Змея в тени дракона

– Мисс Солиер, – встревоженный голос официантки Венди выводит меня из состояния напряжённой сосредоточенности.
Время близится к полуночи, а мне так и не удалось до конца разобраться со всеми счетами и бухгалтерскими документами. Поднимаю голову от стола, заваленного бумагами, и устало киваю эльфийке, робко проскальзывающей в мой кабинет.
– Я прошу прощения, что побеспокоила вас… Но у нас произошёл неприятный инцидент. – продолжает девушка. – Гостья нашла в тарелке волос. Вы ведь помните, Берни сегодня взяла отгул и попросила меня остаться за старшую…
– Так в чём проблема? Замените блюдо и предложите гостье какой-нибудь коктейль в качестве извинения. С поварами я поговорю позже, – устало отвечаю я, массируя виски.
– Я попыталась это сделать, но девушка крайне недовольна, она кричит на весь ресторан, несколько гостей уже покинули наше заведение.
– Я тебя поняла, Венди. Буду через минуту, спасибо, что сообщила, – выдавливаю улыбку. – Не нервничай.
Эльфийка кивает и улыбается мне в ответ, закрывая за собой дверь.
Ночь становится всё интереснее. Поднимаюсь со стула, понимая, что такие высокие шпильки сегодня явно были лишними – ноги гудят после тяжёлого рабочего дня, покидаю административные помещения и прохожу в огромный зал. Несмотря на ужасное настроение и усталость, я с гордостью выпрямляю спину. Ещё полгода назад кто бы мог подумать, что моё заведение станет одним из самых ультрамодных в Риоске?
Это поистине райский уголок посреди шумного мегаполиса: стены декорированы натуральным камнем, по которому маленькими змейками ползёт ярко-зелёный плющ, пол полностью прозрачный и заполнен морской водой, под ногами можно увидеть стайки шустро проносящихся разноцветных мелких рыбёшек или величаво проплывающих огромных осьминогов, свет приглушённый, музыка негромкая и умиротворяющая.
И прямо сейчас, мне кажется, что в моём райском саду завелась крикливая курица, потому что вопли этой дамочки разносятся по всему ресторану. Я на секунду прикрываю глаза, а затем уверенным шагом направляюсь навстречу этому противному звуку.
Горластая девушка и пятеро её друзей расположились за самым популярным столиком моего ресторана. Очередь на это место растянулась уже на несколько недель. Всё потому, что оно находится в самом центре огромного зала на небольшом возвышении, и именно там чаще всего можно увидеть гордость заведения – зачарованную водяную змею, подарок моего брата. Гости готовы отдать многое, чтобы увидеть её переливающиеся лиловые чешуйки, скользящие под водной толщей, и заглянуть в белёсые глаза.
Я подхожу к столику, нацепив дежурную улыбку:
– Мисс, позвольте представиться…
– Вы здесь работаете? – прерывает меня девушка, истерично-визгливые нотки в её голосе режут по ушам. Она стоит, держась обеими руками за стол, темноволосый высокий мужчина касается её локтя, видимо, пытается успокоить.
У нас с ней практически одинаковые причёски – светлые волосы, подстриженные под каре, едва прикрывают уши. Меня резко посещает мысль, что пора записаться к парикмахеру и сменить имидж.
– Да, меня зовут Мэйлин Солиер, я… – отвечаю дружелюбно.
Блондинка снова прерывает меня:
– Я нашла волос! В своей еде!
Обхожу стол и склоняюсь к её тарелке. Действительно. Светлый волос, оттенком очень напоминающий шевелюру этой дамочки, плавает в шпинатном супе. Кажется, у нас был светловолосый повар, но я не уверена, его ли сегодня смена… В любом случае клиент всегда прав.
Поднимаю лицо и встречаюсь с насмешливым взглядом голубовато-зелёных глаз, чистый аквамарин, такого яркого цвета, что его не существует в природе. И никого вокруг больше не существует. В груди множится отрава воспоминаний. Он почти не изменился, разве что стал шире в плечах. А так все те же тонкие черты лица: прямой нос, острые скулы, ехидство притаилось в уголках рта – его визитная карточка ещё со времён школы. Причёска… Да. Она стала другой. Раньше он носил длинную копну, как положено отпрыску древнего рода, сейчас же его платиново-белые волосы коротко острижены.
Длинными пальцами Николаус Морелли, один из самых знаменитых драконов империи, племянник самого императора, проводит рукой по волосам, продолжая облизывать меня взглядом.
Видеть его здесь, ещё и в такой ситуации, это как гореть заживо, я не готова к этому. Драконье кольцо, охватывающее его палец, на секунду сверкает, отражая приглушённый свет, словно бы подмигивая мне. Конечно… Я читала в газетах, что его отец умер несколько лет назад. Теперь он глава семьи.
Он не узнает меня. Николаус всегда так смотрит на женщин. Так, словно все они принадлежат ему. Сколько лет уже прошло? Шесть? Семь?
– Вы меня слышите? Это возмутительно! – взвизгивает блондинка, возвращая меня в реальность.
Яростно сжимаю губы, вспоминая, кто я. Я больше не бедная забитая девушка из трущоб перед красавчиком драконом, я – Солиер. Теперь это что-то да значит.
– Прекрасно понимаю ваше недовольство, – мой голос участливый и спокойный, хотя сердце ускоренным маршем колотит по рёбрам, грозясь проломить их и вырваться наружу. – Приношу вам извинения за это досадное недоразумение.
– Дженна, хватит уже кричать, – кажется, мужчине, что держит блондинку за локоть, не нравится поведение девушки, он пытается быть вежливым, но я чувствую раздражение в его голосе.
– Ты не понимаешь! Я думала, что здесь великолепное обслуживание, невероятная атмосфера… Девчонки столько мне рассказывали! Я хотела увидеть зачарованную змею! Но она так и не приплыла! – девушка капризно надувает губки.
– Возможно, она просто устала сегодня, – я поворачиваюсь к паре и улыбаюсь им обоим. – Как насчёт того, что в качестве извинения, вы с вашим мужчиной придёте сюда ещё раз, скажем, в пятницу? Я позабочусь, чтобы вас ждал романтический ужин полностью за счёт заведения. И, возможно, тогда вы сможете увидеть айврину-сай.
Глаза Морелли насквозь дырявят спину. Я почти физически ощущаю это. Хочется передёрнуть плечами, но я сдерживаюсь.
– Нас это полностью устроит, – голос за моей спиной глубокий и слегка хриплый. – Дженна, мы уходим.
Блондинка тут же успокаивается и бросается к… этому дьяволу?
Я оборачиваюсь, Николаус встаёт со стула. Белая рубашка, изумрудные запонки, брюки из тонкой шерсти – от всего его существа исходит статус и богатство. И, конечно же, отвратительное до дрожи превосходство над такими, как я.
Морелли подходит ближе, чтобы пожать руку мужчине, стоящему рядом со мной, и я чувствую, что у этого чёртова высокородного выскочки до мерзости потрясающий парфюм. Прибавляю ещё несколько баллов к его, и без того одуряющей, восхитительности.
Блондинка льнёт к Николаусу, он как будто не замечает этого.
– Значит, пятница, – дракон слегка кривит губы, когда говорит, как будто ему предстоит посетить трущобную лачужку на Вернинг-стрит, а не фешенебельное заведение в центре города. – Хорошо, я дам вам шанс всё исправить.
Молча киваю. Он мне даст шанс! Не сомневаюсь, он считает, будто весь мир принадлежит ему.
– Мне нравится ваша причёска, – Морелли растягивает губы в ухмылке.
Завтра же запишусь к парикмахеру.
Гости встают следом за ним и идут на выход. Николаус Морелли слегка поворачивает голову, обжигающий лёд его взгляда коркой липнет ко мне – не стряхнуть, не содрать даже с мясом. Вряд ли я сегодня усну.
Отхожу к окну и хватаюсь за подоконник как за спасательный круг. Я только что пригласила в свой ресторан злейшего школьного врага? И, кажется, он всё-таки узнал меня. Твою же мать.
– Эй, принцесса. Так и знал, что ты ещё здесь, – Томас быстрым шагом приближается ко мне, подходит и целует в щёку.
Он выглядит свежо, хотя я точно знаю, что брат не спал больше суток. Лёгкая щетина на лице и светлые всклоченные волосы придают ему вид хулигана.
Я поднимаю руку и поправляю причёску Тома:
– Ты как раз вовремя, я бы не отказалась, если бы кто-то меня подбросил.
– А я по-твоему зачем здесь? – Томми улыбается и кивает в сторону двери. – Думаю, пора двигать.
– Только заберу вещи.
Мы идём, и я вижу, как Томас тепло здоровается с каждым встречающимся нам по пути работником. Он всегда относится с уважением к простым людям и их труду. Брату неважно, эльфы это, орки, феи или люди. Вижу, как на него заглядываются молоденькие официантки, даже одна орчиха посылает Томми зубастую улыбку. Ему уже тридцать восемь, но восемнадцатилетние девушки по-прежнему готовы пойти на многое, чтобы заполучить его внимание.
Покорять людей это то, что лучше всего умеет делать Томас Солиер. После умения зарабатывать деньги.
Мы выходим, весенняя прохлада касается моих разгорячённых щёк, огромные высотные здания обступают нас, словно отгораживая от всего остального мира, неон жжёт уставшие глаза, зрачок расширяется, и я щурюсь, пытаясь прогнать дискомфорт. Огромная призрачная девушка с крыльями бабочки в коротком красном платье и с такими же красными волосами, спускается с одного из многочисленных рекламных баннеров и машет нам, предлагая зайти в клуб «Офеевшие феи».
Она что-то произносит, но громкий шум проезжающих мимо спортивных магмобилей заглушает её призыв. Фея замирает на несколько секунд и внизу баннера появляется надпись – «Вывески-призраки. Иллюзионист-технолоджи. При виде вашей вывески клиенты отправятся на тот свет от счастья. В хорошем смысле этого слова».
Лонг-авеню. Здесь на стыке старого и нового мира я и выбрала местечко для открытия ресторана. Оборачиваюсь. В этом ядерно-жгучем безумии Риоски моё заведение, «Морская змейка», выглядит почти скромно – сине-голубые волны пляшут на фасаде и иногда вырываются через край, грозя зацепить прохожих. Призрак змеи айврины-сай, дарующей сны, появляется среди волн, чтобы кинуть на нас завораживающий взгляд белых глаз. Жаль, что это лишь иллюзия, мне не помешало бы сегодня хорошо поспать.
Томас снова поставил магмобиль возле запрещающего знака. Он всегда паркуется не по правилам, болван.
– Тебе выпишут штраф, – против воли в моём голосе проскальзывают раздражённые нотки. Ну сколько можно уже?
– Да плевал я на легавых, Мэй, ты же знаешь, – брат забирается на переднее сиденье.
Рядом с ним сидит Ронни, увлечённо читая какую-то книгу, он даже не обращает внимания, когда я открываю дверцу и сажусь назад.
– Привет, ботан, – я наклоняюсь и легонько щёлкаю брата по уху.
– Мэйлин! Тут очень интересный момент, не отвлекай! – Ронан машет худой рукой и поправляет очки, сползающие с переносицы. – Послушай: «Если вы хотите разбудить в себе внутреннего дракона, ваше духовное и нравственное состояния должны быть на высшем уровне».
Когда Ронан волнуется, в его голосе проскальзывает «верри» – лёгкий акцент, свойственный всем, кто вырос в трущобах и бедных пригородах Риоски. Вот и сейчас он слегка глотает буквы, произнося их на манер жителей самых нищих районов нашего города.
– О мой бог, избавь меня от этого... Что за чушь? – смеётся Томми, заводя мобиль. – Только не говори, что теперь ты займёшься йогой, станешь вместе с матушкой ходить в церковь на службу и забудешь дорогу во все стриптиз-клубы Лонг-авеню?
Ронни поднимает глаза от книги, и мы втроём смеёмся над удачной шуткой. Все знают, что Ронан с детства уверен – можно изменить свою человеческую сущность и стать драконом.
Только в нашем мире драконами рождаются, а не становятся.
– Боюсь, мы не сможем поужинать в пятницу всей семьёй, по крайней мере за тем столиком, где планировали, – сообщаю я братьям.
– У нашей сестрички появились срочные дела? Уж не связаны ли они с этим кобелём Лероем? – Том испытывающе смотрит на меня в зеркало заднего вида.
– Нет, никак не связаны, Томас Солиер! И придержи свой грязный язык! – я отворачиваюсь к окну. Мы с Лероем расстались ещё месяц назад, братьям знать об этом необязательно.
– Эй, не обижайся, красотка, – старший брат примирительно мне подмигивает.
– Сегодня в ресторане произошёл инцидент, девушке подали суп с волосом. Ну либо он туда случайно упал с её головы, а она закатила скандал, – обрисовываю ситуацию. – Пришлось предложить им в качестве извинений бесплатный ужин за лучшим столиком. Как вы понимаете, время я могла предложить только наше, остальное расписано на несколько недель вперёд.
– Вот же зараза, я хотел отведать морепродуктов… – Ронни притворно тяжело вздыхает и опускает уголки губ, от чего его лицо становится похоже на мордочку нашкодившего кота.
– У меня их не подают, вообще-то, ты бы знал это, если бы меньше пропадал в этих чёртовых ночных клубах! Главное правило – смотреть, но не есть, – объясняю я брату.
Ему уже тридцать два года, но мне иногда кажется, что он младше меня.
– Давай просто выгоним эту стерву с нашего столика в пятницу, а! – улыбаясь тянет Ронан, запрокидывая голову и косясь на меня сквозь стёкла очков. – Готов поспорить, именно она сегодня спонсор твоего «чудесного» настроения, так ведь, мелкая?
– Клиентоориентированность, милый. Слышал о таком? Ты бы стал выгонять из своих клубов гостей просто потому, что их плохо обслужили, и они остались недовольны?
Ронан отрицательно машет головой, насмешливо улыбаясь.
– То-то и оно, – я весомо поднимаю вверх палец, внутренне хихикая.
– Да ты посмотри на неё, Томми. Совсем деловая стала, скоро нам будет указывать, как вести бизнес, а? – брат толкает старшего в плечо.
– Держи при себе свои грабли, я вообще-то за рулём, – Том щипает Ронана за тощий бок и у них завязывается шуточная потасовка. Томас в два раза крупнее младшего брата и быстро побеждает его даже одной рукой.
– Прекратите, ну же! Томми, следи за дорогой! – прикрикиваю я на парней.
Они успокаиваются, продолжая посмеиваться друг над другом. Как мальчишки, ей-богу.
Мы въезжаем в современный уютный квартал старого города, расположенный прямо на берегу моря, здесь гораздо меньше вызывающего шика, присущего центру, отсутствуют яркие огни, громкие звуки и навязчивая реклама. Наш особняк на самом краю улицы, около воды. Как сейчас помню свой восторг, когда мы купили этот дом. Мне тогда было восемнадцать, и я думала, что всю жизнь буду глазеть на подобную роскошь и богатство только со стороны, а затем возвращаться домой в разваливающуюся от старости хибару с кучей тараканов. Но Томми, а затем и братья, много работали, чтобы дать нашей семье всё это.
Магмобиль тормозит, и я торопливо направляюсь к дому. Полночь давно миновала, а мне рано вставать, нужно доделать всё, что не успела сегодня. Совсем скоро проверка, я должна быть готова! Все знают, как предвзято относятся драконы к людям, которые ухитрились открыть свой бизнес после того, как отец нынешнего императора отменил рабство и сделал нас свободными.
Снимаю туфли и крадусь к своей комнате, хоть дом и огромный, мать всегда спит чутко, я боюсь её разбудить. На кухне раздаётся какой-то звон, я вхожу.
– Мэйлин, детка, я ищу молоко, хочу сварить себе какао, – Эрик, самый младший из моих братьев, пританцовывая стоит у холодильника.
Я подхожу ближе, на белой майке брата следы помады, а тяжёлыми духами от него разит так, как будто он обжимался со всеми девушками старой Риоски вместе взятыми:
– Ты в курсе, что таким запахом можно убивать?
– Было бы классно, – хихикает засранец, улыбаясь во все зубы. – Магпистолеты бы не понадобились!
– Опять устроил марафон по увеселительным домам столицы, Эрик? – подкалываю я.
Брат опирается о кухонный шкаф и с явным акцентом «верри» выдаёт:
– Ты в кого такая красотка у нас, а, Мэй?
– Подлиза, – треплю его по волосам.
– Явно не в тебя, – ухмыляется Томас, входя. – Ты свою рожу видел в зеркало? Когда последний раз спал?
– Эй, я был у мадам Беллис, чтоб ты знал, там такие сочные эльфийки… – Эрик надувает губы и показывает жест, обозначающий огромную женскую грудь.
– Постеснялся бы сестры, бабник ты недоделанный, – шикает на него старший брат.
– Думаешь, не привыкла за столько-то лет жизни с вами, а? – хихикаю я.
– Прощайте, родственнички, я отправляюсь навстречу приключениям, – Эрик машет нам рукой и покидает кухню.
– Скорее на встречу с кулаком какого-нибудь обиженного мужа, – произносит ему вслед Томми.
Похождения Эрика уже стали местной легендой.
– Прости, я не посмотрела бумаги, знаю, обещала, но ничего не успеваю… – извиняюсь я перед братом.
– Найди завтра время на это, Мэй, пожалуйста, – отвечает он. – Я уже посоветовался с Джорджем и его юристами, но твоё мнение важно для меня. Если сделка состоится, мы запишем на каждого из семьи по огромному куску земли, и когда вокруг начнётся застройка, помяни моё слово… Мы станем настоящими богачами!
– Прям как эти драконы, типа Морелли? – вырывается у меня.
– Даже если я начну летать на золотом дирижабле и гадить с неба бриллиантами на их паршивые головы, они всё равно никогда не признают нас равными, Мэйлин. Как бы император ни старался, мы для них создания второго сорта, – горечь в голосе брата задевает меня.
– Нищие обездоленные оборванцы, потомки низших рас, – добавляю я, стискивая зубы. – Как же я их ненавижу, Томми, если бы ты знал!
Томас кривит улыбку, давая понять, что он, как никто другой, понимает меня.
– Завтра посмотрю бумаги, обещаю.
Когда брат выходит, я наливаю стакан воды и залпом выпиваю, вижу, как белеют пальцы – так сильно я сжимаю хрусталь. Никто не смеет смотреть на меня как на дерьмо. Даже великолепный Николаус Морелли, чёрт бы его побрал. После разговора с братом становится легче, злость подпитывает меня, даёт мне силы двигаться дальше, призраки прошлого отступают.

Я сажусь в магмобиль, едва не забыв, что Дженна тащится за мной.

– Ник, я не успеваю, на мне та-а-кие каблуки, – слышу в её голосе игривые нотки.

Блондинка прыгает на соседнее сиденье, её грудь вываливается из декольте. Готов поспорить, она спустила бретельки на платье пониже, хочет снова затащить меня в постель. Не сегодня, детка.

– Если ты, ещё раз устроишь подобное представление, ты меня больше никогда не увидишь, поняла? – мой голос холоден.

– Я всего лишь хотела увидеть айврину-сай, Ник, – бормочет Дженна. – Ты когда-нибудь смотрел в глаза дарующей сны?

Сегодня я смотрел в глаза кое-кому другому, и это было гораздо интереснее, чем зачарованная змейка, пусть и привезённая из далёких восточных земель. Интересно, как очкастой зубриле удалось её достать? Невольно улыбаюсь, девушка, которую я видел сегодня, больше не очкастая зубрила. Мэйлин Солиер изменилась. В школе она носила какое-то дешёвое тряпьё и огромные очки… Сейчас же ее ничем не отличить от любой драконицы новой Риоски. Но она из старого города. Трущобная нищета, человеческая рабыня, так сказал бы мой отец. Удивительно, как её родители тогда наскребли золотишка на такую элитную школу, как «Драгон-хаус»? Я усмехаюсь своим мыслям.

– Я сделала что-то смешное? – Дженна обиженно смотрит на меня.

Касаюсь пальцем специального места под рулём, чтобы завести мобиль:

– Отвезу тебя домой.

– Я подумала, может, поедем к тебе, милый? – девушка разворачивается ко мне и кладёт руку на колено.

– Я тебе не милый, Дженна, – раздражённо бросаю девушке. Затем уже спокойнее добавляю:

– Я сегодня не в настроении. В следующий раз.

Она отдёргивает руку, как ошпаренная, задетая моим отказом. Мне плевать. Я знаю, что это её папаша надоумил обхаживать «самого завидного и перспективного холостяка Террании», как окрестили меня газеты. Эти дочки богатеньких драконов все одинаковы, хотят ухватить кусочек послаще да побольше.

Я торможу возле дома Дженны.

– Не проводишь меня? – её голос обещает так много.

– В следующий раз, я же сказал, – смотрю вперёд на дорогу.

Слышу, как сильно захлопывается дверца. Пусть обижается. Эта вертихвостка завтра же будет стоять возле меня, как по команде, стоит только щёлкнуть пальцами.

Дороги почти пустые, я набираю скорость, открываю окно и жадно глотаю свежий холодный воздух, вспоминая, как обтягивала узкая юбка бедра Мэйлин. Если бы мне кто-то сказал, что я буду думать о зубриле в таком ключе, я бы рассмеялся ему в лицо. В школе мы просто ненавидели друг друга.

Чёрт, я сидел в библиотеке напротив неё часами, кидал бумажки с оскорблениями, высмеивал её, спрашивал, не было ли у неё в роду орков, раз она такая страшная… Возможно, меня немного заводило то, какая она была дикая и отчаянная в своей ненависти ко мне. Сколько нам было? По семнадцать? Тогда я и подумать не смел, чтобы посчитать равной себе нищую человеческую девчонку. Отец пришёл бы ярость, узнай, что я хотя бы просто разговариваю с ней.

Да, формально в Террании больше нет деления на драконов, эльфов, орков, фей или людей. Настал век прогресса, мы все равны перед законом и нашим императором, но на самом деле классовое неравенство цветёт буйным цветом как в старой тёмной Риоске, так и в новых ядовито-неоновых кварталах. Разделение настолько велико, что выйди я на бульвар Сайнет-стрит где-нибудь в старой части города и крикни, что мой дед был лордом-драконом и имел десятки тысяч рабов по всей империи, местные громилы начнут драться за право перегрызть мне глотку своими собственными зубами.

В моей элитной школе учились всего несколько верриков, именно так называют бывших рабов, и все они подвергались жестоким насмешкам и травле, потому что посмели сунуть свой грязный нос в чистый и привилегированный мир драконов. Особенно доставалось Мэйлин Солиер, она всегда была острой на язык и не стеснялась давать сдачи. Я усмехнулся, вспомнив сколько раз получал от неё по шее за свои выходки, а затем снова надавил на газ, чувствуя, как мобиль, наконец, покидают остатки сладких дорогих духов Дженны.

Мэйлин пахла яблоками и какой-то выпечкой. Однажды, под предлогом, что я хочу посмотреть нет ли у неё эльфийских ушей, я поймал зубрилу в тёмном коридоре, с тех пор этот запах впитался в моё нутро, его оттуда не вытащить даже раскалёнными клещами. Я почувствовал лёгкое возбуждение, вспоминая, как нагло шарил по её телу под покровом темноты, она была такая маленькая, гибкая и складная. В тот день Солиер заехала мне сумкой по лицу, а поскольку зубрила всегда таскала с собой целую кипу книг, остался огромный синяк. Отец злился, что наследник великой династии позволил кому-то ударить себя, и назначил две дополнительные тренировки в неделю, для того чтобы я мог защитить себя. Но от странного злого притяжения к Мэйлин Солиер это не защищало.

***

Я ползу на кухню. На часах около семи. Обычно встаю раньше, чтобы всё успеть, но вчерашний день даёт о себе знать. Кажется, я проспала от силы пару часов. Ещё один пунктик добавляется в длиннющий список под названием «Почему Мэйлин Солиер ненавидит Николауса Морелли». Я хмыкаю, вспоминая, что в школе и правда вела его, надо будет отыскать этот шедевр, чтобы посмеяться.

Вхожу, Анджелина стоит у плиты что-то помешивая. На ней домашний халат и смешные тапочки.

– Эй, Энжи, тебе не тяжеловато на такую ораву наготавливать? В твоём-то положении?

Жена Томаса поворачивается, придерживая рукой большой живот, и улыбается:

– И тебе доброе утро, Мэй.

– Как там мой племянничек?

– Сегодня уже приветствовал меня хорошим таким толчком в бок! – Энжи заливисто смеётся, доставая тарелки.

– Вырастет таким же хулиганом, как и все Солиеры, – я помогаю ей накрывать на стол.

– Вот в этом я ни капли не сомневаюсь, – она ласково оглаживает свой живот.

– А где мама?

– Вышла за газетами, Мэй.

Я сажусь и наливаю себе кофе, есть совсем не хочется. При мысли о том, сколько работы мне сегодня предстоит сделать, голова начинает болеть ещё сильнее.

Мама заходит и целует меня в щеку, кидая газеты рядом.

Потихоньку к завтраку спускаются братья, начинается привычный утренний гомон и шум. Их светловолосые головы без конца мелькают передо мной, вызывая ещё большую головную боль. Томас с Ронни подшучивают над Эриком, вспоминая его вчерашние похождения. Мама принимается отчитывать младшего сына, причитая, что хождения по таким злачным местам не богоугодное дело, и она очень в нём разочарованна.

Я посмеиваюсь, допиваю кофе, беру газету, принесённую матерью, смех застывает на моих губах:

«Самый завидный холостяк Террании, член парламента, командующий священным драконьим легионом Николаус Морелли закрутил страстный роман с Дженнардиной Ферти. Наши инсайдеры вчера видели влюблённую парочку в ресторане «Морская змейка» на Лонг-авеню, они обнимались и вели себя так, словно им не терпится наброситься друг на друга…»

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить что-то подобное, видимо, это происходило, когда меня не было. И хорошо, а то ещё стошнило бы. Продолжаю чтение:

«…Напоминаю вам, что отец мисс Ферти известный бизнесмен Верунд Ферти является владельцем крупного бизнеса по производству лекарств. Этот идеальный союз двух блестящих драконьих семей нашей страны, мы будем с интересом наблюдать за бурным развитием отношений этих представителей золотой молодёжи! Ваша Вейна Шур, светский хроникёр».

Член парламента… Командующий легионом… Драконьи семьи… Бросаю газету на стол, аппетит пропадает окончательно. Выхожу в коридор и слышу, как Томми кричит на кого-то. Я даже не заметила, как он вышел с кухни.

– Я сломаю им хребет, ты меня слышишь! Да какого дьявола они себе позволяют, выродки, мать их!

Я слегка притормаживаю несмотря на понимание, что мне нужно просто пройти мимо. Томми стоит в коридоре и говорит по магофону, рядом с ним его сотрудник в идеально выглаженном чёрном костюме и белой рубашке, я не помню его имени. Он приветливо здоровается со мной. Подмечаю свирепое выражение лица брата, которое он тут же пытается смягчить при виде меня.

Томас прикрывает трубку рукой и шепчет мне:

– Принцесса, поднимись наверх, у меня не очень приятный разговор.

Киваю, проскальзывая мимо. Замираю на лестнице и смотрю на мужчин снизу вверх.

– Золота, которого я заплатил за то, чтобы мне достали этот артефакт, хватит, чтоб купить весь их грёбанный остров! Чаша должна быть у меня к следующему воскресенью, не позже. Если они не хотят выполнять условия, я заставлю их это сделать! Но не стоит потом говорить, что я не предупреждал! – Томас отключается.

Я на расстоянии чувствую его гнев. Томми пытается не показывать нам с матерью такую сторону своей работы. Но иногда это проскальзывает, и я знаю, что болтают на улицах…

Не помню точно, когда я поняла, чем именно занимаются братья, думаю, мне было около двадцати. Контрабанда, торговля запрещёнными артефактами… Конечно, сейчас большинство бизнесов нашей семьи вполне себе законные, но в прошлом чем только Томас не промышлял, чтобы прокормить нашу семью.

Отец умер почти сразу после моего рождения, по правде говоря, у него никогда не было шансов зарабатывать хорошо в мире, где всё принадлежит драконам. В детстве я не задумывалась, откуда у нас появляется свежий хлеб, мясо и фрукты на столе, откуда у старшего брата золотые монеты на оплату лучшей школы в Риоске для меня, или дорогущих репетиторов по языку для Эрика…

Всё могло быть по-другому, если бы веррикам давали нормальную работу и возможность учиться за соответствующие заработку суммы. В старой Риоске почти все, так или иначе, промышляют чем-то незаконным.

А Томми защищает не только нашу семью, но и каждого бедняка в старом городе, если бы не он, мы бы жили по-другому, не поднимая головы. Там, в шикарных апартаментах нового города, гнездятся высокородные, заносчивые, ненавидящие нас каждой клеточкой своей души, гады. И на стыке наших абсолютно чужеродных миров стоит только он – Томас Солиер. Наши бывшие господа, сидя на пуховых перинах в своих комфортабельных новых особняках, могут называть его преступником, негодяем, да кем угодно. Я и сама хорошо знаю, какую тьму брату пришлось впустить в своё сердце для того, чтобы мы могли жить нормальной жизнью.

И я дарю ему свою любовь, несмотря ни на что. Безоговорочно и навсегда.

Томми поднимает голову, и наши глаза встречаются. Я безмятежно улыбаюсь ему, он отвечает мне тем же.

Иногда мне кажется, что мы близнецы, рождённые в четырнадцатилетний промежуток. На его месте я бы тоже сделала всё, чтобы выкарабкаться из той грязи, в которой поколениями барахталась наша семья.

***

Я выбираюсь из такси и захожу в одну из самых лучших парикмахерских старого города – «Из замухрышки в богиню».

– Мэйлин, мой нежный цветочек! – звучный голос Ришара, моего парикмахера, владельца салона встречает меня.

– Привет, зеленоглазик, – подмигиваю ему я.

Мастер по волосам широко улыбается, обнажая все пятьдесят два орочьих зуба. Ришар – один из типичных представителей старого города, среди его предков были и эльфы, и орки. Орков явно больше, хотя он утверждает обратное, всем и каждому демонстрируя большие острые уши тёмно-зелёного цвета.

– Когда ты попросила принять тебя как можно скорее, я думал, что с твоими волосами что-то случилось! Смотри, что я приготовил на тот случай, если бы Эрик снова выдрал тебе клок волос! – полуорк достаёт из коробки светлые короткие локоны, по цвету идеально совпадающие с моими.

Я смеюсь:

– Ришар, мне уже двадцать четыре, последний раз мы дрались с этим засранцем, когда были ещё совсем детьми.

– Но я помню всё, как будто это было вчера! Твой старший братишка, этот красавчик Джорджи, тогда привёл тебя ко мне впервые, что за гнездо было на твоей голове, Мэй… – Парикмахер закатил глаза и возмущённо почмокал губами, предаваясь воспоминаниям. – Но я справился! Не без труда, конечно…

- Я хочу поменять причёску, Риш, – снимаю пиджак и сажусь в кресло.

– Хочешь стильный боб? Или может быть такую пушистую шапочку? – полуорк достаёт массивный журнал «Самые модные причёски Террании» и открывает его передо мной, показывая девушек с разными стрижками.

– Хочу длинные волосы! – я отодвигаю журнал и ехидно улыбаюсь Ришару.

– Нет! – Ужас парикмахера неподделен. – Ты богиня! Настоящая королева гламура с этим идеально постриженным каре!

Я качаю головой, давая понять, что меня не уговорить.

– Посмотри, даже самые популярные драконы империи выбирают девушек с такой причёской, как у тебя! – в отчаянии Ришар хватает газету со столика для гостей и машет перед моим носом статьёй, которую я уже имела несчастье лицезреть утром. С сероватой страницы газетной бумаги на меня равнодушно глядит Николаус Морелли, держащий за талию девицу, которая переполошила вчера весь мой ресторан.

- Драконы выбирают дракониц! Так, а ну быстро доставай свою сыворотку для роста волос! – шиплю я, выхватывая у Ришара газету, сминая и бросая в мусорку.

Полуорк, обиженно сопя, открывает тумбу и вытаскивает зелёный флакон.

– Ещё один прихвати, будем делать локоны до пояса, – командую я.

– Фи! Как старомодно, никакого изящества и вкуса! Через пару дней прибежишь ко мне, и не думай, что я снова начну кого-то переносить ради тебя, Мэйлин! Будешь ждать месяц как положено! И всё это время ходить страшилой! – парикмахер злорадно потирает руки, предвкушая месть за уничтожение такой великолепной, по его мнению, причёски.

– Покрасим в красный, – добиваю я Ришара.

– С тобой что-то не так? – полуорк подходит и заботливо кладёт свою большую, когтистую лапу мне на лоб. – Ты не заболела ли часом, моя лапочка?

– Вот этот! – беру каталог и тыкаю наманикюренным пальцем в огненно-красный цвет. – Идеально!

– Это всё работа… Ты слишком много работаешь, Мэй… – в глазах полуорка вселенская боль, он указывает на кипу бумаг, которую я притащила с собой, чтобы не терять времени даром в парикмахерской. – Посмотри на себя, ты сейчас такая изящная куколка, прям девочка с обложки модного журнала, да тебя ничем не отличить от какой-нибудь шикарной драконицы нового города!

– Это мне и не нравится, Ришар, – отрезаю я сердито.

Полуорк натягивает перчатки на руки, подходит ко мне и встаёт позади кресла:

– Никому не говори, кто это с тобой сделал. Я буду всё отрицать.

– Приступай уже, пока я не оттягала тебя за твои эльфячии длинные уши! – хихикаю в ответ, нарочито подражая говору верри.

Ришар тут же прикрывает два предмета своей гордости ладонями и с опаской косится на меня.

Я откидываю голову на специальную подставку, полуорк, осуждающе покачивая головой, приступает к делу.

Многие драконицы приезжают в салон к Ришару инкогнито, опасаясь, что их увидят. Ходить в салон к веррику это же так низко! Лицемерки. Он лучший мастер парикмахерского дела в Риоске! Своими огромными руками полуорк творит настоящие чудеса. Если бы ему позволили открыть салон в новом городе, уверена, со временем он стал бы самым знаменитым парикмахером во всей империи.

– Знаешь, иногда я смотрю на эти модные журналы и мечтаю только об одном… – задумчиво бормочет полуорк, кивая на разложенную вокруг макулатуру с лицами богатых и знаменитых личностей. – Что однажды я смогу причесать саму императрицу!

– Когда-нибудь сможешь, Ришар. – ободряюще улыбаюсь мастеру. – Я в этом не сомневаюсь.

– Ты гений, Томми! – радостно сообщаю я в магофон, возбуждённо шагая из угла в угол в своём кабинете. – Ты хоть понимаешь, что это для нас значит? Мы станем на шаг ближе к нашей мечте!

– Рад, что ты так воодушевлена, принцесса, – чувствую, как брат улыбается в трубку.

– Через год мы сможем приступить к добыче камня и начать строительство дешёвого и доступного жилья! – я едва не подскакиваю на месте, понимая, что совсем скоро у нас получится помочь многим веррикам переехать из старых хибар в новенькие добротные дома.

– Старый лис Ревьелло обещал мне, что не продаст земли больше никому. Осталось только достать то, что ему нужно, и сделка будет заключена.

– Дай угадаю, это то, что можешь достать только ты, Томас? – осторожно интересуюсь я.

Секундная заминка и брат отвечает:

– Именно так.

– Речь идёт о чаше, о которой ты говорил? Какие-то проблемы?

– Не волнуйся, сестрёнка.

– Это какой-то запрещённый темно-магический артефакт?

– Можно и так сказать… И не только я заинтересован в нём. Но осталось лишь доставить его без проблем в Риоску.

– А что намечаются какие-то сложности?

– Думаю, чашу могут попытаться перехватить.

Я вздрагиваю, ощущая смутное беспокойство:

– Ты справишься?

– Безусловно. Я должен идти, у меня дела. Увидимся вечером, люблю тебя.

– Пока, Томми, - я убираю магофон, по-прежнему чувствуя себя не в своей тарелке.

Всю неделю в ресторане самый настоящий аврал, я начинаю подозревать, что это связано с Вестником Террании, в котором сообщили, где ужинал этот чёртов дракон Морелли. Девочки, девушки и женщины самых разных возрастов просто атаковали моё заведение. Возможно, мне стоит радоваться, дела заметно пошли в гору, но во мне лишь бурлит всё нарастающее раздражение.

Шумно захлопываю, лежащую передо мной, пухлую книгу со списком расходов на следующий месяц. Сегодня пятница, и я искренне надеюсь, что Морелли просто забыл, что у него ужин в моём ресторане. Или, может быть, он занят своими важными драконьими делами и просто не сможет прийти?

Я преодолеваю абсолютно иррациональное желание выйти в зал и посмотреть, не появился ли там этот напыщенный гад.

Мне ведь придётся пойти домой рано или поздно? Сегодня мы с братьями договорились, что приедем пораньше. Что за глупость избегать кого-то в собственном заведении?

Я беру вещи, надеваю лёгкий плащ и с гордо поднятой головой направляюсь на выход, до последнего стараюсь не смотреть на их столик, но голова предательски поворачивается, уступая отчаянному любопытству.

Морелли сидит так, чтобы был виден весь зал. Готова поспорить, он сделал это специально, чтобы иметь возможность наблюдать. И выжидать. Как он делал это в школе. Чёртов хищник на охоте, жуткий дракон с аквамариновыми глазами.

Я ощущаю на себе его внимательный изучающий взгляд. Замедляюсь. Морелли поднимает уголок губ в усмешке, мою спину пронзает холод. Хочется сорваться и ускорить шаг, но я не поддаюсь этому порыву.

Выхожу на улицу, оглядываясь в поисках такси. Здесь я уже позволяю себе дышать свободнее и жадно глотаю сухой воздух мегаполиса. Я всегда так реагировала на него. Слишком эмоционально. Слишком чувствительно.

– Солиер! – звук его голоса отдаёт куда-то под рёбра, вызывая моментальный всплеск адреналина. Я оборачиваюсь, чувствуя, как кровь неистово разгоняется по венам. Он вышел следом и стоит совсем рядом. Смотрит так, что мне не остаётся ничего другого, кроме как впитывать в себя его плотоядный интерес.

– Морелли, – выдавливаю я сквозь зубы.

– Думал, ты подойдёшь поздороваться, – он даже не надел верхнюю одежду. Так и стоит в чёрной водолазке под горло. Высокий, худой, жилистый. Идеальный.

– С каких пор тебе стало важно, чтобы я здоровалась?

– Это было бы вежливо.

Конечно. Его слова как пощёчина. Ещё одно напоминание о том, что я девчонка из трущоб, ни манер, ни воспитания.

Неконтролируемая ярость закипает, я делаю к Морелли пару шагов, задираю голову, чтобы посмотреть в наглые драконьи глаза и почти шепчу ему:

– Здравствуй, Николаус.

В его взгляде что-то меняется, он берёт мою руку, склоняется и целует её. Как будто мы на чёртовом приёме, где джентльмены и дамы ведут светские беседы, как будто мы старые друзья, которые давно не виделись, как будто это не он в школе превращал мою жизнь в ад и перманентно играл в этом аду роль дьявола.

Его губы жгут кожу, моя рука дрожит, я выдёргиваю её, чувствуя опьяняющее омерзение и какую-то животную потребность, чтобы он продолжал касаться меня. Смесь абсолютно противоположных ощущений вызывает панический страх. Зачем он делает это?

Я оборачиваюсь, вижу такси и практически бегу от Морелли. Захлопываю дверцу мобиля с такой силой, словно этот звук поможет мне заглушить всё то безумие, что происходило сейчас. Такси отъезжает, я припадаю к окну, провожая дракона взглядом и надеясь, что это последний раз, когда он появляется в моей жизни.

Мы почти подъезжаем к дому, когда звонит магофон.

– Мэй, Томми в больнице. На него напали, он в тяжёлом состоянии, – взволнованный голос Ронана заставляет меня моментально забыть о Морелли.

– Что случилось, Ронни?

– Я сам ещё не знаю, мы уже едем к нему.

Я отключаю трубку и срывающимся голосом прошу водителя развернуться и поехать в Центральную больницу Риоски. Не помню, как вылетаю из мобиля и захожу в огромный белый холл. Озираюсь, не понимая, что мне делать дальше, мысли в голове путаются. Натыкаюсь взглядом на мать и Эрика, мама вскакивает со стула и бросается ко мне, её глаза красные и воспалённые, я чувствую, как её трясёт, когда она ныряет в мои объятия.

– Мама… – шепчу я ей в волосы, не зная, что сказать.

Ей почти шестьдесят, у неё больное сердце. Матери просто нельзя переносить подобные потрясения.

Эрик смотрит на меня с такой болью, что я чувствую, как глаза наполняются слезами.

– Что с Томми? – мой голос звучит жалко и плаксиво. Я отстраняюсь от мамы, пытаясь сохранить остатки разума и не удариться в истерику.

– Они взорвали его офис, Мэй. – голос брата как будто где-то далеко. – Чёртовы выродки! Они хотели убить его!

Мир теряет краски, я смотрю вокруг и понимаю – тут черным-черно. Дыра в груди расширяется, и я плюхаюсь на стул, не в силах устоять на ногах.

– Родственники Томаса Солиера, вы можете пройти к врачу, он вас ожидает, – доносится голос откуда-то из тьмы.

Я встаю и послушно иду, держа маму за руку.

Откуда-то появляется Анджелина, она рыдает, хватаясь за Ронана. Жена Томми на восьмом месяце беременности, вдруг что-то случится с малышом?

Доктор, щуплый, рыжий дракон лет пятидесяти оглядывает всё наше большое семейство и говорит:

– Хочу вам сообщить, что господин Солиер был доставлен к нам в критическом состоянии. Повреждены жизненно важные органы, осколки попали ему в брюшную полость, лёгкие и мозг.

Плач Анджелины становится громким и надрывным. В моей груди растёт такая боль, что я сама готова кричать и выть, как зверь.

Дверь открывается и входит ещё один мой брат – Джордж, второй по старшинству после Томми. Его лицо безэмоционально, он сухо кивает нам и обращается к врачу:

– Продолжайте.

– Мы делаем всё возможное, чтобы помочь ему. Но вы должны понимать, что ситуация серьёзная. Он сейчас в коме.

– Мы можем увидеть его? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Боюсь, не сейчас. Его состояние не предусматривает посещений…

Выхожу в коридор, не слушая причитания родственников, хватаюсь за стену и закрываю глаза. Комок боли взрывается, и его ошмётки распространяются по всему телу. Я физически ощущаю это.

Джордж выходит и окидывает меня хмурым взглядом:

– Мэйлин?

– Я в порядке, - шумно выдыхаю, продолжая держаться за стену.

Даже сейчас Джордж выглядит непробиваемо холодным. Его светлые солиеровские волосы идеально зачёсаны и уложены, костюм сидит так, как будто он пошил его на заказ у лучшего портного Риоски. Хотя, скорее всего, так и есть.

– Я, чёрт возьми, предупреждал его, что он идёт по скользкой дорожке, и рано или поздно расплата наступит, – спокойно выдаёт мой старший брат.

– Ты, мать твою, думаешь, что это то, что я сейчас хочу слышать, Джо? – меня трясёт от едва сдерживаемой ярости.

– Это правда, – отрезает брат.

– Засунь эту правду себе в одно место, скотина. – я подхожу и шиплю ему это в лицо. – Ты забыл, что ты один из нас, Джорджи? Заигрался в большую шишку, в респектабельного адвоката из нового города, братец?

– Я никогда не забываю, кто я, Мэй. И драконы никогда не дадут мне это забыть, – он слегка улыбается в ответ на мою гневную тираду.

Я подавляю в себе желание потрясти его, чтобы привести в чувство:

– Не вздумай говорить подобное при матери или Энжи.

– Даже и не думал, Мэйлин. Это только для твоих ушей, ведь ты всегда его поддерживала.

– А ты всегда лизал сапоги этих драконьих богатеев, жалкий и ничтожный веррик из старого города, – я нарочито подражаю акценту верри, обсасывая каждое произнесённое мною слово.

Вижу, как Джорджа передёргивает, но он пытается это скрыть:

– Я лишь пытаюсь приспособиться, Мэй. Жаль, что вы с Томасом предпочитаете идти против системы и втягиваете туда Ронана и Эрика.

– Кажется, ты начинаешь забывать, что, если бы не Томми, твоей юридической фирмы не было бы.

– Я этого не отрицаю, но наступает момент, когда нужно остановиться.

– Мы пытаемся что-то сделать для других, в то время как ты…

– Вы снова ругаетесь? Даже в такой момент? – убитый голос матери гасит нашу едва начавшуюся перепалку.

Я оборачиваюсь к ней:

– Мы просто поболтали, всё нормально, ма.

– Врач считает, что он может выкарабкаться, – мать утирает слёзы, замирая.

– Думаю, вам лучше поехать домой. – Ронан выходит следом. – В больнице останемся мы с Джорджем.

Затем Ронни подходит ко мне и тихим голосом говорит:

– Наши люди сейчас у нас дома вместе с Чарли, они проверили – всё безопасно.

– Я понимаю, Ронни.

– Мы найдём этих скотов, Мэй, клянусь тебе!

Я на секунду сжимаю руку брата, затем зову Анджелину, и мы уходим. Эрик ласково поддерживает мать, я благодарна ему за это. У меня нервы совершенно ни к чёрту.

Чарли – друг Томми ещё со школы, встречает нас, выражает сочувствие. Это темноволосый, кареглазый эльф приятной наружности, сколько себя помню, он всегда был вхож в наш дом и пользовался абсолютным доверием семьи.

Когда мать с Анджелиной заходят в дом, Чарли с Эриком начинают тихо о чём-то говорить. Я подхожу:

– Кто это сделал?

– Мэй, я не думаю, что это то, о чём стоит тебе сейчас беспокоиться. Помоги матери и Энж, – отвечает эльф.

Я молча проглатываю тот факт, что меня хотят отправить в дом рыдать и предаваться горю вместе с женщинами:

– Это из-за той чаши, которую вы должны были перевезти?

Вижу удивление на глазах Чарли и понимаю, что попала в точку.

– У нас нет секретов от Мэй, – поддерживает меня Эрик.

Вокруг снуют люди Томми, думаю, этой ночью, да и многие последующие, мы будем ночевать тут не одни.

– Раз чаша так нужна этим уродам, мы должны получить её. Где она? – я безжалостно, почти агрессивно, сверлю Чарли глазами.

Он сглатывает и отвечает:

– На острове Святого Митаджело. Её должны отправить кораблём завтра ночью.

– В понедельник должна состояться сделка по покупке земли. Если Ревьелло не получит чашу к этому моменту, договор будет расторгнут, верно?

– Томас и это тебе рассказал?

– Мы должны сделать все, чтобы сделка состоялась. А ты Чарли займёшься всеми теми делами, которые Томми любит держать в секрете.

– О чём ты, Мэй? Какие дела? – притворно удивляется эльф.

– Ты знаешь, о чём я: контрабанда, торговля запрещёнными артефактами, чем вы там ещё занимаетесь? Я знаю, что ты его правая рука в тех вопросах, когда бизнес выходит за рамки закона.

– Мэйлин, Томми не понравится…

– Что сестра впутывается в это всё? Ему не понравится, если он очнётся, а ты всё испортил, Чарли, не смог сохранить его бизнес, разрушил то, что он строил годами.

Не «если очнётся», а «когда» поправляю себя мысленно.

– Хорошо, Мэй, я сделаю, как ты говоришь.

– Эрик, все отчёты по ипподрому будешь теперь направлять мне.

Брат кивает, уголки его губ опущены, я понимаю, что он просто не справляется со всем этим. Это там, на улицах старого города, он Эрик Солиер, крутой парень, а дома он двадцатишестилетний мальчишка, привыкший, что старший брат всегда рядом и поддержит в трудную минуту. Томми всегда был лидером, всегда вёл людей за собой.

Господи. Как же тяжело, мне хочется выть. Видимо, что-то отражается в моём взгляде, потому что Чарли привлекает меня к себе, осторожно обнимая за плечи:

– Всё наладится, Мэй. Он поправится.

Я отстраняюсь, сухо киваю и направляюсь в дом. Заглядываю на кухню, мать готовит чай для Энжи. Мы сидим и молчим, не в силах сказать друг другу хоть что-то. Все понимают, что произошло. Долбанный ответ витает в воздухе, пропитывая смертельным ядом все стенки моего родного дома. У Томаса Солиера было много врагов как в старом, так и в новом городе, но это сделали не веррики. Это сделали драконы. Ненависть клубится, переворачивая всё моё нутро. Они за это заплатят.

Я поднимаюсь наверх, в свою комнату, переодеваюсь в толстовку и мешковатые штаны, выхожу на улицу и быстрым шагом выхожу к морю, чувствую, как ветер подхватывает непривычно длинные волосы.

Подхожу к воде, опускаю туда ладони, словно пытаюсь смыть с себя этот день. Закрываю глаза, представляя, как эти твари будут гореть в горнилах преисподней. Я сама их туда отправлю. Они просто не знают с кем связались. Я буду использовать любые способы, любые возможности. Я положу свою жизнь, чтобы уничтожить их. Томас будет отомщён.

Вынимаю руки из воды и провожу ими по лицу. Понимаю, что на губах застыла жуткая улыбка. Во мне больше не осталось ничего хорошего.

Поднимаюсь на ноги и плетусь по берегу, дыхание постепенно выравнивается, вдалеке сверкает, бросая яркие всполохи на тёмное ночное небо, новый город. Ненавистный прогресс, который дали нам драконы.

Я поднимаюсь по тропинке на отвесную скалу, сажусь, свешивая ноги. Луна тускло освещает пространство вокруг, море отвечает ей редкими бликами. Так тихо и спокойно, как будто жизнь остановилась и замерла в эту самую секунду.

Я замечаю в море какое-то движение, что-то огромное, мощное и длинное бесшумно скользит в воде. Я слегка приподнимаюсь, пытаясь сфокусировать взгляд. Это огромная, исполинских размеров змея. И она движется в мою сторону.

Страх захватывает меня в свой плен, ноги становятся ватными. Существо замирает прямо под скалой, я могу разглядеть в воде ярко-зелёную чешую, шипы на огромном туловище. Оно не меньше тридцати метров в длину, а то и больше. И тут создание приподнимает голову, и я встречаю кроваво-красный взгляд, чистые незамутнённые рубины.

Это не просто змея. Это нечто более древнее, могущественное и прекрасное. Её огромные глаза светятся, завораживая меня, в них мерцают искры, узкий зрачок расширяется до размеров вселенной. В её взгляде сквозит обещание… Нужно лишь довериться.

Отталкиваюсь руками от скалы, соскальзываю и лечу вниз. Вода холодная и соленая, я иду ко дну, на миг мне становится страшно, но я замираю там, на глубине нескольких метров. Змея медленно подплывает ближе, застывая прямо напротив меня. Разве может столь совершенное создание принадлежать этому чудовищному миру? Я протягиваю руку, касаясь змеи. Осознание приходит постепенно – существо умирает, оно слишком старое, слишком измученное этой жизнью.

Чувствую, что моё тело израсходовало последние крупицы воздуха, но не стремлюсь всплыть, продолжаю наше безмолвное общение. Я принимаю неизбежность происходящего. Восхитительное чувство единения наполняет меня, бешеная эйфория бежит по венам, заглушая кислородное голодание организма.

Наши глаза закрываются синхронно.

Догадка пронзает одновременно с последним ударом моего сердца – передо мной василиск. Эти создания ненавидели драконов задолго до того, как континенты столкнулись, образуя один большой материк, на котором теперь расположилась Террания.

Сердце останавливается в груди. Моё сознание тухнет

Я просыпаюсь от того, что слышу приглушённый шум – мать ругается на кого-то из братьев. Резко встаю, ощущая, как кружится голова. Дикий сон с огромной змеёй встаёт перед моими глазами, вызывая чувство смутной тревоги.

Провожу рукой по спутанным волосам. Что-то цепляется за них, я отдёргиваю руку, ощутив на себе что-то лишнее, чужеродное. Мой палец охватывает кольцо из белого металла, змейка с закрытыми глазами, оно приятно холодит кожу. В ужасе я срываю украшение и кидаю в угол комнаты. Кто надел это на меня?

Змея обиженно шипит и приоткрывает глазки-рубины. Сон бесцеремонно вторгается в мою жизнь. Я встаю и подхожу ближе. Её звали Ашши… Или зовут? Откуда это в моей голове? Я протягиваю руку, и василиск скользит по пальцу, занимая своё место.

Подношу к лицу палец:

– Ашши… Привет.

Она тихо шипит в ответ, затем плотнее сворачивается и прикрывает веки.

Осознание приходит постепенно. Я вспоминаю кольца, которые носят драконы, главы кланов. Неужели это оно? Но как? У простой девчонки из старого города. Но это даже не дракон, это, мать её, огромная змеюка размером с хороший такой корабль.

Господи, помоги. Меня начинает трясти. Что со мной сделают драконы, если кто-то увидит это?

– Зачем? – вопрошаю я её. – Зачем ты сделала это? Зачем позвала меня?

Василиск лениво приоткрывает веки, фыркает, а затем снова закрывает их, намереваясь отправиться в объятья сна.

– Даже не думай спать, ты чешуйчатая скотина, – беспомощно вскрикиваю я. – Ты хоть представляешь, что будет со мной, если кто-то тебя увидит?

Конечно, змеюка не представляет! Даже я сама не представляю, это прецедент вселенского масштаба! Девчонка-веррик с кольцом рода на пальце, и даже не драконьим. Кто такие эти василиски? Я почти ничего не знаю о них. Меня убьют? Станут проводить эксперименты?

Веки змеи размыкаются, красные глазки раздражённо сверкают, и затем кольцо исчезает, хотя я продолжаю чувствовать холод металла на своём пальце.

Нужно снять его. Снять и никогда не надевать…

Я смогу обращаться, как драконы? Боже, они учатся этому годами. За что мне это всё? И главное, зачем?

Меня мутит от осознания, что я всё-таки не хочу расставаться с кольцом. С ним спокойнее. Оставить его где-то… Это будет неправильно.

Я спускаюсь на кухню, гнетущая тишина давит и вызывает ощущение, что всё это не по-настоящему. Сейчас войдёт Томми, и начнётся привычный гомон и шум. Братья начнут смеяться и переругиваться из-за чего-нибудь.

– Доброе утро, – здороваюсь я.

Сажусь на стул, наливая себе кофе. Ронан молча жуёт яичницу. Эрик смотрит в пустоту, его глаза красные, уверена, он не спал всю ночь.

– Нам нужно поговорить, предлагаю вам после завтрака подняться в кабинет Томаса, – обращаюсь я к братьям.

Эрик продолжает смотреть в пустоту, Ронни молча кивает.

Мать заходит и привычно кидает газеты недалеко от меня. Я беру самую верхнюю.

«Разборки криминальных авторитетов, или хождение по краю» – гласит заголовок.

Это уже заставляет напрячься.

«Известный бизнесмен Риоски с криминальным прошлым Томас Солиер вчера был ранен в своём офисе на Лендгин-стрит. Неизвестные лица подбросили туда магическую бомбу на основе драконьего огня. Сейчас полиция выясняет обстоятельства произошедшего.

Напоминаем вам, что господин Солиер неоднократно подозревался в создании организованного преступного синдиката в так называемой в народе «старой части города», но у полиции никогда не было достаточно доказательств, чтобы открыть дело в отношении бизнесмена. Брат потерпевшего Ронан Солиер в грубой форме отказался от комментариев.

Существует вероятность, что это начало войны криминальных авторитетов за влияние в «старом городе».

Наша редакция желает потерпевшему скорейшего выздоровления. Ваша Вейна Шур, светский хроникёр».

Я медленно откладываю газету, подавив желание разорвать её в клочья. Как они смеют? Криминальный авторитет… Преступный синдикат! Я подам на них в суд!

Мама начинает читать эту статью. Я вижу, как округляются её глаза.

– Мам, не стоит читать эти сплетни, – я выхватываю у неё этот мерзкий кусок бумаги и швыряю в мусор.

– Как же так? – бормочет она. – Мой Томми – хороший мальчик, он и мухи не обидит. Да, он бывает немного резким… Я знаю, что некоторые его боятся… Но то, о чём они пишут… Это немыслимо!

– Они просто балаболы! – успокаивает мать Ронан. – Вонючие писаки! Мелят всё, что приходит им на ум!

Даже Эрик мычит что-то, соглашаясь с братом.

– Мой сын – уважаемый человек! – распаляется мама. – Господь покарает этих лгунов!

Братья кивают соглашаясь, я замечаю под газетами странный конверт с моим именем. Письмо для меня?

Встаю и выхожу в коридор, разрывая простую белую бумагу.

«Узнал о том, что случилось с твоим братом, соболезную. Хотел сказать вчера, но ты так быстро убежала – новая причёска идёт тебе больше. Н.М.»

Я сжимаю в кулаке этот маленький лист почти до боли. Откуда он узнал, что Томас – мой брат? В школе я никогда не рассказывала о своей семье. Разве драконам интересно было бы слушать про многодетное семейство нищебродов из старого города? Значит, Морелли наводил обо мне справки? Сволочь. Он так развлекается? Думает, это весело, доводить меня до белого каления?

– Мэй? – Я вздрагиваю, когда Ронан мягко касается моего плеча. – Что с тобой?

– Пошли, поднимемся наверх, – бросаю я нервно.

В кабинете Томаса уютно: деревянная мебель, много книг, на столе фотография семьи в дешёвой, абсолютно не вписывающейся в дорогую обстановку, рамке с сердечками. Энжи подарила брату пару лет назад.

– Ты очень напряжена, Мэйлин. Я понимаю, ты волнуешься, но уверен, всё наладиться… – скорбное лицо Ронана говорит мне об обратном.

– Я тебя позвала не для того, чтобы ты меня утешал, братец. – я облокачиваюсь на стол, поворачиваясь к Ронни. – Мы сейчас уязвимы как никогда. Неизвестно на что ещё способен тот, кто сделал это с Томасом.

– Поэтому с тобой всегда будут ходить пара ребят, они ждут внизу. Только не спорь… – брат настроен решительно. – Мы не можем сейчас рисковать. Всё из-за этой грёбаной чаши, будь она неладна.

– Эта чаша по-прежнему важна. Может быть даже важнее, чем мы думали раньше. Что в ней такого?

– Не имею ни малейшего понятия. Её нашли на острове в ходе раскопок. Да, дорогая вещица, с сильным магическим флёром. Собственность империи. Естественно, никто не может просто купить её. Единственный способ - выкрасть и доставить на материк. Половина дела уже сделана, как ты понимаешь.

– Дело либо в чаше, либо в землях. Я всё-таки склоняюсь, что в землях. Какой-то чешуйчатый гад не хочет, чтобы грязные вонючие веррики Солиеры отхватили такой лакомый кусочек. Значит, это должно стать нашей целью номер один. Я хочу встретиться с этим Ревьелло, который обещал продать землю Томми. Желательно сегодня. Он должен знать, что несмотря на трагедию с Томасом, мы настроены выполнить условия сделки.

– Признаться, я сам думал об этом. Но думаешь, уместно, если с ним будет говорить о бизнесе женщина?

– Хочешь сделать это сам? Не припомню, чтобы вы с Эриком были сильны в красноречии. А Джордж, я так понимаю, самоустранился, в надежде, что без Томаса всё развалится.

– Ладно, Мэйлин, я тебе доверяю, но будь с ним осторожна, эти драконы – чёртовы проходимцы…

– Мне ли это не знать.

Эрик приоткрывает дверь, проскальзывает внутрь и присаживается в кресло.

– Надоело смотреть на твою кислую мину, – бросает ему Ронан. – У тебя вид, как у эльфийской девственницы перед брачной ночью с орком.

– Пошёл ты, Ронни, – без особого энтузиазма отзывается младший из братьев.

– Я хотела вам кое-что рассказать, – я сжимаю руку, и тут же чувствую, как зашевелился невидимый василиск на моём пальце.

– У тебя такой вид, Мэй, как будто ты сейчас скажешь, что влюбилась в какого-нибудь поганого дракона и сваливаешь с ним в закат, чтоб заделать маленьких противных драконят, вместо того чтобы помочь нам разгрести всё это дерьмо, – мрачно усмехается Ронан.

– Ты сбрендил, задохлик? – вспыхиваю я.

– Ой, прости, я забыл про твоего красавчика эльфа Лероя. Он у нас первый в этом списке, – продолжает подтрунивать брат.

– Заткнись уже, наконец, – шиплю я.

Ронни пожимает плечами:

– Просто хотел разрядить обстановку.

Я начинаю рассказ о своём ночном купании в море и по лицам братьям вижу, что они мне не верят. Думают, что у бедной Мэй поехала крыша после того, что случилось с Томми. Они периодически переглядываются друг с другом, видимо решая, уж не вызвать ли психушку для сбрендившей сестрицы.

– Думаете, я сошла с ума? – вопрошаю возмущенно.

– Ты просто устала, Мэйлин. И переволновалась. Как насчёт того, чтобы не ходить сегодня на работу? Мы могли бы поехать куда-нибудь за город, развеяться… – Эрик подходит и ласково привлекает меня к себе.

Я утыкаюсь носом в плечо брата, обхватывая руками его спину. Запах шампуня Эрика окутывает меня, Томас пользовался таким же. Чувствую, как влага подступает к глазам, вызывая лёгкое жжение. Ронан подходит и обнимает нас обоих.

– Как же я люблю вас, засранцы, – шепчу я, крепко сжимая мальчиков в объятиях.

Отпускаю их и вытираю выступившие слёзы:

– Смотрите, – вытягиваю руку. – Покажись.

Братья, нахмурившись, глядят на мою руку.

– Послушай, Мэйлин… Это уже не смешно… – фыркает Ронан.

– Просыпайся, зараза! – прикрикиваю я, тряся рукой.

Василиск материализуется на пальце, раздражённо сверкая рубиновыми глазками.

– Это что за штуковина? Оно что двигается? – Эрик опасливо берёт меня за запястье.

– Идиот! Я только что тебе всё рассказала, чем ты слушал?

– Ты хочешь сказать, что километровая змея превратилась в это?

– Я не говорила, что она километровая!

– Это ненормально, Мэй! Мы должны её выкинуть! Снимай это, быстро!

– Ты хоть понимаешь, что это значит! – вопль Ронана и его возбуждённо сверкающие глаза вводят нас в ступор. – Я же говорил, что можно стать драконом!

– Это не дракон, балда! – поправляет его Эрик.

Змейка подтверждающе шипит, сердито сжимаясь и разжимаясь вокруг моего пальца.

– Это василиск, – соглашаюсь я с братом.

Ронан берёт мою руку и всматривается в красные глаза змеи:

– Они вымерли около тысячелетия назад… Это самое ядовитое создание, которое когда-либо знал мир.

– Тогда я вообще не удивлён, что оно выбрало тебя, Мэй, – начинает хохотать Эрик. – Василиск ждал такую как ты целую тысячу лет, и теперь вы нашли друг друга, прям сладкая парочка.

– Придурок, – улыбаюсь я.

– Ну всё-таки… Думаешь, ты сможешь… Обратиться, как драконы? – Ронан был абсолютно серьёзен.

Я бессознательно касаюсь пальцем кольца и глажу его:

– Не знаю, Ронни. Я вообще не понимаю, что со мной произошло.

– Предлагаю попробовать! – ухмыляется Эрик.

– Сбрендил? Вдруг это её убьёт? – отмахивается Ронан.

– Мы должны выяснить что это, – прерываю я братьев. – Но сначала дела. Я так понимаю, чашу должны привезти к завтрашнему утру.

– Именно так. – Ронан быстро переключается. – Мы задействуем несколько кораблей для подстраховки, они поплывут в разные стороны, затем мы заберём чашу на небольшом судёнышке и доставим её не в порт, как обычно, а загород.

– Вы здорово все придумали.

– Это Томас.

– Я поплыву с вами.

– Мэйлин! – карие глаза Ронана строго смотрят на меня сквозь очки. – Мне не нравится, что ты впутываешься в это всё!

– Что поделать, братец. Жизнь никого не щадит, – усмехаюсь я. – Мне пора на работу. Не вздумайте говорить про василиска никому, поняли меня?

Выхожу из кабинета под ворчание Ронана и хихиканье Эрика.

Я опускаю руку в карман пижамных штанов. Проклятая бумажка Морелли всё это время буквально жгла мне бедро. Я достаю её, распрямляю смятый лист и снова пробегаю глазами аккуратно выведенные строчки. Это его почерк. Такой же безукоризненный и идеальный, как и сам чёртов дракон. Я должна что-то ответить? Например: «Иди к дьяволу» или «Я тебя ненавижу»?

Он мог написать мне сообщение на магофон или просто позвонить. Уверена, для него не проблема узнать мой номер, если он уже разнюхал всё о моей семье. Но он выбрал именно этот способ. Хочет снова вернуть меня в школьное время.

Я сжимаю зубы и чувствую, как сводит скулы. В школе Николаус любил писать мне записки. И слова «грязная нищенка», «трущобная человеческая погань», «помойная дрянь» были одними из самых безобидных, что я получала от него.

Иронично, что именно этот дракон не боится связываться со мной. Даже после того, как он узнал, кто такой Томас. Ещё бы Морелли же у нас важная птица, племянник самого императора. Вседозволенность у него в крови.

Я закатываю глаза и быстрым шагом направляюсь в свою комнату. Не хватало ещё опоздать из-за этого чешуйчатого гада. Пора перестать думать о Морелли, он и так слишком часто стал появляться в моей жизни.

Осознание, что я теперь не принадлежу себе, натягивает и без того тонкую струну нервов. Два бугая орка – Эш и Доран неотступно следуют за мной повсюду. В этом есть некоторые плюсы – например, у меня появился личный водитель в лице Эша. Ну и предполагается, что в случае опасности, они смогут меня уберечь.

Я выхожу из машины и направляюсь в «Морскую змейку», орки, кряхтя, выбираются следом за мной, машина явно мала для их огромных накачанных туш.

– Вы что даже на работу пойдёте за мной? – я не сдерживаю раздражение в голосе.

– Нам велено не отходить ни на шаг, мисс Солиер, – твёрдо отвечает Доран.

Вхожу в ресторан, и двое мужчин в дорогих костюмах направляются ко мне:

– Доброе утро, мисс Солиер. Вы опоздали, – произносит один из них.

Драконы. Чувствую, что ещё немного и у меня начнёт дёргаться глаз. Невидимая змейка на пальце негодующе шевелится, вызывая щекотку. Это позволяет мне выдавить улыбку:

– Доброе утро. Мой рабочий день начинается тогда, когда я сама этого захочу. Знаете ли, привилегия владельца.

Дракон давит противную ухмылку, словно не верит, что человеческая девка способна на что-то большее, чем обслуживать в постели и готовить еду.

Орк за моей спиной достаёт длинный нож, нарочито медленно, чтобы скрежет был слышен в каждом уголке огромного зала. Я благодарю Бога, что сейчас утро и гостей нет.

– Не сегодня, здоровяк, – дракон буравит взглядом моих телохранителей, как будто желая совсем обратного.

– Убери оружие, – бросаю я орку.

– Мисс Солиер, мы пришли сюда из дворца. Мы легионеры личного полка его императорского величества, божьего помазанника Родольфо Викториона, величайшего дракона из ныне живущих, – второй гад оказывается немного умнее и не пытается выражать столько явного презрения.

Клинок за моей спиной так же медленно входит в ножны, заставляя меня передёрнуть плечами от отвратительного звука.

– Да хоть ты явился сюда из самой геенны огненной. Сделаешь что-то, что не понравится мне, я пересчитаю чешую на твоём брюхе, – в голосе Эша чистая, незамутнённая ненависть, его говор верри именно в эту минуту отчётливо выделяется как нечто чужеродное в присутствии этих хозяев жизни.

– Я сейчас на службе, веррик, но если ты немного подождёшь… – начинает самый наглый дракон.

Рычание орков за моей спиной говорит о том, что сейчас в моём ресторане случится погром.

– Заткнитесь все! – не выдерживаю я. – Вы как сраные животные, столкнувшиеся нос к носу на узкой тропинке.

– Его императорское величество желает пригласить вас на аудиенцию, которая начнётся, - дракон, который поспокойнее, смотрит на свои дорогущие часы. – Через сорок минут.

– Документы, – бросаю я, абсолютно не веря этим двум скотам.

Драконы-легионеры переглядываются и достают удостоверения. Я никогда в жизни не видела таких бумаг, поэтому мне остаётся лишь глубокомысленно хмыкнуть и отдать их обратно.

– Что от меня надо императору?

Мне протягивают конверт, красивый, украшенный золотом и каким-то перламутром. Уверена, это дерьмо стоит дороже, чем обед среднестатистической семьи в старом городе. От этой мысли становится противно. Я разрываю сверкающую бумагу и достаю молочно-белый лист:

«Мисс Мэйлин Солиер! Позвольте выразить вам моё искреннее сочувствие в связи с трагическим случаем, который произошёл с вашим братом вчера. Уверен, он поправится. Буду рад увидеть вас сегодня у себя на приёме в 11:00. Думаю, нам есть что обсудить. Его императорское величество Родольфо Викторион, величайший дракон из ныне живущих».

Я растягиваю губы в ехидной улыбке, понимая, что он даже подписывается, как величайший дракон. Боже. Все они там величайшие, самые лучшие и невероятные.

Нам есть что обсудить? Что общего у меня с этой высокородной задницей? Меня не покидает мысль, что это тщательно спланированный план, цель которого заманить меня в ловушку.

– Мне нужно позвонить братьям, – я достаю магофон.

– Это лишнее, мисс Солиер, – произносит дракон. – Император велел нам, чтобы вы приехали самостоятельно и не советовались с братьями.

– Почему?

– Только он сможет вам ответить на этот вопрос.

Принимаю решение быстро:

– Я поеду. Но на своём мобиле и той дорогой, которую выберет мой водитель, а не вы. И если что-то пойдёт не так, я убью вас.

– Вы очень похожи на своего брата, – неприязненно морщится наглый легионер.

– Благодарю за комплимент, – я улыбаюсь ему почти искренне. Наверно, это лучшие слова, что я слышала от драконов за всю свою жизнь.

Мы с орками забираемся в мобиль. Всю дорогу меня трясёт, смелость сдувается, как мыльный пузырь. И почему каждый день случается что-то такое, от чего я теряю почву под ногами? А ведь всё это началось с того самого дня, когда я впервые увидела эту сволочь Морелли. Он словно чума, марширует по планете под названием «Мэйлин Солиер», уничтожая всё на своём пути. Я вспоминаю, как он коснулся губами моей руки, щеки непроизвольно краснеют. Мне стыдно за ту реакцию, которой моё тело ответило на это неожиданное прикосновение.

Мы подъезжаем к дворцу, я и не заметила, что мы уже в новом городе. Старинный дворец выглядит как нечто чужеземное и инородное, учитывая, что в полукилометре от него всё застроено высотными домами и огромными современными комплексами. Новый город – это нечто невероятное. Я довольно редко бываю здесь, обычно мои поездки ограничиваются Лонг-авеню.

Зачем я понадобилась этому величайшему дракону из ныне живущих? Догадка едва не заставляет меня задохнуться, неужели эта грёбанная чаша нужна самому императору? Не мог же Томас прыгнуть так высоко? Он же не идиот.

Но почему именно я? Пока Томми в таком состоянии, Джордж старший в нашей семье. И не важно, что все родственники, кроме матери, не в самых лучших отношениях с ним. В случае чего бы то ни было, к ответу должны были бы призвать его.

Я выхожу из мобиля, чувствуя, как потеют от страха ладони. Держу голову высоко, а спину ровно. На моём лице ничего не прочитать. Орки тащатся следом, с искренним удивлением рассматривая дворец, огромные бело-золотые башни. На самой огромной из них сидит огромный каменный дракон, яростно оскалив зубастую пасть. Вульгарщина. Я позволяю себе слегка искривить губы в презрительной гримасе при виде этого напоминания о рабстве длиною в несколько столетий.

Мне услужливо распахивают двери драконьего логова. Вхожу.

Конечно, здесь всё тоже сверкает золотом. Унитазы у них тоже золотые? Надо будет напроситься в туалет, будет что рассказать братьям. Орки за моей спиной начинают удивлённо перешёптываться, мне даже хочется обернуться, но я не подаю виду, что меня интересует кто-либо или что-либо помимо спины, ведущего нас куда-то мужчины. Ах да, одежда мужчины тоже расшита золотом. Я почти уверена, что те камушки на его одежде – самые настоящие брюлики. Умопомрачительное помешательство на роскоши и богатстве.

А ведь сразу и не скажешь, что этому великолепию как минимум пару сотен лет. Или они всё это реставрируют? Выглядит как новенькое.

Я бросаю мимолётный взгляд на потолок – так высоко, что едва могу рассмотреть фрески, нарисованные там. Нечто огромное, чёрное и крылатое безошибочно распознаю, как дракона. Гадость.

Нас просят ждать. На часах одинадцать двадцать. Я опоздала на аудиенцию к императору, вряд ли его это обрадует. С другой стороны, к чему такая срочность? Я вытираю ладони об одежду. На мне чёрное обтягивающее платье до колен и зелёный пиджак, идеально сочетается с моим новым цветом волос. Возможно, к императору стоило надеть юбку до пола?

Я не совсем понимаю, как себя вести и это лишь усиливает нервозность. Должна ли я поцеловать подол его мантии? Если в наши времена он уже не носит мантию, должна ли я поцеловать кончик штанины на его брюках? Или, быть может, мне стоит упасть ниц и разбить в кровь лоб, выражая почтение?

– Мисс Мэйлин Солиер, Его величество Родольфо Викторион ожидает вас. Прошу.

Встаю с твёрдым намерением сделать реверанс. Орки порываются пойти за мной, но мужчина останавливает их.

– Всё в порядке. - успокаиваю их я. – Скоро вернусь!

Они нерешительно переглядываются, эта роскошная обстановка давит не только на меня. Рабство и покорность здесь замурованы в сами стены, покрытые затейливыми росписями прошлых битв. Отвратительное гнилое местечко.

Я вхожу в роскошные двери. Это обычный кабинет, разве что со слишком высоким потолком и чересчур богатым убранством. Вместо этих картин и ваз я бы предпочла цветы. Но, видимо. наши вкусы с Родольфо Викторионом не очень-то совпадают.

Император сидит за столом, заваленном кипами бумаг. Он почти такой же, каким я видела его в газетах. Мужчина лет пятидесяти: светлые волосы, слегка тронутые сединой, упрямый подбородок, прямой нос, глаза… Я сглатываю, вставший в горле ком. Зелёные с голубыми вкраплениями, тусклый аквамарин. Не такие яркие, как у Морелли, но для меня это как триггер. Я ещё сильнее вскидываю подбородок, забыв, что хотела сделать реверанс.

Змейка на пальце оживает и успокаивающе скользит металлическими чешуйками по пальцу.

Император поднимает голову и смотрит прямо на меня. Не отводи взгляд первой, иначе проиграешь. Так говорил мне всегда Томас. И я смотрю, глаза в глаза. Это невежливо? Он знал, кого приглашает.

– Добрый день, мисс Солиер, – его голос мягкий и обволакивающий.

– Здравствуйте, ваше высочество, – говорю ровно и спокойно, но внутри меня пульсирует комок страха, размером со всю Терранию.

– Эльен, ты можешь оставить нас, – обращается император к стене.

Я замечаю движение в углу. Этот здоровый дракон стоял там всё это время? Я даже не заметила.

– Я мог бы обыскать девушку…

Мои брови непроизвольно хмурятся:

– Вы думаете, я могла бы принести с собой оружие?

Дракон, охраняющий императора, насмешливо хмыкает. Я не чувствую в нём надменности, присущей представителям его расы, поэтому широко улыбаюсь и позволяю себе пошутить:

– Могла бы. Но это не пришло мне в голову.

Император улыбается:

– Иди, Эльен. Всё в порядке. А вы присаживайтесь, мисс.

– Я должна была поклониться? Или сделать реверанс? – уточняю я.

– Мой отец издал указ, позволяющий не кланяться императору, - просвещает меня Родольфо Викторион.

Чудесный указ. Полностью отражает суть вещей. Зачем нам, веррикам, кланяться, если мы и так стоим на коленях?

Дракон выходит, а я подхожу к огромному шикарному креслу напротив императорского стола и опускаюсь на вышитые золотыми нитями узоры. На таком даже сидеть страшно.

Взгляд Родольфо Викториона скользит по мне изучая. На самом деле, конкретно к нему я не испытываю каких-либо неприязненных чувств. Всё-таки его отец освободил верриков, а сам Родольфо полностью поддерживал это решение. В прессе он всегда представал как этакий борец за честность и справедливость. Но он дракон. Это многое меняет

– Именно так я вас себе и представлял, – внезапно заявляет император.

– Могу узнать, зачем вы меня представляли? – вырывается у меня. – Я имею в виду, разве вы вообще должны знать, что я существую?

Он издаёт дружелюбный смешок:

– Мисс Солиер, я интересуюсь жизнью своих подданных гораздо сильнее, чем вы можете себе представить.

– И что конкретно во мне вас заинтересовало? – отвечаю изображая любопытство, а сама думаю, уж не лжёт ли этот высокородный дракон?

– Ваш брат Томас настоящая живая легенда, – в его тоне нет насмешки.

Разговор становится опасным. Я широко распахиваю глаза и наивно тяну:

– Не понимаю, о чём вы.

– Все вы понимаете, мисс Солиер. Ваш брат создал маленькую страну внутри моей империи.

Родольфо Викторион смеётся, а моё сердце стучит так, что мне приходится схватиться за сиденье кресла, чтобы не упасть.

– Жизни верриков для вас какая-то шутка? – я понимаю, что выхожу далеко за пределы допустимого, но эта грубая насмешка выводит меня из себя.

Лицо императора становится серьёзным:

– Я смеялся не над вами. Скорее над собой. Я очень симпатизирую мистеру Солиеру, и мне действительно жаль, что с ним произошёл этот прискорбный инцидент…

– Вам жаль, а это сделали… – я замолкаю, не в силах произнести это перед императором.

– Договаривайте, мисс Солиер. Драконы? Это вы хотели сказать? – его взгляд открытый и честный.

Я молча киваю.

– Это то, что больше всего меня беспокоит. Взаимная вражда. Мы все граждане одной империи, однако ненависть, взращиваемая в нас нашими отцами и дедами, до сих пор никуда не ушла.

– А кто виноват в этом? – уточняю я.

– А вы как думаете? – император поднимает бровь.

– Вы когда-нибудь были в старом городе, Ваше величество? – я наклоняюсь чуть ближе и смотрю ему в глаза.

– Когда-то давно, в самом начале своего правления… – пытается вспомнить Родольфо Викторион.

– Вы знаете, что жителей старой Риоски примерно в три раза больше, чем драконов в новом городе? Только представлять их интересы некому! Все законы принимают драконы. А ещё у большей части жителей столицы нет нормальных школ, отсутствует водопровод. Их никогда не возьмут на нормальную работу, потому что они говорят с акцентом верри, потому что одеты не так богато, потому что у них острые уши или зелёная кожа… И это только в Риоске! А что творится в других уголках Террании? – я запальчиво чеканю каждое слово, сдерживаясь, чтобы не использовать в своей речи верри, не потому, что я не контролирую себя, а просто, чтобы досадить Родольфо Викториону, напомнить, кто я.

– Достаточно, мисс Солиер. Я понял вашу позицию. – останавливает меня император. – Вы ненавидите драконов?

Я пожимаю плечами, как будто говоря – а кто же их не ненавидит-то?

– Может быть, если бы у вас появился шанс… Узнать нас получше… Вы бы могли изменить своё мнение, – задумчиво произносит Родольфо Викторион.

– Поскольку вы сообщили мне, что знаете больше, чем я могу предположить, возможно, вы в курсе, в какой школе я училась? – я расслабленно откидываюсь в кресле, успокаиваясь.

– О да. – улыбается император. – В «Драгон-холле». Отличное учебное заведение.

– Вы думаете, там мне не хватало общения с драконами? Я каждый день туда шла, как на казнь. Если бы не Томас и его воодушевление моими успехами в учёбе, я бы сбежала оттуда в первый же месяц!

– Любые дети жестоки, не только драконы. Особенно к тем, кто отличается, – философски заявляет дракон.

– Вы позвали меня предаваться воспоминаниям и рассуждать о вражде наших рас?

– Я позвал вас, чтобы предложить помочь мне всё исправить, – теперь император наклоняется и смотрит мне в глаза.

– Вы император! Как вам может помочь простая девушка их трущоб?

– К сожалению, я связан по рукам и ногам парламентом. Они голосованием принимают все решения относительно векторов развития нашей империи. Я могу лишь рекомендовать.

– Вы предлагаете мне место в парламенте? – усмехаюсь абсурдности я.

– Не вам. Вашему брату – Джорджу. Он баллотировался несколько раз, но его кандидатура всегда отклонялась.

– Не удивительно. Там одни драконы. Почему тогда здесь я, а не Джорджи?

– Вам я хочу предложить кое-что посерьёзнее. То что сможет повлиять на умы и идеологические убеждения всех жителей нашей империи. И вы не простая девчонка из трущоб, мисс Солиер. Вы сестра самого влиятельного человека в старой Риоске! Томас Солиер – настоящая суперзвезда в мире… – он запинается.

– Договаривайте, Ваше величество. Верриков? Это вы хотели сказать? – пародирую я его, улыбаясь.

– Я хотел подобрать более… Эм… Подходящее слово.

Некоторое смущение в его голосе заставляет меня смягчиться, я киваю.

– Он поднялся с самых низов, его уважают и любят все! От орков до фей! За ним хотят следовать, он первый, кому удалось достичь таких небывалых высот и успехов.

– Первый из верриков?

– Именно так.

– Так при чём здесь я?

Император слегка хмурится, и это заставляет меня снова начать нервничать. Непринуждённый тон нашей беседы отвлёк меня, я расслабилась. Не стоит забывать – передо мной дракон.

– Знаете… В наше время люди очень подвержены влиянию средств массовой информации… Если бы в газетах стали появляться новости, ну скажем, что какая-нибудь фея выходит замуж за дракона… Или что они закрутили бурный роман, несмотря на все предрассудки и предубеждения… Со временем это могло бы стать нормой.

– Вы хотите, чтобы я нашла вам фею?

– Я хочу, чтобы вы стали этой феей!

Я растерянно моргаю, представляя себя с крылышками и в каком-нибудь лёгком, вызывающим платьице:

– О чём вы?

– Если Мэйлин Солиер, сестра самого Томаса Солиера, станет невестой какого-нибудь знаменитого и популярного дракона в нашей империи? Что подумают люди?

– Что Мэйлин Солиер сошла с ума?

– Они подумают, что мир меняется! Если даже сестра такого… Эм… Закоренелого дракононенавистника, как Томас Солиер, смогла отдаться чувствам… Простить всё, что драконы сделали вашим предкам… Тогда лёд растает! Вы не представляете, сколько таких пар по всей империи, но они просто боятся заявить о себе! Боятся, что собственные народы отвергнут их после этого. Нужно всего лишь показать на чьем-то примере, что мы не так уж сильно отличаемся друг от друга… Тогда исчезнут эти глупые предрассудки.

Император явно бредит. Я с опаской смотрю на него:

– Вы хотите приказать мне влюбиться в какого-нибудь дракона, Ваше величество?

– О, вовсе нет! – смеётся он. – Не по-настоящему, конечно же. Я хочу, чтобы вы сыграли пару. Я нанял отличного специалиста по пиару, вас с вашим партнёром будут печатать во всех газетах, снимать для модных журналов… Со временем можно будет даже сделать сувениры с вашими счастливыми лицами.

– Никогда в жизни я не получала более странного предложения, чем ваше.

– Признаться, я и сам удивлён! Но идея гениальная.

– Что будет, если я откажусь?

– Я вовсе не собираюсь угрожать вам, мисс Солиер. Но ваш брат Джордж тогда не сможет попасть в парламент. Дело в том, что это встроено в мой план – о вас пишет пресса, через месяц ваш брат занимает пост в парламенте… Это понравится всем! И веррикам и, вы удивитесь, многим драконам!

О карьере этого козла Джорджи я сейчас думала меньше всего, но веррик в парламенте… Раньше об этом можно было только мечтать.

И я наслышана о том, что некоторые из наших позволяли себе чувства к драконам. Об этом предпочитали молчать, но скрыть некоторые истории было довольно сложно. Что-то есть в безумной идее императора. Если драконы начнут относиться к нам лучше, возможно, у детей в трущобах появятся хорошие школы, больницы смогут купить оборудование, появятся инвесторы, готовые вкладываться в строительство недорогого жилья… Веррики смогут получить нормальную работу!

А я смогу войти в этот чуждый драконий мир. И, возможно, так будет легче отыскать того, кто чуть не убил Томми.

– Я смогу посещать все эти шикарные мероприятия с кучей высокопоставленных драконов, о которых пишут в газетах? Вроде благотворительных ужинов, балов? – невинно интересуюсь я.

– Конечно, уверен, как всякой юной девушке, вам не терпится повеселиться, – улыбается император.

Плохо же ты знаешь юных девушек из трущоб, величайший дракон из ныне живущих.

– Позвольте спросить, если мы предположим, что я согласилась. С кем я должна была бы изображать пару?

– Уверен, вы будете в восторге! С моим племянником! Он говорил мне, что вы знакомы. Так ведь даже проще будет, правда?

Подозрение противненько и неожиданно колет меня куда-то в солнечное сплетение. Я отказываюсь верить своему разуму, хотя он вопит о том, что всё очевидно. Подношу ладонь к губам, словно мне нужно удержать этот полный отвращения выдох, иначе он вылетит наружу и запачкает всё драконье золото вокруг. Запачкает трущобной нищетой. Ведь именно так ему нравится меня называть.

– Морелли, – кажется, я произношу это вслух.

– Ник отличный парень, к тому же он один из самых популярных холостяков Террании! Да от этого дракона все просто в восторге! Вы ведь знакомы ещё со школы?

– Я хочу знать, чья это была идея? – я чувствую неприкрытую злобу в своём голосе, но не могу ничего с собой поделать.

– Моя, конечно же, я давно вынашивал её. Просто не было подходящей кандидатуры, – император делает вид, что не замечает моего состояния. Конечно… Манеры, воспитание.

– Значит, я подходящая для ваших планов? Идеальная трущобная девка? – меня несёт. Змея на руке яростно сжимается, я чувствую, как она зубами царапает кожу, словно бы подстёгивая меня.

– Я много слышал о вашем горячем солиеровском темпераменте, думаю, вы зацикливаетесь на прошлых обидах, дайте ему шанс.

– А он давал мне шанс? Вы хоть знаете, что он со мной делал? За некоторые вещи Морелли можно было бы привлечь к ответственности перед законом, – я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить с кресла и не сбежать отсюда. Ненавижу! Как же я ненавижу этих чёртовых драконов!

– Николаус рос без матери, моя сестра умерла при родах, а его отец был несколько суров с мальчиком… Это сказывалось на мировосприятии Ника, я не спорю. Но он уже взрослый мужчина, мой племянник изменился. И, между прочим, сам предложил свою кандидатуру, когда я поделился с ним идеей привлечь вас к этой великой миссии.

– Сам предложил… Напомните, кем был его отец?

– Первый военачальник, командующий священным драконьим легионом империи.

– А кем был его дед? Прадед? Прапрадед? – не унимаюсь я.

– Эта должность переходила по наследству в их семье, Морелли всегда отличались исключительной верностью империи, а военное ремесло у них в крови.

Я знаю, как он воюет. Вцепляется зубами в любую человеческую слабость. Превращает её в своё оружие. Хитрый, расчётливый, эгоистичный… Список можно продолжать бесконечно.

– Разумеется, Николаус получил должность отца, помимо того, что он член парламента?

– Конечно. Мальчика готовили к этому с детства. Он прирождённый военачальник.

– Его предки – самые кровавые убийцы, которых знал этот континент, а вы хотите, чтобы я лобызалась на глазах у миллионов с потомком завоевателей? – меня передёргивает от омерзения.

– Это лишь придаст изюминки! Да что там изюминки… Придаст настоящей жгучей остроты вашим фальшивым отношениям! Влюблённые, которые смогли отринуть все предрассудки, лишь бы быть вместе! Идеально!

– Я хочу уйти, - вскакиваю с кресла и поворачиваюсь к двери.

– Мисс Солиер, – голос императора строгий и требовательный.

Я медленно разворачиваюсь. Губы Родольфо Викториона плотно сжаты, он уже успел встать из-за стола и опереться руками о поверхность. На его лице больше нет приторно дружелюбного выражения, скорее какая-то усталость. Он высокий, почти как Морелли. Я мысленно сравниваю их.

– Вы можете уйти. Но я хочу, чтобы перед этим вы поговорили с моим племянником. Уверен, вы измените своё мнение о нём, – это не просьба, а требование.

Я не нахожу что сказать. Просто застываю и хлопаю глазами. Сердце падает куда-то вниз, как будто Морелли уже стоит позади меня, стоит лишь обернуться. Я обречённо киваю. Василиск на моём пальце ёрзает.

– Я позволю вам поговорить наедине, – император выходит, дверь едва слышно закрывается.

Я падаю в кресло, пытаясь унять бешено стучащий пульс. Будь сильной. Будь смелой. Соберись, глупая девчонка. Это всего лишь грязное животное, пожелавшее тебя себе на потеху. Не в первый ведь раз? Я отчаянно желаю, чтобы Томми был рядом.

Достаю магофон, желая позвонить Джорджу, я готова уже даже на это. Но тут дверь едва слышно отворяется. Я знаю, что это Морелли. Чувствую его каждой клеточкой своего тела. Узнаю эти неспешные размеренные шаги. Я всё в нём знаю наизусть, он ни капли не изменяет своим привычкам даже спустя годы.

Не в силах терпеть, встаю так резко, что кресло издаёт громкий шум.

Мы одни в этом кабинете. Я и мой личный палач.

Он улыбается, это выглядит так красиво, что захватывает дух. Почему в такой привлекательной оболочке одна гниль? Несправедливо. Морелли берёт мою руку и снова прикасается к ней своими чёртовыми губами. Они сухие, касание едва заметное, совсем не такое, как там на улице. Но от этого поцелуя в мои вены вползает жгучий яд. В этот раз я не выдёргиваю руку, выношу происходящее стойко.

Запах дорогого древесного парфюма наполняет пространство, словно обозначая тут присутствие дракона.

– Мисс Солиер, – он отрывается от моей руки и направляется к креслу, стоящему в малоосвещённом углу. Николаус выбирает то же место, что и дракон-стражник Эльен. Там удобнее всего наблюдать. Садится, поправляя чёрную военную форму драконьих легионеров. Она лишь подчёркивает его мощную, спортивную фигуру.

– Морелли, – я опускаюсь обратно в кресло, стараясь сохранять лицо. Мне не нравится, что я сижу к нему полубоком, но это лучше, чем просто стоять, как провинившаяся школьница.

– Рад, что ты заглянула, – он говорит так, как будто и правда только этого и ждал. – Как тебе дворец?

– Здесь ощущается история, – отвечаю я, улыбаясь уголком рта, не глядя на него.

Николаус хмыкает, понимая мой намёк:

– Я тоже не слишком люблю это место. Предпочитаю минимализм в интерьере, знаешь ли.

Он пытается завести нормальный разговор? Или это очередная игра в кошки-мышки? Точнее в большого злого дракона и его беззащитную жертву?

– Зачем ты устроил это? – я поворачиваю голову и впиваюсь взглядом в полутьму. Свет облизывает острые скулы Николауса, когда он насмешливо ведёт головой в сторону, словно бы изучая меня. И молчит.

– Нравится пялиться, Морелли? – шиплю я.

– Мне многое нравится, – его глаза слегка темнеют. Двусмысленность этой фразы бьёт под дых.

– Это я помню ещё со времён школы, – я сжимаю подлокотник кресла так, что золотые нити врезаются в кожу.

– Я раздражаю тебя, – он слегка откидывает голову, свет больше не ласкает его лицо.

– Удивительная прозорливость!

– Тебе нужно решить эту проблему. Если ты будешь трястись от ярости каждый раз, когда я просто прохожу мимо, нам никто не поверит.

– Я отказалась от предложения императора, чёртов ты дракон!

– Раз ты ещё здесь, значит, не отказалась.

Я поднимаюсь с кресла. В этот раз размеренно и неспешно, есть с кого брать пример.

Он встаёт следом, с диким отчаянием смотрю, как дракон приближается.

– Ну же, Мэй-лин, – Морелли слегка тянет моё имя, как любил делать это в школе. Затем кладёт руку на стол, существенно снижая мне возможность для манёвра. Теперь чтобы выбраться, придётся протискиваться между ним и креслом.

Смотрю в эти глаза цвета океана, и в мозгу бьётся единственная мысль - раньше я могла бы позволить себе стереть с его рожи эту гаденькую ухмылочку простым ударом в идеальный драконий нос. Вспоминаю, как однажды смачно врезала Николаусу на заднем дворе школы, когда он пытался забрать у меня библиотечные учебники. И тут же непроизвольно давлю злобную улыбку ему в ответ.

– Рад, что ты начинаешь оттаивать, Мэй-лин, – он снова тянет моё имя таким тоном, словно оно доставляет ему немыслимое удовольствие.

Дракон как будто режет меня тупым ножом, я хочу кричать, но лишь закусываю губу так сильно, как только могу, чтобы привести себя в чувство.

– Я вспоминала, Морелли, как однажды чуть не сломала тебе нос на заднем дворе школы. Это был один из лучших дней в моей жизни, – наконец отвечаю я.

– Классный был удар, – он придвигается ближе, буквально на пару сантиметров, моё сердце отвечает пулемётной очередью. Почти уверена, что он слышит, как оно неистово стучит, разгоняя по венам кровь.

– Тренировалась на братьях. Ты ведь уже покопался в моей жизни? Знаешь, что у меня их четверо? – бросаю я. Мне приходится задрать голову, чтобы видеть его лицо, настолько он высокий.

– Ты никогда не рассказывала о братьях. Стеснялась? – он добродушно смеётся, даёт понять, что пошутил, но меня его слова выводят моментально.

– Ты скотина! Я могла бы стесняться только того, если бы нам пришлось изображать парочку на глазах у всей империи, – наклоняюсь к нему, пытаясь выбраться. – Дай пройти!

– Настолько противен? – он снова сокращает дистанцию, практически вжимаясь в меня, волосы касаются его рукава. Длинные красные пряди на фоне чёрной военной формы. Мне хочется заткнуть нос, в попытке отгородиться от его восхитительного запаха, чтобы потом не терзать себя навязчивыми воспоминаниями. Не хочу знать этот запах и вкус. Знать хоть что-то, что принадлежит Морелли.

Так страшно, что почти трясёт. Он подавляет психологически. Ничего не делая. Просто от его напора, от того, что он стоит так близко, мозги превращаются в кашу.

– Ты дьявол во плоти, настоящее чудовище, – я тихонько говорю ему это в мундир. Мне кажется, что позолоченная пуговица покрывается влагой от моего дыхания.

Он отстраняется, аквамарин глаз покрывается льдом. Николаус обходит стол и садится на место императора. До чего наглый тип. Но дышать сразу становится легче.

– Брось, Солиер, – он равнодушно смотрит куда-то мне за спину. – Ты ведь так любишь спасать всех обиженных этой жестокой жизнью. Представь, у скольких верриков появится шанс на нормальную работу. Из всего, что планирует дядя, это, пожалуй, самое лучшее, что мы сможем им предложить. Возможность обеспечивать семью.

Я вспоминаю своё голодное детство. Томас работал вышибалой в каком-то клубе, Джордж в порту, а Ронан чудом устроился в мастерскую по ремонту дирижаблей, он считался в семье настоящим гением, а ведь он был ещё подростком! Денег едва хватало даже на еду, никто не будет много платить жителям старого города. Мы с Эриком были уже в осознанном возрасте, и понимали, что есть драконы, а есть мы. И это две большие разницы. Дети верриков рано взрослеют.

– А зачем тебе это?

– Я поддерживаю дядю в его начинаниях. Желание императора – закон.

– Почему ты вызвался? Это мог бы быть кто-нибудь другой.

– Не сомневаюсь, ты бы этого хотела, Солиер. Но кто может сравниться со мной? – он слегка улыбается, но глаза остаются холодными.

Смотрю на него и вижу всё того же мальчишку с растрёпанными длинными волосами. Самовлюблённого до мозга костей.

– Я согласна. – не знаю, почему я это говорю, наверно, всё-таки сошла с ума?

Змейка на пальце оживает и одобряюще гладит меня. Серьёзно? Я сейчас хочу заключить перемирие с врагом всей моей жизни, а ты одобряешь? Я-то думала, что василиски ненавидят драконов.

Торжество в глазах Морелли на секунду опаляет меня, но затем он снова закрывается в себе, молча встаёт и выходит.

Я остаюсь одна. Боже, что скажет Томас, когда очнётся? Он убьёт меня? Скажет, что я запятнала нашу семью? Как я объясню всё остальным братьям?

Император входит вместе с Морелли. Когда в кабинете Родольфо Викторион становится как-то проще и уютнее, я больше не боюсь, что случится что-то фатальное, рядом с ним даже Николаус кажется немного мягче.

– Как я рад, что вы согласились, мисс Солиер, – кажется, император и правда доволен, на его лице расцветает широкая улыбка, а морщинки собираются в уголках глаз.

– Я делаю это ради верриков, – напоминаю я в большей степени Морелли.

– Безусловно, – соглашается со мной император.

Тут мой магофон звонит, я извиняюсь и хочу отключить его.

– Что вы, возьмите трубку. Вдруг братья вас потеряли, – император садится за стол и начинает перебирать свои бумаги, давая мне время.

Я не очень хочу разговаривать при драконах, но всё-таки отвечаю.

– Хей, детка, – голос Ронана такой громкий, что я уверена, в тишине его слышали все.

Морелли поворачивается и равнодушно мажет по мне взглядом. Я вижу, как напряжена его поза, хоть он и пытается показать обратное.

– Да, Ронни? – выдавливаю я, делая звук потише.

– Старпер Ревьелло согласился встретиться сегодня в 15:00. От твоего ресторана ехать часа полтора, так что можешь начинать собираться, я скину адрес. Этот козёл обосновался в новом городе.

– Это потому что он дракон, а не козёл, дубина ты. Они все живут в новом городе, – на автомате поправляю я брата. И тут же прикусываю язык.

– И в кого ты у нас такая умная, Мэй, а? – хихикает Ронан.

– Как Томас? – прерываю я брата.

– Новостей нет, – голос Ронни становится грустным. – Ладно, удачи. Как ты помнишь, ночью у нас…

– Да, да. Я всё помню, после встречи обсудим остальные дела, хорошо? – прерываю я брата. Кто знает, какой слух у этих драконов. Ввоз запрещённых артефактов в страну не совсем та тема, которую я хочу обсуждать на приёме у императора.

– Пока, Мэй, удачи.

Я отключаюсь.

– А вы деловая женщина! У вас ведь ресторан, да? Очень по-современному, мне нравится! – одобряет Родольфо Викторион.

– У меня встреча через два часа, – предупреждаю я. – Я не могу её пропустить. Мы будем подписывать какие-то бумаги?

– Не уверен, что это необходимо. Я вам доверяю, мисс Солиер. – произносит император. – Сегодня я планировал, что вы пообщаетесь с пиарщиком, но, если у вас дела, можем перенести на завтра.

– Я была бы очень вам благодарна.

И только оказавшись в мобиле с Эшем и Дораном, я наконец расслабляюсь. Что за чёрт меня дёрнул подписаться на эту безумную затею?

Новый город вызывает восторг – абсолютно гладкие здания, без единой трещинки и зазубринки, я уже видела такие на Лонг-авеню, но там их всего пара, а здесь – не счесть. Повсюду полностью стеклянные башни, отражающие солнечный свет, яркость красок поражает воображение, но эти кичливость и излишества кажутся уместными в новой Риоске.

Я выбираюсь из мобиля, осматриваюсь и понимаю, что у них есть все – магазины, мастерские, развлекательные центры… Мы с драконами теперь полностью автономны друг от друга. Только им достались магические технологии и прогресс, а нам нищета и старая полуразрушенная инфраструктура старого города – бывшего сосредоточия рабства.

Орки следуют за мной, и я вижу, какими взглядами нас провожают драконы – шок, презрение и даже страх. Если я ещё могу сойти за местную, то мои спутники здесь как бельмо на драконьем глазу. Вокруг бывшие смертельно опасные хищники, загнавшие себя в рамки показной цивилизованности.

Здесь всё ещё более чуждое, чем я себе представляла.

Алехандро Ревьелло настоящий богач, владелец ювелирного бизнеса и член парламента империи. Видимо, старик промышляет чем-то незаконным, например, контрабандой редких ювелирных изделий, иначе я не могу объяснить, как он и Томми смогли начать доверять друг другу и вести совместные дела.

Квартира Ревьелло на семьдесят втором этаже, мне кажется, что у меня начинают трястись все поджилки, когда мы поднимаемся сюда в прозрачном стеклянном лифте.

Звоню в дверь. Не ошибка ли приходить сюда?

Я стала слишком подозрительной.

Старый дракон открывает:

– Мисс Солиер. Рад вас видеть.

У него жёлтые глаза и кучерявые седые волосы, смешно торчащие во все стороны. Ревьелло такого маленького роста, что едва достаёт мне до носа. Представляю, как он забавно смотрелся рядом с огромным Томасом.

– Добрый день, господин Ревьелло.

Вхожу, Эш и Доран следуют за мной.

– Вижу, вы привели друзей, – старик с интересом смотрит на огромных орков.

– Они меня подождут. Поговорим наедине.

– Вы можете присесть тут, ребята, – Ревьелло указывает моим спутникам на чёрный диван в центре огромного зала.

Мы вдвоём проходим в небольшой уютный кабинет. Я успеваю заметить кольцо на пальце старика, глаза его дракона цвета медового янтаря.

– Мэйлин, хочу выразить вам своё сочувствие, я уже послал цветы вашей матери. Томас – хороший парень, очень жаль, что такое произошло, – старик указывает мне на кресло.

– Благодарю вас, мы держимся. Я здесь по другому поводу. Хочу вас уверить, что сегодня ночью мы привезём чашу в Риоску. Я настроена подписать бумаги, сделка состоится.

– Я не передумал, вы зря переживаете. Я давно работаю с Томасом, он человек слова. Не сомневаюсь, что вы тоже, – старик рассматривает меня, скорее всего сравнивает с братом, знаю, наши черты лица очень схожи.

– Могу я узнать, почему вы продаёте землю именно нам? – не уверена, что мне стоит задавать этот вопрос, наверняка они все обсудили с Томми, но мне нужны любые сведения.

– А почему нет? Хочу напоследок насолить этим напыщенным индюкам, возомнившим из себя невесть что, – хихикает старик.

– Значит, у вас есть враги среди высокородных драконов? Кто они? – я пробую осторожно прощупать почву.

– Это допрос, мисс Солиер? – Ревьелло всё ещё улыбается, глаза у него мутные, он глядит с лукавством.

– Послушайте, я уверена, что Томас пострадал из-за вашей чаши, или из-за земли.

– У вашего брата было много врагов, в том числе среди криминальных авторитетов старого города. В своё время он шёл по головам, чтобы добиться того, что сейчас у него есть, – дракон снисходительно прищуривается, как будто я несмышлёная девчонка, взявшаяся за то, что мне не по плечу.

– Вы правда думаете, что кто-то из верриков рискнул бы подбросить бомбу из драконьего огня? Её не так просто достать, знаете ли, – язвлю в ответ.

Ревьелло пожимает плечами. Он что-то скрывает. Я это чувствую.

– Зачем вам эта чаша? Что она даёт?

– Брат не рассказывал вам? – притворно удивляется дракон.

– Я не спрашивала, – выдавливаю я.

– Дело в том, что я умираю, мисс Солиер. У меня нет семьи, я одинок. Но есть кое-кто, кто мне очень дорог. И ей грозит беда. Эта чаша поможет спасти её, – его и без того мутный взгляд туманится, уголки губ ползут вниз, делая Ревьелло похожим скорее на печального маленького мышонка, чем на дракона.

– О ком вы говорите? Как чаша поможет? – я не даю ему разжалобить себя.

– Я не вправе выдавать чужие секреты.

Я почти уверена, что он знает что-то, и держусь из последних сил, чтобы не начать требовать ответ:

– Мне не нравится эта таинственность, господин Ревьелло. Хочу вам напомнить, что мой брат сейчас в больнице, его жизнь висит на волоске. И если в этом мире есть хоть что-то, что поможет мне найти урода, который в этом виноват… О, будьте уверены, я эту информацию из-под земли достану.

– Я не сомневаюсь в этом. Однажды правда действительно всплывёт, но поверьте, состояние вашего брата никак не связано с этим артефактом, – отрезает старый хрыч.

Я смотрю на него тяжёлым взглядом.

– Очень удачно, что вы пришли сегодня сами. Конечно, я ожидал увидеть вашего старшего брата. Но мне абсолютно не важно, кто из Солиеров будет сегодня подписывать договор.

– Сегодня? – от удивления я пропускаю мимо ушей то, что он принизил меня, потому что я женщина. – Но мы ещё не выполнили свою часть сделки…

– Выполните, я уверен.

Уже второй дракон за день сообщает, что доверяет мне! Поразительно. Или они оба считают, что я у них на крючке?

– Я готова подписать сейчас.

Старый дракон улыбается и достаёт договор, ему на это требуется не более десяти секунд.

Я тщательно перечитываю, понимаю, что изменений нет. Томас одобрил эти бумаги, как и Джордж. Несмотря на то, что мы с Джо давно не ладим, я признаю, что он первоклассный юрист.

Подписываю не мешкая.

***

Риоска огромна, мотаться с одного конца на другой довольно утомительно. Мы подъезжаем к дому, когда уже начинает темнеть, я радуюсь, что хотя бы тут смогу избавиться от своих спутников. За день мы порядком осточертели друг другу, думаю, это не только моё мнение, потому что орки заметно веселеют, когда я отпускаю их домой.

Ронан с Эриком сидят в гостиной вместе с Анджелиной. При виде меня они тут же вскакивают и направляются в кабинет Томми. Я вхожу следом за ними, закрывая дверь.

– Я подписала договор, земля наша, – выдаю я, едва сдерживая улыбку. – Осталось только распределить её между членами семьи, чтобы снизить налогообложение, и тогда мы сможем начать добычу камня.

– Но как, Мэй? – вижу, как глаза брата становятся круглыми под стёклами очков.

– Да-а-а! - вопль Эрика такой громкий, что наверняка его слышали даже мама с Энжи.

– Этот Ревьелло очень странный и подозрительный тип…

– Он дракон, сестрёнка, - бормочет Эрик. – Они по умолчанию странные и подозрительные.

– В любом случае мы должны ему отдать чашу. Он сказал, что доверяет мне, – хмыкаю я.

– Дракон доверяет веррику, ну-ну. – хихикает Эрик. – Он после тебя всё столовое серебро пересчитает и золотые пуговички на пиджаках от-кутюр не забудет проверить.

– Это странно, – Ронни сжимает губы и машет младшему брату, чтобы тот помолчал. – С чего бы ему так поступать?

– Мне кажется, он чего-то опасается. Или кого-то. – признаюсь я. – Но подписать бумаги было необходимо. Мы выкарабкаемся, покажем всем этим высокородным драконам, что с Солиерами шутки плохи!

Ронан задумчиво кивает, Эрик садится за стол Томми и начинает крутиться в кресле.

– Сегодня меня вызывал к себе император, – осторожно сообщаю я.

Ронан улыбается.

– А меня сама императрица, – шутит Эрик, смеясь. – Ну ты понимаешь зачем… Она сказала, я такой красавчик…

– Придурок! Я не шучу! – против воли я улыбаюсь, ну до чего он глупый мальчишка.

До Ронана доходит первым:

– Только не говори, что дело в василиске.

– Как ни странно, нет, он предложил мне помочь веррикам и драконам преодолеть социальные предубеждения.

– Соци… Что? – морщит лоб Эрик.

– Он хочет, чтобы мы перестали друг друга ненавидеть!

– О, да наш император – мечтатель, – хмыкает Ронан.

– Я решила поддержать его.

– Но что ему надо конкретно от нас?

– От меня. Он хочет, чтобы я поиграла в любовь с драконом на глазах у всей империи.

– Это что за ерунда, Мэйлин? – голос Ронана опасно спокойный.

– Я должна буду создать прецедент имперского масштаба, став невестой дракона.

– Какого дьявола? – Эрик вскакивает с кресла и бьёт по столу. – Эти уроды пронюхали, что Томми в больнице и тут же решили подложить его сестру под какого-то чешуйчатого гада?

Я вижу, как зло переглядываются братья, знала ведь, что этим всё закончится...

– Мэйлин, - Ронан берёт меня за руку. – Не волнуйся, мы сможем защитить тебя. Если понадобиться весь старый город, да что там! Каждый веррик в Террании пойдёт против этих сволочей!

– Так и знал! – взрывается Эрик. – Я знал, что однажды они захотят наших женщин вместо своих страшных избалованных дракониц! Они решили показательно унизить нашу семью, чтобы доказать, что могут сделать это с каждым! Что так будет со всеми, кто посмел поднять голову!

– Это все их гены! Проклятые гены рабовладельцев и завоевателей! – Ронан рычит, его ноздри раздуваются.

– Они хотят использовать нашу сестру как… Как… – я вижу, как отчаянно Эрик сжимает губы, чтобы не сказать это слово, а на его красивом лице ходят желваки.

– Я думаю, всё немного не так, – осторожно произношу я.

– Какого чёрта, Мэй? Что может быть не так, если… – взрывается Ронни.

– Я согласилась. – прерываю я брата. – Потому что это и правда может помочь. Император сказал, что Джордж сможет попасть в парламент, а веррики…

– Ты что продалась из-за этого скота Джо? – зло шипит Эрик. – Да у этого лощёного мерзавца вся жизнь в шоколаде, ты, блин, его видела, когда он приходил в больницу? Выглядит, как чёртов дракон на променаде! Ему осталось только губки подкрасить, распушить хвостик и побежать, размахивая драконьими крылышками!

– Вы не понимаете! – снова пытаюсь объяснить я. – Если в СМИ начнут писать об этом, как о чём-то положительном и поощряемом, то мы наконец сможем найти точки соприкосновения с драконами, это позволит улучшить инфраструктуру, богатые гады не будут бояться вкладывать деньги в…

– Пока что я вижу только то, что какой-то дракон будет искать точки соприкосновения с моей сестрой! – очки Ронана запотели, он их снимает и трёт с такой яростью, что я сглатываю. – Ты сошла с ума, Мэй, если думаешь, что мы позволим этому случиться.

– И кто же этот счастливый жених? – со злым ехидством интересуется Эрик.

– Николаус Морелли, – обречённо выдыхаю я.

– Поганец белобрысый, – вспоминает его брат.

Именно Эрику, как самому близкому мне по возрасту, я всегда жаловалась на Морелли. Я, конечно, не рассказывала самые «горячие» моменты, но и остального хватало, чтобы он не раз порывался отправиться со мной в школу и набить наглую драконью морду богатого наследничка древнего рода.

– Ты что его знаешь? – удивляется Ронан.

– Это же был он! Тот, кто издевался над ней в школе! Козлина! Ему не жить! Его драконьи косточки будут собирать по всей империи! – Эрик снова бьёт по столу с такой силой, что семейное фото падает, не выдержав тряски. Он заботливо поднимает его, а затем сжимает кулаки в порыве злобы.

– Он всё-таки дракон, в открытую с ним будет тяжело справиться, предлагаю действовать хитрее, я могу сделать несколько килограмм взрывчатки, узнаем, где он живёт и… – задумчиво предлагает Ронан.

– Вы с ума сошли? – взрываюсь я криком. – Сбрендили окончательно? Хотите всех нас погубить? Я стараюсь, как лучше, а вы по-прежнему лелеете в себе эту расовую ненависть, перешедшую нам по наследству! Хотите, чтобы вас посадили? Чтобы мы с матерью и Энжи остались тут одни? Я всё решила и приняла предложение. Если вы думаете, что я начну целоваться с этим противным драконом или что похуже, то вы глубоко ошибаетесь! Это просто будут фотографии для газет и какие-то выдуманные подробности нашего романа.

– И сколько это продлится? – уточняет Ронан.

Я понимаю, что не спросила этого у императора.

– Какое-то время… Может быть несколько месяцев. Нужно просто показать всем, что ненависть может уйти! Это ради каждого веррика в нашей стране! Подумайте о детях, вспомните, как мы сами жили!

– Мы этого так не оставим, Мэйлин. – предупреждает Эрик. - Это позор для нашей семьи…

– Не вздумайте говорить матери! – бурчу я в ответ.

– Томас убьёт нас, когда придёт в себя, – у Ронана затравленный взгляд. – Он просто повесит нас на каком-нибудь столбе за то, что не уберегли сестру.

– Прекратите ныть! – отмахиваюсь я. – Это пойдёт всем на пользу, вот увидите.

На самом деле, я сама не слишком уверена в том, что говорю, но выбор сделан, назад пути нет.

***

Я никогда не была ни на одном судне Томаса. В теории они использовались для перевозки специй, но по факту на них доставляли запрещённые магические артефакты прямиком в Риоску.

Я смотрела на безмятежную гладь воды за бортом и думала, а со сколькими драконами Томми успел посотрудничать за все эти годы? Так ли сильно он их ненавидел? Должно быть, он знает их гораздо лучше, чем кто-либо из нашей семьи.

Эрик подходит ко мне и нервно сжимает ограждение руками:

– Мэй, прости, что я вспылил, но ты же знаешь, я просто беспокоюсь за тебя. Всё, что происходит в последнее время ненормально…

– Я тебя понимаю, братик, – я кладу свою ладонь на его руку и легонько сжимаю. – Мы со всем справимся.

Он устало кивает:

– Корабль на подходе.

В темноте я начинаю различать огни второго корабля. Именно на нём везут злополучную чашу, нам нужно лишь забрать её на своё маленькое быстроходное судёнышко и отвезти в безопасное место, на окраине города. Схема Ронана сработала отлично, никто не смог нам помешать. Или просто недоброжелатели не знают, что артефакт прибывает сегодня ночью?

Василиск на моём пальце бодрствует всё время, пока мы находимся на судне. Возможно, близость воды её встряхнула.

– Хочешь искупаться, Ашши? – шутливо шепчу я, потирая невидимое кольцо.

Тихое шипение говорит мне, что она и правда была бы не прочь. Удивительное создание, её присутствие меня успокаивает.

Когда второй корабль отплывает, я вижу, как Ронан, заносит в каюту небольшую коробку, по пути бросая на меня торжествующий взгляд. Дело почти сделано, я довольно улыбаюсь.

– До берега плыть около часа, – зевает рядом Эрик. – Готов поклясться, сейчас почти три часа ночи, а завтра к восьми я должен быть на ипподроме.

– Как твои пегасы? – из вежливости интересуюсь я. Никогда не любила этот странный вид спорта – гонки на летающих лошадях.

– Отлично, – ухмыляется брат. – У меня для тебя сюрприз.

– Какой еще сюрприз? – с подозрением интересуюсь я.

– Приходи послезавтра на состязание и узнаешь, – подмигивает он.

– Ты же знаешь, что я просто терпеть не могу эти ваши… – меня прерывает громкий рёв.

Что-то огромное проносится прямо над нами в воздухе, вызывая волны и заставляя небольшое судно пошатнуться.

– Твою же мать… – Эрик вскидывает голову присматриваясь.

– Дракон! – со страхом кричит кто-то из команды.

Я чувствую, как у меня на голове волосы встают дыбом. Василиск на пальце громко шипит и клацает зубами. Эрик даже не замечает этого, пытаясь что-то рассмотреть в темноте. Как назло, небо пасмурное, а луна спряталась за облаками.

– Набирай ход, – кричит Ронан, выскакивая из каюты. – Это чёртов чешуйчатый гад!

В этот раз дракон подлетает бесшумно, лишь шорох огромных крыльев предупреждает о его появлении. Он задевает судно, и оно качается так, что я падаю на пол и со всей силы ударяюсь о деревянные доски.

– Мэйлин! – младший из моих братьев бросается ко мне, помогая встать.

– Эрик, готовь пушки, что ты застыл, – орёт Ронан, – Все готовьте!

Дракон больше не церемонится – от его ужасающего рёва у меня закладывает уши, а на глаза набегают слёзы. Я успеваю увидеть широкую пасть, ряды огромных, как кинжалы зубов, а затем оттуда вырывается огонь. Падаю снова, но это спасает, потому что иначе он сжёг бы меня на этом самом месте.

Часть корабля начинает гореть, судно пропитано противопожарным магическим эликсиром, он немного помогает сдерживать пламя, некоторые ребята из команды бросаются тушить огонь, а другие начинают стрелять из магпистолетов.

Ронан выносит нечто, похожее на гигантскую трубу, оно стреляет какой-то огромной пулей вверх, и, по всей видимости, достигает цели, потому что я слышу злобный, полный боли рёв дракона.

– Хавай, скотина, – орёт брат распаляясь. – Это я сам сделал, специально для вас, дракончиков всесильных!

Господи, я никогда не видела братьев такими. Что за жизнь они вели, пока мы с матерью пребывали в полнейшем неведении. Ронни с детства любил конструировать и собирать различные механизмы, но на что пошли его таланты, я вижу только теперь. Взрывчатка… Немыслимое оружие против драконов…

Я сжимаюсь в комочек, отползая подальше от огня.

Дракон снова нападает и на этот раз судно едва не переворачивается, мне страшно, сердце заходится в таком бешеном ритме, что мелькает мысль – быть может, оно остановится раньше, чем мы все умрём в пасти этого зверя.

Капитан пытается маневрировать, благо это современный корабль, и он способен на многое, но долго мы не продержимся. Крик людей застывает у меня в ушах. Мы не можем проиграть вот так просто. Я встаю, перебираюсь за борт, держась за ограждение, застываю, просто чтобы сделать несколько вдохов, нужно найти в себе хоть немного смелости.

– Мэйлин, нет! – отчаянно и с диким страхом в голосе кричит мне Эрик. – Зачем?

Ты ведь можешь мне помочь, правда? Я знаю, что она согласна. Разжимаю руки и падаю за борт под громкий крик обоих братьев.

Тёмной воды касается тело человеческой девушки Мэйлин Солиер, но всплывает, открывая кроваво-красные глаза, уже Ашши – василиск, видевшая ещё начало времён.

Я вижу мир, я чувствую мир, я ощущаю слабых человеческих существ рядом с собой. Людские страх и паника кажутся смешными и нелепыми. Их жизнь пролетает как один миг, а они всё равно барахтаются в водах вечности, желая отхватить кусок побольше.

Жадная бездна моря манит меня и зовёт в сладкую негу своих объятий. Я взрываю бороздами морской простор и ныряю вниз, скрываясь в тёмной пучине. Жизнь течёт и бурлит внутри, словно я змеёныш, едва покинувший материнское гнездо.

Обещание той, что подарила мне новую жизнь, слившись с моим дряхлым, умирающим телом, вырывает меня из алчной водной глубины.

Я устремляюсь вверх сверкающей зелёной стрелой, горячая кровь дракона будоражит воображение, заставляет яд покинуть прочный остов клыков. Я желаю поглощать, желаю сжать железные челюсти и насытить свою тысячелетнюю ярость.

Я сильнее, я быстрее, я – тень в воде, я – единственная хищница в бездонной пучине древнего моря. Вода приятно шумит в ушах, но её сменяет оглушающая тишина, когда я взмываю вверх, покидая безопасное морское лоно, чтобы впиться, истекающими ядом зубами, в неповоротливую огромную чёрную тушу врага. Тепло драконьего тела опаляет мою холодную шкуру. И я вспоминаю их всех – истинных диких повелителей неба, стоящих у истоков зарождения мира. Этот же глуп и беспечен. Он лишь бледная тень своих предков, жалкая разжиревшая ящерица, по глупости отрастившая крылья.

Его страх хрустит на моих зубах, наполняет мучительным блаженством каждую трепещущую от хмельных жизненных сил чешуйку. Я позволяю ему сбежать, позволяю думать, будто он в безопасности. Но после губительного яда морской змеи не выживал ещё ни один дракон в подлунном мире.