Злодейка против попаданки

Меня зовут Эвелин Вейл, я люблю свою жизнь.

Я — злодейка в клишированном любовном романе «Золотой лед академии Аурус». Завистница, интриганка, которая вечно строит козни и получает по заслугам. Я не выбирала свою судьбу, но в этой истории кто-то должен быть стервой. И да, это я.

Но знаете что? Я это обожаю!

Я красива, безупречна. И главное: я идеально подхожу для первого красавчика академии — Люциана Дарвиля.

Все годы учебы нас считали парой: у него миллиарды за спиной и ледяной взгляд из-под платиновых волос, у меня — влиятельная семья, отличная репутация и блестящий ум. Его отец одобрил наш союз только после того, как узнал, что среди девушек я лучшая в академии.

Единственное, что омрачало мою жизнь, это Лили Адамс. Тихая, бледная сиротка, что перевелась к нам на пятом курсе. К концу года она не только отбила у меня Люциана, но даже господин ректор влюбился в неё! Даже тихоня Крис, что все годы учебы был у меня на побегушках, вдруг начал стелиться перед этой ничтожной сироткой и слушаться только ее!

Как я ни старалась очернить ее в глазах окружающих — в конечном итоге все обернулось против меня. Я была унижена, меня выгнали из академии. Даже родители отвернулись и вычеркнули меня из родословной, чтобы избежать позора.

Но это не помешало «добрячке» Адамс отправить мне приглашение на их с Люцианом свадьбу.

Разумеется, я не пошла. Не хотелось смотреть на ее «счастливый финал».

Эпилог. Занавес…. Конец романа.

Книга стала бестселлером. Ее читали снова и снова, вновь и вновь запуская сюжет по кругу.

Да, для меня история кончалась не очень хорошо, но в целом меня все устраивало.

Ведь на протяжении всей книги я была королевой академии, перед которой стелились окружающие.

А расплата? Расплата всего-то на пару страниц.

Я думала, так будет всегда. Пока однажды все не начало меняться…

Начало пятого курса. Первая пара — Политика и управление.

— Хочу пить, — лениво протянула я, тряхнув медно-рыжими волосами. — Крис, сбегай за соком. Апельсиновый. Без мякоти.

— Эм… у нас через десять минут пара, — неуверенно возразил он.

Я медленно повернула голову, изучая его взглядом. Высокий, худой, чуть сутулый, тёмные волосы падают на лоб, пряча лицо.

— Ты успеешь. — Холодно произнесла, давая понять, что если он опоздает, то переживать ему стоит не об уроке, а о том, что я останусь без сока.

Он вздрогнул, но прежде, чем подняться, едва заметно задержался, как будто хотел что-то сказать. Мгновение — и это исчезло. Только пальцы, сжавшие тетрадь, побелели от напряжения.

— Да, успею. — Быстро поднялся и, чуть задев стол локтем, поспешил к двери.

Я проводила его взглядом, едва заметно фыркнув. Постучала ногтем по краю планшета — скука.

Телефоны на территории академии были запрещены. Официально — «из соображений безопасности и академической дисциплины». Зато были планшеты — строго учебные, с ограниченным доступом к сети и предустановленными программами. Вот только в них не было ни мессенджеров, ни нормальных соцсетей, ни видео-хостингов.

Рядом со мной сидела Диана, хрупкая брюнетка, всегда идеально причёсанная, и, как обычно, щебетала о Люциане:

— У него на руке тот браслет с лазуритом. Это ведь ты ему дарила в прошлом году на день рождения? После того как он сказал, что твои глаза напоминают ему лазурит?

Через ряд перегнулась пухлощекая Милана Симонс влезая в наш разговор:

— Эвелин, у тебя волосы просто потрясающие. Опять выбелила пряди в этом году? Так красиво!

Я чуть приподняла подбородок и небрежно поправила волосы — густые, медно-рыжие, с двум белыми прядями, ярко выделявшимися на общем фоне.

— Разумеется, ведь это моя «фишка», — протянула я с лёгкой улыбкой. — С моими волосами работают лучшие мастера.

— Дашь номер стилиста?

— О, дорогая, боюсь, они не берут новых клиентов.

Дверь вдруг распахнулась, заставив всех повернуть головы. Вошёл профессор Браун. И не один.

За ним показалась белокурая незнакомка. Форма академии сидела на ней так, будто её шили на заказ в одном из домов моды, на плече — брендовая сумочка, а туфли (Да чтоб весь ее гардероб сгорел!) туфли те самые, что я уговаривала отца купить мне на каникулах, и которые папа счел «не уместными для учёбы».

Парни вытаращили глаза. Кто-то даже уронил учебник. Люциан… Люциан оторвался от рисования в тетради и уставился на неё так, будто в жизни не видел ни одной девчонки.

Мои плечи напряглись. Усилием воли заставила себя расслабиться — медленно, осторожно. В моей семье меня быстро научили: показывать, что тебя задели, — опасно.

— Познакомьтесь, это Лили Адамс. Её перевели к нам из академии «Ревенхол». Очень хорошие результаты, блестящие рекомендации от преподавателей. Мы рады принять её на наш поток, — вещал профессор Браун, даже его обычно монотонный голос казался сегодня оживленным.

На кого-кого, а вот на типичную ученицу Ревенхола эта девица была похожа меньше всего.  Там же вроде бы сироты, а не фотомодели с коллекцией люксовых аксессуаров?

Кто, гром порази, она такая?!

— В начале урока будет контрольная, — продолжил преподаватель, — по материалу прошлого года.

Он повернулся к Лили:

— Лили. Мне важно оценить твой уровень. Посмотрим, действительно ли ты так хороша, как о тебе говорили в Ревенхоле. Так что покажи все, что ты можешь. — Выражение его лица чуть посуровело.

Профессор Браун обвел взглядом класс:

— Контрольная будет состоять из двух частей. Первая часть базовая: даты, определения, ключевые имена и понятия. То, что должен знать любой студент.

— А вторая? — лениво поинтересовался кто-то с задней парты.

— А вторая — аналитическая. Свободный комментарий к законопроекту. Я выбрал тот, что обсуждался в конце лета. Посмотрим, кто из вас следил за повесткой, — губы профессора дрогнули в почти незаметной усмешке. — Всё-таки, вы — будущая элита. — договорив он вышел, давая студентам время подготовиться до начала урока.

Студенты заёрзали. Кто-то притянул к себе планшет. Кто-то активно начал листать прошлогодние конспекты.

Я же была одной из немногих, кто совсем не переживал. «Политику и управление» я знала досконально. Всё-таки, Дениаль Дарвиль — отец Люциана — имел докторскую степень по политологии. И летом, когда Люциан пригласил меня погостить в фамильном доме несколько дней, я готовилась к ужинам с его отцом куда усерднее, чем к экзаменам. Мне не хотелось выглядеть пустышкой. Ради того, чтобы произвести хорошее впечатление, я штудировала все от нормативных актов до последних парламентских заседаний.

Лили тем временем, к моему немалому раздражению вместо того, чтобы пойти на свободное место (желательно в подсобке со швабрами), направилась на самую заднюю парту.

— Прости, ты не мог бы уступить мне место? — медовым голосом попросила она Зака Питерсона, сидящего рядом с Люцианом.

И что вы думаете? Зак переглянулся с Люцианом, а затем встал и ушёл. Я едва не подавилась собственным возмущением. Тьма забери, что эта новенькая себе позволяет?!

Как раз в этот момент Крис вернулся с соком. Он нёс стакан осторожно, обеими руками, но взгляд был странный: как будто он боялся разлить… или наоборот, как будто хотел это сделать и с трудом сдерживал себя.

— Тебя слишком долго не было. — Мой гнев тут же нашел выход.

— Извини. Очередь у автомата была длиннее, чем обычно, — сказал он, не поднимая глаз. Но в голосе промелькнула странная твёрдость, как если бы он пытался сдержать раздражение. Он поставил стакан передо мной.

— Убери. Я больше не хочу пить, — отмахнулась я, вынуждая парня идти на свое место.

Из-под растрепанных темных прядей показались прищуренные зеленые глаза. Он поджал губы, но возразить не посмел.

Что это за поведение? Пронеслось в голове с возмущенным недоумением. Он чем-то недоволен? Забыл за каникулы своё место?

В голове быстро созрел план, и я шепнула на ухо подруге, что нужно сделать.

Ди тут же поднялась, разыгрывая неуклюжесть, уронила ручку, а затем пнула ее прямиком под ноги Криса, когда он оказался рядом с Лили.

Отлично! Сейчас Ди толкнет Криса, тот обольет Лили, и я смогу показать себя великодушной королевой, подающей руку бедной новенькой…

— Осторожно! — воскликнула Лили, сама вдруг толкнув Криса.

Брызги пошли по дуге, а весь сок оказался на Диане.

Ди замерла в полнейшем шоке.

— Ох! Какая неприятность, — Лили вскрикнула, прижимая ладони к лицу. — Я пыталась помочь… Этот парень такой неуклюжий! — она брезгливо поморщилась в сторону бледного и испуганного Криса.

Вот тут и я зависла. Дисконтные крысы! Что это было?!

Пусть Крис всего лишь мальчик на побегушках, но он мой мальчик на побегушках, как она вообще смеет сваливать на него то, что сделала сама?! Он ведь мой!

Сердце сжалось резко и болезненно. Мой. Мой…

«Ты слишком привязана, Эвелин, — сказала мне мать как-то в действе, когда увидела, что я уже долгое время не расстаюсь с мягкой игрушкой, черно-бурым лисёнком. — дочь Вейлов не должна так дорожить вещами. Это делает тебя уязвимой.»

Когда отец отобрал игрушку и выбросил в камин, я точно так же кричала: «Нет! Он мой! МОЙ!»

Грудь сдавило, но я заставила себя выдохнуть и поднять подбородок. Сейчас не время для слабости.

И вообще, это же я придумала подставу для неё, а теперь должна наблюдать, как всё выходит из‑под контроля?!

Но пока я моргала, Лили уже достала платочек и протянула его Ди с самой искренней миной на свете:

— Ох, мне правда жаль.

Это ведь я хотела сказать!

Едва сдерживая ярость, я пошла в их сторону.

— Я… прости, Эвелин, — начал было Крис, — я… это моя вина. Я не заметил…

— Из-за тебя эта девушка вся в соке!  — оборвала его Лили, предвосхищая мои слова. — Кстати, как тебя зовут? Я Лили, а ты…

— Диана Фокс, — представилась моя подруга.

Что-то тут было не так, но я не могла понять, что именно. И дело было даже не в том, что новенькая вела себя чересчур нагло. В конце концов я и не таких обламывала. Но было какое-то раздражающее чувство, зудящее на уровне подсознания.

— Эвелин, я… — было видно, что Крис все еще ждет моей реакции на инцидент.

Остальные студенты смотрели на него со смешками, копируя отношение к нему новенькой.

Крис вжал голову в плечи. До этого в гневе я частенько отвешивала ему оплеухи, вымещая на нем злость, хоть он и был выше меня на целую голову. И сейчас он, чувствуя мой гнев, тоже видимо ожидал подобного.

— Это просто случайность. Ты не виноват, — буркнула я.

Почему я вообще это сказала? Он виноват. Еще как виноват! Как он мог позволить этой выскочке толкнуть себя! Только я имею право его толкать. Он мне подчиняется, а не ей.

Но раз новенькая пытается свалить всю вину на него, значит, я должна вступиться и показать ей, кто тут главная.

Крис дернулся, а затем удивлено распахнул глаза. Посмотрел так, будто у меня вторая голова выросла.

— Иди на свое место, — приказала я ему, а сама подошла к Лили. — Спасибо, что помогла Диане, — промурлыкала я. — Меня зовут Эвелин. Эвелин Вейл. Надеюсь, мы подружимся.

— Ой, я тоже так на это надеюсь. — Лили с очаровательной улыбкой с энтузиазмом принялась пожимать мне руку.

«Какая все-таки наивная дурочка!» — фыркнула я про себя, пододвигаясь ближе к её парте, и, прежде чем вернутся к себе на место, я ловко подсунула небольшой лист под её тетрадь.

Не зря всё-таки взяла с собой летние записи — схемы, которые рисовала себе для ужина с отцом Люциана. Тогда я пыталась визуализировать ключевые реформы последних лет и взаимосвязь между ветвями власти, чтобы не показаться глупой. Сейчас бумага выглядела как типичная шпаргалка: мелкий шрифт, стрелочки, куча терминов и дат.

Прозвенел звонок, началась контрольная. Преподаватель раздал задания. Я взяла ручку и приступила к ответам.

Мы по старинке строчили от руки. Иронично, что в академии, претендующей на статус передовой, до сих пор царствовали чернила и бумага. Вопросы были лёгкими, так что я больше думала не об оценке, а о том, как и когда именно сообщить преподавателю, что у Лили спрятана шпаргалка.

С первой частью я справилась за пятнадцать минут и даже проверила дважды, прежде чем отложить лист и взяться за вторую часть.

Там жирным шрифтом был указан заголовок: «Законопроект №334-К — об обязательном приёме в частные академии студентов из малообеспеченных семей с полным государственным финансированием».

Я скривилась. Не удивительно, что профессор Браун выбрал именно этот законопроект. Из-за него сейчас полстраны спорит, а наша академия еще до его вступления в силу добровольно влезла в пилотный проект, чтобы «поддержать социальную справедливость».

Лили, возможно, и есть та самая «показательная стипендия», о которой шепчутся преподаватели в коридоре.

Уверена, она понятия не имеет, что значит заслужить своё место.

Я прищурилась, глядя на строки задания, а затем повернулась к Ди и кивнула ей. Она уже знала, что делать.

— Простите, сэр, — произнесла она, как будто ей правда было неловко. — Мне кажется, у Лили шпора под тетрадью.

Мистер Браун подошёл к новенькой, я уже предвкушала свою победу.

Вот только когда преподаватель заглянул под тетрадь Лили, он… ничего там не нашел!

Вот дерьмо! Неужели эта стерва обнаружила мою подставу и убрала шпору?!

— Профессор Браун, — холодно сказала Лили. — Возможно, Диана просто отвлекает вас? Я, кажется, видела, как Эвелин подглядывает. Может, стоит проверить и её тоже?

Сердце дернулось, но я тут же подавила этот предательский спазм.

Что? Что она только что сказала? Мне не послышалось? Если бы она заявила, что я набросилась на неё с кулаками — пусть, мне плевать. Но заявлять, что я не способна написать всё сама?  В классе повисла могильная тишина.

Профессор Браун медленно повернулся ко мне.

— У меня нет шпаргалки! — воскликнула я, не понимая, о чем вообще может идти речь.

— Проверьте ее манжеты профессор, — гордо произнесла Лили.

Манжеты… эта дрянь посмела подставить меня, когда пожимала мне руку?!

Профессор перехватил мое запястье и действительно вытащил из манжета шпору.

— Мисс Вейл… Что ж. Похоже, вам придется прийти ко мне после уроков.

Что? Как это могло случиться?!

Я оглянулась на Люциана, пытаясь найти поддержку хотя бы у него, но наткнулась на осуждающий взгляд. Как же так? И ведь это может дойти до его отца! Тот может запретить Люциану ухаживать за мной.

Или даже хуже, Люцан может сам больше не захотеть этого.

По телу разлился холод.

«Не дрожи. Дыши ровно», — приказала себе. В детстве стоило мне принести четверку, или не стать финалисткой на очередном конкурсе, и я на две недели превращалась в пустое место, с которым даже слуги не имели права заговорить.

И вот сейчас я снова чувствовала девочкой на семейном празднике за дверью столовой, которая слушает, как за столом все смеются, но для которой там нет места.

Нет, нет, нет… Этого не может быть, я это так просто не оставлю! Если кто-то и должен строить коварные планы — это я. Все это неправильно, все должно быть не так!

Эта новенькая ещё пожалеет, что перевелась к нам.

— А сейчас, мисс Вейл, пожалуйста, покиньте аудиторию, пока остальные дописывают контрольную.

Я медленно встала, собрала тетрадку, ручку, аккуратно поправила воротник и, расправив плечи, медленно вышла, чувствуя, как спина горит под взглядами одногруппников.

***

…Я вышла в коридор, стараясь не ускорять шаг — держать осанку, подбородок, но стоило двери захлопнуться за моей спиной, как я привалилась к стене.

Дерьмо! Эта мерзкая новенькая пожалеет, что посмела так со мной поступить, я ей отомщу! Сегодня же!

Что б ей всю жизнь шопиться на одних только распродажах!

Но… как так вообще могло случиться? Как она так ловко сумела меня подставить? Будто наперед знала, что именно я сделаю? Будто уже была готова…

Я с трудом отлепилась от стены, и в этот момент мир дрогнул.

Перед глазами заплясали черные точки, я вдруг поняла, что теряю равновесие. Мне пришлось снова схватиться за стену. На секунду — короткую, как вспышка камеры — перед глазами промелькнуло нечто странное. Затем снова и снова. Одни кадры сменяли другие и не думая останавливаться.

Вот я сижу в классе и смотрю на облитую соком Лили, вот она же успокаивает Криса, а тот благодарно ей улыбается, вот я вижу, как профессор выгоняет ее из кабинета за шпаргалку.

Я часто-часто заморгала и картинки наконец исчезли. Но вместо них прямиком с потолка начали падать горящие листы бумаги.

— Что это за происки демонов… — ошалело прошептала я, не зная, что лучше — вжаться в стену, чтобы меня не задело, или бежать с криками со всех ног подальше.

Я громко взвизгнула, когда один из листков упал совсем рядом со мной, попыталась его оттолкнуть, но нога прошла сквозь, словно его и не существовало вовсе.

Крепко зажмурилась, до боли ущипнула себя, но когда открыла глаза, то ни падающих листков, ни огня уже нигде не было.

Может, показалось?

Я прикрыла глаза, пятясь успокоиться. Это всё из-за стресса. Меня просто впервые в жизни так унизили прямо при всех. Это психологическая защита, да? Так говорят в статьях. Мозг дорисовывает, как всё должно было быть, чтобы не умереть от позора. Вот и скачет всякое перед глазами. А огонь… Ну это просто потому, что я хочу эту новенькую сжечь.

Следующим уроком была физподготовка. Парни и девушки занимались отдельно — на соседних полях, разделённых формально, но прекрасно просматриваемых с любого угла. В этом и был смысл: показывать себя, сравнивать, оценивать и, конечно, производить впечатление.

Сегодня на спортивном поле я должна быть лучше, чем когда-либо. Даже если внутри всё ещё горит от ярости, снаружи я должна быть холодной, как лёд, — и вдвойне опасной.

Не пойти ли заранее размяться, раз уж у меня сейчас есть на это время? Или лучше направиться в библиотеку? Еще раз повторить сегодняшнюю тему и после уроков подойти к профессору Брауну. Возможно, удастся убедить его в том, что произошедшее — недоразумение. Чья-то глупая шутка, не более.

Если я не пересдам — мне не видать первого места в рейтинге.

«Значит, все-таки библиотека» — решила я, сворачивая в сторону нужной лестницы, как вдруг впереди по коридору прошёл кот.

Чёрный, с блестящей шерстью он двигался так уверенно, будто был полноправным обитателем академии.

Это что, еще один глюк?

Тут же строго запрещены животные. Ни кошек, ни собак, ни даже декоративных мышей в коридоре быть не должно.

Тут кот обернулся и посмотрел на меня. Я сделала шаг вперёд, и тогда заметила на его шее блестящий медальон, и не простой, а словно взятый из последней ювелирной коллекции модного бренда.

Значит, кот не бродячий? Любопытно… Быть может его тайно провез кто-то из студентов? Если узнаю чей он, можно будет шантажировать хозяина, заставить помочь мне в осуществлении плана мести новенькой выскочке.

От одной этой мысли во мне шевельнулся знакомый хищный азарт, которому удалось заглушить липкий холод внутри, страх, что моё место могут отдать кому-то другому.

Я подошла к животному, но стоило наклониться, как кот юркнул вбок и исчез за приоткрытой дверью технического прохода в служебный коридор.

Я осторожно заглянула внутрь, свет впереди был тусклым и тянуло сыростью и пылью.

— Кис-кис-кис. Иди сюда.

Не успела договорить, как что-то резко потянуло меня вперёд, дверь за моей спиной со щелчком захлопнулась. От неожиданности и испуга я завизжала.

— Да тише ты, — произнес протяжный голос. — Чего орёшь, будто тебя сожрать хотят. Люди такие громкие, когда сталкиваются с элементарной метафизикой…

Я обернулась, но не увидела никого кроме черного кота, сидящего на бетонном полу в шаге от меня.

— Кто тут? — крикнула в пустоту узкого коридорчика.

— Я тут, — сказал кот.

Я несколько раз моргнула.

Пожалуй, не в библиотеку надо, и не в спортзал. В медицинский корпус…

— Ты кот? — на всякий случай уточнила я с неожиданным для самой себя спокойствием.

— Сама ты кот, — оскорбился он и даже выразительно махнул хвостом. — Вообще-то я зам автора.

— Зам? Это типа… заместитель?

— Зам — это замысел, — закатил глаза кот, словно я была той ещё тупицей. — Замысел автора. А форму кота я принял исключительно из соображений удобства. Чтобы ты могла меня узреть.
Если бы я явился тебе в своём подлинном виде, ты бы не выдержала. Я слишком грандиозен, понимаешь?

— Конечно понимаю, — согласилась я, хотя на самом деле не понимала ни на грамм.

— В общем так, — вздохнул кот. — Дай сюда лапу.

Я поколебалась, но руку всё же протянула.

— Это абсурд, — пробормотала я, — полный абсурд…

Но стоило мне коснуться его мягкой шерстки, как всё исчезло. Коридор, пыль, запахи, сама реальность, словно кто-то ненадолго выдернул меня из моего же тела, но лишь затем, чтобы почти сразу вернуть туда обратно.

Сначала легкий странный шум в ушах, а затем полная ясность.

Я — персонаж. Героиня романа. Главная злодейка. Та, чей финал уже написан. Я буду строить козни и проиграю, буду унижена и опозорена. Но после того, как все случится, история начнётся снова. Моя память очистится, а я опять вернусь к себе прежней — живущей свою лучшую жизнь. Гламур, власть, внимание, статус. И так снова и снова.

Я, тяжело дыша, отдёрнула руку, а взглядом уткнулась в бетонный пол.

Мне не было страшно. Не было ужаса, паники, желания бежать.
Было только необъяснимое ощущение правильности.

Будто я всегда все это знала. Конечно. Всё сходится.

Да. Я — персонаж книги.

Но…

— Зачем ты это показал мне сейчас? — прошептала я, наконец посмотрев на кота. — Разве я не должна вспомнить об этом позже? После финала?

Кот посмотрел на меня серьёзно. Настолько серьёзно, насколько вообще может смотреть кот.

— Затем, что у нас проблемы, — произнёс он. — Большие проблемы. — Он сделал драматическую паузу, — Наша книга под угрозой. Тело главной героини заняла попаданка!

Я не сразу поняла, о чем вообще говорит этот заместитель. Попаданка? Но ведь мы в книге, во много раз уже повторявшемся сюжете. И пусть этот самый сюжет я сейчас почти не помнила, потому что после каждого цикла память «обнулялась», но точно знала, что все это уже было много раз. Разве что-то могло пойти не так?

— Ты уверен? — нахмурилась я. — Кто-то извне занял место главной героини?

— Совершенно, верно, — кот надменно кивнул и, не спеша, начал вылизывать переднюю лапу, будто разговор со мной не заслуживал особого внимания. — Настоящая Лили Адамс где-то там… за границей текста. А ее оболочку заняла попаданка, да ещё и хорошо знакомая с нашей книгой. Она знает каждый ход, каждую сюжетную ловушку автора. И, боюсь, даже тебя знает лучше, чем ты сама.

— Проклятая выскочка! — воскликнула я, хватаясь за голову. — Почему тогда ты разбудил только меня?! Надо было встряхнуть всех: Криса, Диану, даже этого ледышку Люциана! Вместе мы бы…

— …окончательно бы все испортили. — сказал с каменной серьёзностью, резко остановив вылизывание и подняв на меня внимательный янтарный взгляд. — Да и вообще, у меня на то, чтобы тебя пробудить раньше времени, и при этом удержать баланс мира, едва сил хватило. Даже если помечтать о том, что я сумею разбудить остальных, сюжет попросту рассыплется.

— Ну и пусть! — с вызовом бросила я. — Какая разница, если после финала всё равно всё начнется заново? Сюжет перезапустится. Может быть тогда настоящая героиня вернется, и проблема попаданки решится сама собой.

— Нет, — рявкнул кот. Его хвост нервно дернулся из стороны в сторону. — Если история сойдёт с рельсов, если все пойдет не так, как записано, и ключевые события не случатся, то книга перестанет быть книгой. И знаешь, что тогда? Она не начнется сначала. Она станет реальностью. И ты навсегда останешься той Эвелин, которую выгнали из академии, унизили, а затем еще и вычеркнули из семейной родословной. Без права на «повторить».

Я окаменела.

— Навсегда?.. — прошептала я, чувствуя, как кожа на руках покрывается мурашками. — Сюжет не перезапустится? Да ты издеваешься надо мной! Просто смеешься!

— Хотел бы я сейчас просто посмеяться. — Кот понизил голос. — Думаю ты уже поняла, почему я разбудил именно тебя. Из всех героев книги ты больше всех заинтересована в том, чтобы не дать попаданке испортить сюжет. Нужно во что бы то ни стало пройти все ключевые сцены и довести книгу до финала. Иначе…

Он замолчал, остановившись на полуслове, и напряжённо дернул усами, как если бы принюхивался к опасности.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, воздуха не хватало, словно я только что пробежала марафон в своих лучших шпильках.

Горло стянуло, стало сложно дышать. Я всегда знала, если я оступлюсь, родители не будут колебаться. У них есть двое идеальных старших сыновей, а потому от меня легко можно избавиться, если я не буду соответствовать их требованиям.

Однажды они уже даже были близки к этому в детстве, когда сильно их разочаровала…

Я выдохнула и стиснула кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Значит, если я не хочу, чтобы плохой конец остался со мной навсегда… — голос дрожал под наплывом не прошенных воспоминаний, но внутри уже поднимал привычный холод. Тот самый, который спасает, когда мир рушится.
В конце концов… всё это не настоящее. Всего лишь сюжет, прописанный автором.

— Я должна помешать этой маленькой кры… этой попаданке?

«Только вот что, Эвелин. Если ты проиграешь, эта реальность уже не будет книгой. — шепнул внутренний голос. — Она останется с тобой.»

— Верно, — кивнул кот. — Нужно не дать испортить ключевые сцены. Следить, чтобы они случились. Так или иначе.

— Но как мне это сделать? Я ведь их не помню! — мой голос против воли выдал паническую нотку.

Кот лениво потянулся, выгнул спину и зевнул так демонстративно, что у меня зачесались руки его встряхнуть. Он облизнул лапу, провёл ею по уху и только потом удостоил меня насмешливого взгляда.

— Не переживай, я помогу тебе с подсказками, — миролюбиво протянул он, явно не спеша. — Немного.

— Немного? Немного?! — у меня перед глазами потемнело от возмущения. — Ты издеваешься?!

Кот даже ухом не повёл. Он снова начал вылизывать лапу, как будто я была для него фоновым раздражителем.

— Слушай сюда, ты, котяра! Может быть, моё благополучие и зависит от того, справлюсь ли я, но есть кое-кто, кто заинтересован в сохранении сюжета ещё больше, чем я.

— Да? И кто это? — протянул он с ленивой задумчивостью, при этом зевая и вытягиваясь на полу.

— Если книги не будет, если сюжет окончательно развалится, то и замысла автора тоже не будет! — Я резко шагнула к нему, и кот, к моему удовлетворению, отпрянул. — На карту поставлено не только моё будущее. Но и твоя жизнь, заместитель! Так что больше всех заинтересован должен быть ты!

Хвост его дёрнулся, глаза сузились.

— Во-первых, я — замысел. Великий и ужасный. Во вторых, ты слишком много говоришь для второстепенного персонажа, — процедил кот.

— А ты слишком много ленишься для того, кто рискует исчезнуть! И раз автора рядом нет, то ты как раз его заместитель. — Я прищурилась. — Так что перестань изображать из себя благодетеля, который делает мне одолжение, и начни говорить нормально!

Кот на секунду замер, усики его дрогнули. Потом он шумно выдохнул.

— Хорошо, Ви-Ви.— пробурчал он недовольно, но взгляд уже стал серьёзным.

— Какая я тебе Ви-Ви, я Эвелин!

— Все вопросы к автору, это он так твое имя сократил, но потом это вырезали при редактуре. — На это я даже не нашла что ответить. — В любом случае, я помогу тебе. По-настоящему. Но ты должна меня слушаться и соблюдать правила игры.

— Правила всегда можно переписать, — холодно усмехнулась я. — Говори, когда ближайшая ключевая сцена, и что я должна сделать.

— Ты такая нетерпеливая… — протянул он.

— Если ты не заговоришь через секунду, я спущу на тебя стаю собак!

— Связался со злодейкой на свою голову… — пробормотал он. — Ладно, слушай. Первая ключевая сцена уже на подходе. На твоем следующем уроке, физподготовке.

— Уже? — Я расправила плечи.

— Именно, — кот зевнул, но уже без прежнего ленивого тона. — По сюжету преподаватель устроит соревнования по бегу среди девчонок и парней. Те, кто выиграют, станут капитанами, и смогут выбрать учеников для команд по волейболу, которые сыграют друг против друга.

— Ух ты! На сегодняшнем уроке нас объединят с парнями, — я мечтательно улыбнулась. Отличный шанс показать себя во всей красе. В голове тут же начала выстраиваться картинка: ветер играет моими яркими волосами, я несусь впереди всех, и Люциан смотрит только на меня…

— Да, поэтому… — кот прервал мои грёзы резким фырканьем. — Когда будете бегать, ты подставишь подножку Лили. Она упадёт, повредит ногу и не сможет играть. Преподаватель отправит Криса проводить её в медпункт. Ему, кстати, тоже прилетит мячом — так что оба будут освобождены до конца урока.

— Отправить выскочку в медпункт? — я вздёрнула подбородок, уголки губ изогнулись в коварной улыбке. — Проще простого.

***

Студенты и студентки рассредоточились по соседним площадкам: кто‑то лениво тянулся, кто‑то уже наматывал круги по траве. В воздухе витал запах свежескошенной зелени и дорогой парфюмерии, а мои девочки — моя свита — щебетали рядом, изображая беззаботность.

Пухленькая Милана Симонс, чьей семье принадлежало горнодобывающее предприятие, разглядывала разминающихся парней, закусив губу. Не похожие друг на друга двойняшки Вайолет и Софи Руд, дочери кофейного магната, громко обсуждали оттенок своего блеска для губ и спорили, какой лучше — коралловый или персиковый. А Диана Фокс, наследница торговой империи, жаловалась мне, что, приехав в академию, ей пришлось остаться без любимого мопса.

— Я уже скучаю по нему, Эвелин! — вздохнула она, — Говорят, животные отвлекают от учёбы… но по мне это чушь собачья. Почему тут такие дурацкие правила? Я даже хотела привезти моего Пухлика тайком.

Я участливо покивала, но на самом деле почти ее не слушала. Мне казалось, что в каждом взгляде, в каждой едва заметной паузе между фразами от подруг я улавливала странную неловкость. Словно они говорили все это, а сами думали лишь о том, как преподаватель поймал меня на той дурацкой шпаргалке.

Я уже сказала им, что вся эта история — глупое недоразумение. Что я улажу всё, и мне ничего не грозит. Они кивали, улыбались… но за их улыбками мне чудилось колебание. Ещё немного — и они решат, что Эвелин Вейл больше не королева академии!

Паранойя? Может быть. А может, и нет.

Что если я облажаюсь, и не спасу сюжет? Тогда это будет новая реальность, в которой я просто неудачница? Внутри всё стянуло холодной петлей.

Я подняла голову и заметила Лили — всего в паре шагов. Она поправляла светлые волосы, забранные в высокий хвост, и выглядела так безупречно, что утихшая было злость вновь захватила меня. Поднялась откуда-то снизу, и горячей волной обожгла ребра, разлившись горечью в горле.

На ней был настолько дорогой и стильный спортивный костюм, что я едва удержалась от того, чтобы не зашипеть вслух. Тонкая ткань сидела идеально — как в рекламных роликах, где модели пробегают по пляжу под музыку.

Крысы дисконтные! Ну откуда у этой сиротки деньги на такую роскошь? Банк ограбила?

Пальцы подрагивали от бешеного желания стереть с лица новенькой ее уверенное беззаботное выражение.

«Отправить выскочку в медпункт», — повторила про себя то, что нужно было сделать.

От напряжения я вся собралась в одну упругую пружину.

— Всем внимание! — крикнул преподаватель со свистком на груди. — Сейчас устроим небольшой забег! Победители станут капитанами и выберут команды. А затем сыграем в волейбол: девушки против парней.

Первым устроили забег для парней. Его ожидаемо выиграл Люциан. Ну а Крис пришел почти самый последний.

«Неудивительно, что последний раз он так долго бегал мне за соком!» — язвительно подумала я, делая себе мысленную пометку пройтись по нему на тему того, какой он медлительный.

Следующий забег был девчачий.

— На старт! — рявкнул преподаватель. — Марш!

Мы рванули с места.

Сначала всё шло как надо: я уверенно набирала темп, дыхание ровное. Вот только Лили… бежала впереди. От каждого её движения хвостик на ее затылке раскачивался туда-сюда.

«В тело Лили Адамс вселилась не попаданка, а скаковая лошадь?» — я сжала кулаки, подгоняя себя быстрее.

Мышцы в ногах горели, лёгкие начали просить о пощаде, но я не могла позволить себе сбавить шаг. Все остальные студентки остались позади. Нужно было обойти лишь эту наглую сиротку.

Ещё пару рывков и всё, я впереди! Я уже ощущала сладкий привкус победы…

Как вдруг Лили, словно случайно, скользнула рукой к своему карману и будто поправила костюм. Движение было быстрым и скрытым за корпусом, так что выглядело совершенно естественным.

Что-то блеснуло в траве у меня под ногами. Под ногой хрустнуло — и я успела заметить, как несколько крупных стеклянных осколков рассыпались по траве, сверкая на солнце.

— Крысы… — вырвалось у меня, когда кроссовок наскочил на острый край.

Боль пронзила ступню, как раскалённая игла. Я едва не закричала.

Стекло? Откуда…

Впрочем, я же персонаж книги. Если сюжет требует страданий, то героиня их получает. Вот только я-то не героиня, а злодейка!
Дорогие читатели, илюстрации в каком стиле вам нравятся больше: как на первой или второй картинке? =)

Рухнула на траву, боль разошлась по ступне горячей волной.

— Эвелин? — послышался сзади обеспокоенный голос Дианы.

Стиснув зубы, я дрожащими руками стянула кроссовок и увидела, как один из осколков застрял в тонкой подошве, пробив её насквозь и впившись в ступню. Безумно стильные, но такие бесполезные кроссовки с мягкой подошвой.

«Отличный выбор, Эвелин, просто аплодисменты!» — ехидно прокомментировал внутренний голос.

Не давая себе времени на раздумья, я резко выдернула стекляшку. На траву капнула кровь, а по ступне разошлась пульсирующая волна жара.

А Лили… эта дрянь даже не обернулась. Она неслась вперёд с прежним ритмом, будто ничего не случилось.

Она знала. Знала мой план и переиграла меня.

Я нацепила обувь обратно, и вцепилась пальцами в траву, пытаясь подняться. В ране вспыхнула боль, но злость была сильнее.

Лили Адамс, ты раскопала свою могилу. И я собственноручно уложу тебя в неё!

Рядом со мной с глухим стуком упал мяч. Я даже не сразу поняла откуда: на соседнем поле парни, ожидая окончания девчачьего забега, начали тренировать подачи между собой.

«Отправить выскочку в медпункт…» — я поняла, что больше не хочу играть в изящные игры.

Если нельзя красиво, значит, будет грубо.

Схватив мяч обеими руками, я поднялась на одно колено. Лили была всего в метре от финишной линии. Боль в ноге жгла, но обида от поражения жгла сильнее.

— Ты не пересечёшь эту линию, — выдохнула я и, вложив в бросок всю злость и силу, швырнула мяч.

Тот со свистом рассёк воздух и угодил Лили прямо в затылок. Глухой удар, короткий вскрик — и она, как кукла, рухнула на траву всего в полушаге от финиша.

Остальные студенты ахнули, а я широко распахнула глаза, изображая дурочку:

— Я… я хотела вернуть мяч. Видимо, от боли в ноге глазомер совсем сбился, и он полетел не туда…

Преподаватель подскочил к нам:

— Вы что здесь устроили?! — Он нахмурился, скользнув взглядом по моим кроссовкам и заметив на траве осколки. — Чёрт побери… На дорожке стекло?! — он наклонился, подцепил пальцами блестящий кусочек и нахмурился. — Хм… похоже, осколок от защитных очков для стрижки газона. Кто там у нас отвечает за уборку покрытия… лучше им сразу заявление на увольнение писать… — На его лице заходили желваки, — Так, а вы обе в медпункт, живо!

Я прикусила губу. Стоило ли сказать, что это Лили подбросила осколки? Но даже я сама толком не видела её движения, это был лёгкий жест рукой и всё. Наступи я чуть иначе, не заметила бы. Для остальных это выглядело как обычная случайность.

Пришлось заставила себя промолчать, чтобы не выставить себя истеричкой, но внутри медленно поднималась холодная ярость.

Едва я попыталась встать и сделать шаг, как боль пронзила ступню до самой макушки.

— Я… не могу идти, — выдавила я сквозь зубы.

Преподаватель обернулся к парням на соседней площадке, пробежал взглядом по лицам и задержался на Люциане. Тот по-прежнему выделялся среди остальных. Но затем преподаватель перевел взгляд и с лёгким раздражением скользнув по рядам остановился на Крисе.

— Корвин! Хотя бы тут сумеешь пригодиться. Раз уж на забеге оказался последним. Отведёшь Вейл в медпункт.

Крис на это лишь кивнул и подошел ко мне, подставляя руку.

— Да, конечно, я помогу, — пробормотал он.

— Хорошо, — кивнул препод. — И Лили тоже.

— Голова… так гудит… Профессор, боюсь Кристофер один не справиться, если на нем повиснут две девушки. Можно попросить Люциана помочь мне? — Лили поднявшись, демонстративно приложила ладонь к затылку и состроила страдальческое лицо. — Он выиграл забег, значит самый сильный среди остальных.

Я вздрогнула, как от пощёчины. Люциан? Эта наглая выскочка ещё смеет просить МОЕГО Люциана?!

Но еще болезненнее оказалось то, что Люциан медленно, без единого слова, подошёл к Лили и протянул ей руку. Даже сейчас, слегка взлохмаченный после бега, парень выглядел великолепно.

У меня внутри что‑то болезненно сжалось. Он должен был быть рядом со мной. Держать мою руку. Смотреть только на меня!

Я резко оттолкнула Криса, который всё это время поддерживал меня за локоть.

— Я пострадала сильнее! У меня проткнута нога, кровь течёт! Разве это не очевидно? Люциан, давай ты меня проводишь, хорошо? — я добавила в голос меда. — А Крис поможет нашей новенькой.

— Что за цирк?! — рявкнул преподаватель, потрясая свистком. — Вон с поля все четверо! Идите в медпункт немедленно! Не собираюсь я разбираться, кто из вас здесь кому будет помогать!

Люциан растерянно взглянул на меня, будто только сейчас заметив, но не стал спорить с преподавателем, поспешно уводя Лили. А та, довольная, изобразила дрожь в коленях и прижалась к нему.

— Эвелин… — нерешительно подал голос Крис.

— Сама справлюсь! — огрызнулась я, и он мгновенно втянул голову в плечи, как испуганный щенок.

Я попробовала идти сама. Каждый шаг отдавался резкой болью в ноге, но понимание, что Лили и Люциан отдаляются все сильнее, добавляло выносливости.

Что она там ему шепчет?

— Эвелин… — снова позвал Крис, семеня рядом, но я не удостоила его взглядом.

— Молчи, — приказала я.

Он замолчал, и мы так и шли — я, хромая и яростно стискивая зубы, и он, понурый и напряжённый, боящийся дышать громче, чем нужно.
Вот еще два варианта илюстраций через разные приложения =)
Дорогие читатели, если история вам нравится, буду очень признательна за вашу поддержку лайками и комментариями. 

Коридор тянулся длинным пустым тоннелем, лишь изредка прерываясь высокими окнами.

Лили и Люциана уже не было видно. Наверняка она там сейчас строила из себя страдалицу, чтобы благородный красавчик «пожалел» ее.

Стоило мне особенно неудачно наступить на больную ногу, как всё моё самообладание треснуло.

— Кошки драные! — вскрикнула я, согнувшись от боли. — Ладно! Разрешаю! Дай уже свою руку!

Крис не ответил.

— Ты что, оглох?! — сорвалась я. — Помоги же наконец!

Я обернулась, готовая взорваться, но бранные слова так и остались в горле.

Крис стоял с поднятой ногой, будто замер на середине шага. Его глаза были широко распахнуты и совершенно пусты.

— Что за… — начала я и вдруг заметила в углу коридора кота. — Заместитель, — прошипела я. — Ты что, умеешь останавливать время? Почему тогда не остановил его, когда Лили бросила мне стекло под ноги?

— Одно дело остановить ход сцены, когда в ней два человека, — кот лизнул лапу. — Другое дело, когда целый класс.

— Тогда зачем ты сейчас здесь? — Я шагнула к нему, плохо сдерживая раздражение.

— Тебе нужно было отправить Криса и Лили в медпункт.

— И в чем проблема? — я вскинула бровь. — Лили идёт в медпункт. Крис идёт в медпункт. Ну и что, что по отдельности?! Какая разница? Я сделала все, о чем ты просил.

— Разница огромная, — кот осклабился. — Раз сделала всё неправильно сама — и отдувайся сама. Должна была состояться еще одна ключевая сцена, в которой Крис проникается симпатией к Лили, которая заботится о нем в медпункте. Ведь это он должен был получить удар мячом. Чтобы сюжет не сломался, Крис всё равно должен проникнуться симпатией, о нем все равно кто-то должен заботиться. Если не к Лили… то хотя бы к тебе.

— Ко мне? — я рассмеялась, — Да он и так меня обожает. Уже пятый год все мои приказы выполняет. Что ещё надо?

Кот нахмурился, усы дрогнули.

— Приказы — это не симпатия, Ви-Ви. Это подчинение. Причем вынужденное. Напомнить тебе, как так вышло, что он стал твоим мальчиком на побегушках? А мне нужна настоящая привязанность, искра. Разрушишь этот момент — разрушишь весь сюжет.

Настоящая привязанность? Крис? Я чуть не фыркнула, но кот смотрел так серьёзно, что стало не по себе.

— Ладно… — выдохнула я, стиснув зубы.

Кот довольно шевельнул хвостом.

— Для начала… перестань на него рычать.

Я сузила глаза, глядя на блохастого зазнайку.

— Перестать рычать? — переспросила я с опасной мягкостью в голосе. — Ты хочешь, чтобы я тут, хромая, унижалась перед ним, может быть мне самой начать ему прислуживать?

— Мр-р-яу! — кот вдруг громко мяукнул и, пружинисто подпрыгнув, сорвался с места. Когти чиркнули по паркетному полу, и через секунду он уже скрылся за углом.

Я едва не заорала от злости.

— Вот же шерстяная пакость! — зло выдохнула я, но не договорила, так как в меня врезался отмерший Кристофер.

Я резко вцепилась в его рубашку, чтобы не упасть. Он инстинктивно обнял меня за талию, поддерживая.

— Не смей меня трогать! — я взвилась, как ошпаренная, и оттолкнула его с такой силой, что он чуть не споткнулся. — Я девушка Люциана!

Крис застыл, его лицо побледнело.

— Прости… это случайность, — произнёс он глухо. — Я ни за что бы не стал тебя трогать.

Он поморщился, и в этот момент мне показалось: что он так говорит не потому, что боится меня (как ему и положено бояться), а потому что… само прикосновение ко мне ему неприятно?

У меня внутри будто щёлкнул выключатель. Стоп, Эвелин.

В тебе говорят эмоции твоего персонажа. Ты играешь роль, помнишь? Вот избавишься от попаданки, доведешь сюжет до финала, перезапустишь благополучно историю, и тогда снова сможешь делать всё, что захочешь. А сейчас нужно думать о том, как успешно пройти ключевую сцену!

Я глубоко вдохнула и натянуто улыбнулась, пытаясь убрать с лица остатки ярости.

— Ничего страшного, я не сержусь. Пойдём в медпункт, Крис, — произнесла я даже мягче, чем рассчитывала.

Он поднял на меня глаза настороженные, будто ждал подвоха, но после короткой паузы кивнул.
***
Я шла, пытаясь придумать, как бы все провернуть. Заместитель сказал, что чтобы сюжет не сломался, о Крисе все равно кто-то должен позаботиться. 

Но как мне о нем заботиться, если он не получил никаких травм?

— Эм… Крис, — начала неуверенно. — Горло не першит? Насморк? Температура?

— У меня? — Крис озадаченно ткнул в себя пальцем. — Всё нормально.

— Отлично, отлично, — я кивнула, изображая заботу. — А учёба? Успеваешь по всем предметам?

Он остановился и уставился на меня, прищурившись.

— Эвелин, год только начался. У нас пока была одна пара.

— Вот именно! — я произнесла я, как строгая наставница. — Новый учебный год — это всегда стресс. — Затем тряхнула головой, — Тебе не жарко? Спортивная форма у тебя довольно плотная, вдруг ты перегрелся?

— Хочешь, чтобы я ее снял? — спокойно сказал он. — В прошлом году зимой ты выгнала меня на снег в легком пиджаке. Мотивируя это тем, чтобы я «не перегрелся». А сейчас что? Догола заставишь раздеться? Не боишься, что повредит твоей репутации в первую очередь? Если хочешь выместить на мне свою злость, то подожди хотя бы до вечера.

Вот значит, как… Он смеет напоминать мне такие глупые мелочи? Не хочет моей заботы? Прекрасно! Тогда я тебя о ней заставлю молить!

В голове уже начал выстраиваться план.  Что ж, дорогой Крис… Если ты не ранен — я сделаю тебя раненым.

Вчера мы были близки, но не дотянули. Попробуем ещё раз?
Если соберём 20 "сердечек" (кнопка мне нравтся) или 10 комментариев, вечером будет свежий кусочек продолжения 🔥
Ну и пока ждем проду: как думаете, что именно заставило Криса во всем подчиняться королеве академии?)))

Мы почти дошли до медпункта, когда я заметила у стены деревянную панель с торчащим углом. Идеально.

— Ай, — я сделала вид, что неудачно наступила на ногу, слегка наклонилась, а затем ловко подставила Крису подножку и толкнула плечом.

Парень споткнулся, едва не упал, но успел выставить руку, больно ободрав ладонь о шершавый край панели.

— Крис! — Я тут же подалась к нему. — Ты поранился! Это я виновата! Позволь помочь тебе…

Я потянулась к нему, но он перехватил мою руку так резко, что пальцы заболели.

— Ау! — Я вскинула глаза. — Крис?

Грудь парня часто вздымалась. Щёки побледнели, на скулах проступили резкие тени.

— Тут никого нет, — глухо сказал он.

— Как никого? — я моргнула. — А ты?

— Если этот спектакль для меня… то не надо.

— Не понимаю, о чём ты, — сладко протянула я, с лёгкой обидой, словно он ранил мои чувства. — Я просто хочу позаботиться о тебе.

— Ты сама же меня и толкнула.

— Это было случайно, — улыбнулась я, опуская голос до ласкового шёпота. — Прости, что так получилось. Позволь искупить свою вину…

Я уже предвкушала, как разыграю чувство заботы так, что даже бестолковый котяра зааплодирует стоя.

Но Крис не отпускал.

— Эвелин… тебе не кажется, что это уже слишком?

— О чём ты? — я моргнула, чувствуя, как мой идеальный план даёт трещину.

— Пытаешься через меня вызвать ревность Люциана?

— Причём тут Люциан?! — я вскинула подбородок.

— Вот и я не понимаю, — его голос стал ровным, но в нём чувствовалась сталь, которой раньше не было. — Его здесь нет.

— Крис…

Я растерянно моргнула? Где тот послушный мальчик, который пять лет назад был согласен на все, лишь бы не вылететь из академии?

На первом курсе всё было проще. Мы с Дианой пропустили лабораторку и упросили преподавателя пустить нас доделать её вечером, внеурочно, под мою ответственность. Казалось бы, что могло пойти не так?

Но это была Диана. Она притащилась с пакетами напитков — «для вдохновения» — и разлила липкий коктейль на дорогущий демонстрационный стенд. Аппаратура стоила как пара этажей её семейного особняка. Тогда мы ещё не были так близки. Её родители могли бы оплатить убытки, но девчонке бы досталось, причём крепко. Они у нее всегда были очень строгими.

Убыток могла бы покрыть я, у меня были накопления: часть тех денег, что отец выдал на год вперёд, призовые с музыкальных конкурсов, которые я выигрывала ещё в школе, кое-что откладывала после поездок за границу на стажировки и выступления. Но и это не спасло бы от последствий: ведь я сама попросила пустить нас под мою ответственность. Кто из преподавателей после такого стал бы мне доверять?

Так в моей жизни появился Крис. Тихий первокурсник, который всегда сидел в углу и ловил каждое слово на лекциях. Я слышала, что ему повезло попасть в академию — ещё до краха семьи. Его отец когда-то основал перспективный высокотехнологический стартап, но, по слухам, перешёл дорогу не тем людям. Компанию отняли, бизнес разрушили, а у отца случился инфаркт прямо на рабочем месте. Связей у них не было, поэтому никто не помог. Говорили, в академию Криса уговорила поступить мать, так как стоимость обучения была внесена, когда семья ещё держалась на плаву.
Мы с Дианой подстроили всё так, чтобы утром он зашёл в класс первым, а когда он сел за стенд, то из его сумки «случайно» что-то пролилось.

С тех пор Диана стала моей лучшей подругой, всегда встающей на мою сторону. А Крис… Крис получил счёт от академии. И условие: либо он оплачивает ущерб, либо его исключают. С нулевыми связями, долгами и разрушенным прошлым — для него это был бы конец.

Тогда я протянула ему «руку помощи»: предложила оплатить счет, а взамен потребовала стать моим слугой на следующие пять лет.

И вот теперь он осмеливается так со мной говорить?

— Если тебе нужно что-то принести, помочь — я не против. Я знал, на что шёл, когда соглашался на нашу сделку. Можешь даже ударить меня, если хочешь. Но не смей пытаться меня жалеть!

Может в его тело тоже кто-то пробрался?

«Эй, заместитель… ты уверен, что передо мной всё ещё мой покорный мальчик?» — мысленно позвала я, но ответа, разумеется, не получила.

— Брось, — резко произнесла я, сбрасывая его руку с запястья. — Думаешь, я тебя жалею? Меня волнует только одно — как ты теперь мои сумки таскать будешь. Пошли.

Внутри медпункта было пусто. Ни Лили, ни Люциана. Медсестра тоже отсутствовала, что неудивительно: в академии полагалось, что студенты умеют оказывать первую помощь себе сами. На стене висела кнопка вызова персонала, но я проигнорировала её — я знала, где лежат бинты и антисептики.

«Если частный самолёт упадёт на необитаемый остров, может оказаться так, что никто, кроме тебя самого, тебе не поможет!» — именно так говорили на инструктажах.

Я полезла в шкафчик.

— Сядь, — процедила я, вынимая бинт. Затем схватила его за руку, мазнула антисептиком, он попытался отдернуться, но я не дала, — Стой, еще пластырь.

Приказной тон сработал, и на этот раз парень не сопротивлялся.

— Спасибо, — пробормотал он, когда я закончила.

Отлично. Кот будет доволен. Ключевая сцена спасена.

— Теперь можешь идти, дальше без тебя справлюсь, — отрезала я, разворачиваясь и садясь на кушетку.

Сняла кроссовок, чувствуя, как ткань, пропитанная кровью, предательски липнет к коже. Вот только Крис не уходил. Просто стоял и… смотрел на меня.

— Что? — не выдержала я, — Никогда не видал, как девушка переобувается?

В следующую секунду он вдруг присел на корточки передо мной.

— Это ведь моя работа. Я помогу тебе, — тихо сказал он.

— Не трогай.

Но он уже наклонился, снимая с меня носок. Холодный воздух коснулся кожи, его пальцы осторожно обхватили щиколотку. Почему мне так неловко?

Он начал обрабатывать антисептиком, дуя на рану, чтобы не щипало. Я нервно сглотнула, не зная, куда деть глаза.

Что это вообще за сцена? Это так в романе было? С главной героиней?

— Не дергайся, потерпи.

Крис забинтовал ступню, проверил, не слишком ли туго, и, к моему ужасу, снова коснулся пальцами моей лодыжки, надевая носок обратно.

— Готово, — сказал он ровно, натягивая кроссовок обратно.

Я отвела глаза в сторону.

Почему мне кажется, что воздух в комнате стал душным?

***

«Кристофер, хорошее образование откроет тебе любые двери», — говорил мне мой отец.

Поэтому, когда он заработал свой первый миллион, то оплатил заранее моё обучение. Хотел лучшего будущего для меня.

На самом деле теперь-то я знаю: для открытия дверей нужны не знания, а связи. Компромат. Хищная хватка. И готовность вцепиться в горло тем, кто мешает.

Отец создал сенсорную систему мониторинга зданий, мостов и дорог. Она экономила миллионы на ремонте, инвесторы были в восторге.

А потом система начала показывать, где именно «закатали» в асфальт слишком много денег. Где кто-то нагло подрисовал смету.

И вот тогда всё пошло по наклонной. Проверки, давление, подставы. Кто-то развернул против него целую информационную кампанию. СМИ разносили ложь, как чуму, коллеги отворачивались, партнёры сливали контракты. Инвесторы потребовали вернуть вложенное.

Я помню тот день. Помню, как мама звонила мне в истерике. Помню, как я не сразу понял, о чем она кричит. У отца случился инфаркт прямо на совещании. Он умер, глядя в экран, показывающий как рушится дело всей его жизни.

После похорон мы с мамой сидели вдвоем на кухне в чужой квартире, куда нас пустила ее школьная подруга по старой памяти.

Мама держала кружку с водой обеими руками, будто искала в ней хоть какую-то опору. Мне показалось, что она стала меньше под всей той тяжестью, что на нее обрушилась. В какой-то момент она не выдержала и заплакала.

— Прости меня, Крис, — выдохнула она с хрипотцой. — Я никудышная мать. Я даже не знаю, что нам теперь делать.

Я осторожно взял её за руку.

— Я справлюсь, мам. Вытащу нас, обязательно вытащу.

Она всхлипнула и сжала мои пальцы. Тогда я пообещал себе, что сделаю всё, чтобы она больше никогда не плакала. Буду сильным за нас двоих.

Так мы остались вдвоем. С долгами, без жилья. С той ночи я понял главное — в этом мире выживает не самый умный, а самый беспощадный.

Я мечтал отомстить, тем, кто уничтожил отца. Мечтал вернуть маме то, что у нас отобрали. Думал, буду учиться, сжав зубы, затем поднимусь…

А в итоге вляпался в «дерьмо» на первом же курсе.  Тогда я ещё не знал, кто такая Эвелин Вейл.

Я стоял в приёмной, со страхом думая, как скажу маме о грозящем отчислении, когда она подошла ко мне.

— Тебя ведь Крис зовут? Я могу помочь, — сказала Эвелин с лукавой полуулыбкой. В её взгляде было что-то хищное и бесстыдно дерзкое, все внутри кричало о том, что не стоит с ней связываться, но я был не в том положении, чтобы отказываться.

С тех пор я стал ее слугой, а по сути, рабом. В первый же месяц она написала на моей сумке перманентным маркером: «Собственность Э. Вейл. Не подходить»

Она продемонстрировала это перед всей группой, театрально закатив глаза и бросив сумку мне на колени.

— Теперь все знают, что ты мой, — с вызовом произнесла она. Я пытался стереть, но не получилось. Так и ходил весь семестр с клеймом, сгорая от стыда и злости, но не мог позволить себе сорваться.

Про дружбу и налаживание «связей» можно было забыть. Кто из одногруппников станет общаться с ничтожеством, которое носит вещи, исполняет чужие капризы и молчит, даже когда его публично унижают? Я видел, как косились и шептались за спиной. У меня не осталось ни одного шанса стать кем-то значимым. Она обливала меня водой, заставляла вставать на колени, оскорбляла. Каждое ее слово было словно пощечина, хотя и пощечины тоже были.

Я ее ненавидел до тошноты, до бессонных ночей. Хотел, чтобы она тоже почувствовала, каково это, быть бесправным.

Но потом понял одну вещь. В том, чтобы быть невидимкой, есть своя выгода, а иногда даже особое удовольствие. Меня не замечали, не принимали всерьёз. Все забывали, что я вообще существую, и это открывало передо мной целый мир чужих тайн.
Пока другие считали меня ничтожеством, я спокойно изучал их слабости и шаг за шагом учился рушить чужие планы.

Иногда при мне говорили то, что знать никому не следовало.  Так я узнал, как можно зарегистрировать стартап на подставное имя. Как оформить патент, не засветившись. Как вывести прибыль, чтобы она не ушла в счёт отцовских долгов.

У меня вызывала улыбку мысль о том, сколько бы времени ушло, попробуй я «выудить» эту информацию «по дружбе»? А тут — всё само шло в руки. Мир действительно любит иронию.

Летом после первого курса я снял дешёвую комнату на окраине и зарегистрировал компанию на подставное лицо. Затем провёл три месяца в одиночестве, с ноутом и кипами технической документации, доработал одну из последних программ отца, переделал интерфейс, оптимизировал.

Моя новая компания занималась кибербезопасностью. Искала уязвимости, через которые можно было украсть деньги, данные и закрывала их прежде, чем туда залезет кто-то чужой.

Эвелин Вейл постоянно была в центре слухов, разговоров, скандалов. И в этом шуме я научился слышать главное.
Из нытья мажоров можно было вычленить, чьи родители теряют контракты, а чьи получают, чьи акции растут или падают. Кто из семейных корпораций ищет новые ИТ-решения, а кто готов платить за молчание.

Со второго курса через свою фирму начал сливать аналитические записки фондам, которые даже не догадывались, кто их пишет.

Чем беспомощнее я выглядел снаружи, тем сильнее становился внутри. Я учился у Эвелин. Смотрел, как она манипулирует, как плетёт хитроумные сети, и постепенно начинал строить свои, только из тени. Слушал, запоминал, прогнозировал.

Вот только ее извращённое внимание было моим единственным «общением». И чем дальше, тем чаще я ловил себя на отвратительном чувстве: раздражении, когда она игнорировала меня. Когда смеялась не надо мной, а с кем-то другим.

Но это не мешало мне собирать компромат, анализировать связи и незаметно вредить тем, кто громче всех надо мной смеется.

В этой игре Эвелин думала, что держит меня на поводке. Но сама не замечала, как стала моим источником информации.

К четвёртому курсу в моей подставной фирме появились сотрудники. Разработчики, маркетологи, аналитики. Ни один из них никогда не видел меня в лицо, вся коммуникация велась удалённо. Специальные почты, зашифрованные чаты, голосовой модулятор. У нас была жёсткая политика анонимности.

Они не знали, что их начальник каждое утро носит сумку за самой стервозной девушкой академии Аурус.

А меня бесило, когда она обращала внимание не на меня. Но ещё больше бесило, что я нуждался в этом внимании. Иногда её интриги вызывали у меня невольное восхищение. Я ненавидел ее и восхищался одновременно.

Этим летом я наконец полностью расплатился по долгам отца. Остался только один: долг Эвелин Вейл. Я был уверен, что знаю всё о ней. Могу наперед предугадать любую реакцию, любой выпад.

Но перед первым же занятием пятого курса, что-то пошло не так. Меня толкнули, я пролил сок и уже ждал язвительного комментария.

— Это просто случайность. Ты не виноват, — буркнула она.

Я даже не успел почувствовать облегчения, только странное, липкое замешательство. Она меня не унизила, не обвинила, не воспользовалась моментом? Что это было? Почему?

И сейчас, когда мы оказались вместе в медпункте, когда я держал её за щиколотку, осторожно дуя на царапину, когда я увидел, как она смущается, отводит глаза и впервые теряется рядом со мной, я понял, чего действительно хочу.

Меня не устроит обычная месть ей, мне не будет достаточно просто унизить и забыть о ее существовании.

Она подписала со мной контракт. Заставила меня быть её вещью на протяжении пяти лет. И я тоже хочу, чтобы она принадлежала мне. Но не на пять лет. А на всю оставшуюся жизнь.

Никак не захотела нейросеть делать, что бы Крис дул на ложыжку, ругалась, что слишком интимно и уже 18+ =))

Когда я наконец вышла, на улице уже стояла лёгкая прохлада, и я с облегчением вдохнула её полной грудью.

После всего, что сегодня произошло, хотелось забить на учебу и просто прогуляться, но я не могла себе этого позволить. Сжав зубы, я заставила себя вернуться к расписанию и шла на занятия готовая к любым неожиданностям. Тем не менее остаток учебного дня прошёл сносно. Без новых происшествий, без явления заместителя или каких-то подстав от Лили.

Впрочем, не удивительно. После физподготовки нас с ней были разные предметы в расписании. У меня сегодня основы управления, риторика, и спецкурс по анализу контрактов. Я их выбрала еще в прошлом году. Лили же, как выяснилось, отобрала себе гуманитарный блок с уклоном в культуру — то есть, по сути, занималась рисованием и чтением стихов.

Если в теле Лили и правда сидела какая-то попаданка, то, похоже, она была безнадёжна. Будь у нее хоть капля здравого смысла, она бы поняла: чтобы завоевать Люциана, надо учиться тому, что важно для его рода — стратегии, управлению, социальному проектированию.

Учебный день наконец подошел к концу, пришло время идти на встречу с профессором Брауном.

— Эвелин, с тобой сходить? — спросила Диана, когда я поднялась из-за стола после последней пары.

— Нет, — коротко бросила я. — Это дело я должна уладить сама.

— Тогда я с остальными пойду перекусить, ты не против? Присоединишься позже?

Внутри меня поднялся невольный протест. Ну, конечно. Вся моя свита будет развлекаться, пока я одна буду спасать свою репутацию. Впрочем, мне не привыкать быть одной.

— Иди, не ждите меня, — сказала я ровным голосом.

Диана кивнула, даже не заметив моей паузы, подхватила сумочку и убежала вслед за Вайолет и Софи.

Я дождалась, пока мои одногруппники скроются за углом, и только тогда направилась в кабинет к профессору Брауну.

Тот сидел за столом и, не поднимая глаз, делал пометки в каких‑то бумагах.

— Вейл, — Стоило мне подойти, как он, не глядя, протянул мне лист с новым заданием. — Это новое задание. Садитесь за первую парту и приступайте прямо сейчас.

Я кивнула и заняла место, тотчас же погрузившись в работу.

На этот раз структура была та же: сначала — теория, потом аналитика. Но вот содержание уже другое. В первой части исчезли шаблонные вопросы, вместо них появились каверзные формулировки и задания на внимательность.

Во второй части для анализа предлагался законопроект, причем если бы я не гостила у Дарвилей, я бы о нем даже не слышала. 

Отец Люциана вскользь упомянул, что в комитете отклонили инициативу о пересмотре механизма корпоративного мандата в муниципальных советах.

«Под видом реформ, как всегда, продвигают популизм. Формально — ради уравнивания прав, а по факту в попытках ослабить влияние семейных кланов и их капитала, — пробурчал он тогда, не отрываясь от планшета с биржевыми сводками. — Но этот проект всё равно не пройдёт. Слишком сырой и слишком провокационный».

Если бы не этот разговор, я бы даже не знала, что такая инициатива вообще существовала и о чем она была.

Я сжала зубы. Все это было явным намеком от профессора Брауна: попробуй-ка теперь списать.

Это разозлило, но я не дала себе времени на эмоции. Просто начала выполнять. Над ответами почти не приходилось задумываться: я знала, где и как нужно сформулировать. Во второй части я, по сути, просто вписала отредактированный пересказ аргументов отца Люциана. Всё, что он тогда бросил мимоходом — про популизм, про ослабление влияния кланов, про недоработанность инициативы и добавила пару ссылок на похожие прецеденты — вот тебе идеальный ответ.

Я почти закончила, как дверь вдруг щелкнула. Оторвавшись от листа, едва не уронила ручку. В кабинет вошёл высокий мужчина с холодным, как сталь, взглядом, короткими белыми волосами и прямой осанкой. Сильный, уверенный в себе.

Господин Дэниэл Дарвиль. Глава совета попечителей академии. Глава семейного конгломерата, который держит половину городских корпораций. За ним, как тень, шёл его сын — Люциан. Губы парня дрогнули в улыбке, когда меня он заметил, но посмотрев на своего отца он не стал ничего говорить.

— Господин Дарвиль! — профессор Браун резко поднялся. — Какая неожиданная честь.

— Я получил сообщение от вас, профессор, — ровным голосом произнёс Дарвиль. — О том, что вы хотели бы обсудить мое участие в благотворительном вечере академии.

Профессор Браун заморгал.

— Сообщение? Я… хм… боюсь, вы ошиблись. Я не посылал никаких сообщений.

Брови господина Дарвиля сошлись у переносицы, тень раздражения скользнула по его лицу.

— Странно. Видимо, моя секретарша что‑то напутала.

И тут он заметил меня.

— Мисс Вейл? А вы что вы здесь делаете?

Я едва не вскочила с места, но усилием воли осталась сидеть.

— Добрый вечер, господин Дарвиль, я…

— Эвелин пересдаёт контрольную, — перебил профессор Браун. — Я поймал её на списывании.

— Это не так! — воскликнула я, голос дрогнул, но я тут же выпрямила спину. — Это недоразумение! И я здесь, чтобы доказать правду своими отличными знаниями по предмету.

И тут в комнату вошла Лили Адамс — с сияющей улыбкой и тёплым взглядом невинной овечки.

— Профессор Браун? Я… ой. — Она замерла, словно только сейчас заметила Дарвиля и Люциана. — Простите, я не знала, что вы заняты. Я принесла вам свои конспекты из Ревенхола, чтобы доказать, что мой уровень знаний нисколько не уступает уровню знаний, который дают здесь.

— Равенхол? Там тоже преподают политику? — с любопытством переспросил Дениэл Дарвиль, скользнув внимательным взглядом по Лили. — Позвольте взглянуть. — он потянулся к верхнему конспекту, и Лили сразу отдала его, словно только этого и ждала.

— Хм. —  Он задумчиво полистал тетрадь, — Признаюсь, не ожидал увидеть настолько серьёзные темы в Равенхоле…

У меня в висках заколотило. Вдруг стало холодно, будто кто‑то распахнул окно, и ледяной ветер вонзился в рёбра. Перед глазами, как в кошмаре, пронеслись совсем другие сцены: Лили униженная рядом с Дениэлом Дарвилем. Мне удалось выставить ее в невыгодном свете перед отцом Люцана.

«Девушки, которые не умеют вести себя, портят репутацию академии Аурус. Впрочем, для Равенхола простительно. — говорит он ей с пренебрежением, — Не стоит ли мне на следующем совете попечителей поставить вопрос о том, чтобы лишить вас стипендии?»

Я сжала ручку так сильно, что она хрустнула. Резкий звук, помог снова ощутить реальность, но также и заставил всех присутствующих обернуться ко мне.

Что это только что было? Очередная ключевая сцена? Тогда почему заместитель не предупредил меня?

Я выпрямилась, нарочито спокойно положила сломанную ручку на стол и натянула на лицо улыбку:

— Я закончила.

Я подошла к столу, положила тетрадь на край и встретилась взглядом с Лили. Та смотрела с триумфом, который даже не пыталась скрыть.

— Позвольте и мне взглянуть, господин Дарвиль, — попросила я, подходя ближе, — Любопытно, что изучают в Равенхоле.

Он чуть приподнял бровь, но всё же передал мне конспект.

— Благодарю. — Я листнула пару страниц и едва не прикусила язык, чтобы не выругаться: материалы действительно выглядели впечатляюще. Может, даже слишком. — Неужели у вас была настолько продвинутая программа? — я постаралась звучать искренне.

Лили нагло вскинула подбородок, явно ощущая себя победительницей. Интересно, а если бы ей дали на анализ законопроект про корпоративный мандат, она бы справилась?

— Профессор Браун, — я повернулась к нему с лёгкой улыбкой. — В таком случае, думаю, вы должны освободить Лили от занятий. Очевидно, она знает гораздо больше, чем указано в нашем учебнике.

Попаданка моргнула, в её глазах мелькнуло замешательство. Люциан скрестил руки на груди и выглядел настороженным.

— Может быть, вы устроите ей небольшой устный экзамен прямо сейчас? Или хотя бы дадите тот же вариант, что и я писала? — продолжила я, слегка склонив голову, будто искренне восхищалась. — Думаю, ей не составит труда ответить на любые вопросы… если, конечно, она сама писала все эти конспекты.

На лице наглой выскочки проступил слабый румянец, пальцы крепче сжали стопку тетрадей.

Я с удовлетворением отметила, как воздух в кабинете сгустился. Даже Дарвиль нахмурился, бросив на Лили испытующий взгляд.

— Впрочем, — я изящно провела пальцем по полям конспекта, — не исключено, что я ошибаюсь. Возможно, мне просто кажется, что эти формулировки слишком академические для конспектов студентки.

Лили судорожно втянула воздух.

— Я… я просто… люблю читать сложные статьи! Это… вдохновляет меня!

Люциан напрягся, мне показалось, что он вот-вот вступиться за Лили. Это неприятно резануло. Разве не я его девушка? Эту выскочку он знает всего один день.

Я продолжила листать, пытаясь найти за что еще зацепиться. Почерк и правда был ровный. Местами — подозрительно ровный. Уже собиралась закрыть тетрадь с равнодушной улыбкой, как взгляд зацепился за знакомые цифры.

Попалась! Внутри обожгло острым удовольствием. Сдерживая дрожь предвкушения, я подняла взгляд.

— Конечно. — улыбнулась почти невинно. — Это правда очаровательно. Только вот один момент…

Я указала пальцем на нужную строчку.

— Ты утверждаешь, что эти записи сделаны в прошлом году? Тогда, пожалуйста, объясни мне: что здесь делает упоминание законопроекта №334-К в качестве примера? — я ненавязчиво повернула конспект так, чтобы мистеру Дарвилю хорошо было видно. Мужчина нахмурился. Его взгляд стал тяжёлым, внимательным. Вот и отлично. Люди его уровня не любят, когда их водят за нос.

Лили же глупо заморгала.

— А почему бы ему не быть в конспектах? Это мой почерк! Можете сравнить! Или хочешь сказать для примера он не подходит?

Я хмыкнула.

— Как раз наоборот. Для примера социальных законов он очень подходит. Но ведь конспекты за прошлый год. А законопроект №334-К, вышел только этим летом. Может быть, ты все-таки признаешься, что это не твое?

— Это клевета! — вскинулась Лили. Голос её дрогнул, но она пыталась держать спину прямо. — Может быть, я просто ошиблась в цифре… Возможно, тут должен быть другой номер…

— Правда? А этот номер о чем? Скажешь нам?

— Да откуда я знаю!

— И как же ты тогда сегодня писала контрольную, если даже не знаешь, что это за закон? — Я изогнула бровь.

Растерянность в её лице Лили всё больше сменялась паникой.

— Ты даже не помнишь, на что дала развёрнутый комментарий сегодня на уроке, не так ли? — продолжила я тихо, но отчётливо. — Тогда что ты вообще здесь делаешь?

Тишина зазвенела в комнате. Мистер Даривиль с брезгливым выражение лица отвернулся от Лили и медленно сложил руки перед собой.

— Это ведь тебя сегодня поймали на шпоре! — почти крикнула попаданка.

— Ах да… — я изогнула губы в безупречной улыбке. — Шпора. Та самая, которую мне подкинули, верно? — я сделала небольшую паузу, — Но я уже пересдала контрольную и доказала свою невиновность.

Лили резко втянула воздух.

— А как насчёт тебя? — я медленно провела пальцем по корешку конспекта. — Может, и ты докажешь свою «гениальность»? Сдай устный экзамен, покажи, как блестяще знаешь материал.

Я отдала ее конспект профессору Брауну, взглядом давая понять, что он может начинать опрос в любую минуту.

— Ну а теперь, если позволите, я откланяюсь. Господин Дарвиль, профессор Браун. — Я коротко кивнула, — Люциан… до встречи. — на нём я задержала взгляд ровно на секунду дольше, чем было нужно, и развернулась к двери.

Позади послышался тяжёлый вздох Лили и резкий шорох страниц — похоже, она судорожно собирала свои конспекты обратно.

Вышла из кабинета опустошенной. Раньше, если бы мне удалось унизить соперницу, я бы первым делом нашла Диану. Рассказала ей всё в красках, а она бы воскликнула: «Ты просто королева, Эвелин!», и мы бы вместе посмеялись. Хоть кто‑то бы порадовался моему успеху.

Но сейчас я не знала, можно ли назвать это успехом. В конце концов, в финале романа я всё равно проиграю. Так с какой стати ощущать себя победительницей?

Вернуть всё на круги своя. Перезапустить сюжет. Стереть лишние воспоминания и жить, как ни в чём ни бывало.

Правду же говорят: счастье — в неведении.

Я свернула в глухой боковой коридор, туда, куда никто из студентов не ходил без особой нужды. Тут находилась техническая лестница, ведущая к архиву. Место неприметное, никому неинтересное. Именно то, что мне было нужно, чтобы побыть в одиночестве.

Я почти дошла до лестницы, когда увидела, что там уже кто-то есть.

— Что за… — начала я, но замолчала.

У стены стоял Крис. Он держал в руках свой планшет, но не читал и не печатал, а просто смотрел на него, угрюмо насупившись.

— Ты?! — я не сдержалась и вскинула бровь. — Ты что здесь делаешь?

Он поднял голову. Взгляд у него был колючий.

— Можно задать тот же вопрос, — спокойно ответил Крис.

Я фыркнула и развернулась на каблуках, решив, что общение с ним — последнее, что мне нужно.

— Мои дела тебя не касаются, — бросила я через плечо.

И только шагнула обратно в коридор, как…

— Мрау!

Я подпрыгнула от неожиданности.

— Да чтоб тебя…! — взвизгнула, инстинктивно отшатываясь. Прямо передо мной из воздуха материализовался кот. Янтарные глаза сверкнули в полумраке.

— Тише, Ви-Ви, — мурлыкнул Заместитель, — У тебя получилось.

— Что получилось? — зашипела я, держа руку на груди. Сердце колотилось, как сумасшедшее. — Ты с ума сошёл? Появляться вот так!

— Ключевая сцена с отцом Люциана, — важно произнёс он, не обращая внимания на мой испуг. — Ты прошла её. Она должна была случиться позже, но эта попаданка заманила Дарвиля в академию сегодня, чтобы он узнал о твоём списывании, а она сама похвасталась конспектами. А в итоге тебе удалось унизить ее!

— Понятно… — я обернулась на Криса. Он стоял всё в том же углу, но не двигался. Замер, как и в прошлый раз при появлении кота.

— В общем, отличная работа, Ви-Ви, — продолжал мурлыкать неуёмный зверь. — Но теперь пора сосредоточиться на следующем задании.

— А нельзя перерыв сделать? — простонала я, скрещивая руки на груди и тяжело вздыхая. — Я и так выжата, как лимон. Мне нужен отдых.

— Вот с ним и отдохни, — подмигнул мне кот, кивая в сторону Криса.

— Что? — я невольно округлила глаза, не веря своим ушам.

— Видишь ли… он второй главный герой, — принялся объяснять Заместитель, — Лили Адамс, попадая в Аурус, должна жалеть Криса, помогать ему, поднять в глазах других студентов его статус… Тронутый её добротой, Крис должен влюбиться в неё. Он должен желать исполнить все ее желания. Но… похоже, попаданке Крис не нравится.

Почему-то мне показалось, что хитрый котяра рассказал мне не все. Зачем попаданке отказываться от того, кто хочет исполнять ее желания? Если в конце это не помешает ей все равно быть с Люцианом?

— Любовная линия с Крисом обязательна. Это часть сюжета. — Кот щёлкнул хвостом.

— Мне нужно свести их вместе? — Я задумчиво почесала переносицу, — Ну там, романтический вечер, свечи, пара бокалов вина…

— В ключевых сценах этого не было, — кот цапнул когтем по полу. — Так что просто возьми на себя роль Лили в сценах с Крисом…

— Ты с ума сошел? — от возмущения, я чуть не пнула этого блохастого. — У меня вообще-то парень есть!

— Ну и где сейчас этот парень? Люциан все равно тебе не достанется, — кот осклабился, но затем все же смягчился.  — Ви-Ви, если пройдёшь по сюжету, то перезапустишь историю. Но если провалишься, то Люциан тебе не поможет. Тебя исключат из академии, вычеркнут из семьи. Ты останешься одна. Навсегда.

Я судорожно втянула воздух, снова посмотрела на Криса. Он по-прежнему стоял неподвижно, но его взъерошенные тёмные кудри чуть шевельнулись от сквозняка.

«Он симпатичный», — невольно отметила я, глядя на линии его подбородка, прямой нос, длинные ресницы. Я никогда не рассматривала Криса как парня. Раньше, для меня он был вроде… предмета интерьера.

— Ладно, — устало прикрыла глаза. — Что нужно делать?

— По сюжету после пересдачи контрольной Лили встречает Криса в коридоре и предлагает ему поесть вместе в столовой. Вот только в столовой уже находишься ты и решаешь поиздеваться над парнем, чтобы унизить его в глазах новенькой. В итоге ты макнула его лицом в тарелку. Лили же его от тебя защитила, и после так трогательно помогала умыться… Ох, помню комментарии читателей к этой сцене, они пищали от восторга…

—  Стоп, — перебила кота, который начал мечтательно облизываться, — Я не поняла. Я должна унизить Криса сегодня? Макнуть лицом в тарелку? Или все-таки защитить и умыть?

— И то и то, — кот лениво зевнул, прищурив янтарные глаза. — Считай, что тебе повезло. Сегодня ты должна отыграть и за себя, и за главную героиню.

Он махнул хвостом и ехидно добавил:

— Я в тебя верю!

Кот мигнул мне напоследок и исчез, совсем как какая-нибудь сумка из лимитированной коллекции: только захотела купить, а её уже нигде нет.

Повернулась к Крису: он как ни в чем ни бывало смотрел в планшет. Для него «заморозка», судя по всему, прошла незаметно.

Сделала вдох, поправила волосы, прилепила на лицо очаровательную улыбку и, чуть кашлянув, произнесла сладким голосом:

— Крис, ты, кстати, уже ужинал?

Он подозрительно посмотрел на меня.

— Нет.

— Тогда, может, поужинаем вместе? Хочешь пойти со мной в столовую?

Брови парня удивленно поползли вверх.

— Нет, — повторил он медленно.

Нет? Я не была уверена, что не ослышалась. Да любой парень на его месте был бы счастлив, если сама Эвелин Вейл позвала его в столовую! Я — королева академии, эталон красоты и стиля.  А этот вечно помятый хмурый умник смеет говорить мне «нет»? Может он просто не понимает своего счастья?

Я изящно и неторопливо заправила за ухо прядь волос. Затем провела пальцем по шее — почти невинно, чуть-чуть касаясь ключицы. Люциан от одного этого жеста всегда начинал дышать чаще и тяжелее.

— Хочешь сесть со мной за один столик? — проговорила я, чуть склоняя голову. — Я позволю тебе выбрать самому, что ты хочешь.

Он уставился на меня так, словно всерьез обеспокоился о моем психическом здоровье.

— Раньше ты запрещала мне даже подходить к твоему столику.

— Это было раньше, — пожала я плечами и сделала шаг вперёд.

Затем ещё один. Шла медленно, плавно. Бёдра покачивались в выверенном ритме. Я чуть прикусила нижнюю губу. Не слишком вызывающе, но с лёгким флером недосказанности. Люциан в такие моменты терял контроль. Однажды он так внезапно притянул меня к себе прямо в коридоре и поцеловал так страстно, что я потом ещё долго собирала заколки по полу.

Крис же, кажется, напрягся. Скулы у него стали жёстче, рука сжала планшет. Наверняка он тоже что-то чувствует, просто отлично это скрывает и сдерживается.  Как бы он ни изображал безразличие: он парень. А я — это я.

Остановилась прямо перед ним.

— Ну так что? — прошептала, глядя на него из-под ресниц. — Я пообещаю вести себя… прилично.

— Ты со мной сейчас флиртуешь? — вдруг мрачно спросил он.

— Что? — от такого вопроса в лоб я растерялась. — Конечно нет! — фальшиво рассмеялась. — С ума сошел? Просто ты помог мне в медпункте. Хотела отблагодарить.

— Понятно. Спасибо за предложение. Я не голоден. — Он снова опустил голову к планшету, тут же потеряв ко мне интерес.

Я моргнула. Что это сейчас было?!

— То есть ты не пойдёшь?

— Нет, — холодно отозвался он.

На секунду я замерла. Ведь я действительно пыталась флиртовать, но меня… отвергли? Стало так неловко, унизительно. Глубоко под кожей зашевелилась колючая обида. Мерзкое чувство.

Что ж, если моя доброта его не впечатлила, то пусть вспомнит, с кем имеет дело. Я — Эвелин Вейл, злодейка в этом романе!

— Крис, — произнесла уже другим голосом с ноткой льда. — У нас с тобой соглашение, помнишь?

Он медленно поднял взгляд, а я продолжила, не мигая:

— Ты — мой мальчик на побегушках.

Он стиснул челюсть. О, какое знакомое выражение лица! Почти умилительно.

— Если я сказала идти в столовую, — ты идешь в столовую! Спросить можешь только: приставным шагом или на цыпочках?

Если бы взглядом можно было сжечь, я бы уже горела.

Чем это он в летние каникулы занимался, что стал так дерзко смотреть? Я уже была готова к новым перепалкам, но Крис все-таки медленно выдохнул:

— Ладно. Пошли.

Не смогла сдержать облегченной улыбки.

— Прекрасно! — Я снова «включила» очаровательную версию себя. — Я как раз в настроении для горячего шоколада.

Скосила на него взгляд и, склонив голову, игриво добавила:

— Скажи, Крис, а ты любишь шоколад?

Он лишь хмыкнул: сухо, без капли участия. Но мне было уже всё равно, главное он шел за мной. Значит, всё по плану.

Шоколад…

На мгновение прикрыла глаза, представив, как вечно сосредоточенное лицо оказывается испачканным десертом. Мне ведь по сюжету надо макнуть его в тарелку. Что если это будет какое-нибудь пирожное? Шоколад на щеке, на носу, между губами… Я представила как медленно слизываю сладкую капельку с его скулы.

Воображение предательски добавило детали: тепло его кожи, дрожь от случайного прикосновения, я провожу языком вдоль линии скулы, чуть касаясь, смакуя вкус, текстуру…

Меня накрыло волной, дыхание участилось, в груди стало тесно, кожа будто вспыхнула изнутри. Я моргнула, сбитая с толку, и на секунду потеряла ощущение пола под ногами. Сделала шаг и оступилась.

— Ай! — взвизгнула, не от боли, от испуга, и инстинктивно схватилась за ближайшее, что было под рукой. За Криса.

Он качнулся, но не отшатнулся, а наоборот, поймал меня за локоть, чтобы я не грохнулась. Наши взгляды встретились на расстоянии в пару сантиметров.

Вот только этого не хватало… Это же Крис! Не Люциан. Не мой тип ни в каком смысле. Никогда! Это просто игра.

— Спасибо, что поймал. Ты прям герой, — хрипло произнесла я.

Он покосился на меня с таким выражением, будто геройствовать ради меня его личный кошмар, и тут же отстранился.

Ну что ж, Крис. Надеюсь, у тебя крепкие нервы, потому что мои явно дали сбой.

***

В столовой было почти пусто, ужин подходил к концу, и от привычного гомона остались лишь редкие отголоски. Мой приход вместе с Крисом тоже не вызвал никакого ажиотажа: все давно привыкли, что он таскается за мной, готовый выполнить любое поручение.

За нашим постоянным столиком уже устроилась Диана и остальные девочки. Увидев меня, Ди радостно замахала рукой.

— Эвелин! — Диана призывно похлопав по свободному сиденью ладошкой.

Вот только, как назло, свободным был только один стул.

Я бросила короткий взгляд на Криса, который уже начал пятиться, явно решив, что миссия выполнена, и он свободен.

— Не так быстро, — и под удивленные взгляды подруг я решительно придвинула к нашему столику ещё один стул, забрав его от соседнего стола. Повернулась к Крису, указав на место. — Садись.

Повисла неловкая пауза. Девочки переглянулись, однако благоразумно промолчали. Хотя, судя по круглым глазам Дианы, её любопытство сейчас било все рекорды. Крис послушно опустился на предложенное место. Я невозмутимо устроилась рядом и нажала кнопку вызова персонала. В столовой, конечно, была обычная линия раздачи, но для тех, чей рейтинг в академическом зачете (ну и семейный счёт, чего уж там) позволял, был предусмотрен персональный официант. Очередной способ академии напомнить, кто здесь элита, а кто нет.

Диана заговорила первой, подозрительно поглядывая на Криса, она осторожно спросила

— Эвилин, ну как всё прошло у профессора Брауна?

— Всё хорошо, — коротко отозвалась я, делая вид, что совершенно поглощена выбором блюд на планшете.

Наконец к нашему столику подошёл официант.

— Крис, выбирай, чего тебе заказать? — Я постаралась придать голосу чуть больше энтузиазма, хотя сердце предательски дрогнуло, вспомнив ту глупую шоколадную фантазию.

— Спасибо, я не голоден, — сухо ответил он, даже не поднимая глаз.

Упрямый идиот. Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Может, просто снова рявкнуть на него?

— Тогда то же, что и мне, — обратилась тем временем я к официанту, а затем мстительно добавила. — И еще добавьте два шоколадных десерта.

Диана тем временем, похоже, решила, что раз это какая-то моя очередная игра, то нужно мне помочь:

— Да ладно тебе, Крис, расслабься, — с наигранной заботой улыбнулась она. — Мы не кусаемся.

Двойняшки Софи и Вайолет прыснули в унисон, обменявшись быстрыми, ехидными взглядами.

Софи, подперев подбородок ладонью, сочувственно вздохнула:

— Он просто впервые сидит за нормальным столом, вот и переживает. Интересно, салфетками-то умеет пользоваться?

— Только бы не перепутал салфетку со скатертью, — подхватила Вайолет.

Двойняшки снова засмеялись, а Милана едва не подавилась едой от их шуток, так, что Диане пришлось похлопать ее по спине.

Я едва заметно поморщилась, но не стала их одёргивать.

Наконец появился официант — безупречно одетый, но по его лицу было видно, что студенты ему порядком надоели. Он поставил передо мной и Крисом два одинаковых ужина: запечённое филе семги и пюре из сельдерея, положил приборы, а следом две тарелки с шоколадным десертом.

— Приятного аппетита, — потянула Диана, ни к кому конкретно не обращаясь, но смотря при этом только на Криса.

Мне это почему-то не понравилось. Вот просто — не понравилось, и всё тут. Зачем она его так пристально рассматривает? Глупость какая-то.

Я поёрзала на стуле, отчего-то раздражённая, а Крис, как ни в чём ни бывало взял вилку, нож и совершенно невозмутимо приступил к еде. У меня же аппетит пропал окончательно.

— Можешь передать корзинку с хлебцами? — вдруг спросил Крис у Дианы. Та подала корзинку, при этом вдруг смутившись и бросив на меня короткий взгляд.

Этого выдержать я уже не смогла.  Он ведь нарочно обратился к ней! Хотя хлебцы стояли ближе ко мне. Думает, он кому-то нужен, кроме меня?! То есть… что он вообще кому-то нужен?

— Я смотрю ты вполне освоился за нашим столом. — ядовито заметила я. — Ну и как? Нравится?

— Конечно ему нравится, тут ведь все настоящее. Даже ложки из металла, представляешь? — радостно подхватила Вайолет, кажется, она только и ждала повода снова уколоть Криса.

 — Бедняжка, он, наверное, привык есть пластиковыми, — добавила ее сестра, сделав невинное лицо.

Милана хихикнула, подсовывая Крису салфетку:

— Крис, держи, вдруг тебе понадобится... На всякий случай. Только, пожалуйста, потом не на пол, ладно?

— Думаю он не перепутает. Эвелин ведь уже четыре года его дрессирует, — Вайолет уже несло, — так что он заслужил звание «хорошего мальчика».

— Осталось только, чтобы Эвелин выдала ему персональный ошейник, — захихикала Софи, прикрывая рот ладонью, — и тогда уж точно никто не решит, что он один из нас.

— Главное, чтобы не опозорил нас, — добавила Милана, и в этот момент воздух вокруг меня будто сгустился.

Перед глазами вспыхнуло старое воспоминание: я была в вечерней гостиной особняка Вейл. Мама молча поставила передо мной коробку, внутри лежал алый бант.

Отец сидел в кресле у окна:

— Ты опозорила нас перед всеми, — тихо произнес он. — Если ещё раз подведёшь семью, можешь считать, что фамилии Вейл у тебя больше нет.

Бант был символом наказания. Его надевали на меня, когда я «подводила семью» — забывала выучить реплику для ужина, осмеливалась колко ответить, плакала или просто улыбалась не достаточно мило. Когда он был на мне, все знали, что я наказана и что со мной нельзя разговаривать или вообще просто хоть как-то замечать мое существование.

Мать вплела мне тугую ленту, впивающуюся в шею. Она нарочно стянула волосы до боли, но нельзя было плакать и нельзя было снимать ее, даже ночью.

А потом я стояла в углу, а вся семья весело ужинала, будто меня и нет. Тарелку мне не дали. Отец говорит матери:

— Пусть посмотрит, что бывает с теми, кто позорит фамилию.

Когда мне наконец разрешили снять ленту, я всю ночь не могла развязать этот дурацкий бант, он будто прирос ко мне…

У меня в голове что-то клацнуло. Я резко отодвинула стул, так что он скрипнул по полу. Все посмотрели на меня.

— Подъём и на выход! — отрезала я, не узнавая свой голос.

Крис невозмутимо начал вставать, но я перехватила его запястье, не позволяя сдвинуться с места.

— Я не тебе, я им, — произнесла чётко, не выпуская его руку.

Повисла тяжёлая тишина. Не только подруги, но кажется и все остальные, кто еще был в столовой замолчали. Первой отмерла Вайолет:

— Серьёзно? Ты же сама всегда говорила, что он твой довесок! Почему нам нельзя пошутить, если ты постоянно его оскорбляешь?

Я собиралась поставить ее на место, но не успела. Двери столовой распахнулись, и на пороге появился Люциан, а вместе с ним Лили. Лили держала его за локоть и весело что-то щебетала, глядя на Люциана снизу вверх. По лицу Люциана было видно: сам он до конца не понял, как оказался рядом с ней.

«Ну конечно, главная героиня и главный герой. Всё по канону…» — мысль отозвалась пустым эхом. И почему меня совсем не тронуло то, что я вижу их вместе? А вот то, что оскорбляли Криса, так сильно задело. Может ли это быть из-за того, что Заместитель «разбудил» меня?

Я махнула рукой девчонкам за столом, чтобы они ушли. На этот раз они переглянулись, но спорить не стали, встав со своих мест.

— Эвелин, рад, что ты тут. Ректор попросил меня помочь Лили освоиться и устроить для нее экскурсию. Если ты не против, она сядет с нами. — Люциан пододвинул стул, рядом со мной помогая новенькой устроиться.

— Как прошёл опрос у профессора? — спросила я ровно, будто ничего особенного не произошло.

— Я всё рассказала на отлично! — выкрикнула Лили, словно вытащила козырь.

Вайолет, Софи, Милана и Диана тем временем подхватили сумочки и направились к выходу.

— Вот что бывает, когда за стол таскают всякую шваль, —  бросила Вайолет напоследок так, чтобы слышали все. — Её становится только больше. — Пойдемте, — кивнула она подругам.

Диана замешкалась, посмотрела на меня. Я коротко кивнула ей, после чего она вышла вслед за остальными.

— Кого она назвала швалью?! — возмущенно воскликнула Лили прямо над моим ухом.

Я вскинула подбородок и, глядя на Лили, невозмутимо сказала:

— Тебя, конечно.

Губы новенькой задрожали от возмущения, даже Люциан нахмурился, резко повернувшись ко мне:

— Эвелин, зачем ты так? Извинись. — В его голосе звучала почти искренняя обида.

Извиниться? Еще чего! Я пожала плечами и холодно ответила:

— Мне не нравится, что ты привёл её сюда.

Он нахмурился ещё сильнее:

— Но Лили тут никого не знает. Кроме того, ты тут тоже не одна, — он кивнул на Криса, — Этот ведь тоже с тобой, — с лёгкой насмешкой бросил он.

Он что, правда не понимает, что это другое?! Я чуть не зашипела вслух.

— Он хотя бы знает своё место. А она знает? — это прозвучало гораздо жестче, чем я хотела. Я услышала, как Крис, к которому я повернулась сейчас спиной, отодвинул от себя тарелку. Видимо, его задело, и не только его.

— Думаешь, что всё здесь принадлежит тебе? Но времена меняются, Эви, — торжествующе произнесла Лили.

Я скрипнула зубами. Терпеть не могла, когда меня называли таким сокращением.

— Времена, может, и меняются, но персоны вроде тебя никогда не станут здесь своими, всегда можно будет узнать по запаху дешевой зависти.

Люциан резко вскинул голову:

— Эвелин, хватит. Тебе что, нравится унижать людей без причины?

— Людей? Не льсти ей. Людей я не окорбляю, — отчеканила я.

На это Лили уже не выдержала, схватила тарелку с десертом и кинула в мою сторону. В последний миг я отпрянула, и порция с силой прилетела в лицо Крису, который как раз вставал из-за стола.

Шоколадные брызги расползлись по его щеке, попали в волосы и даже за воротник. В столовой воцарилась мёртвая тишина.
 
Дорогие читатели =) Если кто-то любит драконов, то не пропустите новинку 

Отдала заводу двадцать пять лет жизни, а меня уволили самым наглым образом. Мол, старая я. В отчаянии я загадала стать молодой и глупой — и вселенная услужливо швырнула меня в другой мир. Молодой стала. Глупой, к сожалению или счастью, нет.
Моего нового босса зовут Генерал Кайден, аристократ и ворчун. Я — его новая, крайне настойчивая помощница, которую он не нанимал. Он уверен, что справится со всем сам. Я уверена, что его дела нуждаются в тотальной оптимизации. Он думает, что я странная. Но я на деле докажу, что я — его лучший стратегический ресурс.

А вот я не смогла удержаться от улыбки. Во-первых, потому что Крис в шоколаде выглядело совершенно нелепо, а во-вторых, потому что теперь мне не придётся самой его пачкать ради прохождения ключевой сцены. Миссия выполнена!

Я поднялась из-за стола и невозмутимо бросила Люциану:

— Продолжим этот разговор позже, мне пора.

Он хотел что-то мне ответить, но я уже повернулась к Крису и решительно взяла его за локоть.

Люциан нахмурился, не понимая, как реагировать. В его взгляде смешались недоумение, досада и тень раздражения: слишком явно я переключила внимание.

Он чуть привстал и окликнул меня:

— Эвелин!

Но я уже уводила Криса из столовой, не обращая внимания на пыхтящую от злости Лили и ошеломлённые взгляды остальных. Мне было всё равно, я чувствовала, что близка к цели. Даже то, что Лили целилась в меня, не задевало. Скорее всего, потом я ей за это отплачу, но не сейчас.

Вот только стоило оказаться в коридоре, как Крис выдернул руку из моей хватки:

— Куда ты меня тащишь?

Я раздражённо вскинула брови:

— Помочь тебе привести себя в порядок. У тебя мусс в волосах.

— Я сам способен о себе позаботиться.

— Перестань, — отрезала я. — И вообще, чем ты недоволен? Я ведь заступилась за тебя.

— Видимо, я просто плохо своё место знаю, — огрызнулся он. — Если тебе что-то надо от меня, скажи, я сделаю. Если нет, тогда до завтра.

Он попытался уйти, но я преградила ему дорогу. Провела пальцем по его щеке, собрав каплю шоколада, и с нарочитой небрежностью размазала её по своему платью.

— Мне нужна твоя помощь. Платье запачкалось. Иди за мной.

Я повела Криса по пустым коридорам к туалетам на третьем этаже, где обычно шли лекции. В это время тут было безлюдно, ведь занятия уже закончились. Достала из сумки чистый носовой платок, смочила под краном.

— Сядь, — приказала я, указывая на край раковины. Он не стал спорить, но взгляд был мрачный.

Я подошла ближе и начала аккуратно вытирать десерт с его щеки, отметив про себя, что волнуюсь сильнее, чем положено. Хотя по идее, мне вообще не положено волноваться. Это у Криса должно дыхание сбиваться, руки дрожать и сердце замирать, ему по сюжету положено бегать за той, что его приголубит! А я? Я должна быть ледяной и непоколебимой. Но почему же пальцы слушаются все хуже?

Крис вдруг положил свою ладонь поверх моей. От его прикосновения по коже будто прошёл ток. Я замерла, сердце глухо стукнуло в груди.

— Я подрабатывал летом, и прошлым тоже, — произнёс он. — Хочу отдать тебе деньги. Накопил большую часть суммы.

Едва сообразив, о чем он говорит, я резко отдернула руку. Меня будто обожгло. Он что, захотел откупиться? Ах, как удобно! Думает, вручил пачку купюр и свободен от обязательств?!

И вообще… где это он подрабатывал? Да, оценки у него приличные, спору нет. Но чтобы студента (даже студента Ауруса) без опыта взяли туда, где платят действительно хорошо, нужны связи. А у Криса связей — ноль. Но тогда с какой стати он говорит, будто накопил «большую часть суммы»? За три летних месяца? Смешно!

Скорее всего, он блефует. Пытается звучать убедительно, чтобы я восприняла его всерьёз. Я ощутила облегчение от этих мыслей.

— А проценты за четыре года ты тоже покроешь? Или попросишь рассрочку? — я скривила губы в усмешке, намереваясь, чтобы это прозвучало как холодный укол, но в голос всё равно просочилось слишком много обиды. — Если нет, то не упоминай об этом больше.

Он вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза:

— Ты сегодня очень странно себя ведёшь. Оставила своего парня в компании новенькой, а меня притащила сюда. Что тебе надо, Эвелин?

Этот вопрос вернул в реальность. Ах да, ключевая сцена. Мне надо умыть его.

— Помочь тебе привести себя в порядок, — упрямо пробурчала я — Не дёргайся.

На этот раз, когда я снова стала тереть его: подбородок, щеки, даже волосы, он больше не пытался отстраниться. Просто молча позволял мне заботиться о нём, смотрел отрешённо, будто видел впервые. Внутри меня же все окончательно запуталось. В голове снова начали появляться нелепые образы того, как я слизываю шоколад с его щеки, сладко вдыхаю запах…

Бред! Я тряхнула головой, пытаясь отделаться от глупых мыслей. Это не входит в сценарий. Мне нужно закончить сцену, умыть Криса, найти кота и узнать, к чему готовиться дальше. Злость и раздражение росли вместе с внутренним диссонансом. От этого я стала тереть щёку Криса слишком уж усердно, его кожа покраснела, но он ничего не сказал, лишь крепче сжал край раковины. Словно наконец смирился с тем, что проще дать мне делать с собой все, что захочется, чем спорить.

Закончив, я молча скомкала грязный платок и резко бросила его Крису в руки.

— Выбрось, — коротко приказала я, и зашагала к двери, стараясь больше не смотреть в его сторону.

В тг канал добавлю ожившую илюстрацию к этой сцене =)) Ну разве не милашки? =)

***

Эвелин ушла, а комканный платок остался в моей руке. Я медленно поднёс его к лицу. Он пах шоколадом и ее духами: терпкими, цитрусовыми, с нотками горечи. На уголке было аккуратно вышито: Э. Вейл.

Я повернулся к раковине, машинально включил воду, подставил платок под струю. Это был её первый «подарок» мне, и я не собирался его выбрасывать. Плевать, что это глупо.

В зеркале показалось мое отражение с покрасневшими щеками. Я до сих пор ощущал её прикосновения: резкие, неуверенные. В них была неуклюжая забота и неловкость. И это было неожиданно приятно.

Я хотел ещё. Хотел, чтобы она коснулась меня снова. Хотел, чтобы её руки задержались на моей коже дольше обычного. Хотел почувствовать, что я ей нужен не только как игрушка. И это желание пугало.

Судя по всему, между Эвелин и Люцианом все было не так уж гладко. Это хорошо. Пусть Люциан и все остальные катятся в бездну. Всё, что мне нужно, это немного времени. Остальное я возьму сам.

***

Первые две учебные недели прошли довольно тихо. Лили, хоть и выглядела дурочкой, оказалась вовсе не так проста. После того случая в кабинете профессора Брауна она явно сделала выводы: не лезла вперед, не нарывалась, затаилась. Будто выжидала удобный момент. Это бесило. Особенно её умение вызывать у всех сочувствие и приязнь, хотя, как по мне, она была противной и насквозь фальшивой!

А потом случилось совсем уж непостижимое. Та самая Лили, что вечером первого учебного дня не могла назвать, о чем речь в законопроекте, который обсуждался утром, вдруг начала подниматься в рейтинге учеников.

Я сперва думала, это глюк. Или профессора перепили чего-то подозрительного. Но нет. Оказалось, Лили знает, что говорить, кому говорить. Я видела, как преподаватели восхищенно смотрят на неё. Как в голосе куратора всё чаще звучит одобрение. И как она изображает невинность, не забывая при этом цитировать нужные параграфы.

Я сжимала зубы и делала вид, что мне плевать, но внутри всё бурлило. Даже зная, что все это заранее написанный кем-то сюжет, я все равно не могла ничего с собой поделать.

Сначала я подозревала списывание. Потом то, что ей помогает Люциан. К концу второй недели мне уже вовсю мерещилось проклятие и запрограммированность сюжета.

Может быть, потому все это время кот и не появлялся, что решал за нее контрольные и шептал на ухо ответы?

С Люцианом мы по-прежнему были парой. Ну, как парой. Он приходил ко мне после занятий, делал вид, что интересуется моими успехами, рассказывал про лекции, на которых я сама сидела, и иногда приносил кофе, мы гуляли, обнимались.

Я это принимала. Ведь мне нравилось, что он был рядом. Не столько он сам, сколько его статус. Ведь разве может быть королева без короля? Одинокая и никому не нужная.

И всё же мне хотелось большего. Хотелось, чтобы он снова смотрел на меня с восхищением, как в самом начале наших отношений. Хотелось, чтобы он понял, кого потеряет, когда мы по сюжету расстанемся.

Кстати, о расставании. Что скажут родители, когда он меня бросит? Что скажет отец? А мать?

«Ты оказалась недостаточно хороша» — вот что они скажут. Или хуже отправят мне коробку с алым бантом прям в академию.

Я пыталась не думать об этом. Не сравнивать, не подсчитывать, кому он чаще улыбается и у кого дольше задерживается у парты. Но стоило Люциану склониться к Лили что бы что-то разъяснить «по просьбе преподавателя», как внутри у меня вспыхивала злость, приправленная унижением. А вчера он ещё и купил ей кофе просто потому, что случайно задел её локтем, и она пролила свой стакан. Конечно, «джентльмен» не мог оставить девицу в беде.

И всё это выглядело так, будто судьба (или в данном случае сюжет) раз за разом сталкивает их лбами. Я снова и снова ловила себя на вопросах: сколько раз ещё он окажется рядом, чтобы «случайно помочь»? Почему улыбается ей так мягко? И если Лили и я будем тонуть, кого он побежит спасать в первую очередь? Хотя, скорее всего он побежит звать на помощь, потому что плавать Люциан не умеет, а вот делегирует обязанности отлично.

А в один из дней меня вообще переклинило. Я начала размышлять, а кого я сама бы стала спасать? Допустим, катастрофа. В воде я, Люциан и, допустим… Крис. Вокруг крики, брызги, паника. Вопрос: кого из них спасать?

Ну, конечно, никого! Они оба здоровые лбы, весом под центнер, а я миниатюрная девушка. Мне их физически не вытащить. Плюс, скорее всего, они ещё и меня с собой на дно утащат.

А если бы у меня был спасательный круг? Тогда опять же логичный выбор оставить круг себе. Если что, соврать, что он дырявый. Просто так, что ли, в одном известном фильме про катастрофу на воде главному герою место на оторвавшейся двери не нашлось? Элементарно, у главной героини был инстинкт самосохранения!

Но если чисто гипотетически, без угрозы для собственной жизни, просто представить, кому бы я его кинула? Люциану, потому что он мой парень? Или Крису, потому что…

А кстати, правда, почему я вообще о нем думаю?

— Эвелин, — Диана пихнула меня в бок, вырывая из странных размышлений. — Извини за прямоту, но сколько можно терпеть? Эта наглая новенькая уже почти в открытую флиртует с Люцианом!

Мы с ней стояли в коридоре, ожидая начала урока по финансовому менеджменту. А метрах в двадцати от нас Лили стояла рядом с Люцианом, размахивая стопкой бумаг. На прошлом занятии профессор по рассеянности смешал их работы, и теперь эти двое разбирались, где чьи расчёты.

Хотелось подойти, вырвать у неё эти бумаги и разорвать на мелкие клочки. Но весь класс слышал, как преподаватель извинился за путаницу и поручил им самим разобраться. Если бы я вмешалась сейчас, выглядела бы как истеричка. Поэтому я лишь поморщилась и отвернулась, не желая смотреть, как она лицемерно улыбается Люциану. В этом что-то особенно противное.

— Я намекала, что не в восторге от их общения, — сказала я вполголоса. — Он уверял, что я себя накручиваю, что он помогал ей всего пару раз по просьбе преподавателя, мол для него Лили значит не больше, чем любая другая девчонка в академии, и он просто пытается быть вежливым.

— Вот именно, он слишком с ней вежливый, — возмутилась Диана, пришлось одернуть ее, чтобы говорила шепотом, она наклонилась ко мне поближе. — Может, запугать ее? Ну, чтобы она сама к Люциану не подходила? Предлагаю запереть ее в туалете и оставить там на ночь! Будет знать, как к чужим парням клеиться.

Я хмыкнула и покачала головой. На самом деле я уже думала о том, чем же припугнуть выскочку, чтобы она знала свое место. Вот только мои размышления каждый раз заканчивались тем, что Лили была попаданкой и знала все, что должно произойти дальше.

Вдруг то, что я придумаю, и так должно быть в какой-нибудь ключевой сцене? А значит, она обязательно подготовится к этому и переиграет меня, как это уже было со стеклом на стадионе. Так что для того, чтобы действовать, неплохо бы сначала узнать сюжет. А противный кот, как назло, пока больше не появлялся. Я уже даже пыталась позвать его несколько раз — бесполезно.

— …Как на счет, чтобы… — Диана шептала мне свой гениальный план, но я почти ее не слушала, думая о том, где же найти кота.

Может, поискать вечером? Например, у лестницы ведущей в архив, где я видела его последний раз?

Я краем глаза проследила за Крисом. Он стоял, прислонившись к стене в паре шагов от нас и усиленно делал вид, что листает что-то на планшете. Только вот взгляд его был направлен чуть выше экрана, и я прекрасно видела, он не читал, он слушал.

— Подслушиваешь? — окликнула я его.

Он изобразил непонимание:

— Мм?

Вот только во вздёрнутых уголках губ мне почудилось: «Разумеется, подслушиваю. Я в курсе всего, даже твоих жалких фантазий о спасательном круге».

Хмуро посмотрела на него, но почему-то отвела глаза первой, в последнее время он слишком легко выбивал меня из равновесия. Это начинало бесить.

Я прочистила горло и поспешила вернуть себе обычную холодную интонацию:

— Не уходи после занятий. Мне понадобиться твоя помощь.

В конце концов он был рядом со мной, когда Заместитель появлялся прежде. Значит и сегодня тоже стоит его взять.

Крис не успел ничего ответить, как к нам подошёл преподаватель и, не останавливаясь, бросил:

— В аудиторию. Быстро.

Мы с Дианой поспешили за ним, а Крис следом.

***

Пусть преподаватели академии и ворчали, что джинсы — это «моветон», но я давно поняла: чем уже рамки, тем слаще их обходить.

Формально, на территории академии положено носить форму или придерживаться делового стиля, но прямого запрета на джинсы в уставе не было.

А потому, едва закончились занятия, я крикнула Крису: «Не опаздывать!» и забежала к себе в комнату переодеться. Вытащила из шкафа любимые джинсы, белую футболку и кроссовки. А если кто-то решит на меня шикнуть — пусть только попробует!

По крайней мере будет проще исследовать закоулки академии, не рискуя оставить каблук на лестнице или угробить ноги, поскользнувшись на плитке. Уж я-то знала: выживает не самый нарядный, а самый практичный.

Учебный корпус и жилой соединял длинный переход с полом из белого мрамора (в академии определенно любили все дорогое, пафосное и изысканное), я как раз пересекала его, когда вдруг услышала знакомый голос.

— …Ну ты только поосторожней с ней, Лили, — сипло выговаривала Аманда Вуд, — Эвелин… может быть очень злопамятной. В прошлом году из-за неё Мира со второго курса всю неделю не выходила из комнаты!

Я сбилась с шага от неожиданности. За все предыдущие годы учебы я не сказала Вуд ни одного плохого слова (возможно, потому что просто не обращала на нее внимание), а теперь она идет и на весь коридор разглагольствует о том, что я злопамятная?

И с кем это она меня обсуждает? Рядом как раз была небольшая ниша между высоким фикусом и пожарным щитом. Я уже собиралась шагнуть за поворот. Выйти и заставить Вуд пожалеть о каждом слове, которое она успела произнести. Но тут же поймала себя на мысли: может, сначала послушать? Если Аманда откровенничает, то, может, и Лили в ответ скажет ей что-нибудь личное? Чужие разговоры — это лучший источник информации.

— Не волнуйся, — уверенно ответила ей тем временем Лили. — У меня есть козырь. Я знаю о Вейл то, чего она и сама не подозревает. Стоит мне открыть на нее глаза Люциану, и он бросит её без сожаления.

— Правда? — с придыханием спросила Аманда.

— Ещё бы, — прошептала Лили. — Главное, не бояться. Я уже посеяла в нём сомнения.
Дорогие читатели! Если вы любите истории про Злодеек
не пропустите мою законченную историю:

Что это за муть такая? Шестьдесят четыре серии эмоциональных качелей, и в конце герой убивает свою возлюбленную! Вот только кто же знал, что после того, как меня дернет током я окажусь… хорошо, что не в теле главной героини, плохо, что в теле ее стервы-сестры, которую по сюжету – убьют еще раньше!
Теперь, вооружившись знанием сюжета и смекалкой из родного мира… мне надо сбежать подальше от основных событий! Что?! А главный герой мне зачем?! Оставьте этого психа себе!
Книга вышла в бумаге, ее можно найти на любом маркетплейсе (сейчас там, кстати, на нее огромные скидки =)