Злой, плохой, (не) любимый

Пролог

В серое и неприметное здание на одной из улиц столицы вошла девушка с кружевным зонтиком от солнца в руке. Серый дом из камня в несколько этажей ничем не отличался от остальных и не имел ничего примечательного. Вывески и то не оказалось над дверью. На входе ее никто не остановил и препятствий не чинил. Работники лениво подняли головы, услышав надоедливый скрип двери, мазнули по посетительнице отрешенно скучающим взглядом и дальше занялись своими делами.

Девушка прошла по коридору, стуча каблуками. На первый взгляд казалось, что она пришла подать прошение или заявить о преступлении. Но, дойдя до конца холла, она свернула в сторону лестницы. Посетительница неторопливо поднималась на самый последний этаж, словно обдумывала каждый свой шаг. Стоит ей идти дальше или нет? Но любопытство и чувство, что надо во всем разобраться, заставили ее шагать дальше.

Последний этаж разительно отличался от первого. Здесь все кричало о богатстве и серьезности конторы. Туда-сюда сновали весьма занятые люди, не удостаивая ее даже мимолетным взглядом. Ей и не нужно было лишнее внимание. Она сжала в руках бумаги, что буквально жгли кожу, и прошла дальше. На минуту остановилась перед дверью, чтобы успокоить свое бушующее сердце. И лишь протянула руку, чтобы попасть внутрь кабинета, как дверь раскрылась сама. И посетительница увидела перед собой неприятную картину.

Она смотрела на совсем еще молодую девушку, к которой, по всей видимости, домогались, но ей удалось сбежать от настырных приставаний. Ее щеки пылали, платье смято и кое-где порвано, помада на губах размазана, а дыхание все еще сбивалось от пережитого ужаса. Взгляд посетительницы заметался по кабинету, словно ища не то подтверждение, не то опровержение своим страшным догадкам. Комната, пропитанная запахом дорогого табака и мужского одеколона, который до этого момента был таким родным и любимым, теперь казался чужим и враждебным.

Сердце отбивало бешеный ритм в груди. Бежать отсюда! Без оглядки! В ушах зазвенело, словно рядом ударили в колокол. Зонтик выпал из ее рук. Она попыталась собраться с мыслями, но разум отказывался подчиняться. Нелицеприятная картина, что она видела перед собой прямо сейчас, говорила сама за себя. Жуткие догадки, словно ядовитые змеи, заползли в сердце, отравляя и душу, и сознание. Сжатые в руках бумаги были тому лишним подтверждением. Теперь никаких сомнений не осталось.

Взгляды двух девушек встретились. В глазах той, что пыталась убежать, было столько отчаяния и мольбы. По ее щекам текли слезы. Помада на губах размазана, волосы растрепаны, платье порвано. На шее виднелся кровоподтек, так похожий на…

– Беги от него… – еле выговорила попавшая в беду девушка и, оттолкнув замершую в дверях, убежала прочь.

Посетительница не долго глядела вслед убегающей. Она глубоко вздохнула, собираясь с силами, и медленно вошла в кабинет, пытаясь сохранить выдержку и лицо. Она должна узнать правду!

Тишина в приемной стояла оглушительная. Девушка была напряжена. Ей предстояло сделать свой выбор. Выдохнув, она шагнула к двери того, к кому изначально пришла. Он нашелся в кабинете.

– Это ты, дорогая? – как ни в чем не бывало встретил ее мужчина, стоявший возле окна, на секунду оторвавшись от бумаг в своих руках. – Что привело тебя ко мне? Не могла дождаться вечера и решила заглянуть к мужу на работу? Соскучилась по своему дракону?

Девушка не ответила. Она прищурила глаза и внимательно пригляделась. Он всегда имел безупречный внешний вид, но именно сейчас одежда мужчины подкачала. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, открывая темные волоски на груди. Волосы, что он укладывал утром, торчали во все стороны, словно в них не один раз запускали пятерню. Да и сам объект внимания девушки был несколько напряжен, словно она появилась не вовремя. Очень не вовремя.

Мужчина, почувствовав изучающий взгляд посетительницы, наконец-то оторвался от бумаг, но не успел ничего сказать. В кабинет ворвалась его помощница.

– Ой! – подалась она назад.

– Я развожусь с тобой! – громко и уверенно произнесла девушка, заставив замереть и мужчину, и его помощницу на своих местах каменными изваяниями. – Я развожусь с тобой! – произнесла она второй раз, глядя на того, кому она это говорила, не отвлекаясь ни на что.

Тут мужчина опомнился и сделал шаг в сторону девушки. Видимо, чтобы остановить ее, но та вытянула руку вперед.

– Публичное заявление о своем уходе от супруга хотя бы при одном свидетеле приравнивается к законному расторжению брака. Я развожусь с тобой, Хэвард Хагарт Фолкор!

Девушка кинула в сторону мужчины бумаги, что сжимала в руках, развернулась на каблуках и без сожалений и без оглядываний ушла.

Глава 1. Плохая девочка

Вероника

– Встать! Суд идет! – услышала я голос помощницы судьи и поспешила подняться на ноги.

Сегодня состоялось уже третье заседание суда по моему разводу. Я надеялась, что именно сегодня решение будет в мою пользу и, наконец-то, смогу избавиться от назойливой семейки бывшего мужа. Как я столько времени могла быть слепой и не видеть элементарного? Коля прицепился ко мне как клещ и высосал чуть ли не всю кровь. А я думала, что у него любовь такая своеобразная. Хорошо, что мне раскрыли глаза.

Я затылком чувствовала, как бывшая свекровь прожигала меня взглядом. Но разворачиваться не было желания, да и не видела в этом смысла. Снова услышать поток оскорблений и унижений? Нет уж, увольте. Мне первого заседания суда хватило.

В тот день Инга Денисовна явилась в зал суда вместо своего сына.

– Николаша не смог прийти. Он слег в больницу с нервным срывом. Мой бедный сыночек! – свекровь театрально приложила платок к глазам, но я знала, что слез у нее не было. Я вообще сомневалась в том, что моя свекровь умела плакать. – Он не смог вытерпеть такого подлого удара от этой змеюки! Ведь мой Николаша так любит свою жену, а она оказалась бессердечной тварью! – Инга Денисовна снова спрятала лицо платком. Так искусно оскорблять и при этом выглядеть потерпевшей могла только она. Ей бы в театр, стала бы ведущей актрисой. От поклонников отбоя бы не было.

– Прошу без оскорблений, – женщина-судья усталым взглядом человека, повидавшего на своем веку немало семейных драм, взглянула на Ингу Денисовну и постучала молотком, призывая свекровь к порядку. – Давайте по существу.

– Я и говорю по существу, Ваша Честь. Николаша так страдает, что не смог даже встать сегодня и позавтракать своим любимым блюдом, что я ему с утра приготовила, – запричитала свекровь. – Бедный мой Николаша! За что ему досталась такая бессердечная жена стерва.

– Так ваш сын дома? – удивилась судья. – Почему же он тогда сам не пришел на заседание по его же бракоразводному процессу?

– Говорю же, страдает он по этой падлюке! – Инга Денисовна снова указала на меня, но тут же опомнилась и принялась промокать платочком глаза.

Судья была тертым калачом, ни на секунды не поверив в тот спектакль, который разыграла перед ней свекровь. Она устало вздохнула, снова стукнула молотком, призывая к порядку.

– Еще раз повторится такое, я вынуждена буду вас оштрафовать за неуважение к суду, – слова судьи заставили свекровь побелеть.

Она упрямо кусала губы, ее глаза метали молнии, но все же ей хватило ума промолчать и не усугублять свое положение… В тот раз.

– Ваш сын недееспособный или он оформил на вас доверенность? – вопрос судьи поставил свекровь в ступор. Ответ женщины был отрицательным. – Или, может, вы имеете юридическое образование и представляете интересы сына как его адвокат? Почему вы снова здесь вместо Николая Аркадьевича?

– Нет, мой сын вполне нормальный, в отличие от этой, но я его мать! – обиженно воскликнула Инга Денисовна, словно прямо сейчас ей нанесли глубокую душевную травму. – Я имею право защищать своего ребенка, пока жива! Николаша такой беззащитный. Теперь ему приходится губить свои руки, чтобы заработать себе на жизнь из-за этой, – указала она на меня, проглотив последние слова под угрозой получить штраф от судьи. – А мой Николаша такой талантливый. Не все могут оценить его. Что только он нашел в этой хабалке в свое время? Я была против их свадьбы, но Николаша настоял. Теперь она обобрала его до нитки, даже холсты его забрала.

На минуточку, которые я покупала на свои деньги, а они еще и не дешевые. Я не стала озвучивать про это, но по праву забрала все то, что было приобретено на мои деньги. Как выяснилось, все принадлежало мне. Пришлось Коле возвращаться к матери в том, что на нем было. Оказалось, и вся его одежда была оплачена тоже мной. Собственно, чеки это подтвердили. И я как примерная жена собрала все его вещи.

Чеки, чеки, чеки… Мой муж имел привычку не выкидывать их. Для них у нас в квартире была выделена отдельная коробка, обувная, что стояла прямо в прихожей. Инга Денисовна боялась, что ее Николаша будет тратить на меня больше положенного и в каждый свой приход тщательно просматривала каждую бумажку. И их скрупулезность на этот раз сыграла с ними же злую шутку. Я никогда не была корыстной, но затягиванием развода они сами вынудили меня пойти на такие меры, чтобы потребовать с них компенсации.

– Развод можно было оформить и через государственный портал, если вашему сыну так тяжело присутствовать на заседании. Иначе я могу приравнять это к намеренному затягиванию процесса, – судья была на моей стороне.

– Нет, мы не хотим затягивать, – согласилась свекровь. – Но желаем получить денежную компенсацию. Пусть эта восполнит травму моего Николаши материально. Только после этого дадим согласие на развод.

Тут уже настала очередь судьи удивляться.

– Ваша Честь, я хочу подать встречный иск на материальную компенсацию, – достала я папку со всем необходимым, глядя на то, как перекосилось лицо свекрови. Суд вряд ли это учтет, но Инга Денисовна испугается точно. – Здесь все чеки и выписки из банков, подтверждающие, что все было приобретено на мои деньги. Николай Коваленко ни дня в своей жизни не проработал. Нашу семью все годы нашего брака обеспечивала я одна.

– Николаша писал картины и благополучно продавал их! – вклинилась свекровь, гневно сверкая на меня глазами. – У него даже выставка состоялась! Он водил тебя и на другие выставки менее талантливых чем он художников. Мой Николаша открыл тебе путь в высший свет! Неблагодарная ты! Хабалка! Деревенщина!

Судье снова пришлось взяться за молоток и напомнить моей свекрови о штрафе. Изучив содержимое папки, служитель Фемиды сочувственно взглянула на меня.

– Не вижу причин назначать очередное заседание. Решение принято в вашу пользу, истец. Документы можете забрать у моего секретаря и обратиться в местный орган ЗАГСа для получения свидетельства о разводе, – судья стукнула молотком, но на этот раз он прозвучал мелодией для моей души.

У меня получилось!

В ЗАГС я решила поехать сразу, как только получила на руки решение суда. Не хотелось откладывать на завтра. Нечего откладывать на потом то, что я могу сделать прямо сегодня. С семьи Коваленко станется, они что еще придумают, лишь бы мне свободно не дышалось.

Но я рано расслабилась, получив документы на руки. Стоило мне выйти из здания суда, как свекровь тут же накинулась на меня, как коршун на беззащитных цыплят.

– Совести у тебя нет! Деревенщина! – кричала она, несмотря на присутствие свидетелей. – Так опозорить моего сына! Как только наглости хватило.

Я спустилась по лестнице и, не обращая никакого внимания на слова Инги Денисовны, поспешила в сторону остановки. Свекровь некоторое время продолжала преследовать меня, сыпая в мой адрес оскорблениями, затем отстала. Все же возраст не дал ей возможности скакать за мной горной козочкой. Но последнее слово ей хотелось оставить за собой:

– Разведенка! Кому ты будешь нужна! Ты еще пожалеешь обо всем и как миленькая прибежишь к Николаше, но будет поздно. Деревенщина. Дура! Тьфу! – сплюнула она.

Но я шла вперед, не оборачиваясь. Случайные прохожие немного сторонились, но как только крики свекрови прекратились, на меня никто и внимания не обращал. Я, наконец-то, облегченно выдохнула, усаживаясь в подъехавший троллейбус.

– Трудный день? – заговорила со мной женщина на соседнем сиденье, как только я расплатилась за проезд и заняла свободное кресло.

– Нет, самый счастливый, – улыбнулась я ей, не вдаваясь в подробности.

До ЗАГСа добралась благополучно. Никто не караулил за углом здания, никто не выбежал навстречу из двери. От свекрови можно было ожидать всякого. Даже сотрудницы дворца бракосочетания не кривили губы и не ворчали насчет ухудшения статистики. Выдали мне свидетельство о расторжении брака довольно скоро, и на этом я перестала для них существовать.

Домой решила добираться пешком. Так мне захотелось прогуляться по парку и подышать свежим весенним воздухом. Вдохнуть свободно. Взяла стаканчик не дешевого кофе из кофейни рядом с парком и ступила на дорожку, очищенную от опостылевшего за долгую зиму снега. Солнце ласково касалось щек, будто подбадривало меня. Я то и дело заглядывала в сумочку, проверяя, на месте ли заветная бумага. Мне все еще не верилось, что я смогла получить развод. Жаль, переехать не смогу, да и сменить квартиру. Не быстрое это дело. Уверена, Инга Денисовна еще долгое время будет меня досаждать и навещать. Хорошо, что я замки сменила в тот же день, как только выгнала ее сына из своей квартиры. После свадьбы Николай переехал в мою однушку, доставшуюся мне от бездетной тетки.

Выкинув мысли о свекрови из головы, вдохнула полной грудью свежий весенний воздух, пахнущий пробуждающейся природой. И надеждой. Птицы заливисто пели пока еще в голых кронах деревьев. Даже карканье ворон слышалось мне мелодией. Отвлек меня телефонный звонок. Звонила Ларка с работы.

– Ну что? – тут же услышала я в трубке, едва ответив на звонок.

– Все, теперь я разведенка, – выдохнула я. – Даже свидетельство сегодня же получила, не став откладывать на потом.

– Фу, какое слово! Не смей так говорить про себя, Ника. Теперь ты свободная во всех отношениях женщина, к тому же очень красивая. У тебя сейчас тот самый возраст, когда мужчин выбирают с умом, а не сердцем. Это при встрече со своим Коленькой ты была глупой. Подалась на гормоны и купилась на его романтическую профессию. В итоге – пшик. Нового мужика для тебя будем выбирать из простых рабочих, чтобы был рукастый и с горячим сердцем.

Я закатила глаза. Благо, что моя подруга этого не видела.

– Ларка, не мели чепуху. Ну какие мне сейчас, к черту, мужики? – обиженно засопела я. – Я только одного сбросила со своей шеи, а ты мне другого уже хочешь подсадить? Нет уж, увольте.

– Ну, хорошо, с выбором мы повременим, – что-то быстро сдалась Лариса. – Где ты сейчас? Надо обязательно обмыть такое событие. У меня или у тебя?

Я замерла на дорожке. Ларка, точнее Лариса, единственная моя близкая подруга, жила совершенно в другой стороне от меня. Мне же сегодня хотелось прийти домой, принять ванну и полежать в воде с душистой пеной столько, сколько хочу. С Колей принять ванну было невозможно. Он начинал стучаться в дверь уже через десять минут, прося найти то одно, то другое.

– Давай у меня. К твоему приходу я смою с себя сегодняшний день и попытаюсь стать новым человеком, – только сейчас почувствовала, как сильно устала. Прогулка по парку явно была лишней. Еще и домой придется добираться с пересадкой.

– Хорошо, жди меня вечером. С тебя поляна, с меня шампанское, – тут же отключилась Ларка.

Я убрала телефон и снова заглянула в сумку. Свидетельство было на месте. Выдохнула и подставила лицо солнцу. Когда еще у меня получится прогуляться по парку вот так: не торопясь никуда и не спеша домой, чтобы покормить мужа? Мне самой много не нужно. Я могла и вчерашним супом поужинать. Это Коленьке нужно было все свежее.

Получив от солнца хоть немного витамина Д, начала искать выход из парка. Нужно было еще зайти в магазин и купить продукты. В холодильнике мышь не повесилась, конечно, но под шампанское не было ничего. Хоть фруктов возьму.

Свернула с дорожки, как тут же почувствовала толчок в спину и как сдернули с плеча сумку. Первая мысль: “Не отдам!”. Там документ, подтверждающий мою свободу! Но куда мне против сильного и молодого парня? Он замахнулся на меня. От сильного удара меня откинуло назад. И надо же было такому случиться, что упала я затылком прямо на бордюр.

Последнее, о чем успела подумать, это сожаление, что я так и не успела отметить свой долгожданный развод…

Глава 2. Новый мир

Вероника

Вы когда-нибудь бывали в Раю? Когда все… Даже не описать словами, как хорошо это. Я нет, но пришлось. Иначе воспринимать творящееся вокруг себя всерьез я не могла.

После удара головой и пронзительной боли белый свет заполнил все мое сознание. Не было ни тяжести тела, хотя я и так была худая от вечного недосыпа и недоедания. Ведь все лучшее предназначалось Коле. Боль тоже куда-то исчезла, словно мне вкололи обезболивающее.

Я словно парила над землей эфемерным существом, наблюдая за суетой на земле, что разворачивалось вокруг моего неподвижного тела. Одни истошно кричали, крутя головами, звали на помощь, звали врача. Другие кинулись за грабителем, которого и след простыл. И зачем ему только понадобилась моя старая и изрядно поношенная сумка? Денег в кошельке как всегда не было, только пара сотен. Неужели я сама же навлекла на себя беду, все время заглядывая в сумку? Ведь грабитель не знал, что из дорогого у меня там была заветная бумага о разводе. Он мог подумать, что я переживаю за наличность в большом размере. Эх, я сама на себя навлекла беду…

Люди все продолжали кричать. Их голоса я слышала словно сквозь толщу воды. Я взглянула на свое тело. Удивительно, насколько бледной казалась моя кожа, насколько безжизненным было мое лицо. Нет, это не из-за раны. Неужели меня не спасти? Ну где же скорая? Но вой сирен я так и не услышала.

Меня словно что-то потянуло в сторону. Я в последний раз взглянула на саму себя, сожалея о многом, чего не успела сделать. Пришлось подчиниться импульсу. И меня понесло в неизвестность.

Окружение менялось. Я не понимала, где находилась, но здесь не было ярких цветов. Ни зелени, как в райском саду. Ни огня и пепла, как поговаривают об Аде. Ни красок. Все безликое. Тем временем меня все несло. Вокруг стали проявляться силуэты. Нечеткие, бестелесные, словно призраки. Они не пугали меня нисколько. Наоборот, от них словно шло тепло. Пригляделась. Один из силуэтов ринулся в мою сторону. Либо я сходила с ума, либо мне действительно показалось, но я увидела перед собой лицо бабушки.

“Ничего не бойся, милая, – услышала я в голове. – И соглашайся на их предложение”.

Я протянула руку, чтобы коснуться хоть призрака родного человека, но меня снова потянуло дальше, на короткое расстояние. Передо мной открылось большое помещение. Без ничего. Вперед вела дорожка к силуэту. На этот раз он был осязаем. Стоило мне приблизиться, как образ в длинном балахоне развернулся в мою сторону и снял капюшон. Передо мной стояла женщина.

– Вы богиня смерти? – вдруг вырвалось у меня. Где же у нее коса?

На мой вопрос незнакомка лишь хмыкнула и пошла вперед. Меня против моей воли понесло за ней, словно я была у нее на привязи. Вскоре мы оказались на площадке, а впереди было много… Призраков?!

– Не бойся, они не причинят тебе вреда, – глядя на бестелесные силуэты, улыбнулась женщина, словно смотрела на своих детей. – Они совершенно безобидные и ждут своего часа, но никак не могут решиться. И тебя тоже ожидает такая участь, Вероника.

– Какая такая? – насторожилась я. – И кто вы? Почему я здесь?

– Выбрать свой мир, – ответ женщины был краток. – Тебе мое имя ничего не скажет, дорогая, но я все же озвучу. Меня величают Карной. Многие считают меня вестником смерти, другие – божеством, что помогает оплакивать умерших. Также мое имя связывают с карой. Душа человека проходит через мои руки, когда к нему возникают вопросы. Как в случае с тобой.

Слова Карны меня удивили. Что же я такого успела натворить в своей короткой жизни, чтобы карать меня? Не грешила вроде бы. Неужели из-за развода с Николашей? И тут он напакостил…

– И что мне придется сделать? Терпеть наказание? Удары плетьми или адский огонь? – понесло меня от злости.

Карна улыбнулась.

– Тебе надо выбрать. Возвращаться в свой мир, где тебя будут оплакивать родные и в скором времени забудут. Либо же направиться в другой мир, чтобы сделать то, что не успела у себя. Тебя не за что карать. Ничего плохого в жизни ты не совершала. Но в мои руки тоже просто так не попадают. Значит, ты что-то не сделала в своем мире. И тебе дали второй шанс закончить его.

– Я согласна! – торопливо ответила я, словно у меня не было времени на раздумья. – Согласна на другой мир!

Быть похороненной мне не хотелось. Вот же я! Живая.

Карна на мои слова снова улыбнулась, словно перед ней был ребенок, а не душа взрослого человека.

– Если успеешь все сделать правильно и вовремя, то, возможно, мне удастся вернуть тебя в свой мир живой, – затем она хлопнула в ладоши.

Я тут же начала отдаляться от нее. А как же условия? Как же озвучить задание, что мне нужно сделать? Правила? Исключения? Я замахала руками, пытаясь вернуться к Карне, но меня уже несло в другую сторону и не у кого было спросить. В глазах потемнело.

Пришла я в себя вся распластанная на полу. Словно упала в обморок и никто не пожелал меня поднять и переложить хотя бы на диван. Все тело ломило, но больше всего пугала сухость во рту. Неужели мы так хорошо отметили мой долгожданный развод, что я не смогла дойти до кровати? Но тут моя память подкинула мне картины. Мы вчера не успели свидеться с Ларкой!

Неожиданный стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Леди Моника, к вам пожаловал ваш муж, – услышала я следом.

Муж?!

Что здесь делает Коля? Что ему опять от меня понадобилось? Несмотря на запрет матери навещать меня, он решил пойти наперекор словам Инги Денисовны? Хочет показать, какой он смелый? Надумал явиться за решением суда? Так поздно уже. Или Николаша хотел вернуть устаканенную жизнь, где ему все подносили? Ну уж нет!

Закрыла глаза, чтобы вертолетики перестали летать. Надо принять таблетку от головы. Пока я приходила в себя, стук в дверь повторился.

– Леди Моника? Это я, Полли, ваша горничная, – снова обратилась ко мне голос с той стороны двери.

Горничная? Какая, к черту, Моника?

Широко распахнула глаза. Я все еще сидела на полу. Дорогой паркет мне был незнаком. В моей квартире на полу был серый линолеум с рисунком под дерево. Я даже рукой пошарила, дабы убедиться, что это все наяву, а не сон. Ладно хоть нюхать не стала.

Попыталась сесть, но боль во всем теле и головокружение не дали мне это сделать. Приподнялась на локти и, кряхтя как столетняя старушка, все же заняла сидячее положение со второй попытки. Голова гудела, словно в ней поселился рой разъяренных пчел и теперь они рвались на свободу. Еще и из рук выпал флакон и покатился по полу. Что это? Неужели вчера Ларка сумела меня уговорить на что-то такое, что мне теперь и стыдить себя нечем? Ведь не помнила ничего.

– Леди Моника! Вы там живы? – настырная девушка за дверью не желала оставлять меня в покое.

Закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Мне бы воды. Язык не хотел не то что слушаться, но и отлипнуть от неба. И как только я жива осталась после посиделок с Ларкой?

Так, стоп! Я замерла, как статуя. В моем нынешнем состоянии сделать это было нетрудно.

Жива-то я жива, но должна быть в больнице. Ведь в парке на меня напал грабитель, а потом…

И тут я все вспомнила. Как меня толкнул грабитель, как я упала, как смотрела на себя со стороны, как куда-то улетела и как разговаривала с Карной. Боже мой! Так я согласилась на жизнь в другом мире!

Вскочила на ноги и огляделась. Снова замерла. Мир, открывшийся передо мной, был далек от привычного мне. Комната, где я пришла в себя, была большая и светлая. На окнах висели тяжелые портьеры, и сквозь них проникал солнечный свет. И тут меня снова отвлекла служанка за дверью.

– Леди Моника, что мне передать вашему мужу? – стояла она на своем. – Вчера вы строго-настрого наказали не пускать к вам его. Но герцог Фолкор настаивает на встрече.

– Полли, передай герцогу, что я болею и не принимаю никого, даже мужа, – проговорила я хриплым голосом. Откашлялась. – Пусть уходит.

Надо сперва узнать, что за муж такой. Аж целого герцога подсунула мне Карна. Я то знала из исторических романов, что их было не так то много и от них сыплется песок. Вот действительно, богиня кары и кармы.

Я хмыкнула. Вот так я попала!

Девушка за дверью немного еще постояла, помялась и ушла. Я начала осматриваться внимательнее. Нужно понять, где я и что. Первой в глаза бросилась мебель. Массивный дубовый стол, инкрустированный перламутром и слоновой костью. Изящные кресла с высокими спинками, обитые шелком, вышитые золотой нитью. Огромное зеркало в резной раме стоило восхищения. Все кричало о богатстве. Я очутилась в историческом романе? Мне повезло или с меня потом за все это потребуют держать ответ или плату какую? Подсунут мужа старика?

Развернулась. Огромная кровать с балдахином, укрытая атласным покрывалом, так и манила меня к себе. На прикроватной тумбочке стоял серебряный поднос с графином воды и хрустальным бокалом. Я чуть не подбежала к нему. Медленно приблизилась к живительной влаге на едва меня держащих ногах. Дрожащими руками налила себе воды и опустошила бокал, затем второй. Только после него почувствовала облегчение.

Обреченно выдохнула. Присела на кровать. Хотелось лечь и уснуть, а проснувшись утром, понять, что все это мне просто приснилось. Не иначе. Но я понимала, что этого не случится. Я сама согласилась. Дура! Нет бы сперва услышать условия, прочитать договор и лишь после соглашаться. Ведь всегда есть подводные камни: мелкий шрифт внизу страницы.

Поставив бокал на поднос, шагнула к зеркалу. Пока делала неуверенные шаги, сердце забилось быстрее. Страх начал медленно подкрадываться в сознание, затмевая остатки разума. Вдруг я страшненькая? Или с каким-то изъяном?

Все же подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. На меня смотрела девушка с растрепанными волосами и бледным лицом. Ее глаза сейчас смотрели на мир испуганно и потерянно. На ней была сорочка из тончайшего батиста, украшенная кружевом и вышивкой.

Провела рукой по волосам, приводя их хоть в какой-то порядок и завидуя их длине и густоте. Девушка в отражении повторила движение за мной. Я замерла. В глазах снова поселился страх. Я попала. Все это случилось со мной. Свой выбор я сделала: я попала!

Но обдумать свое положение и как мне быть дальше – я не успела. Даже не до конца поняла происходящее. Дверь резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Я еле оторвала голову от своего нового образа и взглянула на наглого посетителя. Но вопрос застрял в горле. На пороге комнаты стоял мужчина. Страшно разгневанный, с горящими глазами. Одежда на нем растрепана, словно он всю ночь где-то шатался или кого-то искал. Безуспешно. Прищуренные глаза прошлись по комнате и остановились на мне. Вся его страстная ярость была направлена…

На меня? С чего бы? Но интуиция бдила, как и моя пятая точка. Мне захотелось закричать: “Спасите меня!” И бежать без оглядки. Но мое тело стояло на месте.

– Моника Фолкор Хаттон, какого черта ты творишь?! – прорычал мужчина, еще какой, и шагнул в мою сторону.

Глава 3 Муж или чудовище?

Вероника

– Моника Фолкор Хаттон, какого черта ты творишь?! – прорычал мужчина, еще какой, и шагнул в мою сторону.

Не успела я отойти от одного шока, как пришлось изумляться еще раз. Даже забыла отскочить назад. Я так сильно была ошарашена видом мужчины, который назвался моим мужем, а теперь еще и проник в мою комнату. Небритый, рубашка расстегнута чуть ли не до середины, накинутый сверху плащ был помят и изрядно испачкан, словно носивший его рыскал всю ночь по злачным местам, а не сидел дома возле камина с бокалом в руке. Волосы растрепаны, словно он раз за разом водил по ним руками, отчаявшись или не видя иного выхода из ситуации. В руке он сжимал какие-то бумаги, словно заявился потрясти ими перед лицом жены. Так, стоп. Моника – это я? Значит, гнев мужчины сейчас полностью обрушится на меня? Ну, Карна!..

Хотя… Мужчина-то ничего. Целый герцог. И не старый совсем…

– Что все это значит, дражайшая моя супруга? – назвавшийся моим мужем едва сдерживал себя. – Что за выходки с разводом? И без всяких объяснений.

Я так и стояла, смотрела на него и на то, как он приближался ко мне шаг за шагом. На крики и возмущения в последнее время у меня выработался иммунитет. Моя милая свекровь и покруче выкрутасы показывала. Этим меня не пронять. И главное не это. Раз муж говорит о разводе, значит, он мне не такой уже и муж. Получается, я развелась там, но и мое новое тело получило свободу здесь?

От радости я чуть не начала протирать руки прямо перед пока еще незнакомым мне мужчиной.

– Все объяснения в твоей руке, – спокойно и холодно ответила я, наконец-то сумев заговорить. Не зря же он эти бумаги принес с собой и теперь сминал их.

Муж опешил от такого заявления. Весь такой пугающий из себя, на некоторое время он даже растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Откуда у тебя все это? Кто принес тебе эти подделки? – и как я ожидала, он вытянул руку и потряс бумагами перед моим лицом. Среди них я успела заметить и снимки.

Неужели доказательство его измены? И такая злость меня взяла. После всего он еще и заявился сюда что-то требовать от своей жены? Интересно, где документ, подтверждающий, что они больше никто друг другу? Что давали в этом мире? Свидетельство, как в моем мире, справку или просто на словах?

Я огляделась, но в комнате Моники ничего такого не нашла. И удивилась. Куда она могла его положить или спрятать? Девушка сама захотела развода, если верить словам и возмущениям мужа, уже бывшего. Значит, должна была относиться к документу бережно. Я-то вон нарадоваться не могла своей свободе, из-за чего и поплатилась.

– Что ты ищешь, Моника? – обреченно выдохнув, спросил мужчина крайне уставшим голосом, заметив мои метания. Словно он уже… Сдался?

“Что-то тяжелое, чтобы тебя огреть”, – подумала я, все еще выискивая глазами либо сам документ, либо место, специальный тайник, куда Моника могла спрятать его.

Ну не могла же она сжечь его или разорвать на мелкие кусочки? Но вслух озвучила другое, чтобы не злить взвинченного бывшего мужа девушки. Мне нужно было время, чтобы во всем разобраться. Вот после уже можно и поговорить. Сейчас же мне нужно было остаться одной и обо всем хорошенько так подумать.

– Свидетельство о нашем разводе, – развернулась я к мужчине, имени которого так и не узнала. Не напрямую же мне у него спрашивать. – Больше мы с тобой не муж и жена, а значит, ты больше не имеешь права врываться ко мне и находиться в моих покоях.

Мои слова разгневали только что успокоившегося мужчину еще сильнее. На его скулах заиграли желваки. Губы сжались в тонкую линию. Руки буквально смяли бумагу в один комок.

– Дорогая, ты уверена в своих подозрениях и словах? – шагнул он ко мне. Я почувствовала жар от его тела. В голове мысли запутались. Я напрочь забыла о том, что хотела сделать в данный момент. Почему такие экземпляры достаются не нам? – Не пожалеешь потом, Моника?

Я ответила не сразу. Так была зачарована его глазами, в которых наряду с гневом и обидой на жену одновременно плескались и нежность, и любовь. Я не сомневалась в том, что такие мужчины умели любить. Окажешься в руках таких и обо всем забываешь. Так почему же Моника отказалась от него?

– Нет, – произнесла я и сглотнула, будто попала под его чары.

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Он продолжал смотреть на меня своими колдовскими глазами. В моей голове словно сахарная вата образовалась. Ноги подкосились. Я бы такому, может быть, все простила. И покорилась. Этот представитель, от которого разило грубой силой, мужественностью, но в то же время и притягательностью, имел на это все права. Не то, что мой Коленька. Ни обнять, ни прижаться, ни на грудь его голову опустить. Я чуть себе по рукам не дала, когда почувствовала острое желание коснуться его, провести ладонями по его груди, дабы убедиться в том, такой ли он горячий, как кажется. Да и сам мужчина поддался моменту и склонился к моим губам. Еще немного – и я могу почувствовать вкус его поцелуя…

– Тогда я не прощаюсь с тобой, Моника Хаттон, – выдохнул он мне прямо в губы, рождая мурашки. – Я дождусь того дня, когда ты сама придешь ко мне и будешь умолять принять тебя.

И прижал меня к своему телу, накрыв губы поцелуем. Жестким, грубым, властным и требовательным, доказывающим, что я все еще принадлежала ему. Безропотно и безоговорочно. Когда я уже была готова выгнуться в удовольствии, застонать и упасть к его ногам, поцелуй прервался. После мужчина, не взглянув на меня, ушел. Подле моих ног остались лежать смятые бумаги и снимки. Я обессиленно опустилась на пол рядом с ними. Протянула к ним дрожащие руки. Так в чем же причина развода этих двоих, когда между ними такая страсть и так сильно искрит?

Развернула смятые листы, кое-как разгладила их и тут же хотела выбросить, а лучше сжечь. Потрясла руками, словно на них прилипла грязь, от которой теперь и не знаешь, как отмыться. Словно саму меня окунули в лужу или что похуже.

На снимках был запечатлен мужчина, что только что ушел от меня. На каждой из них он был в объятиях женщин и каждый раз разных. Я стала свидетельницей чудовищной лжи, по-видимому, сплетенной годами. Любовница была не одна, несколько. Содержание каждого последующего снимка был похлеще предыдущего. Зачем-то просмотрела их все до конца и только после отбросила от себя. В груди разлился ледяной ужас, словно мужчина изменял не Монике, а лично мне.

Несмотря на разочарование и грязь на снимках, заглянула и в другие записи. Теперь в моих руках оказались документы. Я не особо понимала их содержимое, но на каждом из них мелькало одно имя: Хэвард Фолкор. Последним именем он обращался и ко мне. Ошибки быть не могло. Все указывало на него, что именно муж Моники совершал не только масштабные махинации, но и бездоказательные казни.

Земля ушла из-под моих ног. Голова закружилась непонятно из-за чего. То ли из-за чудовищной правды, что мне открылась, то ли из-за перехода из одного мира в другой. Я не стала выкидывать ни снимки, ни документы. Отчего-то сердце дрогнуло, что мужчина с такой мощной энергетикой и притягательностью на самом деле мог оказаться таким злым и плохим. Одним словом: чудовищем. Вот не хотелось мне, чтобы он оказался таким. Вся моя душа и сердце противились этому. Неужели Моника Хаттон изначально не видела и нисколько не подозревала его? Ведь предпосылки всегда имеются. Как она могла не замечать очевидных признаков? Или же так сильно любила его, что добровольно закрывала глаза на правду? Но что же побудило ее порвать с ним сейчас? Наконец-то сняла розовые очки? Разочаровалась в нем или встретила другого? Что?

Да-да, я тоже столько лет прожила с Коленькой, пока у меня не раскрылись глаза. Но после одного единственного поцелуя с мужчиной мне хватило понимания, что с Коваленко у меня и не было любви. Так, наивное влечение деревенской дурочки с городским красавцем, захотевшей романтики. Как же! На меня обратил внимание городской парень, начинающий художник…

– Леди Моника?! – услышала я со стороны уже знакомый голос, и ко мне тут же подбежала служанка. Видимо, она и есть моя горничная Полли. Я едва успела собрать бумаги и снимки, снова снимая их и пряча от чужих глаз. Со слуг станется слухи распустить. – Вас что же, лорд Фолкор обидел? Как он мог? Он же всегда, он же… – задыхалась девушка от эмоций.

Горничная помогла мне подняться с пола и дойти до кровати.

– Нет, мой муж, уже бывший, и пальцем меня не тронул. У меня потемнело в глазах после его ухода, – немного приврала. – Лорд Фолкор хороший человек, несмотря на его ужасающий внешний вид, – зачем-то молвила я после, защищая мужчину. Я тут ни причем! Честно! Само собой вырвалось у меня. Неужели происки Карны?

– Может, вам что-то принести? – горничная не ушла, топчась возле меня. Ее взгляд почему-то уперся в мой живот.

Я же смотрела на нее и думала: «Что мне делать в первую очередь?».

– Ничего не надо, Полли, – закрыла я глаза. Надо было отдохнуть, а лучше поспать, чтобы уже утром подумать над всем и решать на свежую голову. – Если понадобишься, то я тебя позову.

Горничной ничего не оставалось, как оставить меня в покое. Я выдохнула, когда за ней закрылась дверь, но и вставать с постели не спешила. Шелк приятно холодил кожу, пока мои мысли были заняты горячим мужчиной.

Невольно моя рука коснулась губ, которые, казалось, до сих пор горели от поцелуя. С какой страстью он целовал меня, думая, что Монику. Я аж позавидовала девушке. Как можно было отказаться от такого мужчины? А как он посмел сдаться и отпустить ее? Неужели ему не хватило жены? Моника не отвечала ему той же страстью, какую он питал к ней? Он разочаровался в ней, что она не поверила ему? И ведь он никак не пытался оправдаться. Что же произошло между этими двумя?

Я присела. От резких движений снова закружилась голова. Пришлось дождаться, когда все пройдет.

Как я пропустила этот момент? Лорд Хэвард Фолкор ни разу не упомянул, что все это ложь, обман и провокация. Ни разу не вымолвил, что я все не так поняла, как обычно привыкли оправдываться мужчины, когда их ловили на измене. Ни разу не подтвердил, что он оступился. Мог ведь. Получается, что это ему не было нужно? Получается, что его оклеветали? И все эти снимки и бумаги – чистейшей воды наговор? Так откуда же они взялись?

Мне не хватало информации и того, что было между этими двумя до сегодняшнего дня.

А что, если мне самой нужно все выяснить? Ведь Карна говорила о выборе и о том, что к ней меня направили. Я напряглась, пытаясь вспомнить слова богини кары и кармы.

“Тебе надо выбрать. Возвращаться в свой мир, где тебя будут оплакивать родные и в скором времени забудут. Либо же направиться в другой мир, чтобы сделать то, что не успела у себя. Тебя не за что карать. Ничего плохого в жизни ты не совершала. Но в мои руки тоже просто так не попадают. Значит, ты что-то не сделала в своем мире. И тебе дали второй шанс закончить его.”

Ничего не понятно, кроме одного. Меня не зря переместили в это тело. Неужели все завязывалось на Хэварде? Но что я могла сделать? Вряд ли Моника была бесстрашным борцом. К тому же из меня так себе воин и герой. Да и с выбором сложнее. Мне нужно и дальше доказывать, что бывший муж – чудовище из всех возможных чудовищ? Или же стоит найти доказательства его невиновности? Ну не может же такой мужчина оказаться вдруг…

Стоило мне об этом подумать, как меня окутало сияние. Выбор был очевиден. Но мерцание вокруг меня не пропадало. Так что же еще от меня требуется? Мужчину спасти я уже согласилась. Что же еще от меня то требуется? Как тут магический вихрь понесся к полкам, что были заставлены книгами. А Карна не так плоха.

Я дернулась. Да это же подсказка для меня!

“Если успеешь все сделать правильно и вовремя, то, возможно, мне удастся вернуть тебя в свой мир живой.”

Это же такой шанс!

Глава 4. Уже не муж

За сутки до этого…

Хэвард Хагарт Фолкор

Я так и остался стоять столбом, когда Моника заявила о разводе и ушла. Мне бы погнаться за ней, остановить ее, все расспросить, что же произошло, но я продолжал стоять неподвижно возле окна. В голове лихорадочно крутились мысли, что же я такого сделал или не успел сделать, чтобы моя жена развелась со мной таким образом. Древний способ разойтись с мужем-драконом, не прибегая к помощи суда. Откуда она только узнала о нем? Ведь мы постарались, чтобы о нем знало как можно меньше народу. Драконов с каждым годом становилось все меньше, не хватало еще, чтобы их истинные уходили от них таким простым способом.

– Лорд Хэвард, вам что-нибудь принести? – услышал я обеспокоенный голос своей помощницы, которая стала свидетельницей некрасивой сцены, и, наконец-то, отмер.

– Нет, благодарю, – сжал я бумаги, с которыми разбирался с самого утра, но так и не смог найти несоответствия. А дело было срочное. Вместо этого теперь все мои мысли занимала Моника. – Можешь идти к себе, Халпер.

Девушка ушла, оставив меня одного. Присел за стол, убрав бумаги, с которыми теперь не имеет смысла разбираться. Все равно не смогу сосредоточиться, когда в моей жизни творилось такое. Халпер все же не послушалась и через пару минут снова заглянула в кабинет.

– Все встречи на сегодня я отменила, перенесла на другие дни, – отчиталась она, ставя передо мной стакан с янтарного цвета напитком и початую бутылку. – Это для успокоения нервов. Также я подобрала это с пола. Их держала в руках ваша супруга. Подумала, что вам будет важно увидеть их.

Халпер не задержалась в кабинете. Аккуратно, как делала всегда, сложила какие-то листы на столе, исполнила свою работу и ушла в приемную, плотно прикрыв дверь. Я же осушил бокал, затем тут же наполнил его повторно. Я не чувствовал ни привычного вкуса, ни жжения напитка в горле, ни тепла, что разливался по телу. В голове все крутился один единственный вопрос: «Почему Моника решилась на такой шаг?». Ведь между нами было все хорошо. Или все-таки нет? Я что-то упускал из виду?

Снова осушил бокал, прикрыл глаза и прислонился к спинке кресла.

С Моникой мы были женаты уже как семь лет. В начале это был договорной брак, как часто бывает в высшем свете, но со временем между нами образовались теплые отношения: привязанность, доверие, симпатия. Детей у нас не было. Моника была молода и не захотела детей, и мы оставили этот вопрос на потом. Передвинули. Так и прошли годы, незаметно для нас. И тут я сегодня услышал о разводе. Ни слова объяснений.

Вдруг я замер. Только сейчас отметив, что Моника что-то сжимала в руках, когда заявила о разводе. Занятый бумагами, я не сразу вспомнил именно эту деталь. Да и Халпер говорила про какие-то бумаги. Сказала, что, возможно, это окажется важным для меня.

Я, как хищный зверь, кинулся к столу, схватил стопку мятых листов. Там оказались еще и снимки. Меня в первую очередь заинтересовали они. Стоило взглянуть на них, как во мне проснулась злость. Зверь внутри зарычал. Тут же начался оборот. Массивные крылья раскрылись, снеся на своем пути все, что мешало им. Обычно я контролировал оборот, но тут выброс негативных эмоций не дал совладать с собой.

– Что за черт?! – рыкнул я так, что стены затряслись?.

На шум в кабинет вбежала обеспокоенная Халпер.

– Ой! – пискнула она, увидев перед собой наполовину человека, наполовину дракона, и попятилась назад. Моя помощница впервые видела меня в таком состоянии. Для своих подчиненных я всегда был примером.

– Стоять! – пригвоздил я ее. – Что это? Главное, откуда? – тряся снимками, взглянул я на Халпер. Мне нужны были ответы!

Помощница смотрела на меня ни жива ни мертва. Ее взгляд был устремлен за мою спину. Вспомнив про крылья, убрал их, снова принимая облик человеком. Я был единственным в своем роде. Черный дракон. Феномен, появившийся в роду серебряных драконов.

– Я… Я не знаю, – еле выговорила Халпер, заикаясь. – Это принесла ваша супруга.

– Что-то странное было до ее прихода? – поинтересовался я, сжимая снимки. Испепелить бы их, чтобы и следа от них не осталось, да не мог. Нужно было досконально изучить их, чтобы понять, откуда все-таки они появились. Нужно срочно найти того, кто точил на меня зуб и уничтожал мою семью.

За все эти годы я ни разу не изменял Монике. Но на снимках были лжедоказательства, словно я наслаждался в объятиях не менее десяти любовниц. И она поверила им, ни словом не обмолвилась со мной. Не поделилась своими сомнениями, не потребовала доказательств.

– Не-нет, все как обычно, – все еще заикаясь, ответила Халпер. – Никаких посетителей. Но, – вдруг засомневалась она, – я отходила ненадолго по вашему поручению. Как раз в это время и пришла леди Фолкор. Я вернулась к концу вашего разговора.

Упоминание имени жены в ключе с моим отдалось в груди болью. Сегодня она отказалась от меня, от моего имени, от моей поддержки и защиты. Пусть между нами и не было той страсти и чувств, что многие называли истинностью, я по-своему любил Монику. И не хотел ее терять. Я был сильным драконом. Даже золотые не могли сравниться в мощи со мной, как и в силе магии, а они наследовали трон. Моя жена не чувствовала давления со стороны моей силы, как другие. Она не скукоживалась, когда я появлялся рядом.

– На сегодня меня нет, – схватив остальные бумаги, что, по-видимому, тоже обличали меня в чем-то, вышел из-за стола.

Халпер вжалась в стену, когда я прошел рядом с ней. В приемной все было как обычно. Никаких изменений или магических маячков, которые я чувствовал на раз. Меня невозможно было подслушать. Видимо, потому и взялись за меня через Монику. Она была моим слабым местом.

Я хотел было уже покинуть приемную, как уловил чужеродный запах. Всех своих подчиненных я знал. Обратился к своей магии. В приемной была девушка. Незнакомая. Она пробралась в кабинет тот самый момент, когда Халпер отходила, а потом столкнулась на пороге с Моникой. Словно незнакомка специально ждала мою супругу. Я чувствовал запах страха и сомнений незнакомки. Ее волнение.

– Убью! – прорычал я и на этот раз открыл портал, не став пугать Халпер своим видом, затем шагнул в него.

Из портала я вышел возле нашего с Моникой столичного особняка. Свет в окнах не горел. Сердце дрогнуло. Но я не мог не проверить и не убедиться, что ее здесь нет. Не став дожидаться, пока дверь мне откроют слуги, хотя они всегда были в курсе, что я возвращался поздно, прошел внутрь. В коридорах царил полумрак. Особняк словно спал глубоким сном.

Вбежал по лестнице на второй этаж. Мои шаги раздавались глухим эхом. Дверь в наши с Моникой покои я раскрыл без предварительного стука. Как и ожидал, кровать была пустая. Ни складки на шелковом покрывале. Подушки аккуратно сложены горкой.

Задумался. Куда еще могла пойти расстроенная Моника? В загородное поместье? В какое время она бы сумела туда добраться? И тут меня осенило. Слуги! Леди Моника не могла уйти из особняка, не предупредив слуг или хотя бы свою горничную. Но не успел я направиться на поиски хотя бы одного из них, как на пороге показался дворецкий. Бдил.

– Томас, ты не знаешь, где леди Фолкор? – поинтересовался я, следя за его реакцией. Рефлексы могли много о чем рассказать, надо было только уметь их расшифровывать.

– С возвращением домой, лорд Хэвард, – на лице Томаса не дрогнул ни один мускул. – Леди Моника, как покинула с утра особняк с целью навестить вас в конторе, с тех пор и не появлялась, – сообщил дворецкий.

Я почувствовал, что пожилой слуга был в замешательстве. Еще ни разу в его жизни не было такого, чтобы я искал свою жену. Моника обычно всегда дожидалась меня в особняке. В редких случаях я встречал ее уже на балу из-за отсутствия достаточного времени на разъезды и переодевания. Запасной комплект парадной формы у меня висел в шкафу в конторе. Да и во дворце императора у нас были свои отдельные покои, готовые принять нас в любой момент.

– Где горничная леди Моники? Может, моя жена предупредила ее, где она будет, – мне не нравилось, что моя жена пропадала неизвестно где. Вдруг она уже в руках тех, кто присылал ей снимки, порочащие меня? И как их теперь искать?

– Я позову Мэнди, – произнес дворецкий и, поклонившись, ушел.

– Проводи ее в кабинете, – произнес я в спину Томаса и направился в указанном направлении. Нужно было успокоить нервы. Выдохнуть и хорошо все обдумать. Куда еще могла направиться моя жена?

Личную горничную леди Фолкор ждать пришлось недолго. Я едва успел дойти и устроиться в кресле, как в коридоре послышались шаги. Томас постучался и провел в мой кабинет заспанную девушку, укрывающуюся шалью.

– Мэнди, ты не знаешь, куда могла подеваться твоя хозяйка? – не стал я ходить вокруг да около.

Служанка вздрогнула, будто от пощечины. Хотя ни я, ни Моника никогда слуг не обижали. Сделала шаг назад, но уперлась спиной в грудь Томаса.

– Итак, Мэнди, где леди Фолкор? – внутри меня начинала нарастать магия, будто я вел допрос особо опасных преступников.

– Не наказывайте меня, милорд! – девушка кинулась мне в ноги, рыдая. – Я не знаю, где она, клянусь. Леди Моника попросила собрать самое необходимое в дорожную сумку и ушла, сказав, что хочет навестить вас в конторе. Мы все были уверены, что миледи готовит для вас приятный вечер и потому не хочет, чтобы слуги больно говорили об этом. Она все время получала конверты. Я думала, что билеты на магический поезд, – заплакала Мэнди.

Уехала подлечить нервы? Стоит ли догонять ее или дать возможность отдохнуть, успокоиться и лишь после поговорить с ней?

– Иди, Мэнди, отдыхай, – отпустил я горничную жены.

Толку от нее. Служанка не поверила своему счастью, что ее не только не наказали, но и не уволили. Она попятилась назад, рассыпаясь в благодарностях. Было бы за что.

– Милорд желает что-то еще? – Томас стоял тут же, вытянувшись в струну.

– Нет, Томас, и ты можешь быть свободен, – устало произнес я и коснулся переносицы.

Дворецкий поклонился и ушел, прежде пожелав мне доброй ночи. Вместе со звуком захлопнувшейся двери ушла и ярость, клокотавшая внутри меня. Может, Моника действительно решила побывать на горячих источниках? Нужно будет проверить список покинувших столицу. Но я все же решил побывать и в другом месте.

Загородное поместье, в отличие от столичного особняка, встретило меня светом в одном-единственном окошке. Миссис Капнаш, перешагнувшая изрядный возраст, поила мою жену горячим чаем?

Я с надеждой шагнул в сторону черного входа, которым часто пользовались слуги. Вера встретить Монику тут же угасла, стоило мне войти в дверь и оказаться на кухне. Миссис Капнаш возилась возле плиты одна.

– Доброй ночи, Гленна, – тихо произнес я, чтобы не напугать пожилую женщину. – Как всегда, готовишь что-то вкусное?

– Лорд Фолкор? – не поверив своим ушам, женщина медленно развернулась. – Мой милый Хэв! – кинулась она после в мои объятия.

Гленна был нашей дальней родственницей. Потеряв мужа в северной части империи, она переехала ближе к нам. Мои родители приютили ее. Она растила меня с самого рождения, потом решила остаться в загородном поместье, чтобы присматривать за домом и в ожидании моих детей. Про свою супругу я не стал ей говорить. Гленна недолюбливала Монику. Выпив с ней чашку чая и отведав ее стряпню – сладкий ягодный пирог, я попрощался с ней, заверив миссис Капнаш в том, что просто соскучился и спонтанно решил навестить ее.

Из загородного поместья портал вывел меня к конторе, где я проводил больше всего времени. Не став заходить внутрь, призвал своего помощника – правую руку.

– К утру у меня должен быть список покинувших столицу за сегодня на магическом поезде и на любом другом транспорте, – отдал я распоряжение, затем снова открыл портал.

На этот раз во дворец императора.

Глава 5. Дневник

Вероника

Я чуть было не подбежала к шкафу. Удерживало только то, что в новом теле не было сил. Степенно подойдя к книжному стеллажу, словно я шла по подиуму, провела рукой по корешкам книг. Многие из них были старинные, в кожаном переплете. На одной из полок отыскался дневник, ничем не отличимый от любовных романов. Если бы не помощь Карны, по крайней мере, больше некому мне было подсказать, я бы сама не догадалась поискать там и не наткнулась бы на весьма растрепанную обложку, словно книгу не выпускали из рук.

Прижимая к себе весьма ценную находку, развернулась и задумалась. Я была немного растеряна и не понимала, утро сейчас или день. Не успела до конца осознать, что переместилась в другой мир, как тут же узнала про мужа и развод. Муж оказался непростым, но главное: нас с ним больше ничего не связывало, несмотря на мою странную реакцию на него. Вспомнив про зеркало, снова шагнула к нему. Мне снова захотелось взглянуть на новую себя. Внезапный приход Хэварда не дал мне возможности рассмотреть себя как следует.

Неуверенно ступая, словно заново училась ходить, подошла к большому зеркалу во весь рост. И на этот раз на меня смотрела незнакомая девушка, напуганная и растерянная. Правда, породу было видно сразу.

Овал лица Моники был утонченным, скулы – выразительными. Кожа, словно фарфор, оказалась гладкой и бледной, без единого изъяна. Интересно, это постоянный уход или же Бог дал? Я сумею так же ухаживать за собой? Живя с Коленькой, не имела ни времени на себя, ни средств по уходу за собой. Все тратилось на него одного. Самый дешевый детский крем заменял мне почти всю косметику.

Тряхнула головой. Волосы цвета спелой пшеницы ниспадали густой волной до самой талии, блестя в лучах свеч. Но больше всего меня поразили глаза. Огромные, миндалевидные, они сверкали необычным изумрудно-зеленым цветом, в которых, казалось, плескалась сама магия. В моей собственной жизни я обладала обычными карими, потускневшими, какие можно было встретить на каждом шагу.

Провела по тонкой шее. Про такую говорят – “лебединая”. Тело худое, ни грамма лишнего веса. На полноту я не жаловалась и в своем мире. Наоборот, хотела набрать пару килограммов, чтобы не казаться живым скелетом. Моника же была изящной, будто не выходила из финес залов.

Коснулась цепочки на шее и дотронулась до кулона. Он аккуратно прятался в ложбинке между грудями. Жилка пульсировала, словно я до сих пор чего-то боялась. Я попыталась напрячься и хоть что-то вспомнить из жизни Моники. Должна же я знать хотя бы элементарные вещи: что она любит, что нет, с кем дружит, где бывает. Но в голове царила пустота. Взгляд опустился ниже. Хрупкие тонкие запястья сжимали в руках дневник.

Дневник Моники Хаттон. Единственная ниточка, связывающая меня с этим новым и пока еще чужим миром. Перестав глазеть на новую себя, удобно устроилась на кровати. Мне не терпелось скорее начать листать личные записи девушки, в чьем теле я находилась, чтобы что-то исправить или закончить.

Первые страницы были исписаны каллиграфическим почерком, полным девичьей нежности и наивности. Записи о балах, поклонниках, первых несмелых чувствах. Только они мало интересовали меня. Я искала записи про загадочного мужа. Такой ли лорд Хэвард плохой, как он предстал передо мной в первый же день?

Мельком скользила по строчкам дневника девушки, ища те моменты, где бы упоминалось имя лорда Фолкор. И чуть не пропустила. Пришлось пролистнуть обратно несколько страниц.

“Сегодня я впервые увидела его, – начиналась самая первая запись Моники, посвященная лорду Фолкору. – Герцог Хэвард Хагарт Фолкор. Он стоял рядом с принцем, что-то активно с ним обсуждая. Я осмелилась подойти к ним и пригласить герцога на танец. На весеннем Цветочном балу допускалось такое, когда девушка сама приглашала кавалера. Он улыбнулся мне. Снисходительно. Это я потом узнала. Но в тот момент счастливее человека, чем я, на том балу не было никого.

Я не раз слышала от отца, что он хотел бы именно его мне в женихи. И я рискнула попробовать. Только знала бы, к чему это приведет, сбежала бы с того бала не оглядываясь…”

Эмоции девушки, как и ее слова в дневнике, я не понимала до конца. Снова и снова листала страницы, пытаясь отыскать то самое важное, что могло бы являться ключом ко всему. Но стук в дверь стал для меня неожиданностью.

– Миледи, – я узнала голос Полли, – к вам пожаловали ваши родители.

Кто?

Мои глаза забегали по комнате. Дневник с грохотом выпал из моих рук. Родители Моники? Они же меня сразу раскусят! Мать всегда чувствует своего ребенка. А тут я даже сутки не пробыла, чтобы хоть как-то узнать привычки Моники и попытаться подстроиться под них.

Я вскочила с кровати, не зная, что мне предпринять. Притвориться, что мне нездоровится? Ну не выпроводить же их из дома. Глаза заметались. Взгляд на секунду задержался на склянке, что закатилась под стол (Откуда она там?), но тут же переместился.

– Миледи? С вами все в порядке? – забеспокоившись о своей хозяйке, горничная распахнула дверь, шагнув в комнату не дождавшись приглашения. – Что за шум? Вам нужна помощь, леди Моника?

– Все хорошо, Полли, – успокоила я служанку. – Передай моим родителям, что я скоро спущусь.

Девушка не поверила. Постояла несколько секунд, пока я снова не повторила свои слова, и только после ушла. Мне же нужно было время успокоиться и выйти к родителям. Только сейчас я поняла, какую совершила ошибку, выискивая в дневнике Моники записи о муже. Нужно было о родителях! Не садиться же мне за чтение сейчас. Но кто же знал, что они решатся навестить дочь именно сегодня. Неужели до них успели дойти слухи про Хэварда и его дела, как и про развод?

Я спустилась к родителям девушки только после того, как Полли поднялась ко мне повторно. Не найдя больше причин задерживаться, пришлось спуститься в гостиную.

– Дочка! – тут же кинулась ко мне женщина, обвешанная драгоценностями, и заключила в свои объятия.

Мужчина с проседью в волосах стоял возле камина, опершись на полку, и смотрел в мою сторону строгим взглядом. В нем читались обвинение и непонимание, направленные в мой адрес.

– Как ты, Моника? – начала расспрашивать женщина, когда мы расселись. – Он тебя ничем не обидел? Как же мы так отдали тебя такому чудовищу? – промокнула она слезы. Наигранные.

– Ну, хватит, Беатриче! – рявкнул отец, наконец-то отойдя от камина. – Твоя дочь жива и здорова, и на ней ни царапины! Устроили тут представление. Мы не в театре, а вы не на сцене.

– Не хватит! – леди Хаттон как тигрица кинулась на защиту своего дитя. – Ты сам видел снимки. Неужели тебе нисколько не жаль свою дочь?

– Вы тоже видели? – удивилась я.

Все это время я склонялась к мысли, что снимки были делом рук ревнивой соперницы или же того, кто хотел сместить Хэварда, чтобы занять его место. Личные интриги, не более. Но раз в курсе были и родители Моники, то все обстояло куда серьезнее. Кто же ополчился на лорда Фолкор? Не мне ли во всем этом разбираться? Не для этого ли я попала к богине, а затем в этот мир? И как понять, правильно я поступаю?

– Лучше бы не видели, – леди Хаттон выпустила руки дочери из своих и взглянула на мужа. – Как только он посмел изменять тебе! – она даже не называла мужа дочери по имени. – Что скажут теперь про нас?

– Посудачят да успокоятся, – прервал супругу лорд Хаттон. – Наша дочь не первая и не последняя, чей муж ходит на сторону. Мужчинам это простительно. Главное – уметь скрывать, – слова отца Моники звучали цинично.

Вместо того чтобы поддержать дочь, он размышлял об изменах в семье, как об обыденных вещах. Неужели и сам ходил на сторону, и леди Хаттон все терпела?

Я взглянула на родителей Моники другими глазами. Каково же было мое удивление, когда я не увидела между ними никаких чувств. Абсолютно. Холодные взгляды, дерганые движения, словно они давно друг другу опостылели.

– Я думаю, вам нужно помириться, Моника. Ты немного поторопилась с разводом. Не вовремя все это, – продолжил лорд Хаттон. – Нужно было перетерпеть, во всем разобраться и только после принимать взвешенное решение. Ты говорила с Хэвардом?

– О чем ей с ним говорить? – леди Хаттон вскинулась на мужа. – Я не позволю, чтобы это чудовище приближалось к моей дочери.

Я некоторое время сидела и просто слушала перепалку родителей Моники. Отец настаивал на том, чтобы мы с Хэвардом снова сошлись, матушка же была против. Лорд Хаттон считал, что развод ляжет позором на их семью. Еще и ослабит их позиции. Беатриче же боялась за дочь, что ее муж может и руку на нее поднять. В дальнейшем.

Я же снова и снова возвращалась к моменту с поцелуем и понимала, что лорд Хэвард Хагарт Фолкор сумел взволновать меня. Да и все мое нутро сопротивлялось тому, что он на самом деле такое страшное чудовище, как пытались доказать снимками и прочими бумагами. Стоило мне об этом подумать, как в груди стало тепло. Значит, мои мысли текли в правильном направлении. Осталось только разобраться во всем, что и было самым трудным.

– Не ссорьтесь, прошу вас, – заговорила я, пока разговор на повышенных тонах не дошел до критической точки. Я оказалась между двух огней, но у меня было и свое мнение. – Матушка, обещаю, что Хэвард не причинит мне вреда. Не такой он человек, чтобы на женщину руку поднимать, несмотря на все снимки и доказательства, какой он плохой. Отец, дай мне время побыть одной и все обдумать. Обещаю, я поговорю с мужем, и мы все решим. Сейчас я бы хотела побыть наедине с собой и все проанализировать. Я прислушаюсь к вашим советам, но все же приму решение сама. Это моя жизнь, а не ваша.

Чета Хаттон замерла и взглянула на меня с некоторой долей удивления и недоверия. Неужели они до этого не слышали решительных слов дочери? Я не знала, как вела себя с ними Моника, но у меня всегда был шанс списать на нервы и на то, что происходило в моей жизни на данный момент.

– Хорошо, – Беатриче тут же согласилась со словами дочери. – Что бы ты ни решила, помни одно, что мы всегда за тебя, – леди Хаттон расцеловала дочь в обе щеки, и родители попрощались с дочерью, не став оставаться на обед.

Я тоже не стала тратить время на трапезу в столовой. Попросила принести мне обед в комнату и поспешила к дневнику.