Злодейка желает искупления

Облизав пересохшие губы, еще раз вчиталась в послание. Не верила своим глазам, не хотела верить.

Повернулась к евнуху Цзян Бо, покорно склонившемуся в поклоне, и ехидно переспросила:

— Яо Вэймин требует меня? Не много ли чести? Этот презренный воинственный червяк? Предатель?

Между прочим, я как никто, имела право костерить этого человека, обзывать на все лады. Увы, толку от моих слов никакого.

— Армия генерала Яо встала у ворот Города. Пока... — помедлил евнух, а затем печально продолжил, — они не предпринимают попыток штурмовать Запретный город.

— И что? Считаешь, что мне нужно выходить? — не смогла не усмехнуться.

Но этот смех был скорее паническим, чем горделивым.

Стоя на краю террасы, где легкий ветерок трепал мои пряди волос, пробираясь сквозь цветущие вишни, смотрела на величественный дворец, который превратился в мой родной дом. Как же я не хотела сдаваться, как не хотела покидать его.

Высокие золотые крыши сверкали на солнце, как мечты, которые я когда-то лелеяла. Каждый уголок был пропитан историей, а стены хранили столько тайн. Здесь, среди резных колонн и мраморных статуй, я провела лучшие годы своей жизни. Но сейчас все это кажется мне далеким и недосягаемым.

Перед стенами дворца остановилось войско, а его предводитель ненавидел меня. Он ни перед чем не остановится, пока не заполучит свою злодейку.

Яо Вэймин умён, я его недооценила. Ему не за что было уважать моего мужа-императора, но верность оказалась для него не пустым звуком. Он настороженно отнесся к смерти, не поддержал, когда я заняла трон, не пожелал подчиниться моей власти, он служил стране.

На самом деле он сам хотел эту власть...

И аргументы имелись: верная армия и близкое родство с юным Императором по материнской линии. Всем будут безразличны традиции, согласно которым он не имел прав на регентство, но за ним реальная сила.

У меня тоже была, но толика. Всё-таки не стоило так беспечно относиться к человеческим ресурсам. Они оказались более значимы, чем мне думалось.

Династия Цянь, которая властвовала в этих землях вот уже тысячу лет, пребывала в упадке. Предыдущий Император, мой достопочтимый супруг, не оставил после себя наследников, поэтому трон достался его младшему брату. Если и он погибнет... Страна будет обречена на долгие битвы за трон.

Какая ирония... мое сердце сжималось совсем не от страха за бедных жителей империи. Едва ли они меня волновали...

Я не желала умирать, еще больше не хотела, чтобы умер Юнлун. Одиннадцатилетний Сын Неба, внезапно превратившийся для меня из инструмента, с помощью которого добывалась власть, в...

— Где сейчас Император? — я не позволила себе сильно углубиться в размышления. Это бесполезно.

— В Золотом Саду, конечно же.

Кивнув, я отправилась туда. Не стала даже настаивать, чтобы Юнлун пришёл сам, показывая, кто именно правит во дворце на самом деле.

Золотой Сад располагался достаточно близко, и мне не понадобилось много времени, чтобы увидеть мальчика, задумчиво разглядывающего большой пруд с мостика.

Я должна, обязана была пасть ниц, касаясь лбом земли, приветствуя Сына Неба, но всегда игнорировала это правило. И сейчас не стала изменять привычке.

— Приветствую вас, Император. Да пребудет долгое царство ваше, — но не все традиции я нарушала.

— Улан! — Юный Император улыбнулся при виде меня. — Ты пришла... сама.

— Да, — впервые за долгое время я не знала, что ему сказать.

И цель визита к Императору тоже оказалась непонятной даже для меня. Каких ответов я ждала от мальчишки, пусть его и возвели в Императоры?

— Обычно ты не приходишь сама, — и всё-таки Юнлун совсем неглуп. — Столицу скоро возьмут, нас убьют, и ты пришла попрощаться?

Давно привыкнув сохранять спокойный вид в любых ситуациях, сейчас я передёрнула плечами.

— Так что, я скоро умру? — повторил Юнлун свой мудрый, животрепещущий вопрос.

Маленький мальчик, единственный, кто не видел во мне врага и демоницу. Он никогда не относился ко мне плохо, никогда не показывал разницу в положении. И мне никогда не хотелось приказать ему заткнуться. Ха, он во дворце был единственным, кому я не имела права приказывать.

— Вы не умрёте, — твёрдо произнесла я. — Но я действительно хотела бы попрощаться. На тот случай, если Яо Вэймин не сочтёт возможным оставить в живых меня.

Где-то в глубине души я знала, что придумал для меня военачальник.

Юнлун занял мое сердце, подобно упрямым росткам риса на поле в неурожай. Не осознавая, я заботилась о нем, приняла и полюбила, как собственного ребенка. Такого ребенка, о котором я не смела мечтать. Разве мальчишка виноват в моих грехах? Разве благородный Яо способен убить малолетнего наследника?

Наверное, он может убить дитя, но Юнлун — его ступень к власти. Вот только я не ведал его конечных целей. Вдруг он хочет власти не только для себя, но и для своего рода? Тогда Юнлун — лишь одно из препятствий.

В Цяне меня не зря прозвали ведьмой, жители страны меня буквально возненавидели, но когда меня занимало чужое мнение?

Мне принесли весть, что генерал требует со мной встречи, на деле это означало одно... Встретившись с Юнлуном, осознав окончательно, сколько натворила, дала Яо ответ.

Гонцу хватило всего пары часов, чтобы доставить генералу послание и вернуться. Тот легко согласился оставить в живых Императора.

Мне всего-то нужно было выйти к нему, чтобы всё... обсудить? Да, он бы не сказал прямо, что просто хочет меня казнить как можно быстрее и получить свою власть.

Но смерть смертью, а терять достоинство я не планировала. Да и способ скрыться у меня еще был. Но зачем мне прятаться, если я всегда мечтала о власти? Без власти жизнь не так уж и хороша.

В полумраке заката, когда небосвод окрасился в багряные и пурпурные тона, я шла к воротам дворца, как тень, вырвавшаяся из глубин ночи. Путь был усеян терниями сомнений и страха, а каждый камень под ногами казался живым, шепча о том, что я — виновница, что моя душа не просто тёмная, но и злая. Я чувствовала, как захлестывает холодный ветер, заставляя сердце биться быстрее от волнения и злости.

Ворота затворились с глухим скрежетом. Лязгнули, будто показывая, что обратного пути нет.

Моё алое платье, словно пламя, развевалось на ветру, оставляя за собой шлейф из шепчущих теней. Оно обвивалось вокруг моих ног, как злобные духи, жаждущие свободы. Каждый шаг давался мне с трудом — я знала, что впереди меня ждет генерал Яо, величественный и уверенный, как древний дуб, укоренившийся в земле.

А ведь иногда, редко, я видела в его глазах искру понимания, которая заставляла меня колебаться.

Я вышла, осталась одна. Встала перед входом, разделяя целую армию мятежников и запретный город. Увидела, как в отдалении браво шествует мужская фигура.

Яо уже ждал меня. Пусть издалека, но он возвышался надо мной, как непоколебимая и величественная гора. Я знала, уверилась, что он считает себя лучше.

Когда я была совсем маленькой, я мечтала попасть во дворец. Расспрашивала свою воспитательницу. Она обещала мне, что жизнь в нем будет сладкой и в довольствии.

Сладкой она не была. А тот, кто был обязан защищать, собрал целое войско, желая моей смерти.

Медленно, степенно я спустилась вниз. Наши глаза встретились, зацепились друг за друга.

— Яо, когда ты стал мятежником? — спрашивала чиновника. — Этого преступления тебе не спустят.

Находясь рядом с генералом, подвергала себя опасности, но я устала бояться.

— Мятежником? — дернул он бровью. — А не ты ли, изменница Улан, повергла всю Цянь в пучину междоусобиц?

Замечание достигло адресата. Я поморщилась, конечно, разозлилась, нехотя примеряя на себя.

— Если я на все соглашусь, — оглянулась, понимая, что за моей спиной никого, — если признаю свои ошибки, ты спасешь Юнлуна?

Голос звучал глухо, я едва произносила слова.

— Пожертвуешь собой, ради юного императора? — насмешливо отозвался Яо. — Поиграешь в благородство?

— Пожертвую. Поклянись, что Юнлун выживет.

— Хорошо, — кивнул мужчина, — пусть так и будет.

У меня был план, написанный на коленке, но я давно привыкла полагаться на себя. Знала, что честь генерала Яо не позволит поступить ему подло. А мне...

Слишком я любила власть, слишком полагалась на собственные силы. Ему благородство не позволит, но я-то никогда не славилась твердыми моральными убеждениями.

Хах, в очередной раз ошиблась. В Яо ошиблась.

Раздался треск натянутой тетивы, мгновение замерло, я не успела понять, что происходит. Словно из ниоткуда вылетела стрела, да с такой скоростью, что воздух вокруг неё зашипел от напряжения.

Она пронзила пространство между нами, и в тот миг я ощутила холодный металл в своем сердце. Не зная, кто стал причиной этого предательства, я обрушила на генерала и его армию всю мощь, которой владела — чёрные вихри заклинаний вырвались из моих рук, словно злобные духи, жаждущие крови и боли.

Тьмой заволокло все пространство, исчез закат и исчезли все звуки. Питаемая яростью и жаждой мести, я чувствовала как моя сила уничтожала на своём пути всех, до кого была способна дотянуться. Она была такой же, как и я сама. Ненасытная, злая, она не оставляла за собой ничего живого, мечтая, намереваясь поглотить больше и больше жизней.

Но я всё-таки умирала. Силы покидали меня вместе с кровью. Чёрное марево начинало опадать, и я почувствовала, как стрелу вырывали из моего тела.

За спиной генерала Яо лежала мёртвая армия, но сам он ещё стоял на ногах и касался моего живота. Слабой рукой попытался зажать рану, но рухнул на землю, отправляясь следом за своими солдатами.

Прежде, чем последняя капля жизни покинула моё тело, и тьма забрала и меня, я успела подумать о Юнлуне.

Хотя бы он останется жив.

Тьма держала меня бесконечно долго или совсем мало? Время не ощущалось, я сама исчезла. Вот такая она, смерть? Но внезапно эта тьма отступила, а в глаза ударил яркий солнечный свет.

Резко подскочила, подумав, что, может и не стоило бы этого делать, рана ведь...

Пальцами коснулась там, где некогда застряла стрела. Но и раны не было. Мой живот оказался абсолютно цел, по крайней мере, наощупь. И, вроде бы, ничего не болело.

Сколько я пролежала? Я спала так долго, что рана успела затянуться?

Оглядевшись, я поняла, что точно нахожусь не во дворце. Ха, да во всей столице такого убогого местечка не найдется!

Яо Вэймин, в какую же дыру ты меня засунул?!

Почему-то во мне жила уверенность, что он тоже выжил... Но почему я не умерла? И не томлюсь в темнице? Тут, конечно, даже близко не императорские покои, но на застенки Запретного Города совсем не походит.

Слегка тряхнув головой, я заметила как прядь распущенных волос скользнула по плечу. Волосы стали очень длинными... Как в юности, ещё до того как тётя посмела их спалить!

Сколько же времени прошло, что волосы успели так отрасти? Сколько лет?!

Дверь в мою убогую обитель внезапно раскрывалась с громким противным скрипом. Вошла девушка, служанка...

– Лю Цяо? – не сдержавшись, вслух воскликнула я, не пряча собственного удивления.

Как подобное вообще возможно?

– Госпожа?.. — изумилась девушка.

Служанка, что была со мной с самого детства, погибла несколько лет назад. Тогда я действительно была расстроена, но быстро позабыла об этой беде, дорога к трону была важнее траура. А сейчас?

Как она может быть здесь сейчас? Ещё и такая молоденькая... Ей должно быть лет как мне, не больше двадцати, а она выглядит в точности также, как те времена, когда мы жили...

Замерев, я оглянулась.

Да, это комнатка мне точно знакома. Это – наш деревенский дом, в котором мы с матерью и Лю Цяо оказались после гибели отца. Дядя тогда занял его место во главе семьи, а от нас беспечно и жестоко избавился.

Но разве подобное случается? Той избушки и в помине нет.

– Лю Цяо, мне приснился сон, – посмотрела на девушку внимательнее, пытаясь поймать какую-нибудь реакцию, но Цяо-Цяо и правда выглядела так, как выглядела всегда. – Он был такой яркий, что мне сложно понять, где сон, а где явь.

– Молодая госпожа! Вы, верно, так переживаете из-за болезни вашей матушки, что желаете об этом забыть! Такое горе...

Болезнь?! Мама ещё не умерла?!

Резко вскочив с кровати, я понеслась в коридор, не заботясь о том, как выгляжу. Мне это сейчас безразлично, но я хотела своими глазами увидеть маму!

– Матушка!.. – влетев без стука в комнату мамы, я увидела её такой, какой она была в последние дни своей жизни: изнеможенной, грустной и поразительно спокойной.

Она очевидно смирилась со смертью. Я тогда пыталась убедить её, что она поправится, но она угасла буквально на наших глазах, а вслед за этим приехал дядя.

Восемнадцатилетнюю девицу, убитую горем, это появление никак не насторожило, но та, кем я стала потом, моя тёмная и хладнокровная личность обо всём догадалась... И собственным кинжалом выпытала у дяди правду.

Он отравил мою мать, чтобы легче было забрать меня.

Зато сейчас мама была жива! И я знала, что за яд её убивал.

– Улан, дорогая, – мама медленно моргнула, силясь улыбнуться, но её сухие губы потрескались и по подбородку скользнула капля алой крови. – Не шуми, мой цветочек...

Мне хотелось кинуться и со всех сил обнять ее, но теперь я отчетливо видела, что счёт шёл буквально на часы: если я не успею сделать противоядие, то снова ее потеряю.

– Простите, матушка, – тише и спокойнее проговорила я. – Вам нужно выпить воды, – налила из чайника воду в чашку, что стояла на столике, и дала родительнице её выпить. – Отдохните, я скоро вернусь с лекарством.

В глазах матери я обнаружила вопрос, но у неё нет не хватило сил его задать. А у меня сжималось сердце и так болело, словно его пронзали тысячи стрел.

Я давно не испытывала подобных ощущений. Снится ли мне всё это? Или я и правда вернулась назад?

– Лю Цяо! – отмахнувшись от лишних мыслей, подозвала служанку. – Мне нужна твоя одежда. И причеши меня попроще, чтобы за служанку приняли.

Она застыла, удивленно воззрившись на меня.

– Но, молодая госпожа, зачем вам это?

Уставилась ей прямо в глаза и чётко проговорила:

– Мне нужна твоя одежда, а не твои вопросы! Выполняй!

Лю Цяо посмотрела недоверчиво, но, наконец, послушно принесла мне платье. Кажется, у неё их всего-то два ыбло, и второе – более нарядное, чем служанки носили в обычные дни, но мне оно подходило. Даже мои старые одеяния, вышедшие из моды, выглядели заметно ярче, я бы точно выделялась.

Я намеревалась как можно скорее попасть на рынок, в аптекарскую лавку, и собиралась купить там нужные травы и ингредиенты, пока ещё оставался шанс спасти маму. Об остальном я собиралась подумать потом.

Пока Лю Цяо занималась моим платьем и прической, я все внимание обратила на матушку.

Одним богам известно, как мне ее не хватало многие годы, как я по ней скучала, как страдала, лишившись родительского тепла. Сейчас я была готова горы свернуть ради ее выздоровления.

— Мой цветочек, — слабо выдохнула она, когда я вновь навестила родительницу, — я тебя прямо не узнаю. Не отходишь от меня. Зачем тебе проводить столько времени у постели больной?

— Какая чушь...

Я помнила, как преступно и трусливо поступила в прошлом. Не умела, не хотела наблюдать за ее медленным угасанием. Держалась в отдалении, не разговаривала с ней. Наверное, матушка подумала, что я ее разлюбила... Тем больнее на нее смотреть.

— Вы очень быстро поправитесь, — попыталась заверить ее. — Вам всего лишь нужно лекарство.

Тогда я понятия не имела, что ее убивает. Была беспомощна, как слепой новорожденный котенок. И сколько ошибок совершила...

Но это было тогда. Да я небеса обрушу, заставлю вишню зимой зацвести, но вылечу маму.

Я и раньше не сомневалась, что это яд. Здоровая, благочестивая женщина не может слечь в одну минуту, но теперь действие яда знакомо.

Травили мою мать медленно и сосредоточенно. Кто-то из домашних. В верности Лю Цяо я была уверенна, а вот служанка матери...

— Все питье и все еду ты готовишь госпоже лично, — надменно распорядилась, покидая комнату матушки.

— Но у нее есть и своя служанка, — капризно возразила Лю Цяо.

Удержав на языке множество ругательств, вздохнула. С Лю Цяо я всегда держалась дружески, мы были верными подругами, не стоит проявлять грубость. Не хочу ссориться с ней по пустякам.

— Лю Цяо, — терпеливо произнесла. — Это важно. Я никому кроме тебя не могу доверить матушку. Я уеду в город, а ты за ней присмотришь.

— Без меня? Без сопровождения? — запричитала она.

— Да, без тебя. Матушку, — начала озираться, проверяя, не подслушивают ли нас, — отравили. А кто это мог сделать, если это не ты, и не твоя мать?

Девица осела, понурилась. Кажется, я вбила в ее пустую голову немножечко ума. Она хорошая, но не самая разумная, а в наше время опасно оставаться беспечной дурой.

У моей матушки были проблемы с сердцем. После каждой трапезы ей становилось плохо. Пульс то учащался, прыгал, то медленно и опасно угасал. Так работал аконит. Сок из лютиковой травы с безумно красивыми, лиловыми цветками. Цветы приносили вред, постепенно... А вот корни гарантировали незамедлительную смерть.

Ох, на губах застыла мстительная усмешка. Когда-то я и сама предпочитала этот яд. Он больше всего походил на болезнь, которую лекари называли «сердечной». Чего стоило подмешать в десерт пару лепестков? Твой враг начнет медленно бледнеть и хиреть. А если взять клубни? Наслаждаться, как противник задыхается.

— И все равно, — хмурилась служанка, выдергивая меня из красочных и жестоких воспоминаний, — выходить без сопровождения не следует.

— Почему ты задаешься подобным вопросом сейчас? — ласково пожурила ее, возвращая своему тону легкость и веселость. — Бывали дни, когда мы часами лазили по округе. Ты знаешь, что со мной ничего не случится.

— Но вы же утверждаете, что вашу матушку кто-то отравил.

Понимала ее боязнь, более того, я припоминала, что влечет за собой смерть старшей госпожи. Знала, что произойдет, но просто сидеть и смотреть, как умирает моя мать, не могла себе позволить.

Воткнув в волосы заколку, которую я нарекла удачливой, подхватив скудный кошелек, поспешила успокоить Лю Цяо, но в первую очередь саму себя.

— Я вернусь к вечеру, и мы будем праздновать выздоровление. Расщедрись, закажи побольше блюд. Только Хэ Жань ничего не говори.

— Как прикажете.

В бедном поместье проживало четверо. Я с матушкой, Лю Цяо, служанка моей мамы Хэ Жань и вдовствующая госпожа Шэнь. Не сказать, что это устраивало горничную, которая помогала маме. Помню, как та спорила с дядей, не желая отправляться в ссылку. Столичная жизнь ей нравилась больше.

При таком немногочисленном проживании несложно догадаться, кто предатель. И по чьему заказу этот предатель нас продал. Ладно, разберусь с этим позже.

Переодевшись в платье Лю Цяо, покинула дом.

Меня ждала дорога до города, где, по слухам, разместилась армия. Не все воины армии, конечно, но их часть. Перебирая в памяти воспоминания, заключила, что это завершилась известная битва, при которой Яо и получил звание героя.

Заканчивалась кровопролитная война Цянь с соседним государством. Известный храбрый военачальник возвращался домой, в столицу.

Деревня и предместья были взбудоражены, каждому хотелось прикоснуться к человеку, который одолел опасного врага. Они чествовали его, боготворили, а я сжимала кулаки.

Этот человек не герой, он не прибыл из легенд, чтобы всех спасти. Наоборот, он злой предатель и обманщик. Он развяжет гражданскую войну в будущем, он разобьет войско юного императора, и он... убьет меня. Слава богам, что вряд ли мы встретимся в этой деревне.

Сейчас же меня волновало совсем иное: я окольными путями вышла за пределы деревни и торопливо направилась в сторону города по узкой дороге. Идти было недолго, однако мои ноги устали быстро: не привыкла ходить пешком. Ведь хотя и бедная — но аристократка же.

Поскольку все обычно отправляются в город рано утром, я шла по дороге одна. Это и лучше, ведь меня точно никто не узнает, и хуже: не очень-то безопасно бродить в одиночестве.

Перед глазами внезапно встала картина последней минуты моей жизни: мёртвая армия за спиной генерала Яо. Что мне разбойники? Моя сила...

Остановившись, я внезапно поняла: когда мне было восемнадцать, силы при мне ещё не было. Я ещё не разрушила свой сосуд, с помощью которого можно было идти по пути светлого совершенствования, и не ступила на путь тьмы.

Обратившись к силе, я едва не подпрыгнула на месте. Она была! Но ведь я — всё ещё не тёмная своей душой. Не тёмная ведь? Я так хочу спасти маму, я чувствую, что жизнь наполняет всю меня. В прошлом-будущем всё было не так, я была жестокой, и на всех мне было плевать.

Видно, после моих потерь сознание изменилось. Если честно, оно изменилось и раньше, перед смертью, потому что я боялась за Юнлуна. Тот мне не сын, не родственник, а до сих пор сердце отзывается теплотой, едва я вспоминаю мальчишку. А теперь и вовсе совесть взыграла яркими красками.

Совесть у меня хотя бы имелась...

Тогда для жителей Цяня я прослыла страшной демоницей. И готова с этим не спорить. Я ей и была. Впредь, буду серьёзнее относиться к культивации, а на деле совсем избегать ее. Новое пробуждение дало пищу для размышлений. Мне нельзя стремиться к власти путем темного совершенствования, я ее недостойна. Второй шанс — это благословение. Надо учитывать собственные ошибки.

Обрадовавшись, что я не злая ведьма, фактически нормальный человек, подошла к центру деревеньки.

Глаза разбегались от увиденного. Ощущался какой-то праздник. Невзирая на трудности деревни, людей и армии. Военный караван из колесниц растянулся от одного края поселения до противоположного. И никто не ругался. Поразительно...

Наоборот, люди воздавали молитвы генералу Яо и его воинам. Украдкой утирали слезы, ведь каждый второй сын отправился на эту кровопролитную войну. К чести известного воина, людей он не пускал в расход, потери для Цянь были минимальными.

Истинный герой.

Я поморщилась. Образ Веймина застрял в печенке. Показушник.

Приблизительно помнила, где находится лавка аптекаря. Шныряя по углам, не привлекала к себе внимания, наряженная в платье Лю Цяо, но когда приблизилась к дверям нужного мне места, поняла, что в ближайшее время туда не попаду.

Во-первых, перед дверями стояла целая толпа, чествуя победителей. Им наплевать было, что аптекарь ругается, отгоняя проходимцев. Во-вторых, растянулся второй караван, следуя в противоположную сторону.

Некий торговец собирался в путь, чтобы в разрушенных деревеньках продавать воду, рис и другие продукты.

Будь я в иной ситуации, я бы потерпела. Но за мной слабое поместье, считай, бедный дом с тремя нахлебниками, и мать, умирающая от яда. Я не могла ждать.

Я не хотела, не мечтала, не взывала об этом, но пришлось воспользоваться теми древними знаниями, которые открыли мне дорогу к трону. Снова даю слабину.

Шагая по этому пути, я и потеряла человеческий облик. Понадеялась на высшие силы. Но я так торопилась... сама для себя оправдалась... у меня мама... Лю Цяо... предатели...

Забурчала себе под нос, ногтем нарисовала на запястье нужный иероглиф.

Все будто померкло, время замедлилось. Ощутила привычное состояние, которое возникало, когда я прикасалась к тьме.

Повозки в военном караване расцепили. Образовался проход, в который я, конечно, непременно намеревалась протиснуться.

Пока никто не опомнился, я разогналась, но ступив на дорогу, совершенно позабыла, что там кто-то может быть.

Резко остановившись, с телег военного каравана упали бочки, а впереди еще образовались и всадники.

Неготовая к трудностям, я замерла, становясь похожей на суслика у дороги. Как известно, тех зверей вела судьба. Видимо, и меня тоже.

Просто стояла и смотрела, как под горку на меня скатываются деревянные изделия. Двинуться не могла.

Внезапно картина перед глазами резко изменилась. Услышала ржание лошадей, и как человек, который меня подхватил, ругается в самой непристойной форме.

— Вам жизнь не мила? — опомнился он, сажая меня в седло.

А у меня губы онемели, стоило только взгляд поднять.

Как такое вообще могло произойти?!

Яо. Яо Веймин спас меня от глупой смерти.

— Боги, — повторил свой вопрос генерал. — Я, что, ошибся? Вы действительно искали смерти?

Отпрянув от мужчины через несколько секунд, праведно воскликнула:

— Простите.

Что я натворила? Он здесь? Я не ошиблась? Что генерал армии Цянь мог забыть в глухой деревеньке? Почему он застрял здесь, для чего сопровождает воинов, когда мог спокойно входить с маленьким отрядом в стены Запретного города? Или это судьба надо мной издевается?

Всматривалась в его синие удивительные глаза, такие чужие для нашей империи, ждала, что он меня признает. Сжалась от страха.

— Как вас зовут? — растормошил меня Яо.

Сама не понимала, как оказалась в седле своего давнего, самого опасного врага, еще и прижатая к его груди, пусть и облаченной в доспехи.

Как же неприлично.

От вопроса даже опешила. Он не знает? Правда, запоздало вспомнила, что он и не мог знать, мы познакомились гораздо позже, когда я начала свой путь в столице.

— Лю, — тихо залепетала я, отворачиваясь и отстраняясь подальше.

— Лю, и все? — крепко удерживал меня воин.

— Этого достаточно, спасибо, — шепнула я, норовясь выбраться из его объятий.

Так близко с Веймином, преступно близко. Его касания меня позорят, и я узнаю его запах: сандала и можжевельника. Наверное, где бы тот не ступил, я всюду его узнаю.

— Отпустите, — чуть ли не взмолилась.

Напротив, пальцы мужчины сильнее схватились за мои запястья.

— Девушке на этой улице небезопасно, давайте я помогу. Куда вы направлялись?

Какой же он упертый, настойчивый. Пристал как банный лист.

— В аптеку, господин, — скромно признала я, осознавая, что не намерен меня отпускать.

— Я вас провожу.

Закатив глаза, больше не спорила. Стоило ли? Я в образе служанки, а те не смеют открывать лишний раз рот.

До аптеки было рукой подать, мне всего-то перелезть через ограждения повозок, но Яо рассудил по-своему. Если он думал, что это благородно, то я лучше бы надавала ему тумаков.

Понятия не имею, чем тот руководствовался.

Чтобы подобраться к лавке целителя, ему пришлось объехать половину каравана, заполонившего деревню. Весь этот путь жители не сводили с нас глаз. Вряд ли они меня помнили, я редко выходила за стены дома, но нахождение какой-то бедной барышни с героем Цянь для них выглядело скандальным. Даже воины округляли глаза и поднимали брови, провожая нас недоуменными взглядами.

— Я бы дошла и сама.

— Сами вы чуть себя не убили, — фыркнул Яо.

Возрадовалась, когда мы повернули в противоположном направлении, заерзала и первой соскочила с лошади, не дожидаясь, когда мужчина, решивший меня отвезти, привяжет животное к стойлу.

Забежала, наткнувшись на старика-аптекаря.

— Мне нужны шеффлера, драцена, зола и плющ, — обозначила я торгашу.

— Все есть, госпожа, — повернулся тот к прилавку и принялся вытаскивать мешочки с травами.

Я нетерпеливо постукивала ногой, и в это время в помещение вошел Яо. Торговец мигом про меня забыл, встречая более богатого посетителя.

А по Яо видно, что он купается в деньгах, покуда я судорожно соображаю, хватит ли мне средств на противоядие.

— У нас все травы по сниженной цене для воинов. Все в наличии, самые свежие. Утром собирали.

— Сначала обслужите девушку, я подожду, — распорядился генерал.

Изображая обиженную скорбь, нехотя кивнула, обозначая благодарность. Следует держать лицо, не показывать вида, но то и дело хотелось забраться под стол и спрятаться от убийцы. Этот мужчина жестоко расправился со мной. Его стрела или стрела его соратника... неважно. Она насквозь пронзила меня. Никогда не забуду, какие муки испытала перед смертью.

— Хорошо, — пожал плечами владелец лавки.

Насыпая в холщевые мешочки высушенную траву, он не забывал нахваливать товар.

— С вас, госпожа, два ляня серебра.

Изучив свой кошелек, я за ним повторила:

— Два ляня серебра...

Какая я дура. Забыла, что в этой деревеньке жила в кромешной бедности, часто голодала. Где же мне достать два ляня серебра? Сумма для служанки невозможная. Мне бы копить пару лет пришлось.

Внезапно меня осенила мысль.

Я вытащила заколку из волос, и мои черные пряди заструились по плечам.

— А это подойдет для расплаты? — взглянула на лавочника.

Знала, что подойдет. Шпилька была для меня едва ли не священной. Ее подарил отец перед смертью. Она выполнена из золота, а лепестки персика, украшавшие заколку, сделаны из розового кварца. Да эта шпилька раз в сто превосходила стоимость моей покупки. И все же жизнь матушки дороже самой драгоценной шпильки в тысячу раз.

— Подойдет, — попытался забрать шпильку лавочник, но генерал Яо его удержал.

— Жалко расставаться с подобной красотой. Барышня Лю, может, ее выкуплю я, а набрав средств, вы ее заберете? — прищурился мужчина.

Ага, так я и поверила. Для меня счастье, если мы никогда не встретимся.

— Она не будет иметь для меня значение, если я не заберу травы, — заупрямилась я. — И в должниках с незнакомцем ходить не желаю. Нет, я откажусь. — Я повернулась к торговцу. — Могу считать, что вам ничего не должна?

— Да, барышня, — тихо и чуть напугано ответил лавочник. — Забирайте товар, буду рад помочь вам снова.

Подхватив мешочки, я ринулась ко входу, но мне на плечо упала тяжелая, мужская рука.

— Не спешите, барышня Лю. — Напомнил о себе Яо. — Возьмите это, перевяжите волосы. Негоже выходить девице на улице с растрепанной прической. Людская молва зла.

В его ладони лежал отрезок ткани. Самый обычный, белый. Я долго на него смотрела, прикидывая, а можно ли.

Прикинула, можно.

Наскоро завязав пучок, поблагодарила мужчину. Ответ не заставил себя ждать.

— Подождите меня, я провожу вас до дома.

Так я и послушалась!

Покидая аптекаря, я перемахнула через повозки военного каравана. А потом торопливо побежала домой. Верю, что на лошади быстрее, но с этих пор моя цель — выжить и дать выжить тем, кто меня окружает. Будет счастьем, если с Яо Веймином мы больше никогда не повстречаемся.

Удача с травами придала мне сил. Я чувствовала, что смогу всё, и дорога до поместья показалась мне самой лёгкой в жизни. Немного подгоняло и осознание, что Яо может преследовать.

Матушка плохо себя чувствовала, но пока не так, чтобы умереть. Хэ Жань не должна успеть что-то предпринять, а Лю Цяо хоть и дурочка, но верная. Смерти маме она не желает.

Эти мысли вытеснили даже страх, который вселила в меня встреча с Яо Вэймином. Ужасная случайность, но есть и положительная сторона: я твёрдо уверилась, что это не спектакль и не сон, и я вернулась в прошлое. Будь это сон, от того ужаса, что я испытала, увидев генерала Яо, я бы точно проснулась. Даже если сон был очень крепким.

Не чувствуя усталости, я вбежала в ворота нашего дворика, сразу же наткнувшись на взъерошенную Лю Цяо.

— Едут! Едут!.. — она взволнованно махала руками, пуча глаза и задыхаясь.

Т-ц... После слуг императорского дворца, это — полный провал. Но в императорском дворце меня ненавидели даже бабочки в саду, а Лю Цяо я дорога. Поэтому я постаралась отмахнуться от своих высокомерных мыслей.

— Кто едет? — и всё же мой вопрос прозвучал утомлённо и недовольно. Хорошо, что я только что проделала немалый путь пешком, тон на это можно списать.

— Едет! Господин Шэнь! Ваш дядя едет сюда!

Теперь уже моя очередь пришла пучить глаза. Рано ведь! Рано... Мама умерла незадолго до приезда дяди, а теперь она ещё жива.

Внезапная догадка заставила мои ладони похолодеть. Я даже забыла на несколько мгновений, что собиралась ступить на светлый путь.

Демонов Шэнь Куон!.. Ненавижу-ненавижу-ненавижу его!

Перед глазами встаёт его жалкая смерть, которая мне не принесла никакого удовольствия. Только боль... Ведь перед тем, как испустить дух, он признался, что убил отца.

Почему я вернулась в это время, а не ещё раньше? Отца уже не спасти. Но я могу спасти маму!

Эта мысль вывела меня из оцепенения: некогда злиться, нужно действовать!

— Лю Цяо, быстро, переоденься в моё платье и встань у ворот, встречая гостей как положено.

— Как это? Поменяться? — недоумевала она.

Пришлось изменить голос и внимать к ее рассудку с пониманием.

— Дядя меня давно не видел. Не помнит, как я выгляжу, как хожу. Будь добра, помоги. А я пока займусь матушкой.

— Боги накажут нас за этот обман, — испуганно попятилась служанка.

— Боги порадуются, — словила ее руку, — что ты спасешь невинную жизнь. Думаешь, твоя мать выдохлась от невзгод и старости? Если бы. Это Шэнь ее сгубил.

Полагаю, Лю Цяо хотела поспорить, но не стала. В моих глазах так явственное светилась неприязнь к близкому родственнику, что она отошла назад.

Девушка облачилась в мои платья, нижние юбки, и я с каким-то странным, сомнительным удовольствием приколола ей серебряные шпильки в волосы, а после...

После я вернулась к матери. Выращивая в себе силу, я многому научилась. Сейчас радовалась, что изготовление противоядий мне знакомо. Да, я не желаю пользоваться тёмной силой, что когда-то в себя впустила, но сейчас просто нет выбора. Изгнать аконит обычными травами просто не вышло бы...

Не медлила. Растолкала травы в глиняном горшке, щедро приправила силой, заварила этот невкусный чай и подала маме. Слышала, как к дому подъезжает несколько стражников.

— Что это, мой цветочек? — не признала аромат госпожа Шэнь. — Не похоже на лекарство, которое дает мне Хэ Жань.

— Я буду признательна, матушка, — поклонилась родительнице, — если вы не будете приближать эту служанку.

— Мне есть чего опасаться? — удивленно вздохнула она.

— Нет, конечно, нет, — погладила ее по плечу. — Но Хэ Жань несведуща в травах, вечно что-то путает.

С изменницей разберусь сама, когда подтвержу ее виновность. Чему меня научила прошлая жизнь, так это тому, что не стоит казнить без вины виноватых. Проснулась моя жестокость, я помечтала о том, как сворачиваю шею нерадивой служанки, но сдержалась.

Все потом, Хэ Жань не уйдет от моей расплаты.

Мама выпила напиток. Как я и ждала, она погрузилась в долгий сон. И как я предполагала, она едва ли не сразу порозовела. Проявился румянец на лице, губы налились алым цветом. Она больше не выглядела совсем больной и при смерти.

На всякий случай проверила ее ногти и кисти. Страшный, зимний оттенок потянулся прочь, а пульс у матушки участился. Она, очевидно, выздоравливала, получив лекарство.

Я вдвойне возненавидела Шэнь Куона.

Подобравшись, не переодевшись, я покинула свой пост, надеясь, что маму никто не побеспокоит. И Хэ Жань, и Лю Цяо встречали высокодостопочтимого гостя.

Приникла к щелям в стене.

Они уселись в глубине комнате, Лю Цяо послушно склонила колени, отлично изображая меня. Будь моя воля, я бы придушила этого змея, но пока не могла.

Словно назло, моя счастливая заколка осталась в лапах аптекаря. Наверное, она бы придала мне сил, чтобы сопротивляться. Но сегодня за меня говорила Лю Цяо.

До боли знакомый мужчина устроился на деревянных лавках нашего дома. Брезгливо подобрал полы одежды, словно боялся, что испачкается. Маленькие глаза бегали из угла в угол, ожидая какого-то подвоха, а тонкие губы сжимались с такой силой, будто их и нет вовсе.

Диву давалась, как он поднялся столько высоко. Явно не за интеллект. Шэнь Куон слыл в моей семье изгоем, но ему хватило подлости подставить отца. Действовал он грязно и грубо, но ему помогли родственники со стороны жены. Прикрыли все его злодеяния.

Сейчас он занял главенствующее место в клане. Метил на должность важного чиновника при дворе.

Я заходилась от гнева, сидя вдалеке и не имея права ворваться, обозначить его подлую натуру. С его легкой руки я лишилась своей копны волос когда-то, от него же я получила одни издевательства. Да это чудовище убило моих родителей. От него я и бежала, спрятавшись во дворце Запретного города.

Злодейка Улан много где нагрешила, но начала она здесь, в этой комнате. И мой дядя был тому причиной. Он испортил мой характер и дал мне право на мои злодеяния. Как же я мечтала его уничтожить.

— Первая госпожа, — обратился он к Лю Цяо, а она заметно вздрогнула, — рад, что вы в добром здравии.

— Мы тоже, господин, — поклонилась горничная до земли.

— Наверное, ты задаешься вопросом, зачем я приехал? — Куон обвел взглядом обветшавшее здание. — Я хочу забрать тебя с собой.

— С собой? — дернулась она обрадованно.

Может, и хорошо, что вместо меня сидит Лю Цяо. Я не способна на искренние эмоции. Я прекрасно помнила, с какой целью мой родственник потащил меня за собой. Как и в тот раз, к подобной судьбе я не стремилась.

— С собой? — ошеломленно повернулась к Лю Цяо Хэ Жань.

Мамина служанка не обозначила наш обман... пока. Но верить той нельзя. Я хотела перехватить предательницу, когда встреча завершится.

— Мой сын, Мэнцзы, давно без пары. Он сдал экзамен, возмужал. Тому требуется жена. Я счел нужным соединить вас. Воздам должное твоему отцу. Невзирая на его отрицательную славу, он был неплохим человеком... великим Шэнь.

— Благословите вас боги, — как заведенная, кланялась Лю Цяо.

— Да, благословите вас боги, — вторила за ней и Хэ Жань, не понимая зачем понадобился наш маскарад.

Слава поднебесной, что она не спорила.

Предчувствуя, что она, да и моя верная подруга могут что-то ляпнуть, я ворвалась внутрь. Аккуратно, неслышно подвинула разъезжающиеся ширмы. Замерла за его спиной. Дядя меня, естественно, не увидел, а я умела двигаться бесшумно, зато вот обе горничные отлично понимали мои знаки.

— Рад, что ты не споришь, — изумился покорности Шэнь Куон. — Ждал обратного.

— Как же я могу, такая честь, — вторила испуганно моя служанка. Я показала на себя и спряталась. К чести Лю Цяо, она не была такой идиоткой, как показывала. — Простите, дядя, а могу я забрать с собой верную служанку?

На это ей и намекала.

Глава поместья Шэнь протяжно вздохнул. Полагал, верно, что от двух девиц проблем в его доме не будет.

— Раз ты такая понятливая, я готов дать тебе свое согласие.

Выглянула, тыкая пальцем и во вторую горничную.

— А моя матушка? — жалобно спросила Лю Цяо. — Можно взять и ее горничную?

— Она, что, выздоровела? — хмурился Шэнь Куон.

— Ей значительно полегчало, — повторяла мои жесты девушка.

— Хорошо, — смирился с неизбежным дядя, посмотрев на Хэ Жань с осуждением, — бери всех, кого считаешь нужным. Сроку на сборы тебе один день. Я буду ночевать в таверне.

— Не останетесь у нас? — вопрошала служанка, которую я столь активно подначивала.

Шэнь Куон оглянулся. Скромные стулья и скамьи без подушек, ужин без мяса, отсутствие свечей. Их мы не жгли без острой надобности.

— У вас места нет. С рассветом приеду.

Лю Цяо, как и Хэ Жань не стали спорить. Проводили благородных гостей восвояси. Я же опять навестила матушку, проверяя ее сон и здоровье. Яд, до того струившийся в её венах, покидал тело мамы. Скоро её кровь полностью очистится, и она придёт в себя.

— Они ушли, — вошла к нам моя прислужница. — Госпожа, это было так страшно, а Шэнь Куон, кажется, ничего не заподозрил.

У меня было мало времени на раздумья, но все мгновения, пока это проходимец беседовал за стенкой, я прикидывала, как избежать уготовленной мне участи. Первым делом, я не желала войти в поместье Шэнь первой, младшей госпожой*.

— Привыкай, Лю Цяо, — посмотрела на подругу. — Учись быть барышней.

— Что? О чем вы говорите? — перепугалась моя подруга.

— Позже расскажу.

Мысленно занялась Хэ Жань. В ее предательстве не сомневалась, больше просто некому, да и ее переглядки с дядей всё проясняли.

Подсыпав той тот же самый яд, которым она щедро снабжала мою мать, я ждала, когда она схватится за сердце. С порциями, видимо, чуточку ошиблась.

Спряталась, как уличная крыса на кухне. Наблюдала из тени, когда Хэ Жань, ничего не подозревая, поднесет к губам чашку с душистым чаем.

Она глотнула один раз, потом второй. Завершив чаепитие, горничная захотела отдохнуть, устроившись на неудобной скамье возле окна.

Её тонкие пальцы вдруг дрогнули, обронили дешевый веер. Она не сразу поняла... Нет, не сразу.

Аконит действовал не мгновенно — он прокрадывался в кровь, словно змеиный яд, сначала согревая, а потом сковывая.

А я ждала и чувствовала, как одновременно радуюсь, и как ненавижу себя за подобный поступок. Я ненавидела Хэ Жань, но мне грустно, что мне пришлось это делать. Простить за отравление материи я ее не могу, отпустить не в моих силах. К кому она побежит жаловаться? Был один выход. Самый страшный, самый отвратительный.

Служанка провела ладонью по горлу, будто что-то застряло внутри. Затем её дыхание сбилось, она судорожно втянула воздух.

Сердце, я знала, уже билось не в такт, сбиваясь, как испуганная птица, захлопнутая в клетке рёбер.

— Г-госпожа… Л-Лю — звала она на помощь.

Схватилась за грудь, судорожно сжимая ткань наряда.

Я вышла из тени. Хэ Жань подняла на меня взгляд, в котором уже плескался страх. Заметила, как её губы дрожат, пытаясь сложиться в вопрос, а дыхания не хватает. Ноги у нее подкосились, она упала на колени, хватаясь за пол, как за последнюю надежду.

Побрела к ней... медленно, без спешки. По-моему, в это мгновение, она всё и поняла.

— Ты ведь предала нас, Хэ Жань, — произнесла тихо, но в моем шёпоте зазвенел лёд.

Она с болью вздохнула, но воздух уже не наполнял лёгкие. Глаза расширились, блеснули слёзы — то ли от боли, то ли от осознания. Я смотрела, как её тело сотрясается в последней борьбе, как она царапает пол, оставляя слабые следы, а потом... всё замерло. Судороги исчезли, а передо мной валялось просто тело.

Наклонилась, коснулась её щеки кончиками пальцев — кожа незамедлительно становилась холодной.

— Ты выбрала свою сторону, — произнесла одними губами, — и заплатила за это.

Выпрямилась и, не оглядываясь, вышла из комнаты, оставляя за спиной только тишину.

В нашей деревеньке наёмники иногда останавливались на постой, их тут привечали. По меркам местных они были щедры, а по меркам наёмников тут было дёшево. Все довольны... И я тоже. Они без вопросов избавились от тела служанки, легко поверив в то, что она умерла своей смертью, а я не хочу привлекать внимание соседей похоронами перед предстоящей свадьбой. Хотя, скорее всего, им было просто безразлично, что случилось с какой-то деревенской женщиной.

А аконит Хэ Жань не особенно и прятала, поэтому я быстро отыскала в её вещах его остатки. И меня почти не беспокоила совесть оттого, что я отдала ей яд, которым она травила матушку.

Я привычно расплатилась с теми остатками былой роскоши — своими украшениями, а сама решительно намеревалась побеседовать с Лю Цяо. Благо та сидела у постели заболевшей матери и не ведала, что творится в доме.

Дядя меня не помнил, понятия не имел, как выглядит молодая госпожа Шэнь. Это открывало какие никакие перспективы.

Лю Цяо вышла от матери, а встретив меня, не удержалась от злого выражения на лице.

— Где демоны носят Хэ Жань? Госпоже лучше, ей нужно внимание и лекарства.

— Не занимайся ей, — постучала на поверхности возле себя, — Хэ Жань к нам не вернется.

— Отчего же? — полюбопытствовала служанка.

Я пока и сама не собралась с мыслями, не осознала, что натворила. Получив второй шанс, отчетливо понимала, что пройдусь дорогой мести, но это так... страшно. Как я раньше заглушала совесть? Сама не своя.

— Она близка с Шэнь Куоном, — объяснила ей. — Ты же сама с ней вечно спорила, разве не рада?

— Как можно, госпожа? — задохнулась от нетерпения девушка. — Я ведь о вас беспокоюсь. Она расскажет, что я была вместо вас. Хэ болтушка.

— Она не расскажет, в этом можешь не сомневаться.

Я посмотрела на свою наперсницу и сомкнула губы. На мгновение мне показалось, что Лю обо всем догадалась. Я ведь так уверенно рассуждала.

Лю Цяо раскрыла было рот, а потом закрыла, расслабила плечи.

— Мне нужна твоя помощь, — продолжила я. — Ты отличная актриса. Как ты смотришь на то, чтобы везде представляться барышней Шэнь?

— Я? — ошеломленно воскликнула Лю.

— Да, ты. Не заставляй меня повторять, — с силой погладила ее по ладони, упорствовала.

— Я не умею. Это же... преступление, — задыхалась от шока служанка.

— Преступление, если я об этом скажу, — кивнула ей. — Никто и не понял подмены. Хэ Жань не поедет в имение. Не выдаст нас. А я разберусь со всеми врагами. Ты можешь оказать мне услугу? Стать мной? — я сглотнула. — А я тобой.

У меня было очень мало времени, чтобы обдумать собственное положение. Но, прогуливаясь по деревне в личине обычной служанки, я осознала, сколько возможностей это дает. Госпожа не спрячется, она всегда на виду. А ее челядь без проблем бегает по дорожкам поместий. Что толку кому-то повелевать, если приказы не исполняются, а тебя могут предать? Мне некому доверять. Я люблю Лю Цяо, но не хочу ставить ее под удар. Притворство не равно убийствам.

— Вы будете моей служанкой? — кривилась Лю Цяо.

Она ужасалась, дрожала, сначала не хотела соглашаться.

— Буду, до поры, — предупредила самые смелые мечтания. — Лю, ты же знаешь, что я тебя не обижу. Если из моей затеи ничего не выйдет, то ты в любом случае в выигрыше. Ты выйдешь замуж за господина и наследника, ради чести семьи тебя никто не прогонит. А я до последнего не буду признаваться. Если же всё получится так, как я того желаю, я никогда не оставлю тебя.

— Ну... — протянула она, явно прикидывая, чем грозит моя просьба, — да. Ладно, ради вас я на все согласна.

Ох, ее слова словно мед пролились на сердце, особенно после моих злодеяний. Я пару дней в прошлом, а уже сотворила жестокость.

— Матушку я предупрежу. Она подслеповата, уже плохо разбирает, кто к ней приходит, — затараторила я. — А с остальным легко, ты умеешь вести себя в обществе.

— В деревне, — добавила плаксиво Лю Цяо. — Не в городе.

— Я же буду рядом. Просто всегда требуй, чтобы твоя служанка была при тебе. Да и никто не будет ждать от меня изысканных манер, я ведь тоже росла тут, — успокоила ее. — Так что, ты пойдешь за мной?

— Да, я пойду за вами, госпожа, — заверила меня горничная.

То-то мне и требовалось. И я радовалась, что Лю Цяо проявила верность.

Мы вместе занялись сборами к отъезду. Я привыкла к тяжелой работе, научилась в годы ссылки готовить, но по-настоящему осознала нехватку Хэ Жань только сейчас. Ухаживать за лежачими больными сложно, но это не заставило меня пожалеть предательницу.

Кое-как мы собрали самое необходимое для путешествия. Протащили деревянные сундуки по полу, оставляя царапины на деревянной поверхности. Я понимала, что мой дядя сморщится, увидев скромную поклажу.

Он уже на рассвете всех разбудил, требуя немедленного отъезда. Я не спорила. Во мне говорила жажда мести, в Лю Цяо любопытство, а матушка явно не занималась подобными мирскими вопросами. Она и про Хэ Жань не спрашивала.

Вещи потащили работники дяди, а моя служанка заняла привилегированное место возле владельца каравана. Где-то позади ехала и мать.

— С ней все будет в порядке, — заключил Куон. — Пусть твоя служанка не суетится, — обращался он к Лю Цяо, облаченной в мои платья.

— Рада это слышать, — закрылась она веером, ужасно боясь мужчины.

А я, напротив, его нагло изучала. Невысокого роста, хилый, редкая бороденка. Из достоинств — пронзительные глаза и длинные волосы.

Наша процессия остановилась на выезде из деревни.

— Здесь армия, — осторожно вставила я. — Видно, их пропускают первыми.

— А я будущий министр, — зло выдохнул дядя. — Плевать мне на нужды армии.

Я замолкла, служанкам вещать не позволялось. Просто чувствовала, что Яо Веймину, с которым столкнулась накануне, плевать на нужды Шэнь Куона гораздо больше.

Впрочем, так оно и вышло. Наш сопровождающий багровел от гнева, но скорости это не прибавило. Наконец, он и сам не выдержал. Вышел. Вернулся куда злее, чем был.

— Этот щенок Яо...

Заранее попросила Лю Цяо задать нужные мне вопросы. Не то чтобы я не знала, но удостоверится стоило.

— У вас с генералом Яо противоречия? — скромно подала голос подруга.

— Это сложно объяснить, племянница, — надменно высказался родственник. — Генерал юн и импульсивен. Нас сейчас пропустят через караван, но ты, — присмотрелся он к Лю Цяо, — держись от него подальше. Наши семьи не дружны.

— Мы враждуем? — она так обмахивалась веером, что мухи не залетали в карету.

— Открыто нет. Но и мира в наших семьях нет. Яо поддерживает одно, я другое. Не забивай свою голову политикой.

— Как скажете.

Ох, была бы моя воля, я бы так легко не отстала, но новая роль учила меня смирению. Пришлось затыкаться и молчать, чтобы походить на добропорядочную горничную.

Все случилось, как и предсказывал Шэнь Куон. Ради нас путь, конечно, открыли, и наши кареты проследовали без остановок до пункта назначения. Чего это стоило дяде?

Все это время нас буквально преследовал военный караван. Иногда обгонял, иногда задерживался, но его повозки непременно оказывались поблизости.

Дорога была длинной и тяжелой. Горы постепенно сменялись степями, а после усеянными рисом равнинами. Дрожащая от страха Лю Цяо не заводила разговор, а дяде явно нравилась молчаливость выбранной для сына невесты.

А я ведь почти не помнила его сына. Какой он? Добрый, или как мой родственник? Как на него повлияло воспитание отца?

Мы остановились лишь в сумерках, когда солнце давно погрузилось за горизонт. Рядом с постоялым двором.

Я вышла, чтобы позаботиться о матери, а дядя помог выбраться моей служанке из повозки. Не привыкшая к долгим поездкам, она с трудом расхаживала ноги.

— Мне нравится, — признался господин Шэнь, обращаясь к Лю, — что ты сначала думаешь, а после говоришь. Это благотворно повлияет на твой брак. Мать тебя хорошо воспитала.

— Спасибо, — признавала все моя подруга.

— Буду надеяться, что я в тебе не ошибся, — завершил он свою речь и поспешил к владельцу постоялого дома.

Проводив его взглядом, бросилась к служанке.

— Ты как? — подбодрила Лю Цяо. — Все вышло замечательно.

— Госпожа, я так боялась.

— Какая я тебе госпожа, — прикрыла ее рот ладошкой. — Я горничная, а ты отлично играешь свою роль. Иди, отдыхай, я вернусь позже, когда удостоверюсь, что госпожу Шэнь хорошо поселили.

— Да, верно, — опомнилась моя наперсница. — Буду ждать.

Интуиция подсказывала, что в Лю Цяо можно не сомневаться. До столицы она натренирует свои навыки, возможно, будет меньше бояться дяди, а я займусь чем-то полезным.

Перво-наперво проверила, чтобы матушку поселили согласно ее статусу. Снова дала противоядие, отмечая, как она приобретает нормальный цвет лица, свой румянец. Ей сложно было говорить, но она очень радовалась, что я рядом. Еще удивлялась, что Шэнь Куон позволил мне это. Конечно, дядя-то полагал, что она одной ногой в могиле.

При мысли об этом я стиснула зубы и сжала кулаки. О, как мне хотелось отомстить ему прямо сейчас, немедленно! В своей прошлой жизни я привыкла, что жизни таких сошек мало что значат, мне даже редко приходилось подстраивать что-то, одного недовольства хватало для смерти такой незначительной псины.

Но сейчас я — всего лишь Шэнь Улан, бедная сиротка с матерью-вдовой. Что будет с мамой, что будет с Цяо, если дядя умрёт? В лучшем случае мы просто вернулись бы туда, откуда прибыли. Какое будущее нас там ждало? Голод и холод, беспросветная нищета... Рано или поздно я всё равно ступила на плохую дорогу, если бы стала жить такой жизнью. Пусть из благородных побуждений, желая спасти близких, но я бы стала пользоваться силами, что во мне сокрыты.

Нельзя этого допустить.

Ненависть к Шэнь Куону не была теперь важна. Важна мама, важна Цяо. Я улыбнулась и посмотрела в пустоту дружелюбным взглядом. Даже попыталась изобразить покорность, но я ничего о ней не знала. Мне многому предстояло научиться.

На следующее утро мы отбыли рано. Военные, к счастью, отправились ещё раньше: им предстояло торжественно ступить в столицу, пройтись по улицам, чтобы народ мог посмотреть на своих героев. В прошлой жизни меня совсем не интересовала та война, я переживала смерть матери и появление дяди, но теперь я понимала: это первая крупная победа Яо, он именно сейчас заполучил свою славу. Позже лишь укрепил, поэтому его мятеж почти удался.

Захочет ли он свергнуть нынешнего императора?

Меня это не касается напрямую, но в столице всё пропитано политикой. А ещё Юнлун... Он сейчас ещё совсем малыш, я его таким не встречала. Хочется увидеть его и убедиться, что с ним всё будет хорошо. Я не смогла его защитить тогда, сейчас тоже не смогу. Я ведь не намерена возвышаться, я намерена лишь искупить свою плохую жизнь и спасти хотя бы маму и Цяо.

В поместье мы прибыли уже к вечеру. Меня — то есть, Лю Цяо — встречали не помпезно, но прилично: жена дяди Ван Чаосин была одета роскошно, на её фоне мы выглядели ещё более нищими и утомлёнными после дороги. Её пышная причёска словно сигнальная башня, возвышавшаяся над лесом, не давала потерять её из вида.

А вот Шэнь Мэнцзы я даже не сразу узнала: он лишь немного был похож на своего отца, и казался тихим… В прошлой жизни я даже не считала его преградой, поэтому не замечала и забыла, выкинув из памяти сразу же, как выпорхнула из дома дяди.

— Дорогой муж, вы привезли нашу Улан домой… И её мать тоже здесь, — Ван Чаосин даже не смотрела на нас, холодно улыбаясь супругу. — Такая радость, что все вы здесь.

Радостной она не выглядела.

Зато Шэнь Мэнцзы улыбался искренне. Он тихо приказал слуге взять вещи, глянул на своих родителей, которые будто разыгрывали спектакль, ведя беседу, и первый подошёл к нам, вежливо поздоровавшись.

— Госпожа Шэнь, — он почтенно поклонился матушке, которая уже стояла без посторонней помощи и выглядела почти здоровой. Только ходила, опираясь на мой локоть. — Приветствую, вас давно не было дома, — все привычно не упоминали, что мы не в гостях у дальней родни были, а гнили в захолустье по милости Шэнь Куона.

— Здравствуй, Мэнцзы. Ты возмужал, — мама улыбнулась по-настоящему, задумчиво отведя взгляд в сторону. — Был ещё мальчиком, когда мы виделись в последний раз.

— Да, тётя, — он быстро изменил обращение на менее формальное, ведь мама назвала его по имени. — Улан тоже стала взрослой девушкой…

Шэнь Мэнцзы перевел взгляд с меня на Лю Цяо. С дороги мы были одеты почти одинаково, причёски тоже не отличались, ведь самой себе сделать что-то сложное Лю Цяо быстро не смогла, а я — криворучка.

Скажи мама в тот момент что-то не то… Но она закашлялась пугая этим по большей части меня. Я и Лю Цяо вместе кинулись к ней, а Мэнцзы приказал слугам проводить нас в задний дом, который учтиво выделили для невесты младшего Шэнь.

Вообще-то, матушке не положено было там жить, но никто не ждал, что она проживёт долго, поэтому даже Шэнь Куон на вопрос слуги, точно ли уместно будет поселить нас всех вместе, просто отмахнулся.

Оставшись наедине с матушкой, я заметила, что её кашель прекратился сам по себе: это, непременно, порадовало.

Пришлось понадеяться, что мама уже достаточно восстановилась и сможет вынести новость о моём замысле.

— Матушка, — аккуратно начала, взяв её за руку. Она улыбнулась, и я продолжила: — Я так рада, что ты поправляешься, травы помогли, — травы, и моя грязная сила, сослужившая доброе дело впервые за обе мои жизни. — Но так вышло… Когда я ходила за травами, то не успела встретить дядю, и он принял Лю Цяо за меня.

Делаю паузу, наблюдая за реакцией родительницы. Сначала она ничего не понимает, но потом хмурится.

— Так вышло, я не специально! — протараторила, опуская глаза. Кажется, всё-таки немного покорности во мне осталось, просто я забыла о ней, ведь так давно не была дочерью. — Но сейчас никак нельзя раскрываться просто так, дядя не в духе… Пожалуйста, помоги мне!

— Улан, что ты творишь? — мама была в ужасе. Но не могла же я её признаться, что творю на самом деле? О, тогда её точно удар хватит! — Как ты собираешься раскрываться Шэнь Куону потом?

Поджав губы, говорю:

— Я придумаю что-нибудь, упаду ему в ноги, — едва сдержалась, чтобы не скривиться. — Просто по дороге генерал Яо сильно испортил дяде настроение, — хоть какая-то польза от Яо Вэймина должна быть. — Когда дядя будет в духе, я признаюсь ему, и он сможет меня простить!

Мама вздохнула, кивнула и взмахнула властно рукой. Давно не видела этот её жест… Она и правда быстро идёт на поправку!

— Ступай и хорошенько подумай. Конечно я не скажу ничего сама, раз он зол. Но я возьму его гнев на себя, если он не простит.

Кивнув, я вышла из комнаты, прикрывая глаза на несколько мгновений. Ненавижу Шэнь Куона, и плевать мне на его гнев!.. Пусть гневается на своё отражение.

Но придётся терпеть.

Несмотря на усталость, сон так и не одолел меня. Я бродила по покоям, рассуждая о своей бренной жизни. Злилась, что опять зависима от дяди, что Ван Чаосин снова поблизости, и мне нечего ей противопоставить. Я задыхалась от ярости, но эта ярость была безвыходной.

Мне нельзя показывать эмоции, давать оценку ситуации. Я бессловесная служанка. А раз я ей стала, открывались иные перспективы.

По крайней мере я свободна, могу гулять везде, ссылаясь на приказы госпожи.

Я выскользнула из нашей стороны поместья, надев темный плащ. Когда требовалось, я умела шагать бесшумно и не привлекая внимания.

Не то чтобы у меня были явные намерения подслушать, но я здраво рассуждала, что Шэнь Куон, привезя гостей, будет разговаривать либо с женой, либо с сыном, объясняя наше появление. Мы здорово всколыхнули привычную жизнь усадьбы.

Какого же было мое удивление, что дядя приветливо беседовал не со своей супругой, не с любимым сыном, а с приближенным слугой Фу Каном, который заведовал его делами.

Память услужливо подставляла картинки. Мне тяжело выбрать, кто вызывает больше ненависти из этой ветви семьи Шэнь и ее прислуги, но Фу Кан определенно займет место в первой пятерке. Крысиное лицо, зализанные волосы, убранные в хвост, повадки такие же крысиные.

Он не лебезил перед Шэнь Куоном, но удачно вставлял льстивые фразочки. Он нашел общий язык с госпожой поместья. И эта «крыса» когда-то подпалила мои волосы. Того поступка я простить не смогу. Придушить бы его при первой возможности.

— Какие у вас планы на младшую госпожу Шэнь? — Фу Кан скрестил пальцы и раболепно поклонился перед господином. — Как ее принимать? Следить за ней?

— Девчонка легкомысленна, доверчива и наивна, — фыркнул мой родственник. — Не утруждайся слежкой. Проследи, чтобы ее прихоти исполнялись. Она на некоторое время станет женой моего сына.

— На некоторое? — уточнил прислужник.

— Ты же не думаешь, что я оставлю ее при Мэнцзы? Я выдаю замуж Улан, лишь бы заткнуть злые языки. То и дело какой-то придворный хочет нажиться на смерти ее отца. Постоянно просят продолжить расследование его смерти. Нет, пусть они поженятся.

— А какое мнение у вашего сына? — поинтересовался Фу Кан.

— Мне плевать, — лениво отвечал дядя. — Он сделает, что я ему повелю. Мне важно упрочить власть в клане. Добившись желаемого, окончательно очищу наше имя от того скандала, а после...

— Да? — наклонился ниже слуга.

— А после ты избавишься от нее, как избавлялся от других, кто мне не подходил. Разберись, кстати, с ее матушкой. Мне не нужны две госпожи. И куда запропастилась Хэ Жань?

Я накрыла свой рот ладонью, чтобы не закричать.

Какой же Шэнь Куон гнилой! Он планировал избавиться от меня едва ли не сразу после свадьбы. В прошлой жизни я избежала этой участи, отправившись во дворец, а что в этой? Какие я найду причины, чтобы не заключать брак?

Я не растеряла свои амбиции и стремление к власти, просто осознала, что власть — не мое. Я жестокая, безудержная и мстительная. Если я не пойду наложницей, то как справиться с кознями Шэнь Куона?

Одна ночь в клане прошла относительно спокойно. Нас поселили отдаленно, но позаботились об удобствах. Ван Чаосин всегда переживала о слухах и об условностях. Не приведи боги, какая-то побочная ветвь пожалуется на прижимистость предводителя клана.

Я знала, что моя матушка устроена хорошо, не испытывает нужды и голода, приставленная к ней служанка вроде бы казалась надежной, но я попросила Лю Цяо на всякий случай все досконально перепроверять.

Она от этой просьбы буквально расправила крылья. Я выразила ей свое почтение и доверие, конечно, ей было приятно.

А я страдала от собственных мыслей. Какой же дурой я раньше была. Ничуть не интересовалась семьей. Мечтала выскользнуть из нашего поместья. У нас не так много родственников после переворота, устроенного дядей, но меня никогда не занимали их судьбы.

Меня грызла совесть, а сверху, на это нескончаемое чувство вины накладывалась информация, которую узнала накануне. Шэнь Куон вознамерился сжить меня со свету после свадьбы. Если в этот раз я не планирую становиться наложницей императора, то как избежать заготовленной участи? Дяде даже не нужно ждать рождения от меня наследников. Он просто подберет новую, выгодную невесту.

— Ваша матушка проснулась, — принесла добрую весть Лю. — Спрашивала о вас. Когда вы к ней зайдете?

— Попозже, — отворачивалась я и била себя по голове.

Мне нужен защитник, но где бы такого сыскать?

В детстве я дружила с Чен Юфеем. Мы выросли вместе, бегая по деревне. Моя мама и мать Лю Цяо никогда не одобряли нашу дружбу, но других детей практически не было. Чен Юфей уехал в столицу в возрасте, близком к совершеннолетию. Я горько плакала о его отъезде. Скучала.

В прошлой жизни он помог мне стать наложницей. И несмотря на все мои козни оставался рядом, хотя и позаботился о себе. Никто не знал, кто именно помогает мне информацией.

Но стоило ли обращаться к нему сейчас?

На всякий случай спросила мнения своей служанки. Играли-то мы в юности вместе.

— Лю Цяо, — отвлекла ее, — а тебе известно, что наш Езоу* тоже в столице.

— Он, — ошеломленно произнесла она, — все-таки добрался.

— Не просто добрался, — поучала подругу. — Он стал известной личностью. Он владелец игорного дома под названием «Золотой дракон».

— Этот худощавый мальчишка, — брезгливо отозвалась Лю Цяо. — Он же деревенщина.

— Не суди строго, — улыбнулась я, пропуская мимо ушей замечание про деревенщину. Чую, если прогуляться и подслушать болтовню хозяйки поместья, та не будет думать о нас лучше. — Наш путь неисповедим, но посмотри на себя, была служанкой, а стала моей госпожой.

— Я никогда не смогу стать вашей госпожой, госпожа, — взбрыкнула девушка.

— Да, не сможешь, — признала я, — перед этим придется многому научиться. И все же я хочу возобновить дружбу.

— Как? — схватилась Лю Цяо за сердце. — Это не достойно госпожи Шэнь.

— Верно, — усмехнулась и подмигнула ей, — но я-то не она. Я Лю Цяо, а госпожа Шэнь, — тыкнула в нее пальцем, — молчаливая и скромная, постоянно сидит возле своей матери. Разве не так?

— Да... — все равно моя служанка безумно боялась.

Впрочем, я не могла принять ее страхи. На это не хватало времени. Я посулила ей достаточно золота и перспектив, чтобы она взялась за ум. И Лю Цяо... пока не подводила.

Я же все дольше обдумывала свой визит к Езоу. Мы были бесконечно близки. Я любила его как родного брата, которого у меня не было. Мальчишка рос очень целеустремленным и амбициозным, мечтал разбогатеть, чтобы его родители ни в чем не нуждались. Этой энергией он заражал и меня. Кто знает, кем бы я стала, если бы Чен Юфея не было бы рядом.

Прямо наводить справки было нельзя, но, перебрав воспоминания в памяти, я утвердилась в том, что мужчина открыл популярный игорный дом на самой дорогой улице в столице. И не на этом факте основывался его авторитет. Проигрываясь, или, наоборот, привлекая удачу, властолюбивые мужчины поверяли Езоу свои секреты. В его игорном доме больше продавалось не удовольствие от ставок и выигрышей, не азарт, не смятение, а нужная и важная информация.

— Лю Цяо, — потянулась к служанке. — Если будут спрашивать обо мне, то сообщи, что отправила свою верную горничную за лекарством для матери.

— Как вам будет угодно, госпожа, — поклонилась Лю Цяо.

— И не раболепствуй. Наедине давай оставим поклоны, привыкай, — распорядилась я. — Если где-то случайно нагрубишь, ссылайся на недостаток воспитания,

— Все поняла, гос... — она опять наклонилась, и я поспешила ее выпрямить.

Покинув свободно поместье, мне даже не верилось, что это так легко. Я вдыхала аромат столицы. Честно признаюсь, он был не самым приятным. С другой стороны, этот запах навоза, пряностей, чужих благовоний и лапшичного супа навевал ощущение свободы.

То и дело спрашивая прохожих, я добралась до игорного дома.

Встала у ступеней, осматривая здание.

Боги, какой ужасный вкус у Чен Юфея!

Фасад украшали два дракона, разукрашенных в золотую, самую дешевую краску. От них шли нити с красными фонарями, немного напоминая дома, где трудились и работали куртизанки. Понимаю, что в темноте это великолепие смотрится привлекательно, но при свете дня все напоминало какой-то бордель.

Приличные женщины в подобные заведения не заходят.

Я кривилась, раздумывая, до какой степени нуждаюсь в Езоу. Он умный, смышленый, но, возможно, после сотрудничества с ним, моя репутация не отмоется. В этой-то жизни я не стану наложницей и не наступлю на головы всем, кто посмеет открыть свои рты.

Но всё-таки страх за матушку, за себя и за Лю Цяо победил.

Я поднялась по ступенькам, пересекла порог, и... Меня не впустили. Двое стражников грубо оттолкнули меня.

— Здесь не место служанкам, — обозначил один из них.

— Да, сюда приходят мужчины. Девушка, уходи.

Я задыхалась от возмущения. Как они могли? Потеряли всякий стыд, дотронулись...

Поправив юбки и убрав за ухо выбившиеся пряди, я со злостью воскликнула:

— Я знаю хозяина.

— Ага, конечно. Каждая вторая его в квартале знает, — рассмеялся неприятный тип. — Уходите, кому сказал.

— Только попробуй меня прогнать.

— А то что? Уже попробовал. Вали отсюда, нищенка, — они подталкивали меня к лестнице.

Отвыкнув от подобного, грубого обращения, я недолго заходилась гневом. Гнев в этом случае не помощник. А вот голос — помощник.

— Езоу, Езоу, — верещала я на всю округу, тренируя легкие и связки.

Кажется, это было действенным средством. Со всех этажей сбежались люди, а за ними, лениво поспевая, появился и мой закадычный друг из детства.

Через толпу он едва ли проглядывался, но я различила его профиль, а еще его привычку — убирать все волосы вверх, чтобы они не мешались.

Он нехотя огляделся, не понимая, кто же его зовет, но в какой-то миг его взгляд уцепился за меня.

— Улан? — ошарашенно воскликнул он.

— А кто еще? — я поморщилась, вытаскивая из лап его служащих складки своего платья. — Ждал вдовствующую императрицу?

— Знаешь, шансы на то, что она навестит мое заведение, были куда выше, — растерянно усмехнулся старый товарищ. — Улан, поверить не могу...

— Твои стражники меня не пускали, — капризно заявила я. — Обозвали нищенкой...

— И будут наказаны, — прервал мои речи Чен Юфей.

Он спустился по ступеням, подал свою руку и даже несколько раз поклонился. В отличие от стражников он-то знал, что между нами пропасть в происхождении.

Я остановила Езоу. Во-первых, он мой давний и преданный друг. Во-вторых, я преследовала несколько алчную цель. Получалось, что я буду использовать Чен Юфея, пусть тот смышленый, и все осознал с первого взгляда.

— Какими восточными ветрами тебя занесло сюда, госпожа Шэнь? — улыбался мужчина.

Мы сидели в его личной комнате, и Езоу наливал мне чай. В детстве я сама рассказывала и показывала другу тонкости чайной церемонии. Сейчас мне было приятно, что он ни о чем не забыл.

— Мой дядя страстно желает выдать меня замуж, чтобы утрясти склоки в клане, — честно призналась я, попутно поведав, что моя служанка успешно изображает меня саму.

— А ты? — прищурился Езоу.

— А я в ближайшее время не планирую свое замужество.

— И пришла ко мне, — вздохнул он.

Я картинно, очень фальшиво спохватилась.

— Не следовало?

— Напротив, госпожа Шэнь, я польщен, — усмехнулся Чен Юфей себе под нос. — Но разве тебе неизвестно, чем я промышляю? Хочешь избавиться от жениха?

Я вспомнила приветливость Мэнцзы. Она опасна.

А помимо нее вспомнила любовь Юфея к дорогим вещам. Пока они у меня были, я щедро снабжала мальчишку имуществом. Я не страдала, видела, как он старается облегчить судьбу пожилой матери. Они закладывали каждую ароматическую палочку, чтобы свести концы с концами. Моя помощь, учитывая, что и мы сами бедствовали, была никчемной. Я не всегда могла его накормить, не всегда могла чем-то поделиться...

Зато сейчас он ни в чем не нуждался. Но вся обстановка, атмосфера, они буквально вопили о том, как бедствовал Чен Юфей когда-то.

Испытав нищету, он бросился всем доказывать, насколько он богат. От позолоты и нефрита слепился взгляд.

— Нет, избавиться не хочу, не придумывай, — беспечно похлопала старого друга по плечу.

— Это радует, связываться с семейством Шэнь в данный момент я бы не хотел. Поговаривают, что твой дядя вот-вот займет пост первого министра в империи. Зачем же ты явилась, — он осмотрел меня с головы до ног, — Шэнь Улан? Если хватит смелости, и ты нагло попросишь избавиться от жениха, я покорюсь, но не одобрю.

— Юфей, — я кротко улыбнулась. — Я похожа на убийцу?

— Нет, тебе не идет этот образ, — готово возразил он.

— И это прекрасно, — не смогла скрыть своего облегчения, ведь в голове вставало совсем иное. Боги, какой жестокой я была. — Я знаю, что так не принято в Цянь, но я бы хотела вернуть себе клан. Меня не волнует жених, даже его наличие.

— Встать во главе? — присвистнул он.

— Да, — кивнула я. — Стать главной. А что? Были прецеденты, когда императрицы правили Цянь, — я вздрогнула, вспоминая свое собственное отвратительное правление. — До клана никому не будет дела.

— Не смею тебя останавливать, Улан. Скажи уже прямо, что тебе потребуется от меня.

Я не лгала, утверждая, что жутко соскучилась по старому другу. Чен Юфей много для меня значил, но получив его заверения, что он, где надо — поддержит, где надо — подскажет, а где надо — промолчит, я набралась нового уровня храбрости.

— Понимаешь, Езоу... — я всё-таки часто использовала его детское прозвище. — Дядя не хочет, чтобы я жила долго и благополучно, — посмотрев на друга, поняла, что ему лишние разъяснения не требуются, достаточно и намёков. — А ещё, он пользуется расположением кого-то выше. Но он отвратительно управляет финансами, его сын — никчёмен, и клан просто канет в бездну под их предводительством. И мы все: я, матушка, Лю Цяо, будем погребены вместе с кланом.

Чен Юфей задумчиво меня оглядел. Его глаза начали бездумно метаться по комнате, он явно думал. Но я его мысли решила прервать:

— У меня есть план, как забрать власть в клане себе. Но одна я не справлюсь точно. Мне даже подручных сложно завести...

Я пересказываю ему то, что пришло мне в голову во время пути в столицу, и кое-какие вещи, которые узнала ещё в прошлой жизни.

— Из тебя, Шэнь Улан, выйдет превосходная глава. Ты лишь несколько дней в столице, а уже столько узнала и выведала, и нашла верного человека, к которому можно обратиться, — он улыбнулся самодовольно, а я лишь прикрыла на мгновение глаза, чтобы не закатить их. Это ведь неприлично! — И твой план... Что же, его начало точно достойно воплощения, а в дальнейшем я помогу тебе выбрать нужную дорогу.

— Ты льстишь мне, — усмехнулась нервно, потому что, в отличии от него, я знаю, что было, когда власть попала в мои руки. Но надеюсь, что рядом с мамой, Езоу и Лю Цяо я буду лучше. В конце концов, глава небольшого клана — близко даже не императрица. Я буду держать себя в узде.

— Ничуть! — искренне возразил друг. — С первого же мгновения нашего знакомства я знал, что ты будешь великой!

Тут уж я не выдержала и расхохоталась... Знал бы он! Ужаснулся бы такому тёмному величию.

— Не выдумывай! С первой нашей встречи ты знал только, что мать Лю Цяо, Хуан Юй, печет отличные булочки!

Теперь рассмеялся и Езоу.

— Что правда, то правда. Но вкусные булочки от тёти Юй не помешают тебе быть великой, Улан.

«Великой». Ужас... От этого слова меня пробирал озноб. Никаких больше высот и величий!

— Я просто хочу позаботиться о своей семье. Большего мне не нужно, — серьёзно проговорила я, глядя в глаза Чен Юфея. — Но я так тебе благодарна, что, если у меня всё получится, я навсегда останусь твоей должницей.

— Мы друзья, Улан, — мягко улыбнулся Юфей, — А друзья друг другу помогают. Я помогу тебе, а ты, если сможешь и захочешь, когда-нибудь поможешь мне.

В его словах оставалась та же суть, но отчего-то они звучали лучше, чем мои.

— Конечно, мы друзья, — мне оставалось лишь принять его ко мне доброту.

Уходить от Езоу не хотелось, несмотря на ужасный интерьер его кабинета. Но всё-таки пришлось прощаться.

— Раз мы друзья, — уже у выхода сказала я. — То я просто обязана сказать тебе: избавься от той кошмарной зелёной статуи!

— Она кажется тебе неприличной? — он замялся, хотя и пытался скрыть это. — Но тут такое место...

— Нет, это я понимаю, — в своей прошлой жизни я отучилась смущаться и сейчас тоже смотрела сквозь пальцы на такие вещи. — Просто зелёный здесь никак не подходит! Пожалей глаза посетителей. Лучше поставить на её место ещё одну скамью.

Теперь уже Чен Юфей смутился окончательно, и мне пришлось сгладить свою отповедь:

— Не все обязаны в этом разбираться, знаешь ли, но как друг я хочу помочь тебе хотя бы так, — вообще-то, в высших кругах тонкий вкус ценился почти наравне с толстым кошельком, но я и правда хотела немного помочь другу, а не вогнать его в смятение. — Я тоже не большой ценитель, — лукавлю, — Но матушка забраковала как-то в моём детстве кашпо похожего цвета, а уж она-то разбирается!

На этом я окончательно попрощалась с другом и через задний вход выпорхнула на улицу. Нечего мне у главного входа мелькать, и так привлекла к себе много внимания сегодня.

Покинув стены его заведения, успела сделать лишь один шаг, а после этого услышала:

— Держи вора! Держи его!

Верещала девица с тонким голосом, обнимаемая своей горничной. Лицо показалось знакомым. Она жутко перепугалась и осела. Догнать бы воришку она не смогла, и все, что ей оставалось делать, это орать ему вслед.

Подняв глаза, отчетливо осознала, что мелкий пакостник движется на меня. Сейчас я в роли служанки, и у меня нет сопровождения. Я открыта.

Поблизости какой-то чиновник, едущий в паланкине. Пусть тот и прячет свое лицо под широкой соломенной шляпой с полями, скрывается за занавесками и всячески изображает из себя купца — он определенно чиновник высшего ранга. Я не дура, чтобы об этом не догадаться. За ним бредут переодетые, хорошо обученные стражники, вооруженные до зубов. Они не особо хорошо скрывают оружие под одеждой.

Дальше шли лавочки, которые так много страдали от ворья, что никогда бы преступнику не помогли.

Естественно, воришка кинулся ко мне. Он тоже умел анализировать, сказывался житейский опыт.

Худосочный паренек взобрался по моему телу, будто обезьянка, и потянулся к крыше... А я вцепилась в полы его одежды и громко, призывно закричала:

— Помогите! Вор! Вор!

— Жить надоело? — блеснуло лезвие над моими глазами.

Пришлось отпустить преступника. Насытиться второй жизнью мне хотелось больше, чем охранять чьи-то скудные сокровища, но своими суетливыми действиями я умудрилась отобрать у воришки и стянутый кошелек.

— Взять его, — раздалось и из паланкина.

Видно, воришка осознал, что бороться за не такой уж и толстый кошель будет глупо. Он расслабил пальцы, перепрыгнул с меня на водосток близко стоящего дома, а с него перебрался на соседствующую крышу. За ним последовала половина стражников.

Движения были отточенными и синхронными, словно они много раз репетировали подобный момент.

Ахнув, я чуть было не свалилась на вымощенную камнем улочку. Зацепилась за собственный подъюбник, взмахнула длинными, широкими рукавами... И удара об землю не почувствовала. Ощутила, как кто-то угодливо выставил руку, стараясь меня поймать.

— Девушка, ты в порядке? — увидела перед собой мужское лицо.

— Нет, — запищала я.

И я не лгала. В порядке я не была.

Я с первого вдоха, с первого взгляда, с первой его улыбки узнала императора Юншэна. Любителя бродить по городу инкогнито.

Его невозможно с кем-то перепутать. Да и как бы я могла?

Я чудом не бросилась наземь, сохраняя его тайну, но дернулась, стараясь выбраться из объятий.

В прошлой жизни он был моим мужем, моим защитником, моим охранником. Без его слова Шэнь Улан ничего не стоила. Конечно, я узнала его наивные глаза, его любимую прическу, его любимую городскую одежду. В груди тоскливо все отозвалось. Он звал меня самой нежной, самой веселой наложницей, не представляя, сколько бед я принесу его государству.

Была ли между нами любовь? Вряд ли. Может, односторонняя. Я отчетливо осознавала, что использую внимание императора на благо своих мстительных целей. Жалела ли я о своих поступках? В прошлом — нет. Но теперь я жалела сильно.

Поэтому пойманный кошель выпрыгнул у меня из рук.

— Он ваш, — я выпрямилась, бросая добычу в императора. — А я случайный свидетель, извините.

Я рванула вперед, закрывая лицо рукавами, а Юншэн милостиво не направил за мной стражу. Может, он и хотел, но к нему приблизилась пострадавшая госпожа и ее служанка.

Скрываясь за углом, я признала в пострадавшей свою давнюю подругу. Но если быть совершенно честной перед собой, то дружбой связь с этой девушкой не назвать. Я ведь шла по головам.

Лин Джиа — барышня, обожающая заплетать косы. Мы вместе участвовали в отборе на наложниц, и мне повезло больше. Я ее подставила, а потом между нашими семьями образовалась неприязнь, переросшая в ненависть. Мне было известно, что Лин Джиа тайно влюблена в императора. Не мечтает, но жаждет стать его женой. Она с первого взгляда полюбила Сына Неба. Остановили меня ее чувства? Совсем нет. Ее клан был первым, кто поддержал Яо Веймина в восстании. А после я лично ее убила.

Как же стыдно. Нет, даже не стыдно, это мерзко. Я поступила очень жестоко.

Стоя за углом здания, я будто подсматривала свою прошлую жизнь.

Лин Джиа подошла к императору, не ведая, кем он является, поделилась своими переживаниями и склонилась в поклоне. А тот, принимая от нее знак расположения, что-то кратко произнес.

Может, если не будет меня, они будут счастливы?

Кошелек и воришка меня больше не занимали. Я улыбалась себе под нос, возвращаясь в усадьбу Шэнь Куона. Вдруг сегодня я совершила хороший поступок? Получила удовольствие, наблюдая за тайной жизнью нашего императора.

А он не изменил привычкам, продолжал выбираться за стены Запретного города в тайне. А если найдет хорошую жену, то не закончит так позорно, как со мной.

Переступив порог поместья, перестала думать о бывшем муже. Вернула серьезное выражение и почтение к хозяевам дома. В глазах служащих дяди я все еще оставалась служанкой, а моя Лю Цяо госпожой.

Я не успела добраться до собственных комнат, меня перехватили. Грустно осознавать, но и этих действий я ждала.

— Лю Цяо?

— Да?

— Госпожа Ван Чаосин тебя ожидает.

Ван Чаосин я помнила хорошо. Женщина немало поиздевалась надо мной в прошлой жизни. Признаться честно, я ее ненавидела. Мне было плевать, что она когда-то соперничала с моей матерью за правлением над поместьем, но Чаосин сделала то, что я не смогла бы ей простить.

По ее приказу слуги подпалили мне копну волос, едва не опозорив перед императорским отбором. Если бы не моя смекалка, путь в Запретный город был бы мне закрыт.

Чего она хочет от меня? Точнее, от Лю Цяо?

Послушно склонившись, я проследовала за слугой в покои Ван Чаосин.

Жена Шэнь Куона любила дорогие безделушки и украшения. Все ее комнаты были отделаны красным деревом, дорогими металлами и белым, редким нефритом. Повторяя за императорской семьей, она требовала, чтобы слуги приносили ей еду на золотых тарелках, капризничала, если украшения были скромными и без драгоценных камней. Естественно, ее слушались. Наказания от госпожи были самыми жестокими.

Я вошла, когда Чаосин сидела за столом. Она сразу улыбнулась мне.

— Ты Лю Цяо? Служанка первой госпожи Шэнь? — уточнила она.

Бросившись наземь, я глухо отозвалась.

— Да, это я, госпожа.

Мне было противно ей потакать, но я рисковала своим образом. Что такого в том, чтобы притворно склонить колени? Главное, чтобы жизнь осталась при тебе.

Ван Чаосин встала, вышла из-за стола и обошла меня. Годы не испортили ее лицо, она все еще была красивой, куда красивее, чем моя измученная мать. Она обладала формами, пышной грудью, которую любила подчеркивать, и очень мелодичным голосом. Да и глупой Чаосин никогда не была.

Она опасный противник.

— Лю Цяо, — она подтолкнула меня носком туфель. — Тебя хвалили в том предместье. Говорили, что ты очень трудолюбивая служанка.

— Да, госпожа, — не поднималась я, скрежеща зубами. — Сделаю что угодно на благо клана Шэнь.

— На благо клана Шэнь? — нахмурилась женщина. — Или на благо своей госпожи? Лю Цяо, не торопись с ответом, подумай.

Она прошла мимо, взметая свою юбки выше. Я впервые задумалась о том, что некоторые события повторяются. Так и должно быть, я ведь не многое сделала, чтобы изменить будущее. Времени с моего возвращения прошло мало.

Но раньше я не пряталась за личиной служанки, а Лю Цяо никогда не говорила, что к ней обращалась Чаосин. Умолчала? Или не было такого?

Ответ для госпожи был ясен с самого начала.

— Я служу клану Шэнь, — я почти распласталась по ковру, доказывая свою верность.

Чего мне это стоило, знают одни боги! Им и судить меня за вероломность, иначе бы не вернули обратно.

— Раз служишь клану Шэнь, — улыбнулась супруга Куона, одобряя мой ответ, — то не откажешь мне в просьбе. Улан молода, наивна и плохо образованна. Я хочу ее защитить. Сообщай мне о каждом ее шаге.

Вот же злая лиса. Не хотела она меня защитить, скорее искала шпиона, чтобы ей обо всем докладывал. И невестку в роли меня она не желала.

— Как прикажете, госпожа, — раболепно произнесла я, притворяясь служанкой.

— Я узнаю, если ты нарушишь слово, — прищурилась жена дяди. — Не позорь меня, не расстраивай. Я добра к верной прислуге, всегда готова вознаградить ее, но если окажется, что ты непокорна, то...

Она помедлила, а где-то сильно далеко я услышала чужие крики.

Утром мне сообщали, что кто-то расстроил госпожу и ждет наказания, но я не ведала, что на того человека обрушатся удары бамбуковыми палками. Ор стоял дикий и страшный, кричал мужчина, страдая от приказа Чаосин. Из-за его голоса кровь застывала в жилах. Да и я не понаслышке знаю, какой жестокой может быть благородная супруга Шэнь.

Ван Чаосин лениво заваривала чай. Ее шум не трогал. Губы ее дрогнули при взгляде на меня, образовалась легкая усмешка, пока она дула на горячий напиток.

— То... Лю Цяо, я не пощажу никого. Твоей госпоже посчастливилось стать невестой моему сыну. Я хочу быть уверена в ней. Я могу на тебя рассчитывать?

— Можете, госпожа, — покорно склонилась я.

Выводили меня чуть ли не под руки, я впечатлилась. С трудом добралась до наших покоев, где настоящая Лю Цяо сидела в тревоге.

— Госпожа, — заныла она, кидаясь мне под руки. — Я так перепугалась.

— Как матушка? — спросила ее, стараясь выбросить из головы мысли о ее неверности.

В прошлом я не могла обвинить Лю Цяо во лжи, она до последнего была со мной. Она погибла во время восстания, и меня очень заботила ее судьба. Нет, она точно искренне обо мне беспокоится.

— Она спит, ей лучше, госпожа, — улыбнулась горничная. — Она спрашивала о вас, но я сказала, что вы заняты.

— Спасибо тебе, — искренне благодарила служанку. — Лю Цяо, скажи честно, у тебя нет на меня обид?

Разговор с тетей на меня повлиял. Я переживала, что моя наперсница, соратница сможет меня предать.

— Госпожа, о чем вы? — перепугалась девушка.

— Я сама не знаю, — печально сообщила ей. — Если я буду переходить границы, обижать тебя, скажи об этом.

— Как же я посмею? — заткнула она себе рот ладонью.

— А ты посмей. Клянусь, я никогда не сделаю тебе больно, никогда не обижу. А если тебе покажется, что я к тебе сурова, ты имеешь право отчитать меня.

— Госпожа, что вам про меня наговорили, — обиженно сгорбилась Лю Цяо.

Я не ответила. Кажется, я чересчур серьезно восприняла слова тёти. Реальность изменилась, все изменилось, когда мне выпал второй шанс. Меня не предавали. Скорее, это я всех предала.

Вновь в голове застряли старые воспоминания. Как назло, многое крутилось возле образа Яо Веймина. Слава богам, что мы долго не встретимся.

Но я полагала, а судьба располагала. Близился праздник Дуаньу, праздник драконьих лодок, в честь которого Шэнь Куон не поскупился и пригласил в поместье множество чиновников. Он и нас, отщепенцев, предупредил, чтобы мы нарядились как следует, не посрамили его честь перед другими чиновниками дворца.