Золотинка для Дракона - 1. Ярмарка Солнцеворота

Каиса фом’Келлер

– Крендельки! Крендельки! Налетай, – кричала женщина, несущая поднос с угощениями.

На ярмарке Солнцеворота в этом году было особенно шумно и ярко. Магические гирлянды сияли разноцветными огнями, вдалеке играла музыка, и кто-то танцевал под народную мелодию. Мне тоже хотелось пуститься вместе с ними в пляс и ещё очень хотелось купить этот кренделек. Или хотя бы вот эту новогоднюю игрушку.

Я подошла к прилавку и подняла шарик с изображенным на нем зайцем, сидящим под елкой. Он был таким красивым и таким домашним. Хотя откуда мне знать, как должен выглядеть настоящий дом? И всё же, этот шарик я бы купила и непременно повесила на ёлку. Если бы она у меня была. Но поскольку у меня её всё же не было и денег на этот шарик тоже, я положила его обратно на прилавок и двинулась дальше вдоль пестрящих рядов с угощениями, игрушками и подарками. Мне хотелось купить их все.

Чтобы напомнить себе, что на праздник Зимнего Солнцеворота мне в этом году можно только смотреть, я запустила руку в мошну у себя на поясе и нащупала там одну единственную монетку. Её всенепременно нужно сберечь, чтобы мне было на что пообедать завтра.

Я шла по хрустящему снегу и любовалась, а народ гудел, веселился и всё оглядывался на кого-то. Я проследила за их взглядами и поняла, кто же привлекал всеобщее внимание. По ярмарке расхаживал какой-то знатный господин. Высокий, статный, со светло-золотистыми волосами до плеч. Дорогая шуба выкрашена в красный и расшита узорами, и только у самой шеи светлый пушистый воротник. На вид господину было чуть меньше тридцати, но смотрел он с такой статью, будто прожил дольше, видывал всякое и на ярмарке его совершенно ничего не удивляло.

Этот господин показался мне настолько красивым, что я засмотрелась. Застыла посреди дороги, заставляя прохожих меня обходить и бубнить себе под нос ругательства. Сдвинуться с места мне было совершенно невозможно, дух захватило и не отпускало. Так бы и смотрела на него часами.

Пока я теряла счёт времени, он медленно шёл вдоль прилавков, направляясь как раз в мою сторону. Если подождать ещё немного, то, может быть, мы с ним даже и встретимся. От этой мысли сердце пустилось вскачь, а ноги сами понесли меня вперёд. Хотелось разглядеть эту знатную особу чуть ближе.

Проходя мимо прилавка с украшениями, я остановилась и глянула в зеркало, боясь, что на щеках может оказаться какая-то грязь или волосы выбиться из-под платка. Посмотрела на себя и от предвкушения встречи не осталось и следа. К горлу подступил ком, а душу охватила досада. Ну, как такой благородный человек посмотрит на такую замарашку, как я?

Грязи на лице у меня, к счастью, не оказалось, но не только это должно было его оттолкнуть. А ещё, например, моя старая невзрачная одежда. Платок, хоть и чистый, но заношенный почти до дыр, даже набивной узор на нём выстирался и уже едва различался. Тонкое не по сезону пальто тоже выглядело так, будто его до меня много лет носили и выкинули за негодностью, а я где-то его подобрала и решила доносить в пыль. Не говоря уже о моём худом от вечного недоедания лице. Никаких пухлых и розовых щёчек, никаких алых, подведённых дорогой помадой губ. Яркими были только топазы больших, не знаю от какого из родителей, доставшихся мне глаз. Но кому нужны эти глаза, если, кроме них, у меня больше ничего выдающегося и не было?

Вздохнув, я решила, что не к чему раздражать такого знатного человека видом своей бедности. Кроме неприязни, я всё равно никаких чувств у него не вызову. Вместо того, чтобы двигаться дальше ему навстречу, я собралась повернуть направо. Но едва сделав несколько шагов, почувствовала, как кто-то до боли схватил меня за локоть.

– Попалась, воровка! – раздался басистый мужской голос у меня за спиной.

Я испуганно оглянулась. Позади меня стоял мужчина средних лет с чёрной густой бородой и злыми глазами. Шапка у него съехала набекрень, а дыхание сбилось, будто он за кем-то гнался и наконец поймал. Присмотревшись, я поняла, что его лицо мне немного знакомо, только не могла понять откуда.

– А ну верни, что украла! – он больно тряхнул меня за локоть.

– Да ничего я не крала! Я вас не знаю даже, – начала оправдываться, а у самой от стыда краска прилила к лицу. Такие происшествия со мной иногда случались. Уж больно нищей я выглядела. А люди, видя бедного человека, вечно думают, что он-то как раз и способен на воровство. Но будь я воровкой, разве жила бы так бедно?

– Это ты стражникам будешь рассказывать. Плати или отправлю тебя в темницу! – он снова начал меня трясти. Я попыталась высвободить локоть из его хватки, но та казалась железной.

– Да что я, по-вашему, украла?! – вскричала я в отчаянии. – У меня ничего нет. Вон мошна только, и та пустая, – показала на пустой мешочек, висящий у меня на поясе.

– Знаю я вас таких. Сначала наворуете ёлочных игрушек, а потом продаёте в сторонке. Куда ты спрятала игрушку?! – он наконец отпустил мой локоть и принялся шарить по мне ладонями, пытаясь найти ёлочную игрушку в складках моего пальто. И делал он это настолько мерзко, что мне показалось, искал вовсе не игрушку. И вообще затеял всё это не спроста.

Тогда-то я его и вспомнила. Это был тот лавочник, на чьём прилавке я рассматривала игрушки и ни одной не купила. Он ещё тогда поглядывал на меня как-то странно.

– Если её нет у тебя, значит, отдала подельникам. Я видел, как ты ошивалась у моего прилавка. А потом не досчитался игрушки. Ты либо заплатишь деньгами, либо… – он криво ухмыльнулся.

Единственной монетки, что я носила в своей мошне, едва хватит на краюшку хлеба и похлёбку. За расписную игрушку ей явно не расплатиться.

– Либо?.. – переспросила я дрожащим голосом. Вокруг нас уже собрались зеваки, но никто даже не думал за меня заступиться. Наоборот, они смотрели осуждающе, явно доверяя словам лавочника больше, чем моим.

– Либо мы сочтёмся другим способом, – ухмылка на губах лавочника стала шире. – Я ж злодей не какой-то, зачем мне отправлять такую юную девушку в темницу? Отработаешь по-другому, – он снова ухватил меня за локоть и потащил в сторону своего прилавка.

Меня охватила паника.

– Как именно? Как по-другому?

– А то ты не заешь как, – усмехнулся он.

– Ну я вот, например, не знаю, – раздался позади бархатный мужской голос, глубокий и уверенный, такой, что у меня от него мурашки по телу побежали. И вовсе не потому, что мне стало страшно, а наоборот, охватил иного рода трепет. – Может, хоть меня просветишь?

Лавочник зло оглянулся, я вместе с ним. И оба мы застыли от удивления.

За нами стоял тот самый знатный господин с золотистыми волосами и в красной расшитой по краям шубе. На его светлом воротнике весело поблёскивало несколько снежинок.

– Мне интересно, куда ты ведёшь эту девушку? – спросил он всё тем же дурманящим голосом, от которого у меня по телу растекалось странное тепло. Внезапно мне стало так спокойно, будто несколькими минутами ранее я не попала в ужаснейшую передрягу.

– Я веду её расплачиваться. Поработает на меня, пока не отдаст долг, – ответил лавочник и, по всему видно, старался изображать вежливость. – Во время ярмарки ещё одни руки за прилавком не помешают.

– И за что, интересно, она должна расплатиться? – господин в расшитой шубе вопросительно поднял бровь.

– За украденную игрушку. Все видели, что это она её взяла.

От такого наглого заявления с меня схлынул дурман, наведённый появлением золотоволосого красавца.

– Ничего я не крала! И никто этого не мог видеть. Вы сами меня ощупали и не нашли ни одной игрушки.

– А ну цыц! – он тряхнул меня за локоть. – Воровки слова не давали.

– То есть всё это из-за какой-то игрушки? – удивился господин. – Сколько она стоила? Хотя… – он полез в свою мошну, достал оттуда пригоршню монет, на которые можно скупить как минимум треть того прилавка, и бросил их на исхоженный ногами снег.

Будь это одна монетка, лавочник мог бы и погнушаться. У него, может, и игрушку-то никто не крал. Неизвестно, зачем он увязался за мной и разыгрывал этот спектакль. Но столько монет оставить на грязном снегу он не мог.

Отпустив мой локоть, лавочник принялся подбирать разбросанные монеты. И даже выдавил из себя улыбку и благодарность господину, так щедро с ним расплатившемуся. Я же, наблюдая за этим, не знала, радоваться мне или бояться. Такую сумму я не смогу отдать, даже если несколько недель к ряду буду ходить голодной.

– Н-не стоило, – пролепетала я заикаясь.

– Не стоило? – удивился господин. – Твоя жизнь, по-твоему, этого не стоила?

– Жизнь?

Он покачал головой и подозвал меня ближе, предлагая пойти в противоположную от торговца сторону. Потом показал направо, куда я собиралась свернуть ранее, избегая нашей с ним встречи.

– Ты даже не знала, куда он тебя вёл. Или поверила, что он тащил тебя за свой прилавок? И откуда же ты такая наивная? Не стоило… – он покачал головой. – Это ведь всего лишь деньги. Человеческая жизнь не такая дешёвая.

Так, как он, рассуждать могли только богатые люди. Те же, кто беден, знали, человеческая жизнь порой не стоила ничего.

– Просто теперь я не знаю, как с вами расплачиваться. Я не смогу вернуть такой долг.

Он вдруг остановился, взглянул на меня, и я впервые могла разглядеть его лицо. Он действительно был красив. Правильные мужественные черты, уверенно приподнятый подбородок, внимательный тёмно-синий взгляд. Таких глубоких синих глаз я раньше не видела ни у кого.

– Тебе не нужно ничего возвращать. Ты, наверное, сильно испугалась?

Только услышав этот вопрос, я поняла, что да. Я очень-очень испугалась. Мои руки до сих пор дрожали, а мышцы во всём теле сводило. Даже мысли путались.

– Испугалась, да? – переспросил он, не дождавшись ответа, и зачем-то взял меня за руку. Зажал мою ладонь между своих и кивнул. – Тебя всю трясёт и руки ледяные. – Последнее было не удивительно. Мои варежки совсем порвались, и я не успела их починить, поэтому сегодня оставила их дома. – Давай-ка вот что. Зайдём кое-куда, поедим, погреемся. Приведём тебя в чувства. А то что-то мне боязно отпускать тебя одну в таком состоянии.

Упоминание еды заставило желудок болезненно сжаться от голода, а голову отключиться окончательно. Я рефлекторно кивнула, и господин, положив мою руку себе на локоть, повёл меня дальше вдоль ярморочных рядов. А потом остановился возле одного из прилавков с ёлочными игрушками, правда торговала ими на этот раз приземистая и вполне добрая на вид женщина. Она взглянула на нас удивлённо, явно не ожидая увидеть столь богатого человека с такой замарашкой, как я. Но мне и самой казалось, что всё это не по-настоящему.

– Разве не обидно, что у тебя требовали игрушку, а её на самом деле не было? – спросил у меня господин. – Выбери любую, – подтолкнул меня к прилавку.

– Для вас? – переспросила я.

– Зачем для меня? – усмехнулся он. – Хотя… выбери по одной для нас обоих. Хочу сделать тебе подарок на Солнцеворот.

– Подарок мне? – происходящее всё больше казалось сном. Но, с другой стороны, если всё это мне снилось, то в собственном сне я вольна была вести себя так, как угодно. Всё равно, проснувшись, я вряд ли что-то из этого вспомню. – Тогда вот этот, – я показала на шарик с сидящей под ёлкой лисицей.

– Ну а мне который? – спросил господин.

– А вам… – я пригляделась, ища что-то подходящее. – А вам – вон тот, – показала на шарик со снегирём, расправившим крылья в полёте. У него были такие же яркие красные перья, как шуба у этого господина.

– Хм… красивый. Но мне вдруг захотелось с тобой поменяться. Отдашь мне свою лису? А я тебе – снегирька. Идёт?

Поскольку оба шарика покупать предстояло не мне, я не решилась отказать и кивнула.

– Тогда берём обоих, – он улыбнулся лавочнице и протянул крупную монетку. – Можете не искать сдачу, – добавил, когда та полезла в свою мошну.

Путь до едальни, куда он меня вёл, я помнила едва ли. Одна моя рука лежала на его локте, а другая держала спрятанный в холщовый мешочек шарик. Чтобы ненароком не разбить это сокровище, я прижимала его к животу, как бы укрывая от прохожих. Пусть ёлки у меня дома по-прежнему не было, но зато теперь имелась одна ёлочная игрушка. А это уже неплохое начало года.

– Вот и пришли, – господин потянул за ручку входную дверь едальни, и я, ахнув, попятилась. Это место знал практически каждый горожанин, но почти никто из них здесь не бывал. Говаривали, цены в этом заведении так высоки, что на один ужин не хватит годового жалования королевской поварихи.

– Чт-то вы?.. – я замотала головой, давая понять, что в это заведение ни за что не войду.

Господин вздохнул.

– Неужели я так тебе противен, что ты не позволишь угостить тебя ужином один единственный раз? – спросил он раздосадовано, и меня поразили его слова. Это что же, он решил, я посчитала его недостаточно привлекательным кавалером? Я, живущая в коморке в трущобах и едва наскребающая на крайне скромный обед. – Сегодня такой замечательный вечер. Пусть он завершится таким же прекрасным ужином, – продолжил он уговаривать.

– Но ведь я… – осмотрев свою старую одежду, я сделала ещё один шаг назад.

– Я попрошу дать нам самый дальний столик. Посетителей здесь и так почти не бывает. А за дальним столиком нас совсем никто не потревожит. Тебе нечего бояться, – он решительно взял меня за руку. – Скажи, ты мне доверяешь? – спросил он, и я зачем-то кивнула. – Тогда идём.

Пока этот господин объяснялся с подавальщиком, я опустила взгляд и притворилась предметом интерьера, надеясь, что моё присутствие каким-то чудом ускользнёт от всеобщего внимания, и не поднимала глаз до тех пор, пока не увидела перед собой белую скатерть стола, к которому нас подвели. Прежде мне не приходилось даже заглядывать в подобные заведения. К этой белоснежной скатерти было страшно прикасаться.

Подавальщик забрал у господина шубу, держа её крайне бережно, но ко мне ему приближаться запретили. Господин сам помог мне снять пальто и, поняв, какое оно тонкое, раздосадовано покачал головой. А когда я стащила с головы платок, открывая светло-русые слегка в солнечную рыжину волосы, он вдруг поменялся в лице.

Прошли долгие секунды прежде, чем он смог взять себя в руки и вежливо улыбнуться, забирая у меня платок. Я же испуганно пригладила ладонью волосы, жалея, что под рукой или где-то поблизости не было зеркала. Возможно, моя причёска совсем растрепалась, поэтому он отреагировал так резко. Мне вдруг захотелось забрать своё пальто и броситься наружу, лишь бы не испытывать это жгучее чувство стыда за свой внешний вид.

Когда подавальщик вернулся к нам, повесив нашу одежду, мы уже сидели за столом. Причём я неуклюже уселась за него первой, и только потом вспомнила, что воспитанным девушкам следует дождаться, когда кавалер отодвинет для них стул. Откуда я помнила такое правило, и сама не знала. Возможно, вычитала в одном из любовных романов, ещё когда жила в приюте.

– Скажи, чего бы ты хотела поесть? – обратился господин ко мне, подразумевая, что я знала все блюда этой едальни наизусть. Но я в подобных местах никогда не бывала.

– Не знаю, – пожала я плечами, и усердный подавальщик принялся перечислять одно блюдо за другим, но легче мне от этого не стало. Я понятия не имела, что это за еда. Отчаявшись, я наугад выбрала какое-то блюдо, и господин весело улыбнулся. Потом подозвал подавальщика к себе и шёпотом сообщил ему свою часть заказа.

Когда мы остались за отдалённым столиком наедине, между нами ненадолго повисло молчание.

– Мы наконец-то один и в тишине, – сказал господин, поглядывая на меня с интересом. – Предлагаю воспользоваться шансом и познакомиться. Королевский рыцарь Оддманд Стааль, к твоим услугам, – он грациозно склонил голову, как будто перед ним была не нищенка с улицы, а знатная дама.

– Каиса, – пролепетала я смущённо, чуть не перепутав ударение в собственном имени.

– Просто Каиса? – переспросил господин Стааль.

Я вздохнула. Мне совершенно не хотелось называть свою фамилию, потому что по сути она ею не являлась. Такую приписку к имени давали всем выходцам из Приюта имени Густава Келлера.

– Каиса фом’Келлер, – произнесла я совсем тихо, надеясь, что он не расслышит и не станет переспрашивать. Но у господина Стааль оказался хороший слух.

– Фом’Келлер… – прошептал он задумчиво. – Значит ли это, что ты не помнишь своих родителей и не знаешь, от которого из них взяла эти золотистые волосы? – он показал на мою наверняка растрёпанную, хоть и убранную дешёвыми шпильками копну.

– Золотистые? – усмехнулась я. – Что вы, они никакие не золотистые, а рыжеватые. Золотистые они у вас. Таких я ни у кого не видела, а мои… – махнула рукой. – Но в одном вы правы, своих родителей я не знала. Меня отдали в приют сразу же после рождения.

– Так вышло, что я знаком с господином Келлером лично. И знаю наверняка, что всех воспитанников его приюта устраивают на работу в хорошие дома.

От его слов мне стало горько. Естественно, моё бедственное положение не укрылось от его внимания. А прежде он лишь делал вид, что не замечал.

– Хотите спросить, почему же у меня не было денег на ту игрушку?

– Нет, хочу спросить, почему тебя не устроили на работу после выпуска. И непременно обсужу это с господином Келлером лично.

– Не нужно, – покачала я головой. – Меня устроили на работу, как и всех выпускников. И даже не один раз. Но, к сожалению, со службой у меня… не складывается.

– Почему?

Я пожала плечами. Хоть и знала ответ, но сама до сих пор не понимала его.

– Потому что я приношу неудачу. Так говорят…

– И кто же это говорит? – господин Стааль нахмурился.

– Да все. У кого я работала, все сказали, что на мне какое-то проклятье. А теперь я и вовсе не могу никуда устроиться. Многие уже наслышаны обо мне и отказываются брать. Поэтому приют здесь совсем ни при чём.

Господин Стааль вздохнул.

– И давно ты выпустилась?

– Уже два года как.

Он кивнул и посмотрел на меня внимательно, будто что-то обдумывал и решал.

К этому времени появился подавальщик с подносом, на котором стояли две дымящиеся кружки с содержимым, подозрительно напоминавшим граг, и пиала с печеньем.

– Чтобы было нескучно ждать, – пояснил господин Стааль с улыбкой. – Здесь готовят чуть дольше обычного. К тому же тебе нужно прийти в себя после случившегося. Попей хотя бы немного, – он придвинул ко мне дымящуюся кружку.

Я сделала неуверенный глоток и слегка поморщилась. Напиток одновременно был сладким и терпким и немного обжигал изнутри, разливаясь мгновенным теплом по телу. Моя рука сама потянулась к печенью, и я очень постаралась взять его неторопливо. Хотя до этого затихший голод обуял меня с новой силой, поторапливая.

– И как же ты, Каиса, планируешь праздновать Зимний Солнцеворот? – поинтересовался господин Стааль, когда я бесстыдно умяла второе печенье и уже приглядывалась к третьему, при этом жалея, что в них положили сахар, а не мясо. – Пойдёшь на празднество в замок?

– В замок? – удивилась я. – Что вы… мне туда совершенно нечего надеть. Такие, как я, не посещают Королевских балов и маскарадов. Меня даже через ворота не пропустят.

– На ярмарку ты как-то попала, – улыбнулся он.

– И чем это закончилось?

– Нашим знакомством. По мне, неплохое завершение вечера.

Я улыбнулась и всё-таки взяла из пиалы третье печенье. Голод никак не хотел униматься.

– Значит, Солнцеворот тебе провести будет не с кем? – сделал вывод господин Стааль. – Как насчёт того, чтобы составить компанию мне?