Знахарка для дракона

Диана Александровна, наш мир

– Давление падает, – слышу голос анестезиолога.

Он звучит спокойно, но я слишком хорошо знаю эту интонацию.

– Сколько? – спрашиваю, не поднимая головы.

– Девяносто на пятьдесят.

Сегодня ночью в хирургию поступил тяжёлый пациент с разрывом аневризмы. Таких привозят почти без шансов. Поэтому я должна сделать всё возможное, чтобы его спасти.

Я чувствую, как напрягаются плечи. Спина ноет от усталости. Ночная операция уже не первая за эту неделю. Только бы не дрогнула рука.

Аккуратно отвожу зажим. Тонкая полоска крови блестит под ярким светом лампы.

– Салфетку.

Медсестра Светлана молча вкладывает стерильную салфетку мне в руку. Мы работаем вместе больше пятнадцати лет. Иногда мне кажется, что она читает мои мысли.

– Давление стабилизируется, – говорит анестезиолог спустя несколько секунд.

– Значит, будет жить, – облегчённо выдыхаю я.

– Благодаря вам, Диана Александровна!

Молодой ординатор Леночка смотрит на меня с восхищением. Я помню себя такой же. Тридцать пять лет назад.

– Я просто делаю свою работу, – отвечаю ей.

Снимаю очки, устало потирая переносицу. Всю ночь на ногах. С возрастом работать всё сложнее, но мне грех жаловаться. Ведь на моём счету тысячи спасённых жизней.

За окном уже рассвело. Полы только что помыли. Пахнет хлоркой и кофе из ординаторской. Я иду по длинному коридору хирургического отделения, снимая шапочку на ходу. Заправляю за ухо седую прядь волос.

Навстречу мне шагает наш главврач Сергей Анатольевич. Высокий, подтянутый, в безупречно выглаженном халате. Но сегодня он почему-то выглядит напряжённым.

– Доброе утро, Диана Александровна, зайдите ко мне после смены.

– Доброе утро, – киваю ему, – Хорошо.

Через полчаса я стою возле кабинета главврача. На душе отчего-то неспокойно. Я стучу.

– Войдите. – главврач поднимается из-за стола.

– А, это вы, Диана Александровна. Проходите, присаживайтесь.

Он начинает говорить не сразу. Перекладывает какие-то бумаги, поправляет ручку. Похоже, разговор будет неприятным.

– Сегодняшняя операция прошла великолепно, – наконец говорит он. – У вас золотые руки!

– Спасибо, – коротко отвечаю я.

Смотрю на свои ладони. Обычные руки. С тонкими морщинами.

Молчание затягивается. Сергей Анатольевич проходит к окну. Его следующие слова заставляют меня напрячься.

– Диана Александровна, вы один из лучших хирургов нашей больницы. На вас лежит огромная нагрузка. Ночные дежурства, сложные операции, – перечисляет он. – Но дело в том, что Министерство сейчас активно продвигает обновление кадров…

В этот момент я всё понимаю. Словно кто-то тихо щёлкнул выключателем.

– Вы хотите сказать, что мне пора на пенсию? – удивлённо смотрю на него.

Он резко оборачивается.

– Что вы, нет. Я предлагаю вам перейти на консультативную должность, – вздыхает главврач, – Будете читать лекции. Работать со старшекурсниками медицинского университета. Передавать опыт.

– Но ведь я сегодня спасла пациента, – растерянно отвечаю ему, – И вчера спасла…

Он отводит взгляд.

– За тридцать пять лет работы, – я вдруг замолкаю. Чувствую в груди странную пустоту.

Тридцать пять лет я приходила в эту больницу. Здесь прошла моя молодость. Мои лучшие годы. Здесь я работала даже по праздникам, пропустила свадьбу подруги. У меня нет ни мужа, ни детей, потому что мне было «некогда».

И теперь я вдруг стала никому не нужна…

Я ещё могу держать в руках скальпель, могу спасать людей, но меня отправляют читать лекции студентам.

– Вы поймите, – осторожно говорит главврач. – Так решили в Министерстве. Для нас вы по-прежнему ценный хирург. Просто…

– Просто я стала старой, – заканчиваю за него.

Сергей Анатольевич не отвечает.

– Спасибо за откровенность, – я медленно встаю.

– Диана Александровна, – он смотрит на меня с искренним сожалением, но я уже иду к двери.

– Мне нужно переварить эти новости, – выхожу из кабинета и закрываю дверь.

В коридоре шумно. Медсёстры везут каталку. Больница живёт своей обычной жизнью. Только я вдруг чувствую, что в этой жизни для меня больше нет места.

Останавливаюсь у окна. На улице идёт мелкий дождь. Капли медленно ползут по стеклу, расплываются перед глазами. Кажется, мне нужно на воздух.

Когда я выхожу на крыльцо, в груди появляется неприятное жжение. Только инфаркта мне сейчас не хватало. Кардиология далеко, в другом корпусе.

– Успею ли? – мелькает последняя мысль, а дальше наступает темнота.