Змей Искуситель. Искушение

Сердце в груди норовило выпрыгнуть, в голове зашумело, а перед глазами поплыли темные круги. В трясущихся руках снят с предохранителя кольт. Если не успокоится, она убьет его.
– Ты должна стрелять! – требовал он. Она смотрела в любимые глаза и не понимала, почему судьба так жестока с ней. – Стреляй, или он убьет тебя, и я не смогу тебя спасти!
Она нажала на курок. Шум выстрела оглушил ее. Пистолет сам выпал из рук.
– Все хорошо, все хорошо. Беги, тебя ждет машина! – последнее, что он сказал, перед тем как закрыть глаза.
Слезы текли по щекам. Она не справлялась с его заданием. Шум сирен вывел ее из транса. Оказалось, что все это время она прижимала его голову к своей груди и умоляла о прощении. Оставив его и ненавидя себя за это, она ушла.

Натали проснулась от кошмара.

Подскочив на просторной кровати в своей пустой квартире на Манхэттене, она просунула руку под соседнюю подушку. Пальцами коснулась холодного металла. Привычный ритуал. Успокоилась, взяв пистолет в руку. Отдышалась. Когда глаза привыкли к темноте, нашла телефон на прикроватной тумбочке. Три часа ночи.

Вместе с пистолетом и телефоном так и прошла на кухню, бросив их на островке. На ощупь налила стакан воды из кувшина на столе и большими глотками выпила до дна.

Майская ночь выдалась слишком жаркой. Включив подсветку под шкафчиками кухонного гарнитура, Натали взглянула на свое темное отражение в окне. Волосы спутаны, лицо блестело от пота. Все вроде относительно спокойно, но почему внутренности сжимались от тревоги?

И нет, причина не в том, что приближалась дата ее трагедии.

Каждый год на протяжении десяти лет эта дата проходила незаметно, что изменилось сегодня?

Доказывая себе, что это обычный, ничем непримечательный день, Натали сходила в душ. Вернулась на кухню в махровом халате с полотенцем на голове и сделала себе капучино в кофемашине.

Ну да, все как обычно. Кроме раннего пробуждения.

Подумаешь.

Натали взяла телефон, чтобы подзависнуть в социальных сетях, пока пьет кофе, но увидела несколько сообщений от Алекса:

«Я сейчас улетаю по срочным делам в Вашингтон. Присмотри за Мишель, пожалуйста. Вечером вернусь».

Она бросила телефон обратно на каменную поверхность кухонного островка.

Алекс.

Ее кузен. Мужчина, по которому она втайне вздыхала полжизни. Ее друг и надежная опора.

Алекс Конте был из тех, кому она могла бы позвонить в любое время дня и ночи и он бы обязательно примчался по первому зову. Но и к ней он относился точно также. Знал, что может доверить ей самое ценное.

Мишель Роулэнд – его невеста, его безумная и сумасшедшая любовь. И, надо признаться, они созданы друг для друга. Алекс – ужасный тиран и харизматичный лидер, способен задавить своим характером любую женщину, но не Мишель с ее взрывным темпераментом. Она не прощает ни одной ошибки и промашки. Ох… их отношения похожи на триллер с взрывами, погонями и убийствами. Натали старалась держаться от всего этого подальше, но обожала обоих. А их любовь вызывала в ней смесь восторга и зависти.

Натали обрела способность соображать, когда чашка с кофе опустела. Желудок неприятно заурчал. Готовить она не умела, не любила и в принципе не имела к этому занятию склонности. Пищевой мусор вроде йогуртов в холодильнике тоже не держала, а ее любимое кафе с континентальным завтраком откроется только через два часа.

Она недолго думая, собрала спортивную сумку, надела джинсы, футболку и тонкую кожанку с ботинками, и отправилась в тренажерный зал в лобби ее дома, где уже привыкли к ее раннему приходу.

Да-да, сегодня обычный день. Кроме дурацкого сообщения от Алекса.

Мишель не маленький котенок, за которым нужно присматривать. С другой стороны, Алекс ни за что не стал бы унижать таким образом любимую женщину. Его просьба наверняка имела под собой основание. Натали вспомнила, как Алекс чуть не задушил телефонным проводом информатора одного притона недели три назад. У него полно возможностей и денег, чтобы защитить Мишель, но если дело доходило до рукоприкладства с его стороны непосредственно, значит никому не доверял.

Кроме Натали.

Закончив приседания со штангой в зале, она не выдержала и написала Мишель.

«Привет. Как дела?»

Мишель – страшный любитель поспать, и ранним утром бодрствующей не замечена. И Натали еще больше удивилась, получив почти моментальный ответ:

«Привет. У меня все хорошо. Нэт, поможешь мне?»

Натали перезвонила подруге. Оказалось, сегодня у нее прием у врача, а без поддержки идти не хотела.

– Я беременна, – всхлипнула она в трубку. – Не скажу ничего Алексу, пока сама не буду уверена, что все в порядке. К тому же он уехал.

– Мишель, это же прекрасные новости! Конечно, заеду за тобой. Во сколько?

Прием в двенадцать часов дня, они договорились встретиться в одиннадцать. Нужно заявиться в офис, доделать отчеты и отпроситься у Айзенберга. Она надеялась, что эта неделя закончится спокойно без новых встрясок и дел.

Ее запал на работе угасал. Чувствовала, как выгорает. Каждый раз, когда она думала об отставке, ей приходилось идти с собой на сделку – или ее текущая работа или работа в компании ее семьи. А что там ждет женщин обычно? Благотворительность. Ежедневные походы в рестораны, переговоры с иностранцами и черт знает какая еще тоска смертная. Как бы она не пыталась, альтернативу своей службе найти не могла.

В возрасте тридцати лет у нее в общем-то нет никаких целей в жизни, кроме как найти убийц своей матери. Но и эта идея становилась все призрачнее. Личную жизнь тоже построить не способна, учитывая ее психоз и пистолет под подушкой. Множество раз отец знакомил ее с достойными людьми, но от одной мысли, что нужно подойти ближе, чем на метр, ее тело превращалось в дерево. В лучшем случае. На работе она вывернула руки нескольким парням.

Единственные мужчины, чьи внезапные прикосновения она спокойно выносила – ее кузены, с которыми росла бок о бок с самого детства.

Джейкоб Лагранж, Алекс Конте и Майкл Бонаци. Последний, правда, не имел с ней родственных связей, но приходился братом Мишель. Если Алекс для нее некий недостижимый прекрасный принц, которому она даже в глаза не могла смотреть, не краснея и не желая его, то Майкл – ее чистый свет и надежда, благородный рыцарь. Именно его пример послужил выбору ее профессии.

Натали частенько пересекалась с Майклом на работе. Он проявлял участие и заботу, иногда помогал по некоторым делам.

К Джейкобу она относилась просто как к старшему брату. Он все детство покрывал ее шалости, но разозлился, когда она объявила о своем поступлении в Академию ФБР в Куантико. По его представлению, она должна выгодно выйти замуж за какого-нибудь партнера по бизнесу и жить в доме мужа вместо украшения. Со временем Джей привык к тому, чем занималась Натали, но безумно переживал за ее жизнь.

Переживать есть за что.

Майк-то возглавлял отдел экономических преступлений, элитных “белых воротничков”, как их шутливо называли коллеги. А вот Натали служила в экспериментальном отделе известного психиатра, доктора Айзенберга. Занималась поиском пропавших людей и раскрытием преступлений против личности. С отделом Айзенберга сотрудничал Джаред Ройс и его команда по борьбе с организованной преступностью. Структура сложная, у Айзенберга и Ройса разное руководство и финансирование, но в работе их сотрудничество обычно завершалось успехами и судебными делами с весомыми доказательствами.

Натали в этой структуре регулярно выступала самостоятельной единицей. Ее отстраняли от расследований, писали бесконечные рапорты и докладные, но неизменно сохраняли за ней рабочее место из-за большого процента раскрываемости дел и феноменальной интуиции. На нее давили регламенты и правила, порой она сжимала зубы от бессилия и грязно ругалась, но закон никогда не нарушала. За ней закрепили статус и должность специального агента с очень приличным гонораром, который она никогда не тратила, поскольку ей хватало с лихвой личных средств ее семьи. В офисе давно привыкли, что она могла заявиться в самом странном виде, вести расследование под прикрытием и устраивать допросы с пристрастием. Ее уважали и боялись, много раз приглашали в Куантико для обучения навыкам новобранцев, но она всегда отказывалась, опасаясь быть в центре внимания.

Натали позавтракала в кафе, переоделась дома в брючный костюм и отправилась на работу на два часа раньше, чем начинался ее рабочий день, чтобы успеть хотя бы пару отчетов написать, иначе Айзенберг ее не отпустит сегодня.

Утро сегодня, правда, свернуло с намеченного плана. Ее «Ауди» угораздило сломаться посреди улицы. Пока вызвала эвакуатор, забрала вещи, заполнила документы, прошло минут сорок. Только когда увезли машину на эвакуаторе, Натали поняла, что стоит возле дома ее отца в Сохо. Обычно она ездила на работу другим путем, но сегодня не работал светофор, и она свернула сюда.

Как удачно.

Поздоровавшись с швейцаром внизу фешенебельного дома, в котором квартиры имели восьмизначную стоимость, Натали с обыденным спокойствием прошла пост охраны, вызвала лифт. Порывшись в сумочке, вытащила потертый пластиковый ключ и вставила в считыватель на цифровой панели, чтобы лифт тронулся при нажатии на кнопку верхнего этажа. Пентхаус с собственной террасой.

Натали не любила возвращаться сюда из-за воспоминаний о гибели матери. После катастрофы Натали жила вместе с бабушкой и Джейкобом в историческом особняке Лагранжей, а потом и вовсе переехала в свою компактную квартирку. Большое пространство давило на нее. Она ненавидела ночь. И шорохи в темноте.

Правильным было бы, позвонить отцу и предупредить о визите, но нестандартно начавшийся день погрузил в тяжелые мысли. Вспомнила о своей оплошности, увидев отца и его любовницу целующимися в гостиной. Оба в черных махровых халатах и мокрыми после душа волосами.

– Прошу прощения, – проговорила Натали, смутившись. Даже у ее пятидесятивосьмилетнего отца бурлила личная жизнь

– Натали? Дочка? Рад видеть, – странно смотреть на родного отца, когда он прижимал к своему боку очередную пассию, румяную от поцелуев. Миловидная женщина лет сорока смущенно улыбнулась. Еще одна жертва надежды, что Джеймс Лагранж на ней женится. – Ты почему не позвонила?

– Я думала Билли предупредил о моем приходе. Но я не надолго и по делу.

– Натали, познакомься, это Вивиан. Ви, это моя дочь, Натали, – представил он женщин друг другу. – Я сейчас распоряжусь, чтобы нам всем приготовили завтрак.

– Я не голодна, — отрезала Натали. — Папа, у меня сломалась машина. Одолжи какую-нибудь из своих, пожалуйста, а то я опаздываю.

– А куда ты так рано? – удивился Джеймс. Он отпустил свою подружку и прошел вглубь пентхауса. Натали нервно оглянулась на широкую террасу за стеклянными дверями. Погрузилась мыслями в тот злополучный день, когда раздался мощный хлопок и… – Натали?

– На работу, – она тряхнула головой. Джеймс принес ей ключи с фирменным логотипом «БМВ».

– Опять твоя работа. Ты совсем похудела, на тебе лица нет. Когда ты остановишься? – голубые глаза Джеймса выражали беспокойство, заглядывали в душу. Так хотелось обнять папу, выплакаться ему и рассказать обо всем, но присутствие Вивиан раздражало и побуждало дурной характер Натали к сопротивлению.

– Это лучше, чем пытаться найти себе бесполезное занятие в офисе семейной компании, – Натали вскинула подбородок. Отец покачал головой.

– Машину забери себе, она новая. Возвращать не нужно. Твой «Ауди» давно просится на продажу.

С этим она не спорила. Ей просто не хватало времени выбрать себе машину по душе, поэтому ездила на старой. На прошлой неделе, к примеру, у нее даже выходных не было.

– Вообще-то у меня день рождения в сентябре, – задела его Натали, сопротивляясь заботе.

– К дню рождения я тебе еще что-нибудь подарю, не переживай, – отец заметно расстроился. Левая щека дернулась.

– Спасибо, – попыталась она смягчить обстановку, но получилось плохо. С тех пор, как она поступила на службу в ФБР их отношения совсем испортились.

На подземной парковке Натали подняла руку вверх, нажала на кнопку сигнализации на ключе и чуть не застонала от чувства юмора ее отца. Большой внедорожник “БМВ” седьмой серии красивого переливающегося серого цвета, явно не предназначенный для размеренной езды по загруженному Нью-Йорку. Наверняка еще и бронированный, ведь жизнь отца, президента “Лагранж Энтерпрайзес” дорого стоила.

Садясь за руль и настраивая под свой рост и ноги невероятно удобное водительское кресло, Натали попыталась представить, как оценят коллеги ее машину. Очень недешевую. Некоторым нужно было работать несколько лет и не тратить ни цента, чтобы ее купить. Впрочем, все коллеги знали, что она принадлежит клану Лагранжей. Поначалу подкалывали, называя папиной дочкой и малышкой на миллион, но когда обнаружили, что ее это не задевает, перестали шутить на эту тему. Нет, она никогда не чувствовала себя виноватой за то, что родилась в очень богатой семье. Напротив , пользовалась всеми благами при возможности, а для поддержания репутации семьи иногда ходила на званые ужины и мероприятия.

Несмотря на то, что ей пришлось повозиться с транспортом с утра, в отдел она пришла раньше всех.

На ее столе всегда царил порядок — она очень любила аккуратность во всем. Сев на вращающийся стул, сразу заметила нарушившую привычную расстановку вещей папку. Лежала на уголке невзначай, как будто кто-то обсуждал материалы дела и бросил от досады. Натали протянулась через весь свой широкий стол, взяла папку и открыла разворот.

Ясно, Джаред Ройс вчера заглядывал. Он часто консультировался с Айзенбергом. Дело касалось преступного мафиозного клана Моретти, за которым Ройс охотился уже больше пяти лет. И даже удалось многих из него посадить, но до сердцевины их руководства он так и не добрался.

В папке скрупулезно собрано досье на сенатора Томаса Андерсена. Натали заинтересованно читала, но явной связи с Моретти, кроме показаний покойного Эрика Коулмана, бухгалтера преступной группировки, не было.

Ройс, тем не менее, вцепился в идею, что Андерсен покрывает подпольные организации. Сенатор вращался в высших слоях светского общества не только Нью-Йорка, но и страны, считался уважаемым человеком. А еще он владел контрольным пакетом акций «Левентис групп» – огромной корпорации, занимающейся строительством, энергетикой, банковским сектором и даже некоторыми проектами в сфере информационных технологий. Семьи Конте, Андерсен и Лагранж довольно тесно сотрудничали и имели общие проекты. Алекс когда-то давно был помолвлен с дочерью Андерсена, Элизабет.

Зачем такому влиятельному человеку, как Томас Андерсен, заниматься теневым бизнесом?

Натали перелистнула страницу.

Следующее досье Ройс собрал на Джона Ноулза.

Натали смутилась, глядя на фотографию.

Хорош собой. В жизни он выглядит еще лучше.

Тридцать семь лет. Совет директоров, возглавляемый Андерсеном, нанял его полгода назад на пост генерального директора строительного подразделения «Левентис Девелопмент». Окончил Гарвардскую Школу Бизнеса. Информации о семье, кроме матери, нет. Ройс поставил знаки вопроса карандашом напротив столбиков «Отец», «Жена» и «Дети». Впрочем, Ноулз вполне мог спрятать своих членов семьи, если бы захотел. Не все топ-менеджеры компаний любили публичное внимание со стороны прессы и общества. Интересно, почему Ройс считает его причастным к делу Моретти? Натали вспомнила, сколько сил тратит на аналогичной должности Алекс Конте. Конечно, за ним водились кое-какие делишки, но приносить прибыль компании и одновременно заниматься развитием теневого бизнеса с такой нагрузкой невозможно.

Натали не раз встречалась с Ноулзом на мероприятиях. Познакомилась с ним на Рождество в особняке губернатора во время ежегодного традиционного бала.

Джон произвел на нее странное впечатление, мягко говоря. Она потеряла колье, принадлежавшее ее матери, но даже не заметила. Он нашел его и своеобразно вернул. Выследил ее, подкрался сзади, обернул вокруг ее шеи холодный металл с бриллиантами и застегнул. Внезапно, без спроса и предупреждения.

И нет, она не сломала ему руки, вопреки своим инстинктам. Напротив, его прикосновения к ее коже всколыхнули непонятные и глубинные чувства.

В тот раз она постаралась скрыться от него. Не поблагодарила. До чего же он внимателен к деталям и самоуверен, раз безошибочно нашел женщину, потерявшую украшение. Опасный. Вот что читалось в его взгляде даже через фотографию.

А его магнетическая аура вытворяла с ее пульсом какие-то невероятные вещи... при следующих встречах она старалась максимально абстрагироваться и даже не разговаривать с общими знакомыми. Второй раз такое испытание она просто не пройдет.

– Что читаешь? – спросил Ройс, глядя на нее холодными серыми глазами сверху вниз. Натали так увлеклась мыслями о Джоне Ноулзе, что не заметила подошедшего к ее столу коллегу.

– Пытаюсь найти фамилию Лагранж в списке подозреваемых в качестве соучастников с Моретти, – отшутилась Натали робко и неуверенно, как будто ее застукали за чем-то неприличным. Закрыла папку и подвинула ее к Ройсу. Он хмурился. Явно не выспался. – Опять Сэмми спать не давала?

– Мы расстались, – пробурчал он.

С Самантой они расставались уже третий или четвертый раз. Наверное, и этот раз не финальный.

– С чего ты решил, что сенатор Андерсен, и уж тем более наемный СЕО могут помогать мафии? Это глупо.

– Интуиция. Андерсен оставлял уже следы, а вот на Ноулза у меня и правда нет никаких сведений. Через строительное подразделение можно отмыть больше всего денег, и Ноулз мастер в том, что касается финансов и прибыли. В компаниях, в которых он строил карьеру до этого, капитализация увеличилась в несколько раз.

Натали пожала плечами, включив компьютер.

– С каких это пор быть талантливым финансистом – преступление?

– Ты могла бы помочь узнать. Ты же на короткой ноге с Андерсенами, – тихо попросил Ройс.

– Я не буду этого делать. Это не моя работа. К тому же, Элизабет Андерсен – моя подруга. Я работаю в ФБР на условиях, что дела не пересекаются с моей семьей и личной жизнью. Вы ведете расследования сколько угодно и как угодно, но против родных я не пойду, даже если меня посадят за это, – это была одна из договоренностей, по которым она приняла предложение Айзенберга, хотя изначально Ройс и Бонаци звали ее к себе в отделы. Она не хотела иметь ничего общего с расследованиями внутри их элитного мира.

Ройс недовольно поджал губы. Впрочем, то, что он проявлял хоть какие-то эмоции уже казалось чем-то необычным. Этот тип холоден как рыба, а от его взгляда даже у нее мурашки по спине пробегали. В свое время он служил на Ближнем Востоке, много чего повидал. До этого работал в антитеррористическом подразделении, но ближе к тридцати пяти с головой ушел в борьбу с мафией. И теперь считал свое дело важнее всех остальных.

Может он и прав, ведь не будь долбаной мафиозной организации, меньше бы похищали людей. Особенно несчастных женщин и девочек для нелегального бизнеса.

– Ну хотя бы с Ноулзом встреться, – последняя попытка Ройса вызвала у нее раздражение.

– Не-а. Ройс, у меня полно работы.

Натали на секунду представила, как она звонит Джону Ноулзу и просит выпить с ней кофе. А заодно интересуется, не отмывает ли он деньги мафии.

Класс.

– Руководитель Айзенберга подал в отставку, меня повысили и я буду управлять несколькими отделами, – сообщил Ройс с важным видом.

– Поздравляю! – искренне сказала Натали. Ройс и правда всего себя отдавал делу и заслуживал повышения, как никто другой. – Теперь Айзенберг будет выходить за помощью к тебе, а не наоборот.

– Спасибо.

О боже, что это?

Ройс улыбался. Солнце выглянуло из-за туч и резко осветило его лицо, словно длань Господня коснулась его с небес. И надо отдать должное, улыбка ему шла, превратив сурового, повидавшего жизнь, сорокалетнего мужчину в молодого и симпатичного парня.

– Правда, личная жизнь теперь точно уйдет на второй план, – вздохнул он, присев на край ее стола. Он задумчиво смотрел в окно, покачивая ногой, и грустил. Кто бы мог подумать, что этот холодный и черствый сухарь имел сентиментальные чувства и мечтал о любви. – Ай к черту, долбаная весна скоро кончится.

Натали чуть живот не надорвала от смеха, сползая под стол, получив прищуренный взгляд Ройса – настолько не вязалась натура агента с его романтичным настроем. Убивать, стрелять, скручивать преступников в узел – благо позволяла его физическая подготовка, – это да. Ожидание настоящей любви в глазах человека, повидавшего, пожалуй, всю черноту и грязь этого мира, казалось плохой и нелепой шуткой.

Так и застал их Айзенберг. Он аж остановился и с подозрением вглядывался в их лица. Натали осеклась.

– Доброе утро, – Ройс протянул руку в приветствии. Айзенберга уважали все. Даже вышестоящие руководители интересовались его мнением и взглядами. Он вел научную деятельность, воспитал немало талантливых агентов, в том числе Лагранж и Ройса.

– Доброе утро, – ответил Айзенберг. Волосы давно покинули его голову, но густая седая борода добавляла импозантности его облику. Прямоугольные очки в простой оправе закрывали проницательный взгляд. – Натали, ты в курсе, что Ройс теперь твой босс?

Он неодобрительно оценил фривольное положение Джареда Ройса на ее столе, но тому глубоко наплевать. Ни он, ни Натали абсолютно не подходили для флирта и каких-то отношений на работе, да и Ройс не делал ничего предосудительного. А вот если бы резко встал и поменял положение, то вызвал бы подозрение.

– Я думала, вы останетесь моим руководителем, – Натали перебегала взглядом с Айзенберга на Ройса и обратно. Между ними двумя словно кошка пробежала - они явно не сходились в каких-то вопросах.

–Технически так и есть, но наш отдел из экспериментального переводят в постоянную структуру. Я хочу постепенно уйти на пенсию, поэтому передаю всех своих агентов в прямое подчинение Ройсу, – Айзенберг виновато улыбнулся, как-будто эта новость должна расстроить Натали.

На самом деле с Айзенбергом ей было не просто. Да, она обожала его. В свое время он вытащил Натали из ее личного ада, научил ее всему и был прекрасным наставником. Но он при этом не давал ей ни минуты отдыха, задействуя ее буквально во всех сложных делах, доведя ее до выгорания. Каждый раз, когда она думала, что ее психика на грани и дальше она не вытянет, он давал ей дело кровавее и грязнее предыдущего. От маньяков и похитителей у нее уже у самой скоро крыша поедет.

Ройс – бывший военный. Да, для него важны регламенты и четкость в действиях, но он никогда не потребует с Натали больше, чем способен выдержать человек. Никаких эмоций и сложностей. Все понятно, прозрачно. И даже где-то гуманнее.

– Хорошо, я думаю у нас будет время разобраться, – Натали изо всех сил попыталась показаться расстроенной, но по хитрой усмешке Ройса поняла, что ее актерская игра не дотянула. – Пользуясь случаем, отпрошусь у вас обоих. Мне сегодня очень нужно закончить рабочий день к одиннадцати утра.

– Не получится. Ты обещала мне подготовить отчеты еще на прошлой неделе. К тому же, по судебному производству убийства восьмилетнего Эдди Грина не хватает материалов. Прокурор хотел бы встретиться с тобой для свидетельских показаний, – Айзенберг тут же нашел для нее работу.

Натали поморщилась. Дело Эдди едва не подвело к финальной точке в ее карьере. Она думала, что после смерти мальчика швырнет значок в лицо Айзенбергу. Как психиатр, доктор, наставник и друг – Айзенберг один из лучших людей на свете. Но руководитель из него такой, что врагу не пожелаешь.

– Лютер, – только Ройс мог обратиться к нему по имени без расшаркивания. Этих двоих многое связывало. – Лагранж уже несколько недель работает без выходных. Раз ты вовлекаешь ее во все возможные дела, найди агента, который будет заниматься бумагами за нее. Либо дай передышку.

Нет, сегодня необычный день. Знаковый. У нее появилась новая, шикарная к слову, машина. И новый босс. Не менее шикарный.

– Ладно. Но к прокурору обязательно поезжай. Он ждет, – Айзенберг даже не стал спорить и отправился в свой кабинет, насупив седые густые брови.

– Раз ты не пошла ко мне в отдел, то я сам заполучил отдел с тобой, – Ройс подмигнул и встал со стола. – Тебя ждет феноменальная карьера, но тебе и правда нужно отдохнуть. Может отпуск возьмешь?

– Так заметно? – Натали сделала вдох. Выдох. Не помогло. Напряжение и тревога не покидали.

– Ты калечишь на спаррингах коллег, забываешь элементарные вещи и нервничаешь от каждого шороха.

– Я подумаю над предложением об отпуске, – Натали выключила компьютер, не успев им воспользоваться благодаря защите Ройса.

– Ты первоклассный агент. Мне бы не хотелось, чтобы ты подала в отставку, но вижу, что ты на грани. Подумай о себе и своем здоровье, пожалуйста. Иначе, отправлю тебя принудительно, – пригрозил новый босс, прекрасно разбирающийся в людях в силу своего богатого опыта.

Пожалуй, если работа продолжится в новом и правильном ключе, Натали будет меньше думать об отставке.

Глава 2

Прокурор устроил ей «веселый» допрос. Натали с чего-то решила, что коллега отнесется к ней уважительно и наладит партнерское взаимодействие. 

Ха! Этот садист, грезивший о своей политической карьере, натравил на нее помощников, а в конце и вовсе полил ее мерзостями вроде тех, что ей бы лучше находиться под папочкиным крылом, а не преступников ловить. Такого она не ожидала, и будь это любое другое дело, она бы подала на него жалобу. Но в смерти Эдди Грина она до сих пор винила себя, несмотря на психотерапию и долгие разговоры с Айзенбергом на эту тему. Журналисты подливали масла в огонь, намекая, что деньги налогоплательщиков уходят не туда, если восьмилетних детей убивают в городе, где самая большая часть бюджета выделена на сохранение правопорядка.

Знала. Знала изначально, кто прячет ребенка. Ей никто не верил. Поэтому не могла простить себя. Не настояла. Не дожала. Все равно, что сама убила.

Ужасно хотелось бросить все к чертям, выпить чего покрепче и не просыпаться.

Натали сидела в машине. Боролась с тупой болью в висках, положив голову на руль и включив на полную мощность кондиционер. Жарко. Нет. Душно. Тревожно и невыносимо.

Из мыслей о бесполезности собственной жизни, Натали вывел звонок телефона в кармане пиджака.

Мишель уже ждала ее и переживала, не произошло ли с Натали что-то в дороге.

Выбитая из колеи разговором с прокурором, Натали все же смогла собрать остатки воли и своего железного характера в кулак. Подруге нужна поддержка, а не слезоточивая субстанция, в которую Натали могла превратиться без самоконтроля.

Опоздав на тридцать минут, она забрала Мишель возле жилого небоскреба на севере Манхэттена.

— Интересный выбор машины для мегаполиса, — с сомнением проговорила подруга, садясь на переднее пассажирское кресло. — В принципе, на такой можно не объезжать пробки, а гордо ехать по средней полосе, не давая никому себя обогнать. Наверное, для агента идеально подходит. Машина почти незаметна на дороге.

Натали закатила глаза. Мишель находила особое удовольствие в том, чтобы вечно подкалывать ее. Но этим-то она больше всего ей и нравилась. Дружат они не так долго, с июля прошлого года, зато буквально душа в душу, удивляя этим окружающих. Мишель Роулэнд —известная топ-модель, бросившая карьеру ради отношений с Алексом. Через два месяца у них свадьба. Другой невесты у Алекса и быть не могло. Высокая длинноногая красотка двадцати пяти лет с умопомрачительным лицом. Обладательница редких зелено-изумрудных глаз, непослушной волнистой черной шевелюры до пояса и изящных черт лица. Любой мужчина, встречающий Мишель, мгновенно терял дар речи. Идеальная — одно слово, которым можно было бы охарактеризовать Мишель.

В противовес ее внешности, внутри скрывался по-настоящему скверный нрав. Вспыхивала за секунду, могла ругаться и выяснять отношения при всех, злила до потери рассудка Алекса, чем немало радовала Натали. Кузен вел себя слишком правильно, аж до оскомины в зубах, зарывал себя и свою жизнь в служение семье и традициям. Мишель пробудила его к жизни. Натали видела это в его глазах, когда он смотрел на любимую женщину.

— Может надо дождаться Алекса, чтобы на прием к врачу с ним поехать? — предложила Натали, пока Мишель вносила адрес клиники в ее навигатор.

— Он в последнее время сам не свой. Трясется из-за меня. Даже охрану нанял. Вот видишь тот черный внедорожник?

— Кстати, а где Кай? – Натали помнила двухметрового охранника с лицом убийцы. Мишель всегда ходила в его сопровождении последние полгода.

— Нэт! Пожалуйста! Хотя бы ты не начинай! Отвези меня к врачу. Я устала уже от этого круглосуточно наблюдения. Задыхаюсь, будто меня под замок посадили. Я же с тобой еду. Не с мамой, не с сестрой. С тобой. Тем более ты прекрасно знаешь, что я могу за себя постоять. Да и охрана будет за нами плестись

Натали с опаской воззрилась на подругу. Алекс убьет ее, конечно. Но с другой стороны, рядом с ней сидела беременная женщина, безумно несчастная. Ничего страшного в том, что она немного развеется и придет в чувство. К тому же она очень хорошо знала Алекса — тот и правда способен задушить чрезмерной заботой.

— Хорошо. Но от меня ни на шаг не отходи, — предупредила Натали.

Мишель заулыбалась, на лице заиграли ямочки. Поклялась, что будет самой послушной подопечной на свете. Черта с два Натали ей поверила, но отказать не могла.

Клиника находилась не так далеко. Уже через полчаса Мишель в сопровождении подруги сидела в кабинете врача. А еще через пятнадцать минут они обе услышали заветное:

— Поздравляю! Вы беременны! — врач распечатала фотографию из ультразвука. — Срок пять недель И судя по всему у вас двойня.

– Двойня? – на выдохе спросила Мишель.

– У вас есть двойни в семье? – поинтересовалась врач.

– Да, у моего жениха по материнской линии, – вспомнила она. Мать Алекса, Делейни, в девичестве Клейборн, как раз была одной из двойняшек.

— А у вас? Предрасположенность к зачатию двойни передаётся по материнской линии, — уточнил врач. Но в семье Мишель, во всяком случае о тех родственниках, что она знала, двойни не рождались.

Натали представила на секунду довольное лицо Алекса. Этот человек делал все чрезмерно, с размахом. Даже детей. Напару со своей невестой.

— Почему ты смеешься? — спросила Мишель, но сама тоже улыбалась, сияя от счастья.

— Представила, как ты скажешь об этом Алексу.

К тому же кузен совсем с катушек слетит, и ни шагу не даст ступить Мишель без его ведома.

Подруги договорились сходить в кафе и отметить эту замечательную новость хорошим обедом. Уже когда спустились к машине, Мишель хлопнула себя по лбу.

— Я забыла телефон в кабинете врача.

— Садись в машину, я схожу за ним, — предложила Натали.

— Нет, не нужно. Я бы еще один вопрос хотела задать врачу, вспомнила кое-что. Я сейчас, туда и обратно.

— Я с тобой, — Натали было двинулась, но Мишель попросила остаться. Ясно, вопросы, не предназначенные для ее ушей.

Прошло двадцать минут, прежде чем Натали начала беспокоиться. Позвонила ей, но она не брала трубку. Неужели все-таки потеряла телефон? Внутри снова сжимался этот дурацкий узел тревоги. Что за ерунда? Она вышла из машины и оглянулась, всматриваясь в толпу людей на улице и стоянке. Ощущение, что за ней все время кто-то следит. Обычно Натали доверяла своей интуиции, но сейчас она больше похожа на паническое состояние и манию преследования, с которой она еле поборолась в свое время. Глупости какие-то.

Все же тревожные мысли отогнать не могла. Руки тряслись, когда она нажимала кнопку в лифте медицинского центра на восьмой этаж. Да что ж такое?

Ноги сами несли ее к кабинету врача. На диванчике для посетителей брошена на бок сумка Мишель. Дверь в кабинет открылась, оттуда вышла врач, закрывая замок на ключ.

— Подскажите, мисс Роулэнд у вас была сейчас на приеме, должна была вернуться за телефоном…

— Да-да, она оставила. Сейчас вам принесу, — врач зашла и снова вышла протягивая Натали смартфон Мишель. С пропущенными от нее вызовами.

— Она не приходила в промежутке двадцати минут к вам? — у Натали все рухнуло вниз.

— Нет, а что-то случилось?

Случилось.

У Натали в голове вспыхнула молния. Не уберегла!

Оставив гинеколога в недоумении, Натали обежала весь этаж, заглянула в туалеты, пронеслась по лестницам, поспрашивала внизу на ресепшене. Да, мисс Роулэнд возвращалась, но из здания не выходила. Вооружившись тяжелой артиллерией — своим значком федерального агента, она попросила посмотреть камеры. И надо же, по чистой «случайности», камеры восьмого этажа, на котором располагался кабинет, не работали!

— Твою ж мать! — выругалась Натали, от бессилия глядя в мониторы видеонаблюдения.

Мишель похитили.

Сутки без сна для любого из федеральных агентов – привычное дело.

Натали, подогреваемая адреналином и кортизолом, вообще забыла о сне. Первые двадцать четыре часа с момента пропажи человека самые эффективные в поисках. Больше всего шансов найти его живым.

Она подняла на ноги весь свой отдел, всех агентов, Айзенберга и Ройса. Взяла руководство операцией на себя. Майкл Бонаци, несмотря на сложные отношения с сестрой, тоже подключил все свои связи. Натали лично просмотрела каждый кадр гигабайтов видеоматериалов с камер видеонаблюдения не только больницы, но и улиц, магазинов, и даже спутников.

В том, что это похищение, она убедилась благодаря записи из книжного магазина через дорогу со стороны морга медицинского центра. Человек, переодевшийся в костюм парамедика, грузил человеческое тело в полиэтиленовом мешке в машину скорой. Это и выдало преступника. Скорая не занимается транспортировкой умерших. К несчастью, камеры книжного не могли четко показать лицо, а видеонаблюдение со стороны больницы именно в этой части не работало.

Хуже всего пришлось Алексу. Натали никогда не видела его в таком состоянии. Он примчался через полтора часа после ее сообщения о страшной новости. А узнав, что его невеста беременна, схватил Натали за плечи и неистово затряс, как тряпичную куклу.

– Как ты могла, Нэт? Как ты могла? Я доверял тебе! Почему охрана не сопровождала вас в больницу? Где мне теперь ее искать? Она такая хрупкая и ранимая! Беременная, проклятье!

Майкл еле оттащил Алекса от Натали.

– Я не похищала ее. Лучше помоги мне. Ты же знаешь ее лучше всех. Кто мог желать ей зла? Кому ты дорогу перешел?

К счастью, он послушал Натали. Они долго говорили, много рассуждали, пока другие агенты буквально осадили медицинский центр, допрашивая каждого сотрудника.

Когда нашли машину скорой, брошенную на улицах Бронкса, у всех зародилась надежда. Но время доходило до пяти утра, а Натали и Алекс продолжали бессмысленно колесить по улицам, надеясь найти хоть что-то.

В восемь утра она отправила его домой, уверив, что те, кто похитили Мишель, могут объявиться и потребовать выкуп.

Сама же сидела в машине на парковке у штаб-квартиры ФБР. Откинула кресло назад и уставилась в потолок.

Похищение четко спланировано и организовано. Работали не дилетанты, а целая преступная группировка с хорошим техническим оснащением. Камеры в нужных местах отключены именно в момент похищения. Алекса заманили в Вашингтон под важным предлогом, а на деле ему нужно было получить уведомление, с которым справился бы любой юрист. Информацию ему передала секретарь, Кэролайн Эдвардс. И она так удачно пропала! Телефоны отключены, в городе ее не было. Накануне ей часто звонили с временных телефонных номеров.

Как утекала информация из больницы, агенты пока не установили, хоть и привлекли всех возможных специалистов.

Может и прав прокурор. Ни черта она не годится для такой работы.

Она бы даже пошла на убийство и нарушение закона, если бы это помогло узнать хоть какие-то детали.

Что это за люди, способные похитить человека из больницы средь бела дня без каких-либо следов и зацепок? Как долго это планировали?

Ее поток мыслей прервал стук в окно. Натали вернула кресло в обычное положение и опустила стекло. Айзенберг сохранял бодрость духа. Явно только пришел на работу с кожаным портфелем в руке. Везет же. Способен спокойно спать, когда мир вокруг рушится.

– Как насчет того, чтобы выпить со мной кофе, Натали?

Она отрицательно качнула головой. Ни пить, ни есть – ничего не хотела.

– Я настаиваю. Открой замки.

Натали оторопела от его беспардонности, но послушалась.

– Поехали в кофейню возле Бруклинского моста. Там чудесный сорт кофе и милые официанты.

Айзенберг сел на пассажирское кресло, пристегнулся ремнем безопасности и положил портфель на колени в ожидании, когда она тронется в путь. Она же боролась с желанием послать его к черту вместе с его милыми официантами. С другой стороны, занятия на ближайшее время, кроме как пялиться в потолок, она тоже не нашла. Почему бы и не развеяться.

Из кофейни открывался прекрасный вид на мост и набережную. Солнечные лучи сражались за себя и пробивались сквозь тучи, отражаясь в мутной воде залива. Май выдался неправильным, непохожим на себя. Мрачный. Очень душный по ночам, пасмурный днем. Город жил в ожидании дождя, но вместо него спускался смог и испарина. Одежда неприятно липла к коже. Надо бы заехать домой и переодеться. Уже сутки в одном и том же.

Айзенберг все болтал о какой-то нелепице. То о скидках в книжном магазине, то о прекрасной рыбе, приготовленной его женой. Спрашивал у нее о ее любимых фильмах и когда она в последний раз посещала кинотеатр. Даже посоветовался, какую машину ему прикупить, если они уедут жить с женой в Аризону.

– Вам нельзя уезжать отсюда, доктор Айзенберг, – запротестовала Натали. Официанты и правда были очень милые. Уделили особое внимание им, принесли кофе, выпечку и вкусный завтрак. – А если все-таки хотите спрятаться от своей работы, вы обязаны издать свои книги и оставить вместо себя человека, способного также, как и вы, искать и развивать таланты.

– Ройс с этим прекрасно справится, – махнул рукой он. – Особенно, если бы ты осталась в Бюро, то смогла бы работать с ним в тандеме. Я прекрасно тебя обучил. Ты даже превзошла меня, хотя тебе всего тридцать. Агенты десятилетиями добиваются твоих знаний. Тебе бы вот еще факультет психологии окончить.

– О чем вы, доктор Айзенберг? – Натали, безусловно, имела хороший послужной список, но не такой, как у него.

– О твоем мышлении. Не ковыряешься на поверхности. Не отрицаешь очевидные вещи, не тратишь время в пустоту. Ситуация с Эдди Грином это доказала.

– Мою подругу похитили у меня из-под носа, мальчика убили. Вы серьезно думаете, что я могу продолжать работать? – Натали откинулась на стуле, сдерживая злые слезы.

– Я сейчас тебе кое-что расскажу и предложу, а ты уж сама принимай решение. По какую сторону ты захочешь оказаться, – Айзенберг положил сахар в черный кофе и шумно, позвякивая ложечкой о керамику, размешал его.

У Натали и так голова раскалывалась, шум усилил боль. Она взялась за половинку сэндвича, поднесла ко рту и забеспокоилась. В каких сейчас условиях Мишель? Дают ли ей воду и еду? Господи боже, беременна. А вдруг ее избивают? Или того хуже? Натали затошнило. Она бросила сэндвич обратно, так и не попробовав его. Сделала глоток горячего капучино без сахара. Сорт зерен и правда хорош. Мягкий, не горький.

– Ты помнишь об участии Мишель Роулэнд в качестве свидетеля в одном деле?

– Помню, но смутно. Дела были уже в суде, когда я поступила на практику.

Доктор Айзенберг лично проводил отбор в Куантико, кто поступит к нему в отдел. Попала она и Мэтт Кроуфорд, обаятельный сердцеед, способный заговорить любого до смерти. Они до сих пор периодически работали в паре. Натали по части переговоров вообще никуда не годилась.

– Думаете, мафия мстит?

Ройс, напротив, по своим каналам выяснил, что мафия не имеет к этому никакого отношения. Но почему тогда Алекс напряженно следил за окружением Мишель и не давал ей даже шагу ступить без гиперопеки?

– Если бы мафия мстила, нам бы прислали труп курьерской службой, – опроверг ее предположение Айзенберг, жуя с полным ртом сэндвичи. Как ни в чем не бывало.

Порой, Натали удивлялась, даже нет, приходила в полный ужас из-за профессионального равнодушия большинства агентов. Они могли спокойно смотреть на трупов, шутить и рассказывать о своей семье, когда активно велся поиск пропавшего ребенка. Натали так не могла. Каждую беду она пропускала через себя, пытаясь раскручивать и смотреть на дело с разных точек. Конечно, она сохраняла спокойствие — любые нервы мешают делу. Но и ни о чем лишнем не думала. Каждая трагедия превращалась в ее личную трагедию. 

Психотерапевт, назначенный ей после убийства мальчика, отчаянно пытался донести, что так нельзя. Что это всего лишь работа. Но для Натали это не просто работа. Нет. И если встанет вопрос — жизнь человека или значок федерала, она безусловно выберет первое.

– Я до последнего надеялась, что это дело рук какой-нибудь группировки, чтобы с семьи Конте запросить выкуп, — поделилась Натали своими соображениями.

– Я тоже так думал. Тем более Алекс Конте так сильно ее любит, что не глядя отдал бы свою часть компании в обмен на ее жизнь. Но с предложением никто не выходит. Странно, да?

– Если это не какой-нибудь маньяк, способный купить всех вокруг, – Натали склонялась к этой версии и больше всего ее опасалась. Сложно предугадать и понять следующие шаги. Никогда не сможешь действовать на опережение. – Мишель одержима манией преследования, она недавно получила лицензию на оружие. Теперь понимаю, что это имеет под собой основание.

– На нее покушались несколько раз за последний год, – поведал Айзенберг.

– Что? – Натали чуть не подскочила, но сдержалась. Вот почему Алекс самостоятельно совершал вылазки и вечно кого-то допрашивал. Искал обидчиков.

– Мы не придавали огласке этот факт, потому что под подозрение попадают все, даже родственники. У каждого да найдется мотив.

– Глупости. Никто не желал смерти Мишель.

– Мы могли бы подискутировать на эту тему, но это не относится к делу, – отмахнулся Айзенберг. – Алекс, кстати, тоже не единственный мужчина Мишель. У нее есть еще кое-кто.

– Как это понимать? – она не должна слушать столь возмутительные вещи, но не двинулась с места. Как выясняется, ее привычный черно-белый мир приобретал кучу оттенков.

– Перед тем как уехать в Лос-Анджелес, Мишель многое пережила. Ей начали сниться кошмары. В какой-то момент она перестала отличать реальность от бреда.

– Кошмары, как у меня? – Натали не узнала свой голос. Ей очень жаль эту девушку. В отличие от нее самой. Она получала какое-то нездоровое удовольствие от опасности и риска.

– Похоже, да, но не совсем. Я предлагал тебе помощь по своей методике, но ты отказалась. Держишь под контролем свое состояние. Мишель же послабее. Она истероидная, творческая, эмоциональная. Все, что с ней происходило, сломало ей психику. Медленно, по кирпичику.

Натали еще больше заволновалась. Добрая, чуткая, все понимающая молодая беременная женщина, открытая всему миру, удерживалась сейчас каким-то ублюдком в плену.

Да, у Натали тоже непростая ситуация, но она за долгие годы моральной подготовки научилась держать себя и свои чувства под контролем. У нее все было хорошо. Кроме мужчин. Ни одного за десять лет. Что там. За всю жизнь. Да и к женщинам ее тоже не тянуло.

– Что произошло позже, доктор?

– Она укатила в Лос-Анджелес на машине вместе с подругой и начала модельную карьеру.

– Это я знаю. Вы ведь не просто так о другом мужчине заговорили.

– Есть один человек, достаточно близкий для Мишель. И он очень сильно нас всех интересует. Ты что-нибудь слышала о Джоне Ноулзе?

Натали поперхнулась и случайно вылила кофе на белую блузку. Коричневое пятно медленно расплывалось по шелку. Супер день.

Она взяла салфетку со стола и попыталась оттереть пятно. Да-да, хотя бы уважительная причина для молчания. Слышала ли она? Видела. Не раз. Столкнулась и говорила с ним? Один раз. И едва ли она когда-нибудь забудет их знакомство.

Натали прекратила безуспешное сражение с пятном, бросив салфетку на стол. В последнее время она слишком часто слышала это имя. Не к добру.

– Новый генеральный директор «Левентис Девелопмент», – это правда. Все, что она о нем знала.

– Верно. Строительное подразделение. Прямой конкурент для таких гигантов, как «Лагранж Энтерпрайзес» и «Джей Ди Констракшн». Джону Ноулзу тридцать семь лет, а его семья живет где-то в Европе.

– «Левентис Груп» давно под прицелом у Ройса и Бонаци.

Натали внезапно вспомнила отца Мишель. Как она могла забыть?

– Энтони Бонаци, отца Мишель и Майкла, однажды взорвали. Он чудом остался жив, но до сих пор уверен, что к этому причастен Томас Андерсен, сенатор, – Айзенберг произнес вслух ее мысли

– И владелец «Левентис груп», – добавила Натали. Тонкая, едва осязаемая ниточка начала плестись в ее голове. – Хорошо, причем здесь Джон Ноулз? Он ведь наемный руководитель, как я понимаю?

И имя-то какое простое для топ-менеджера семейной корпорации. Никаких там Джон Дональд Ричард третий.

– Дело в том, что когда он еще не работал в корпорации «Левентис», он занимался развитием бизнеса в Лос-Анджелесе. И там же познакомился с Мишель Роулэнд. Они были неразлучны, он часто сопровождал ее на мероприятия, ходил на все модные показы с ее участием. Джон параллельно встречался с другими женщинами, из чего я делаю вывод, что вряд ли их связывали именно любовные отношения. И судя по тому, что Мишель сразу при первой встрече вернулась к Алексу, в тотальной френдзоне, как это модно говорить у вас, молодежи, находился именно Джон.

– Полгода назад он взял на себя новую роль в «Левентис» и переехал в Нью-Йорк, – поближе к Мишель, добавила про себя Натали.

– Он один из самых востребованных топ-менеджеров рынка, не привязанных к владению бизнеса. И он, и строительная компания «Левентис» под его руководством серьезно конкурируют не только с теми компаниями, что я назвал, но и с дочерним предприятием Конте, созданным Алексом с нуля.

– «Уорлд Хотел Билдингз», – дополнила Натали.

– Именно. Джон Ноулз сейчас проживает на Манхэттене, но на эти выходные уехал к друзьям в Хэмптонс на свадебное торжество.

– Вы хотите, чтобы я проверила алиби?

– Я не думаю, что он причастен. Интуиция меня редко подводит. Мне нужно, чтобы ты сделала кое-что другое.

– О чем никто не должен знать? – поняла она.

– Мне трудно это дается, но сейчас нам нужно найти молодую напуганную женщину, а каким способом – неважно. Законными способами, как делаем мы это сейчас – вряд ли получится. А ты сама знаешь, что когда человек пропадает, счет идет на минуты, – Айзенберг виновато потупил взгляд. – Решать тебе, Натали, как поступить. Сохранить карьеру или найти девушку живой.

– Не тяните, доктор Айзенберг. Вы прекрасно знаете, что ради близких я готова уйти из ФБР.

И бросить оставшийся смысл ее жизни в костер. Но на ее лице не дрогнула ни одна мышца. Она прекрасно научилась владеть собой.

– Спасибо, Натали, – поблагодарил Айзенберг. – Джон Ноулз – близкий друг Мишель, он знает ее дольше и лучше Алекса, как бы это странно не звучало. Он точно в курсе, кого боялась Мишель. И есть подозрения, что к этому причастен сенатор Андерсен. Нам не помешает сотрудничество с Ноулзом сейчас. А завербовать его невозможно – ему слишком хорошо платят. Поговори с ним. Знаю, как тяжело тебе дается общение с мужчинами, но раз Мишель с ним столько лет дружит, то он, должно быть, неплохой человек.

– Я бы так не доверяла выбору Мишель. То, что она может привязать к себе кого угодно, не говорит об ее умении разбираться в людях, – Натали покачала головой. – Мой пистолет всегда со мной. Я не собираюсь пасовать. Нужно встретиться с Ноулзом – встречусь.

– Вот это меня и пугает в тебе. Тебе нужно поговорить с ним, как Натали Лагранж, а не агент ФБР.

Натали пристально смотрела в глаза Айзенбергу.

Это означало – никакого прикрытия, если ее убьют – это исключительно ее выбор и желание. Несчастный случай. Ничего, что было бы связано с ФБР и расследованием.

– Можно я в машине передам вам значок и табельный? Не хочу пугать посетителей и персонал, – Натали хладнокровно ответила. Голос даже не дрогнул.

– Это так не делается…

– Доктор Айзенберг, хватит играть в кошки-мышки. Если вы говорите о Ноулзе, значит давно следите за ним и знаете, что он за человек, но по какой-то причине мне об этом не рассказываете. Времени мало. Заберите мой значок и я поехала. Напишите адрес.

Натали совершенно не помнила себя от злости. 

Еще вчера ты специальный агент, которому сулят стремительную карьеру, а сегодня уже… никто. Вот так, очень просто и легко. 

Единственная дочь Джеймса Лагранжа и Арианы Конте с миллионами на счету. Бац! И из нужного всем человека превращаешься в денежную тыкву.

Конечно, у нее оставался шанс вернуться в Бюро. Но если сам Айзенберг забрал у нее значок, хотя раньше закрывал глаза на серьезные проступки, то дело дрянь. Она едет в логово дьявола на полном ходу и не собирается останавливаться. Что за человек Джон Ноулз?

Он оставил о себе неизгладимое впечатление при первой же их встрече. Высокий, волнующий… 

Опасный, Натали! Он очень опасный!

Волновалась ли она? А как же! Он весь из себя мистер тайна. Красив до невозможности. Настолько, что она едва могла оторваться от разглядывания на злополучном Рождественском Балу Губернатора*. 

Натали лишь на середине пути поняла, что из-за накатившей на нее злости в совокупности с отчаянием забыла заехать домой и переодеться. Грязные волосы замотала в пучок на голове. Не только на блузке, но и на пиджаке пятно от кофе. Блеск. Ее ужасно раздражал неопрятный внешний вид, но время летело стремительно, а поиски Мишель пока не обернулись успехом. Пришлось стиснуть зубы и ехать дальше. Она что-нибудь придумает. Кто ж знал, что ей придется ехать к черту на рога после суток без сна?

Хорошо хоть ее костюм был из последней коллекции «Армани» с расширяющимися к низу тонкими брюками, а на ногах изящные туфли лодочки. Пиджак можно снять, в надежде, что на тонкой полупрозрачной блузке с длинным рукавом пятно от капучино менее заметно.

Лицо подкрасит, нацепит дежурную улыбочку. Покопавшись в бардачке, нашла папины солнечные очки-авиаторы. В принципе, сойдет за дамочку из высших кругов. Правда, попавшую в трудную жизненную ситуацию.

Параллельно ее сжигала тревога за Мишель. А поскольку Натали сейчас в немного истеричном состоянии, вдобавок после тотального недосыпа, она всерьез опасалась, что начнет ползать в ногах Джона Ноулза или вытворит, что похуже, лишь бы он помог найти подругу. 

Ужасная идея отправить ее сюда. Хуже, чем Натали, не существует переговорщиков - об этом знали все в Бюро. И если бы она еще могла защититься своим значком, то уверенность хоть как-то присутствовала в ее действиях. 

В качестве себя, Натали Лагранж, а не агента ФБР, ей просто хотелось спрятаться в уголке. Как стать той, кем ты никогда не была?

Телефон все время разрывался от звонков, она еле успевала нажимать на кнопку на руле, чтобы отвечать. Поскольку она до своей отставки считалась лидером спецоперации, каждый считал необходимым доложить ей ту или иную информацию. Сдвигов не было.

К концу пути Натали поставила телефон на тихий режим, чтобы не отвлекаться от разговора с Ноулзом. Если он, конечно, не выкинет ее через высокий кирпичный забор. Несмотря на свои семейные корни, связывающие ее с двумя звучными фамилиями - Лагранж и Конте, Натали ощущала себя сейчас овечкой, бредущей на заклание. 

Ей предстоит разговаривать с грозным хищником, добившимся к тридцати семи годам колоссальных успехов. Таких, как Натали, он даже не замечает.

Остановившись у огромного особняка в колониальном стиле у самого побережья, Натали достала из сумочки дежурную косметичку. Накрасила ресницы черной тушью, подвела прозрачным блеском губы. 

Улыбнулась себе в зеркале заднего вида. 

Бесполезно. Выглядит ужасно. Но выбора нет.

Ветер чуть не снес ее, когда она вышла из машины в одной шелковой блузке. Она поежилась от холода и вцепилась в небольшую сумочку. Добежала до ворот и нажала кнопку вызова.

Плохая идея снять пиджак, когда погода не определилась в своих желаниях – быть пасмурной и угрюмой, или все же ясной и теплой. Э, так дело и до урагана дойдет.

– Представьтесь, – буркнул не очень-то вежливо кто-то из охраны в динамике.

– Натали Лагранж.

– У вас есть приглашение?

Свадьба. Точно.

– Хм, нет. Но мне нужно навестить мистера Ноулза по очень срочному делу. Передайте, что я совладелец «Лагранж Энтерпрайзес». У меня есть важная информация, если, конечно, он не хочет получить в понедельник повестку в суд.

Натали сочиняла на ходу. Если не сработает, она умчится отсюда со скоростью ветра. Она потерла озябшие сквозь шелк плечи

Вряд ли ведь ее примут. Люди отдыхают и веселятся, а она тут со своими делами…

– Проезжайте, – повелевал голос в динамике. Ворота медленно открылись. Идти до особняка еще добрых метров сто, но было так холодно, что она вернулась в машину и проехала вперед по дорожке к дому одного известного финансиста, Тео де Сантиса. Глупо. Если с ней что-то случится, машина будет заблокирована во дворе и ей просто не дадут покинуть это место.

Интересно, чью свадьбу здесь празднуют и в каких отношения Джон Ноулз с давним приятелем ее отца? Что-то пугало и отталкивало Натали от всех членов семьи де Сантис. Она дружила в колледже с Сереной де Сантис, младшей дочерью Тео и Ванессы, но после одного случая прекратила любые контакты навсегда.

В гости к этим людям, да еще в таком виде она точно не планировала приходить. 

Черт с ними.

У большой железной двери с кованым рисунком ее ожидал дворецкий. Он попросил ключи от машины, чтобы припарковать в отдельно отведенное место. В доме полно гостей, нельзя блокировать подъездную дорожку. Натали сглотнула подступивший ком к горлу, но ключи отдала.

Дворецкий провел ее по помпезному холлу вглубь дома. Старинные коллекционные картины и портреты, лица на которых уставились на нее с отвращением, разместились на стенах. Целое состояние и без дополнительных элементов защиты. Неужели хозяева так беспечны? Или напротив, знают, что ни одна живая душа без их ведома не ступит за порог дома?

– Мистер Ноулз сейчас плавает в бассейне, а остальные домочадцы еще спят. Праздник выдался вчера великолепный. Жаль, что вы не пришли. Сегодня будет вторая часть приема, вы должны это увидеть. Невеста чудо, как хороша!

Дворецкий так сказал, словно она старый друг семьи и ее точно ждали. Может быть приглашение и отправляли, но ей и ее семье совсем не до свадьбы в доме де Сантис. Ее бабушка и отец всю ночь в квартире Алекса успокаивали родителей Мишель

– Извините, но у меня много дел. Я вряд ли останусь, – ответила Натали, вспомнив, зачем она сюда приехала.

Дворецкий кивнул и провел ее в левое крыло дома, где расположился большой крытый зимний бассейн со стеклянной крышей и высокими узорчатыми окнами во всю стену с видом на море.

Из воды по мраморным ступенькам перед ней только что вышел мужчина. Натали забыла о дыхании. Ноги ее едва сами не унесли прочь, пока она мысленно не приказала себе замереть. Роскошный, с великолепной фигурой. Мощная гладкая грудь и кубики пресса словно требовали остановить на себе взгляд. Мышцы играли на его сильных руках, капельки воды стекали по золотистой загорелой коже. Натали разглядывала великолепное тело без зазрения совести, мысленно восхищаясь этому образцу мужчины с фигурой атлета, а не бизнесмена. Он просунул руки в белый махровый халат, вытянутый дворецким и надел тапочки. Натали отметила его широкие плечи и высокий рост. Ей пришлось немного поднять голову, хотя она была на небольших каблуках

Солнечный свет бил ему в спину и отбрасывал тень на лицо. Не может быть, чтобы это был Джон Ноулз. Когда он занимается бизнесом? С такой фигурой нужно целыми днями пропадать в тренажерном зале.

– Ну, что? Вы закончили с осмотром? – ехидно поинтересовался мужчина низким бархатистым голосом.

Натали еще больше застыла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Джон Ноулз так красив, что в душе поселилась жуткая тоска. У нее никогда не будет отношений с таким мужчиной. Никогда. Но и не смотреть на него не могла.

Почему в ее жизни все так сложно? Почему она просто не способна улыбаться и нести какую-нибудь чепуху невпопад, вызывая ответную улыбку у мужчины? Или вот просто спокойно реагировать на происходящее?

Нахмурившись из-за ее молчания, он развернулся лицом к свету и пригласил сесть на мягкое плетеное кресло возле небольшого круглого столика.

– Фрэнсис, – окликнул он дворецкого. – Принеси нам завтрак. Что предпочитаете? Кофе? Чай?

Натали задыхалась, не в силах произнести ни слова. Если она не возьмет себя в руки, то обязательно грохнется в обморок.

– На ваш выбор, спасибо, – сипло пробормотала она.

Его лицо можно поместить на обложку глянцевого журнала. И в целом он больше похож на фото-модель, нежели на генерального директора строительной компании.

С русых волос стекала вода, он немного тряхнул ими и зачесал пальцами назад. Темные, почти черные глаза смотрели снисходительно. А ленивая усмешка едва тронула чувственные губы. Прямой нос и выразительные скулы делали его похожим на древнего воителя. Брови взлетели вверх от удивления.

– Мисс Лагранж, если вы продолжите меня разглядывать, я решу, что вы приехали не по тому делу, о котором заявили охране.

Она в большой заднице.

Конечно, едва ли он обратит на серую Натали внимание. Ну почему великолепные и потрясающие мужчины вроде Джона и Алекса всегда выбирали таких женщин, как Мишель Роулэнд?

Так, Натали, соберись! Ты здесь не для того, чтобы личную жизнь строить!

– Вы правы. Я разыскала вас по-другому вопросу, – Натали наконец-то нашла в себе силы отвести взгляд от Джона и сесть в кресло напротив него. В этот момент Фрэнсис накрыл им на столе легкий завтрак с фруктами, сыром, выпечкой и кофе. Джон галантно налил ей в чашку кофе и с удовольствием принялся есть, внимательно наблюдая за Натали.

– Насколько я помню, вы работаете в ФБР? – сразу зашел с главного Джон. – Опережая вопросы, отвечу. Я изучаю своих конкурентов и их слабые места.

– Значит, я слабое место? – почему-то его пренебрежительный тон задел ее.

– Отнюдь. Обычно, наследница трети корпорации – прекрасный повод для новых глубоких партнерских отношений, – его мягкий голос завораживал, и особенно акцент на слове «глубокий». А то, как он ел черный виноград, заставляло ее сердце биться сильнее.

– Я здесь не за этим, – отрезала она. В горле пересохло. Не смотри на его губы, Натали. Даже не пытайся! Нет, нет и нет!

– Надо думать. Судя по вашему виду, вы ночь провели на работе, а след от кофе на вашей блузке говорит о том, что вы поехали прямиком ко мне, не тратя время на переодевание, – она и так все время окружена федералами, ей не хватало еще одного дополнительного следопыта. С которым, кстати, очень сложно играть. Только прямые короткие фразы без толики лжи. Тогда это сработает. Может быть.

– Не совсем. Половину ночи я провела за исследованием видео с камер наблюдения центра Манхэттена, а вторую половину помогала другу и бесцельно колесила по городу в поисках пропавшего близкого человека. Успехом мои действия не увенчались, и вот я здесь.

– Кого же вы ищете? – Джон откинулся на кресле, попивая кофе. Ему-то эти мучения не знакомы. Прекрасно проводит время в гостях и занимается своим здоровьем.

– Мишель Роулэнд.

Надо отдать должное, Натали выбрала верную тактику и магия имени Мишель сработала точно.

Джон закашлялся, пролил на себя кофе и, отставив чашку в сторону, пытался вытереть салфеткой пятно с белоснежного халата.

– Ну вот, теперь и вы выглядите столь же прекрасно, как и я, – Натали широко улыбнулась, испытывая ликование. Этот искуситель не идеален. Он также подвержен эмоциями и переживаниям за близких. Выдерживать его общество стало значительно легче.

Джон послал в нее обжигающий взгляд. Сжал челюсти от злости. Губы побледнели.

– И что же заставило вас думать, что я имею к этому отношение?

– Ничего. Как видите, я без ордера и значка. И приехала к вам не как федерал. Никто не знает о том, что я здесь, мистер Ноулз. ФБР и близкие Мишель в отчаянии. Ее похитили средь бела дня. Я ее сопровождала и потеряла.

У Натали тревожно защипало в глазах. Сейчас она признавалась этому длинному истукану, в чем себе боялась признаться.

– В прошлом Мишель была свидетелем по многим делам, связанным  с криминальными структурами и мафикей. Я боюсь, что она по-прежнему владеет важной информацией. Я понимаю, что вы, наверное, и не знаете ничего, что поможет нам… мне найти Мишель. Но я в отчаянии.

Натали мысленно ругала себя изо всех сил. С людьми так и не научилась разговаривать.

Джон некоторое время разглядывал Натали, задерживаясь на ее глазах и губах, заставив ее сердце стучать еще быстрее.

– А что же Александр Конте? У него связей побольше, чем у меня, – как бы между прочим поинтересовался Джон. Он явно ревновал Мишель к нему. Хотя и тактично отстранился, когда у нее закрутились отношения с Алексом.

– Он ищет без остановки. Мне кажется, он на уши поднял весь город. Однако это не дает результата, – Натали сделала глоток кофе, чтобы удержать себя в руках. Странно, почему она говорила с Джоном так… эмоционально? Ей хотелось рассказать ему все, что лежало на душе. – Мишель беременна и это добавляет нам всем нервотрепки. Мы с ней были на приеме у врача. Должны были уже уехать, но она забыла телефон, поднялась за ним и исчезла.

– Что за больница? – Джон допил свой кофе. К еде больше не притронулся.

– Частная. Сент-Джеймс.

Поставив пустую чашку на стол, он слегка поморщился.

– Натали, верно?

Он назвал ее по имени с таким выражением, что у нее по затылку пробежал холодок. Больше никогда и ни за что она не пойдет по таким делам. К черту Айзенберга и ФБР. И вообще всех. Найдет Мишель и спрячется потом где-нибудь на берегу моря. Вдали от всех. И особенно от Ноулза.

– Да, мистер Ноулз?

– Джон, – поправил он, усмехнувшись. – Так вот, Натали. Я вообще не гарантирую и не обещаю, что помогу. Не знаю, в моих ли это силах. Даже если в тебе горит сейчас маленький лучик надежды, потуши его немедленно, чтобы ненароком не разочароваться.

У Натали все оборвалось внутри. Ее путь сюда проделан зря.

– Однако я приступлю к поискам по своим каналам. Мне нужно от тебя полное молчание и согласие на все мои действия.

– Все, что потребуется, – сходу согласилась Натали, но не могла отделаться от ощущения, что продавала душу дьяволу.

– В качестве гарантии, ты отправишься со мной, – он встал с кресла. У Натали засосало под ложечкой. – И существует высокий риск, что в ФБР ты больше не задержишься. Мы будем творить незаконные вещи.

Его слова, слегка сумасшедшая улыбка и подмигивание должны были предостеречь Натали от этой затеи. Но вместо этого она выпалила:

– Я согласна, мистер Ноулз. Готова на все, чтобы найти Мишель. Она очень дорога мне.

– Она умудряется объединять даже таких людей, как мы. Разного поля ягодки.

Натали ощутила, как ее щеки снова вспыхнули и густо покраснели. И подумала ведь далеко не о ягодках. Джон же веселился, откровенно издеваясь над ней. Что за человек?!

Он оставил ее, чтобы подготовиться и переодеться. Уже через полчаса выглядел строже в черном джемпере с горлом и тонком тренче. Узкие черные слаксы подчеркивали его длинные сильные ноги. Натали еще как-то могла совладать с Джоном Ноулзом в халате в домашней обстановке у бассейна. Но вот когда он при полном параде, да еще так сексуально пахнет древесным парфюмом, у нее не нет ни единого шанса устоять.

– Ну, что? Понравился? – хмыкнул он на выходе, пропуская ее через входную дверь из холла на улицу, где их уже ждал новый блестящий черный «Бугатти Широн».

– Вы о «Бугатти» или о себе, мистер Ноулз? – удивилась она, фыркая. Пижон. – Машина замечательная.

Она не лукавила. Автомобиль полностью соответствовал своему владельцу. Такой же сексуальный и недостижимый. Создан для других женщин на пассажирском кресле. Не для нее.

– Спасибо, – он покачал головой и, дойдя до авто, открыл ей пассажирскую дверь. – Садись.

Внезапно небеса разверзлись долгожданным дождем. Натали запаниковала. Ее полупрозрачная блузка сейчас превратится в невидимую. Но и бежать под укрытие в машину Джона не торопилась.

– Ну, нет, – она замахала руками. – Я приличная девушка. Что подумают люди?

В конце концов, ей нужно забрать свою машину. В которой она себя чувствовала намного безопасней.

Он взглянул на нее, как на диковинного и редкого зверька.

– Они подумают, что вместо поиска подруги ты отправилась на свидание с Джоном Ноулзом, темной лошадкой нью-йоркского общества. В целом, неплохо. Я довольно симпатичен.

И тут с ней произошло нечто необычное, почти невозможное.

Она рассмеялась от его шутки, позабыв напрочь об инстинкте самосохранения, держащем за горло и на дающем дышать все эти годы.

Джон, похоже, сам удивился ее реакции. Даже несколько раз моргнул. И тоже улыбнулся.

– У тебя красивый смех, Натали, – он сделал комплимент и с опаской взглянул на небо, разразившееся дождем. Она поняла все без слов.

Ей пришлось сесть в его машину. Уговор есть уговор. Они вместе отправятся на поиски Мишель.

– На тебе есть жучки? – устроившись на водительском кресле, спросил Джон. Его тон погрубел. Какой странный. Неужели так хорошо чувствует ложь? И почему его настроение резко сменилось?

– Нет, – глупый вопрос, если учесть что на ней просвечивающая блузка.

– Дай мне свой телефон.

– Зачем?

– Натали, если ты будешь сопротивляться, я разрываю наш договор, – пригрозил он.

– Может, мне еще раздеться?

К ее ужасу, Джон не воспринял ее слова за сарказм и оценивающе проскользнул взглядом по ее фигуре.

– Неплохая идея. Но обсудим позже. Отдай телефон.

Натали подчинилась. Лучше пусть сделает все, что хочет, с ее смартфоном, а не с ней. Наглец пробежался по ее перепискам, сделал рассылку последним контактам с сообщением, что она легла спать после бессонной ночи и если будут новости, нужно обязательно ей сообщить. Затем выключил интернет, геолокацию, оставив только входящие вызовы.

– Никакой личной жизни, – проворчала Натали, скрестив руки на груди и отвернувшись к окну. Так безопасней. Меньше беспокоит внезапно появившийся в ее жизни мужчина. С божественным запахом и внешностью.

– Да у тебя ее и нет, – парировал Джон, отъезжая от особняка. Их руки соприкоснулись на подлокотнике, вызвав ней уйму различных чувств и ощущений.

В целом она поняла, что еще способна хотеть секса. И столько о нем думала за последний час, сколько не думала за всю свою жизнь. Ни разу не испытывала подобных ощущений до Джона. Это очень пугало и настораживало. И как Мишель держала его на расстоянии?

– У тебя тоже, - а вот этот выпад она сама от себя не ожидала. Заглянув в зеркало бокового вида, Натали увидела в отражении женщину с румянцем и лихорадочным блеском в глазах.

– Слушай, раз мы все выяснили, у нас появился прекрасный повод зажечь, м? – предложил Джон, удивившись ее ответу, не меньше, чем она.

О боже. Сейчас он еще подумает, что она флиртует с ним.

– Я смогу потом забрать машину? – проигнорировав его намеки, спросила Натали. Нужно перевести тему. Срочно.

– Мои люди подгонят ее тебе, куда скажешь, – непринужденность как рукой сняло. – Расскажи, что произошло с Мишель?

Натали увидела в темном взгляде Джона сочувствующего и переживающего человека. Его вопрос пробил в ней броню. Внутри поселился зародыш нового чувства, которому она пока боялась дать определение.

__________________________________

* Первая встреча и знакомство героев, а также данный эпизод от лица Джона Ноулза подробно описаны в мини-книге

Приложение. Семейные связи Натали Лагранж

По мере того, как Натали вела свой рассказ, Джон гнал все быстрее. Он все время уточнял детали, задавал вопросы, о которых она сама не задумывалась, и о чем-то размышлял, сведя брови на переносице. Походил на атакующего грозного воина, отправившегося на поиски любимой женщины.

Вчера она наблюдала такую же картину, только с Алексом. И если к его чувствам она относилась с пониманием, то мотивы Джона вызывали непонятные ей жгучие эмоции и обиду. 

Зависть. Она страшно завидовала Мишель. Смотрела украдкой на Джона, не в состоянии думать связно. Стоило ему обернуться к ней, она тут же отворачивалась, злясь на себя за эмоциональные порывы. Ярость накатывала к горлу, смешиваясь с несбыточными мечтами. И глубже дышать не помогало - его, Джона, запах, туманил и притягивал к себе еще больше.

Ее никогда не полюбит этот… нет, подобный Джону мужчина с разрушающей страстью, способной разбить ее лед. 

Нет, рядом с такими мужчинами позволительно находиться исключительно роковым красивым женщинам. А она, увы, к таким себя не причисляла.

Параллельно Джон все время кому-то звонил и задавал короткие вопросы вроде: «Ты где?», «Есть новости?». Джон решал проблему на ходу. Натали знала, что он обязательно найдет Мишель, неважно, какой ценой. 

Не хотела бы оказаться в списке его врагов.

Уже подъехав к Манхэттену, у него появился четкий план действий, которым он с ней делиться не собирался.

— Где ты живешь? - его обращение к ней, да и сам вопрос сбил с толку, и она сходу назвала свой адрес. Через некоторое время в полной тишине они зачем-то подъехали к ее дому.

— Тебе нужно переодеться и принять душ, чтобы взбодриться. Я не смогу ничего делать, если придется тащить тебя на себе, — заявил Джон. Опять же, удивляясь себе, она не стала спорить. Послушалась его, сражаясь со своими мыслями. И уже в лифте поняла, что поднимается домой вместе с ним.

— Почему ты идешь за мной? — возмутилась она. И заволновалась. К ней домой еще ни разу не ступала нога мужчин, кроме отца и Джейкоба. Но они не в счет.

— Прикажешь мне ждать тебя в машине? — Джон удивился. — И даже не угостишь кофе?

Натали ругала себя, на чем свет стоит. Куда делось ее воспитание? Видимо, испарилось вместе с чувством самосохранения, когда встретила этого типа. Она поклялась себе, что обязательно убьет Айзенберга за такое сводничество. Завербовать Ноулза, как же! Скорее она скатится на дно преступного мира, чем Джон начнет помогать ФБР.

У нее дома ждал сюрприз. Два сюрприза. Алекс и Майкл. 

У Алекса были ключи. Она их лично дала ему,  и попросила приехать днем и ждать ее, если не будет новостей о Мишель. Только вот она совершенно забыла об этом.

— Вау, Нэтти, да ты горячая штучка и малышка нарасхват, — шутливо шепнул ей Джон.

— Джон, прекрати, — приказала она ему, упрямо пряча глаза. — Я забыла, что просила Алекса приехать.

— Забыла? — взгляд почти черных глаз потеплел и заметно повеселел. — Ну, пока ты приводишь себя в порядок, у меня хотя бы будет очень приятная компания. Ты же в курсе моих отношений с ними двумя?

— Догадываюсь. Но ты подвешен на язык и обязательно что-нибудь придумаешь, — она зачем-то поправила ему борта на тренче. Прикосновение к Джону неожиданно успокоили ее. Она поняла, что переходит личные границы и это как-то неправильно, но не могла сопротивляться его дурманящей ауре. С ним хотелось быть рядом. Как странно.

— Оденься поудобнее. Нам предстоит рандеву этой ночью.

Конечно, эти слова он произнес уже в полный голос, обратив на себя внимание Алекса и Майкла, до этого увлеченно беседующих друг с другом и не заметивших прихода Джона и Натали.

— Натали? — с сомнением произнес Алекс, словно призрака увидел. — Ты таким образом решила поспать после бессонной ночи?

Она не знала, что сказать. Словно ее застукали за непристойным делом в самый неподходящий момент. И верзила, маячивший у нее за спиной, точно демон, уверенности ей не придавал.

— Что он здесь делает? — а это уже поинтересовался Майкл.

Эх, как же неприятно и осуждающе эти двое смотрят на нее.

— Это Джон, - нашлась Натали. Молодец. Гениально.

— Я в курсе, — оба сказали одновременно. Не даром были кузенами по материнской линии ирландцев. Оба к ней относились как к младшей сестре, хотя дальнее кровное родство с ней разделял только Алекс.

— Иди, я возьму их на себя, — шепнул ей на ухо Джон и бесцеремонно шлепнул пониже спины. Натали в любых других обстоятельствах, если бы это не стоило жизни Мишель, дала бы негодяю пощечину или…

Честно говоря, ей нравился Джон и его манера поведения. И да, она не прочь, если бы кошмара, случившегося с ней десять лет назад, не было. Тогда Джон наверняка обалдел бы от ее фантазий и мыслей по его душу.

Она послушалась и отправилась в душ. Холодный, чтобы остудить свой пыл. И зад, помнящий неожиданный шлепок.

— Натали рассказала, что случилось с Мишель. Я сочувствую, парни. Скажите, чем могу помочь? — обратился Джон к гостям Натали.

Давненько он не попадал в столь щепетильную и неловкую ситуацию. Алекс терпеть его не мог. Весьма взаимно. Все из-за Мишель. Джон, хоть и отпустил Мишель, практически не общаясь с ней, все равно психовал из-за ее выбора. Она скоро выйдет замуж за Алекса. Конте же ревновал в противовес любому здравому смыслу. Они старались не пересекаться, но все равно оставались друг у друга на виду из-за своей сферы деятельности.

Ладно, с Алексом он еще как-то мог находиться в одном помещении. Но с Бонаци? Джона неприятно поразила собственная реакция на него. И не из-за личности этого фэбээровца, нет. Из-за того, что он трется возле Натали. Да, можно было бы списать все на трагедию, объединившую их в одном месте и в одно время, но это ни черта не успокаивало Джона. Да, он четко отдавал себе отчет в том, что беспокоился не только из-за исчезновения Мишель. Внезапное появление Натали Лагранж в его размеренной жизни сбило с намеченного пути. Спокойного, ровного, проторенного. Без каких-либо потрясений. Не успел моргнуть, как оказался на одном пространстве со своими неприятелями. И единственное, о чем он мог думать — о женщине, спрятавшейся за дверью спальни. Шум открытой воды едва доносился до гостиной, но Джону этого хватило, чтобы живо представить Натали в душе, обнаженную, под теплыми струями воды, каплями стекающей по ее коже…

Черт, да что с ним происходит?

— Ты — ничем, — отрезал Алекс, вернув его на землю

— Что ты делаешь вместе с Натали? — спросил Майкл. Вот ничего общего с милой Мишель. Видно, что матери разные. Суровый сухарь, не обращающий ни на кого внимание и любящий только свою работу. Да и Джон с радостью сам бы ему задал подобный вопрос.

— А разве вас это как-то касается? — удивился Джон и отправился на кухню, посмотреть, чем питается Натали Лагранж, заодно сделать себе кофе.

— Еще как касается, — взорвался Майкл, проследовав за ним. — Не пудри ей голову.

— А то что? Или кто-то из вас позаботится о ней лучше меня? — Джон нашел в холодильнике только зеленое яблоко. Это все. Ни одного соуса даже. И замороженного полуфабриката. Молока или йогурта. Ноль. Но яблоком он не побрезговал и откусил сочную мякоть фрукта. Поморщился от кислого вкуса. Да, не густо. Неужели Натали из тех, кто вечно сидит на диетах? Ее фигуру с трудом можно было разглядеть за мешковатым черным костюмом. Сейчас опять наденет что-нибудь монашеское. А он, между прочим, с удовольствием бы ее поразглядывал в более откровенной одежде. 

— Наверняка, — гордый братец Мишель взбесил Джона.

— Также как вы оба позаботились о Мишель? — прожевывая, поинтересовался он, как раз, когда зашел Алекс. Джон знал, что перегнул палку. Знал, и все равно вспылил. Эти два идиота никогда не смогут защитить кого-либо лучше, чем он. И да, оба виноваты в том, что Мишель похитили. Доверили жизнь одной хрупкой девушки под ответственность другой. Натали, хоть и казалась сама себе неимоверно крутой, на деле оставалась женщиной, которой любой мужчина атлетической комплекции способен причинить вред.

Нельзя так думать, но счастье, что только Мишель похитили, и Натали не пострадала. Каким бы крутым агентом ФБР она себя не мнила.

— Ты — ублюдок. Если ты знаешь хоть что-то, я с тебя шкуру спущу! — Алекс ринулся на Джона, но Майкл вовремя его остановил.

— Я не знаю, где Мишель. Если бы знал, она была бы уже дома. Странно, Конте. Я четыре года ее опекал, и с нее не упал ни один волосок. Но как только ты появляешься в ее жизни, на нее то покушаются, то похищают. Может, ты мне объяснишь, что происходит?

Джон от злости не знал, куда себя деть. Нашел в одном из шкафчиков кофе в зернах и загрузил его в довольно приличную кофемашину, что удивительно, потому что жилище Натали отличалось особой серостью, безликостью и отсутствием уюта. Впрочем, скорее всего, как вся ее жизнь. Неудивительно. С такими-то родственниками.

Алекс выглядел откровенно плохо. Видно, что больше суток не спал. Совсем поник. Обычно гордый и сильный, и, пожалуй, довольно опасный. Сейчас словно согнулся от неподъемного груза. На лице застыла гримаса боли. Он присел на высокий стул возле островка на кухне и схватился за голову.

— Я не знаю, что происходит. Это какое-то проклятие. Я выставил ей охрану, сопровождал ее лично везде, но с ней каждый раз случается беда. Но обещаю, как только я выясню, кто к этому причастен, не будет места на земле, где от меня спрячутся.

— Как только Мишель найдется, тебе стоит подумать, куда ее спрятать, пока все не уляжется, — порекомендовал Джон. Внезапно посочувствовал Алексу, ведь сам не находил себе места. Яркая и жизнерадостная Мишель могла оказаться сейчас в руках самых отъявленных негодяев. Беременная и совершенно беззащитная.

— Я смотрю, ты неплохо освоился здесь, — Майкл продолжал следить за ним, пока Джон наливал им всем кофе.

— Мы с Натали решили познакомиться поближе, — Джон усмехнулся. Она пришла к нему. Сама. Эта невозможная женщина, упрямая, скрытная, примчалась к нему, пускай по такому страшному поводу. Да, Джон давил на нее, излишне — он это понимал. Но иначе она увернется и снова от него спрячется. А он пока сам не знал, чего хотел от нее. И что он будет с ней делать. 

Нет, не так. Знал. Но не уверен, что допустит это.

— Не самое подходящее время, не находишь? — проворчал Алекс. — Она руководит поисками Мишель.

— Натали сегодня утром еле держалась на ногах от усталости. Она такой же живой человек, как и мы с вами. К тому же женщина, — заметил Джон. Ему не понравились ни слова Алекса, ни его тон. Важна только Мишель? А Натали, так, расходный материал? Что же за отношение у родни такое? — Нет ничего плохого в том, что я позволил ей немного отдохнуть. Сейчас взбодрится, и снова примется за поиски.

— Она отдохнет, когда Мишель найдется, — возразил Алекс.

— А вы что здесь делаете? — Джону резко захотелось выпроводить их обоих прочь. Прямо сейчас. Захлопнуть дверью перед их носом, или пинка под зад дать. Обоим. Жертвовать Натали ради Мишель уж в его планы точно не входило. А вот они вели себя отвратительно.

— Ждем Натали, чтобы продолжить поиски и узнать детали расследования, — ответил Майкл. Его назойливый взгляд бесил Джона.

— Не ждите. Она с вами не поедет. Она будет со мной, — заявил он. — Если она что-то узнает, она вам сообщит. Насколько я знаю, новостей нет.

— Может, спросим у Натали? — Алекс встал как раз в тот момент, когда на кухню с большим любопытством заглянула виновница их перепалки.

Надо отдать ей должное, собиралась со скоростью солдата.

И выглядела великолепно. Джон даже присел с чашкой кофе напротив Алекса.

Светло-серые прозрачные слегка раскосые глаза, которые не шли у него из головы еще после первой встречи, словно заглядывали в душу, переворачивая в нем всю его темную сущность. Роскошные волосы она оставила распущенными до самой талии, и искусственный свет кухни мягко отражался в них. Волосы цвета расплавленного шоколада. Пухлые губы, достойные портретов художников Возрождения, вызвали в нем буйное желание смять их в поцелуе. Прямо сейчас. И плевать на последствия и ее отстраненность. Румянец на щеках Натали и мягкий подбородок делали ее образ невероятно женственным и юным.

Боттичелли. Она достойна была кисти этого гения, если бы жила в то время. Джон взглядом прошелся по ее великолепной фигуре. Белая свободная блузка сменилась черной облегающей водолазкой. А вместо широких брюк и туфель, на ней теперь обтягивающие джинсы и кроссовки. У Натали невероятно стройные ноги и красивые бедра. Почему нет закона, запрещающего прятать такую красоту от других?

— Что спросим? — поинтересовалась Натали, смутившись от внезапного внимания трех мужчин, распивающих кофе у нее на кухне. Похоже, что у нее не часто бывали гости, особенно мужчины.

— Ноулз сказал нам, что у тебя нет новостей и ты сейчас не поедешь с нами? — уточнил Майкл.

— Я сказал, что ты останешься со мной, — Джон подмигнул, напоминая об их “договоре”. Он занимается поисками только с ней. Бок о бок. Никаких людей из ФБР и, уж тем более, родственников.

— Да, я побуду с Джоном. Если я что-то узнаю, то обязательно сообщу, — подтвердила его слова Натали. Умница. Джону с каждой секундой она нравилась все больше и больше.

— С Джоном, значит, — бросил Майкл холодно. 

Джон же еле удержался от язвительной гримасы. Пинок под зад — это слишком лояльно. Нужно еще с лестницы спустить вместо лифта. Пускай и этаж невысокий. Четвертый. 

— Натали, я не ожидал от тебя этого. Мишель — твоя подруга. Она доверяла тебе, а ты…

Алекс явно резал по больному, Натали. Знал ее слабые места. Впрочем, для нее важно было найти Мишель любой ценой, и даже презрение и ненависть родни ее не остановит. Удивительная женщина.

— Вообще-то она и Джону доверяла. Он тоже ее друг, — Натали все равно не смирилась с пренебрежением к Джону, защитив его перед Алексом. Ее лицо слегка перекосило, глаза заблестели. Она психанула, резко развернулась и вышла из кухни. 

— Поздравляю, Конте. Ты только что обидел Натали, — Джон встал со своего стула и кивнул ему в сторону выхода из квартиры. 

Все же удалось выпроводить этих двоих, прозрачно намекая, что хочет остаться с Натали наедине. И такого отношения к ней он не потерпит. Как только дверь за ними закрылась, Джон отправился на поиски Натали. 

Она стояла у окна в гостиной и плакала. Понял это по ее подрагивающим плечам и всхлипам.

Он не часто успокаивал плачущих женщин и совершенно не знал, как это делать, кроме как прижать к себе и ждать, пока слезы не остановятся.

Но Натали очень сильно напоминала ежа. Джон не представлял, как можно к ней подойти и с чего начать. Она точно его не подпустит к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. И это смущало и создавало ему дополнительные проблемы. Потому что чем дольше люди сохраняют дистанцию, не взирая на химию, тем больше тяга. Рано или поздно это перерастет в катастрофу, из которой им обоим уже нельзя будет выбраться. 

— Алекс простит тебя и поймет, если мы найдем Мишель, — слова тяжело шли из горла. Но начало положено.

— Мне не нужно его прощение. Мне ничье прощение не нужно. Я ни в чем не виновата, — Натали вытерла слезы рукавом и развернулась к нему лицом. — Я только и делаю, что перед кем-то извиняюсь и стараюсь всем угодить. Но всем плевать, что нужно мне.

— И что же тебе нужно? С радостью выполню твои желания, — Джона очень заинтриговала эта женщина. Он знал, что никогда не забудет ее глаза, полные невыплаканных слез и боли. То, что она позволила себе сейчас — минутная слабость. Там, глубоко внутри нее, целый океан, который обязательно выльется. Но не сейчас.

— Я бы не отказалась от отпуска у моря. И чтобы коктейли подавали в маленьких арбузах и кокосах. А еще, чтобы на голове была огромная соломенная шляпа с полями. И музыка должна играть такая дурацкая и заедающая, от которой отвертеться весь день не можешь, — Натали пощелкала пальцами в ритме, вживую демонстрируя всю нелепость музыкальных предпочтений во время отдыха.

Джон не мог не улыбнуться от столь тривиального желания. И даже в чем-то понимал Натали.

— Главное, чтобы телефона и родственников не было, — добавила она.

— Одной скучно, — возразил Джон, хотя с такими родственниками он бы давно потерялся где-нибудь в лесах Амазонки. 

— Ну, может, когда я останусь одна, у меня появится шанс найти какого-нибудь горячего парня на курорте. С которым мы больше никогда не увидимся, но я буду хранить все наши южные ночи в памяти до самой старости. И расскажу о них своим кошкам.

— Натали, я готов составить тебе компанию. Только позови, — предложил он, смеясь. Натали достаточно быстро пришла в себя, удивив его своим самообладанием. Он живо представил картину их совместного отпуска. Кровь потекла по жилам быстрее, сердцебиение ускорилось. Кажется, рядом с Натали его воображение не имело границ. Не время, Джон! Даже не думай!

— Может быть, я еще захочу с тобой увидеться, кто знает? Ты явно смахиваешь на того, с кем интересно общаться, а не хранить в воспоминаниях. Не руби мои надежды.

Джон расхохотался, а Натали вторила ему. Вот же… ведьма! Как она есть!

Его радовало, что она пришла в себя. Да и он отвлекся от мыслей о Мишель. 

Натали попросила две минуты, чтобы собраться. Но он ее подождал и они вместе спустились к его машине.

Сумерки сгущались. В тишине и полутьме салона автомобиля на них двоих снова накатила тревога. Они замолчали, даже не переглядываясь. Он завел мотор и тронулся в путь, гадая, какие последствия его ожидают после грядущей ночи.

Дорогие мои читатели! Буду рада вашим отзывам и комментариям после прочтения! Ставьте ❤, добавляйте себе в библиотеки и подписывайтесь на меня! Впереди самое интересное. Джон и Натали не дадут вам заскучать и не оставят вас равнодушными ;-) 

Натали украдкой от Джона спрятала пистолет за пояс джинсов под кожаной курткой. Интуиция подсказывала, что оружие не будет лишним. И нет, не для защиты от этого «слегка» ненормального мужчины. Она сама себе не верила, но желания отгородиться, спрятаться, насторожиться не возникало. Напротив, с ним рядом ей даже как-то комфортно. И совсем не страшно.

Умом Натали понимала, что это самый опасный человек из ее окружения. Взывала к инстинкту самосохранения, косясь на Джона. Глухо. Ощущение, будто они знакомы целую вечность. Настолько, что успели привыкнуть друг к другу. 

Перепалка Джона с Алексом и Майклом у нее дома вызывала невольную усмешку. Надо же! Три потрясных мужика, как говаривала Мишель, у нее на кухне. Ссорились из-за нее. Да, они не ладили еще до сегодняшней встречи. Натали вспомнила, как при первом же знакомстве с Джоном, Майкл убеждал ее держаться от него как можно дальше. Но то, как Джон заступился за Натали получасом ранее, глубоко ей симпатизировало.

Джон ведет себя так, будто она ему интересна. Как такое возможно? Обещание выполнить любое ее желание тронуло до глубины души.

— Куда мы едем? — поинтересовалась она. Молчание угнетало. Хотелось отвлечься от своих мыслей.

— Есть одно место, где я смогу получить ответы на свои вопросы.

— Ааа, ясно.

Ну что за человек? То подшучивал и посмеивался, то слово из него не вытянешь. Вот на деле ей вообще не ясно. Что за пространный ответ? Джон не оборачивался на нее, внимательно следил за дорогой и о чем-то размышлял. Видимо, ее желание поболтать не совпадало с его желанием сосредоточиться.

Поболтать? Натали сама себе удивлялась. Но вместо разговоров отвлеклась на действия Джона.

— А почему мы заезжаем на подземную парковку? — Натали точно уверена, что это жилой небоскреб. Один из последних, построенных на севере Манхэттена. С верхних этажей можно увидеть кусочек залива и Централ Парка. Вспомнила рекламу агентства недвижимости и потрясающие видео с панорамами. Даже одно время приценивалась к жилью здесь. Но ее нынешняя квартира находилась ближе к ее работе, да и дома она почти не появлялась, поэтому как-то с покупкой недвижимости не срослось.

— Нужно сменить машину, — уже более конкретно ответил Джон. Логично. «Бугатти» стоимостью в несколько миллионов долларов слишком сильно привлекал внимание. Он аккуратно припарковался в определенном месте в подземке и предложил выйти.

Возле них стоял новый черный седан «БМВ» пятой серии.

Какой-то мужчина появился из-за колонны, заставив Натали напрячься. Но он просто пожал руку Джону, что-то тихо сказал ему, передал ключи от машины и также внезапно растворился.

— Кто это? — спросила Натали.

— Неважно, — Джон, похоже, вообще не настроен на разговоры или рассказы о происходящем. — Ты, кажется, хотела найти свою подругу?

Она кивнула.

— Остальное тебя не касается, — Джон пресек любые другие вопросы. — Садись в машину.

Натали поджала губы, чтобы ненароком не послать его куда подальше. Но она заключила с ним сделку. Значит, нужно идти до конца.

И дверью хлопнула чисто “случайно”, когда садилась. Джон недобро поглядывал на нее, но промолчал, тронувшись в путь.

Интерьер этой машины не такой роскошный и футуристичный, как в «Бугатти», даже показался излишне простым. Тем не менее, Джон все равно органично смотрелся за рулем. У него был свой особенный стиль вождения. Размеренный, уверенный, неторопливый. При необходимости мог резко собраться, свернуть или кого-то подрезать, а затем снова плавно мчаться вперед.

Да и в городе он ориентировался очень уж хорошо, не пользуясь навигатором, чем вызвал ее любопытство.

— Ты же из Лос-Анджелеса. Откуда знаешь Нью-Йорк?

— Не совсем, — он не согласился. — Я работал в Лос-Анджелесе. Сам я из Нью-Йорка. Родился и вырос здесь.

— А твоя семья?

— Не слишком ли много вопросов? — Джон наклонил голову и, поглядывая то на дорогу, то на нее, улыбнулся. — Еще скажи, что понравился.

— Даже если и так? — ей, конечно, хотелось зажмуриться и спрятаться из-за своего неспокойного языка. Но сказанного не вернуть. Однако его реакция ее удивила. Он вмиг посерьезнел, немного помолчал, снизил скорость перед светофором и остановился.

Дорогие читатели! Буду рада вашим откликам и комментариям! Не забудьте подписаться на меня и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить уведомления!

Я услышала вашу обратную связь о том, что неудобно читать большие главы. Разбиваю их и буду выкладывать обновления чаще. 

С любовью, ваша Мариза 🖤

‼ Внимание! В сцене есть упоминание и название наркотических средств, а также завуалированная сцена насилия. Автор сугубо против любых средств, воздействующих на ЦНС и любого насилия над людьми.
Берегите себя и своих близких!

— Я точно не тот, кто тебе нужен, Нэтти, — тихо сказал он.

И он говорил абсолютную правду.

Они принадлежали разным мирам, хотя с виду казалось, что у них общий круг знакомств.

На деле Джон погряз в делах своего отца так глубоко, что не знал, возможно ли выбраться из этой трясины. Связь с женщиной-агентом противоречила бы всему его жизненному укладу. Они из параллельных вселенных, которые пересекались в очень редких случаях, вроде сегодняшней встречи. Или их очень запоминающегося знакомства.

Его тянуло к ней невыносимо. Ее к нему - тоже. Тогда почему они оба не могут послать к чертям все и всех?

Не могут. Джон знал, к чему это приведет. К поломанным жизням. У обоих.

— А с чего ты решил, что я чего-то жду? — Натали недоуменно подняла свои темные брови, смешно сморщив лоб. — Ты мне нравишься, как человек. Это же нас не обязывает строить отношения?

Говорила слишком легко и непринужденно. Как будто связь с ним что-то сверхъестественное и невыполнимое для нее. Это его немного задело. Куда проще, когда она себя ведет как ежик-колючка.

Он растерялся. Долго подбирал слова, чтобы съязвить ей что-нибудь в ответ. Но в голову так ничего и не пришло, а он уже подъехал к месту назначения.

— Оставайся в машине, — скомандовал он.

Натали явно не горела желанием высовываться, ведь он привез ее в один из самых злополучных районов Бруклина — Браунсвилл. Но и оставаться вечером одной в дорогой машине посреди улицы — такая себе перспектива. Джон сходу определил, что сейчас начнется спор.

— Не-а, — запротестовала Натали. — Вместе. Договор. Забыл?

Она всегда страдает косноязычием или это его присутствие так действовало на нее?

Джон закатил глаза и тяжело вздохнул. Кажется, сейчас придется спорить. Ну что за женщина! То сомневается во всех его действиях, задает уточняющие вопросы, то вот так, как сейчас, упрямо мчится напролом.

— Тебе там абсолютно нечего делать. Опасно, — привел он аргумент. Не очень убедительный.

— Я в курсе, — судя по решительному лицу и заблестевшим глазам Натали — убеждать ее все равно, что рукой торнадо ловить.

Она вытащила пистолет из-под куртки и с улыбкой отъявленного маньяка показала свой способ защиты.

— Не забыли, что я федеральный агент, мистер Ноулз?

— Табельный? — он с опаской взглянул на оружие в ее руке. Серебристый «Кольт» сорок пятого калибра не тянул на стандартный «Смит и Вессон», пользовавшийся популярностью у агентов.

— Я что, похожа на идиотку?

— Я не знаю. И да, и нет. Пока еще не понял.

Джон сделал внезапное открытие, что ему нравились перепалки с Натали. Да и женщина, надо признать, необычная. Мягко говоря. То танцует в платье, демонстрируя свои прелести, то на дело с оружием идет. В списке его знакомых такой уникальной особы не было до сегодняшнего дня.

Он продемонстрировал ей свой пистолет в ответ, веселясь от ее шока.

— Мне нужен водитель, — объяснил Джон. — Подожди меня за рулем и будь готова сорваться с места.

Удивительно. Это сработало и она послушалась.

Заглянул в ее серебристые невероятные глаза, проклиная себя, на чем свет стоит.

Зачем он ее с собой взял? Правильно. Боялся, что начнет следствие против него. Она должна стать соучастницей. Что ж, посмотрим, Натали Лагранж, как далеко ты способна зайти.

Джон вышел из машины, Натали переползла на водительское кресло изнутри. Не хотела светиться? Интересно. Они смотрели друг на друга сквозь боковое стекло. Чужие люди из разных миров, внезапно оказавшиеся на одной стороне. Он заставил себя отвернуться и отправиться в невысокое кирпичное здание. 

Уже стемнело. На улице ни души. Да и нужно быть откровенным самоубийцей, чтобы прогуливаться здесь перед сном.

Сюда они приехали не просто так. Догадывался, кто подстроил похищение Мишель. Его сводный брат. Безумный психопат и любимец их общего отца. Джон вечно разгребал последствия за братцем, зарабатывал деньги для семьи, решал все сложные дела. Но Чезу, в отличие от Джона, всегда все сходило с рук.

Натали ошибочно предположила, что Мишель похитили из-за ее прошлого. Нет, все не так. Просто она связалась с семьей Конте. Снова. Чез патологически ненавидел Алекса Конте, и тут надо же, такой удобный способ его уничтожить. Похитить беременную невесту. Вдобавок, прекрасная возможность в очередной раз задеть Джона. Чертов придурок, все время дергал его за открытые раны, в ожидании, когда же терпение старшего брата иссякнет.

Четыре года назад Джон запретил кому-либо из членов семьи подходить к Мишель ближе, чем на сто метров. Договор прекратил свое действие, как только она перешагнула за порог дома Конте. А Алекс, вместо того, чтобы защитить девушку, оставил ее на попечении… кого… Натали? Господи, да той самой нужен опекун. Дерганая, нервная, того и гляди, сбежит, если близко подойдешь или дотронешься.

Джон постучал в низкую дверь, за которой слышалась громкая музыка. Охранник выше него самого, сходу узнал его и пустил внутрь.

Он прищурился, чтобы дать возможность глазам привыкнуть к ярким красно-зеленым прожекторам. Типичный притон, в котором с особым пристрастием играли в азартные игры и нюхали кокаин. Большой танцпол венчался полукруглой сценой с шестом. На нем крутилась стриптизерша с соблазнительными формами в белом латексном костюме.

Вокруг танцпола столики заняты отдыхающими полицейскими, не потрудившимися даже снять форму, чиновниками, известными лицами. Натали бы здесь очень «понравилось». Хорошо, что удалось уговорить ее остаться в машине. Причем он переживал не за то, что она агент и могла впоследствии разделаться с этим притоном. Вовсе нет. Он беспокоился о ее душевном состоянии. 

А еще не хотел, чтобы она видела другую его жизнь. Именно она. Как же она пошатнула его эмоционально. Давненько не чувствовал себя таким уязвимым. Одну женщину нужно спасать, а за другой следить. Отличная суббота!

Один из полицейских потащил упирающуюся девушку в коротких шортах и топе вверх по широкой лестнице. Ей, наверное, и двадцати еще не было.

— Девушка не хочет тебя, Джим, — гоготнул один из охранников. Взбесившись от издевательств и насмешек, полицейский, здоровый пузатый боров, ударил ее по лицу и потащил за короткие черные волосы. Она больше не сопротивлялась.

Джон испытывал жгучий стыд.

Так хотелось разнести здесь все к чертовой матери.

Но в данный момент у него есть дела поважнее. Еще он оставил в своей машине женщину, которая обязательно ввяжется во что-нибудь, если он не поторопится.

Он поднялся по лестнице, обойдя полицейского, вовсю насиловавшего проститутку прямо на ступенях.

— Змей! — его окликнул один из приятелей и соучастников Чеза. — Как тебе наш новый клуб?

— Где Чез? 

‼ Внимание! В сцене есть упоминание и название наркотических средств. Автор сугубо против любых средств, воздействующих на ЦНС.
Берегите себя и своих близких!

— Где Чез? — спросил Джон и навис над невысоким и худым Стью. Наркотики со временем иссушили его.

— Эй, дружище, я не при делах, — тот поднял руки вверх и попятился, но Джон схватил его за горло и припечатал к стене с облупившейся краской.

— Я тебе не друг. И не смей так со мной разговаривать, — пригрозил он. — Еще раз спрашиваю, где Чез?

Стью не мог дышать. Похлопал по руке Джона в агонии.

Он отпустил его и дал откашляться.

— Он там с резвой девчонкой. Подожди, а? — в полусогнутом положении попросил наркоша. Надо же, чуть не задохнулся, а сохранял преданность Чезу.

— Последний шанс даю, — Джону даже оружие не нужно, чтобы прикончить его. Голыми руками придушит или шею свернет. Стью, верно оценив свои возможности, махнул рукой через две двери. Чез там.

Это, безусловно, могла быть ловушка. Тем не менее, Джон вытащил пистолет из-за пояса и ногой выбил с петель тонкую фанерную дверь.

Дешевый красный неоновый свет в прокуренной и задымленной комнате давил на глаза. Джон поморщился, увидев голого брата с прыгающей на нем шлюхой. Она кричала под кайфом так, будто это последняя ночь в ее жизни.

— О! Братишка! Хочешь присоединиться? — Чез даже не думал останавливаться.

— Хочешь голым с лестницы слететь или штаны наденешь?

Пока Чез соображал над серьезностью его вопроса, Джон скинул с него шлюху на пол. Она отползла в угол, но на лице ни следа вменяемости или сознания.

— Эй, ты чего?

Схватив брата за липкую от пота шею, Джон вытащил его с кровати и приставил пистолет к голове.

— Джонни! Ты спятил? — прохрипел Чез.

— Я говорил не трогать ее? — угрожающе тихо спросил Джон. — Говорил?!

Чез, осознав свою власть над ним, расхохотался, за что получил кулаком по лицу и упал навзничь.

Взяв его за волосы, Джон поднял его и заставил встать на колени. Пистолет от головы не убирал. Чез сплюнул кровь с разбитой губы. Уставился на него опустевшим и злым взглядом.

— Да я же для тебя старался! 

Джон с силой стиснул челюсти, скрипя зубами, и почти нажал на курок, чтобы размазать его мозги по стенке.

С кровавым ртом в красном тумане его брат походил на порождение дьявола. Татуировка с крестом на груди издевательски выделялась на бледной и потной коже. Не так уж Джон и ошибался насчет него и их общего отца. Оба погрязли в грехе, похоти и крови, ничем не отличаясь от страшных библейских чудовищ. Только хуже, гораздо хуже.

— Ну же, Джонни, стреляй, — Чез подполз к нему.

— Молись, чтобы она и ее ребенок были в порядке. На тебе живого места не останется, обещаю тебе, — Джон подавил импульсивное желание пристрелить его. — Где она?!

— Хочешь спасти ее? Что ж. Попробуй. Она на новом фармацевтическом складе. Окружена людьми. У них приказ стрелять на поражение.

Как этот ублюдок мог управлять кем бы то ни было? Какие рычаги использует? Это же законченный маньяк, по которому давно психушка плачет.

— Тебя убьют, Джонни, и я наконец-то смогу вместо тебя всем заправлять, — дьявольский смех эхом отражался от стен. Как же легко. Всего лишь один раз нажать на курок и все, мир освободится от его алчности, злобы, ненависти и сумасшествия. Ну же, Джон! Давай!

Не мог. Если Джон его убьет, отец задастся вопросом — на чьей же стороне его старший сын. Найдет всех, кого он любит, и устроит кровавую бойню. Особенно, если узнает о связи с Натали Лагранж. Впрочем, он уже знает и ждет любого промаха с его стороны.

— Только ради того, чтобы не предоставить тебе такой возможности, я выживу, дорогой брат, — пообещал Джон, со всего маху ударив его по лицу. Пнул его в живот так сильно, что тот заскулил от боли.

— Эй! — окликнул охранник, проходя мимо. Все люди в этом притоне служили Чезу, но и Джона они боялись. Охранник после небольшой заминки все же решил потянуться за пистолетом.

Джон незамедлительно выстрелил, ранив его.

Выбежал в коридор — к нему мчались еще двое, услышав шум. Джон широкими шагами преодолел расстояние до лестницы и перескочил через перила под свист пуль. Он без остановки стрелял впереди себя, чтобы освободить проход и бежал со всех сил. Выжимал из себя все, на что был способен.

Глупо, безрассудно, но ему удалось выбраться на улицу. Он заметил зажженные фары у «БМВ» и услышал звук заведенного мотора. Натали ждала его.

Отстреливаясь куда-то позади себя, он рванул переднюю пассажирскую дверь и запрыгнул внутрь.

— Гони! Гони! — кричал он зачем-то Натали, хотя, она и так резко сорвалась с места, скрипя шинами. Пули отскочили со звоном от металла кузова. Но Натали не испугалась, мчась вперед на высокой скорости. Лишь несколько раз поджимала плечи, когда из гнавшейся за ними машины летели выстрелы. Джон высунулся из окна и, хорошенько прицелившись, убил водителя черного внедорожника. Выстрелы прекратились, когда машина преследователей на скорости влетела в фонарный столб.

Вернувшись на кресло, он с любопытством посмотрел на свою напарницу, поднявшую рычаг ручного тормоза, чтобы войти боком в поворот.

Даже если за ними и была погоня, Натали умело от них оторвалась. И теперь спокойно управляла машиной. Как ни в чем не бывало. Даже свободной рукой волосы убрала с лица.

— Мы теперь с тобой соучастники.

— Мы теперь с тобой соучастники, — подвел итог их знакомства Джон, ожидая какой-то реакции от нее. Она же прищурилась и покачала головой, стиснув руль. Боже, до чего роскошно она смотрелась в его машине. — Когда поедем в Палермо, посажу тебя в кабриолет и будешь меня возить по побережью.

— Вот еще! — проворчала она. — Это нужно заслужить.

— Я буду ублажать тебя горячими ночами и подавать коктейли в маленьких арбузах. Ты прекрасно водишь, — похвалил он.

Натали издала смешок. Его непристойное заигрывание немного привело в чувство, хотя еще несколько минут назад наверняка боролась с желанием прикончить Джона.

— Увидишь, как я стреляю, и сразу жениться захочешь, — предсказала она. — И с чего это решил, что я хочу в Палермо?

— Мексика — слишком банально. Ты достойна дорогого и утонченного отдыха, — Джон наконец-то сам пришел в себя. Его настолько раздирала злость, что едва дышал все это время.

— Ты выяснил, что хотел, Джеймс Бонд хренов? Ты в курсе, что ты человека убил?

Когда она злилась, у нее проступал румянец, делая ее нежное и безупречно красивое лицо еще соблазнительней.

— И не одного.

Бинго. Он заполучил ее гневный горящий взгляд. Глаза блестели, а прекрасные губы так напряжены, что захотелось провести по ним пальцем и разомкнуть перед поцелуем. Джон прикрыл глаза. Ему нужно прийти в чувство. Он на адреналине и любая женщина рядом в такой момент кажется особенной. Нужно помнить о Мишель. Она на холодном складе и мучается из-за его ублюдочного брата.

— Узнал, где Мишель? — вот же невыносимая. Он кивнул вместо ответа. — К ее пропаже причастен маньяк или преступная группировка?

— И то, и другое.

— Маньяк в составе преступной группировки? Очень интересно.

— Захватывающе, я бы сказал. Но тебе вряд ли бы понравилась встреча с ним.

Натали уставилась на него в немом изумлении.

— Он что? Был в том притоне, откуда ты еле ноги унес?

— Я больше ничего не скажу тебе, Натали. Мне тридцать семь и я пока не планирую в тюряге отсиживаться. Разве что, после нашего с тобой отпуска. В этом случае унесу с собой за решетку сладкие воспоминания, чтобы легче отбыть срок.

Она фыркнула и закатила глаза, злясь на его непристойный юмор.

Он улыбнулся. Ждал, что она так отреагирует. Ему нужно прекращать ее дразнить, потому что игра одинаково погружала в омут как защитника, так и нападающего.

Успокоившись и утихомирив злость, Джон попросил остановить машину, чтобы самому сесть за руль.

— Позвони Алексу, — попросил он, двигаясь в направлении склада на севере Квинса возле аэропорта Ла Гуардиа.

— Что? — ей показалось, что она ослышалась.

— Что что?

— Зачем тебе Алекс?

— Невесту его спасти.

— Может вызвать спецназ? Подкрепление? Я могу…

— Чтобы Мишель убили? — Джон подумал, что она спятила.

— По-моему, больше похоже на то, что ты планируешь убить Алекса и заполучить Мишель.

Невозможная. Что за женщина? Как ей такие глупости могли прийти в голову?

— Не подкидывай мне идеи. Звони Алексу. Пусть двигается в сторону Ла Гуардиа. Когда подъедем, вышли ему геопозицию.

Конечно же, Натали не слушала его. Скрестила руки на груди и задрала подбородок вверх. Упрямая.

— Нэт, не делай из меня дурака. Я знаю, что он — Джеймс Бонд похлеще меня. Это же вы вдвоем устроили рейд в одном местечке в Бронксе месяц назад? Со взрывами и прочими атрибутами погони?

— Откуда ты… — Натали вытаращилась на него, словно призрака увидела.

— Когда мне описывали длинного итальянца, я сразу понял о ком речь. Но рассказы о женщине рядом с ним интриговали. Сейчас понимаю, что это была ты.

— Я имею право хранить молчание, — перебила она. Но Алексу позвонила.

Периодически украдкой поглядывала на Джона. Нервничала из-за того, что он узнал ее секреты. Переживала, какое произвела впечатление.

Ее гляделки его достали. Он, смеясь и издеваясь, застал ее врасплох, повернувшись к ней лицом. Натали еще больше покраснела. Вот же женщина! Участвовать в бандитских разборках — это пожалуйста. Заигрывать с мужчиной — все, сразу же превращалась в недотрогу и скромницу. Никогда ее не поймет.

Джон, остановись. Нельзя ни в коем случае проникаться симпатией к Натали Лагранж. Это самая неподходящая женщина на земле. Даже если случится апокалипсис, и они вдвоем останутся единственными выжившими, он обречет человечество на вымирание, не смея даже думать о ней, как об объекте своего мужского желания.

Но ведь думал же. Проклятье.

Свет фар на мгновение ослепил ее. Натали защитила глаза ладонью и взглянула на подъехавший автомобиль. Алекс. Наконец-то.

Джон все это время увлеченно что-то просматривал в телефоне и практически не разговаривал с ней. Да и Натали охватило волнение. Не могла ни о чем думать. В воображении всплывали образы о том, что могло произойти с Мишель. Один сценарий кровавее другого. В какой-то момент она даже открыла окно, чтобы отдышаться. После долгожданного дождя веяло свежестью и сыростью. Воздух очистился, проникал в легкие и бодрил.

Рекорд без сна у нее был четверо суток, но тогда она чуть умом не тронулась.

Сейчас она не спит уже вторые сутки, не теряя бодрости. Напротив, даже представить не могла, как можно уснуть со всеми этими ужасами, что она себе напридумывала.

Джон оторвался от телефона и взглянул на вышедшего из машины напротив Алекса.

– Останешься? – поинтересовался он у Натали, заглушая заведенный мотор.

Он что, правда думает, что она останется в стороне, пока они вдвоем будут строить из себя рыцарей и героев?

– Я с вами, – выпалила Натали перед тем как выскочить из машины. Не дай бог еще запрет ее.

Алекс стоял, засунув руки в карман кожаной куртки. Хмурился.

– Что за игры, Ноулз? – негромко, но звучно задал вопрос Алекс, когда тот поравнялся с ним. Натали присела на капот машины Джона и не могла оторваться от представшего перед ней зрелища.

Эти двое мужчин словно вылеплены из одного теста. Похожи, как родные братья.

Алекс в темно-синих джинсах, облегающих сильные длинные ноги, серой футболке и черной кожанке, подчеркивающей широкие плечи, выглядел значительно моложе своих тридцати пяти. Черные блестящие волосы идеально зачесаны в модную прическу. Прищуренные темные глаза уставились в немом укоре на оппонента.

Сердце Натали разбивалось на части, глядя на то, как страдает Алекс. Если в ее воображении столько ужасов о Мишель, то она боялась представить, что творилось в его голове.

– Поможешь мне вытащить отсюда Мишель, или нет? – грубо ответил вопросом на вопрос Джон. Чуть выше Алекса. И немного мощнее. Опаснее. Если бы она встретила их обоих в первый раз в жизни именно сейчас, то решила бы, что Джон – старший брат. Высокий лоб, линия бровей, темные, почти черные глаза с похожим разрезом. Профиль у обоих идентичный. Правильный, аристократичный с выступающими скулами и прямым носом. Только вот Алекс похож на утонченного аристократа, а Джон – на сурового воина. И имелось еще одно очевидное отличие – у Джона светлые русые, чуть выгоревшие, волосы.

Их сходство застало врасплох.

Оба потрясающие, великолепные и харизматичные мужчины, от которых захватывало дух.

И оба принадлежали Мишель.

Натали с тоской смотрела на Джона. Он скрестил сильные руки, приготовившись спорить. Ткань тренча натянулась, обрисовывая мышцы Взглянул на Алекса исподлобья, а длинная светлая прядь волос выбилась и упала на глаза. Вернул прядь на место, зачесав назад пятерней мягкие волосы.

– Так и знал, что вы оба затеваете что-то, – Алекс внезапно подошел к Натали и коршуном навис над ней. – Ладно, от этого типа можно ждать, что угодно. Но ты, Нэт? О чем ты думала?

Джон вклинился между ним и Натали, своим присутствием заставив Алекса сделать шаг назад. Такое проявление заботы удивило ее. Впервые кто-то вот так вот ее защищал. Алекс бы не причинил ей боли и ни за что бы не обидел. Но Джон этого знать не мог.

Искры агрессии между ними двумя стали почти осязаемыми и подогревали сырой воздух

– Нужно спасти Мишель, Алекс. К сожалению, другого способа нет, – лучше пусть он злится на нее. Не на Джона. Он ни в чем не виноват, напротив, помогает. Это ее ошибка. Она потеряла Мишель. – Ее держат предположительно на там складе. Мы…

– Мы? – взорвался Алекс. – Ты серьезно думаешь, что я позволю тебе туда зайти?

Обидно это слышать от него, ведь он прекрасно знал о ее способностях и навыках. Да и не в таких переделках оказывалась. Вместе с ним напару.

– Почему не позвонила Майклу?

– Потому что он федерал и жутко принципиальный. Хочешь светопреставление? Нам нельзя создавать лишнюю шумиху, – Натали обхватила себя руками и поежилась от холода, взглянув на часы. С момента похищения прошло уже тридцать четыре часа. Слишком много! Кожаная куртка не спасала от заморосившего дождя. Еще минуту препирательств, и она одна пойдет на склад.

– А ты как будто не федерал? – буркнул Алекс.

– Уже нет.

– Что? – Алекс и Джон задали вопрос синхронно. Взгляд Джона даже как будто потеплел, но она не строила иллюзии.

– Сколько вам, двум истуканам, нужно еще времени? Или каждый по очереди мне допрос устроит? Может, делом займемся?

Натали оттолкнулась от машины и пошла вперед по дорожке к небольшой пристройке у склада. Джон говорил, что это офисное помещение и для проникновения лучше места не найти. Она задела плечом Алекса и получила легкое удовлетворение от своей маленькой мести. Он уже потянул руки, чтобы схватить ее и затолкать к себе в машину. Правда этому снова помешал Джон, отвлекая внимание на себя.

– Так, дорогие напарники, склад охраняется. Много стеллажей и ниш. Будьте внимательны и аккуратны, – Джон прекратил их разборки в своей шутливо-саркастичной манере, объясняя очевидные вещи. Словно с малыми детьми общался. Он повел их за собой к боковой двери в офис склада. Достал пару отмычек и ловко открыл замок. Натали приготовила оружие, стараясь не думать о том, где Джон всему научился. Явно не в Гарварде. Хотя, как знать. Алекс тоже оттуда.

Оба невыносимые. Прикрывали спереди и сзади, полностью загораживая своими широкими плечами обзор. Пройдя через офисные помещения с оружием наготове никого не встретили. А вот на складе их уже ждали.

Склад функционировал круглосуточно, к освещению подключены датчики движения. И как только они зашли в один из секторов, их тут же заметили. Первый выстрелил Алекс и судя по звукам, кого-то убил. Джон перебежал за стеллаж и выстрелил оттуда. Натали смогла продвинуться вперед, наконец-то открыв себе обзор.

В таком напряжении они добрались до коридора, примыкающего к разгрузочным местам и дебаркадеру.

Нырнув в нишу с огнетушителем, Натали ждала, что Джон и Алекс тоже разбегутся по бокам, но внезапно впереди них открылась дверь. Алекс выстрелил, не задумываясь. Джон отвлекся и развернулся на звук выстрела, не заметив, как открылась еще одна дверь у него за спиной.

Но зато видела Натали. Она успела выбежать наперерез, и толкнуть Джона, держа пистолет в правой руке. Прицелилась в нападавшего но, тот выстрелил раньше. Ключицу справа так сильно обожгло, что она едва не выронила пистолет. Перекинула его в левую руку, чтобы открыть ответный огонь и четко попала злодею меж глаз.

– Натали! – закричал Джон.

Дыхание сбилось, пуля жгла, словно ядовитое жало, но она превозмогла себя и развернулась к нему.

– Ты хоть смотри, что у тебя за спиной! Меня могло не быть рядом! – прошипела она, морщась от боли. – Пошли! Пошли!

Но в это время из еще одной двери вышел невысокий парень в черной маске. Он тащил Мишель и приставил пистолет к ее голове. Девушка плохо выглядела. Едва дышала.

– Оружие на пол! – требовал похититель, направляя пистолет то на них, то на Мишель.

Алекс и Джон переглянулись. Натали поняла, что оба контужены видом любимой женщины в растерзанной и окровавленной одежде. Боялись за ее жизнь. Натали сдвинулась вбок, обратно в нишу, пока Алекс и Джон плавно опускали оружие на пол. Определив место, куда можно выстрелить, прикинула, не заденет ли Мишель. Решила больше не медлить и выстрелила, держа пистолет в левой руке. Да, левой она стреляла даже чуть лучше. Пуля попала преступнику в шею. Случился переполох. Мишель потеряла сознание. Поскольку Джон стоял ближе, сразу же подхватил ее на руки. Похититель, умерев не сразу, держался за горло. Падая, он, выстрелил куда-то в пустоту, но попал прямо в Натали. На этот раз в правое плечо.

– Да что ты будешь делать! – борясь со слезами от боли, она попыталась сделать вдох. Сейчас они выберутся, а уже потом можно и пожалеть себя. За пять лет службы в ФБР она не получила ни одного ранения. И вот, пожалуйста, сегодня словила сразу две пули. Словно в отместку за ее предыдущее везение.

Алекс от кого-то отстреливался, Джон бережно, словно самое дорогое сокровище, нес Мишель. А Натали совсем за ними не успевала. По дороге нашла еще одну нишу и присела на корточки. Сейчас она немного отдохнет и пойдет дальше.

Джон прижимал к себе израненную хрупкую женщину. Мишель. Его малышка. Настрадалась и натерпелась из-за его дьявольской семейки. Сколько это еще будет продолжаться? Если бы не Натали, он бы даже не узнал, что Мишель попала в беду.

Натали.

Джон остановился возле машины Алекса. Тот открыл переднюю пассажирскую дверь в ожидании, что Джон аккуратно разместит девушку на кресле.

Но он обернулся в поисках Натали. Ее нет.

– Где Натали? – он сам не узнал свой охрипший от волнения голос.

– Проклятье! Она же бежала за нами! – надо отдать Алексу должное. Реагировал быстро. Не медлил и уже побежал обратно.

– Конте! – окликнул его Джон. – Вези Мишель в больницу. Придумай что-нибудь. Скажи, что тебе отправили анонимное сообщение и ты нашел ее на заброшенном складе.

Джон усадил Мишель на переднее сиденье. Сердце кровью обливалось от того, что ей пришлось вынести. Мишель годами озаряла его своим светом и добром. Ценила его, да. Была предана и любила, но только как друга. Сейчас ее потрясающе красивое лицо покрыто кровоподтеками и ссадинами. Он провел пальцами по ее скулам и пообещал, что обязательно отомстит за нее. Позже. А сейчас он вверял ее другому мужчине, кого она по-настоящему любит.

Ради другой, с прозрачными серыми глазами. Той, что защитила его от пули.

– Я вытащу Натали, – пообещал Джон Алексу, закрыв пассажирскую дверь. Тот с серьезным видом кивнул и сел за руль.

А что если она не только защитила его, но и приняла пулю на себя?

Вот почему перебросила пистолет в левую руку. Дерьмо!

От осознания собственной тупости и бессилия, Джону стало совсем дурно.

Вернувшись на склад в разъяренном состоянии, он прикончил еще нескольких ублюдков, попавшихся ему на пути. Им хоть и дали приказание стрелять на поражение, но они представляли из себя дохлых наркоманов, которые даже не могли оказать нормальное сопротивление. Тьфу ты! Если это дело рук Чеза, то у него большие проблемы. Все пытался заполучить авторитет, как у Джона, разбрасываясь деньгами, но не понимал, как собрать вокруг себя преданных и сильных людей.

В агонии своей ярости, Джон чуть не пробежал мимо.

Если бы не вывалившийся труп у одной ниши.

Джон молился. Заметил длинный хвост Натали и легкое ругательство. Он преодолел расстояние до нее за несколько шагов.

Натали в сознании. Сидела на полу, прислонившись к углу. Бледная, но живая. По ее кожанке сочилась кровь где-то на уровне плеча. Рана не смертельная.

Сам не понял, как ноги его вели. Такого ужаса он давно не испытывал. Он только начал узнавать Натали. Он мечтал о ней много недель и дней, не решаясь на более серьезные шаги, а сегодня чуть не потерял! Припал на колено возле нее, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями.

– У меня магазин пустой, – пробормотала она. – Ты вовремя пришел.

Как он мог оставить ее здесь? Идиот! Увидел раненую Мишель и все! Пелена перед глазами.

– Я думала, ты уже мчишься по дороге в больницу спасать свою любимую женщину, – он услышал в ее голосе нотку обиды. Джон заслуживал не только это. Натали окажет ему милость, если сама его здесь подстрелит и бросит.

– Это любимая женщина Конте, а не моя. Пусть он и разбирается, – он проверил свои патроны. Еще два. Плюс запасной магазин есть. Но у них с Натали разный калибр. Значит, его пистолет один на двоих.

– Все-таки вы, парни, меня удивляете, – несмотря на простреленное плечо, у Натали оставались силы для сарказма. – Я представляла, что вы сидите в своих скучных офисах и душных костюмах с утра до ночи и какие-то бумажки подписываете, ублажая акционеров. А вы, оказывается, вон как развлекаетесь. Пожалуй, стоит прислушаться к отцу и рассмотреть какого-нибудь хлыща в костюме в качестве спутника жизни. Может не умру от тоски и однообразия.

Натали сглотнула, облизнув губы.

Джону нужно вытаскивать эту язву отсюда, пока она совсем не истекла кровью.

– Я тебя сейчас подниму и возьму на руки.

– Не надо. Я сама в состоянии идти. Подумаешь, пару царапин. Не ноги же прострелили, – она заткнула пустой пистолет себе за пояс, поморщившись.

Джон заподозрил неладное. Он наклонился к ней и раскрыл кожанку. Твою ж мать! Две пули! Помимо простреленной руки, Натали получила ранение в ключицу, когда спасала его, заслонив собой. О чем она только думала? Еще чуть-чуть и пуля задела бы артерию… или его сердце, промедли она хоть на секунду.

– Нэт! Ты спятила под пули бросаться? – Джон не в состоянии пересилить свой гнев. Сумасшедшая!

– Ты обещал мне отпуск, а как бы ты исполнил мою мечту, если бы умер? – отшутилась она.

Натали делала его слишком уязвимым. Чересчур эмоциональным. Он испытал весь спектр чувств от ее слов – от необъятного ужаса и разрушающего бешенства до безмерной благодарности и какой-то теплой глубокой нежности. И этого пугало его до чертиков.

– Милая, после такого, я с тобой хоть на край света, – пообещал Джон, тихонько поднимая ее на ноги. Она встала, отстранившись от его рук. Скрюченная и ворчливая.

– Эх, я думала, ты мне предложение сделаешь, – продолжала шутить Натали. Чувство юмора держало ее на плаву.

– Ты стреляешь левой рукой лучше, чем я правой. Это делает тебя опасной потенциальной женой, – возразил Джон, не зная, как к ней подступиться. Но и понести ее не мог – вдруг придется защищаться и отстреливаться.

– Я амбидекстр, – поведала Натали о своей особенности. Что еще он должен узнать об этой женщине? Привяжется же к ней, черт бы ее побрал.

И, кажется, уже привязывался со скоростью падающего кирпича с небоскреба.

– Поразительно, – буркнул он, оглядываясь по сторонам. Никого.

– Да, а ты думал меня в ФБР только за фамилию и красивые глаза взяли? – она послушно пошла за ним следом, прижимая окровавленную руку к себе. Мучилась от боли, но терпела.

– Я был склонен так думать, но ты развеяла мои сомнения.

И правда, зачем она пошла в ряды ФБР? И как ее могли взять? Ради Натали нужно совершать подвиги. Она достойна лучших украшений и подарков. Ее сила воли и характер могли любого дохлого неудачника возвести на путь героя.

А в итоге, эта женщина взяла все в свои руки и решила встать на путь героя сама.

Джон почти не спускал с нее глаз и тихо продвигался вперед, закрывая ее собой. К счастью, выбрались они без преследователей. Те, кого встретил Джон, вернувшись за Натали, были последними.

Он помог ей устроиться на пассажирском сиденье, а затем сел за руль и тронулся с места, выжав газ в пол. Не оборачивался на склад. Натали истекала кровью и нуждалась в медицинской помощи.

– Если ты везешь меня в больницу, то это плохая идея, – предостерегла его Натали.

– Слушай, леди-терминатор, может, ты сама себе пули вытащишь и раны зашьешь? – вот теперь она достигла крайней точки его терпения. Он, мало того, что разогнался выше допустимого, так еще боролся с желанием придушить ее. Или поцеловать.

– Джон, у меня огнестрел. Врачи заведут дело, – тихо напомнила ему.

Закон – это некая черта. Люди находятся по разные стороны. И перешагнуть ее совсем не составляет трудности. Сегодня ты ловишь преступников, и вот, спустя мгновение, ты сам становишься убийцей. Даже если действовал во благо. А Натали, вынужден признать Джон, стреляла и убивала с хладнокровной и профессиональной точностью.

Это же именно то, чего он хотел. Натали больше не по разные стороны с ним. Она рядом, за той же чертой. Но почему же так противно от самого себя? Как ему удалось так быстро извратить ее и погрузить на дно трясины?

– Меня пугает, с какой легкостью ты это говоришь, – внутри разверзлась пустота. Выжженная земля после бомбежки. – Скажешь еще и пистолет с патронами левые?

Молчит, зараза. Вот тебе и федеральный агент Натали Лагранж.

– Послушай, ты истекаешь кровью, – он пытался ее вразумить. Она нуждалась в медицинской помощи, и плевать, если их обоих посадят, зато он спасет ей жизнь.

– Прости меня, пожалуйста.

– Господи, да за что?! – Джон эмоционально не выдерживал. Резко притормозил и съехал ближе к обочине. Ему нужно все взвесить и решить, что делать, куда ехать. Почти не соображал

– Я испачкала салон в твоей машине.

Он посмотрел на нее как на умалишенную и не мог понять, что с ней происходит. Нежные губы приобретали нехороший синеватый оттенок.

– Если для тебя это важно, то дашь денег на химчистку, – он не знал, как ее еще можно успокоить. Сейчас бы он пообещал ей, что угодно, лишь бы она так не страдала.

– Я теперь безработная.

– С каких это пор?

– С того момента, когда поехала к тебе.

Ясно.

Хотя нет, ничего не ясно. Она могла бы посадить его за решетку, развернуть охоту на его ближайшее окружение и сделать этот мир чуточку лучше. Вместо этого она добровольно прыгнула в темное болото, перечеркнув свою карьеру. Ради чего?

– Мишель… она жива? – забеспокоилась Натали.

Видимо, ради близких людей Натали еще и не на такое способна.

Ради него прежде никто никогда ничем не жертвовал. А она едва не отдала свою жизнь за него. Психопатка.

– Я не знаю, – удивительно, но ему сейчас абсолютно все равно, в каком состоянии находится Мишель. Его больше беспокоила Натали. – Может у вас, у Лагранжей, есть какой-нибудь частный доктор, кто может вытащить парочку пуль?

– Есть. Но если мой отец узнает, в городе камня на камне не останется.

Джон поморщился. Будь он отцом Натали, он бы поступил точно также. Может, даже еще хуже.

У него тоже были врачи. Один из них его – друг, но Джон не хотел его втягивать во все это. Если он притащит Натали к докторам семьи, то его папаша обалдеет от слепой отваги и искреннего самопожертвования ради девчонки из семьи, которую он всеми фибрами души ненавидел.

Оставался один человек, способный помочь. Вот дела.

– Дай мне свой телефон.

– Да что ж ты к нему привязался, то, – проворчала, но достала из кармана и передала ему черный блестящий смартфон. Джон еще утром изменил настройки, чтобы беспрепятственно разблокировать телефон Натали, когда это необходимо. В целях своей же безопасности. Но в итоге эта легкая власть над ней и ее личным пространством в совокупности с ее готовностью подчиняться, отчего-то заводили и дергали внутри какие-то незнакомые струны.

Что ж ты делаешь с ним, Натали Лагранж?

Он зашел в меню звонков и повторил последний вызов.

– Натали, ты в порядке?!

Алекс Конте переживал за жизнь Натали не меньше него. Джон, по-честному, теперь понимал, почему Мишель выбрала Алекса. Во всем на порядок выше. Безупречный.

Алекс, в отличие от Джона, выступал против участия Натали в спасении Мишель. И был абсолютно прав! Даже если бы Джон в итоге валялся бы в луже собственной крови, он это заслужил. А Натали - нет.

– Не совсем. Она жива, в сознании, но ранена, – говоря это, Джон понимал всю тяжесть своей вины.

– Твою мать, Ноулз! – Конте так громко кричал, что Джон отодвинул трубку от уха.

– Скажи, в какой вы больнице? – спросил он, когда вопли из динамика утихли. – Это безопасно? Деньги берут? Будут хранить молчание?

Получив на все вопросы ответы, Джон снова отправился в путь. Ехать не долго. Больница, в которой сейчас приводили в чувство Мишель, находилась здесь, в Квинсе. До Манхэттена ехать слишком долго.

– Ты решил купить врача? Дать взятку? – не унималась Натали, услышав его разговор.

– Ага.

– Джон, ты в курсе, что нам с тобой светит как минимум пожизненное за все? – и она даже ни капельки не расстраивалась. Удивительно.

– Не переживай за это, – отрезал он. Шутить и язвить не оставалось сил. От него не укрылись гримасы боли на лице Натали каждый раз, когда машина попадала в неровности на дороге.

– Знаешь, а ты даже не спросил у Алекса, как дела у Мишель.

И правда. Забыл. Вот ведь, зараза. Все подмечает.

– Я слишком зол, Натали, – честно признался Джон. – Мне хочется развернуться и спалить там все к чертовой матери.

– Еще и умышленный поджог планируешь? Джон, ты со мной пускаешься во все тяжкие.

Ему нравилось то, как она называет его по имени. Слишком нравится.

Узнавать Натали еще больше – значит привязаться к ней. Он находился на волосок от этого. Держаться на расстоянии – прекрасная тактика. Это поможет. Но как, если она сидела рядом и держалась только благодаря шутливым издевательствам над ним? Ладно, подумает о сердечных ранах позже.

В больнице, чтобы не пугать медперсонал и посетителей, он накинул на плечи Натали свой тренч. Приобнял ее за талию. В случае чего, он успеет ее подхватить.

Поднявшись на третий этаж на лифте, они столкнулись с Алексом.

– Натали, ты как? – забеспокоился кузен, и хотел было помочь и забрать ее, но она инстинктивно прижалась к Джону и покачала головой.

– Найди хирурга, – потребовал Джон, стиснув ее сильнее. Ликовал, что она не убежала и осталась с ним. Не отталкивала его больше.

Алекс позвал медсестру. Она проводила их в отдельную палату молча, не задавая вопросов. Никаких бумаг и записей страховки.

Джон забрал тренч и помог Натали снять куртку. На ней осталась водолазка. Самым безопасным и безболезненным способом раздеться были бы ножницы.

– Джон, если тебя увидят, то будут допрашивать, как свидетеля, – с его поддержкой ей удалось присесть на кровать-трансформер.

– Ты хочешь, чтобы я ушел? – он бы так и сделал, если бы она попросила. Понимал, какому риску она сейчас подвергает себя. Но от этой мысли стало совсем тоскливо и горько.

– Нет, Джон. Не уходи, пожалуйста, – взмолилась она, схватив его за руку и прижав к мягкой груди. У нее посинели губы и сильно затрясся подбородок.

Да где же проклятые врачи?

К его облегчению, в кабинет вошел хирург. Джон его узнал. Сам не раз пользовался его услугами, но контакта с ним не держал. Обычно встречались случайно. Этот старый волк продавался за хорошие деньги. Ну надо же, Конте умеет подыскивать людей.

– Представьтесь, пожалуйста, мисс… – попросил доктор.

– Смит, – ответил Джон за Натали. Она фыркнула. Но на споры сил не хватило

– Мэм, вам стоит успокоиться.

Ее трясло.

– Ранения неглубокие. Я дам вам обезболивающее и вколю анестетик, – голос врача казался мягким, но Натали от его вкрадчивой интонации накрыла легкая волна смятения.

– Нет! – воскликнула она.

– Простите? – врач не понял ее отказа.

– Не нужны мне анестетики. И обезболивающие тоже.

– Натали! Хватит дурачиться, – пригрозил Джон. Она посмотрела на него полными боли глазами.

– У меня на них непредсказуемая реакция и возможна аллергия, – сбивчиво объяснила Натали.

– Но вам едва ли понравится вся эта процедура… – заладил доктор.

– Джон, не уходи, пожалуйста, – ее накрыла паника. Слезы потекли по ее щекам таким потоком, что у него сердце едва не остановилось. Он взял стул, сел рядом и сплел свои пальцы с ее ледяной ладонью.

– Доктор, делайте все, что нужно без анестезии, – попросил Джон.

– Я могу заморозить при зашивании. Так можно? – предложил последний вариант.

– Да, спасибо.

Вряд ли это хоть как-то облегчит то, что ей предстоит.

– Теперь мне нужно снять с вас одежду, – врач достал ножницы со столика с инструментами и принялся разрезать ткань водолазки, оголяя живот.

– Позовите женщину-врача, – взбрыкнула она. – Не трогайте меня.

– Мисс Смит, я вас не касаюсь. Это ножницы. Если вы хотите давать показания в полиции, то я позову женщину-врача, без проблем.

Похоже, хирург не часто сталкивался с такими капризами у пациентов с огнестрельными ранениями.

– Нэт, я здесь. Не переживай. Ничего не случится, – Джон крепче сжал ее ладонь, надеясь вселить в нее хоть капельку уверенности.

– Вы с врачом увидите меня голой, – она очень наивно и по-детски нелепо переживала. Он еле поборол желание прижать ее к себе и покачать на руках, пока она не успокоится.

– Ничего подобного. Это разве голой быть? Ты в бассейне меня в более обнаженном виде разглядывала. Забыла? – пошутил он, отвлекая ее от ножниц врача.

– Разве такое можно забыть? – Натали, вопреки происходящему, прикрыла глаза и улыбнулась. Все-таки он ей нравился. Почему же тогда шарахалась?

Хирургу удалось, наконец, освободить ее от водолазки и бюстгальтера. Джон тут же накрыл ее грудь простыней. Нечего тут врачу пялиться. Даже если его это не интересовало. Джону так спокойнее.

– Мисс Смит, вам есть, кому привезти одежду?

– Я привезу, – ответил за нее Джон.

– Вот еще. Ты будешь рыться в моем белье, – возмутилась Натали, привстав с кровати. Джон мягко толкнул ее обратно.

– Там нет ни одного предмета белья, которого я бы в своей жизни не видел. Где ключи?

– В куртке, – сдалась Натали, тяжело вздохнув. – Почему Мишель?

– Что значит «почему Мишель»?

– Почему возле таких женщин как Мишель крутятся мужчины? Их любят, оберегают. Спасают. Защищают. Убивают ради них драконов. Вокруг Мишель кипят страсти и проблемы.

– Все проблемы из-за женщин в принципе, а Мишель одна из, – ему не нравилась тема для разговора, но пока врач осматривал окровавленные раны и подбирал инструменты, пришлось как-то дальше вести диалог с Натали.

– Ну да, конечно. Во всем женщины виноваты. Мишель же женщина похитила. И в меня женщина стреляла, – проворчала Натали, изливая свой яд. – Вы, мужчины, творите свои темные дела, а женщины из-за них страдают. Вы способны только причинять боль, насиловать и убивать, но когда мир оборачивается против вас, только женщины вас спасают. Ах, черт, вашу мать!

Доктор приступил к работе. Натали так громко выругалась, что у Джона стоял звон в ушах.

– Не слушайте ее, сэр. Она в агонии. У нее шок от боли. Нервная система борется вот таким образом, – успокоил его врач.

Но ведь Натали права. Не женщины устроили весь бедлам, творящийся этой ночью.

– А вы, доктор? Думаете, раз вы сейчас получили доступ к моему телу и власть над моей жизнью, то имеете право раздавать советы?

Натали выгнулась, сжала до боли ладонь Джона и вцепилась зубами в край простыни. И только потом закричала, чтобы ее не было слышно в коридоре.

Джон убьет Чеза. Спалит к чертям тот склад и сообщит отцу, что у его младшего сыночка окончательно поехала крыша. А потом разнесет долбанный притон. Из-за его конченной семейки эта удивительная женщина сейчас страдает. Мучается, потому что имела смелость прикрыть его собой.

Сильная настолько, что способна справиться с любым испытанием, любой сложностью. Выдержит все. Она смогла бы вытащить его из того дерьма, в котором он жил столько лет.

И именно поэтому от нее нужно держаться подальше. Она сегодня чуть не погибла из-за него. Еще немного времени рядом с ним и… она обязательно сломается.

Натали Лагранж, наследница старой Нью-Йоркской семьи. Аристократка. Принцесса, родившаяся на шелковых простынях. Ни он, ни его проклятая семейка не имели права даже пальцем притрагиваться к ней. А в итоге она истекает кровью в обшарпанной городской больнице в богом забытом районе Квинса.

– Все, одна есть, – доктор прервал его мысли, бросив окровавленную пулю в металлический лоток. По тому как он вытер пот тыльной стороной халата, видно, что он не часто сталкивался с чем-то подобным. Современная медицина в первую очередь предлагает избавление от боли. Но не сейчас.

Джон помог задержать кровь на ране щипцами с тампоном, пока врач извлекал мелкие частички и обрабатывал рану от омертвевших участков. Несколько стежков и уродливый шрам закрыл ранение.

– Сложное место в ключице. Повезло, что артерию не задело, – выдохнул врач, наконец. Вторую пулю из плеча вытащить оказалось намного легче. Натали почти не кричала, но дрожала.

Потрясающая Натали. С великолепной выдержкой.

– Ты женщина на века, Нэти, – похвалил ее Джон, мягко улыбаясь ей.

– Мои предки были полководцами. Пули – жалкий суррогат настоящей боли. Всего лишь обжигает и держит нервы в напряжении.

Из Джона тоже несколько раз вытаскивали пули. Но с анестезией. Ощущения очень неприятные. Он бы побоялся даже примерно почувствовать, через что Натали прошла сейчас.

– О какой настоящей боли ты говоришь?

– О душевной. Когда тебя разрушают и ровняют с землей.

После этого она отключилась.

Пройдя уродливый кошмар вместе с Натали, Джон смотрел сквозь стекло двери на эту чудесную измученную женщину и не мог сдвинуться с места. Она погрузилась в глубокий сон после безумно напряженного дня и выпавших на ее долю испытаний.

– С мисс Смит все будет хорошо, – заверил доктор, присоединившись к нему в коридоре. Джон едва ли ему верил.

С Натали ни черта не было хорошо. Ни до встречи с ним, ни после.

– Вам лучше позаботиться о ее одежде. Для нее вопрос носит очень интимный характер.

– Что вы имеете в виду? – Джон и сам обратил внимание на ее странное поведение. Особенно в моменты стресса.

– Психотравма, очевидно. Что конкретно произошло, я не скажу. Но ее крепко обидели в прошлом.

Джон только сейчас вспомнил, что в другом конце коридора в палате пытается прийти в чувство дорогая ему женщина. Любил ее нежно. И от переживаний за нее, у него внутри все переворачивалось.

Правда, после событий этого вечера чувства притупились. Отошли на задний план.

О Мишель есть кому позаботиться. А о Натали – нет. Она боялась даже отцу сказать. Держала незнакомого мужчину за руку в полубредовом состоянии и кричала от боли.

Выдохнув, он все же решился уйти. Впереди еще много дел. Он вернется к ней с чистой одеждой.

Джон не встретил Алекса в коридоре. Но услышал плач Мишель за дверьми одной из палат.

– Алекс, пожалуйста! Пожалуйста!

– Любимая, тебе нужно успокоиться.

– Я не могу потерять малышей! Пожалуйста, сделай что-нибудь.

С каждой просьбой у Мишель просыпалась все большая истерика. Джон хотел было уже зайти, но вспомнил вопрос Натали: «Почему Мишель?».

Он не должен им мешать. Те двое за дверью могли сами справиться. Он и так сделал все, что мог. А Натали чуть не заплатила за это своей жизнью.

– Мишель, мы тебе сейчас дадим успокоительное. В таком состоянии у тебя точно случится выкидыш. Дыши!

Алекс хорошо держался. Спокойный, не кричал. У них все будет в порядке. Мишель в надежных руках.

Натали в своем полубредовом состоянии ощущала только приятный запах и тепло. Впервые мужские руки на ее талии не вызвали в ней приступа паники. А может потому что у нее совсем не осталось сил на сопротивление? Плечо горело и будто отрывалось от плоти.

Она плохо понимала, как шла. Джон… это ведь Джон, правда? Конечно, он. Вел ее по больнице, а она концентрировалась только на том, чтобы передвигать ногами. Но вот когда легла на больничную койку, сознание снова просыпалось яркими вспышками между беспамятством.

Доктор, противный и мерзкий — видела его глаза. Алчные, продажные. Она чуяла отвратных людей за километр и этот… и этот был одним из них. Да, он прямо сейчас спасал ее жизнь, но в тот момент ей хотелось отрубиться и не видеть его рук на своей коже.

Она вспомнила и другого врача, убеждающего, что с ней ничего не случилось, что она все придумала. Что ее просто сбила машина. Он также улыбался и она знала, да-да, знала, он уже совершил звонок и ждет тех, кто придет за ней и завершит начатое.

После… беспамятство… машина… Лиззи, ее родная, любимая Лиззи, пускай с ней дороги слегка разошлись, но она… эта удивительно крепкая малышка спасла ее, уберегла. Спрятала и нашла другого врача. Женщину, которая, напротив, убеждала ее, что все поправимо, что надо дать показания. А Натали… она…

— Мисс Смит, вам есть кому привезти одежду? — вырвал из забытья этот докторишка. Противный, мерзкий. Поскорей бы убрал от нее руки!

Почему он называет ее мисс Смит?

— Я привезу, — вызвался Джон. 

Зрение обрело четкость. Его присутствие рядом пробуждало к жизни. Что?

Она испугалась, что он увидит все самое сокровенное. Ее личная жизнь, которую она прятала в шкафу. Вернее, ее отсутствие. Ведь с ней рядом никогда не было кого-то вроде Джона. Сильного, уверенного, способного взять на себя все проблемы.

Он держал ее за руку, а у нее текли слезы из глаз. Непонятно из-за чего. Все внутри смешивалось от обжигающей боли в плече и… сожалении… Мишель… она жива и с ней рядом сейчас Алекс, а потом, когда из Натали вытащат пули, Джон уйдет… он как защитный кокон, укроет Мишель, спрячет ее, найдет всех ее неприятелей и у нее все будет хорошо… 

А Натали… Натали снова будет одна, не в силах терпеть кого-то рядом возле себя… ведь такие мужчины, кого она могла бы полюбить, возможно, окружают только  Мишель.

— Почему Мишель? — выпалила она вслух, отвлекаясь от манипуляций врача с ее раной в ключице.

И она слышала, и даже понимала ответ Джона… но спустя время ни за что не вспомнит. И она кричала. От боли и обиды. Будь они прокляты все! Прокляты!

Натали проснулась, услышав, как открылась дверь. Засунула руку под подушку. Где пистолет? Она тут же открыла глаза и поморщилась от яркого света, лившегося из больничных окон. Дождь сменился ярким весенним майским солнцем.

Она увидела лишь широкую мужскую спину, обладатель которой пытался покинуть палату.

– Джон!

Он вздрогнул и хмуро уставился на Натали. Успел переодеться. В футболке с треугольным вырезом, блейзере и узких брюках выглядел как плейбой на вечеринке. Конечно, все черного цвета.

– Ты не спишь? Я тебе тут одежду привез. Ключи в сумке, если что, – сказал и снова засобирался уходить.

Что? Так просто? После всего того, что они вместе пережили?

Натали заволновалась. По-хорошему ей нужно было отпустить Джона Ноулза туда, откуда он пришел. Забыть. И сделать вид, что они всего лишь знакомые. Слишком разные, слишком покалеченные своим образом жизни, слишком неправильные, слишком…

Нет, отпустить его сейчас – подписать себе приговор на бессонные ночи и сожаления до конца своей жизни. А она не так много грехов совершила, чтобы платить столь высокую цену.

– Помоги мне одеться, – первое, что пришло ей в голову.

Натали сама от себя обалдела.

Как она это себе представляет?

Джон от такого предложения немедленно закрыл дверь и обернулся. Его брови взлетели от удивления. Он даже несколько раз моргнул.

– Еще вчера ты боялась, что я увижу твою грудь, – напомнил он.

– Ты ее увидел, я не питаю иллюзий на этот счет, – что за демон в нее вселился? Она что, опять флиртует с ним?

– Ладно, шутки в сторону. Тебе рано вставать с кровати. Неделю будешь восстанавливаться. О тебе тут позаботятся, – его настроение совсем не нравилось Натали. Конечно, поводов для радости нет. Но и прощаться с ним вот так она не намеревалась.

– Бросаешь меня? – ее голос слегка дрогнул. Зачем она унижается? Очевидно, что она не вызывает у него никакого интереса.

– Что ты имеешь в виду? – Джон наклонил голову, озадаченный формулировкой ее вопроса. Он прав. Чтобы кого-то бросить, нужно вначале кого-то заполучить. А они чужие люди друг другу.

– К вечеру здесь будет огромная куча людей – от переживающих родственников, до всех федералов, причастных к поиску Мишель. Нужно держаться легенды, что ее «случайно» нашел Алекс. Нас здесь не было и быть не могло, – последняя попытка призвать его к здравому смыслу.

– Бюстгальтер я не брал. Все равно надеть не сможешь, – единственное, что он произнес в ответ на ее доводы.

Натали рассмеялась. Они скатились до шуток с обнаженкой. И дело даже не в его словах, а в выражении лица. Джон говорил с опаской, словно проверял, как далеко она может зайти.

Вопреки ожиданиям, помощь Джона ей почти не понадобилась. Рука адски болела, но одеться кое-как смогла. Джон привез ей самый мешковатый спортивный костюм. Штаны размером с парашют и толстовка длиной до колен. Где он его откопал? Могла поклясться, что он еще из тех времен, когда ее звали Толстушкой Нэт. Она оставила этот костюм в память о том, какой она больше никогда не будет.

– Черт, – выругалась она. Штаны отказывались держаться на бедрах и просто сползали. Джон, до этого тактично смотревший в окно, обернулся как раз в тот момент, когда она подтянула шнурки, держа за них брюки.

– Это точно твоя одежда? Квартира вроде твоя.

– Ни черта ты не разбираешься в одежде, – недовольно проворчала Натали, поддаваясь отчаянию. Джон пришел на помощь и завязал ей шнурок на брюках так плотно, что можно было даже ходить.

– Извини. Времени было мало. Взял первое, что попалось под руку.

Что? Этот костюм находился в самом укромном и потаенном уголке ее гардеробной.

Впрочем, его руки на ее талии, ловко завязывающие бантик, путали ее сознание. Она не могла ясно мыслить. Костюм картошки – значит костюм картошки. Ничего страшного.

– Вечно мы вместе как красавец и чудовище, – проворчала Натали, понимая, что внешний вид оставляет желать лучшего. Она слегка отстранилась, когда он поправил на ней толстовку и застегнул молнию до конца.

– Это позволяет мне держаться от тебя подальше. Ты же боишься, что я на тебя наброшусь, – злобно парировал он, поскольку Натали и впрямь дергалась, стоило ему дотронуться до нее.

– Не боюсь. Это инстинктивно, – она говорила правду. Ей нужно время, чтобы можно было полностью кому-то довериться. Джона она знала не больше суток.

– Что произошло в твоей жизни, Натали? – в его глубоких черных глазах что-то проскользнуло. Жалость? Он ее жалел? Вот уж спасибо. Она и сама за себя прекрасно может постоять.

– Ты правда хочешь это знать? Готов вникать в детали? Судя по всему, ты мечтаешь как можно быстрее оставить меня и укатить в закат, – вспылила Натали. Зачем ему знать о ее прошлом? Чтобы помимо жалости он начал испытывать отвращение?

– Верно, не хочу, – Джон еще хуже обиделся и широкими шагами пошел прочь от нее. Натали тем не менее, поплелась следом за ним с сумкой. Домой же она так не доберется. Можно, конечно, вызвать такси, но… где ее телефон? Пистолет? Одежда? Натали попыталась открыть больной рукой сумку, но от резкой боли с грохотом выронила ее.

Джон развернулся на шум и едва не взвыл от бешенства.

– Проклятая упрямая женщина. Возомнила себя супергероиней! – процедил сквозь зубы, вернувшись к ней. Поднял сумку и подал ей руку. Натали схватилась за его ладонь, не раздумывая.