Знаки

Как появился мир – никто не знал. Но строилось тысячи теорий, многие из которых были научными, многие религиозными. Каждый, кто проходил по прохладным, асфальтовым улицам видел окружающую действительность так, как умел. И совсем не думал о том, как он возник, и почему, а, главное, зачем возникли окружающие. Или же думал, но дальше сиюминутных мыслей такой бессмысленный абсурд не задерживался ни в чьей голове.

Скажем, мужчина, со зрением минус полтора, но очень хорошим слухом и дорогими очками видел этот мир серо, контрастно, и даже немного пористо. Бесчисленные прохожие преграждали путь, но в последний момент отходили в сторону. Такой темп никого не смущал, большой город жил на людской энергии, на замкнутом кругу потребления и производительности.

Ветер гонял пыль по тротуарам, рекламные щитки возвышались повсюду, где могли бы уместиться. Холодное лето, настолько, что, выходя на улицу, приходилось накидывать пиджак и даже застегивать его на несколько пуговиц.

Тяжело вздохнув, Герберт Келер мрачно ухмыльнулся и посмотрел в серое, пасмурное небо. Автомобиль в ремонте, мужчина не очень-то любил ходить пешком, так что настроение сегодня было явно хуже обычного. Люди, что шли навстречу, явно выглядели веселее, кто-то даже улыбался. Кое-что отличало его от них, отличало столь сильно, что можно было считать это отличие тяжелой жизненной несправедливостью.

В двадцать восемь лет молодой человек, наследник крупной финансовой компании был один. Умен, красив, и сказочно богат, однако ничто из перечисленных качеств не решало проблему больного, беспросветного одиночества. Почти тридцать лет – самое время, чтобы начать паниковать.

Мимо ровной, легкой походкой прошла симпатичная девушка. Копна рыжих волос развивалась на ветру, тонкие ноги поддерживали такие же тонкие, красные каблуки. Она обернулась и, заинтересованным взглядом осмотрела мрачного прохожего. На круглом, миловидном лице, точнее, в левой части лба у нее красовалась темная, небольшая метка, похожая на звезду, и лист с прожилками одновременно. Ее взгляд устремился на лоб мужчины, однако, тот был бледен и чист, что вызывало лишь недоуменную улыбку и легкий вздох.

Герберт скрипнул зубами и пошел дальше. Очевидно – нет. Но всякий раз это вызывало злость, и даже легкую обиду. Обычно, люди встречают свою «вторую половинку», своего соулмейта до двадцати лет, но у него, как оказалось, особый случай.

Где-то на теле, у рожденного, всегда будет метка. Небольшой рисунок, который может быть где угодно, и выглядеть как что угодно. Размером, примерно, два-три квадратных сантиметра. Если ребенок рождался без знака, значит, он проявлялся по жизни. Значит, его соулмейт еще не был рожден, хотя обычно они рождались в одно и то же время. Максимальная разница в возрасте у соулмейтов была, примерно, десять лет, и занесена в книгу рекордов как из ряда вон выходящий случай. Когда появился его знак, Герберт не знал, и долгое время вообще не замечал его под длинными, темными волосами на шее, со стороны спины. Странный, продолговатый завиток, похожий то ли на руну, то ли на свастику. Это означало – где-то существует человек, который идеально ему подходит. Привлечет внешне, понравится внутренне, оценит сильные и прикроет слабые стороны. И не надо было прилагать усилия к поиску – обычно соулмейты притягивались друг к другу сами. Их тянуло, словно магнитом, но вот шло время, а нужный человек почему-то никак не встречался. Более того, знак начинало жечь, будто к нему прислонили что-то горячее, когда человек с таким же знаком был рядом. Жжение проходило, когда «половинки» проводили немного времени вместе.

Вот только время шло, а тот самый человек не появлялся. Мужчина начинал сперва волноваться, а потом и вовсе раздражатся. Где-то… его, идеально подходящий человек. Идеально подходящая девушка, а он до сих под один. Почему? Что пошло не так? Многие соулмейты знакомятся еще в детстве, или, хотя бы, в юности. И повторяющихся знаков не было, как и надежды построить жизнь с кем-то другим.

Если соулмейт умирал, то знак серел. Выцветал, и становился похожим, более, на шрам. Однако Герберт каждый день смотрелся в зеркало, внимательно изучая взглядом яркий, черный символ. Та, что ему предназначена судьбой, живее всех живых. Просто почему-то ему очень, очень не везет.

Каждый в мире имел свою ворую половинку, того самого, идеального человека. Но так было в теории, попробовать на практике, пока что, не пришлось. Со злобой пнув случайный камень на дороге, мужчина прошел вперед, проваливаясь в свои мысли. Пора перестать надеяться, и начать делать. Хоть что-то.

- В мире всегда так. Кому не надо – тот получает, а кому надо, вынужден мотаться. Что ты придумал, Герберт? Начнешь ходить на званные вечера? – Мужчина поправил короткие, синеватые волосы. На ладони мелькнул символ в виде круга с точкой в центре.

- Получает тот, кто что-то делает. То, что ты сейчас сказал, люди называют удачей, Рейден. – Келер покачал головой, и, жестом, попросил бармена повторить напиток.

Как ни странно, теплым летним вечером дорогой бар был пуст, и помимо двух друзей в огромном помещении находились примерно пять-шесть человек. На столиках из чистого темного дерева лежали кипенно-белые, тканевые салфетки, матовое освещение наводило странную тоску. Густые, темно-каштановые волосы опускались по спине, пассивно отражая тусклый свет, их передние пряди слегка прикрывали напряженное, бледное лицо.

- Раз соулмейт это идеальная во всем пара, значит… это, как минимум, женщина. Во-первых. Во-вторых, она умна, воспитана, и, разумеется, из хорошей семьи.

- На другую ты просто не посмотришь, конечно. – Добавил собеседник, сочувственно осматривая друга. Будучи женатым уже шесть лет, ему трудно было понять, как можно так долго искать соулмейта. Он же рядом… можно сказать, под рукой. По крайней мере, так должно было быть, но из каждого правила есть исключения.

- Безусловно. Думаю, она брюнетка. Среднего роста, с хорошим образованием, возможно, юридическим, или в области педагогики. Примерно так я бы представил женщину, которая могла бы мне понравится. И да, на званные вечера я тоже похожу. Возможно, стоит зайти в гости к конкурирующим компаниям, или сходить на свадьбу к мэру. – Герберт покачал головой, в то время как официант принес за их столик еще алкоголя – ночь только начиналась.

- Думаю, твое ожидание оправдано. Нет, я тебя совсем не успокаиваю, но мне кажется, что раз она такая редкая, что не попадается просто так… значит определенно. Немыслимая звезда, удивительная особа.

- Хотелось бы верить, льстец.

Послышался тихий смех. Людей на улицах становилось все меньше, загорались яркие, высокие фонари. Небо медленно опускалось на землю, казалось, оно начинает царапать своей эфемерной плоскостью крыши многоэтажек и крылья случайных самолетов. В баре даже не витал запах алкоголя – настолько одиноким и безлюдным он сегодня был. Казалось, от третьего за вечер мартини поднимался легкий алкогольный пар, но тут же рассеивался, сталкиваясь со свежим вечерним воздухом – тот порывами проникал в помещение сквозь открытые настежь окна.

- Может тебе пока развлечься просто? Пофлиртовать с кем-нибудь случайным, или даже снять красотку на ночь… ты не представляешь, скольким, на самом деле, плевать на эти символы. Пока не найдешь свою, можно и на диете посидеть…

- Если женщин ты называешь едой, то лучше я буду голодать. Хочешь, чтобы я снял шлюху? Серьезно?

- А что?! Среди них много красавиц, думаешь, они так ищут суженых? Хах, нет. Они, друг мой, развлекаются. А еще зарабатывают деньги. Наличие в жизни идеального партнера не убивает тягу к разнообразию.

- У меня даже отсутствие партнера не привило такую тягу. Это мусор, а совокупляться с мусором я не стану. – Келер усмехнулся и прикрыл глаза.

- Жестко. Но я тебя понял, да. Слушай, можем завтра сходить на выставку. Там какой-то знаменитый художник выставляется, я тебе скину адрес. Интеллектуальных, образованных баб туда как магнитом тянет, что думаешь? – Рейден вскинул брови и, довольный своей идеей, широко улыбнулся.

- Сходим. Я не хочу сейчас упускать ни одной возможности. Раз мы не сталкиваемся случайно, значит, найду ее силой.

- Отличный подход, так и надо!

Снова вздох. Похоже что всем везло с соулмейтами, а иначе и быть не могло. Человек, который подойдет тебе больше всего, обретал «твою» метку, и наоборот. Многие рассказывали, как узнавали в своих соулмейтах фантазии, которые, в прошлом, считали несбыточными. Кто-то, напротив, сперва не узнавал своего партнера, но потом проникался им и все шло хорошо. Везде. Всегда.

Пропаганда родственных душ проскальзывала везде: то были рекламные плакаты, уверяющие, что со второй половинкой уменьшается количество депрессий и усиливается счастье. Сноски в газетах, о том, как спаянные спасают друг друга, передачи по ТВ и полностью оккупированное СМИ. Так устроен мир, и чем быстрее ты обретешь своего человека, тем скорее твоя жизнь станет счастливой и полной. Отношения вне меток не порицались, но и не поощрялись. Их наличие в некоторой прослойке общества игнорировалось, только и всего.

Оставаться одиноким при живой суженной к тридцати годам было действительно слегка стыдно. Как можно «не найти» соулмейта? Он что, осваивает космос? Добывает воду в подземных шахтах? Тогда почему ты не там? Вас же должно тянуть друг к другу, неизменно. Всегда.

Допив последний бокал, Келер встал, и, небрежно бросив деньги на стол, направился прочь из бара. Утром, в десять. Довольно удобное время для созерцания трудов художника, на свежую голову, когда еще нет усталости, и можно застать экскурсовода. Отличное время, и, раз он так считает, значит так будет считать и соулмейт. Бесспорно. Всенепременно.

Редкие звезды падали в небе, просто мелкие метеориты, сгорающие в атмосфере. Тишина, и резал ее лишь шум мимо проезжающих автомобилей. Всего пара поворотов, и усталому взгляду больших, серых глаз предстанет широкая высотка, с крытой парковкой и консьержами в каждом подъезде. Рейдена совсем не обидело, что друг так внезапно решил уйти, все-таки, не лучший период в жизни, и стоило проявить немного понимания…

Крепкое тело встречало резкие порывы ветра, Герберт щурился, но пиджак так и не стал застегивать до конца. Сквозняк просачивался сквозь кипенно-белую рубашку, заставляя мужчину немного мерзнуть, но дом уже был рядом. Просто крупное, знакомое здание уже не вызывающее никаких чувств. Женщина на входе медленно кивнула одному из жильцов, но тот, никак не отреагировав, тотчас пошел к лифту. Обычный день. Не хороший и не плохой.

В широкой, аскетично обставленной квартире послышался скрип ключа. Войдя внутрь, хозяин нажал на выключатель, однако, в ту же секунду, лампа мигнула, и, издав резкий звук, на осколки разлетелась в стороны. Закатив глаза, Келер покачал головой, и, переступив разбитое стекло, прошел дальше в коридор. Бледные, сильные руки в темноте сняли с тела пиджак, и, небрежно бросили его на небольшой синий диванчик. Пуговицы рубашки, одна за другой, поддавались давлению пальцев, оно было столь сильным, что одна из них даже отлетела в сторону. Узкое, напряженное лицо исказила странная, блуждающая ухмылка, мужчина потер рукой квадратный подбородок, и пришел к выводу, что лучше побриться завтра утром.

В комнате со светом был полный порядок. Оставшись в одних лишь брюках, Герберт присел на кровать и включил случайный канал телевизора. Ночные новости, где ведущими были два соулмейта. Конечно же. Щелкнув зубами, он тут же выключил ТВ, вновь оставаясь в полной тишине.

Один. Как всегда один, ничего нового. Когда все остальные давно разбились по парам и счастливы. Абстрактная обида разрасталась, сердце без причины начинало биться быстрее. Схватив пульт, хозяин кинул его в стену, и тот разбился, отскакивая в сторону. Везде. На всех конференциях он появлялся один. Доклады, и финансовые отчеты представлял один, никогда ни с кем не советуясь. Ничьим вниманием не дорожил, никого не любил, хотя очень хотел. Ту самую, мифическую брюнетку с кудрявыми волосами и понимающей, скромной улыбкой.

* * *                                                                                         

На случай, если она все-таки будет там, Келер решил подойди к этому походу крайне внимательно. Свежая, отглаженная рубашка сидела на спортивном теле сегодня особенно хорошо, густые, прямые волосы лежали волосок к волоску, и были схвачены толстой нитью ближе к середине. Казалось, он собирался на презентацию нового проекта, но никак не на выставку.

Оставшись довольным своим внешним видом, мужчина отошел от зеркала в ванной и стал набирать номер такси. Ничего необычного, и Рейден уже должен был ждать его там. Лишняя трата времени встречаться заранее, только лишь для того, чтобы побродить по помещению, увешенному картинами… да, девушка его мечты должна увлекаться как минимум живописью, и выставочный зал – отличное место для знакомства.

Еще один прохладный, ветреный день. Лето скорее напоминало раннюю осень, или же весну. На небе продолжали скапливаться серые, дождевые облака, в которых растворялось горячее июньское солнце. Воздух был наполнен пылью, но, казалось, Келер таких мелочей не замечал.

Шею сзади должно было начать жечь, как огнем, когда соулмейт впервые рядом, но он никогда не чувствовал, и даже не мог предположить, что это за ощущение. Кто-то утверждал, что даже приятно, а кто-то, что это такая боль, будто бы взялся за плойку или коснулся раскаленного железа. Возможно, зависело от болевого порога, или от индивидуального восприятия. В очередной раз нервно потерев шею, мужчина усмехнулся, и стал искать взглядом такси. Даже если его соулмейт не выходит из дома – он найдет его, это лишь вопрос времени.

Картинная галерея – довольно тихое место, приятное и медитативное, особенно для любителей искусства. Можно было найти что-то по душе, провалиться в ассоциации, проанализировать цвета и их сочетания. Мрачный дневной свет, исходящий из окон, смешивался с искусственным, воздух обретал легкий аромат дерева и масляных красок, хотя, возможно, это тоже были всего лишь ассоциации. Темный паркет с годами потемнел еще сильнее от толстых слоев лака, покрытие стен слегка отражало от себя свет, делая помещение визуально больше. Путь на такси занял всего десять минут, но молодой мужчина совсем не походил на расслабленного фаната искусства, напротив, он много смотрел по сторонам и нервно топал ногой. Во-первых, друг опаздывал, а во-вторых, не чувствовалось даже намека на желаемый дискомфорт.

Молодые, красивые девушки прохаживались вдоль ярких рядов, кто-то из них был со спутниками, кто-то без, но ни одна из них не цепляла взгляд. Ни одна из них не вызывала того самого жжения, на которое надеялся Келер уже много лет.

- Эй, поклонник современного искусства! Доброе утро! – Послышалось из-за спины. Герберт закатил глаза и медленно повернулся.

- Что на этот раз сломалось? Часы? Машина? Нога?

- Слушай, не поверишь! Я застрял в пробке, и…

- Не поверю. Опустим подробности.

- Ладно. Слушай, смотри, какой тут цветник! Кажется, эти барышни отпросились с работы, чтобы попасть сюда! Просто золото, самый смак! – Рей широко улыбнулся и окинул взглядом выставочный зал. – Ну? Как оно?

- Как и ожидалось. Никак. Я куплю картину и поеду на работу. – Келер жестом указал на случайное полотно, где было изображено полнолуние над мрачным особняком. – Повешу в коридор, не зря же время терял.

- Ну ты и сноб... – Слегка отстранившись, собеседник покачал головой и незаметно посмеялся себе под нос.

- Не подменивай понятия. Процент того, что я здесь встречу нужного человека был настолько низок, что, разумеется, я вернусь домой один. И прихвачу утешительный приз… так скажем. – Сдвинув брови, Герберт задумался. Действительно, неплохо впишется в коридор.

- Если честно, хоть ты и нарисовал у себя в голове портрет, мне сложно представить, какая женщина тебе и вправду подойдет. Высокородная, жеманная, с утрированным чувством стиля и модельной походкой. Как… ведущая прогноза погоды, знаешь?

- Возможно. Жди меня на улице, я хочу поговорить с хозяином этого заведения.

- Без проблем. – Рейден вздохнул, и, вновь окинув взглядом помещение, вышел на улицу. Выставочный зал? Глупая, странная идея, но все же лучше, чем ничего. Качнув головой, мужчина глубоко вздохнул. А все-таки? Если проанализировать ситуацию, без стараний не обидеть друга? Какая бы девушка ему подошла, и где ее искать. Прикрыв черные, синеватые глаза, Рей коснулся их пальцами. Не может она быть жеманной, и правильной быть тоже не может. Иначе это уже был бы не соулмейт, а зеркало. Скорее всего, она с чувством юмора, игривая, слегка инфантильная… или нет. Мужчина отнес руку от лица и посмотрел по сторонам. Желание помочь злому, самодовольному другу рождалось из крайнего сочувствия. Можно сказать… жалости. Но, если бы тот об этом узнал, друзьями они перестали бы быть в тот же день. Так что, приходилось подыгрывать, а иногда отмалчиваться. Незавидная судьба, быть одиноким в двадцать восемь.

- Ты сегодня едешь на работу? – Послышалось из-за спины, от чего молодой человек вздрогнул. Его друг вернулся довольно быстро, мало того, нес под мышкой ту самую картину.

- Я отпросился. Слушай, ты и вправду ее купил? – Сконфуженно произнес Рейден, отводя глаза.

- Нет, украл. – Келер закатил глаза, слегка ухмыляясь.

- Ладно, прочь с места преступления. Тебя подвести?

- Да.

- И потом на работу?

- Очевидно.

- Слушай… раз уж так начался день, может весь его посветим поискам? Отвезем эту несуразную живопись, а потом походим по городу, зайдем в театры, хотя бы на афиши глянуть. Может, заглянем в бары…

- Приличные девушки не ходят по барам, если ты об этом.

- А вдруг они отмечают день рождения коллеги? Или… ее брата? Все может быть, важен не просто факт, а еще и его трактовка.

- Вообще в этом есть смысл. –Герберт сдвинул брови, проваливаясь в свои мысли.

- Вот именно! У нас в городе примерно двадцать шесть приличных баров. Представь, сколько народу мы встретим там!

- В среднем, от четырехсот до шести ста человек, если нам повезет.

- Но это же стоит того, да? – Рей склонил голову, подбирая еще аргументы, на случай, если друг не согласиться.

- Да. Ладно, проедимся по барам, хотя мне и не нравится эта мысль.

Келер закинул портрет дома на заднее сиденье, а сам сел вперед, лениво потирая виски. Как бы то ни было, женщина, что предназначена ему судьбой тоже одинока. Ей тоже он до сих пор не встретился. Но, судя по всему, она не паникует. Значит, вероятно, моложе его. Возможно, значительно моложе, и паниковать ей еще рано.

Так или иначе, это не имело в его глазах большого значения. Что значит возраст, когда вы подходите друг другу идеально? Хотя, возможно для того, для кого возраст важен – соулмейт всегда идеальных лет.

Рей завел двигатель. Автомобиль тронулся.

- Первый в двух кварталах отсюда. Зайдем, заглянем, и выйдем, что думаешь?

- Я начинаю жалеть, что подписался на это. – Герберт сузил глаза. – Днем приличные женщины на работе. – Вздох. – Но я помню о случайности. Может, у ее подруги правда сегодня день рождения.

- Так может она из обеспеченной семьи, и ей не нужно на работу.

- Тогда она дома, или в торговом центре. Или в кафе. Почему ты не предложил кафе вместо бара?

- За все время, пока ты там бывал, ничего не произошло. – Рейден притормозил у светофора. – Пора менять тактику. Наверно она просто не любит кофе.

- Любит. – Злобно процедил Келер, переводя взгляд в окно.

Листва покачивалась под порывами ветра. На улице раздавался шелест, а небо темнело и опускалось: собиралась гроза.

* * *

Грязные лужи хлюпали под ногами, в воде отражался свет бесчисленных городских огней. Герберт раздраженно косился по сторонам, с трудом узнавая район. Рей остался на перекрестке разбираться с полицией. ДТП после полуночи в грозу, теперь их обе машины будут ночевать в ремонтном сервисе, и им обоим придется ходить пешком. Под ручку.

Келер усмехнулся сам себе. Можно было бы плюнуть на этот день неудачных поездок, вызвать такси и вернуться домой, но в голове как назло все еще крутились слова друга: «тут в двух шагах еще клуб, зайди, раз уж мы здесь».

Клуб это уже даже не бар. Но, почему-то, он шел, внимательно осматривая незнакомые дома. Самый бедный район города, не удивительно, что он не узнавал эти места. Время от времени слышался лай собак, какие-то вопли, странные крики. Редкие мусорные баки не вывозились уже несколько недель, успели отсыреть, и смрад от них витал по всей улице. Мужчина шарахнулся в сторону и стиснул зубы. «В двух шагах». Только шаги у него не километровые.

Вскоре мусорные кучи скрылись. Улочки приобретали более-менее убранный вид, хотя асфальт все еще был в выбоинах, а с темных зданий сыпалась облицовочная штукатурка. На углу одного из таких зданий висела старая, неоновая вывеска. Она мерцала, то ли по задумке, то ли от перебоев с электричеством. На вывеске читалась замысловатая надпись: «hot and spicy».

«Еще и стриптиз, какая прелесть» - процедил Герберт себе под нос, напряженно оглядывая двух курящих охранников у входа. Они лениво толклись на месте, перекидываясь короткими односложными фразами. Келер закатил глаза, лицо тотчас исказила брезгливая усмешка. «Просто чтобы знать, что ее здесь нет» - сказал он сам себе и шагнул вперед.

Алкогольные испарения заполняли все пространство дешевого, старого клуба. Оттого, что он находился в подвальном помещении, нельзя было даже раскрыть окна, чтобы проветрить этот смрад – их попросту не было. Свет ярких прожекторов скользил по полупьяной толпе, что собиралась возле крохотного, круглого танцпола, с прочным шестом в центре. Громкая музыка, ярость металла и нежный, женский вокал. Тяжелое, концентрированное безумие, но счастье и смех. Никого не волновало, у какого какие метки. Случайные парни приглашали на танец случайных девушек, и те с удовольствием соглашались. Реки этилового спирта, что был разведен водой, соком и газировкой…

На шесте крутилась в такт ритму бледная, практически голая блондинка, мерзко ухмыляясь, и все время поворачиваясь своими прелестями к толпе. Короткое платье, как и черные чулки были уже под ее ногами, затопченные тонкими, длинными каблуками. Движения походили на кошачьи, но пошлые настолько, что не оторвать взгляд. Смотри, но не трогай. Сегодня в клубе выступала всего одна стриптизёрша. Резко развернувшись, она сняла с головы красную резинку и жестом раскидала длинные, густые пряди по светлой спине. Ее кожа, буквально, просвечивалась, на ней не было ни одной родинки, ни одного… рисунка. Как зрители не приглядывались, всматриваясь в практически полностью обнаженное тело, грудь и тонкие стринги… нигде не просвечивался даже шрам от соулмейт-метки. Это вызывало ухмылки у женщин, и давало надежду перевозбужденным мужчинам.

Вульгарно погладив свою талию, она ухмыльнулась еще шире, откинув голову назад. Узкое лицо выглядело уверенным даже без фирменной ухмылки, даже без красной помады. Казалось, она родилась такой, и тонкие, редкие сосуды проступали на верхних веках, синяки под голубыми глазами… и светлые, светлые зрачки, которые при ярком, прямом освещении казались практически белыми. Прямой, пропорционально прямой нос, мягкая линяя губ. Что-то непередаваемое исходило от этой особы, странное. Даже если она кому-то не нравилась внешне, от нее невозможно было отвести взгляд. Хотя многим нравилась, поэтому и крутилась на шесте как юла, запудривая видимые и не видимые части тела.

Типичная, заурядная внешность с налетом пошлости и… вызова. Там работали только такие, никаких скромниц, никакой ограниченности. Лишь молодость, красота, и умение двигаться под музыку. Небольшой список умений, но, как ни странно, работницу на эту должность было найти весьма и весьма непросто.

Иногда она высовывала язык, иногда закатывала глаза, иногда смеялась. Ее песня заканчивалась, как и смена, но сегодня она будет здесь всю ночь. Звук последней ноты заставил толпу яростно рукоплескать, требуя продолжения, но стриптизерша раскланялась, и, показательно шлепнув себя по ноге, скрылась в тени.

Ни времени, ни желания собирать одежду, раскиданную по танцполу. Как только девушка поняла, что на нее больше не светит свет, тяжело вздохнула, и скрылась за дверью с пометкой «только для персонала». Здесь уже не пахло алкоголем, скорее, свежей штукатуркой и дешевым мылом. Однако, все еще звучала скрипучая, раздирающая музыка, разбавленная теперь мужским, низким вокалом. При мутном освещении стало заметно – тело покрыто каплями пота, которые, смешиваясь с белой минеральной пудрой становились похожи на капли молока. Узкий коридор с низким потолком вел в странное, широкое помещение, отделанное кафельной плиткой. У стен теснились пять душевых кабин, а, напротив, стоял лишь один, ничем не прикрытый унитаз.

- Рин, ты? – Послышалось сквозь шум воды. Судя по всему, одна из кабинок была занята.

- Я. – На вздохе прошептала стриптизерша, забирая растрепанные волосы в неопрятный хвост. – Площадка свободна, кто следующий?

- Сейчас, сейчас… знаю, что опаздываю. – Резко звук воды прекратился, и, прикрываясь полотенцем, в помещение вышла смуглая, красивая девушка. – Мне пять минут одеться, слушай, пока не ушла мыться… поможешь закрасить метку?

- Да. Повернись. – Рин зашла за спину коллеге, и, взяв из ее рук густой тональный крем, начала наносить его на темную метку в форме странного, половинчатого цветка.

- Устала?

- Еще бы. Я в этих туфлях мозоли на пару лет вперед натерла.

- Ну ничего, клиентов можно и без них обслужить. – Мулатка подмигнула, хотя и подруга не видела ее лица. – У меня сегодня двое. У тебя трое… у Кловерли один, а у Микки вообще девять.

- Какой кошмар. – Обреченно ответила собеседница, медленно склонив голову. Я что, кролик? Нет, мне тут всю ночь торчать? Мерзость. Ладно, пусть делают, что хотят.

- Не кролик. Ночная бабочка. Помни об этом, и вообще, у тебя сегодня молодые, красивые.

- Плевать вообще. – Со сморщенным лицом сказала Рин, и, вернув крем коллеге, скрылась за дверью душевой. Сегодня три человека готовы выдать внушительную сумму денег, чтобы провести с ней ночь. Ну, или, час от этой ночи. В любом случае, от мысли о мужском половом органе девушку тошнило, но работа есть работа. Самая доходная, которая доступна в ее положении.

Холодная вода стекала по озябшему телу, и горячей тут не было, чтобы согреться. Зубы стучали, она едва сдерживала тремор, то ли от холода, то ли от нервов. Как-то так вышло, что, работая вечером стриптизершей, а ночью проституткой, ей, в двадцать два года до сих пор не попался ее соулмейт. Кем он мог оказаться? Возможно, какой-нибудь шофер такси, не имеющий ни времени, ни желания зайти в место, типа этого. А, возможно, зная ее везение, он вообще инвалид, и ноги его сюда не приведут. Каждую ночь она придумывала оправдание, почему его нет, и никак не могла решить, рада она тому, или не очень.

Вряд ли кто-то будет рад, узнав, что женщина его жизни – дама легкого поведения, не иначе как… продажная шлюха. А с другой стороны… не на кого было опереться. Не с кем поговорить, с коллегами общий язык так и не был найден, хотя бы потому, что им нравилась их жизнь. Нравилось обсуждать мужчин, что приходили к ним ночью, какие-то из них были свободными, а какие-то… предпочитали красивых проституток своим соулмейтам. Любовь – любовью, но многие просто не могли жить без разнообразия. И часто это было взаимно.

Хотелось жизни, поэтому Рин молилась встретить его днем. Днем, и, быть может, он никогда не узнает, кем она была, и как зарабатывала на жизнь. Свою, и своих близких, больной матери и двух маленьких младших братьев. Какими деньгами оплачивала съем маленькой квартиры, и какие силы прилагала, чтобы вытащить близких из болота. Однако, время шло, а те все не вытаскивались. Мать не выздоравливала, деньги кончались быстрее, чем поступали. Замкнутый круг продажи собственного тела.

Даже запах мужчин вызывал приступ тошноты. Она нервно сглатывала, видя очередного «заказчика», и пыталась абстрагироваться, забыться. У него могла быть борода, а могло ее не быть. Он мог быть низким, или высоким, старым, или молодым, плотным, или худым. Значения не было, и роли не играло. Рин старалась забыть их на рассвете, отстраниться от себя, улететь куда-то вдаль, за горизонт.

Она даже боялась, что, встретив соулмейта, не сможет перебороть въевшееся отвращение, хотя он и считался идеальным партнером. Возможно, если идеальным, то сможет ее понять. Возможно, простить. Возможно, полюбить.

Смахнув набежавшую слезу, девушка улыбнулась, и подставила лицо под струи воды. Дешевая косметика смывалась, и пора было наносить новую.

Комнаты, где принимали «гостей» находилась в другой стороне клуба, и, завернувшись в старое, скрипящее от порошка полотенце, она наспех накрасила губы фирменной красной помадой, стоящей на верхней полке крайней душевой. Осталось замазать символ, и Рин готова к другой части своей работы. Мокрые волосы опускались на бледные плечи, она все еще мерзла, но это никого не должно было колыхать. В душе витали холодные ветры, сердце билось все быстрее, предвкушая еще одну омерзительную ночь. В глазах темнело, но на лице играла фальшивая, пластмассовая улыбка. Пальцы вздрагивали сами по себе, и, изредка, она смаргивала слезы, тряся головой.

* * *

Все тело напрягалось, столь сильно, что мышцы начало сводить. Келер протискивался сквозь содрогающуюся в танцевальных конвульсиях толпу, пока шея со стороны затылка горела так, словно на нее точечно вылили раскаленное железо. Подавляя нервные тики, он, то и дело, хватал подходящих под собственное описание девушек за плечи, но, видя на них другие метки, тут же отпускал. Громкая, отвратительная музыка терзала уши, на шесте крутилась бледная стриптизерша, встречая аплодисменты дикой толпы…

Это место раздражало, терпение подходило к концу. Тяжелое сердце билось где-то в горле, и мужчина ощущал его биение всем телом, однако, сколько бы не ходил – безрезультатно. Они были либо с соулмейтами, либо с чужими метками.

Что его, его девушка могла забыть в таком месте? Раздраженно сплюнув, Герберт развернулся, и пошел прочь из клуба. Возможно, стоять у входа, и ждать, пока она выйдет будет более логично и менее энергозатратно.

Вновь узкая, длинная лестница, с литыми ступенями, вновь тяжелая, железная дверь, и два ленивых охранника снаружи, которые, судя по всему, являлись друг другу соулмейтами. Да, так бывало, встречались случаи, когда они были одного пола, но их это, разумеется, устраивало. Келер ухмыльнулся и оперся на стену, пока те двое внимательно осматривали странного гостя.

- Что-то забыл? – Заговорил один из них.

- Давайте так. Вы делаете вид, что меня здесь нет, а я дарю вам премию выше, чем ваша месячная зарплата. – Герберт мрачно усмехнулся и прикрыл глаза. – Значит, договорились.

Официально заведение закрывалось в час – будни, в выходные, конечно, позже. Оставалось всего час, просто маячить у входа, чтобы встретить человека всей своей жизни. Он ждал двадцать восемь лет, можно и еще немного подождать. Так, мелочь.

Ветер на улице усиливался, но разгоряченное, мужское тело ощущало лишь физическое напряжение и легкое волнение. Он нервно топал ногой, постоянно посматривая на часы, пока из клуба не вышли две милые, молодые девушки. Келер внимательно осмотрел их и, не испытав никакого дискомфорта, прикрыл глаза. Непроглядная тьма летней ночи совсем не пугала и не мешала, нужна была лишь боль на шее. Резкая, жгущая.

Деревья в ночи казались громоздкой тенью, холод мешался с теплом, чувства брали верх над разумом, и тихий смех, что резал воздух. Вновь люди выходили, кто-то парами, кто-то в одиночестве. Спорили, смеялись, совершенно не обращая внимания на лишнюю фигуру, стоящую у входа. Мрак концентрировался, как и нервозность ожидания. Он неадекватно улыбался, пытаясь считать в уме минуты.

Быть с ней в последние годы сделалось недостижимой мечтой, навязчивым желанием, которое все никак не исполнялось. Дыхание учащалось, когда полупьяные гости клуба выходили, и ее среди них не было. Определенно, точно не прошла, значит она все еще внутри. В штанах ощущалось напряжение, а воображение рисовало картинки желаемой встречи, такой близкой, такой… неотвратимой.

Секунда, за ней еще одна, и еще… они сплавлялись в минуты, заставляя напряжение внизу живота усиливаться, и нельзя было сказать точно, был это страх, волнение, или возбуждение. Возможно все сразу, но фигуры все шли мимо, их становилось меньше. В небе повисла круглая, мутная луна, судя по всему, ветер разогнал тяжелые облака. Половина первого, и еще ничего. Кулаки сжимались сами, и охранники подозрительно переглядывались, наблюдая за странным человеком.

Герберт, постепенно, начинал задумываться, нет ли здесь черного хода, которым могут пользоваться клиенты. А даже если есть, какой в нем смысл? Или, возможно, она не клиент, вообще, подрабатывает там, барменом или ди-джеем. Если так, ситуация еще упрощается, но, в таком случае, ждать больше нет смысла. В последний раз взглянув на часы, мужчина, было, попытался вернуться в клуб, однако, вновь был остановлен пресловутыми охранниками:

- Мы закрываемся, лучше приходите завтра.

- Мне нужно поговорить с управляющим. – Келер извлек из кармана пиджака бумажник, и, отсчитав купюры, протянул их рабочим. – Это много времени не займет, и я могу пообещать, никак не отразиться на вашей репутации. – С этими словами он вновь зашел внутрь, мерзко ухмыляясь себе под нос, с мыслью: «святая наивность».

Помещение действительно опустело. Старые лампы освещали все тусклым, больничным светом, старая уборщица драила вонючие, грязные полы, и, кроме нее, вокруг особо никого не было. Попытавшись сделать лицо дружелюбнее, мужчина подошел к ней в плотную, и тут же озвучил:

- Мне нужно поговорить с управляющем. Или с тем, кто его заменяет, если первого нет на месте.

- Вам бабочку? – С улыбкой ответила старушка. – Видите дверь слева? Вам туда, по коридору, направо, последняя дверь. Можете посидеть, повыбирать…

- Я понял, спасибо. – Стиснув зубы, ответил Герберт. Бабочку? Так эта дыра еще и проституцией завлекала?

Дверь в нужный коридор пряталась в тени. Открыв ее, в нос ударил запах штукатурки и свежей краски. Судя по всему, тут недавно делали ремонт, и помещение никак не могло проветриться. Другие двери с каждой стороны вели в неизвестные комнаты, судя по всему, по «обслуживанию» клиентов, но его интересовала самая последняя. Возможно, придется требовать, или же выкупать список сотрудников. Кто тут может работать, помимо шлюх? Возможно, повара, если здесь подают закуски. Возможно, официантки…

Задумавшись, он не заметил человека, что шел к нему навстречу. Босая, бледная девушка с неуклюжим хвостом на макушке сутуло сгорбилась, рассматривая пенку на своем растворимом кофе. Совсем без косметики, в светлом, посеревшем от времени халате. Расстояние существенно сокращалось, резко подняв голову, прохожая замерла, но, как оказалось, слишком поздно. Потеряв равновесие, она шагнула вперед, и мутный, горячий кофе оказался у ночного гостя на отглаженной, белоснежной рубашке. Раскрыв глаза, тот стиснул зубы и тотчас отстранился, осматривая одежду:

- Слепая дура. Я сделаю так, что тебя уволят, и не возьмут потом даже сосать концы.

- А ты пришел за этим? Что так злиться-то, неужели это твоя единственная рубашка? – Рин ухмыльнулась, добавив: – Кстати коричневый тебе тоже к лицу. Советую не стирать.

- Конечно. Ее придется выбросить, а вместо извинений я слышу сейчас нелепое нытье и советы, которые ты знаешь, куда засунуть.

- Тебе в ухо, потому что, похоже, ты меня не услышал. Ну ладно, счастливо. – Она развела руками, и, вздохнув, обогнула высокого мужчину. Ночь не задалась, собственно, как и всегда.

Келер скрипнул зубами, а после внезапно застыл. Резкая боль в шее была в этот раз столь сильной, что, словно разряд, пронзила все тело. Знак на шее шипел, словно кипяток, до него было невозможно дотронуться. Раскрыв глаза, мужчина медленно обернулся, стараясь взять себя в руки, и успокоить дыхание. Хвост блондинки раскачивался из стороны в сторону, а под ним виднелся едва заметный, знакомый символ.

Ее не пришлось останавливать. Почувствовав ту же боль, она остановилась сама, и, нервно сглотнув, обернулась, с опаской глядя на странного гостя. Это жжение было ни с чем не спутать, хотя не чувствовалось ни разу за жизнь. Горящее, тяжелое… то самое.

Перед ней, облитый кофем, стоял он. Ее соулмейт.

Светлые глаза, не моргая, смотрели ей в лицо. В следующую секунду он резко направился к ней. Рин испугалась, однако, не сходила с места. Моментально оказавшись рядом с ней, Герберт схватил девушку за горло. Повернул к себе спиной и убрал волосы, увидев под затылком собственный символ. Казалось, сердце пропустило один удар. Он отпустил ее и отшатнулся, когда стриптизерша схватилась за грудь, пытаясь откашляться:

- Ты, что ли, больной? Не прикасайся больше ко мне, псих. – Злобно ответила она, отходя на пару шагов назад.

- Как твое имя? – Тихим, практически мертвым, шокированным голосом произнес мужчина.

- Рин Дафнер. А твое? – Прокашлявшись, она ухмыльнулась и прикрыла глаза. – М? Соулмейт?

- Это не важно. И не называй меня так. – Все еще шокировано, сквозь зубы произнес Келер.

Ноги в один миг стали ватными, настолько, что Герберт на секунду потерял равновесие. Мозг все еще не мог осознать, что стоящий перед ним человек, случайно обливший его кофе – тот, кого он искал долгие годы. Или мог, но просто отторгал эту информацию. Кто в такой час может быть в клубе, да еще и в халате, с чашкой кофе? Ответов на этот вопрос не много, совсем не много. Всего один, и мужчина никак не хотел озвучивать его вслух. Скрипнув зубами, он обошел работницу, и направился к последней двери, судя по всему, это и был кабинет управляющего. Однако уже совсем с другой целью.

Девушка проводила его тяжелым, пристальным взглядом, а, после, посмотрела себе под ноги. Конечности вмиг похолодели, они немного тряслись, и остатки растворимого кофе плескались из стороны в сторону на дне керамической чашки. Она закусила губу, сухие, резкие мурашки прошлись по телу, а сердце раз за разом болезненно замирало. Шею все еще жгло, хотя и незнакомец давно уже ушел в свою сторону. Нервно сглотнув тяжелый ком, Рин быстро пошла вперед, с мыслью найти одинокое, укромное место, чтобы все обдумать.

В одну из странных, длинных ночей случилось то, чего она боялась больше всего. У каждого в этом мире есть соулмейт, и что ее случайным образом окажется здесь… Что они столкнуться. Что… узнают друг друга. Узнают, и самая страшная, постыдная информация об ее жизни всплывет наружу. Похоже, уже не было смысла объясняться. Он все понял сам.

Прислонившись к холодной стене, Дафнер тихо, и горько рассмеялась. До сегодняшнего дня, воображение почти никак не рисовало портрет возможного соулмейта. Профессию – да, иногда, и то, как и зачем он мог появиться здесь, но не более того. Увидев его, всего на секунду взглянув в его глаза, она ощутила некоторый страх, очевидное волнение… интерес. Красивый. Определенно красивый, в ее вкусе, но могло бы быть иначе? Если да, то взаимно ли это? Красивый, но холодный и непробиваемый, словно кусок металла. Возможно, высокомерный, хотя сомневаться в этом было глупо. Через чур уверенный в себе, слишком правильный, слишком занудный. И от этого маленькое, несчастное сердце девушки заходилось, дыхание учащалось, а руки потели, хотя и оставались холодными. Соулмейт. Ее соулмейт.

Без стука, Келер бесцеремонно вошел внутрь нужного кабинета, громко захлопывая за собой дверь. Грузный мужчина, на вид сорока-сорока пяти лет, оторвался от ноутбука и удивленно поднял седые брови. Узкие, карие глаза сделались еще уже, а рот заметно напрягся:

- Кто вы? Мы больше не работаем, все жалобы и предложения в рабочее время, а лучше по электронной почте.

- Вечер добрый. – Процедил гость, окидывая взглядом обшарпанный, старый кабинет. – Я с предложением, довольно выгодным для нас обоих. Если сразу к делу – то мне нужен список сотрудников вашего заведения, даже нет. Чтобы сэкономить вам время, мне нужно личное дело сотрудницы Рин Дафнер.

- У нас… такая не работает. – Отведя глаза, ответил управляющий. – С чего вы взяли?

- Можете выкручиваться сколько угодно, вот только в этом нет смысла. Я не налоговая и не полиция, меня не интересует стиль работы вашего заведения. Лишь информация о конкретном человеке, и я готов за нее щедро заплатить. – Герберт выдохнул, качая головой. Все-таки не хотелось озвучивать, зачем ему эта информация.

- Ну а если бы, вдруг, такой человек у нас работал, сколько вы могли бы предложить за это личное дело? – Мужчина сузил глаза, напрягаясь еще сильнее.

С ухмылкой покачав головой, Келер достал из внутреннего кармана пиджака ежедневник и ручку, и, выдрав оттуда лист, написал на нем сумму. Управляющий, увидев бумажку, удивленно вскинул брови и глубоко задумался.

- Ну, допустим, я располагаю такой информацией. Что вас интересует?

- Рискну предположить, ведете вы не совсем легальный бизнес. Но мне плевать. Она одна из ваших проституток, да?

- А что, заинтересовались? – Хозяин заведения ухмыльнулся и пристально посмотрел на собеседника.

- В какой-то мере. Итак, меня интересует все. Давно работает? На каких условиях? Что за характер? Сидит ли на чем-нибудь? Если все сказанное будет правдой, я, возможно, даже стану вашим клиентом.

- Нетипичные вопросы для человека, который решил придаться плотским утехам, но это уже не мое дело.

- Именно.

- Ну… Работает у нас около полугода, с восьми вечера. Стриптиз, а потом на ночь с клиентами. Вроде бы ни на чем не сидит, но, возможно, покуривает, не знаю. О семье ее тоже ничего не знаю, не задавался таким вопросом. Ей двадцать два, недавно исполнилось. Про жизнь днем также ничего не могу сказать – не интересует, но на работу вовремя выходит. Пользуется средней популярностью, танцует хорошо, постоянных клиентов у нее вроде нет. Характер? Сложно сказать, она тут не самая разговорчивая. Приходит, отрабатывает, и уходит. Так что, хотите заказать? У нее будет окно минут через двадцать, могу записать вас.

- Знаете... – Герберт странно ухмыльнулся и прикрыл глаза. – Я согласен. Записывайте. Я так понимаю, оплата по факту?

- Здесь без предоплаты не работают, так что…

- Дайте реквизиты. Переведу на карту.

- Договорились! – Лицо управляющего тут же стало ярче и светлее, настолько, что комната, казалось, озарилась новым источником света. Он сунул руку в карман, вынимая оттуда белую, скромную визитку, на обратной стороне которой числился номер карты.

- В течении десяти минут. – Процедил Келер, уходя прочь из кабинета.

- Комната номер шестнадцать, по левой стороне!

Сильное, мужское тело трясла мелкая неконтролируемая дрожь. Он то ухмылялся, то смеялся, то правильное, напряженное лицо перекашивало от негодования и злобы. Коридор, как обычно, был пуст и холоден, но на этот раз в нем не было ни души. Комната шестнадцать? Его уже ждут? Это не имело значения, когда соулмейт – продажный кусок человечины. Мысли об ее сиюминутных эмоциях вызывали смех, нервный, тяжелый, странный.

Двери, что проскальзывали мимо, встречали тот самый взгляд. Четырнадцатая комната, пятнадцатая, шестнадцатая… темная, из ссохшегося дерева, и лак на ней облез. Горизонтальная ручка легко поддалась нажиму руки, как и ожидалось.

Вниманию открылась тусклая, маленькая комнатка, где кроме кровати, в общем-то, ничего и не было. Она занимала примерно половину всего пространства, застеленная тонкой красной тканью – дешевым искусственным шелком. Старая люстра висела довольно низко, но зацепиться за нее было не просто, даже ему, очень высокому человеку. Обшарпанные обои, мерзкая духота… запах смазки и резины, который было ни с чем не спутать. С кровати на него уставились два светлых, голубых глаза, столь прозрачных, что казалось, если их обладательница моргнет – они лопнут и вытекут наружу. Болезненно бледное лицо исказилось в крайнем удивлении, а губы, в которые уже въелась красная помада, растянулись в мерзкой улыбке. Все тот же халат, а на полу нетронутая чашка с пролитым кофе.

- Не думала, что ты увлекаешься походами в такие заведения. – Она закатила глаза, а после прикрыла их, оставляя на нижних белках мягкие блики. – Хотя, говорят, людей с одним символом тянет друг другу.

- Омерзительная случайность, не больше и не меньше. – Мужчина скрипнул зубами, запирая за собой дверь.

- Э, между прочим, мое время дорого стоит.

- Расслабься, шлюха, я снял тебя.

- Что? – Рин вкинула брови, заметно напрягшись.

- Тебе что-то не нравится? Профессионал должен любить свою работу. – Герберт оскалился, наклоняясь над новой знакомой.

- Ты высоко меня оценил, значит и плата будет такой же.

- К счастью, не ты ее устанавливаешь, иначе бы твой бизнес разорился. – Темные волосы, спускающиеся с бледного лица, закрывали взгляд, образуя над глазницами темную тень. – Должно быть, я тебе понравился. Любовь проститутки со стажем, какая омерзительная роскошь. И, весьма любопытная тема. Я день и ночь искал своего соулмейта, и по странной, несчастливой случайности, меня занесло сюда. Ты оказалась мусорным баком для презервативов. Пределом мечтаний выпускников старшей школы. Тупым, безродным, бледным манекеном, у которого всего лишь две, или нет, постойте, три функции. Даже если бы я покупал стиральную машину, я не был бы доволен, а тут существо, с которым я, якобы, должен провести остаток своих дней. Не чудно ли, потаскуха? Скажи, для коллекции, чем ты больна? У тебя есть, скажем, сифилис? Спид? Или, хотя бы, молочница? Потому что, если нет, я, кажется, сорвал джек-пот.

- Ты настолько же высокомерен, насколько хам. Можешь сколько угодно оскорблять, это не изменит рисунок у тебя на шее, и странное чувство, которое ты испытываешь ко мне – использованной туалетной бумаге. – Девушка прикрыла влажные глаза, и снова ухмыльнулась. Тусклый свет не позволял заметить мокрых ресниц, и она изо всех сил держала себя в руках.

- Забавно, но это единственное, чем ты можешь попытаться задеть меня, Рин. – Гость мерзко оскалился и слегка отвел голову. – И, к твоему сожалению, даже это работает в обе стороны.

- В обе стороны. – Тихо добавила проститутка, не раскрывая глаз.

Стиснув зубы, Келер резко дернул за ручку и вышел из помещения, едва сдерживая нарастающий гнев, скользкую ярость, обиду, застилающую здравый смысл.

Дафнер склонила голову, нервно сглатывая ком в горле. Он все-таки пришел поговорить, но разговор как-то не задался. Высокий, самоуверенный, взрослый. Злой. Или добрый, она этого не знала. По отношению к отбросам общества, типа нее, злой. Очень. «Будь проклята любовь, и все, что с ней связано, случайные чувства, окаянная… как же больно. Скажи, соулмейт, кто звал тебя?» - Шептала она, все еще сдерживая соленую воду в глазах, но долгое эхо бродило по маленькой комнате с очень плохой акустикой.

Закусив губу, дрогнул подбородок. Ресницы слипались, но никаких звуков она, более, не издавала. Ее будут ждать клиенты, и нельзя позволить им увидеть боль. Ее боль, это не возбуждает. Ей не заплатят. Ночь будет прожита зря, еще одна ночь.

Без возможности сконцентрироваться, он оперся на дверь с другой стороны, задирая голову к потолку. Сердце все еще бешено билось, и, как он не старался, это нельзя было убрать. Длинные, темные волоски на веках, влажные от случайных слез, бессмысленный взгляд, руки с короткими, поломанными ногтями… почему-то Герберт заметил все, даже несмотря на то, что не собирался разглядывать. Длинные, дешевые серьги, ярко выделяющиеся ключицы. И лицо, то самое лицо, которое он никогда не представлял, но иногда видел во снах, неотягощенное никакими мыслями, никаким предназначением, и даже эмоциями. Просто кукла, отвечающая на автомате, оболочка. Такой он ее видел, или же просто хотел видеть. Глубже заглядывать было и страшно, и мерзко, даже немного тошнило, ведь нет ничего более неблагодарного, чем копаться во внутреннем мире случайной шлюхи.

Погода ночи стремительно менялась. Ветер все усиливался, еще немного, и в городе пора было объявлять штормовое предупреждение. Прохожие прятались, те счастливчики, кто имел с собой зонт, открывали его, но тканевый купол тотчас сносило резкими порывами. Выйдя из злосчастного заведения, Келер задрал голову к нему, и на лицо тотчас опустились резкие холодные капли, которые впивались в кожу словно маленькие льдинки. Снова принесло тучи.

Сегодня он нашел своего соулмейта. И дело даже не в том, что это не брюнетка… что не из хорошей семьи, что ощутимо моложе его и что крайне вульгарна. Она была проституткой, и никакие положительные качества, даже если они в ней были, не могли такого перекрыть. Слишком уж конкретно понимание женщины, которая с радостью предоставляет свое тело за небольшую сумму денег. Кому угодно. Как угодно. Новая волна тошноты прошлась по напряжённому телу, ветер насквозь продувал одежду, но не от холода мурашки проступали на коже.

«Это какое-то проклятие. Худшее, что со мной могло произойти. Удивительно, что она при этом не бомж и не наркоманка, хотя я не могу это проверить. Славный денек, ничего не скажешь, ведь вторая половинка наконец нашлась.» - Без зазрения совести, довольно громко говорил мужчина, хотя на пустой улице у него совсем не было слушателей. Стиснув зубы, он замахнулся, и, что было сил, ударил по случайному фонарному столбу. Короткое мерцание – но Герберт будто бы не заметил этого и пошел дальше, теперь уже низко опустив голову.

Она. Кто она? Почему она? Пока он сейчас просто идет по мокрой улице, и капли стекают по шее, рукам… она целует случайного посетителя с толстым кошельком, целует туда, куда скажет он. Омерзительно. Такая женщина не нужна, но сейчас невозможно было об этом не думать. Обида. Дыхание учащалось, а в глазах стоял этот странный, пошлый образ, со стеклянными глазами и закусанными, красными губами. Кто угодно, только не она. Лучше уж одиночество, чем что-то с такой, как она.

Он вновь стиснул зубы, потряс головой. Глаза влажнели сами, но из-за дождя и в темноте нельзя было заметить такую мелочь. Проще жить с мыслью, что у тебя нет соулмейта. Просто нет. Возможно умер при рождении, возможно и вовсе не родился. Выкинуть из головы, будто бы ничего и не было. Нет никакой Рин, просто сон, минутное помешательство. Показалось.

Тяжелый, тихий смех. Не повезло, и такое бывает.

Ушел. И проститутка разразилась громким, странным кашлем. Почему-то клиентов не было, хотя время поджимало. Она терла друг об друга влажные от нервов руки, и все время смотрела на дверь. Нет. Он не вернется. Скорее всего, это ее первая, и последняя встреча с ним, если исходить из того, как он смотрел, что говорил… Словно безликий фантом, с длинными, темными волосами и бледной, даже слегка болезненной кожей. Вымученная бегущая строка вспоминалась в голове, что находилась на грани истерики. Душа стремилась в ад, но сидела здесь, на кровати, внутри тяжелого тела, возбужденного дешевыми афродизиаками. Мерцали картинки в прошлом снесенного дома, высокая трава, которую она вспоминала, и детство, в которое не вернуться даже посредству смерти. Окружающее антипространство схлопывалось, будто девушка была под наркотиками. А это всего лишь встреча с дуалом. Первая. И последняя.

Наконец, скрипнула дверь. На пороге стоял низкий, плотный мужчина, буквально, растекаясь от дрожащего предвкушения. В горле вырос ком, лицо Рин перекосила странная, углепластиковая улыбка, будто то было не лицо вовсе, а объемный рисунок на раме велосипеда. Но клиента это устраивало. Дождь бесшумно ударял о верхние этажи старого здания, хотя проститутка чувствовала каждую каплю. Каждое прикосновение, что отторгало вымученное тело. Грязных, тяжелых, жестких рук, которых наиболее интересовала крупная бледная грудь с красными сосками и попа, покрытая желтыми и синими синяками. От его слов тошнило, где находилась его метка, Дафнер не знала, и не хотела рассматривать. Скелет чувствовал давление, она упала на бардовые колени. Пальцы дрожали, и мерзкий запах проникал в каждый сантиметр грязного, старого помещения. Такой знакомый, но всегда разный. Вновь в глазах скапливались слезы, выедали их до самого черепа. Белки краснели, и на фоне капиллярной крови не могли сосредоточиться на случайном предмете две, серо-голубые радужные оболочки.

То никогда не была любовь, ни с кем, и дело даже не в метках. Для них она расходный материал, Мясо привлекательной формы, которое приятное пахнет, приятное на ощупь. Всегда хотелось абстрагироваться, представлять себя манекеном, не больше и не меньше. Она даже не слышала, как захлопнулась дверь, и захлопнулась ли она вообще, быть может, ее комнату оставили открытой. Это не интересовало. Ничего не интересовало. Возможно с рассветом Рин опять оживет. А, может, наконец умрет, только уже по-настоящему.

В какой-то степени она ждала этого. Хотя на ее плечах лежало содержание близких, их обычная любовь, их жизнь, то, что заставляло жить ее. Возможно, страх, возможно, отговорки, возможно, надежда, в которой Дафнер никогда себе не признавалась. Тишина и странное трение, бульканье, чья-то неадекватная улыбка.

Накинув тот самый, давно полюбившийся халат, девушка вышла со своей «рабочей зоны», направляясь все дальше и дальше по коридору. Где-то недалеко слышался знакомый женский смех, казалось, ее коллеги что-то обсуждали, но слов было не разобрать. Свернув направо на знакомом повороте, отрешенному, пустому взгляду предстали три девушки, очень оживленно о чем-то говорящие:

- Мой сегодня вообще азиат! Представляешь, попадется же! Да, там все именно так, я даже не почувствовала, как он входил, и кончил ли вообще! – Рыжая, стриженная красотка звонко рассмеялась, махнув рукой с дешевым бижутерным кольцом.

- Ну заплатил-то нормально? Как обычно?

- Вроде бы да, утро настанет, посмотрим, сколько мне отсчитает шеф. О, Рин, привет! А как у тебя дела? Как у клиента… достоинство?

- Не знаю, я туда не смотрела. – Девушка развела плечами с самым незатейливым выражением лица.

- Да ну? Ладно… а хотя бы симпатичный был? – Рыжая сдвинула брови, явно не понимая взгляды и убеждения своей коллеги.

- Туда я тоже не смотрела. Мне, в общем-то, все равно.

- Скучная ты, ну ладно.

- Дело в том, что ты любишь свою работу, а я – нет, Микки. – Дафнер прикрыла глаза и пошла в душ, более, не оглядываясь, и не слыша возмущений знакомых. Ночь еще предстоит пережить, и, быть может, поспать в коротких окнах, которые бывают раз через раз.

Кто-то из персонала действительно надеялся попасться на постоянное содержание к богатому увальню, любящему секс и женщин столь сильно, что соулмейта ему будет мало. Нет, по большей части здесь оказывались те, кому другой дороги не было. Возможные пути были по тем или иным причинам сожжены, преданные, несчастные люди, типа Рин тоже были частым явлением здесь. Смесь из странных людей, с одной лишь целью – выжить, и чтобы выжили те, ради кого они сюда пришли.