Золотая для троих

— Собака ты сутулая, Григорий, — ворчала я себе под нос, топая по лужам и не боясь промочить сапоги. 

Хуже уже все равно не будет. 

Дождь назло мне лил как из ведра, и красивые некогда локоны мокрой паклей расползлись по плечам. Кутаясь в промокшее пальто, я с сожалением представила, во что превратился мой макияж, когда черные капли угрюмо упали на белую ткань кашемирового шарфа. 

Вот и сделала сюрприз! Вот и поздравила любимого с годовщиной! 

Упрямое сердце не желало признавать, что все признаки измены были налицо, а я глупая, не смогла вовремя открыть глаза. 

«Мне нужно пространство!», «Златуля, я же творческий человек, пойми, посредственность меня угнетает!», «Ничего страшного в этом нет, я снял квартиру, чтобы работать в спокойной обстановке». 

А я же верила! Думала, он ради нас старается! 

А на самом деле этот урод просто организовал себе спокойный аэродром для клюнувших на него девиц. Красиво же, свечи вокруг, всюду картины, лепестки роз… И все это не для меня, а для той грудастой брюнетки, что оседлала его в момент, когда я зашла!

Перед глазами упрямо стояли ее покачивающиеся сиськи с темными сосками и блаженная рожа моего ненаглядного напротив. Как стояла, так и села. На единственный стул в его студии, который был завален их совместными шмотками. 

Всюду витал аромат свечей, цветов, стоящих в вазе на подоконнике, и чистого секса, в котором я, конечно же, не участвовала.

— Златуль!..

— Псина ты, Григорий, — всё, на что у меня хватило цензурных слов.

Он еще что-то кричал мне вслед, мол, я не так поняла, и это на самом деле не то, чем кажется, но я уже хлопнула дверью, понимая, что сюрприз удался на славу. Жалко было даже не столько себя, сколько лет, которые я впустую потратила на того, кто этого не ценил. 

Их же теперь не вернуть. Мне уже двадцать семь, а я потеряла целых пять лет! Если прикидывать грубо, это одна пятая моей жизни!..

Домой отправилась пешком, и плевать, что через полгорода. Специально же снял квартиру подальше, чтобы у меня не было соблазна к нему наведываться, обезопасив так свой голый зад, мелькнувший у меня перед глазами, пока он безуспешно пытался сбросить с себя наездницу. 

Да пошло оно все…

Соберу его шмотье, выкину за дверь и запрусь на неделю, прерывая все контакты с миром. Или… соберу свои вещи, квартира-то на него оформлена в аренду! 

Господи боже, сколько всего предстоит пережить! 

Хорошо хоть пожениться не успели, свадьба только через месяц… 

Вот так накрываются медным тазом все планы. Резко, громко и выбивая из равновесия. Куда мне теперь пойти? Я сейчас даже к кому-нибудь в гости не смогу заявиться, ведь у меня под пальто ровным счетом ничего! 

Чулки, белье да шарфик! Я же романтический вечер хотела устроить… Поразить своего любимого… Поразила. Себя, в самое сердце. 

Холодно еще так, божечки. Осень в этом году дождливая, льет нещадно, прополаскивая все вокруг бесконечной водяной завесой. Точно обморожусь, заболеть еще не хватало, теперь-то никто супчик не сварит, чтобы я согрелась.

Да никто и не варил! 

Размышляя об упущенном времени, я пришла к выводу, что последнее время Григорий был в моей жизни несколько номинально. Вроде как есть, а вроде как и нет. Приходил вечером, ел, что я купила и приготовила, заваливался спать, а утром исчезал, перед уходом в очередной раз опустошив холодильник. 

На его доходы я не претендовала, убежденная, что мой мужчина бережлив и деньги, вырученные с продажи картин, откладывает. Только вот теперь мне кажется, что у него в кармане выл ветер. Цветы, шампанское и съем квартиры — недешевое удовольствие, знаете ли. А картины его популярностью не пользовались…

— Это временно, Златуль. Сейчас как попрет! Я чувствую, что следующая картина принесет мне успех!

Ну да, ну да… 

Мазня! Криворукая непонятная бесполезная мазня!

Как же хорошо честно об этом хотя бы подумать, не мучая себя совестью и обвинениями в отсутствии вкуса. Это просто никому не нужный хлам. 

На другой стороне улицы горела вывеска «Кафе». Продрогнув до стучащих зубов, я решила выпить кофе на последние деньги, оставшиеся в кошельке. Хорошо хоть на карте есть еще немного, что я сберегла с последней зарплаты! На макияж только потратилась и на прическу… 

Посмотрев по сторонам и не разглядев ничего опасного в дождевой завесе, я спустилась с тротуара и вышла на дорогу. Глядела себе под ноги, чтобы случайно не провалиться в какой-нибудь по «счастливой случайности» открытый люк, как оглушающе завизжали тормоза. 

«Фары не включил. Идиот», — успела подумать я, когда меня сильным ударом подбросило в воздух. 

Зажмурив глаза в ожидании боли, я приземлилась на что-то горячее и крепкое, и это что-то ловко словило меня в воздухе, сжимая двумя крепкими тугими петлями.

— Моя… — вполне себе человеческим голосом прошептало нечто и нахально сжало ладонью мою попку! 

Дошло. Меня крепко обнимали, держа в воздухе, и позволили обхватить чужие бедра своими ногами, чтобы не сползти вниз. 

— Ну, давай знакомиться, красавица, — рыча, но так эротично произнес незнакомец и покачал меня словно ребенка. — Глаза уже можно открывать. 

Вот не смешно. Совсем. Спасибо, конечно, что поймали и уберегли от смерти, хотя странно, что я еще жива. Стукнуло-то не хило… Не об этом сейчас!

— Посмотришь на меня уже или нет? — недовольно произнесли прямо в ухо, и я решилась.

Не знаю, как так вышло, но это, наверное, лучшее спасение из всех возможных, которое могло бы быть. На меня смотрели чуть свысока, немного надменно, но в карих глазах незнакомца искрил триумф. Ему определенно нравилось впечатление, которое он произвел, так как у меня открылся рот. В прямом смысле. 

Таких мужиков… Их разбирают еще в юном возрасте. И статус «свободен» они теряют еще чуть ли не в детстве, а стоит им вернуться в одинокую жизнь — все, пиши пропало! Порвут на тряпки и растащат на сувениры! 

Упрямое, словно выточенное из камня лицо с резковатыми чертами. Волевой подбородок с небольшой и очень сексуальной ямочкой, чуть пухлые губы. Нет, не надутые утяшные вареники, а по-мужски красивый объем. Такие хочется попробовать… 

— З-з-здрасте, — мужчина благосклонно кивнул, продолжая держать меня на руках, позволяя сквозь одни лишь трусики ощущать, как горяча его кожа. 

Карие, словно растопленный шоколад глаза, смотрели на меня с озорством. Будто подтверждая мою догадку, руки-канаты сменили положение, теперь удерживая меня только за ягодицы и крепче прижимая к чужому телу. 

— Доброго вечера, — скрывая ухмылку ответил он и толкнулся вперед, заставляя меня поджать бедра.

Очень недвусмысленно!!! Очень!

Крепкий и явно взбудораженный член потерся о мою промежность, обжигая даже сквозь ткань белья. Щеки затопило краснотой. 

Судя по тому, как ловко чужие руки нырнули под мое пальто, для мужчины не стало секретом, что под ним практически ничего нет. Чуть дрогнувшие в улыбке губы подтвердили мои мысли.

— Спасибо вам, конечно, но можно я уже на ноги встану? — жалкая попытка слезть не увенчалась успехом. Меня не отпустили и только в очередной раз прижались пахом, намекая самым прямым образом — мне очень и очень рады. 

— Нельзя.

— Это еще почему? 

— Не хочу тебя отпускать. Как тебя зовут, красавица?

Только теперь я решила оторвать свой прилипший к лицу мужчины взгляд и осмотреться.

Дождь не шел. Он не мог так быстро закончиться, да и осенний воздух не сумел бы так быстро нагреться. 

Мои опасения подтвердились. Я была не на улице своего города, а в какой-то темной пещере с высокими потолками, которые держались на монументальных колоннах, увитых каменным плющом. Почти ничего не видно, вокруг расставлены свечи, которые теплым светом подчеркивали силу рук и плеч, в чей захват я так неожиданно попала. 

Это какой-то сатанинский обряд? Меня в жертву принесут? Или нет, подождите! Я умерла?! 

— Ты смерть? — просипела я, тут же теряя голос, но мужчина неожиданно развеселился, и как стоял, так и сел, опустив меня на мохнатую шкуру, пахнущую натуральной шерстью.

Уложив меня на спину, он завис сверху и одним движением отбросил полы моего пальто в стороны, жадно любуясь тем, что под ним скрывалось. 

— Можешь пока думать так. У нас еще будет время узнать друг друга получше.

Горячая рука опустилась мне на живот, и я ахнула от смены температуры: раскаленная кожа на моем замерзшем теле. 

Пальцы потянулись вверх, скользя по ребрам, а я, онемев, просто смотрела на незнакомца, который меня откровенно ласкал. Как мужчина ласкает женщину с самыми очевидными помыслами. Тем более мысли о возбужденном члене, там, ниже, все еще не вылетели из головы, и я сглотнула ком в горле. 

Кажется, меня хочет смерть. 

Звучит прозаично, учитывая, что меня сбила машина и я оказалась неизвестно где. Но, с другой стороны, чего ради я должна соглашаться? Может, мне дадут еще один шанс? 

Но подушечки пальцев, так уверенно пробравшиеся под кромку черного бюстгальтера, говорили об обратном. Лежи, Злата, и получай удовольствие — в последний раз. 

— Какая ты хрупкая… — прошептал мужчина, не отрывая взгляда от своей руки, так удобно уместившей на моей груди. — Боюсь сломать тебя. Скажи, если станет больно.

Больно?! Ну нет уж!

— Не надо-о-о-о… — жалобно пропищала я, но меня нагло проигнорировали, раздвигая ноги и устраиваясь между ними, сильнее вминая в шкуру. Бюстик весело крякнул, как будто ждал часа как можно скорее меня покинуть, и отлетел в сторону, выставляя мою голую грудь на обозрение жадному потемневшему взгляду.

Соски стеснительно сжались и двумя твердыми камушками смотрели вверх, будто зазывая неожиданного любовника как можно громче. Это не понадобилось. 

В следующую секунду те самые губы, что я так опрометчиво хотела попробовать, накрыли один из них и жарко втянули, заставляя меня сдавленно выдохнуть. 

— О-о-ох… 

Теперь другой, точно так же, только чуть сильнее, пока влажную освободившуюся вершинку крепко сжимают пальцами, пощипывая до искорок перед глазами и внизу живота. 

Руки сами тянутся вверх, и я обхватываю мужскую шею, поражаясь ее крепости, но руки сбрасывают вниз и, вытянув над моей головой, прижимают к полу. 

— Я сам. Твое дело — получать удовольствие, — шепчет этот искуситель, и я, словно выпив бутылку вина в одно лицо, с наслаждением соглашаюсь.

Что там после смерти? Перерождение или вечное забвение? Пофигу. 

Тело, отзывчивое и горячее, уже умоляло меня продолжить после нескольких месяцев затишья. Две минуты раз в месяц сложно было считать полноценным сексом, и услужливая память подкинула в огонь воспоминание о том, что оргазм в последний раз у меня был хрен знает когда. И сейчас мое самообладание, рыча и скаля пасть, грызло голодной кошкой, которая готова была наброситься на мужчину и воинственно вскрикнуть: «Дорвалась!». 

И я была с ним полностью согласна.

Особенно в момент, когда тонкие трусики черным комочком вылетели из поля зрения. 

— Да-а-а… — протяжный стон. Мягкие, но требовательные поцелуи скользят по ребрам, заставляя тянуться грудной клеткой вверх, подставлять себя под чужие губы. 

В голове словно гремит гонг, объявляющий начало раунда в борьбе за оргазм, когда мужчина властно вынуждает меня обхватить его торс ногами и соединить ступни в замок. 

Так горячо! 

Кажется, даже не снятое до конца пальто высохло, словно на батарее, и сейчас загорится прямо вместе со мной. Но все определенно стало острее, когда горячая головка члена настойчиво толкнулась во влажные складки, пытаясь проникнуть вглубь. 

Я даже поджала бедра от предвкушения. 

Понятия не имею, где я, но даже если это ад, — я согласна остаться здесь навечно. Прямо вот так, как есть. 

Даже самое хрупкое желание давно меня не посещало. Гриша был максимально скуп на ласки, но сейчас хотя бы стало ясно почему. На всех не напасешься, особенно когда приходится делиться! А он, кажется, и не делился. Просто лишил меня моей честной доли секса официальной девушки и раздал своим курицам, оставив меня ни с чем. 

Злость тайфуном вскипела в груди. 

Почему ему можно, а мне нельзя?! Почему я сейчас вообще о нем думаю?! Я умерла и меня выбросило прямо в руки самого сексуального существа, которого я видела за всю свою жизнь, а я думаю о том, достойна я или нет! 

Достойна! Очень даже достойна! 

— Быстрее! — требовательно прошипела и повела бедрами навстречу, подталкивая мужчину к тому, чтобы скорее заполнить меня собой. 

От одной мысли об этом в голове заискрили белые мошки азарта и желания! 

Я хочу! Я очень сильно сейчас хочу! 

— Торопливая, — с усмешкой ответил он и толкнулся вперед, одним точным, плавным движением входя в меня своим, по ощущениям, роскошным членом. 

— Да-а-а-а!..

Только войдя полностью, он поднялся чуть выше, горячим и страстным поцелуем вонзаясь мне в шею, вынуждая от удовольствия закатить глаза. 

Лучше и быть не может. Я согласна умирать так сотню раз. 

Только… пусть… не… останавливается!..

Толчок за толчком, и я понимала, что меня заполняет невероятно сладкой вибрацией. Дрожали губы, с которых срывались стоны один за другим, дрожали ресницы, кожа покрывалась мурашками — они словно целой армией выстраивались на моем теле. 

Невероятно… 

Когда он наконец отпустил мои руки, я с жадностью, присущей зверю, схватилась за его плечи, прижимая себя максимально близко — до треска, до хруста. Я уже не думала ни о чем, кроме той сводящей с ума лавы, что текла по венам, когда мужчина, вбиваясь, двигал бедрами, с каждым ударом поднимая меня все выше на небеса. 

А как он пах! 

Словно сталь и кожа, словно дубовые листья с терпкой капелькой моря. Можно было дышать им вечность, и я своевольно зарылась пальцами в короткие темные волосы, чувствуя, как зубы властно сдавливают кожу на шее. Он доминант. Он любит руководить и быть главным, но я так оголодала, что впилась ногтями в смуглую кожу, отрывая мужчину от приятного занятия. 

— Я хочу сверху… — выдохнула ему в висок, заставляя его замереть и удивленно поднять глаза. — Хочу… сверху… 

Словно заколдованный, он перевернулся на спину, утягивая меня за собой, так и не покинув мое лоно, и усадил сверху. Только поставив ладони ему на грудь, я ощутила себя поистине счастливой. 

Такой крепкий, горячий, прямо подо мной, аккуратно сжимает мою талию, позволяя мне завладеть ситуацией. К черту пальто! 

Я сорвала его и отбросила в сторону, как ненужную тряпку, кожей ощущая, как тепло в этом темном помещении. Выгнулась в пояснице и сделала первое движение. 

Смотреть, как со стоном приоткрываются красивые мужские губы, — мой личный вид восторга! Черные глаза на мгновение исчезли под опущенными веками и вновь появились, поднимая новую волну жадности и страсти. 

Да, вот так смотрят на желанную женщину! Вот так одним лишь взглядом разжигают внутри костры желания и заставляют неустанно двигаться, опускаясь и поднимаясь на мужском достоинстве. 

Я была насквозь мокрая. Никогда не жаловалась на либидо, и сейчас оно меня не подвело, всем телом подтверждая — секс отпадный! 

Впиваясь пальчиками в мужскую грудь, я понимала, что удовольствие, то самое, которое разливает по телу сладкие спазмы, уже совсем близко. Теряя темп, я стонала и хныкала, не в силах его догнать. Правильно оценив ситуацию, мой случайный партнер резко сел, ладонью прижимая мое бедро к себе, и забросил мои руки на собственные плечи, намекая, чтобы я схватилась за него и держалась. 

И не зря. 

Придерживая меня в воздухе, божество подо мной задвигалось с такой скоростью, что я не успевала вдохнуть, судорожно царапая ногтями широкую спину. Еще мгновение, и я взорвусь! 

Да! Еще! О боже! 

Задрожав всем телом, я безвольной тряпочкой повисла на нем, заваливаясь вперед, пока мужчина продолжал двигаться, выбивая последние, сладко-болезненные импульсы из моего тела, в котором только что взорвалась вселенная. 

Да, вот это настоящий секс… 

Его тело завибрировало, подсказывая, что мужчина на грани, и в последние секунды я, видимо, немного стрясла отшибленный и шокированный мозг, запоздало подумав о защите. Ключевое слово — «запоздало». 

Он, рыча, вбивался в меня рвано и резко, подбрасывая в воздух мои подсохшие волосы, и сжимал так сильно, что я бы вскрикнула, но было слишком приятно.

Не выходил до последнего. Так и оставаясь во мне лишь чуть сдавшим в размерах достоинством, лег на спину, утягивая меня за собой и укладывая на широкой груди, которая вздымалась ровно, хотя сердце стучало часто и громко. 

Забросив одну руку за голову, он второй накрыл меня поперек талии и прикрыл глаза, расслабленно растягиваясь вдоль шкуры. 

— Так как тебя зовут?

Спросил хрипло, и я вздрогнула, вываливаясь из нирваны, вновь услышав этот хрипловатый бас.

— Злата. 

— За-ла-тааа… — протянул, исковеркав имя, и добавил, — как золото. Золотая Залата. 

— Злата. Зла-та, не Залата, — я подняла глаза, рассматривая мужчину, на губах которого сияла самая умиротворенная улыбка из возможных. Рука на моей талии задвигалась, вырисовывая пальцами узоры на голых ягодицах. 

— Я запомню.

Неожиданно спине стало щекотно, и я устало повела плечами, прогоняя это ощущение, что настырно кралось по коже. 

— Мне щекотно. 

— М-м?..

— Щекотно, говорю, — мужские пальцы сжались на ягодице, давая понять, что они в другом месте, и я приподнялась. 

Совсем чуть-чуть, но меня неожиданно подбросило в воздух, отрывая от горячего и надежного тела, так что я вскрикнула, поднимаясь к потолку. 

— Помоги!..

Он вскочил так резко, что я успела дотянуться до его пальцев, но голодная воронка над головой закрутилась с новой силой, безжалостно затягивая меня в себя. 

— Ты жена Ара! Запомни! — кричал он, но пространство захлопнулось, отрезая меня от темной комнаты, в которой сбылись мои давние сексуальные мечты, и меня замотало так, словно я в самом эпицентре урагана. 

Нет, так умирать мне определенно не нравится. 

— Ну, привет.

Меня точь-в-точь так же выбросило в руки другого мужчины, и я мысленно застонала. 

Это шутка какая-то? Меня так и будет мотать по сексуальным мужикам остаток моей вечности? С одной стороны, не так уж и плохо, с другой — я совсем не понимаю, что происходит. 

Этот непохож на предыдущего. Немного выше, как мне показалось по расстоянию, отделяющему меня от земли. Волосы темнее и длиннее, ровными, словно уложенными прядями обрамляют его лицо. Не такой массивный, но под светлой, практически бледной кожей бугрятся тугие канаты мышц. Лицо не выглядит таким жестким и серьезным, немного хитрее, изящнее. Если тот напоминал мне машину для убийств, вдавливающим меня в пол своим весомым аргументом, то этот походил скорее на аристократа с фиалковыми глазами.

Фиалковыми? Я точно в аду или в раю. Таких глаз в реальности не бывает. 

— Я смотрю, ты тоже готовилась, — со смешком произнес он, и его голос напомнил мне искрящееся шампанское. То самое, чертовски дорогое и недоступное, которое стоит в витрине в золотистой и, несомненно, дорогой упаковке. 

— Ч-что? 

Он на мгновение закатил глаза, и меня кольнула обида. 

Да иди ты. Нормально ответить не можешь. 

— Ничего. Перейдем к делу.

Я испуганно вдохнула, когда пространство вокруг в очередной раз дернулось, а когда меня опустили в широкую кровать с огромным балдахином, совсем потеряла суть происходящего. 

Красивая кровать. Дорогая. На массивных столбах вырезаны странные символы, похожие на буквы и ветки деревьев одновременно. Над головой темно-бордовая ткань, а само помещение практически тонет во тьме. 

У них тут совсем со светом плохо, видимо. Свечки, свечки, канделябры, и ни одной нормальной лампочки под потолком. 

От размышлений об электроэнергии меня отвлек опускающийся сверху мужчина, который не особо-то ласково раздвинул мои ноги, пытаясь удержать меня так, чтобы дернуться было некуда. 

Небо и земля. 

Если первого я хотела сама, то этот вызывал во мне какой-то противный протест, и желание воспользоваться его шикарным телом сгорало в огне раздражения. 

— Да слезь с меня! Ты такой тяжелый!

Упираясь в мужскую грудь руками, я что было сил отталкивала его от себя, но это несдвигаемая туша по-хозяйски навалилась сверху. 

— Тяжелый? Извини, — удивленно произнес он и чуть приподнялся, давая мне вдохнуть. 

— Отпусти! Ты кто такой вообще? 

— Кто? — спросил так, будто я не могла не знать ответ и решила над ним поиздеваться. — Я твой муж. 

— Э-э-э-э, нет. Я, слава богу, не замужем и пока не собираюсь. Да встань же ты!.. 

— Ты хоть знаешь, кто я? 

— Тип, который наглым образом лезет ко мне в постель! 

— Это моя постель, милейшая, — уточнил он. — А ты моя жена. Асу-рай выбрал тебя для меня.

— Чего? Нет, погоди. Я же умерла? 

— Жива-здорова, — и чтобы подтвердить свои слова, достаточно больно ущипнул меня за ногу. — С чего такие выводы? 

— Меня сбила машина. 

— Машина? Ты не из этого мира?! — его темные брови поползли вверх, к волосам, и он наконец поднялся, позволяя мне прикрыться краем одеяла и поджать под себя ноги. — Откуда ты взялась? 

— С Земли, — неуверенно ответила я. 

— С Земли… Хм, интересно, — поднявшись на длинных крепких ногах и не стесняясь собственной наготы, он спустился с постели и с задумчивым видом направился к книжному шкафу. 

А миленько у него тут. Такой будуар графа Дракулы. Все стены в темных красках, изрисованы странными спиралями с совершенно незнакомыми символами. Темные плотные шторы и куча книжных шкафов, от пола до потолка забитые огромными фолиантами. 

И все же это какие-то сатанисты. 

Значит, прав был мой одноклассник Миша с длинной черной челкой, выкрашенной маминой «Лондой», — слава Сатане! И как меня сюда занесло? Я вроде не грешила сильно, людей не убивала, убогих не обижала, зла никому не желала, а по итогу этот темноволосый демон с фиолетовыми глазами стоит, опираясь о стену, и внимательно глядит в потрепанный фолиант в своих руках. 

— С Земли, говоришь… Занятно, занятно. Но по факту ничего не меняет, — он артистично захлопнул книгу и отложил ее в сторону, с кошачьей грацией возвращаясь к постели. — Поживешь здесь, со временем привыкнешь. 

— П-поживешь? 

— Конечно. Мы же супруги, — забравшись на кровать, он медленно двигался вперед, гипнотизируя меня своими движениями. 

Такой нереальный… Не может человек быть таким гибким и одновременно несгибаемым. Он смотрел на меня с усмешкой и озорным огоньком в глазах и при этом, не отводя взгляда, отнимал у меня тот край покрывала, что я успела зацепить. 

— Ты даже разницы не почувствуешь, — убедительно шептал он, но я, не веря, попятилась, отползая в противоположный край кровати. — Правила почти те же, если в вашем мире немногое изменилось с того времени, как здесь появлялась последняя землянка. 

— Правила? Это какие же правила? — продолжая отползать, уточнила я, забалтывая упрямого незнакомца и одновременно расстреливая взглядом комнату в надежде найти выход. 

— Я мужчина, ты женщина. Я говорю, ты слушаешь. 

— У нас давно равноправие.

— Даже так? И как же женщины отвоевали свободу слова? 

— Послали мужиков в пешее путешествие и стали создавать пары друг с другом, — мела языком я, уже спуская ногу с края кровати, чтобы броситься бежать прочь. 

Опасно! Быть с ним голой в кровати опасно! 

— Радикально, конечно. Но я все же убежден, что женщины — создания гибкие, и ты быстро вспомнишь вложенные в вас природой инстинкты. 

— Я, пожалуй, откажусь! А-а! 

— Попалась, ведьма! — довольно рыкнул он, утаскивая меня в самый центр постели и одним щелчком замыкая руки железными браслетами над моей головой. 

Хана. Мне хана.

— Убежать вздумала? Глупая. 

— Попрошу без оскорблений. Это вы меня тут изнасиловать пытаетесь!

— Изнасиловать?! — если верить приподнятой брови, он был крайне возмущен моим выводом, и в его глазах сверкнул гнев. — Милочка, я не собираюсь насиловать собственную жену! Мне тебя боги вручили, а значит, мы с тобой идеальная пара, и я прямо сейчас тебе это докажу! 

— Н-н-не надо-о-о… — простонала я, но, кажется, зря. Точнее, бессмысленно. 

Потянувшись вперед, мужчина завис в сантиметрах от моего лица и внимательно рассматривал его, чуть сощурив глаза. 

— Как тебя зовут? 

— Злата. 

— За-ла-та, — повторил точь-в-точь так же неправильно, как тот первый, что успел показать мне, что я очень скучала по нормальной сексуальной жизни. 

— Злата. Неправильно говоришь. 

— Как золото, — продолжая разговаривать с самим собой, произнес он и наклонился сильнее, зависая теперь в миллиметрах. — Я твой муж. Мое имя Ноар Импер, попрошу запомнить раз и навсегда. И насиловать я тебя не стану — сама попросишь. 

— Перебьешься, — улыбка на его губах стала шире. Я свела глаза в кучку и увидела маленькие, едва заметные веснушки на его щеках. Странно, такой жгучий брюнет, а на лице «солнечные поцелуи». 

— Красивая, но такая заноза, — выдохнул он мне в губы и прижался, порабощая своим поцелуем.

Это было как отдать богу душу, только честно и добровольно. Я растерялась в россыпи ощущений, что принес этот поцелуй, и замерла, прислушиваясь к собственным чувствам, — те танцевали танго на могиле моей вредности. 

Меня словно поцеловал океан. Снежный и холодный, он неласково кольнул губы, тут же согревая их теплым солнечным бризом. Этот мужчина пах, как море, и на вкус был, словно свобода и суровость северных просторов с острой перчинкой юга. 

Оторвавшись на мгновение, он, словно довольный кот, спросил:

— Еще, ведьма? Или ты готова продолжать убеждать меня, что это насилие? 

— У меня… руки… связаны. 

— Это такая игра. Для остроты ощущений, — прошептал так заманчиво, будто я уже согласилась играть с ним в эти игры.

— Странная…

— Ничего не странная. Закрой глаза. 

Посомневавшись секунду, я послушалась, и плечо тут же обжег новый поцелуй, холодными снежинками рассыпаясь по коже. 

— Сюда? Или чуть ниже, красотка? 

— М-м-м…

— Можешь не отвечать. Я все равно все сделаю сам, — резко ответил он, и губы сомкнулись на вершинке соска, посасывая ее и сдавливая. 

Как огонь и пламень. Словно меня из кипятка выбросили в долгожданную прохладу, и я разомлела, расслабляя напряженные руки. 

В конце концов, что я еще могу делать со скованными руками, кроме как попытаться получить удовольствие? Все равно все это нереально, и когда я очнусь в больнице (если выживу, конечно) или когда меня укроет забвение, я вряд ли буду об этом жалеть. Да и о чем тут жалеть? О том, что меня хочет второй невероятно сексуальный мужчина?!

Такой себе повод для расстройства. 

Поцелуи скользили дальше, печатями-метками оставаясь на коже, расцветая на ребрах, боках, животе, сдвигаясь все ниже и ниже. 

— Давай проверим, насколько ты сладкая… — таинственно прошептал он, опуская пальцы на складки и поглаживая их. 

С каждой секундой движения становились все быстрее и увереннее, погружая меня в транс и закручивая узел желания. Такого стойкого, непоколебимого желания, что я немного сильнее развела ноги, позволяя пальцам умеючи продолжить свои ласки. 

Игры набирали обороты. Пальцы то с грубой уверенностью ускоряли темп, то мучительно медленно проникали внутрь, размазывая как можно больше смазки по коже. 

— Мокрая… — удовлетворенно прошептал он, толкаясь пальцами резче, вырывая из моего горла рваный вскрик. — Хочу тебя попробовать. 

— Может, не надо-о-о-о…

— Причина? 

— У меня… эээ… совсем недавно было с твоим предшественником…

Ласка резко оборвалась. Трусливо приоткрыв глаза, я встретилась с темным взглядом, не обещавшим мне ничего хорошего. Лучше б я молчала! 

— Все, что было у тебя там, здесь не играет роли, — глухо сказал он, но плотно сжатые зубы говорили об обратном. 

— А «здесь» это где? А то я немного сомневаюсь, там это было или тут… Он, знаешь ли, тоже мне говорил, что я его жена. 

— Что? 

Промолчала, называется. 

— Здесь — это в Море-нейре. Мир на всех границах. Земля слишком далеко отсюда, с тобой никого не могло занести… 

— Да он вроде тоже ваш, местный. Я к нему так же вылетела, как к тебе. 

— Что-о-о? — он даже сел, оставаясь между моих разведенных ног, и угрюмо упер руки в свои бедра. — Так же, как ко мне? Он сказал тебе, как его зовут? 

— Вроде Ар… Но я не уверена. 

— Не может быть, — его брови вновь поползли вверх, а взгляд потерял фокус. 

За то недолгое время, что я с ним провела, стало понятно, что мужчина так думает. Будто перед его взглядом проносятся тысячи разных полочек с книгами и рукописями, среди которых он ищет нужную информацию. Как компьютер, только в голове.

— И что потом? — продолжая пялиться поверх моей головы, спросил он.

— Меня засосала воронка и выбросила к тебе. 

— З-ла-та, — по слогам, но хотя бы правильно произнес он. — Мы с тобой обязательно обсудим этот вопрос, но чуть позже. А сейчас кончи для меня, я даже скажу «пожалуйста».

— Что-о? 

Но смысл спрашивать, когда эта пантера в человеческом обличье плавно накрывает своим телом и так же плавно входит готовым и пульсирующим членом. 

— Прости, что не доиграли, — немного беспокойно добавляет он и склоняется к моему лицу. — Мы обязательно продолжим, но сперва закрепим связь, пока на тебя не предъявили права. 

— Я не поняла…

— Потом, — перебил он. — Все потом. 

И начал двигаться, сжав мое лицо в ладонях и впиваясь поцелуем. 

Такими темпами я осатанею и превращусь в нимфоманку. 

Пальчики на ногах предательски сжались, бедра напряглись и обострили ощущения от проникающего в меня члена, который мягко скользил во влажной плоти, пока мужской язык в том же темпе таранил мой рот. Он был таким холодным, но эта была не та безразличная холодность и отрешенность, а скорее уверенная непоколебимая страсть, с которой берут, когда не сомневаются в своих силах. 

А ему незачем было в себе сомневаться. 

Этот атлет определенно знал, что делал. На мгновение оторвавшись от поцелуя, он ловко забросил мои ноги к себе на плечи, меняя угол проникновения и заставляя меня мучительно горячо застонать. 

— Да что ж такое… 

— Что не так, золотая? 

— Почему же вы такие… О-о-о… 

— Кто «мы»? Не сравнивай меня ни с кем, особенно с ним!

Ясно давая понять, что он понял, кого я имела в виду, мужчина задвигался интенсивнее, буквально вминая меня в мягкую перину до скрипа казавшейся крепкой, на первый взгляд, конструкции. 

— Да-а-а!... — хищно простонала я, ощущая прилив удовольствия от этой, казалось бы, необоснованной вспышки ревности. — Еще! 

Новая вспышка удовольствия зародилась внизу живота, закручиваясь тугой петлей, с каждым движением, с каждым толчком неукротимо набирая обороты. 

— Ведьма! — прошипел мужчина, опуская ладони на мою шею и сжимая. 

Несильно, но крепко, повышая и без того нехилый градус в моей крови. Поддавшись искушению, я взорвалась, позволяя себе закричать от радости и засмеяться от искрящегося удовольствия. 

Он кончал сильно, собственнически вгрызаясь в мои губы и утаскивая меня на самую верхушку блаженства под резкие движения бедер. Позволив себе маленькую шалость, я сжала пальцами его ягодицу и впилась в нее коготками, с удивлением осознавая, что руки больше ничего не сдерживает и я могу спокойно ощупывать красивое мужское тело. 

— Теперь можно поподробнее о том, что здесь происходит, кто вы такие и где я вообще? — выдохнула, стоило мужчине восстановить дыхание.

— Уверена, что хочешь говорить об этом сейчас? — он откатился чуть в сторону и по-хозяйски подтянул меня ближе, укладывая голову на свое плечо. 

— Уверена. Я мертва всего ничего, а у меня уже дважды был самый лучший секс за всю жизнь.

Услышав очередное напоминание о сопернике, мужчина ощутимо шлепнул меня ладонью по голой ягодице и спросил:

— Издалека или в более обобщенном виде? 

— Как угодно. 

— Ты попала в другой мир, так что ты очень даже жива. Наша богиня Нейра подарила мне тебя как суженую, истинную. Называй это как хочешь, суть одна. Теперь ты здесь, моя и все в этом же духе. 

— Нормально, — задумчиво произнесла я, переваривая столь яркое объяснение. — А тот, он кто? И почему…

— Понятия не имею, и это меня несказанно злит. Нейра никогда раньше не позволяла двум делить одну женщину. Это какая-то ошибка, но, обещаю, я в ней разберусь, и мы продолжим уничтожать кровать, — погладив мое плечо, свободной рукой мужчина подхватил мое колено и уложил себе на живот, будто так и надо. 

— Как, говоришь, тебя зовут?

— Ноар Импер. Наследник рода Импер, первой правящей семьи, темный дроу в шестисотлетнем поколении. 

— Кто-кто? 

— Дроу. 

— Это эльф из книжки? А где твои уши?

— М-м-м? — он приподнял голову, ловя мой вопросительный взгляд. — Не знаю, о чем ты, но если говорить проще — моя семья использует магию повсеместно. Она течет в наших венах и давно уже стала частью нашей плоти. 

— Магию? 

— У вас она так и не зародилась?

— Конечно, нет, это же все выдумки! — улыбнулась я, но Ноар поднял руку перед моим лицом, и на кончиках его пальцев загорелись лиловые огоньки с темно-фиолетовым эпицентром. Они хрустальными язычками танцевали в воздухе, освещая интимную обстановку. — Не. Может. Быть. 

— Привыкай. Наши дети будут носителями магии, и тебе придется научиться с этим жить. 

— О-о-о, нет! Какие дети? — я даже села, отрываясь от теплого тела. — Мы так не договаривались!

— Ведьма, — миролюбиво и с улыбкой произнес он. — Дети в браке неминуемы, тем более я собираюсь обстоятельно заняться этим вопросом, как только разберусь с тем, какого демона Ар посмел представить, что ты можешь принадлежать ему.

— Я никому не принадлежу. Я своя собственная. 

— Я бы так не сказал, — перехватив мое запястье, он поднял его к лицу и нахмурился. — Черт! Похоже, все сложнее, чем кажется. 

На запястьях красивыми полосами, словно из блестящей пудры, виднелись два браслета — прямо на коже. Один золотой, а другой серебряный. Они мерцали ровным блеском каждый раз, когда мужчина поворачивал мою руку. 

— Бог ты мой! Что это такое?! 

— Это браслеты рода. Этот, — он ткнул в серебряный, — мой. А этот Ара. И он уже проявился. 

— И-и-и? 

— И это значит, что Нейра рассмеялась нам в лицо, — потемнев глазами, ответил он. — Ты не моя, ты наша.

— Ерунда какая-то, — не понимая ответила я. Потерла рисунки рукой, но они остались на месте, как влитые. — Я все равно ничего не понимаю. Какие мужья, какие принадлежности, если я еще пару часов назад была жива, в другом… месте, и думала, как наладить свою жизнь после Гришиной измены. 

— Гришиной? Что такое Гришиной? — насторожился он, верно предположив, что речь идет о чем-то важном. 

— Неважно. Уже неважно. 

Не успела сказать, как спину вновь защекотало, и я предусмотрительно вцепилась в лежащее передо мной тело, которое неосознанно напряглось. Но когда меня вновь рывком подняло в воздух, мужчина тоже подскочил и торопливо и громко закричал:

— Эсерай! Манри! Теран ди сата! Делеран! Эман! 

Воронка перед лицом вновь захлопнулась, и меня закрутило в сером тумане, ударяя ветрами в лицо. Спасало лишь то, что я все же умудрилась зацепить с собой покрывало. 

Куда же меня на этот раз унесет…

На этот раз меня выбросило не в крепкие объятия красавца, который попытается затащить меня в постель, а прямо в траву. Густую и колючую, которая тут же болезненно впилась в тело острыми пиками, наказывая за вторжение. 

Подняв голову, я увидела крепкие стволы деревьев, что тянулись прямо к ночному небу, подсказывая мне, что я в где-то в лесу. 

Отлично. Просто отлично. 

Судя по тому, как до кровавых царапин стерлись ладошки во время торможения, я все же жива, только вот теперь не знала, что было бы хуже. Я черт знает где, ночью, одна, без еды и воды. Если верить передачам про туризм, срок у меня неделя максимум при условии, что я найду питье. 

Словно услышав мои размышления, над головой сверкнула молния. Крупные холодные капли посыпались на голову. 

Вот тебе и вода. Всё как заказывала. 

Накрывшись с головой единственным предметом своей одежды, я поднялась и огляделась в поисках света. Ни единого огонька, темнота и одиночество. Страшно до икоты. Никогда мне еще не доводилось бывать ночью в лесу. Гриша как-то пытался сводить меня со своими друзьями в поход, но потом резко передумал и все отменил.

Свиданку, наверное, назначили. 

Злость полоснула по ребрам, но ее тут же сменило вяжущее тепло внизу живота при воспоминании о том, что я сама теперь не белая и не пушистая. Может, это, конечно, мой бредовый сон и мне все почудилось — и тот сильный и мужественный Ар, вроде так его звали, и этот чуть заносчивый Ноар… 

Нет, это просто сон. 

Скорее всего, меня сбила машина, и незаконопослушный водитель собрал мое бессознательное тельце в багажник и вывез в лес, где я и очнулась. Но откуда тогда покрывало?..

Чтобы не стоять на месте и не мерзнуть, я пошла вперед, переступая с колючек на колючки.

Дождь беспощадно стучал по голове и плечам, точно так же, как когда я шла вдоль дороги, убегая от своего разочарования в личной жизни. Больше всего меня, конечно, разочаровывало то, что Гриша, скорее всего, даже не почешется, чтобы меня найти. 

Ушла, и бог с тобой. 

Он раз от раза повторял, что рядом с собой никогда никого не держит, именно по этой причине он большую часть жизни один как перст. 

«Люди уходят и приходят, Златусь, а воспоминания остаются. Но и их когда-нибудь заберет деменция, так что переживать не о чем» 

Сейчас же я была точно уверена — один он, потому что гандон. Увы и ах. Но ты, Гриша, гандон, каких поискать, поэтому и тусишь всю жизнь один. Я вот только, спрашивается, на кой хрен с тобой связалась? Жила бы себе спокойно, работала бы, мужика нормального нашла, а не это жалкое подобие, сосущее из меня деньги. 

Странно было даже думать, что самый мой потрясный секс был с этими черт пойми кем, хрен пойми где и почему. Никогда еще не было так… горячо. Так, что хочется вновь и вновь сводить ноги, чтобы унять напряжение. 

Так становятся нимфоманками! 

Хотя версия интересная. Если раз узнать, что такое близость с самцом, а потом провести всю жизнь в поисках чего-то хотя бы отдаленно похожего, можно поистине стать нимфоманкой. Логично? Логично. 

Можно ли меня считать нимфоманкой после того, как, будучи сбитой машиной, я с огромным удовольствием провела время в компании двух шикарных мужчин и сейчас бессовестно хочу еще? 

Не уверена. Два примера мало для точной статистики. 

И, судя по тому, где я сейчас находилась, шансов ответить на этот вопрос у меня не так уж и много. Если выберусь, обещаю сама себе, проверю! Обязательно! 

Только вот выберусь куда?

На секунду я остановилась и замерла, вглядываясь в ночное небо. 

Если верить этому Ноару, то я точно не дома, а где-то очень и очень далеко. А куда мне идти?..

Где-то вдалеке угукнул филин, в ответ ему стреканула другая птичка. На лицо мне падали капли, холодные и колючие, а я все смотрела и не понимала, куда мне двигаться дальше. Есть ли в этом всем смысл? 

— Нашел! Я тебя нашел!

Громкий голос раздался за спиной, и я обернулась, встречаясь взглядом с горящими желтыми огоньками в глазницах, которые подозрительно внимательно и плотоядно меня разглядывали. 

Не видно почти нихрена. Вглядываясь в сумрак, я прищурилась, понимая, что любой нормальный человек давно бы уже побежал, а я стою и продолжаю пялиться на незнакомца, который медленно вышел на скупой лунный свет. 

Я точно нимфоманка. Вот как умерла, так ею и стала. 

Шумно сглотнув слюну, я смотрела снизу вверх на огромного мужчину, по голым плечам которого стекала вода, только вот от него шел пар. Будто он только начал остывать, в то время как я продрогла до костей. 

— Жена-а-а… — тяжело дыша и по-звериному взрыкивая, произнес он, и по моей коже пробежались мурашки. Совсем не от страха.

Кровь вскипела, и меня словно дернуло с места, заставляя бежать прочь с громко стучащим сердцем под ребрами. Такой азарт, словно я действительно играю с огнем, и бежать куда глаза глядят — самое важное, что я сейчас могу сделать. 

— Моя! — за спиной послышался рев и шорох листьев, сминающихся под чем-то тяжелым. 

Шаг, два, в сторону, за дерево! 

Пролетел мимо, не успев затормозить, но мне хватило, чтобы развернуться и помчаться обратно, забывая о боли в ступнях и глупо, но радостно улыбаясь. 

Что я делаю?! Почему бегу и не могу остановиться?! 

Додумать мне не дали тяжелые руки, сомкнувшиеся на талии и заставляющие меня потерять равновесие, меняя местами землю и небо. Мы кубарем покатились вниз, цепляясь за всевозможные веточки и корни в земле, но меня так бережно и надежно оплели руками и ногами, что я не ощущала ударов и в конце концов с громким стоном растеклась по горячему телу, не в силах сдержать смех. 

— Догнал, — довольно произнес охотник и ловко смял пятерней мою задницу. 

— Молодец, конечно. Но зачем? — приподнявшись, я попыталась внимательнее рассмотреть новое лицо в моей красочной загробной жизни. 

Необыкновенно открытое. Он как…

— Моя. Вот и гнал. 

— Чего «моя»? 

— Жена. 

— Не-не-не! Не надо тут!.. — попытка сползти с незнакомца не увенчалась успехом. Судя по нахмуренным светлым бровям, он был крайне удивлен таким ответом. 

— Почему это? 

— Я уже дважды замужем, вроде как! Трое многовато будет! 

Резко дернув мою руку на себя, он буквально к носу подтянул мое запястье с мерцающими рисунками браслетов, и угольки в странных глазах только сильнее разгорелись. 

— Демон! Как так?! Я же чувствую, — ткнулся носом мне в шею и тепло фыркнул. — Чувствую, что ты моя! 

— Те двое тоже так думали. 

— Чушь!

— Второй сказал, что кто-то там посмеялся над вами и обрек делить одну женщину. Ты лучше подумай, — ненароком бросила взгляд на мощную шею незнакомца и ощутила, как по венам хлынул кипяток, — надо оно тебе или нет. 

— Это что еще за вопрос, женщина? — возмутился он. — Что значит «подумай»?! 

— То и значит. Тебя как зовут? 

— Эдгар. 

— Приятно познакомиться, я Злата. З-ла-та. Ты все же подумай, а? 

— Тут не о чем думать. Ты моя жена, — он еще раз взглянул на мою руку и сильнее нахмурился. — Отказываться от подарка Нейры — самое страшное неуважение. А я не дурак, чтобы потерять свой шанс. 

— Ладно, ладно, я поняла. Ты лучше скажи, где мы? И как отсюда выбраться? 

— А зачем отсюда выбираться? — сменив гнев на милость, спросил он и улыбнулся. — Это мои леса. Моя территория. Ты здесь в полной безопасности. 

— Да мне надо… — задумавшись, я поняла, что понятия не имею, куда мне надо.

Все эти метания и перебросы из одних рук в другие, мягко говоря, перевернули мне мозги, и сейчас я понятия не имела, куда двигаться дальше. 

— Никуда тебе не надо, — вторая ладонь скатывается с талии вниз и накрывает ягодицу, мягко сдавливая крепкими пальцами. 

Мое насквозь промокшее покрывало липнет к телу, но мужчине, кажется, все равно. Он смотрит прямо, так что у меня перехватывает дыхание, и резко переворачивается, погребая меня под собой. 

Опять секс?!

Один вопрос, который я лично хотела бы задать их богине, или кто у них там, — сколько еще мужиков она решила мне подкинуть? Не думаю, что она ответит, но знать хотелось бы. На будущее. 

— Эдгар… 

— Тш-шш… Рано, волчица, — одним движением он перевернул меня на живот, и я окончательно запуталась в своем покрывале, понимая, что руки максимально зафиксированы. 

Секс на свежем воздухе. Что может быть лучше?..

Словно вторя моим мыслям, мужчина по-хозяйски приподнял мои бедра — единственное движение, что было доступно в моих импровизированных оковах, — вынуждая выставить попку ему навстречу. 

В этот раз я уже обдуманно не сопротивлялась. Какой смысл? Все равно трахнет, так или иначе. В уверенности и целеустремленности здешних мужчин я уже успела убедиться на собственной шкуре. Дважды. В конце концов, мне еще ни разу не сделали больно или неприятно, только максимально удовлетворяли. К чему тогда сейчас, уж в третий-то раз, паниковать?

— Красивая. Дикая кошка, — хрипло прошептал Эдгар и провел ладонью вдоль позвоночника, заставляя меня выгнуться сильнее и едва сдержать урчание, которое рвалось наружу.

Вот бывают же такие мужчины, с которыми хочется быть ласковой и податливой… Тереться о руки и с нежностью покусывать за плечо, привлекая к себе внимание. Вот этот именно такой. Хочется свернуться клубком на его коленях и наслаждаться тяжелыми пальцами, танцующими на шкурке. 

Только вот у мужчины были другие планы. 

— Хочешь увидеть настоящего оборотня? 

— Чего-чего? — я попыталась повернуть голову, но мокрые волосы и ткань не особо сильно мне в этом помогли. 

— Сейчас увидишь, — с каким-то хищным вожделением, которое не скрывалось в голосе, мужчина резко дернул меня на себя, заставляя выпрямиться, и помог избавиться от мокрого покрывала. — Тебе понравится, волчица. 

Мужской член потерся о голые ягодицы и настойчиво нырнул внутрь, толкаясь во влажный проход, раздвигая розовые складочки и упрямо надавливая. 

— Нежнее! Я не резиновая! 

— Не знаю, что такое «не резиновая», — рыкнул, правой рукой скользнув по моему животу, и пальцами помог себе проникнуть внутрь, мягко раздвигая головкой члена узкие стеночки, которые продолжали сочиться влагой. — Но ты поймешь, что такое настоящий зверь.

Выдохи за спиной стали громче, руки мужчины будто окаменели, стоило ему медленно начать проникать в мое лоно. Рывок, и я вновь прижата грудью к земле, понимая, что мокрая трава испачкала руки и колени. Его ладони захлопнулись на моих бедрах, как капкан, и мужчина совершил первый толчок, позволяя понять, о чем он говорил, и испуганно оторвать глаза от земли. 

Какой же он большой! 

Не знаю, что он там про оборотней говорил, но этот мужчина точно зверь! 

— О, боги! — сквозь стон выдохнула я и закрыла глаза, пытаясь привыкнуть к размерам, которые до конца заполнили мое лоно. — Боже ты мой! 

— Громче! — злобно рыкнул мужчина и доходчиво толкнул бедрами, вырывая из меня новый стон. 

Спасибо! Спасибо ему, что все-таки не торопился и позволил мне смириться с дубиной, что он прятал в штанах. Я ощутила, как от пошлых мыслей смазка обволакивает напряженный ствол. 

Я таких членов никогда не видела! Я, правда, и сейчас не видела, но мне хватала собственного поющего тела, которое прочувствовало все настроение незнакомца. 

Эдгар выждал пару минут, решил, что этого достаточно, и повел бедра назад, заставляя меня ногтями впиваться в землю. Толкнулся вперед и громко зарычал. 

Чем же их здесь кормят? Явно есть какой-то корм специально для таких трахарей-террористов. Ах… если бы… у нас…

Раскачиваясь и набирая темп, он вводил меня в какое-то трансовое состояние, заставляя чувствовать только, как крепкий член покидает мое лоно и вновь заполняет его, позволяя напряженными стеночками ощутить рельеф выступающих на поверхности вен.

— Черт! — зарычала и выгнулась, откинулась спиной на крепкую грудь, бессовестно зарываясь пальцами в светлые и влажные волосы. 

Сжав зубы, мужчина развернул мое лицо к себе и прижался к губам, болезненно, на грани невыносимого кусая и облизывая. Сложно было назвать это классическим поцелуем, скорее что-то дикое, необузданное, и у меня окончательно поехала крыша. 

Красиво как летит моя кукуха…

Кровь в венах загудела, закипела, запульсировала, и я просто растеклась по мужской груди, разорвавшись с громким стоном и дрожа всем телом. Эдгар будто бы этого и ждал, принявшись двигаться с такой скоростью, что я задрожала сильнее, угрожая вот-вот упасть вперед, не в силах справиться с собственным телом. 

Он кончал долго. 

Сдавив меня до хруста, вколачивался внутрь и рычал. Прикусывал мое плечо, шею и безостановочно целовал лицо, то и дело задерживаясь губами на мочке уха. Только когда он иссяк, упал на спину, утянув меня за собой; водрузил на свою широкую грудь и закрыл глаза. 

— Охренеть, — прошептала я, но мужчина услышал и вопросительно приоткрыл один глаз. 

— Что? 

— Вы всегда такие…

— Какие? — посмотрел недобро, и я стушевалась.

— Торопливые?

Удивление выразилось на его лице так явно, что на секунду я подумала об овчарках с их умилительными бровками и умным взглядом. У этого тоже все на лице написано…

— Хочешь повторить, женщина? — ладонь опустилась на мою ягодицу и сжалась. Я безуспешно попыталась ее сбросить, оправдываясь: 

— Я не об этом! Я о том, что сразу в койку тащите, не познакомившись толком!

— Это для закрепления связи, если ты об этом. А теперь можно и познакомиться поближе. Ты как, За-ла-та?

Закатив глаза в очередной раз, я все же прислушалась к себе, особенно к довольно гудящему лону, которое еще не отошло от животного секса, но определенно передавало благодарность за этот тест-драйв.

— Я замерзла. 

— Что? 

— Замерзла-а, — заикнувшись на последнем слоге, повторила я, и мужчина неожиданно странно принялся ощупывать мою спину ладонью. 

— Ты… не оборотень? 

— Эээ… Я человек вроде, и всегда им была. 

— Человек… — выдохнул он и резко поднялся, держа меня на руках. С перепугу я была вынуждена обхватить его плечи руками. — Что ж ты раньше не сказала?! Я должен был догадаться!.. — ругал он себя. Быстро обернул бедра моим покрывалом и потопал куда-то вглубь леса. 

— А что? Есть другие варианты? — растерянно спросила я, понимая, что съехала бы, если бы не крепкие ручищи Эдгара. 

Какие лапищи, господи боже… 

— Ты откуда?

— Земля. 

Он даже встал. Просто остановился и странно смотрел мне в глаза.

— Землянка. Вас не было много лет. 

— Ты должен понимать, что я понятия не имею, о чем ты говоришь, — смерив меня тяжелым взглядом, он вздохнул и пошел дальше

— Тебе придется долго привыкать к нашему укладу.

— Это какому такому укладу?

— Женщина одна и на всю жизнь, но мужчина — главный в семье. Без его ведома ничего не делается.

— Патриархат?

— Вроде того.

— А если так получилось, что у меня теперь три мужа, и они могут не прийти к соглашению, кого мне слушаться?

— По старшинству. 

— А кто старший?

— А за кого ты успела выйти замуж? — в тон мне произнес он, но я все равно ответила:

— За какого-то Ара и Ноара Импер, вроде.

Опять встал.

С такими паузами после каждой моей фразы мы так, куда шли, не дойдем!..

— Арагорна Ар-руша и Ноара Импер?

— Наверное. Я не успела уточнить, меня в воронку засасывало, а потом сюда выкинуло.

— Тогда у нас большие проблемы, — озлобленно улыбнулся он, и у меня мурашки пробежались по коже.

— П-п-почему?

— Потому что эти двое — последние, с кем я буду тебя делить.

— А как тогда?..

— Никак, — и все. Больше ни слова, только хмурый и недовольный взгляд, который ясно давал понять, что лучшее, что я сейчас могу сделать, — это помолчать.

И вот так, повисшей в его руках, меня донесли до огромного забора из крепких сосновых бревен, закрывающих все, что было за этой стеной. Что-то аутентичное, дикое. Я такое только в фильмах видела, и любопытство игриво вильнуло хвостом. 

— Арса! Некехар! — крикнул Эдгар. Тяжелая, спрятанная подо мхом дверь открылась, приглашая войти. 

— Где мы?

— Дома, — многозначительно ответил он и понес меня вперед. 

Только когда мы переступили рубеж в виде порога, я с ужасом прижалась к мужчине, пытаясь закрыться и спрятаться.

Тут была куча людей!!! Просто куча! И все, как мне показалось, ждали нас. Радостные, наряженные, с добрыми улыбками. Их лица освещало предрассветное солнце, что только-только выглянуло из-за колючего лесного горизонта.

— Блииин…

— Энте, арасу, анаи, — медленно проговорила старушка в пышной красной юбке, украшенной цепочками из звенящих монеток, и быстро протянула Эдгару теплый плащ, которым он обернул меня, будто в кокон, прикрывая все стратегически важные места.

— На всеобщем, Элиста. Она не оборотень. 

Толпа, которая только что радостно гудела, неожиданно замолкла. Все уставились на меня, буквально прожигая дырки в спине. Но у Эдгара были другие планы.

Он подбросил меня в воздух и усадил на свое плечо, легко удерживая так, будто я сижу на табуретке.

— Ау! Аууу! Аууууу! — воинственно провыл он, и толпа завыла ему в ответ, радостно хлопая в ладоши и что-то выкрикивая, пока Эдгар нес меня сквозь это полчище, словно выставив напоказ, продемонстрировав всем свой трофей.

Я чувствовала себя той самой девочкой, что на первое сентября старшеклассник закидывает на плечо и проносит перед толпой родителей и детей, позволяя трясти колокольчиком. Только вот того самого колокольчика у меня не было; судорожно вцепившись пальцами в горячее плечо Эдгара, я старалась удержать на себе плащ.

Но, слава богу, эта выставка быстро закончилась, и все та же старушка, что топала следом за нами, приблизилась ко мне и провела пальцем по лбу, явно оставив какой-то след. 

— Ансура, — ласково, не скрывая теплоты, сказала она, заставляя меня смущенно прикусить губу. — Дочь. 

— Ангахаи де ре, — командным голосом произнес Эдгар, и старушка миролюбиво кивнула, указывая рукой на красивый деревянный домик, напомнивший мне загородный коттедж. Только вместо стеклопакетов — ставни, а вместо спутниковой тарелки — печная труба. 

Экотуризм во всей его красе. 

— Пойдем, — подхватив меня на руки, мужчина направился прямиком в жилище. Стоило ему открыть дверь, как я восторженно ахнула. 

Тепло. И такой натуральный смолистый аромат, от которого веяло уютом, напоминая о бабушкином домике в маленькой деревеньке где-то под Полтавой. Я была совсем девчонкой, когда ездила туда, а сейчас хорошо забытые воспоминания будто стукнули по голове. 

Эдгар поставил меня босыми ногами на мягкий вязаный коврик и встряхнулся, как собака, окончательно растрепав влажные, выпачканные травой и землей волосы. 

— Голодная? 

— Немного. 

— Сейчас скажу, чтобы накрыли ужин. 

— Эдгар? 

— Что?

— Я хотела бы… помыться, — протянув к нему свои грязные руки, я удостоилась понимающего взгляда. Мотнув косматой головой, он вышел, оставив меня стоять как столб в просторных и чистых сенях. 

Красиво тут. Чисто, пахнет вкусно, даже светло, особенно если учесть, что единственным освещением были странные фонарики. Расставленные по углам комнаты, они теплым желтым светом наполняли пространство. 

Только вот один вопрос: тут — это где?..

Хотелось бы, конечно, расспросить Эдгара об этом месте и узнать, что за странные приветствия у них тут в ходу, но сперва хорошенько отмыться. Желательно как можно быстрее.

— Пойдем, — мужчина вернулся и протянул руку, уводя за собой. — Баню затопили несколько часов назад, она поостыла, но дров я подкинул.

Я послушно пошла за ним, кутаясь в единственную свою одежду. Завернув за дом, он подтолкнул меня к аккуратной баньке, маленькой, но сделанной практично и на века. 

Воздух так крепко пах листьями и горячей водой. Я вновь вспомнила свои недолгие приезды на каникулы к бабушке в деревню и очень удивилась, когда Эдгар зашел за мной и плотно закрыл дверь. 

— А ты…

— Я тоже не прочь помыться.

Опустив глаза, я услышала шуршание ткани, понимая, что мужчина легко избавился от своей набедренной повязки, подхватил меня на руки и затащил в саму баньку, где озябшую кожу тут же окатило теплом. 

— Мойся. Вот таз, вот вода, — говорил он, но, осматриваясь, я видела только темноту. — Там мыльный корень и ароматные воды, если нужно…

— Эдгар? 

— Что? 

— Я ничего не вижу. Здесь темно как в бочке.

Несколько секунд тишины показались мне вечностью. Я слышала его тяжелое дыхание, чувствовала напряженный взгляд, но только когда пальцы скользнули по моей щеке, отбрасывая с лица волосы, я услышала:

— Тогда я сам тебя помою. Зла-а-ата. 

Ох, эти чертовы мурашки!