Злой дракон для доброй ведьмы

— Диана! Погоди, — крикнул Кристофер невесте, которая как раз выходила из ворот постоялого двора. — У меня отличные новости!

Парень подбежал к девушке, взял ее за руку.

— Привет, Крис. Прости, я спешу, сегодня мы охотимся за Утиным перевалом. Поговорим на ходу? — сказала Диана. 

По лицу Кристофера пробежала мимолетная тень, но он взял девушку под руку и подстроился под ее быстрый шаг.

— Диана, вообще-то, такие новости на ходу не сообщаются…

Девушка остановилась.

— Какая же ты у меня красивая, Ди, — нежно сказал Кристофер и провел по ее щеке своими длинными, чуткими пальцами.

— Прости, Крис. Я внимательно слушаю тебя. — Девушка старалась говорить мягко и медленно.

 — Отец сегодня идет к оракулам выбрать дату нашей свадьбы! На следующей неделе ждите вестников! — радостно объявил Кристофер.

— Свадьба? Крис, понимаешь, сначала мне надо съездить в столицу. Мне сказали…

Парень перебил ее:

— Ди, я знаю, чего ты хочешь. И я ждал! Но мой отец не хочет медлить. Сказал, если не поженимся до праздника Длинной ночи, он найдет мне другую невесту. Ди, я не хочу потерять тебя… — Крис пропустил между пальцев прядь длинных каштановых волос девушки. Его взгляд стал тревожным и озабоченным.

— Праздник через шесть недель... Навряд ли я успею вернуться к тому времени, — ровным голосом сказала девушка.

Кристофер снова перебил ее:

— Ди, не надо никуда ехать! Я люблю тебя, несмотря на… несмотря ни на что.

— Да, ты говорил. Но дело не в этом. Я должна снять проклятие с Тинта. Он пострадал из-за меня, — объяснила Диана. 

Кристофер нахмурился и прикусил губу. Он внимательно смотрел на забор “Медового пира”, за которым слышались голоса проснувшихся постояльцев и тихое ржание лошадей. Вдруг его осенило:

— Ди, я помогу тебе. После свадьбы. Я все решу, любовь моя. Не переживай…

— Я не переживаю, — ответила девушка и поежилась. Ноябрьский ветер не располагал к долгим беседам на улице.

— М-м-м, да, конечно. — Кристофер поднял воротник охотничьей куртки Дианы, обхватил ладонями ее порозовевшие щеки, чтобы согреть, и улыбнулся. — Все, я пошел. Будь осторожна.

— Я всегда осторожна, — кивнула Диана. — Горы не терпят беспечности. Удачного дня, Крис. До вечера.

Он быстро обнял ее на прощание и отправился на утреннюю службу — пастыри уже били в колокола. По дороге к нему присоединился друг —  рыжеволосый здоровяк Бобби. Они шли и тихо переговаривались.

— Эй, Крис, глянь, как на тебя посмотрела во-он та милашка. Ух! Зачем тебе эта замороженная ведьма, когда за тобой любая красотка на сеновал побежит?

— У этих красоток нет того, что будет у Дианы.

— Чего это? — спросил Боб и Кристофер удивленно посмотрел на него.

— Только не говори, что не догадываешься.

— Да, о чем ты?

— “Медовый пир”, Бобби.

— При чем тут постоялый двор?

— Забудь.

Бобби надулся. Ссорится с другом, который безотказно исполнял все его просьбы, Кристоферу не хотелось. Он дал знак ему наклониться и тихо заговорил:

— После свадьбы Диана Хант будет сидеть дома и рожать мне наследников. А в один прекрасный день она станет наследницей лучшего постоялого двора Стоунгема. Сыновей-то у Мэта Ханта нет, а Диана — старшая дочь. 

Но Бобби не оценил его план.

— Так то, когда будет? Годы пройдут, пока дождешься… И ради этого жить с бесчувственной кук…

— Тс-с-с! — Крис зажал его рот рукой и убрал ее, когда Боб понимающе. — Годы быстро летят, Бобби. Давно ли мы с тобой бегали в коротких штанишках и пускали в лужах кораблики? Диана видная девица, а что холодна как лед, так это только на руку: не будет в доме бабских истерик. Захочется погорячее —  Дом Лилий всегда к нашим услугам.

— Н-да, если так посмотреть, то ты прав, — согласился Боб.

— Я всегда прав, — самодовольно ухмыльнулся Крис.

— Эх, везет тебе. Мало того что красавчиком вырос, так еще и умен, как десять книгочеев, — пробормотал здоровяк.

— Не завидуй мне, друг. Пока я вынужден горбатиться в шахте, не завидуй мне. Кто только придумал обычай начинать подмастерьем, прежде чем заполучить свое дело, — с нарастающей злобой произнес Кристофер.

Друзья шли и не замечали, что за ними наблюдает пара внимательных глаз. 

Стоунгем просыпался, прохожих становилось все больше. По улицам заскрипели колеса повозок. Одна ехала сторону молельного дома. Мешок, который немного выступал над бортиком, вдруг лопнул по шву, и на землю посыпался овес. Вороны и воробьи слетелись на неожиданное угощение, и с каждой минутой их становилось все больше и больше. Птичья стая перегородила улицу. Между тем, Кристофер Мэн и Бобби Грин, увлеченные обсуждением девиц из Лилейного дома, посмеивались и не замечали, что приближаются к ней. Как только они подошли поближе, доски, стоявшие у стены дома с разобранной крышей, зашатались и стали медленно падать. Бойкие городские птицы возмущенно закричали, но доски не остановились, а наоборот, набирая скорость, понеслись к земле. Пернатых охватила паника. Зашумели крылья, и стая сорвались вверх, обдавая Кристофера и Бобби густым дождем помета. На одной из крыш торжествующе прищурились желтые глаза: его план сработал!

День у охотников вышел удачный, носильщики шли, сгибаясь под тяжестью дичи.

— Эй, больше не берите с собой эту девчонку, а то я без спины останусь, — выкрикнул один ворчливо. — Больше всех настреляла…

— Ха-ха-ха, да уж! Ей нет равных, с тех пор как… — ответил один из охотников, но другой ткнул его вбок и заставил замолчать.

Диана шла молча. Она обдумывала новости о свадьбе и вчерашний разговор с книгочеем Маркусом. “Говорят, драконья магия может снять любое заклятье. На смену погибшему генералу наверняка прибыл другой дракон. Может, попытаешь счастья в столице?” — сказал он. И как сама не додумалась? Да и маги-лекари в Тронвуде посильнее местных будут, может, они без дракона смогут ей помочь? В любом случае эта поездка — ее шанс все исправить. После свадьбы они с Кристофером обязательно отправятся в столицу.

Они уже вошли в Лесные ворота Стоунгема, когда над городом раздались звуки сторожевых рогов.

— Черный герцог! Быстрее в укрытия! Все по домам! — закричали люди.  

Носильщики перешли на бег, охотники помогали им. На перекрестке команда разделилась: несколько мужчин отправилась вместе с охотницей в “Медовый пир” и помогли ей затащить добытую дичь в ледяную кладовую. Диана быстро переоделась в домашнее платье и замешкалась. С одной стороны, надо было поскорее выпотрошить и разделать добычу, с другой — выпить горячего травяного отвара, чтобы согреться и восстановить силы. Она решила, что после отдыха работа пойдет быстрей, и через внутренний дворик направилась в трактир “Медового пира”. Открыла заднюю дверь кухни и услышала стук, грохот и вопли. Диана бросилась на шум. Навстречу ей выбежали отец с матерью, сестра и две служанки. Все были целы, но смертельно напуганы. В трактире стало тихо. Даже слишком тихо. Ни разговоров людей, ни стука посуды, ни шарканья ног под столами.

— Что случилось? — спросила Диана, но никто не мог сказать ни слова. Она схватила сестру за плечи и встряхнула.

— Там… Там Черный герцог, — наконец выпалила Лизбет, показывая пальцем на выход из кухни в едальный зал.

Диана осторожно выглянула из-за двери. За одним из столов спиной к стене сидел широкоплечий мужчина в черном плаще и черной маске. Черный герцог. Рядом с ними стояли четверо рыцарей.

— Что он тут делает? — шепотом спросила Диана у сестры, которая дрожала за ее спиной.

— С-сказали, что Его Светлость хочет обед.

— И все?

— Д-да…

Диана посмотрела на перевернутые скамейки и стулья, остатки еды на столах.

— Он кого-то убил?

— Н-нет… Люди сбежали, когда он вошел. Ди, что же делать?

— Подать ему обед, — спокойно сказала Диана. — В трактире должны кормить людей, когда они голодны. Ма, что он заказал? Па, подкинь дров в очаг. Лиз в зале надо убрать, возьми служанок…

— Ты с ума сошла? Да я ни за что на свете не выйду туда! — зашептала сестра, и обе служанки поддержали ее такими кивками, что казалось, у них сейчас головы отлетят.

— Хорошо. Я сама. 

Диана вышла в зал, остановилась перед Черным герцогом и присела.

— Добро пожаловать в “Медовый мир”, Ваша Светлость. Обед скоро будет готов.

Она вернула мебель на места, унесла со столов брошенную еду и посуду. Работала споро, но не переставала краем глаза следить за опасными гостями. Наконец, в зале воцарился порядок, и Диана вернулась на кухню. Обед был готов. Грибная похлебка, тушеная баранина с овощами, свежий хрустящий хлеб.

— А почему так мало? Рыцари Его Светлости, наверное, тоже голодны, — поинтересовалась Диана.

Маргарет Хант всплеснула руками и кинулась готовить еще четыре подноса.

— Лиз, отнеси еду сама. У служанок руки трясутся, как бы не вышло чего, — шепнула Диана сестре, но та замахала руками и попятилась.

— Ни за что туда не пойду… Вдруг старик захочет утащить меня в свой Проклятый замок?

К ним подошла мать. Она вручила поднос с обедом Диане.

— Дочь. Ты же не боишься?

— Не боюсь, — сказала охотница. — Ма, ты забыла положить салфетку и приборы.

— Ох! — Маргарет быстро исправила недочеты и подтолкнула Диану: — Иди, дорогая. Только будь очень аккуратна. 

Диана оценила обстановку. Она не умеет прислуживать за столом, зато не боится. Лизбет ловкая и умелая, знает все тонкости обхождения со знатными гостями, но трясется как заяц под кустом. Она может уронить еду, и ладно, если на пол. А вдруг на герцога? Значит, придется ей самой идти.

— Хорошо, только расскажите мне…

— Вы там сдохли, что ли?! — раздался из зала громовой голос одного из рыцарей. — Его Светлость требует обед.

Диана быстро взяла поднос и пошла в зал, на ходу вспоминая, как должны располагаться приборы и куда девать салфетку: положить ее на стол или отдать герцогу в руки.

Она подошла к столу, за которым расположился Черный герцог. Поставить поднос на край стола. Взяла горшок с бараниной. Сообразила, что сначала должна идти похлебка, поставила горшок с бараниной обратно. Взяла похлебку, пододвинула к герцогу. Хлеб поставила справа, поняла, что зря. Отодвинула хлеб в центр стола, на его место положила коробочку с ложкой, двузубой вилкой и ножом. Слева оставила баранину с овощами и тарелку. Рыцари и черная маска, как завороженные, наблюдали за ее действиями. Диана взяла в руки полотняную салфетку.

— Ваша Светлость, простите мое невежество. Я не знаю, как поступить с этим? Оставить на столе?

Герцог молчал, Диана смотрела в пол. Герцог стянул перчатки, отложил их в сторону, потянулся за салфеткой, но передумал и сказал:

— Глупая служанка должна повязать салфетку мне на шею. Как младенцу.

Рыцари зашевелились. Они переступали с ноги на ногу, отворачивались и подносили кулаки к своим ртам. 

— Нет. У меня нет опыта, а не ума. Судя по вашей свите, вы шутите.

Диана протянула герцогу салфетку. Он не брал ее.

— О, простите. Я поняла, — сказала она и положила ткань на край стола.

Герцог замер и внимательно посмотрел на нее сквозь прорези маски. 

— Ты что? Не боишься меня? — Из-за плотной кожи на лице его голос звучал глухо.

— Нет. Простите. Что-нибудь еще? 

Черный герцог продолжал ее рассматривать. Он даже подался немного вперед. Но потом его руки сжались в кулаки. Он набрал в легкие воздух с таким шумом, что Диана подняла голову и посмотрела ему в лицо. То есть на его черную маску из тисненой кожи. Она пыталась угадать, как должна поступить: дождаться ответа или удалиться, и пусть позовут, если надо?

— Значит, не боишься, — с тихой яростью сказал аристократ и сделал знак рыцарям. Они сомкнулись вокруг, закрывая их Черного герцога и Диану от любопытных глаз. — А так? — Он снял маску. — Смотри.

Диана послушно подняла на него глаза, и внутри нее что-то дрогнуло! Она жадно всматривалась в лицо, часть которого была покрыта серо-синей коркой, напоминающей змеиную кожу. Там, где чешуи не было, проглядывала гладкая, слегка смуглая кожа. Один глаз был темно-карим, человеческим, второй —  желтым с вертикальным зрачком. Половина носа и губы герцога выглядели обычно. Его волосы, белые как снег на горных вершинах, были гладкими и блестящими. Взгляд Дианы соскользнул на шею герцога. Ей стало интересно, есть ли чешуя под доспехами. Возможно, нет, потому что на руках, ладони которых были шире и грубее, чем у Кристофера, она отсутствовала. Диана внимательно рассмотрела все, но, увы, ощущение не повторилось. 

Рыцари за ее спиной заскрипели доспехами и удивленно зашушукались. В горле Его Светлости завибрировал глухой рык. Он отвернулся и принялся жадно есть. Диана вернулась на кухню, вынесла подносы для его рыцарей. Справилась отлично. Ничего не расплескала и не разбила. Мать объяснила ей, что салфетки надо оставлять на столе. Она подошла к герцогу спросить, чего еще желает Его Светлость.

— Перечисли, что есть на кухне, — сказал он. Без маски его голос звучал твердо и четко. Диана огласила список. — Мне пудинг с творогом, рыцарям — мясные пироги и эль.

На кухне родные принялись задавать ей вопросы о герцоге.

— Я не понимаю, что вы хотите услышать. Ма, па, Его Светлость сидит у вас в зале. Поприветствуйте его и получите ответы на все свои вопросы. Лиз, отнеси ему пудинг и узнаешь, на что похоже его лицо. Я никого не буду обсуждать за спиной. Даже Черного герцога.

Последнюю фразу она сказала чуть громче, чем следовало, и родные зашикали на нее. Ханты так и не решились выйти в зал. Они сгрудились на кухне и носа не высовывали. Диана уносила грязную посуду, приносила пирожки, булочки, соленые орешки, эль. Герцог то и дело подзывал Диану и что-нибудь просил. Аппетит у воинов тоже оказался отменный. Отведав сытной еды, они повеселели и вполголоса переговаривались. Глядя на них, Диана вспомнила, что отвар она так и не выпила, да и дичь лежит неразделанная. Она подошла к родителям.

— Дело почти сделано, вам останется только плату взять. Пойду, займусь дичью. Сегодня был хороший улов. 

При упоминании платы лица ее родных вытянулись. Какая плата? Живыми бы остаться! Маргарет ухватила ее за рукав.

— Во имя всех духов, какая дичь? Диана, останься, — взмолился Мэтью Хант. Его голос слегка дрожал.

— Хорошо.

Наконец, герцог наелся и махнул ей рукой. Диана подошла и не удержалась, посмотрела ему в лицо. Прямо в желтый глаз с вертикальным зрачком. Внутри снова что-то толкнулось! Слабо, едва заметно, но все же! Черный герцог в долгу не остался, смотрел на Диану так, словно хотел дыру выжечь. Диана опомнилась и отвела взгляд. И тут же вернула, потому что услышала твердое:

— Собирайся. Поедешь со мной.

— Зачем? — спросила Диана.

Лицо Его Светлости исказилось от ярости. Вертикальный зрачок расширился и стал почти круглым, напомнив Диане сцену из ее детства. Герцог грохнул по столу рукой, и с кухни донесся испуганный визг.

— Думаешь, ты — бессмертная? — зло спросил он.

— Нет, что вы. Бессмертных людей не существует, — быстро ответила она.

Его Светлость в гневе несколько раз открыл и закрыл рот.

— Простите, — сказала Диана на всякий случай. Она присела в поклоне, с трудом оторвав глаза от лица герцога. 

Один из рыцарей схватил девушку за плечи и заставил опуститься на колени перед герцогом.

— Значит, поедешь так. Без вещей. — Его Светлость вновь обрел дар речи.

— Ваша Светлость, я задала вопрос не из дерзости, а чтобы мои родители и жених могли планировать дальнейшую жизнь, — сказала Диана. — Если я вам нужна на несколько дней —  это одно дело, в жизни семьи ничего не изменится. Если же я исчезну на долгий срок, значит, нужно предупредить Кристофера, чтобы он нашел себе другую невесту. Если вы забираете меня навсегда, то родители не будут искать меня и наследницей нашего дела по праву станет Лизбет. Вот почему я спросила “зачем”. Определенность всегда лучше неопределенности. Кстати, если вы собираетесь меня убить, лучше сделать это тут, тогда вам не придется заботиться о мертвом теле. 

— Поднимите ее, — приказал герцог. Он надел маску и встал.

Диану вздернули наверх. Он подошел к ней, взял пальцами за подбородок и резко поднял его, запрокидывая голову. Диана почувствовала на коже холодную сталь. 

— Ма, па, Лизбет, я всегда очень любила вас. Позаботьтесь о Тинте, — спокойно, но достаточно громко сказала Диана.

Она почувствовала, как лезвие царапает кожу, и по шее катятся влажные капли. Она остановила кровь ведьмовской силой и закрыла глаза. 

Черный герцог отпустил ее, и сел обратно.

— Дура, какая же дура! Как же я вас всех ненавижу, — раздраженно сказал он. — Мне нужна служанка. Убирать, готовить. Платить буду десять золотых монет в месяц.

Диана задумалась. Прислуживать тому, кто держал в страхе весь город, тому, кто без раздумий причинял боль людям, было плохо. Но, если откажет, — нарушит закон подчинения владельцу земель. Накажут всю семью. Она сделала попытку обойти конфликт:

— Ваша Светлость, простите. Я охотница. Я веник в руках держать не умею, что говорить о магии для быта. Вы же сами видели, как я вам прислуживала.

Рыцарь грубо одернул ее.

— Опять перечишь!

Черный герцог откинулся на спинку стула. 

— Ничего, научишься, — резко сказал он. 

Мэтью Хант не выдержал, выбежал в зал, бросился в ноги герцогу.

— Ваша Светлость, Диана родилась с лесной магией, сроду по дому ничего не делала. В горах как у себя дома, все тропы знает, добычу лучше всех находит, стреляет метко, но ни уборкой, ни готовкой никогда не занималась. Клянусь вам! — затараторил он. И выкинул последний козырь: — Яичницу и ту готовить не умеет! Сжальтесь, Ваша Светлость!

Черный герцог вдруг расслабленно развалился на стуле. Словно собирался смотреть представление.

— Да? А если я буду платить десять монет вашей дочери и двадцать монет вашей семье? — насмешливо спросил у него Черный герцог. Он бросил взгляд на дверь из зала в кухню. Оттуда выглянули Маргарет и Лизбет. — Хотя нет. Двадцать монет ей и сорок золотых вам.

Мэтью Хант перестал биться головой об пол. 

— Ваша Светлость, — вступила в разговор Диана. — Пожалуйста, откажитесь от своих намерений. Я буду очень плохой служанкой.

— Хорошо. Тридцать тебе и шестьдесят семье. Каждый месяц.

Рыцари ахнули. Мэтью Хант приподнял голову и замер.

— Ваша Светлость, дело не в деньгах… — сказала Диана. — Конечно, закон велит мне подчиниться, но…

—  Хорошо. Будем считать, что это не приказ, а предложение. У тебя есть выбор, стать моей служанкой или нет. Но, уверяю тебя, — его голос сочился ядом. — Через неделю я заеду, и ты сама побежишь за моей лошадью. Будешь получать сорок золотых. Твоя семья —  сто. Это мое последнее слово.

— Ваша Светлость, если у меня есть выбор, то приезжать не стоит. Я не побегу за вами, я должна ехать в столицу. И выйти замуж. 

Черный герцог встал и расхохотался.

— Аха-ха-ха, давно я так не веселился, аха-ха-ха. — Его смех умолк, и он презрительно выплюнул: — Готов поспорить на что угодно: через неделю я приеду, и ты будешь ждать меня с вещами. 

Черный герцог покинул таверну. Мэтью Хант сел и задумчиво потер подбородок.

До самого вечера Диану пытались разговорить, чтобы выведать, что скрывала маска Черного герцога, но она молчала. Не хотела снова расстраивать близких.

Когда ей было восемь лет, она увлеклась игрой с белками и забрела в горы гораздо дальше, чем обычно. Густой лес закончился, склон становился все круче.  В просветах между деревьями показалось ярко-синее небо с белыми облаками и серый, каменистый пик. Диана не помнила, зачем решила взобраться на него. То ли детское любопытство, то ли желание похвастаться потом перед мальчишками. Она ловко цеплялась за камни, находила ногами в кожаных башмачках малейшие выступы и вскоре оказалась на самой вершине скалы. За ней склон резко обрывался в глубокое ущелье, по которому бежала белогривая речка, а дальше тянулись изломы Предельного хребта. Диана вдоволь налюбовалась видом бескрайних далей и решила возвращаться домой. Вот только она не знала, что в горах спуск бывает гораздо тяжелее и опаснее, чем подъем. Пока она с опаской примерялась, куда поставить ногу, налетел порыв ветра и чуть не сорвал ее со скалы. Маленькая Диана вдруг осознала, на какую высоту поднялась, и страх проник в ее сердце. Ноги задрожали, руки ослабли. Она зажмурила глаза, чтобы сосредоточиться, но налетел еще один резкий порыв, и она с криком полетела вниз. Диана закричала, замолотила руками и ногами по воздуху. Она судорожно искала в себе магию, хоть и не знала, что с ней делать в такой ситуации… Как кошка, она извернулась, чтобы лететь к земле не спиной, а лицом, чтобы хоть как-то смягчить удар, а затем почувствовала в спине резкую боль. Что-то схватило ее и остановило падение, а затем рывками потащило вверх, к скале, с которой она упала. Диана повернула голову и увидела, как в воздухе хлопают огромные, кожистые крылья. Не успела она испугаться, после того как обрадовалась, что не летит вниз, ее швырнули на землю с лесистой стороны пика. Она кубарем покатилась по земле, остановилась, сев на пятую точку, и вытаращила глаза: перед ней с резкими криками опустился кусочек неба. Чешуя маленького дракона  была яркого лазурного цвета, шипы белые, как облака или вершины гор, глаза с вертикальными зрачками —  оранжевые, как предзакатное солнце. Он был такой красивый, что Диана, не сразу восприняла его крики. Он замолчал и осуждающе уставился на нее. Потом шлепнул лапой по ноге и снова закричал, шипя и чуть ли не плюясь.

— Ты ругаешь меня? — спросила Диана.

Дракончик закатил глаза с видом: наконец-то до этой девчонки дошло. Он опять резко закричал, показал крылом на скалу и замотал головой.

— Ну, нет, — возразила Диана. — Я обязательно снова залезу туда, чтобы выгнать страх. Но впредь буду осторожна. О! Я веревку возьму. И мальчишек, чтобы помогли. Хорошо, не кричи, я попрошусь к охотникам, они научат меня ходить по горам.

Дракончик упал на спину, закрыл и высунул из открытой пасти язык. “Твоя тупость убивает,” — говорил его вид.

— Хорошо, что замолчал. Теперь я могу поблагодарить тебя. — Диана поднялась на ноги и низко поклонилась. —  Господин молодой дракон, за то, что спас мне жизнь. Вовремя ты появился. Господин дракон, я ведьма. То есть, у меня проснулись задатки… Если вам понадобится помощь, вы всегда можете рассчитывать на меня. Я живу в Стоунгеме…

Дракончик прикрыл голову крыльями, потом перевернулся на лапы и улетел не дослушав. Впоследствии Диана грызла себя за то, что сразу не назвала свое имя. Если ему потребуется помощь, как он найдет ее?

Дома никто не поверил ее рассказу. Родители сначала отругали и наказали за вранье. Ведь всем известно, что драконы в истинном облике размером с дом, не меньше, а в Предельном хребте их отродясь не было. Изорвала почти новую куртку, бегая по лесу? Так возьми и зашей, а не сказки про драконов рассказывай. Но Диана продолжала настаивать, что ее говорит правду. Тут Мэтью и Маргарет перепугались и потащили старшую дочурку к лекарям, чтобы проверили, все ли в порядке с ее головой. Те ничего подозрительного не нашли, но вонючий и горький отвар заставили пить целый месяц. Диана решила, что станет травницей и изобретет для всех болезней лекарства сладкие, как горный мед. Она действительно целый год изучала растения, пропадала в лавках целителей, но потом одному мальчишке отец подарил лук, и Диана позабыла об отварах и пилюлях. Она кое-как смастерила себе такой же, выстрогала стрелы, нарисовала на задней стене конюшни мишень и принялась ежедневно тренироваться.

Поэтому Диана не стала рассказывать про чешую на Черном герцоге. Она не боялась, что ей не поверят, она не хотела расстраивать родителей.

Переработав всю дичь, девушка поужинала и отправилась в свою комнату. Когда-то она с таким удовольствием выбрала именно ее: на втором этаже, с камином, с лазом на просторный чердак, ну и что, что из окна видна конюшня. Диана зажгла свечи, растопила камин и достала из сундука дневник. Открыла. Последние записи закончились летом, вскоре после того, как она спасла Лизбет. Исчезли переживания, исчезла потребность доверять их бумаге. Но сегодняшний день она должна была записать. Она села за стол и сухо изложила события дня. Охота. Черный герцог. Отголосок чувства внутри. Она подумала и добавила в дневник подробное описание внешности Его Светлости. Пока писала, поняла, как отличается то, что она пишет, от того представления, которое сложилось о нем у жителей Стоунгема. “Жестокий старик, злобный старец, мерзкий старикан ”. Почему-то никто не думал, что он молод, а он был молод. Диана поняла это, как только герцог снял перчатки. Кожа его рук была гладкой и упругой, как и кожа лица там, где ее не скрывала чешуйчатая корка. Стоунгемцев сбили с толку его белые волосы и фигура, которую он почему-то горбил, сидя в седле. Если подумать, пешком до сегодняшнего дня его никто и не видел… 

Диана выбросила Черного герцога из головы и принялась читать дневник сначала. С того момента, когда в марте на празднике Возрождения, к ней подошел самый красивый парень Стоунгема, Кристофер Мэн…

С чердака послышался шорох, люк отодвинулся и пропустил внутрь ловкое, гибкое тело.

— Тинт. Ты вернулся… — сказала Диана и поднялась, чтобы закрыть за ним деревянный люк. — Где же ты был весь день? Я захватила тебе еды, поешь, если голоден, и я кое-что расскажу тебе.

Кристофер Мэн был вне себя от ярости. Весь день с самого утра шел наперекосяк. Во-первых, не удалось попасть на утреннюю службу. Только Единый знал, как им с Бобби удалось незамеченными добраться к Крису домой, чтобы смыть с себя вонючий, липкий помет. Пришлось извести по пять ведер воды на каждого, чтобы избавиться от навязчивого запаха. Во-вторых, пока мылись, вернулся отец и принес плохую новость. Оракулы сказали, что ближайшая благоприятная дата для брака с Дианой Хант выпадает только через два  месяца. Совершенно неприемлемый срок! 

— Прием в Братство закончится в канун Длинной ночи. К этому сроку ты должен быть женат, — ярился Томас Мэн, переодеваясь для работы в мастерской. — Говорил я тебе, держись подальше от язычников! Единый бог мне свидетель —  от них одни проблемы!

— Отец, поговори с Мэтью Хантом, пусть позволит нам обойтись без глупых обрядов, — предложил Кристофер. — Все равно после замужества Диане придется принять нашу веру. Сходи к нему. Попытка не пытка, а спрос не беда.

Томас Мэн взялся за ручку двери, ведущей в рабочую часть дома, но передумал и повернулся к сыну. Он облизал губы и понизил голос.

— Крис, он не согласится. Но, если ты кое-что сделаешь... Слушай сюда… — перешел он на шепот.

По пути в шахту Кристофер пытался придумать, как половчее осуществить план отца, но с ним то и дело случались неприятности. Сначала под ноги выкатилось полено, он наступил на него и упал. Откуда оно взялось на тропе, по которой он каждый день хаживал, —  загадка. Потом на него кинулся злющий пес, которого кто-то не вовремя спустил с цепи. Пес Криса не достал, но штаны все равно оказались порваны: подрал, пока на дерево лез, спасаясь от острых зубов. В шахту он пришел с большим опозданием, да еще и шишек набил: кто-то погасил в проходе все светильники. Получил от мастера нагоняй, даром что был сыном хозяина ограночной мастерской. В ученичестве все равны, будь ты хоть сыном короля. Крис дошел до рабочей штольни, но и там приключилась беда. Добытчики уверяли, что видели злого духа с горящими глазами и отказывались заходить в штольню. Крис им сначала не поверил, думал, разыграть решили. Зашел в штольню, да и вылетел оттуда как ошпаренный. Своими глазами все увидел: и горящие глаза, и призрака черного, огромного, по воздуху летавшего, и шипение яростное услышал. Пришел мастер, обследовал штольню, забой, ничего не нашел и приказал всыпать “лентяям и хитрецам” по десять ударов плетью каждому. Так что обедать незадачливым свидетелям злого призрака пришлось стоя, а Кристофер так вообще голодным остался. Его торба с едой из надежного шкафа каким-то образом переместилась на землю, и ее растерзали наглые горные крысы.

После работы Крис шел домой очень осторожно. Внимательно осматривал дорогу и прислушивался к собачьему лаю. Его голодные кишки громко урчали, избитая задница саднила, а настроение упало ниже некуда. Дойдя до города, он решил избавиться хотя бы от одной проблемы и направился к лоткам с готовой едой. Сначала повезло. Торговка как раз выкладывала свежую партию пирожков с куриной печенкой и зеленью. Но потом какой-то крестьянин-растяпа налетел на него и выбил купленные пирожки из рук. Он извинялся, объяснял, что кто-то подставил ему подножку, но Кристофер все равно от души засветил ему по роже. Настроение тут же поднялось, но, увы, ненадолго. Стоявшая на боковой улице старая кляча вдруг решила, что она лихой скакун, и рванула с места галопом. Хозяин кобылы только глаза вытаращил: смирная тяжеловозная лошадка даже по молодости себя так не вела, потому-то он ее и не привязывал. Ставил у коновязи и забирал там же, когда надо было.

Кристофер был крепким парнем, но против огромной лошади, которая неслась, не разбирая дороги, выстоять не смог. Отлетел к стене дома, кувыркнулся вместе с бочкой для сбора дождевой воды, приложился скулой о камень и напоследок был укушен мелкой собачонкой, просочившейся из-под забора. Поскольку укусила она его за то самое мягкое место, по которому мастер кнутом от лени лечил, кричал Кристофер так, что любопытные аж с соседних улиц сбежались. Интересно же, кого там насмерть убивают. 

Прежде чем подняться, первый парень Стоунгема накрыл курткой голову, чтобы никто его не узнал, и, превозмогая боль в седалище, скрылся с места происшествия быстрее, чем сбившая его с ног кобыла. Так что о визите в город Черного герцога он узнал только дома. В шахте-то они даже рогов не слышали.

Кристофер был готов биться головой о стену! Черный герцог был в “Медовом пиру”. Самое время бежать туда, и под предлогом утешения провернуть отцовский план, а он не может, хоть плачь. Такой шанс подвернулся, а у него мало того что вся задница красная и укушенная, это ладно, потерпел бы, так еще и глаз заплыл и перестал открываться. Как в таком виде Диану соблазнять да на сеновал тащить? Никак! Немыслимо.

Отец наорал на него за неуклюжесть, а мать задумалась и выдала:

— К лекарям надо. Не иначе кто проклял тебя, моя кровиночка.

— Вот! Верно пастыри говорят: одно зло от язычников, от ворожбы этой, да магии! — Томас Мэн обвиняюще ткнул пальцем в сына. — С кем повелся, так оно и вышло! Перевести надо всех ведьм, а будут рождаться —  запретить колдовать под страхом смерти!

— Так-то оно так, Том, только нет среди истинных братьев и сестер девок на выданье, — тихо напомнила мужу Барбара Мэн. — Да и кто ж даст извести лиходеев, когда сам герцог Стоунгемский —  маг и чародей? Но мы от своего не отступимся. Диану ли, другую деву окрутим, повяжем, заставим нашу веру принять. Говорят, капля камень точит. Так и мы действовать будем. А ты, сынок, ложись, отдыхай, да раны поскорее залечивай. Завтра к лекарям сходим, пусть порчу снимут.

Пока Тинт ел, Диана быстро пересказала ему новости.

— Наверное, плохо, что я злодею прислуживала, но за отказ он бы убил всю семью. А как прошел твой день? Хорошо погулял?

Тинт кивнул и расплылся в улыбке. Пара задумок не удалась, зато остальные сработали как надо. Особенно удачно получилось с кобылой. Было сложно, но он смог. Подманил пучком сена, чтобы от коновязи отошла да в нужную сторону развернулась, рассчитал момент и как следует напугал старушку. Увернулся от взлетевших в воздух огромных копыт и занял наблюдательный пост, чтобы ничего не пропустить. Ловкая собачка одним укусом превратила отличный план в великолепный, и он с чувством выполненного долга пошел домой.

Вдруг взгляд Тинта изменился. Он прыгнул на колени Дианы, встал, опираясь широкими лапами ей на грудь, и потянулся носом к ее шее.

— Я и забыла. Ты прав, надо смазать. 

Диана пересадила кота на кровать и принялась обрабатывать порез, оставшийся от кинжала Его Чернейшей Светлости, целебной мазью. Тинт вскочил на стол и вопросительно мряфкнул.

— Это Черный герцог. Разозлился, когда я спросила, зачем мне с ним ехать.

Диана подошла к окну, прислушалась. 

— Кристофер обещал прийти. Почему его до сих пор нет?

Кот фыркнул и вернулся на кровать.

— Тинт, ты, случайно, не видел его сегодня? — спросила Диана. Взяла шаль, дневник, поставила свечу на табуретку у кровати и откинулась на высокое изголовье. — Видел?

Кот закивал.

— Он был в порядке?

Кот кивнул и расплылся в улыбке. Длинные клыки обнажились, глаза довольно прищурились, а огромные уши вытянулись в стороны. С его точки зрения, с Кристофером Мэном все было просто замечательно! Диана притянула фамильяра к себе, обняла, положила подбородок ему на голову.

— Тинт, мы обязательно снимем проклятие. Кристофер сказал, что после свадьбы поедет со мной в столицу и поможет. Ох. Больно. Ты чего дергаешься? Чуть зубы мне не выбил.

Кот вырвался из рук Дианы и замотал головой. Он рычал, мяукал, заглядывал хозяйке в глаза. Хотел объяснить, каков подлец ее жених, но как? От бессилия Тинт принялся биться головой. Об подушку, разумеется. Но девушка поняла его по-своему.

— Тинт не спорь. Ты будешь говорить. Клянусь, я сделаю все возможное и невозможное тоже сделаю. Надо будет, и до нового королевского генерала доберусь. Вот смотри. — Диана показала коту запись в дневнике, которую сделала под описанием внешности Его Чернейшества.

Кот закатил глаза и рухнул на спину. Потом поднялся и сел. Лопоухий, забавный кот исчез. Удлиненая морда с широким, прямым носом вытянулась еще больше. Взгляд желтых глаз стал тяжелым, короткая черная шерсть встопорщилась на загривке, уши угрожающе подались вперед. Вылитый бандит с большой дороги.

— Тинт? Что с тобой? 

Фамильяр продолжал сверлить стену убийственным взглядом.

— Ты хочешь сообщить что-то важное?

Кивок.

— Это касается поездки в столицу? Свадьбы? Что-то о Кристофере?

Кивок, взгляд в глаза.

— Ты не хочешь свадь… 

Диана не успела договорить. Тинт закивал, бросился к ней, замурлыкал, принялся тереться мордочкой. Она отложила дневник и взглядом погасила свечу. От тепла ее разморило, после тяжелого, длинного дня накатил сон. Девушка залезла под одеяло и пробормотала:

— Хорошо. Обсудим это завтра… Тинт мы обязательно вернем тебе речь, — прошептала она засыпая.

Тем временем Мэтью, Маргарет и Лиз заканчивали работу в трактире. Проводили последних посетителей и сели подсчитывать скудную выручку. Визит Черного герцога, как всегда, испортил все. После его отъезда люди сидели по домам и гадали, от чего именно пострадает город на этот раз: от фурий, ядовитого тумана или черных духов. На ужин в трактир заглянули только постояльцы “Медового пира”.

— Ничего, завтра тут битком будет, — сказал Мэтью Хант. — Люди прибегут любопытствовать, каково это —  кормить чудовище обедом.

— И толку! — вспылила Лизбет. — Что мы им расскажем? Как сидели на кухне и тряслись от страха? Диана сказала, что завтра опять на охоту пойдет. Нет бы осталась помочь. Глядишь, кто-нибудь бы ее разговорил...

— Ничего, что-нибудь придумаем, — отмахнулась Маргарет. Она понимала, что Мэтью прав, завтра зал "Медового пира" будет полон, и прикидывала запас продуктов. Будет много желающих посмотреть на людей, которые провели с Черным герцогом два часа под одной крышей и остались живы.

— Лизбет! Думай, что говоришь. Если Диана будет обслуживать столы, да капусту крошить, где мы будем дичь брать? Знаешь, сколько нынче за свежее мясо  просят? — одернул дочь Мэтью.

Он закончил считать выручку и отложил часть монет, чтобы покрыть затраты на продукты, дрова, оплату служанок. Чистая прибыль составила три золотых. На постоялом дворе всегда так. То пусто, то густо. Поэтому с каждого богатого летнего дня он откладывал часть для голодной зимы. Невольно Мэтью подумал о предложении Черного герцога. Не хотел думать, но не смог устоять. Представил, что каждый месяц ему в руки падает приличная сумма, и на душе потеплело. Он сморгнул, отгоняя видение. Разве можно ради денег пожертвовать дочерью! Но мимолетное, призрачное желание вдруг обрело резкие черты и вернулось к нему выкриком Лизбет.

— Как же надоело! Вот бы точно знать, сколько за день получишь. — Она надула пухлые губки и с обиженным видом продолжила пересчитывать муку и крупы, оставшиеся на завтра.

Мэтью хотел ее отругать, но перехватил задумчивый взгляд Маргарет и осекся. Неужели она думала о том же? Маргарет покраснела и отвела глаза. Больше в тот вечер тема денег не поднималась.

Утро накрыло Стоунгем нудным моросящим дождем. Охоту отменили, Диана вернулась домой. Кристофер так и не появился, и она решила попробовать понять, почему Тинт так разозлился при упоминании свадьбы. Ничего не получилось. Молодая ведьма еще не образовала ментальную связь с фамильяром, они были вместе всего десять лет. Тинт был в отчаянии: махание лап и мяуканье не могло объяснить того, что Диану наглым образом обманывают.

— Хорошо. Я не понимаю в чем дело, но тут что-то нечисто, — сказала ведьма, и фамильяр замахал головой так, что уши захлопали.

Когда Диане было пятнадцать, к постоялому двору приблудился кот. Высокий, по колено взрослому человеку, поджарый, с широкими подушечками на длинных лапах. Гладкая, блестящая шерсть была черной, без единого пятнышка. За это его хотели назвать Угольком, но кот оказался фамильяром. Он объявил, что явился к Диане, своей хозяйке, и что зовут его Тинт. Забавное имя подходило ему как нельзя лучше. Потому что стройное тело уличного бойца венчала голова с огромными ушами, которые придавали ему трогательный и наивный вид. Ни одна торговка мясом не могла устоять, когда Тинт усаживался перед ней на задние лапы, округлял большие, желтые глаза и опускал уши в стороны. Он не мяукал, не строил жалобных глазок. Сидел с самым счастливым видом “я у мамы дурачок” и улыбался. Ну как не покормить такого! На брошенное мясо Тинт смотрел удивленно. “Ой, что это? Великие духи, это же мясо! Добрая женщина, это не у вас, случайно, упало? Проверьте. Что? Как мне? Это мне?! Я правда могу это съесть? О-о-о… Мя-а-а-ау, как же я благодарен вам. Вы такая удивительная, я вас обожаю,” — разыгрывал Тинт целое представление, во время которого ни одна шавка, ни одной уличный кот не смели приблизиться к вожделенному куску. Потому что у забавного котика была вторая ипостась.

Десять лет назад в животном мире Стоунгема появился свой Черный герцог. Даже не герцог. Куда там Его Стоунгемской Светлости, который, кстати, поселился в замке всего два года назад, а свое черное нутро показал только прошлой осенью. Тинт был королем, не меньше, и ужас на местную живность навел сразу. Самые огромные и задиристые собаки давали деру, как только видели идущего по городу Тинта. Мало того что у него были длинные когти, острые зубы и убийственный взгляд, так он еще и по-человечески тогда говорил. Каково это — услышать от кота: “Шкуру спущу, скотина, если лаять не перестанешь”? Пока собакен впадал в ступор от такого вотэтоповорота, его морда оказывалась в плену острых кинжалов, выпущенных из мощных лап. В отличие от обычных кошек, которые быстро уставали от беготни, поскольку рождены охотиться из засады, Тинт был вынослив, как волк, и мог не часами преследовать свою жертву размеренной рысью. Буквально за две недели в Стоунгеме перевелись желающие схватить котика за хвост. Собаки посмотреть на него боялись, не говоря уже о том, чтобы гавкнуть. Спустя месяц в “Медовом пире” исчезли все мыши и крысы, а пауки и муравьи передвигались короткими перебежками, испуганно озираясь. Бестолковые, наглые мухи не поддавались воспитанию, поэтому к ним были применены подхвостные боевые зелья. Тинт регулярно метил территорию, и мерзкие насекомые дохли кучами. Те мухи, что смогли уползти и выжить, передали детям инстинкт разворачиваться и лететь куда подальше, как только унюхают нотки тонкого, незаметного для людей аромата подхвостных желез фамильяра. 

Пока Диана и Тинт словами и мяуканьем обсуждали свадьбу, жених в сопровождении матушки шел к лекарям. Дождливая погода была кстати: синяк на пол лица можно было скрыть капюшоном. Кристофер изо всех сил старался держаться прямо и не хромать, но получалось так себе.

— О-о-о, какая сильная порча на молодом господине! — Лекарь, которого Барбаре Мэн присоветовала подруга, прижал руки к груди и озабоченно поцокал языком: — Тц-тц-тц, кэра Мэн, отойдите от сына. Как бы на вас не перешло.

На снятие наведенной пагубы у лекаря ушло почти два часа. А еще он выдал мазь для лечения укусов и синяков и напоил Кристофера отваром, снимающим боль.

— Лечение стоит один квин и пять унов, но я сделаю скидку. С вас один квин, кэра Мэн, — сказал он.

Барбара Мэн выпучила глаза. Один квин? Половина золотого деката? Она поджала губы.

— Еще никогда не видел такой злой порчи. Вашему сыну повезло, что вы не стали тянуть, сразу пришли ко мне. Еще день, и мог быть смертельный исход, — добавил лекарь настойчиво.

Барбара пожевала губу, но деваться было некуда. Здоровье сына дороже. Они расплатились и с опаской отправились в обратный путь. Дома оба выдохнули. Ни одного неприятного происшествия с ними не случилось: Тинт сидел дома и помогал Диане точить наконечники для стрел.

Наступил обед. В “Медовом пире” было не протолкнуться. Пришлось притащить дополнительные столы для всех желающих. Ханты думали, их будут расспрашивать о визите Черного герцога, но про это забыли, потому что после “Медового пира” Стоунгемский тиран похитил ребенка!

Вот что случилось. Прачка Ханна, как и все горожане во время визитов Черного герцога, сидела дома. Но стоило отлучиться в подвал, как ее пятилетний сынишка забыл о запрете выходить и выскочил на улицу. Там он погнался за котенком и чуть не угодил под копыта лошади Его Чернейшей Светлости. Ханна выбежала за ним, кричала, чтобы вернулся, но малыш растерялся, заплакал и сел попой на камни мостовой. У матери разрывалось сердце. Если она осмелится подбежать к сыну, то заступит герцогу дорогу, и ее за это убьют. Кому тогда будут нужны ее пятеро детей, включая годовалую дочку? Муж умер, родственники остались в другом городе, из которого Ханна с мужем приехала в Стоунгем в поисках лучшей жизни. Прачка закусила руку, чтобы не кричать, и отступила к дому, заливаясь слезами. Черный герцог вместо того, чтобы объехать ребенка, оставался на месте. Ханна надеялась, что лошади переступят через ее сына. Но, постояв, герцог отдал приказ схватить мальчика. Один из его приспешников наклонился, схватил плачущего ребенка за шиворот и посадил перед собой в седло. Под крики ребенка и матери, они пустили лошадей галопом и скрылись из глаз.

— У него нет сердца! Откуда только это чудовище свалилось на наши головы! Надо ехать к королю! Сколько можно терпеть, он нас за людей не считает, — возмущались люди.

Вечером пересуды продолжились, и Ханты возмущались вместе со всеми. Однако за подсчетом выручки и Мэтью, и Маргарет, и Лизбет снова вспомнили о предложении герцога.

Первой опять не выдержала Лизбет. В свои двадцать два она оставалась несдержанной и порывистой, как подросток.

— Если подумать. Герцог же не съел этого ребенка… Ханне надо было не рыдать, а упасть перед ним на колени и просить разрешения забрать сына, — сказала она.

— Лизбет, что ты говоришь? Кто знает, может, и съел... У себя в замке без лишних глаз... Люди говорят, что кровь младенцев продлевает колдунам жизнь, — возразила Маргарет.

— Пять лет —  это уже не младенец! — продолжала Лизбет. — Диана дерзила, но герцог оставил ее в живых. Ханну тем более бы не убил.

— Хватит спорить. Завтра спросим Диану, что она об этом думает. После того случая в рассудительности с ней ни один книгочей не сравнится, — поставил точку Мэтью.

Лизбет украдкой потерла руки и улыбнулась.

В доме Мэнов отродясь не было клопов, поэтому Кристофер не сразу понял, что означают болезненные уколы и зуд на коже. Сначала он пытался не обращать внимания на неудобства и уснуть, но пытка стала невыносимой, и он зажег свечи.

Тинт не поленился, нашел самую грязную трущобу. Клопы в ней водились крупные и непуганые. Кот утащил оттуда кусок рванины и как следует потряс ее над кроватью Кристофера. Ночью оголодавшие за день насекомые радостно сбежались к большому, теплому парню и принялись пировать.

Увидев свое тело, испещренное мелкими красными точками, Крис заорал. На крик сбежались родители и слуги.

— Порча! — завопил Томас Мэн, едва увидел, во что превратилась кожа сына.

— Кровиночку убивают! — вторила ему Барбара.

— Откуда тут клопы? — удивилась одна из служанок. 

Больше в ту ночь никто не спал, всем табором изводили кусачих пришельцев.

За окном забрезжил поздний ноябрьский рассвет. Уставшие, сонные Мэны, нервно почесываясь, потянулись на кухню. Томас разжег очаг, Барбара набрала в кастрюлю воды. Кристофер осторожно водрузил свой укушенный зад на табурет с мягкой подушкой. И заорал, потому что из солонки на него удивленно смотрел жирный, усатый таракан.

В это время Диана уже шла с небольшим отрядом в горы. Судя по приметам, мелкий дождик к обеду должен был иссякнуть, так что охоту решили не отменять. Оделись потеплее, выпили по глотку бодрящего отвара, который приготовила молодая ведьма, да и потопали. Перед уходом Диана наказала Тинту проверить, как там Кристофер, что он и сделал с большим удовольствием.

За овощной лавкой была яма, куда сваливали отходы. Гнилая картошка и капуста издавали невыносимое зловоние. Тинт на пару минут задумался, каким образом переместить это великолепие в дом Мэнов. Сначала он хотел окунать в вязкую гниющую массу мышей и потом выпускать их в комнатах, чтобы грязными лапами разносили грязь. План был хорош, но требовал нескольких заходов. И тут Тинта осенило. Он стащил у Кристофера домашний тапок, измазал его подошву и вернул на место. В поисках источника вони Крис истоптал весь дом. Ему в голову не могло прийти, что воняет от него самого! Но Тинт на этом не остановился. Он решил, что первый план слишком хорош, чтобы его отбрасывать. По мере того как служанки отмывали загаженный Кристофером пол, запах усиливался. Потому что испачканных мышей Тинт высаживал на занавески, подушки и в карманы верхней одежды. Тараканов кот принес из тех же трущоб, что и клопов. Почуяв вонь, они выползали из укрытий и вносили дополнительное оживление в работу прислуги.

— Ма, это правда, что Диана станет наследницей “Медового пира”? — спросила Лизбет, когда они с матерью остались на кухне вдвоем. — Она же замуж выйдет, зачем ей постоялый двор?

— Таков порядок. Сыновей у нас нет, дело перейдет к старшей дочери. Ты тоже выйдешь замуж, милая. Найдем тебе парня побогаче, не переживай, — успокаивала ее Маргарет. 

— Чтобы побогаче найти, надо побогаче выглядеть! А ты посмотри, в чем я хожу. Если бы Диана согласилась на предложение Его Светлости… — возразила Лиз.

— Лизбет, не смей! Не смей думать об этом! Мы не отдадим ему Диану!

Маргарет так разошлась, что стало понятно: она убеждает отнюдь не младшую дочь, а саму себя.

Лизбет прикусила губу и молчала. Зачем спорить, когда надо просто придумать другой план. Ей так надоело экономить. Так хотелось красивых нарядов и беззаботной жизни! Скоро праздник Долгой ночи, и Лиз мечтала блистать на нем и кружить головы парням. Как жаль, что красавчик Крис не бросил Диану после того, что с ней случилось. Если бы он был свободен! Ах! Они были бы самой красивой парой Стоунгема... 

От мечтаний о Кристофере щеки Лизбет раскраснелись, а дыхание стало глубже. Она уже знала, что такое волнующие мужские поцелуи, и была не прочь зайти дальше.

Вернувшись с охоты, Диана первым делом нашла кота.

— Тинт, ты видел Кристофера? 

Важный кивок.

— С ним все в порядке?

Три кивка и довольная улыбка.

— Он здоров?

Взгляд в сторону.

— Болен? Серьезно?

Легкий кивок и отрицательное мотание головой.

— Вечером навещу его.

Тинт не стал возражать. Все равно рано или поздно Крис и Ди увидятся.

Узнав, что Диана собралась к Мэнам, Лизбет увязалась за ней. Сказала, что обещала кэре Мэн новые специи, которые купила у проезжего торговца. Тинт тоже не остался в стороне, пошел с ними, проверить, удалось ли служанкам избавиться от запаха. Не удалось. Лизбет даже достала платок и то и дело прикрывала им нос.

Благодаря лекарской мази, синяк Кристофера рассосался, так что выглядел парень, как обычно: темноволосым, сероглазым красавчиком. Барбара накрыла на стол, и они мило беседовали, запивая яблочный пирог малиновым компотом. Крис старательно изображал простуду и незаметно почесывался на радость Тинту, который сидел под столом и все видел.

Убедившись, что Кристофер цел и невредим, сестры Хант засобиралась домой. Но не успели они выйти за ворота, Лизбет вспомнила, что забыла дать Барбаре особые указания насчет специй.

— Ди, подождешь? Я быстро.

Она действительно дала кэре Мэн несколько банальных советов по готовке и попросила у нее пару кусочков пирога. "Для ма, она должна попробовать эту прелесть". Когда Барбара отлучилась на кухню, Лизбет приникла губами к уху Кристофера и зашептала:

— Крис, Диана просила передать, что будет ждать тебя сегодня в полночь в сарае, где сено хранят. Сказала, хочет поговорить с тобой о чем-то важном. Наверное, это свадьбы касается. Я слышала, как она отца торопила…

Тинт все слышал. Сам не зная зачем, он незаметно проскользнул в дом вслед за широкими юбками Лизбет. Теперь у него появился шанс отвадить негодяя Кристофера от Дианы, и он остался наблюдать.

Около полуночи отец проводил сына за ворота.

— Помни: сначала красивые слова, потом поцелуи пожарче, чтобы распалить…

— Па, да знаю я! Чай не девственник, — обиженно зашептал Крис.

Тинт задумчиво посмотрел главу семейства Мэн и дал себе клятву в ближайшее время уделить ему особое внимание.

На сеновале царила полная тьма.

— Ди? — тихо шепнул Кристофер. — Диана, где ты?

Вместо ответа девичьи руки обвили его шею, а нежные, сладкие губы накрыли рот. Кристофер позабыл обо всем. Он жадно накинулся на мягкое, горячее тело, на котором не было ничего, кроме ночной рубашки. “Медовый пир” сам шел в его руки! От этой мысли Кристофер возбудился так, что не останавливаясь, перешел ко второму разу. Взлетел на волне безумной страсти и закричал от боли: его спину и грудь расцарапали девичьи ногти.

— А-а-ай, Ди, ты чего?!

В ответ послышался громкий торжествующий смех. 

— Теперь ты мой, Кристофер Мэн.

Парень узнал голос. Он принадлежал Лизбет.

— Ты?!

— Неужели ты правда думал, что Диана способна на такую страсть? Она бесчувственная ледышка по сравнению со мной!

— Лиз, ты чудовище! 

— Я? Нет. Это ты. Ты заманил меня и изнасиловал. Тебя разденут и увидят, что я отбивалась. Теперь ты обязан жениться на мне, Кристофер Мэн, — спокойно сказала Лизбет.

Диана была уверена, что Тинт обнаружил воришку, который пролез на их постоялый двор. Как тень она кралась за своим фамильяром, не издавая ни звука, ни шороха, с кинжалом наготове. Так и дошли до сенника, из которого слышались страстные стоны, а затем вскрик и голоса. Слух у ведьмы-охотницы был отменный, она прекрасно разобрала каждое слово. Тинт поставил на нее передние лапы и вопросительно заглянул в глаза. Диана пожала плечами. Что поделать? Лизбет всегда была такая. Забирала у детей понравившиеся ей игрушки, требовала всеобщего внимания, таскала с общего блюда лучшие куски. И все ей сходило с рук за милое личико и ослепительную улыбку. Диана подавила зевок и вошла в сарай.

— Лизбет, не вздумай врать родителям. Извинись перед Кристофером и ступай спать, — сказала она.

— Диана, я не виноват! Диана, клянусь, я думал —   это ты! Лизбет сказала, что ты ждешь меня здесь, Диана! — Кристофер натянул штаны и упал перед ней на колени.

— Я верю. Лизбет, иди в дом. Холодно, ты простудишься. — Диана накинула на Лиз свой плащ и твердой рукой направила ее прочь.

Когда сестра ушла, она обратилась к жениху.

— Пусть ты думал, что я позвала тебя… Но разве не ты говорил, что до свадьбы у нас ничего не будет, потому что Единый требует чистоты?

Кристофер принялся что-то мямлить насчет чувств к ней, из-за которых совсем потерял голову, но со стороны постоялого двора послышался шум. Лизбет не вняла словам Дианы и подняла на ноги родителей, приводя свой план в исполнение. Маргарет пришла в ужас, заметив сзади на ночной рубашке дочери мазок крови. Так же кровь была под ее ногтями, что доказывало, что бедная девочка отбивалась как могла. Разъяренный Мэтью Хант не стал ничего слушать. Он влетел в сарай и с ходу врезал Кристоферу кулаком в челюсть. Потом схватил за шиворот и потащил в опустевшую до утра таверну.

Разбирательство длилось целый час. Лизбет врала напропалую. Она утверждала, что, когда вернулась, чтобы посоветовать кэре Мэн добавлять в специи соль, это не она, а Кристофер попросил мать "завернуть для кэры Хант кусок пирога". И, якобы, когда Барбара вышла, это он предложил Лиз встретиться ночью, чтобы сообщить кое-что важное, а вовсе не наоборот.

— Я решила, что он хочет сделать Диане сюрприз, поэтому послушалась и пошла! 

Кристофер хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Он раз за разом пересказывал, как все было на самом деле, но Лиз стояла на своем. Наконец, Кристофер сдался и замолчал. Он не знал, как опровергнуть такую наглую ложь!

— Довольно, — сказал Диана. — Лизбет, ты стоишь здесь в моем плаще. На этом все.

— Что все? Что все? — завопила Лизбет. Она не понимала. 

— Я дала свой плащ, потому что ни на тебе, ни на полу сарая не было другой одежды, кроме одежды Кристофера. Ты пришла на встречу в одной ночной рубашке. Потому что хотела соблазнить моего жениха. И у тебя получилось.

Мэтью и Маргарет переглянулись. В один момент все встало на свои места. Дочь врала, а Кристофер говорил правду. Крис посмотрел на Диану, как на божество! Она нашла выход там, где его, казалось, сроду не было.

— Я… Я… — растерялась Лизбет. Покраснела, надула губы и зарыдала.

Кристофер обессиленно рухнул на лавку, но тут же ойкнул и вскочил. Ушибы зажили, но укус вредной собачонки все еще давал о себе знать.

Маргарет прижала ладони к щекам. На что рассчитывала Лиз? Кристофер должен жениться на Диане, это знает весь город. О чем думала ее младшая дочь? Неужели…? Маргарет в ужасе зажала рот.

Лизбет продолжала рыдать, а Кристофер подошел к Диане.

— Ди, ты простишь меня? Не понимаю, как я мог вас перепутать. Ди, ты веришь мне?

— Верю. — сказала Диана, и Тинт закатил глаза. — Но… Все же объясни, с какой целью ты нарушил завет своей веры? Ты говорил, что Единый запрещает сближаться до свадьбы.

Кристофер нашелся быстро.

— Ди, какая цель, о чем ты? 

Тинт тронул ногу Дианы лапой. Она посмотрела на кота, и он несколько раз провел носом из стороны в сторону. То ли подтверждал, что цели не было, то ли намекал, что Крис врет.

— Ди, я люблю тебя. Я потерял голову, когда решил, что ты ищешь близости со мной… 

— Хорошо. Думаю, мы все должны идти спать. Думать лучше на свежую голову. — Диана зевнула, стащила с Лизбет свой плащ, подхватила кота и отправилась к себе.

Кристофер откланялся и сбежал домой, как перепуганный олень.

Мэтью выругался и надел на Лизбет свою куртку. Он приказал ей молчать, схватил за руку и потащил на семейную часть. Маргарет, бежала следом, причитая себе под нос. Они заперли Лиз в ее комнате, чтобы еще чего не натворила, и пошли в спальню.

— Великие духи, ну почему она такая глупая! — Мэтью хлопнул себя по бедрам ладонями и застонал. — Зачем ей это?

Маргарет хотела высказать посетившую ее догадку, но передумала. Что, если она ошибается, и у поступка Лизбет нет иных мотивов, кроме как переспать с красавчиком, на которого запала?

— Она же не думает, что Диана уедет служить Черному герцогу и Кристофер достанется ей? — сказал Мэтью, и Маргарет от волнения прикусила губу. Ее муж подумал о том же, что и она!

Они разделись, улеглись в кровать и некоторое время лежали молча.

— Мэт? — прошептала Маргарет. — Что, если наш титулованный демон говорил серьезно?

— Думаешь, он способен шутить? — фыркнул Мэтью.

— Тогда что будет с нами, когда он приедет? — ужаснулась Маргарет. — Что он сделает, не получив желаемого?

— Давай-ка спать, Марго. Диана права: думать лучше на свежую голову, — решительно сказал Мэт, но жену обмануть не смог: она чуяла дрожь не только в его голосе, но и в груди, на которой лежала ее рука.

Постепенно все Ханты заснули.

Лизбет прекратила рыдать, как только ее заперли. Во-первых, утром ей ни к чему опухшее лицо. Во-вторых, ее задумка удалась. В-третьих, ей понравилось то, что с ней сделал Крис. Ее тело хотело еще. Довольная собой, Лизбет погрузилась в волнующий сон. 

Мэтью Ханта подкосила усталость. За день он наработался так, что глаза закрылись сами собой. Маргарет не могла заснуть дольше. Материнское сердце грызла совесть, потому что Диану надо было жалеть, но жалеть не хотелось. Эх, если бы она хоть слезинку пролила, голос повысила, чашку в сердцах разбила! Если бы хоть как-то помогла матери выкинуть из головы мысли о предложении Черного герцога! Но Маргарет знала, что Диана не переживает, поэтому не могла заставить себя ей сочувствовать. Не могла выбросить из головы мысли о ста золотых декатах… Это же половина месячного дохода постоялого двора и трактира вместе взятых… Маргарет представила, что из этой суммы Мэтью будет выделять ей по десять декатов каждый месяц, и заснула под счастливые мечты о покупках.

Не спала только Диана. Она перечитывала дневник и думала. Когда-то, кажется, целую жизнь назад, она была вспыльчивой, чувствительной, увлекающейся. Она часто смеялась и плакала, не боялась выражать свое мнение и чувства. За резкие, порывистые движения мальчишки звали ее Белкой, и она любила это прозвище. Когда-то. Так было написано в дневнике, который она завела весной, чтобы ее не разорвало на тысячу маленьких Диан от восторга.

 “Ведьмы-прародительницы, ОН выбрал меня! Сегодня был лучший день Возрождения в моей жизни! Мне хочется летать! Небесный дракончик, где ты, мне срочно надо в небо! Кристофер Мэн выбрал меня! Ах, какие красивые у него глаза, смотрела бы и смотрела. В груди восторг. Никогда не думала, что парень полюбит меня. Тем более ТАКОЙ! Крис! Крис, Крис, Крис, Кристофер…”

 Первый лист дневника до самого низа был исписан любимым именем. Далее шли заметки о свиданиях, а еще описания Стоунгема. Не только любовь Кристофера делала ее жизнь прекрасной. Она любила город, в котором родилась, любила горы, в которых выросла, любила людей, которые ее окружали. Ее жизнь была полна света, она наслаждалась каждым днем.

 “Хорошо, что я завела дневник,” — подумала ведьма. Он наполнял ее нынешнюю жизнь смыслом, напоминал, к чему надо стремиться. Дневник и ставший бессловесным Тинт. 

 Диана так и не заснула в эту ночь. С первыми лучами солнца ее решение оформилось в четкий план. Утром они с котом ушли из дома еще до завтрака и вернулись только вечером.

Мэтью и Маргарет не хотели выпускать Лизбет из комнаты, но после обеда в “Медовый пир” заехал один из королевских обозов. Рабочих рук не хватало, и Маргарет пошла за Лизбет. К счастью, дочка усердно работала и никаких лишних разговоров не заводила. Так прошло несколько дней. Диана пропадала на охоте и где-то в городе, приносила дичь. От Мэнов было ни слуху ни духу. Мэтью и Маргарет избегали разговоров о Черном герцоге, а Лизбет вела себя нормально, как будто бы ничего не случилось.

В четвертый день недели вся семья собралась за ужином.

 — Сегодня была у Ханны, — сказала Лизбет и посмотрела на Диану. — Наверное, помрет скоро. Совсем плоха стала, не может себе простить, что сына не спасла. Эх, надо было ей в ноги герцогу кинуться...

 — Еще не поздно-то, в ноги, — сказал Мэтью. — Пусть к замку идет, узнает, что с сыном.

 — Убьет он ее, глазом не моргнет, — возразила Маргарет. — Где видано, чтобы герцог отчет держал перед горожанкой. 

 — Вот бы кто-нибудь узнал да весточку Ханне подал, что с сыном. Сгорит она от горя. Сама помрет и детей погубит. Разве что старший выживет, вроде тринадцать ему, — сказала Лизбет и опять посмотрела на Диану. 

 Тинт выпустил когти и потянулся. Подошел к хозяйке, потерся о ногу.

 — Что, если Черный герцог убил ребенка? — спросила Диана. — От такой вести Ханне полегчает?

 — Конечно! — встрепенулась Лизбет. — Ты же сама говорила, что определенность лучше неопределенности. Оплачет мертвого, да забудет. У нее есть ради кого жить.

 — Да, ты права. Определенность лучше, — сказала Диана и встала из-за стола.

 У Лизбет загорелись глаза, она затаила дыхание и сжала под столом кулачки. Мэтью и Маргарет почувствовали невероятное облегчение. 

 Начался пятый день недели. Диана собирала вещи. Перебрала стрелы, проверила лук, проветрила одежду и упаковала ее. Уложила в дорожный ящик свои эликсиры, настойки, мешочки с травяными порошками. Наточила нож и длинный кинжал. Долго стояла у полки с книгами. Выбрала две, положила в заплечный мешок. Родители помогали. Отец купил ей новые сапоги на овечьем меху, мать проверила швы на плаще, подшила где надо. Принесла книгу.

 — Диана, тут заговоры для работы по дому. Все, что надо, найдешь, — сказала Маргарет.

 — Спасибо, ма, но мне она не потребуется, — отказалась Диана.

 — Возьми! Потом спасибо скажешь, — все-таки настояла мать и сунула книгу в сверток с теплыми вещами.

 Диана пожала плечами и кивнула. Во время обеда она зашла в трактир. Родные как раз перекусывали на кухне. 

 — Па, отдай мне мою долю из отложенных денег, — сказала Диана. — Мы с Тинтом сегодня уезжаем. Насчет дичи я договорилась с Брантом, он будет вместо меня охотиться для “Медового пира”. 

 — Погоди, разве ты не завтра едешь? — спросила Маргарет. Мэтью и Лизбет застыли с открытыми ртами.

 — Нет. Королевский обоз сегодня уходит. Уже лошадей запрягают. Вернусь, когда сниму проклятие. Может, через месяц, может, весной. Постараюсь посылать вам весточки, — сказала Диана.

 — Какой еще королевский обоз?! — вскричала Лизбет.

 — Тот, что направляется в столицу. Книгочей Маркус сказал…

 — Ты! Ты, ледышка бесчувственная! Ты о нас подумала? Что с нами завтра сделает герцог, когда не найдет тебя здесь? — продолжала кричать Лиз.

 — Передайте ему, что я отказалась от предложения. Я думаю, если он настоящий аристократ, значит, слов на ветер не бросает. Если сказал, что это не приказ, а предложение, значит, так тому и быть, — твердо сказала Диана. — Па, идем. Мне нужны деньги на дорогу.

Мэтью, Маргарет и Лизбет растерянно смотрели, как скрывается за поворотом тракта королевский обоз.

— Как же так… Как же так? — шептал отец семейства.

Он никак не мог прийти в себя, слишком тяжелым был удар. Думал, что взобрался на вершину, чувствовал себя победителем, а очнулся в глубокой крысиной норе. Вчера он мечтал, на что будет тратить дополнительные сто декатов, а сегодня думал, во сколько теперь будут обходиться “Медовому пиру” косули, олени, утки и гуси. Кто будет потрошить туши и разделывать мясо? Кто будет лечить семью, кто заговорит постоялый двор от черных духов и фурий? Мэтью запустил пальцы в волосы и с силой потянул. Запас денег на зиму изрядно уменьшился. Диана никогда не просила свою долю, и он привык рассчитывать на эти деньги. А сегодня выяснилось, что старшая дочь с точностью до уна знает, сколько у нее отложено, и ему пришлось все отдать! Его лицо исказилось, он развернулся и быстрым шагом пошел к холодной кладовой. 

Лизбет взяла мать под руку и потянула в трактир. Губы Лиз сжались в тонкую ниточку, кровь отлила от щек, а глаза сверкали злобой. Смягчилась она только под вечер, когда в “Медовый пир” заглянул Кристофер Мэн. Правда, он шарахнулся от нее, как от огня, но ничего, это временно. Лиз не стала подходить, издали наблюдала, как вытягивается его лицо от разговора с родителями. Неужели Диана не попрощалась с ним? Засиживаться Крис не стал, выслушал новости и вышел, хлопнув дверью трактира.

Пятый день недели стремительно утекал, на Стоунгем опустились сумерки. Спустя час сильно похолодало, и вместо дождя пошел первый снег. Земля замерзала, но уличному холоду было не сравниться с тем ледяным ужасом, который охватил Мэтью и Маргарет перед визитом Его Чернейшества. Они тряслись всю ночь, а едва забрезжил рассвет, растолкали Лизбет и отправили ее к Мэнам.

В ожидании приезда Черного герцога город притих, но утром Его Светлость не появился. Наступило время обеда, а сигнальные рога по-прежнему молчали. Через час в трактир потянулись люди, через два они стали уверять друг друга, что Его Светлость пошутил, а Ханты с перепугу приняли его слова за чистую монету. Разговоры стали громче, напитки крепче, за окном стемнело. Мэтью Хант выдохнул: Черный герцог всегда являлся в город с утра и никогда —  вечером. Пришли Мэны, привели Лизбет. Маргарет усадила их за отдельный столик в углу, чтобы посплетничать о Диане: ей очень хотелось выплеснуть свою обиду на дочь. Она отлучилась на кухню за кувшином вина, а когда вернулась в зал, выронила его из рук: в трактир в сопровождении двух рыцарей входил Черный герцог!

Люди не сразу поняли, что произошло. Кто-то обернулся на звук разбитой посуды, кто-то продолжал есть и пить,  не обращая на шум внимания. Никто не ожидал услышать то, что прозвучало вслед за треском упавшего кувшина.

— Его Светлость, герцог Стоунгемский! Всем встать!  — прорычал один из вошедших с герцогом рыцарей. Второй выхватил из-за пояса кнут и принялся охаживать тех, кто поднимался недостаточно быстро.

Герцог направился к столу, где зеленели и бледнели чета Мэнов и Лизбет. Голова в черной маске едва заметно качнулась, но этого неуловимого движения хватило, все трое мигом испарились из-за стола, за которым герцог обедал в свой прошлый визит. Их бегство дало сигнал остальным. Грохотали скамейки, стулья, горожане протискивались в дверь по двое и стремительно покидали трактир. Губы Мэтью затряслись: как и неделю назад, люди сбежали не заплатив.

— Еды! — рявкнул рыцарь. Тот, что был в темно-синем плаще.

Черный герцог откинулся на спинку стула и посмотрел на выступающие потолочные балки, с которых на толстых цепях свисали многосвечные светильники. Он хлопнул в ладоши, и над каждым повис яркий светящийся шар, затмевая слабые огоньки свечей. После этого Его Светлость медленно обвел глазами опустевший зал и задержал взгляд на кухонной двери, за которой скрылась Лизбет.

— Где она? — раздался из-под маски приглушенный голос.

Мэтью задрожал и грохнулся на колени. Маргарет упала рядом и в голос зарыдала. На ее спину тут же опустился кнут.

— Заткнись! — приказал темно-синий рыцарь. — Умолкни, если хочешь жить.

Маргарет вцепилась зубами в свой кулак. Мэтью, не переставая кланяться, полез за пазуху и достал сложенный и запечатанный воском лист бумаги. Дрожащими руками он протянул его рыцарю, который раздраженно спросил:

— Что это?

— Эт-т-то… Это… Его Светлости. Д-дочь. Дочь… отдать, — мямлил Мэтью, не решаясь сказать, что какая-то горожанка оставила для герцога послание.

— Да что там? — Рыцарь в сером с черным кантом плаще выхватил письмо и приподнял брови. — Ваша Светлость, это вам! 

— Проверь и подай, — глухо сказал герцог. 

Рыцарь стянул перчатку и поводил над письмом раскрытой ладонью. Не обнаружил следов магии и передал суверену.

“Его Светлости, герцогу Стоунгемскому, от ведьмы Дианы Хант.

Ваша Светлость, по некоторым причинам я должна покинуть Стоунгем, поэтому не могу сказать вам это лично, а передаю в письме.

Я поняла, о чем вы говорили неделю назад. Вы оказались правы.

Благодарю, что дали сделать мне верный выбор.

С почтением к Вашей Светлости, Диана Хант.”

Герцог перечитал письмо три раза, медленно свернул и засунул за отворот рукава.

— Куда она уехала? — ледяным голосом спросил он у Мэтью.

— В столицу с королевским обозом вчера сразу после обеда, — протараторил тот. 

— Пять плетей каждому. И девчонку не забудьте, — процедил герцог, бросив взгляд в сторону кухни, куда сбежала Лизбет. Он схватил схватил стул за спинку и швырнул его через зал. 

В один миг Мэтью вспотел, как загнанная лошадь: крепкий дубовый стул разлетелся на куски, врезавшись в дальнюю стену. Герцог выхватил меч, и через десять минут в зале не осталось ни одного целого предмета мебели. Рыцарь в темно-синем плаще приволок Лизбет, которая пыталась сбежать через заднюю дверь. Тот, что был в сером, погладил кнут.

— Ваша Светлость, за что? Мы ни в чем не виноваты! Мы пытались ее остановить! — кричала Лиз, заливаясь слезами.

Черный герцог подошел к ней, стоящей на коленях, и наотмашь ударил по лицу. Лизбет завизжала, рыцарь зажал ей рот рукой в перчатке.

— За что? За то, что я оказался прав, — сказал герцог неожиданно довольным голосом. И прошипел торжествующе: — Мерзкие людишки. Вы везде одинаковы, лживые, двуличные твари!

Под крики и рыдания, доносившиеся из разгромленного трактира, герцог проверил копыта лошадей, на которых они приехали. Остался доволен, подковы были зимние, с длинными шипами. Он вскарабкался на вороного мерина и посмотрел на дверь. Крики стихли, и его спутники не заставили себя ждать.

— Приказ выполнен, — доложили они и вскочили на лошадей. 

Герцог первым тронул коня и пустил рысью к тракту. Повернул налево и выслал в галоп.

— Ваша Светлость, вы куда? 

— За королевским обозом.

— Ваша Светлость, обоз ушел больше суток назад! — рыцарь в темно-синем догнал герцога и теперь скакал рядом.

— И что? С каких пор ты боишься провести ночь в седле, Стивен Скай? — насмешливо крикнул Черный герцог. — Артур, что думаешь? К обеду догоним?

— Разумеется, Ваша Светлость! — радостно заорал Артур Грей. — Йе-ху, поверить не могу! Нас ждут приключения!

Копыта звонко стучали по обледеневшему тракту, высекая фонтанчики ледяных осколков и взметая свежий снег. Отдохнувшие за день лошади охотно несли своих седоков то размеренным галопом, то размашистой рысью, то шли шагом, давая себе и всадникам передышку. Расстояние между ними и Дианой Хант быстро сокращалось.

За один день лопоухий кот стал душой королевского обоза. Не будь у Дианы денег, она все равно была бы сыта: того количества еды, которым угощали Тинта, хватило бы на троих. Угостить кота стремились все: и десять пассажиров крытой повозки, и семеро возчиков, и двенадцать королевских стражников, и даже их командир.

Обоз двигался быстро. Огромные лошади шайранской породы с легкостью тянули повозки, доверху нагруженные товарами. С ними Тинт тоже подружился, и на привалах грелся на широких спинах этих гигантов. Диана ехала рядом с возницей. Она то рассматривала окрестности, то перечитывала дневник, то вспоминала свои разговоры с Маркусом.

Тогда утром, после бессонной ночи, она первым делом отправилась к книгочею, чтобы обсудить свое решение сначала снять проклятие с себя и Тинта, а потом уже решать, как быть с женихом, сестрой и выходить ли в таких обстоятельствах замуж. Маркус долго приходил в себя от ее рассказа о Черном герцоге, о выходке сестры. Но в конце концов поздравил Диану с выбором верного пути и даже налил себе чашу вина, чтобы отпраздновать это радостное событие.

Накануне отъезда Маркус развеял ее последние сомнения.

— Диана, хватит думать о других. Твоя семья тебе на шею села и ножки свесила.

— Мне нетрудно.

— Да знаю я, знаю! — с досадой сказал старик. — Только сама посуди, куда твое самопожертвование их завело. Готовы родную дочь этому мерзавцу продать! А дальше на что пойдут? Вот и выходит, что делая хорошо, ты сделала плохо. Сестру разбаловала, да и родителей заодно. Теперь сделай им плохо —  собой займись. Останутся они без тебя, глядишь, одумаются, совесть проснется, и всем будет от этого лучше. И тебе, и им. Эх, Диана, Диана… Люди разные бывают. Есть такие, что всегда верной дорогой идут, а есть те, кого постоянно направлять надо. Похоже твоя семья из таких.

Диана понимала, что он прав. Взять торговцев на рынке. Один ни за что гнилья не подсунет, даже если покупатель слепой. А другой каждого норовит надурить и обсчитать. Зато, как попадется страже да посидит денек-другой в подвалах за мошенничество, сразу начинает честно работать. 

Еще Маркус посоветовал ей запастись в дорогу деньгами. Отцу это не понравилось, но Диана приняла решение и от своего не отступилась. Благодаря деньгам она заключила с главой каравана письменный договор о перевозке “кэри Хант, ведьмы из Стоунгема, и ее фамильяра, черного кота по кличке Тинт” и теперь ехала с комфортом, в крытой, теплой повозке.

Седьмой день недели и второй день путешествия Дианы близился к обеду, когда обоз обогнали три всадника. Они проскакали вперед, развернулись и перегородили дорогу. Пассажирская повозка шла впереди, поэтому ведьма хорошо разглядела тех, кто остановил обоз: два рыцаря в знакомых кожаных нагрудниках с эмблемой черной розы, а между ними герцог в своей неизменной черной маске и черном плаще. Один из рыцарей хотел объявить о его прибытии, но Его Чернейшая Светлость дал знак молчать.

Вперед выехал глава обоза, тессер Райт, —  симпатичный и стройный мужчина лет тридцати, в железных латах и с мечом.

— Кто вы и как смеете останавливать грузы короля? — гневно выкрикнул он.

Герцог молчал. За маской было не понять, куда он смотрел и что задумал. 

— Освободите дорогу, или я отдам приказ вас уничтожить! — решительно объявил тессер Райт и обнажил меч. Двое охранников подъехали к нему поближе.

Черный герцог что-то сказал своим рыцарям, и они осадили лошадей назад, оставляя его одного.

— Предупреждаю в последний раз! — выкрикнул глава обоза. 

Черный герцог наклонил голову набок. Как будто бы смеялся под своей маской.

Тессер Райт потерял терпение. Кроме того, ему очень хотелось покрасоваться перед симпатичной ведьмой, которая держала путь до самого Торнхилла. Она понравилась ему, и он надеялся продолжить их знакомство и после путешествия. Райт был уверен в себе, в своем тренированном коне, крепких латах и верном мече. Ему уже доводилось отражать атаки разбойников на диких землях, справится и с этими!

Диана встала на облучке в полный рост, и Тинт взлетел ей на плечо. Он тоже хотел видеть, как Черному герцогу снесут голову. Ура! Стоунгем будет свободен! Однако за секунду до столкновения вороной мерин герцога сделал скачок влево и светло-серый жеребец Райта пронесся мимо. Тессер усмехнулся. Этот маневр не испугал его, а обрадовал. Сейчас он покажет свое мастерство!

Черный герцог даже меча не достал. Он держал поводья одной рукой, вторая небрежно лежала на передней луке седла. Повинуюсь незаметным сигналам корпуса, ног и руки всадника, вороной раз за разом увозил его от атак тессера. Диана сделала зарубку в памяти: обязательно описать в дневнике этот поединок. Она никогда не видела такого мастерства верховой езды и такой обученной лошади. Вороной прыгал передом вправо-влево, сбивая с толку тессера, потом срывался галопом вперед, резко вкапывался, менял направление, принимал на галопе в один бок, потом в другой. Его хвост и грива метались в воздухе вместе с полами черного плаща всадника. Невозможно было оторвать глаз от этого дикого и необузданного танца. Двое охранников помчались на выручку главе, но это не спасло ситуацию. Вороной уклонялся от троих так же ловко, как и одного. Своими маневрами Черный герцог заставлял их сталкиваться и мешать друг другу. Он вынудил своих противников удалиться от обоза, обогнул их и вихрем подлетел к повозкам. Герцог спешился и достал меч. Теперь все выглядело так, словно он защищает то, что принадлежит ему. 

Остальные охранники перекрикивались между собой, но с места не двигались. Передние рассказывали задним, что происходит, потому что, согласно предписаниям, им нельзя было покидать свои места. Разбойники могли отвлечь спереди, а напасть с тыла, обоз должен быть защищен со всех сторон. По крайней мере, пока у нападавших не было численного преимущества.

Из повозки вылезли люди. Никто не хотел пропустить редкостное зрелище. 

Тессер Райт и охранники спешились и втроем набросились на воина в маске, но их ждал бешеный отпор. Герцог с упоением кинулся в битву. Он специально рисковал и открывался, он провоцировал противников, а потом отбрасывал их ударами меча, которые наносил не острым лезвием, а плашмя. Не прошло и пяти минут, как все трое оказались повержены. Герцог пнул тессера Райта сапогом и прошелся, посматривая на остальных охранников, которые уже были готовы сорваться с места и наброситься на опасного незнакомца.

Но прежде чем это произошло, Диана спрыгнула на землю, в несколько шагов оказалась рядом с герцогом и опустилась перед ним на одно колено. Ее длинные каштановые волосы соскользнули с плеч и упали на свежий снег. 

— Приветствую вас, Ваша Светлость герцог Стоунгемский! —  громко сказала она, одной фразой остановив готовящееся кровопролитие и вызвав пересуды среди людей. 

— Что? — тессер Райт оправился от удара по голове и с трудом поднялся. — Герцог Стоунгемский?

Ситуация была неоднозначной. Герцог герцогом, но обоз принадлежал королю! С другой стороны, глава обоза не признал владельца земель, по которым ехал, и напал на него, —  это тоже серьезный проступок.

— Ваша Светлость, прошу вас извинить тессера Райта. Его сбила с толку ваша маска, — сказала Диана. Только потом сообразила, что без маски змеиное лицо герцога произвело бы на охрану еще худшее впечатление. Да они бы все разом на него накинулись, чтобы поскорее избавить землю от чудовища. Она замолчала, не зная, как загладить промах, потом прошептала: — Простите...

— Собирайся, — глухо сказал ей герцог. — Едешь со мной.

— Но, Ваша Светлость. Вы сказали, что я могу выбирать. — Диана подняла голову и посмотрела в прорези маски. Такие узкие. Наверное, чтобы не был заметен змеиный глаз. Но как тогда он сражался? Обзора почти нет... 

— Ты выбрала. Это новое… Это новый приказ, — последовал ответ.

— Постойте-ка! — тессер Райт пришел в себя и решил вмешаться. — Кэри Хант заключила договор о переезде на королевском обозе. В данный момент она принадлежит королю, вы не можете ей приказывать! 

Ведьма встала. Все хорошо. Благодаря деньгам она продолжит путь в Тронхилл. 

— Скай, коня! — приказал Черный герцог и через секунду снова был в седле.

Диана кивком поблагодарила главу охраны. Развернулась и пошла обратно в повозку, но не успела сделать и трех шагов, как ее схватили сильные руки, и она взлетела в воздух. Герцог перехватил ее за талию, сдвинулся назад и усадил перед собой поперек седла. Вороной взбрыкнул и поскакал еще быстрее, потому что сзади на него запрыгнул Тинт. Кот закогтил Его Темнейшество всеми четырьмя лапами и полностью слился с его черным плащом.