гонг вы не пропустите ни за что на свете, - и насмешливая улыбка тронула его губы.

- Итак, ступайте к себе. До рассвета осталось не так много времени. Ваши вещи уже должны находиться в комнатах, как и новые спальные принадлежности, - добавил он и хотел было развернуться и уйти, но я шагнула наперерез воину и решительно спросила:

- Вы не подскажете, маг – боевик Марк Вознесенский находится в этой крепости? И если да, я могла бы его увидеть?

Мужчина остановился. Смерил меня пристальным взглядом и спросил:

- Вознесенский? - сказано было так, что я сразу поняла - этот человек знает Марка. - А вы кем ему приходитесь, целитель?

- Я…- наверное, стоило бы назвать себя невестой Марка, но что-то удержало от подобного признания и, несмотря на отвращение к всякого рода обману, ответила, - у меня послание от его родителей. Хотелось бы передать в руки, как и просила княгиня Вознесенская.

А у самой сердце едва не пропустило удар.

- Да. Марк Вознесенский прибыл вчера вместе с отрядом магов-боевиков. Думаю, вы сможете увидеться во время завтрака, - последовал ответ и я едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть на месте от радости.

- Есть еще вопросы? – спросил мужчина.

- Нет, - сказал Игнат.

- Тогда всем спать, - отчеканил наш провожатый и ушел в направлении лестницы.

Мы с Катей переглянулись и почти одновременно шагнули к двери. Я позволила девушке взяться за кольцо и потянуть дверь на себя, когда за спиной что-то протяжно скрипнуло, словно где-то простонал пробужденный от долгой спячки призрак. Это целители-мужчины открыли дверь в свою комнату.

Катя покосилась на меня и потянула нашу дверь на себя почти сразу пожаловавшись:

- Туго идет!

Но вот дверь поддалась, и мы переступили порог длинной комнаты. Одну стену занимали окна и рядом сними ддлинный стол и несколько стульев. В помещении стояло несколько кроватей. Комната была просторная, правда, потолки низкие и непривычные, совсем не такие, как в родном, столичном доме. Зато здесь было на удивление тепло.

Я повернула голову и разглядела широкий камин, в котором бушевало пламя. Где-то в печной трубе завывал ветер, а за окнами, закрытыми коваными решетками, продолжал сыпать снег.

- Ну что застыли на пороге, как два истукана? Закрывайте быстрее дверь, а то выхолодите все тепло. Я что, зря что ли натапливала весь вечер и всю ночь? – раздался недовольный кряхтящий голос.

- Ой, - только и сказала я. – Простите! – и закрыла дверь.

- Ложитесь уже и не мешайте спать, - прозвучало в ответ, - а то ходят тут, топают, будят!

Мы с Екатериной переглянулись. Она пожала плечами, а затем принялась всматриваться в очертания ряда кроватей. В самом дальнем углу, там, куда почти не доставал свет, льющийся от камина, лежал кто-то укрытый одеялом. Видимо, какая-то целительница. И по голосу не определить, молодая или старая.

- Вы кто? – спросила я, понимая, что веду себя крайне невежливо.

- Да ложитесь уже, - ответила незнакомка. Одеяло зашевелилось, и я поняла, что она повернулась к нам с Катей спиной. А еще спустя менее чем минуту комнату огласил громкий храп и я, нервно хихикнув, толкнула свою спутницу локтем в бок.

- Смотри, вот там наши вещи, - кивнув, указала на чемоданы и сумки. Моих, к слову, было намного больше, чем Катиных. Полагаю, что телеги добирались в крепость через другие ворота. Впрочем, думать об этом не было ни сил, ни желания.

Катя подошла к своей кровати и присев, скинула сапоги и верхнюю одежду, а уже секунду спустя просто повалилась на подушку и закрыла глаза.

Я поежилась. А как же помыться или хотя бы умыться и сполоснуть руки? Здесь же должна быть ванная комната или хоть что-то для подобных целей. Я ведь целитель, да и просто женщина. Я не могу спать неумытой.

Вот только будить странную незнакомку не решилась. Обошла кругом комнату, стараясь ступать как можно тише, и вернулась к кровати, что стояла рядом с постелью Екатерины.

Присев, задумалась над тем, стоит ли раздеться, или лечь как Катя в одежде, сняв лишь верхнюю? Мысль о том, чтобы лечь в сорочке как-то совсем не согревала, да и, что уж говорить, было боязно. И я решилась.

Да, спать в одежде крайне неудобно, но в первый раз сделаю вид, что все в порядке. А уже завтра начну разведывать, что здесь и как.

Удивительное дело, стоило мне лечь на кровать и накрыться теплым одеялом, пахнувшим морозной свежестью, как глаза будто сами собой закрылись и мир вокруг погрузился в темноту. А затем мне приснился Марк, и я видела его красивое лицо и слышала слова, ласкающие слух.

Он снова признавался мне в любви, но на этот раз не на бумаге, а стоя на одном колене и глядя глаза в глаза.

************

Боги всемогущие, да что же это такое?

Я резко села на кровати, чувствуя, как сердце в груди бешено бьется от испуга. А всему виной был яростный звук, ударивший по ушам, почти ощутимый до боли.

- А! – воскликнула я.

Рядом на кровати что-то простонала Катерина и мы переглянулись, обе напуганные, обе еще не понимающие, что произошло.

На крепость напали? Стая банши? Драконы?

У меня даже на висках проступил пот. Я вытерла его рукой и выдохнула, понимая, что совсем не выспалась, отчего чувствую себя усталой и разбитой.

В комнате было тепло. В камине весело горел огонь. Было заметно, что кто-то все время подбрасывал в пламя дрова, отчего оно не оскудело и пылало с прежним жаром. А затем я увидела и сгорбленную фигуру, стоявшую у стены к нам с Катей спиной.

- Проснулись? – спросил хриплый женский голос.

Во взоре Катерины промелькнул немой вопрос, когда женщина, одетая в теплые штаны и длинную черную тунику, подвязанную на талии поясом, резко развернулась.

- Да, наш чудный гонг не позволит никому спать дольше положенного срока, - сказала женщина и вышла вперед, глядя поочередно на нас с Катериной.

- Ну-с, и кто тут у нас? - спросила она насмешливо. Одна ее бровь, белая, словно снег, изогнулась в почти искреннем любопытстве. Светлые глаза, пока непонятного цвета, то ли голубые, то ли бледно-зеленые, уставились на нас с Золотовой. Странная женщина была стара как мир. Сморщенное лицо, длинные белые волосы, давно лишившиеся истинного цвета, желтая кожа, оттененная игрой пламени в камине, лишь подчеркивали возраст незнакомки. Сама она держалась надменно, но на рукаве я, увы, не разглядела знака принадлежности к той, или иной магии.

- А вы-то кто сами, госпожа? – спросила я набравшись храбрости.

Женщина улыбнулась.

- Здесь меня все зовут не иначе как госпожа Лира, - ответила она. – Я старший целитель в крепости.

Я удивленно моргнула.

Это как получается? Старший целитель спит в одной комнате вместе со своими подопечными? В подобное верилось с трудом. Ей же полагалась отдельная комната, да еще и кабинет! Нет, определенно тут на севере все перевернуто с ног на голову!

Катерина первой пришла в себя. Она слезла с кровати и поклонилась Лире. Я последовала ее примеру, решив пока не размышлять о том, чего не знаю.

Мы новые люди в этой крепости. Здесь свои правила и порядки. И пусть мне они кажутся немыслимыми, но я обязана им подчиняться. По крайней мере до того момента, пока не разберусь, что есть что.

- Ступайте умываться, - велела Лира и указала кивком головы на дверь, смежную со спальней. – И поспешите, пока вода не остыла. Затем мы оденемся как можно теплее и спустимся вниз. Новоприбывшие должны присутствовать при поднятии флага.. все остальное потом, после завтрака.

- Да, госпожа, - почти одновременно ответили мы с Катей и поспешили в ванную комнату.

Помещение представляло собой квадрат с невысокими потолками. Вместо привычной ванны и душа здесь стояла здоровенная деревянная лохань. В углу, на длинной скамье, лежали полотенца. На полке над медным тазом, видимо, предназначавшимся для умывания, хранилось мыло и какие-то банки, содержимое которых было невозможно разглядеть за темным стеклом.

В тазу находилась вода. Умываться пришлось поочередно и, признаюсь, мне это совсем не доставило удовольствия. Вот уж не думала, что буду лишена подобных удобств. Пусть эта крепость на дальнем севере, но в ней живут люди, большая часть из которых маги. Неужели им нравятся подобные удобства, или, как говорится, отсутствие оных?

Ой, как же мне здесь все пока не нравилось? Я отчаянно пыталась воззвать себя к благоразумию, воскрешала перед глазами образ Марка, но тот почти сразу лопался как мыльный пузырь, стоило посмотреть на воду, плескавшуюся в тазу.

Мы вышли, одевшись в то, в чем пришли сюда. Лира нас оценивающе оглядела и заявила, что постоянную одежду с нашивками нам выдадут уже ближе к вечеру.

- Скорее всего вы получите ее после ужина, - заявила женщина и добавила, - а теперь ступайте за мной. Мы и так уже довольно долго провозились. А наш главнокомандующий не любит, когда его люди опаздывают на поднятие флага.

Покинув теплую комнату, мы снова оказались в холоде коридора. Затем последовал долгий спуск вниз и уже скоро Лира вывела нас во двор, туда, куда мы прибыли ночью.

Что и говорить, моя мечта о том, что при свете дня крепость с острой иглой башни, и окружающий мир станут приятнее глазу, не осуществилась.

За стенами крепости все так же было холодно до дрожи, все так же продолжал выть ветер и падал снег, превратившийся из мягких белых комков в острую мелкую крупу. По коже на лице словно кололи тонкими иглами, и я натянула на волосы капюшон, чтобы хоть как-то спрятаться от непогоды.

В голове промелькнула мысль: «Неужели здесь все время будет так?» - но она сразу же испарилась, стоило мне увидеть того, ради кого я прибыла в этот ледяной ад.

Марк!

Я заметила его сразу, едва мы оказались на широкой площадке, заполненной людьми. Несмотря на то, что маги-боевики, стоявшие в первых двух рядах перед небольшой трибуной, были одеты все как один в теплые серые мундиры и шапки, подбитые мехом, Вознесенский выделялся из толпы, как если бы был единственным островом в бесконечном океане. Слишком прекрасный, слишком идеальный!

«Марк!» - прошептала беззвучно и на душе стало теплее, словно в один миг небеса разверзлись и явили яркое теплое солнце.

Вознесенский меня не заметил. Он стоял, широко расставив ноги с прямой спиной и вздернутым подбородком, необыкновенно привлекательный в мундире с руками, заложенными за спиной и золотыми галунами, украшавшими форму. Казалось, молодого мужчину не смущали ни ветер, ни снег и я восхитилась выдержкой и силой княжича.

На его руке красовалась алая нашивка, подчеркивавшая принадлежность Марка к боевым магам.

С трудом оторвав взгляд от любимого, заставила себя успокоиться, напоминая себе о том, что у нас еще будет время поговорить. Мне, конечно, хотелось прямо сейчас, при всех, броситься к нему, или хотя бы просто позвать по имени, чтобы увидел меня и понял – я получила его письмо, я люблю его и пришла сюда только ради него одного.

Он не может не оценить и теперь, надеюсь, поверит в мою любовь!

С трудом удержавшись от поистине детского порыва, посмотрела на старшую целительницу. Она шагнула вперед и следуя за ней мы с Екатериной присоединились к шеренге целителей, среди которых были уже знакомые мне лица всех тех ребят, кто прибыл вместе с нами вчера ночью. Еще я успела отметить, что женщин в крепости очень мало. Среди целителей это были я, Катя и госпожа Лира, среди магов-боевиков всего одна женщина, высокая, как мужчина и крепкая, как скала. А вот в число драконоборцев входили уже небезызвестная мне Наталья, ее сокурсница Алина и еще три женщины, которых я пока не знала, вот и все представительницы прекрасной половины.

Сама не знаю почему, взгляд задержался на лице Тихой. Наталья стояла, опустив руки вдоль тела и при этом выглядела весьма сосредоточенной.

- Командующий, - прошел шепоток среди вновь прибывших, и я перевела взгляд на возвышение, на которое друг за другом поднялись двое.

Первый был высоким мужчиной в возрасте. На широких плечах лежала медвежья шкура. Длинные волосы, перехваченные кожаным шнуром, трепал ветер.

У мужчины было жесткое лицо с острыми скулами. Мелкие черты и очень пронзительный взгляд. В отличие от остальных военных на главнокомандующем, как и на его спутнике, не было шапки. Рука мужчины покоилась на рукояти меча и, возможно, он даже не был магом.

Его спутник был одет во все черное. Высокий, молодой, обманчиво расслабленный, он обвел взглядом собравшихся не выделив никого, а я вдруг поняла, что уже видела этого человека.

Да, так и есть. Тот мужчина в черном, который встречал нас этой ночью во дворе крепости.

Взгляд упал на руки мага: нашивок на них не было.

И тогда я сделала то, чего, наверное, делать не стоило: призвала силу, чтобы просто понять, кто стоит передо мной, маг или простой человек. Но моя магия оказалась бессильна, зато незнакомец явно ощутил чужое воздействие. Он повернул голову в мою сторону и черные, как сама бездна, глаза, безошибочно впились в меня острым взглядом.

- Ой, - проговорила, попятившись назад, но мое восклицание унес порыв ветра.

- Молчи, - шикнула на меня Лира. – Сейчас наш главнокомандующий будет говорить, и никто не смеет перебивать его речь!

Сглотнув, кивнула, а сама взгляда не смогла отвести от пугающих черных глаз незнакомца. Наверное, не отвернись он первым, я бы зажмурилась, но мужчина, словно потеряв ко мне интерес, принял равнодушный и обманчиво расслабленный вид и больше на меня не глядел.

Кто он вообще такой, подумала невольно. И ведь не спросишь ни у кого, потому что главнокомандующий начал говорить.

Вот интересно, где он был ночью? Почему не вышел к новоприбывшим практикантам?

Я посмотрела на величественного мужчину, которого не портил даже преклонный возраст.

- Я приветствую всех новых магов, прибывших в Туран: и тех, кто пришел по направлению, и тех, кто послушал зов своего сердца. – Голос у командующего был сильный, мощный. Его было слышно через вой ветра, хотя мужчина не кричал и даже не повысил тон. – В это непростое время нам в форте Серебряном как никогда нужны новые силы и новые люди. Я уверен, что большинство из вас наслышано о том, что не так давно произошло в этих стенах. Но мы вернем форту былую мощь. С вами и с новыми добровольцами, с теми, кто прибудет после, восстановим защиту границ и не допустим проникновения со стороны Джаргана.

Как-то мне совсем не понравилась эта пламенная речь. Ведь, если судить со слов командующего, то получалось, что форт находится в опасном положении?

Покосившись на Катю, заметила, что у нее в глазах застыл испуг. Значит, я не одна истолковала речь командующего подобным образом.

- Мы будем сильными, - закончил хозяин форта Серебряного. – А сейчас да поднимется снова флаг над стенами этой крепости! Да будет он здесь на века во славу нашего государя Алексея третьего, благословенного небесами и богами! – торжественно заключил мужчина.

Хрипло, будто пробуждаясь ото сна, завыли трубы. На трибуну поднялся кто-то из солдат. Я успела разглядеть алую нашивку и поняла – это маг. Видимо, он чем-то заслужил подобную честь.

Мужчина подошел к флагштоку и минуту спустя четырехцветный символ нашего государства захлопал на ветру подобно огромным дивным крыльям редкой птицы.

Несколько секунд присутствующие стояли в какой-то холодной и торжественной тишине, а затем командующий удивил, улыбнувшись и спросив так, словно он был отцом, а мы все внизу его детьми:

- А теперь все бегом в столовую. Не знаю, как вы, а лично я очень проголодался.

Удивленная столь резкой сменой обращения, я даже замерла, пока Катя не потянула меня за собой.

Лира шла впереди. Остальные целители, и мы в том числе, пошли за ней следом.

Я оглянулась в сторону, где еще недавно стоял Вознесенский, и увидела, что боевики, как и драконоборцы, следуют каждый за своим старшим.

- Не знаю, как вы, девчонки, а я промерз до костей и жутко голоден, - сказал Игнат, догнавший нас с Катей. А уже внутри, в крепости, парень добавил чуть тише: - И мне все происходящее нравится все меньше и меньше.

- Что ты имеешь в виду? – спросила я, забыв о вежливости и приличиях.

- Что имею в виду? – переспросил он и даже запнулся. – А то, что здесь пахнет горячим, - добавил Игнат. – Не нравится мне все это. Боюсь, нас бросили в самое пламя, которое только начинает разгораться, - добавил целитель и вышел вперед, шагнув к Лире.

Мы потекли сплошным потоком по узким коридорам. Ступая по каменному полу и слушая шум сотен голосов, я размышляла о собственных наблюдениях и о словах Игната. А еще пыталась понять, как поговорить с Марком? Просто подойти во время завтрака, сесть рядом, или подождать, когда княжич поест и уже тогда догнать и открыться? Пусть увидит и поймет, что я получила письмо и сделала правильный вывод. Пусть узнает, насколько сильна моя любовь к нему.

Коридор расширился и перешел в зал с широкими потолками. Забыв обо всем на свете, я запрокинула голову и посмотрела вверх, туда, где в доброй паре десятков метров надо головой висела такая огромная люстра, какую я видела впервые. Даже в королевском дворце не было ничего подобного, хотя эта, конечно, не блистала дорогим хрусталем. Но на ней было не меньше пары сотен свечей, которые горели все до единой, давая достаточно света.

Светильники были развешены и по углам зала, но именно люстра привлекла мое внимание.

В зале стояло параллельно друг другу четыре длинных стола. Еще один, поменьше, стоял дальше, на небольшом возвышении и сразу стало понятно, что он предназначен для командного состава крепости.

А вот столы…

Мое сердце рухнуло вниз, когда поняла, что целители и боевики сидят отдельно друг от друга. Получалось, что сесть к Марку и поговорить не удастся. Хотя, тут же успокоила я себя, все это, возможно, и к лучшему. Не хочется, чтобы на нас глазели. Все это дело слишком личное.

Но как же он, наверное, обрадуется увидев меня?

Счастливые мысли и фантазии заполнили сердце. Я бросила еще один быстрый взгляд в сторону магов с алыми нашивками и увидела, что Вознесенский садится на лавку спиной к нашему столу.

Ну и пусть. Буду есть и следить за ним, а уж потом обрадую!

Я решила, что подстерегу мага у выхода из зала и с этими мыслями села между Катериной и Игнатом, решив держаться поближе к тем, кого знаю, по крайней мере, пока.

Госпожа Лира прошла к командующему и заняла свое место между командным составом. Я покосилась в ее сторону и скользнула взглядом на главнокомандующего форта. Он о чем-то говорил с тем незнакомцем, которого нам пока не представили.

Черноволосый отчего-то меня пугал. Было в нем нечто отталкивающее и даже немного пугающее.

- Игнат, - спросила я, повернув голову к соседу за столом, - ты не знаешь, кто там сидит рядом с командующим?

Целитель сдвинул брови и вопросительно посмотрел на меня.

- Так кто интересует? – запустив ложку в кашу, сдобренную мясной подливой, уточнил целитель.

На мой вопрос ответил мужчина, сидевший напротив. У него было широкое обветренное лицо и густые брови, а сам он был кряжистый, словно невысокий дуб, росший на склоне, где постоянно бушует ветер.

- Слева или справа? – уточнил, а затем коротко представился, протянув руку над столом, - Иван.

Мы по очереди, даже я, пожали крепкую руку мужчины. Был здесь такой обычай, пожимать друг другу руки, и все равно, кем ты являешься, простолюдином, или магом благородных кровей. Ивану было лет сорок. На висках уже серебрилась седина, а во взгляде таился жизненный опыт и почти полностью отсутствовал тот блеск, который присущ лишь молодым.

- Я не знаю ни того, ни другого, - усмехнулась в ответ. – Мы же только вчера прибыли в форт.

- Тогда представлю всех и постарайтесь запомнить. Начну справа налево. – Он забавно крякнул и я усмехнулась. - С самого края, вон тот, с серебряными галунами на мундире – это сержант Молотов. Полагаю, его вы уже должны знать. Обычно он приветствует практикантов и всех новичков. Личность нордическая. Часто зависит от настроения, но человек неплохой. С ним можно и нужно поладить. Дальше, сразу за Молотовым, Николай Соколов, капитан разведки, маг второй степени, что, впрочем, не умаляет его воинских успехов. Север знает просто на отлично, погоду носом чует, как и джарганцев. Говорят, что он какое-то время жил среди этого народа, но утверждать не стану. Сам не видел, не подтвержу.

Слева от командира сидит Архип Воронов – маг высшей категории, боевик, старший над остальными алыми, - сказал мужчина. – А слева, человек в черном, это Горан Джурич.

- Горан? – хмыкнул Игнат, но так, чтобы никто, кроме нас, не услышал. – Он что, северянин? Горец?

- Да, - кивнул равнодушно целитель.

- Ну и дела! – округлил глаза Игнат. – Но разве мы с джарганцами не враги?

Иван не ответил. Посмотрел как-то странно и вдруг принялся за еду.

Мы с Катей и Игнатом переглянулись. Было ведь любопытно узнать, что к чему, а Иван возьми, да замолчи.

Я не сразу поняла причины. И только подняв глаза и устремив взгляд в сторону Лиры, увидела, что старуха косится на нас так недобро, что у самой пропало желание обсуждать кого бы то ни было.

Неужели она услышала наш разговор? Да и что такого, что практиканты хотят понять, с кем им предстоит работать?

- Ешьте, - посоветовал Иван. – Остальное узнаете сами. Вам здесь куковать еще долго.

Я опустила взгляд на кашу в своей тарелке. Вид у нее был не особенно аппетитный, но пахло неплохо и, взяв в руку ложку, попробовала варево.

Что и говорить, мне, привыкшей к домашней изысканной кухне это месиво показалось едва ли пригодным к употреблению. Да только сомневаюсь, что кто-то станет подавать мне здесь тосты с маслом и повидлом, и взбитых сливок с блинами не дождешься. А потому, надо есть то, что дают. Капризы остались в моей прошлой жизни. Здесь надо быть сильной. А чтобы быть сильной - надо есть.

Быстро проглотила две первые порционные ложки и зачерпнула третью при этом стараясь не упустить из виду Марка. Ведь мне во что бы то ни стало надо поговорить с ним и именно сегодня. Иначе я не выдержу еще одну ночь. Он должен знать, что я здесь, рядом. Вместе нам будет проще перенести эту практику.

Проглотив кашу, удивленно сдвинула брови. На миг мне показалось, что Марк смотрит куда-то. А именно, в сторону стола, за которым сидели драконоборцы. Но, что самое невероятное, я увидела Наталью, которая, сидя лицом к столу боевиков, кажется, тоже высматривала кого-то среди магов. И этот кто-то находился рядом с Вознесенским, потому что ее взор был обращен именно в сторону Марка и его соседей за столом.

- Кто будет вести у нас практические занятия по повышению квалификации? – спросила Катя.

Иван ей что-то ответил, но я не услышала, потому что увидела, как Марк поднялся из-за стола и, подняв свою опустевшую тарелку, направился куда-то в сторону, видимо для того, чтобы сдать грязную посуду.

Конечно же, здесь никто не станет убирать со стола за бывшими студентами. Прислуги в форте нет. К этому тоже стоит привыкнуть сразу.

- Александра, ты куда? – удивился Игнат, когда я, толком недоев, поспешила встать.

- А? – я покосилась на парня.

Он выразительно взглянул на мою почти полную тарелку.

- Я не хочу есть, - отрезала быстро. – Наверное, это от волнения. В обед наверстаю, - выдавив из себя улыбку с замирающим от предвкушения скорой встречи сердцем, поспешила за Марком, но успела увидеть, как еще несколько человек покидают обеденный стол и уходят.

Марк уверенно шагал в сторону арочного коридора и я, ускорив шаг, поставила грязную тарелку на специальный стол и оглянувшись на зал, полный магов, поспешила за своим любимым.

До момента нашей встречи оставались считаные минуты. Волнение усилилось и мне стоило огромного труда не окликнуть Марка по имени. Я держалась до самого коридора, где нас никто не должен был увидеть. Все же поговорить хотелось в первый раз без свидетелей. Вдруг нас обоих охватят эмоции?

Вознесенский вышел и замедлил шаг, а затем и вовсе остановившись привалился плечом к стене, при этом глядя не в мою сторону, а куда-то в темноту, где танцевало огненное пламя факела. В коридоре было темно и холодно. Ни одного окна, только сплошные каменные стены и сквозняк, тревоживший живой огонь.

Я остановилась. Сердце подпрыгнуло вверх, а затем рухнуло куда-то вниз и все только для того, чтобы потом начать безудержный бег до боли в груди.

Я открыла было рот, чтобы позвать княжича по имени, но тут мимо прошли двое из драконоборцев. И Наталья Тихая была в числе этих двоих.

Невольно покачав головой, задумалась о том, почему мы с ней стали так часто встречаться? Прежде я ее и не замечала, хотя мы учились в одной академии. А тут сталкиваемся едва ли не каждый час. Совпадение? Конечно же, оно.

Я устремила в спину девушке недовольный взгляд, мысленно призывая ее и парня драконоборца поторопиться. Хвала богам, что Марк продолжал стоять на месте, словно ждал кого-то, и в голове промелькнула удивительная мысль, что ждет он меня.

Вдруг Вознесенский заметил меня и каким-то удивительным образом понял, что если выйдет из-за стола раньше, то я последую за ним и нам удастся поговорить?

Я снова открыла рот, почти готовая произнести его имя, столь любимое мной, когда Наталья остановилась рядом с княжичем за его спиной и, вскинув руки опустила ладони, закрыв парню глаза. Спутник Тихой покосился на происходящее и пошел дальше, а я ощутила, как в груди обожгло огнем.

- Что? – выдохнула отчаянно вместе с облачком пара.

- Марк? - произнесла Тихая и добавила еле слышно, явно не обращая на меня внимания, словно я была частью стены в этой холодной крепости. – Угадай, кто это? – шепнула она.

Сейчас он сбросит ее руки и отправит куда подальше, подумалось мне, но в сердце продолжало гореть жгучим огнем, а я стояла и не могла сделать ни шагу дальше. Просто смотрела и слушала.

- Угадаю и даже с одного раза, - ответил Марк и, подняв руки, положил ладони поверх ладоней девушки-драконоборца.

Наталья обернулась и взглянула на меня. Взгляд ее пылал, а на красивых полных губах играла улыбка, полная превосходства.

- Наташенька, - прошептал голос Марка. Он был настолько нежен, что у меня защипало в глазах от обиды.

Никогда Марк не говорил со мной подобным голосом. Ни разу за все то время, когда мы считались женихом и невестой!

Но больнее всего ранило то, что он и не думал прогонять Тихую.

Я сделала шаг назад, пятясь в обеденный зал, но затем остановилась, все еще не понимая, что происходит. А может, не желая понимать и верить своим глазам и ушам?

Марк отнял руки Натальи от своего лица и, развернувшись, посмотрел на девушку. Меня он еще не видел. Зато я видела его.

- Ты получила мое письмо? – спросил он. – Я передал его с Денисом.

- Нет, - быстро ответила девушка. – Боюсь, твой приятель с перепоя перепутал адресата.

У меня внутри все покрылось льдом. Вот, еще секунду назад, все было объято пламенем, а теперь застыло и даже сердце, казалось, перестало биться в груди.

- Что? – удивленно проговорил княжич.

- Да, - она кивнула.

Марк покачал головой.

- Плевать, - проговорил он. – Главное, что мы вдвоем, и пусть на севере, пусть…

Наташа опустила руку накрывая его губы и призывая замолчать.

- Нет, - сказала девушка спокойно. – Не плевать. Глупость твоего друга, так понимаю, привела к одной большой ошибке. Впрочем, смотри сам, - добавила она и, положив руки на плечи Вознесенского, развернула его так, чтобы княжич увидел меня, застывшую в нескольких шагах от влюбленных.

Я глупо улыбнулась, хотя готова была зареветь, как Алешка, когда один из его оловянных солдатиков упал в камин и расплавился, став всего лишь каплей металла. Как же было больно. В сердце будто вонзили острую иглу и теперь оно плакало кровью, а в ногах поселилась позорная слабость.

Я уже поняла, что имела в виду Наталья и чувствовала себя глупо и ужасно нелепо. В сочетании с разбитым сердцем, упавшим на каменный пол подобно фарфоровой вазе и разбившимся на сотни, нет, на тысячи осколков, я все же осознавала болезненную, но истину.

Я ошиблась. Увидела то, что хотела увидеть. Письмо предназначалось не мне. Если бы я не смотрела на мир и на Марка влюбленными глазами, то сразу бы это поняла. Но я видела то, что хотела видеть, и верила в то, во что хотела верить. А он никогда не любил меня. И уж тем более не звал за собой на этот всеми проклятый север. Впрочем, он и Наталью не звал. Это он отправился сюда ради нее, за ней. Ведь Наталья, как и многие студенты, не имеющие богатых родственников или покровителей, была вынуждена принять направление в богами забытую местность, куда по своей воле никто, обладающим рассудком, не отправится.

Это только мы с Марком, два влюбленных идиота, последовали сюда по велению сердца.

Я хотела что-то сказать, но с губ сорвался лишь каркающих хрип, совсем не подходящий звук для девицы моего положения и воспитания.

Марк смотрел на меня и в глазах его, сперва весьма удивленных, вдруг вспыхнуло осознание произошедшего.

Наталья покосилась на меня и мягко подтолкнула княжича в мою сторону сказав:

- Я пойду. А вам, как мне кажется, надо поговорить.

Вознесенский нахмурился, а Тихая, приподнявшись на носочки и, потянувшись к нему, легко поцеловала парня в щеку, после чего добавила:

- А мы поговорим позже. У нас еще уйма времени, поэтому решай свои проблемы, а я пока подожду, - и пошла дальше, словно ни в чем не бывало.

Словно она только что не разрушила жизнь одной глупой влюбленной княжны. Мою жизнь.

Из обеденного зала вышли еще несколько боевиков. На Вознесенского и на меня удивленно покосились. Кто-то из магов было позвал княжича по имени, но он лишь отмахнулся и не таясь подошел ко мне. На миг показалось, что походка Марка была лишена прежней легкости, но тут он встал, сложив на груди руки и, заглянув мне в глаза, предложил:

- Поговорим?

Я отшатнулась.

О чем нам разговаривать? Я и так уже все увидела, услышала и поняла. Да только воспитание велело мне держать лицо и позволить Вознесенскому все объяснить, хотя я уже не тешила себя мыслью о том, что между нами что-то может быть.

Он меня не любит и никогда не любил.

Боги, как же мне захотелось зажмуриться и просто закричать, да так, чтобы с криком выплеснулась вся боль, что собралась внутри и теперь терзала меня своими острыми зубами, отрывая кусок за куском от того, что прежде дарило радость и что называлось любовью.

- Княгиня Туманова? – уже громче повторил Марк. Затем, когда в коридоре показался кто-то из драконоборцев, расплел руки и тронул меня за плечо. – Александра, нам надо поговорить. Я так понимаю, вы меня неправильно поняли…

Собрав всю свою силу воли в кулак, подняла на бывшего жениха взгляд и произнесла:

- Что ж, давайте поговорим, князь Вознесенский. Правда, я не понимаю, о чем?

Он кивком головы указал мне следовать за собой и пошел вперед, даже не оглянувшись, чтобы проверить, иду за ним, или осталась на месте.

Я пошла. Ругала себя на чем свет стоит, но шла, хотя не знала, о чем нам можно теперь разговаривать, если все понятно и без слов?

Вопрос заключался только в том, почему Марк сразу не сказал мне о том, что у него на сердце другая? Это помогло бы избежать этой неловкой ситуации. Да, пусть мне было бы больно, но это по крайней мере было бы честно с его стороны, а он…

Я сжала руки в кулаки. Гнев и боль переплелись в один толстый жгут и душили меня непролитыми слезами так, что глазам было больно.

Марк тем временем свернул куда-то в ответвление коридора и подошел к узкому окну, за которым открывался вид на крепостную стену и заснеженный лес вдали. Несмотря на то, что окно было в раме и за стеклом, здесь было жутко холодно и я, поежившись, обхватила себя руками.

Смотреть на Вознесенского не хотелось, но когда он заговорил, я подняла взгляд.

- Что ты тут делаешь, Туманова? – голос молодого мужчины прозвучал резко и неприятно. С Наташей он так не разговаривал, промелькнула злая мысль. – Кто тебя сюда звал?

На миг прикрыв глаза, поняла, что во мне сейчас злости больше, чем боли от разбитого сердца. И тон княжича лишь еще больше наполнял меня яростью.

- Я ведь ясно дал тебе понять, что между нами ничего не может быть, - добавил маг, продолжая мне небрежно тыкать. И куда только девались его изысканные манеры и красивое обращение? Где же прежнее: княжна Туманова? Вы?

- Зачем приехала за мной? – он схватил меня за плечи, словно намереваясь встряхнуть, но я, уже было решившая рассказать про письмо, вдруг удивила саму себя, сбросив с плеч сильные руки и отступив на шаг назад.

- За тобой? – не осталась в долгу. – С чего ты это вообще решил? Потому что тебе так твоя Наталья сказала?

Мне хватило сил даже рассмеяться, глядя в красивые глаза молодого княжича. Смех получился хриплый и дурной, но лучше так, чем жгучие слезы!

- Не льсти себе, Вознесенский! – продолжила я. – На тебе что, свет клином сошелся? С чего ты вообще взял, что я прибыла сюда за тобой? – и снова с губ сорвался смех. Наверное, вороны и те каркали мелодичнее, чем я смеялась в то утро. Но мне было все равно. Сейчас я не хотела позволить Марку взять над собой верх. Пусть будет больно, но я останусь сильной.

- Вот это самомнение, - добавила и сделала еще один шаг назад, выдохнув уже спокойнее. – Если это все, о чем ты мне собирался сказать, то давай прекратим ненужный разговор. Я еще хотела осмотреть крепость и уж точно не намерена тратить свое время на глупую болтовню.

Марк моргнул и уронил руки вдоль тела. Кто-то злой внутри у меня возликовал, заметив, каким растерянным сделался взгляд парня. Я поняла, что поступила правильно.

- Ты приехал сюда за Наташей? – спросила прежде, чем уйти.

Он выдержал паузу и кивнул.

Смерив его взглядом, заставила себя развернуться и, держа спину так прямо, как только смогла, поспешила вернуться в общий коридор, а затем и в обеденный зал, надеясь, что Катя еще не ушла. Не хотелось остаться одной в чужом холодном месте, чтобы не сорваться.

В темноте коридора мне показалось, что рядом промелькнула какая-то тень. Но обернувшись я убедилась, что это всего лишь игра пламени, танцующего на стене, и пошла дальше, стараясь дышать ровно и не заплакать.

Я была сильной, но только боги знали, чего мне это стоило.

Колени и руки подрагивали, сердце разрывалось на части. Хотелось оказаться дома в тепле и уюте. Хотелось упасть на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, утопить в ней рвущийся из горла вопль.

За стенами форта завывал ветер, и я проклинала тот день и тот миг, когда решила отправиться сюда.

Какой же глупой я была! А теперь ничего не поделаешь, придется проходить практику здесь и да подарят мне боги силы видеть Марка с другой и не сойти с ума.

- О, Александра!

Меня обступили со всех сторон. Катя первой подошла и своевольно взяла под руку. Наверное, в другое время и в другом месте я бы возмутилась подобному обращению, но не здесь и не сейчас. Не хотелось прослыть снобом, а значит, мне необходимо забыть не только о Марке, но и о том, кем являюсь по праву рождения, потому что здесь, на севере, я собиралась забыть хотя бы на время прежнюю жизнь и сделать то, зачем приехала сюда. А именно – пройти практику.

Я стану другой, выкину из головы Вознесенского и полностью отдамся целительству.

Полагаю, здесь для меня найдется работа.

- А мы уже было подумали, что ты куда-то ушла без нас? - сказала Катерина.

Я скупо улыбнулась промолчав.

- Пойдем с нами, - Катя словно бы поняла, что со мной что-то не так. Взгляд ее на мгновение стал озабоченным. Девушка пристально поглядела мне в глаза, после чего явно что-то сообразив, моргнула и снова улыбнулась, став прежней собой. – Иван оказался так добр, что пригласил нас на небольшую экскурсию по крепости, а госпожа Лира позволила ему это осуществить.

- Да, надо узнать, что здесь и где находится, - подхватил мысль Екатерины Игнат, - завтра нам будет не до того.

- Так ты с нами? – уточнила девушка и чуть сильнее сжала мою руку.

Я снова улыбнулась и сказала короткое «да», после чего меня тут же потянули прочь из обеденного зала. И, кажется, экскурсия обещала быть интересной, если только я сумею переключиться с мыслей о Марке на что-то более полезное для себя.

*************

Крепость оказалась больше, чем я думала и к вечеру, когда мы, пропустив обед, все же спустились к ужину под предводительством Ивана, я едва стояла на ногах и это учитывая тот факт, что мы не осмотрели и десятой части замысловатых коридоров и залов.

Доступ был почти во все помещения за исключением комнат командного состава и складских помещений, где хранилось оружие и магические артефакты.

За ужином я специально села спиной к столу боевиков. Не смогла найти в себе силы видеть Марка и Наташу. Возможно, уже завтра я смогу посмотреть на обоих, но сегодня, пока в памяти слишком остро жили воспоминания, не рискнула рвать душу. Так было проще.

Говорят, время лечит. Вот и поглядим. Для меня боги уготовили тяжелое испытание, быть рядом с тем, кого любишь и каждый день видеть его с другой.

Впрочем, я отчаянно надеялась, что буду занята настолько, что наши встречи, случайные, конечно же, сведутся до минимума.

На ужин был печеный картофель и тушеные овощи с мясом. А к чаю подали масляные лепешки, показавшиеся мне слишком жирными и сладкими. Но привередничать не стала. Пропустив обед, я была непривычно голодна, а потому в этот раз съела все, что положили на тарелку и, наверное, съела бы больше, да никто не предложил.

- Ну и как вам наш форт? – спросил Иван, усевшийся напротив нас с Екатериной. Мы уже негласно решили с целительницей, что будем держаться друг друга, поскольку женщин в крепости было мало, а уж целительниц и вовсе по пальцам на одной руке сосчитать.

Катя мне нравилась. Она была умна и сообразительна. Не лезла в душу и при этом, кажется, могла хранить секреты, если мне бы вдруг захотелось поделиться с ней наболевшим.

Возможно, я когда-нибудь так и поступлю, но не теперь.

- Форт отличный, но у вас слишком холодно, - произнес Игнат. – В коридорах температура воздуха почти как на улице.

- Почти? – Иван рассмеялся и невольно привлек к нам внимание остальных целителей, тех, кто сидел рядом. – Это вы настоящего холода не видели, когда… - он хотел что-то добавить, но осекся, бросив на нас с Катей быстрый взгляд. Видимо, шутка была исключительно мужской, и целитель вовремя спохватился.

- В общем, воду горячую не успеешь донести в кружке от центральной двери до ворот, как она покрывается льдом, - продолжил мужчина. – Вот какой у нас бывает холод. А сегодня так, цветочки.

Мы с Катей переглянулись и девушка улыбнулась.

После ужина я все же не выдержала и, когда несла опустевшую тарелку на стол для грязной посуды, бросила быстрый взгляд в сторону стола боевиков и почти сразу же увидела Вознесенского.

Сердце пропустило удар, но я продолжила идти вперед, сжав зубы и мысленно ругая себя за подобную слабость.

Марк на меня и не глядел. А вот Наталья, сидевшая за столом драконоборцев, подняла глаза и наши взоры встретились.

Я первая отвела взгляд, проделав это с демонстративным равнодушием, затем поставила тарелку на стол и развернувшись, пошла вместе с Катериной прочь из зала, ощущая как сердце снова начинает биться быстрее.

- Ты сама не своя, - заметила девушка, когда мы поднялись на нужный этаж и вошли в свою комнату.

Лиры внутри не оказалось, зато в помещении уже было тепло. Камин горел ярко, даря тепло. А кто-то заботливый оставил целую поленницу дров, чтобы можно было поддержать огонь.

Скинув теплую верхнюю одежду, я села на кровать и взглянула на пламя. Отчего-то его треск и свет меня завораживал и успокаивал.

Катя присела на кровать напротив и вытянула вперед уставшие ноги.

- Надо бы узнать у нашей старшей, как здесь можно помыться, - проговорила она, уже понимая, что не получит ответ на свой предыдущий вопрос.

Я с тоской вспомнила собственную ванную комнату в доме родителей и вздохнула.

Эх, сейчас бы туда! Приказать кому-то из горничных приготовить ванну с ароматной пеной и лежать в ней, пока тело не прогреется, а кожа на ладонях и пятках не покроется мягкими морщинками.

- По сути, здесь не так уж плохо, если не считать, что ужасно холодно и отсутствуют мало-мальские удобства, - продолжила Катя.

- Неплохо? – я поглядела на нее и рассмеялась. -Давай смотреть правде в глаза – здесь ужасно. Из минусов: холодно, еще раз холодно, и снова холодно….

- Проще перечислить плюсы, которые можно посчитать на пальцах одной руки, - рассмеялась девушка и я отчего-то подхватила ее смех.

Когда в комнату вошла Лира мы с Катериной обсуждали новых знакомых и попутно обменивались тонкостями нашей работы. Катя многое знала о лечении магических существ, а я рассказывала ей, какие новые зелья выучила специально для экзамена в академии.

- Вижу, девочки, вы тут уже немного освоились?

Старшая целительница держала в руках какие-то два свертка темно-серого цвета. Она подошла ближе и выдала один мне, а другой Золотовой.

- Ваша форма, - бросила коротко женщина и направившись к своей кровати, устало сняла с плеч верхнюю одежду оставшись в теплой рубашке и широких штанах.

Я размотала сверток и встав на ноги разложила форму на постели. Катя поступила так же.

- Штаны? – проговорила я удивленно, рассматривая истинно мужской предмет одежды.

- Так теплее, девочки, уверяю вас, когда нигде не поддувает, - бросила Лира, услышав мои слова. – Вы еще оцените эту форму, когда придется работать вне замка.

Я покосилась на зеленую нашивку на рукаве новой формы. Знак целителей, которые лечат людей и магов. У Кати нашивка была другого цвета.

Пока я рассматривала одежду, Екатерина решилась на примерку и быстро раздевшись перед камином, забралась в форму, после чего, застегнув все пуговки, повернулась ко мне, демонстрируя новенький серый мундир.

- Тебе идет, - произнесла я без тени лукавства.

- Только немного непривычно, - ответила девушка имея в виду теплые штаны из толстой шерсти.

- Так, девочки, - Лира подошла к нам и встала, скрестив руки на груди. – Завтра проверю ваши навыки. Будьте готовы провести весь день на ногах, а потому, - она посмотрела на меня, - завтракаем плотно. Вам понадобятся силы.

Мы с Катей кивнули.

- Вот и отлично, - проговорила женщина. – Первый месяц все целители практикуются вместе. Мне крайне необходимо, чтобы вы обладали основными навыками ухода как за людьми, так и за животными. Потому что никто не знает, кто из вас может пригодиться мне в ту или иную минуту.

- Но я почти не лечила животных, - проговорила я тихо. – Да, у нас был первый год общей практики в вашем духе, госпожа Лира, но после у моей специальности был узконаправленный профиль.

- Узконаправленный? – с усмешкой уточнила женщина. – Что ж, значит, мы сделаем его более широким.

- Но я, к примеру, никогда не лечила драконов и прочих ящеров, - продолжила я. – Это опасно. Без определенных навыков и дара я даже подойти к ним не смогу. Драконы входят в категорию слишком опасных магических животных.

Старшая целительница неожиданно улыбнулась и ответила:

- Моя дорогая девочка, если позволишь себя так назвать, поверь, не так опасны драконы, как люди. Дракон он что, дыхнет на тебя огнем и сожрет. А люди… - выражение ее глаз стало мрачным. Черты лица будто заострились. – А вот люди способны на настоящие подлости и ужас.

Я хотела было возразить, а затем снова вспомнила Марка и его злые слова.

Как же теперь я понимала правоту Лиры!

- Вы правы, - согласилась тихо и отвернулась. В голове снова прозвучал голос Вознесенского, и я поняла, что все это время он не просто не любил меня, нет, было хуже. Он меня, кажется, презирал, а я и не замечала.

- Так, все! Теперь умываться и спать, - скомандовала Лира.

- Мне бы помыться, - воодушевилась Катя, на что целительница крепости ей ответила:

- Будет вам ванная, но позже. В форте еще не навели должный порядок. Так что, всему свое время, - добавила она и отвернулась.

- Пойдешь первой? – спросила Золотова, кивком головы указывая на дверь в ванную комнату.

- Да, - сказала я и, прогоняя мысли о княжиче, отправилась умываться.