Злодейка (не) его романа

Мир вокруг медленно угасал, и я знала, что сейчас умру.

Я помнила гул тормозов, свет фар и резкий запах крови – мое тело, прижатое к сиденью, словно втиснутое в последний кадр жизни. Но даже тогда, за миг до темноты, мои мысли были не о боли, не о страхе. Сама не знаю, почему, я думала о книге, словно разум отказывался принимать реальность.

О зловещей красавице Зельде, которая строила заговоры так же легко, как я когда-то заключала сделки. Я читала этот роман перед тем, как сесть за руль. Но сюжет остался врезан в память, пусть детали и не запомнились.

И все же это не помогло – страх был сильней, и мне не верилось, что на этом все. Что моя жизнь закончится так банально: авария, и нет больше Марины, женщины, которая всегда жила по своим правилам.

А потом… было странное тепло. Мягкое, уютное, обволакивающее. Тут же сменившееся пронизывающим холодом.

Когда я открыла глаза, я сразу поняла: это не больница. Это не моя квартира, и, кажется, вообще не мой мир.

Повсюду ощущался лишь грубый камень и мрак, в котором ничего не было видно. Холодный, влажный, пропитанный плесенью и мраком. Я сидела на каменном полу, чувствуя, как ломит все тело, а руки онемели от врезавшейся в них веревки. Сырой воздух заставил закашляться, и в ноздри ударил запах гнилой соломы, которая колола мои босые ноги. Я дернулась, пытаясь понять, что происходит. Может, я сплю или брежу? Или таков загробный мир?

Я попыталась встать, но чуть не упала. Тело отказывалось слушаться меня, ощущаясь совершенно чужим. Тогда я потихоньку поползла вперед, ища хоть что-то, похожее на выход, и уже через несколько секунд наткнулась на стену. Пальцы ощутили шершавую каменную поверхность, мокрую и холодную, и я снова двинулась, но в обратном направлении, исследуя место, где очутилась. Мое путешествие закончилось, едва начавшись. И я с ужасом поняла, что оказалась в каменном мешке размером в поперечнике от силы метра четыре.

Нет, бред не бывает таким реальным! И я, похоже, во что-то очень серьезно вляпалась. Но кому все это понадобилось? Спасать меня, а после запирать в какой-то темнице?

На меня вдруг накатила паника, но я заставила себя дышать ровно, размеренно.

«Ты справишься. Ты всегда справлялась». Голос в голове звучал уверенно – голос той женщины, которая поднимала бизнес с нуля, когда весь мир говорил «невозможно».

Я приподнялась, чувствуя слабость измученного тела. Оно действительно казалось будто не моим. Более гибким, более легким, но отчего-то истощенным. На затылке я нащупала шишку, губы были рассечены в кровь, и в голове стоял туман. Я не знала, кто меня так «приласкал», но догадка родилась сама собой, и она сжала сердце ледяной рукой.

Неужели, конкуренты постарались?

Но тут вдруг из-за туч выглянула луна, и я поняла, что в камере есть окошко. Просто ночь была слишком непроглядной.

Я подняла взгляд и увидела свое отражение в кадке с мутной водой, что оказалась передо мной. Свет луны мерцал, отбрасывая на лицо призрачный отблеск, и видно было плохо, но мне и этого оказалось достаточно, чтобы впасть в шок, окончательно утратив связь с реальностью.

Потому что это была не я.

Высокие скулы, алебастровая кожа, черные волосы, спутанные и грязные, но все равно шикарные. Глаза – чужие, миндалевидные, и слишком пухлые губы.

Я снова вспомнила книгу. И вспомнила ее – Зельду. Иллюстрация в книге прекрасно передала всю ее зловещую красоту. И там она была просто копией меня нынешней. Но как такое возможно?

Заговорщица. Манипуляторша. Убийца. В романе она была великолепной и жестокой. Красивой и холодной, как лезвие кинжала. И в конце она погибла. Была убита главным героем.

А теперь я в теле Зельды. Главной злодейки истории, которую прочла перед смертью.

Страх ударил в живот. Тупой и тяжелый, как камень. А следом разгорелась робкая надежда, что это – лишь чей-то злой розыгрыш. Или что я сейчас на операционном столе, а все вокруг – моя галлюцинация.

Я выдохнула, заставляя себя ровно дышать. Спокойно, Марина, все хорошо. Даже если это правда– я не позволю этому миру убить меня так же, как убила машина. Я выживу, черт побери. Пусть и в теле женщины, которую весь мир этого романа ненавидел.

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить сюжет. Фрагменты книги крутились в голове, словно оборванные строки: Зельда манипулировала всеми, убила брата Эдгара – главного героя, заманила его в ловушку… А потом он сам поймал ее. И убил.

Значит, это конец, который мне уготован?

«Нет».

Я слышала этот шепот внутри. Не голос Зельды – мой собственный. Я не допущу, чтобы история повторилась. Я перепишу ее. Я должна выжить.

___________________________

Приветствую вас в своей новой истории!

Если вы хотите поддержать автора, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку,

поставьте лайк, и подпишитесь на автора. Моя муза будет вам благодарна!

Я не знаю, сколько просидела так, дрожа от холода и неизвестности, что иногда страшней смерти. Я понимала, что рано или поздно объявится мой пленитель. Эдгар Альварин. Тот самый герцог, брата которого я убила. И если я ничего не предприму, то он вскоре вынесет мне смертельный приговор.

Словно в ответ на мои мысли в темноте камеры послышался скрип. Дверь отворилась, и в проеме появился мужчина.

Свет факела, что он принес с собой, выхватил черты его лица: резкие, гордые, с глазами цвета стали. Мужчина вошел неспешно, словно не торопясь решать судьбу своей пленницы. Его взгляд – ледяной, без намека на сомнение, уперся в меня. И в тот миг, когда наши глаза встретились, я поняла: это он. Герой книги, тот, кто убьет меня. Герцог Альварин.

Но я уже не та, кто заслужил смерть. И теперь, возможно, все изменится. По крайней мере, я на это надеялась.

Он вошел неспешно, будто неотвратимость. Его шаги по каменному полу звучали глухо, словно удары сердца – моего сердца, которое билось так яростно, что едва не выпрыгивало из груди.

Я узнала его лицо по все тем же иллюстрациям из книги: высокий, с гордой осанкой, темными волосами до плеч, недельной щетиной, залегшими тенями под глазами и взглядом, в котором горела ярость. Там, в выдуманном мире книги, он был героем – здесь же, в сырой темнице, он может стать моим приговором.

Он остановился напротив меня, и я впервые поняла, что значит быть на коленях перед тем, кто тебя ненавидит. Неприятное чувство, особенно когда ты знаешь, что невиновен.

– Зельда, – его голос был низким, холодным, с едва уловимой ноткой презрения, от которой кожа покрылась мурашками. – Скучала?

Он склонился ко мне ближе, и я почувствовала запах его одежды – тонкий, горьковатый, с привкусом пепла и чего-то едва слышно пряного. Я знала, что запахи перед смертью запоминаются острее всего – а этот, наверное, останется со мной навсегда.

Я промолчала, чувствуя, как под его злым взглядом горло сковало спазмом. Мне казалось, если я скажу хоть слово, меня разорвет от ужаса.

Эдгар медленно поднял руку – и вцепился в мои волосы, резко, так, что я вскрикнула. Мой крик эхом отозвался в каменных стенах.

– Кричи, – с улыбкой, в которой не было ни капли тепла, произнес он. – Кричи, как кричал мой брат перед смертью. Ты ведь слышала его стоны, Зельда? Наслаждалась ими, да?

Я дернулась, пытаясь отпрянуть, но его рука держала меня крепко стальной хваткой.

– Ты убила его, – продолжил он, с каждым словом прижимая меня ближе к себе. – Ты забрала у меня все. И думаешь, я позволю тебе умереть легко? Не для того я столько на тебя охотился.

Он ухватился за подбородок и заставил меня посмотреть на себя. Его глаза были близко – ледяные, серые, как пасмурное зимнее небо. И там не было ни капли жалости. Только ненависть.

– Нет, – прошептал он. – Ты сначала сполна познаешь мою ярость. Ты почувствуешь всю ту боль, что испытал он.

Я пыталась говорить – хотела объяснить, что я не она, что я другая, чужая в этом теле. Но страх лишил дара речи, и вместо слов вырвался хриплый всхлип.

– Хм… – он отстранился, но неохотно, словно разрывая невидимую нить между нами. – Не такая уж ты и сильная, как все говорят.

Он сплюнул в пыль рядом с моими ногами.

– Но жалеть я тебя не стану. Никогда.

Дверь в темницу вновь скрипнула, и в проеме появился его подручный. Я никогда не видела его раньше – худой, с длинными руками и глазами, полными безразличной покорности. В его руках – кожаная сумка, перевязанная ремнями. Открытая.

Я заглянула туда и обмерла от страха, увидев блеснувший на свету металл. Ножи, крюки, лезвия... Инструменты для пыток?

Кровь отхлынула от лица. Казалось, я перестала дышать. Комната поплыла перед глазами, и в ушах стучала лишь одна мысль: «Это конец».

Я ведь не Зельда. Я ни за что не смогу выдержать это.

– Приступим, милорд? – холодно спросил подручный, щелкнув ремнем на сумке.

– Подожди, – Эдгар не сводил с меня взгляда. – Нам некуда торопиться. Я хочу, чтобы она поняла, за что. Чтобы прочувствовала все в полной мере.

Я посмотрела на него – и впервые смогла выдавить из себя хоть что-то. Мой голос – дрожащий, чужой, сорвался, но я смогла договорить:

– Я… я не помню…

В этих словах не было ни капли лжи, и я надеялась, он это тоже поймет. Потому что это была правдой – я действительно не помню, как убивала его брата.

Я уставилась на Эдгара с мольбой и снова повторила.

– Не помню. Кто ты? Где я? Почему…

Мужчина замер ошеломленно. Его спина дрогнула, а рука, что держала меня за волосы, медленно разжалась. Взгляд его стал жестким, недоверчивым – но в нем мелькнуло что-то еще. Сомнение?

– Ты смеешь играть со мной? – процедил он с яростью. – Притворяться, что не знаешь?

Я мотнула головой, глотая слезы – не от боли, а от ужаса.

– Я… правда… не помню…

Эдгар шумно выдохнул, отшатываясь от меня, как от прокаженной, а его лицо исказилось от гнева.

– Тогда мы это проверим, – процедил он сквозь зубы. – Но не думай, что это тебя спасет.

И он вышел, оставив меня наедине с моим страхом и мерзким ощущением того, что моя судьба теперь в его руках.

Ну уж нет! Я обязательно выживу! Даже если для этого придется лгать и притворяться.

Я сидела, зябко прижавшись к стене, гадая, как скоро заболею. В таком месте спокойно можно было подхватить воспаление легких, и вряд ли Эдгар разорится для меня на целителя. Впрочем, эти мысли почти не тревожили меня, ведь скорей я могу умереть от рук самого герцога.

После того, как он ушел, на меня нахлынуло какое-то безразличие, и я воспринимала происходящее как кино на экране телевизора, глядя на себя со стороны. Будто разум таким образом хотел отгородиться от ужаса действительности.

Когда дверь снова скрипнула, впуская внутрь тусклый свет факела, я даже не пошевелилась.

Эдгар вошел первым – все такой же мрачный и бесстрастный, но взгляд его казался еще холоднее, чем прежде. Следом за ним шагал другой – старик с худым, почти высохшим лицом и глазами, которые, казалось, смотрели прямо в душу.

Личный маг герцога, а еще менталист. Я узнала его не сразу – в книге он был всего лишь упоминанием, намеком на тень в коридорах. Но теперь он стоял передо мной, настоящий, с тонкими руками, похожими на птичьи когти, и ледяной аурой, от которой дрожь пробирала до самых костей.

– Это она? – голос мага был глухим, как далекий раскат грома.

– Да, – коротко ответил Эдгар, замораживая меня взглядом. – Графиня Зельда Ромалис.

Маг остановился передо мной, глядя прямо мне в глаза.

Я пыталась дышать ровно, но сердце все равно вдруг бешено заколотилось в груди. Я знала – если он хоть каплю умеет читать мысли, он все поймет. Он узнает, что я чужая, вырванная из своего мира и брошенная в эту проклятую книгу. И тогда я, возможно, позавидую участи настоящей Зельды.

– Снимите с нее это, ваша светлость – попросил маг, кивнув на веревки.

Эдгар молча перерезал путы ножом. Его рука чуть дрогнула, когда кончик лезвия коснулся моей кожи – едва заметно, но я все равно почувствовала. И поняла: он не машина для убийства. Он человек, у которого осталась душа, пусть и израненная.

Я осторожно встала, удерживая взгляд мага.

– Кто ты? – прошептал он, но это был не вопрос – скорее приказ.

Я открыла рот, чувствуя непреодолимую потребность выговориться, но слова застряли в горле, когда вдруг поняла, что это не мое желание, а навязанное. Страх обрушился на меня, ледяной и всепоглощающий, и я чуть не задохнулась от противоречивых желаний.

Маг коснулся моей щеки холодными пальцами, и я вздрогнула.

– Тише… – проговорил он почти ласково. – Я не причиню тебе вреда. Мне нужно лишь почувствовать твою суть.

Его ладонь легла на мое лоб, и я охнула. Тепла в этих пальцах не было – только чужая магия, что струилась, как ледяная вода, проникая в глубины сознания. Я сжала зубы, не позволяя себе закричать. Только не перед этими двумя. Не дождутся!

Мир вокруг исчез, и на миг я потеряла себя – словно летела сквозь пустоту, где не было ни тела, ни мыслей. Только обрывки памяти, чужие и свои, смешавшиеся в безумном вихре. И – голос мага, едва слышный, но уверенный:

– Ты – не Зельда.

Я открыла глаза и увидела, как его бледные губы дрогнули в удивлении.

– Надо же… – сказал он, убирая руку. – Давно не сталкивался с таким. Душа, вселившаяся в чужое тело.

Эдгар молча смотрел на него, и даже с этого расстояния я почувствовала, как в нем борются гнев и растерянность. Я же вся сжалась, ожидая, что он скажет.

– Что это значит? – хрипло выдавил герцог, переводя непонимающий взгляд с меня на мага.

– Она – иная, – тихо ответил маг. – Ее душа здесь чужая. И тело твоего врага – лишь сосуд.

В камере повисла тишина, тяжелая, как цепи. И лишь мое сердце в этот миг билось так оглушительно, что казалось, его все слышат.

Эдгар отвел взгляд. Его рука сжалась в кулак, так что костяшки побелели.

– Это все равно ничего не меняет, – сказал он глухо. – Она носит ее лицо. Ее тело. И я не могу забыть, что она сделала.

Он посмотрел на меня так, словно хотел выжечь взглядом дыру в моей груди.

– Ты не получишь легкой смерти, – продолжил он. – Но и убивать тебя… пока… я не стану.

Он развернулся и пошел к двери, не бросив больше ни слова.

А маг-менталист задержался, бросил на меня долгий взгляд. В его глазах было что-то похожее на понимание – или, может быть, просто любопытство.

– Живи, – сказал он тихо. – Если сможешь.

И они ушли, оставив меня наедине с темнотой и моими собственными страхами.

Я опустилась на камни, чувствуя, как медленно возвращается дыхание.

Живи… Легко сказать. Ведь это лишь начало.
____________________________________
Приглашаю вас в новую историю нашего литмоба

Эдгар вернулся спустя несколько часов, когда я окончательно продрогла и проголодалась.

Меня подняли на ноги едва ли не силой, и, хотя путы больше не сковывали запястья, я чувствовала, будто все еще закована – в чужое тело и чужую судьбу.

- Наденьте на нее антимагический браслет! - резко бросил он явившемуся с ним слуге. – И отведите в покои.

Тонкий серебристый ободок защелкнулся на моем запястье, и я ощутила внутри странную пустоту. Словно меня разом лишили чего-то важного.

Эдгар не произнес больше ни слова. Он лишь бросил короткий взгляд, полный того ледяного безразличия, за которым пряталась буря. Ненависть и растерянность, злость и жажда мщения – все это кипело в нем, и я чувствовала его эмоции почти кожей.

Слуга – рослый мужчина с узкими глазами и плотно сжатыми губами – повел меня по коридорам замка. Каменные стены, массивные арки, своды с резными каменными венками – это напоминало мне готические замки с картинок, что я видела в книгах и фильмах, мечтая о сказках.

Но этот мир был отнюдь не сказкой, пусть я и находилась буквально в книге – только тут все было по-настоящему, с кровью, холодом и опасностью, ощутимой, как лезвие ножа.

Мы поднялись по широкой лестнице с вытертыми ступенями, и слуга подтолкнул меня, поторапливая, отчего я чуть не упала. Да уж, Марина, а верней, Зельда, как же низко ты упала… Даже слуги обращаются с тобой, как со скотом.

По пути я отстраненно разглядывала тяжелые гобелены, увенчанные гербами древних родов, позолоченные доспехи, похожие на навечно застывших воинов, охраняющих замок. В воздухе витал запах гари и ржавчины, перемешанный с чем-то пряным, сырой воздух, забираясь в легкие, вызывал кашель, а твердый каменный пол холодил босые ноги. Обувь у меня не было с самого начала, и из всей одежды на мне осталось лишь платье, да под ним сорочка с панталонами.

Наконец мы остановились перед дверью из черного дерева, украшенной замысловатой резьбой.

– Милорд приказал разместить вас здесь, – процедил слуга, так, будто каждое слово давалось ему с трудом. – Вам запрещено покидать покои. Без разрешения – смерть.

Он открыл дверь, и я шагнула внутрь.

Это была… клетка. Но клетка, скрытая под покровом роскоши. Массивная кровать с балдахином, драпированным бархатом цвета ночи. Тяжелые портьеры, закрывающие высокие окна, из которых едва проникал холодный свет утреннего солнца. Камин, где потрескивали дрова, отбрасывая пляшущие тени по старинным коврам. Стол с книгами – я заметила старинные тома с кожаными обложками. Все для комфорта и уюта, но не тогда, когда ты пленница.

Слуга оставил меня, не скрывая презрения во взгляде.

– Сиди тихо, ведьма, – прошипел он напоследок, прежде чем дверь с мягким щелчком захлопнулась за ним.

Я застыла посреди комнаты, чувствуя себя так, будто попала в самый свой страшный кошмар, из которого нет выхода. И чтобы вырваться из него, придется совершить поистине чудо.

Слуга, что принес еду, посмотрел на меня с плохо скрытым отвращением и поджатыми губами, даже не соизволив поздороваться или поклониться. А юркая служанка, что пришла расправить постель и помочь с приготовлениями ко сну, тут же опустила глаза, но не от почтения, а от страха, словно я могла убить ее одним взглядом.

И я могла понять их. Для них я все еще Зельда – женщина, чье имя шепчут со страхом, злодейка, для которой человеческая жизнь не стоила и гроша.

Я села на край кровати, коснулась покрывала, чувствуя под пальцами мягкий бархат. Все здесь было дорого, роскошно – но чуждо мне. Я больше не была собой – я стала героиней книги, которая когда-то так захватила меня. И теперь мое сердце билось в груди Зельды.

Я не помнила всех деталей. Не знала, кто за этими стенами друг, а кто – враг. Мир книги жил своей жизнью, дышал, радовался и горевал. И каждый здесь мог стать моим палачом.

Дрова в камине трещали, разбрасывая искры – теплые, но мимолетные. Но я все никак не могла согреться. Меня колотило от холода, которым успело пропитаться тело в стенах темницы, и от той арктической стужи, что притаилась внутри.

Я провела ладонью по коже, пытаясь вспомнить все, что знала. В голове роились обрывки: Герцог Эдгар Альварин – настоящий герой, благородный и справедливый. Но он ненавидит меня – потому что я ношу лицо той, что убила его брата. И в этом теле я должна найти способ выжить.

Я поднялась, подошла к окну, отдернула портьеру. Снаружи раскинулись мрачные просторы усадьбы, где я оказалась: укутанный тьмой сад, и огоньки домиков вокруг.

Этот мир встретил меня неприветливо, но в своем я и вовсе должна была умереть. А теперь… Теперь у меня есть второй шанс, и глупо было бы упустить его.

Я обязательно найду выход – осталось только вспомнить все, что было в книге. Все до последней строчки.
____________________________________
Приглашаю вас в новую историю нашего литмоба

Я сидела у окна, наблюдая за ночным садом, что простирался за толстыми, запотевшими от жара камина стеклами. Тени ложились на ветви черных деревьев, прятались по углам от тусклого света фонарей, и в глубине сада мне мерешился чей-то недобрым взгляд. Будто кто-то следил за мной и знал, кто я на самом деле.

Этот чужой мир встретил меня враждебно, и мне в нем не было места. Не моя комната, не моя жизнь, не мое тело. Но я была здесь – и выбора у меня больше не осталось.

И самым трудным испытанием были визиты Эдгара. Он приходил редко, но всегда внезапно. Я слышала его шаги за дверью, когда он появлялся – твердые, размеренные, без тени сомнения. И каждый раз мое сердце начинало биться так, будто готово было взорваться.

Вот и в этот раз он появился, когда я его не ожидала. Вошел без стука – высокий, с гордой осанкой и глазами, в которых плавились сталь и лед.

– Зельда, – произнес он мое имя так, будто оно было ядом.

– Я… не… – попыталась я возразить, но он поднимал руку.

– Ты не помнишь? – спросил он холодно. – Или не хочешь помнить?

Эдгар не верил, что я другая. Даже слова собственного мага его не переубедили. Его ненависть была безграничной. Она жгла меня – и пугала.

Я училась замечать в нем то, что герцог прятал от себя самого. Когда он смотрел на меня – в этих глазах был не только гнев. Там была боль. И я видела, как иногда его рука дрожит, когда он касается рукояти меча – будто пытается удержать ярость, чтобы не разорвать меня на месте.

Он не знал, что со мной делать. И я – знала: это мой шанс.

Каждый наш разговор был словно битва на лезвии ножа. Я не спорила. Я слушала. Я отвечала спокойно – не раболепно, но без вызова. Я искала те крошечные трещины в его броне, что позволили бы мне изменить все. Стать ближе к нему и заставить его изменить свое мнение.

И когда он ушел, оставив за собой запах стали и кожи, я села обратно к окну, вцепившись пальцами в подоконник до хруста, вновь и вновь напоминая себе, что все это лишь мир из книги.

Мир, о котором я когда-то читала, мечтая оказаться на месте главной героини. Но по злой насмешке судьбы попала в тело злодейки.

И я знала, что меня никто не спасет. Таких, как я – убивают, а не поют им серенады и не совершают ради них подвиги.

Но я не сдамся. Я исправлю финал этой истории – даже если путь к доверию будет долгим и каждый шаг будет даваться болью.

Я снова посмотрела в темноту за окном. Снаружи пошел дождь, и по стеклу затарабанили тяжелые капли. Словно мои слезы, что я удерживала в себе.

Прижавшись щекой к холодному окну, я шепнула себе:

– Ты выживешь. Ты справишься. Как всегда.

Чтобы выжить, я должна изменить финал. Доказать всем, что я не та Зельда, которую тут все возненавидели. Но как? Если каждый шаг по этим коридорам отдавал эхом вражды? Если каждое слово, сказанное слугам, встречало лишь холодную вежливость или откровенное презрение?

Я знала, что не смогу играть роль слабой жертвы. Этого здесь не прощают. Но я умела выживать – всегда умела. В своем мире я годами строила карьеру с нуля, училась видеть то, что другие не замечали: скупой жест, дрожь в голосе, взгляд, полный сомнения. Эти навыки – моя единственная защита здесь.

Я начала с малого. Когда служанка Белла приносила мне поднос с едой – горячим хлебом, похлебкой с кусочками мяса – я не приказывала, не требовала. Я смотрела в ее глаза, и видела в них страх, но и что-то еще – любопытство, скрытое за покорностью.

– Спасибо, – сказала я однажды тихо.

Она вздрогнула – и впервые посмотрела мне в лицо.

Эти крошечные трещины в стенах ненависти – я собирала их, как драгоценности. А днем проводила часы за книгами, что лежали в моих покоях. Старые фолианты с пыльными страницами – о родах аристократов, о магических искусствах, о древних легендах. Я училась, чтобы понять этот мир – его законы, его слабости. И среди этих книг – мой собственный учебник выживания.
____________________________________
Приглашаю вас в новую историю нашего литмоба

Он снова пришел без предупреждения. Я услышала шаги в коридоре еще до того, как дверь распахнулась — тяжелые, медленные. Эдгар не спешил. Ему и не нужно было. Эта территория принадлежала ему целиком — от ледяных подвалов до самой высокой башни.

Я опять сидела у окна, обхватив колени руками. Только здесь, глядя на мир за окном, я могла нормально дышать, ведь просторная комната казалась мне размерами с клетку. В очаге едва тлели угли, от каменного пола тянуло сыростью, и мне не хватало свежего воздуха. А когда на пороге появился герцог, я и вовсе забыла, как дышать.

Как всегда безупречный, в темно-синем камзоле, что оттенял его глаза, и аккуратно уложенными волосами. Вот только в его глазах как обычно пряталась застарелая боль и злость, а тонкие губы были сжаты в полоску, и руки едва заметно дрожали.

Не знаю почему, но я не могла его ненавидеть так же, как он меня несмотря на то, что Эдгар был моим тюремщиком. Глупо, но я каждый день ждала этих встреч, словно они были единственным напоминанием, что про меня не забыли. И его эмоции, эта его ненависть делала меня живой, придавая реальность этому миру.

— Зельда, — произнес мужчина, и я напряглась, догадываясь, что он скажет. Все то же самое, что и в предыдущие разы. Что мне не верит.

Он стоял в дверях, как приговор. Ни одного лишнего движения. Холод во взгляде, направленном поверх моей головы — будто Эдгар брезговал смотреть прямо на меня.

Но когда наши глаза все же встретились, я увидела там не только холод, но и что-то теплое и человеческое.

— Все еще молчишь? — тихо спросил он, проходя внутрь. — Или ты и вправду забыла, как говорить?

Я выпрямила спину, вспомнив о гордости. Но слезать с подоконника не стала. Сейчас не тот случай, когда стоит соблюдать приличия.

— Я не лгу, — выдохнула я устало, не скрывая раздражения. — Я правда ничего не помню. Ни себя, ни того, что сделала. Сколько ты еще будешь об этом спрашивать? Зачем я здесь, если ты передумал убивать меня?

Мужчина скривился, будто от зубной боли.

— Очень удобно. Забыл — и все, как будто ничего не было.

— Я не прошу прощения, — процедила я зло. — Я пытаюсь понять, что происходит. Но как мне это сделать, будучи запертой?

Эдгар переменился в лице, и в следующий миг оказался рядом. Я даже не успела заметить, как это случилось – таким быстрым он оказался. Мужчина остановился совсем близко, и я почувствовала запах его одежды: древесный дым, кожа и тонкая нота чего-то горьковатого.

— Ты убила моего брата, — подавшись ко мне, с яростью произнес он. — Как думаешь, это можно забыть?

Я прикусила губу, не зная, что ответить. Его убила не я, но я носила лицо убийцы. Была в ее теле, и это все усложняло. Как он вообще со мной разговаривает, не понимаю? И почему просто не отправит отсюда куда подальше?

— Мне жаль, - только и смогла сказать я. Но этого ответа, как я и думала, оказалось недостаточно.

Мужчина резко качнулся вперед, заставив меня охнуть от неожиданности. Его рука взметнулась, и я вздрогнула, но он не ударил. Просто резко положил ладонь на подоконник рядом, сжал кулак так, что костяшки побелели.

— Ты слишком хорошо играешь, — выдохнул Эдгар, пожирая меня гневным взглядом.

Я ничего не ответила, борясь с эмоциями, что вдруг нахлынули на меня. Обида, растерянность, отчаяние. Похоже, он никогда мне не поверит. А я… Я устала что-то доказывать.

Я не хотела показывать перед ним свою слабость, но предательская слеза сама покатилась по щеке. Его глаза расширились, и герцог выпрямился, отстраняясь.

— Прости.

Это было сказано глухо, почти неразличимо, как будто между делом. Но я услышала.

Эдгар же просто повернулся и ушел, закрыв за собой дверь. Сбежал, будто понял, что сказал больше, чем хотел.

А я осталась в тишине, ошеломленная его словами. Он, что, только что извинился? Пусть не всерьез, неосознанно — но извинился. И это было еще одной маленькой победой.

Когда в комнату вошла Белла с подносом, я все так же сидела у окна.

Она поставила еду на стол — тушеное мясо, пресный хлеб, вода — и замерла, хотя обычно уходила сразу. Что ее задержало сейчас, я не знала – возможно, любопытство. Но решила, раз уж так, то можно этим  воспользоваться.

— Белла, — позвала я, и стоящая у двери служанка вздрогнула.

— Миледи?

— Скажи мне… какой была Зельда? Я не помню, правда. Я пытаюсь понять, почему все здесь смотрят на меня так, будто я зло во плоти.

Девушка заколебалась. Пальцы нервно затеребили фартук.

— Вы… были другой, — выдавила она наконец. — Строгой. Жестокой. Говорят, вы могли уволить служанку за неразглаженную складку на скатерти. Или за опоздание. А то и убить.

Я сжала пальцы на подлокотнике.

— За такую мелочь?

— Даже за меньшее, миледи. — Ее голос дрогнул. — А еще… про вас говорили, что вы умеете получать от людей то, что нужно. Без угроз. Просто словами. Говорили, что вы… опасная.

Мне стало холодно, словно камин и не грел вовсе.

— Понятно, — неопределенно отозвалась я, обхватывая себя руками. — Спасибо, Белла.

Она кивнула и вышла. Когда дверь снова закрылась, я осталась одна. С подносом еды на столе, пахнущую так, что желудок заурчал, каменной тишиной и мыслью, которая теперь не давала покоя:

Я расплачиваюсь за чужие грехи, хоть и не виновата. И если хочу выжить, мне придется раз за разом доказывать всем, что я — другая. Пусть никто не готов в это поверить.
____________________________________
Приглашаю вас в новую историю нашего литмоба