Золотое кольцо Галактики

Соня Белозерова

Тридцать дней.

Десять планет.

Почти двести туристов, жаждущих свежих впечатлений.

Надеюсь, что к концу рейса у меня не добавится седых волос.

– Приветствую вас на туристическом крейсере «Звездный странник»! Надеюсь, путешествие оставит у вас только приятные впечатления!

Лиам

Тридцать дней.

Десять планет.

Почти двести туристов и в полтора раза больше членов экипажа.

Женщина, которой здесь быть не должно.

И расплывчатый намек то ли друга, то ли провокатора.

Надеюсь, что к концу рейса мы все останемся живы.
Глава 1. Важное задание

Соня Белозерова

– Приветствую вас на туристическом лайнере «Звездный странник»! Надеюсь, путешествие оставит у вас только приятные впечатления!

Мое максимально нейтральное лицо сейчас демонстрируется на всех голоэкранах лайнера. На портком тут же начинают сыпаться сообщения с жалобами. Не глядя могу сразу сказать, что это недовольные отсутствием дружелюбной улыбки.

Но лучше они, чем потенциальный конфликт с рептилоидами, которые обнаженные зубы рассматривают как акт агрессии.

– Меня зовут Соня Белозерова, я ваш менеджер на время этого полета. Можете по всем вопросам обращаться ко мне.

Портком вибрирует чаще. И полет еще даже не начался!

– На ваши порткомы уже высланы план корабля и расписание полета. А сейчас, пожалуйста, займите места в каютах согласно купленным билетам, корабль стартует через двадцать минут.

Я выключаю камеру и микрофон. Пальцы подрагивают, и я радуюсь, что на экране этого не было видно. Все-таки менеджер должен внушать доверие и уважение.

Даже если это его первый самостоятельный крупный круиз.

Смотрю на время и прикидываю, что еще успею провести инструктаж с персоналом и занять свое место при взлете. К официальному кабинету представителя туристического агентства «Млечный путь» очень удобно прилегал зал для переговоров. 

Для производственных совещаний он подходил как нельзя лучше. Светлый зал, информационные экраны на стенах вместо картин. Овальный стол и анатомической формы стулья выдвигались в случае необходимости, сейчас же вдоль стен стояли чуть менее комфортные скамьи. Тот, кто занимал эти комнаты до меня, знал толк в том, чтобы показать каждому его место.

Вспомнился папаша, совершенно некстати, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы обхватить себя руками. Наоборот, разворачиваю плечи и поднимаю подбородок выше. Я Соня Белозерова, лучшая выпускница Эдемской Академии гостеприимства! И я справлюсь со всем на свете, даже с демонами собственной памяти.

Интересующий меня персонал я попросила собраться заранее. Десять человек, впервые летящих на «Звездном страннике», некоторые вообще не имели соответствующего опыта, и старшие подразделений гостеприимства. Вообще вместо них должен был присутствовать помощник менеджера, на которого я очень рассчитывала – тот уже три года летал на лайнере, знал все и всех, и вообще обещал быть подмогой и опорой… Но в пути к космопорту он умудрился попасть в аварию и загреметь в госпиталь надолго. И сообщили мне об этом за час до старта!

Придется справляться самостоятельно. Возможно, подберу в качестве помощника кого-то из старожилов… От ответственности, которая на меня ложилась, холодела спина.

Все на месте. Смотрят с любопытством, ждут. Три официантки, два бармена, массажист и четыре стюарда.

– Здравствуйте, коллеги, – приветствую я малую часть своего коллектива, стараясь быть профессиональной и представительной. Когда ты натуральная блондинка, выглядящая лет на пять моложе своего возраста, это довольно сложно. – Я уверена, что вы внимательно изучили правила поведения обслуживающего персонала на «Звездном страннике», но все же считаю нужным напомнить о некоторых важных вещах…

Я сама в первый год работы в «Млечном пути» не раз получала такие инструкции, поэтому теперь говорила уверенно, без запинок, словно всю жизнь только и занималась проведением вводных инструктажей.

И если бы не прожигающий во мне дырку чужой взгляд, я бы чувствовала себя уверенней!

Нахожу не в меру внимательного слушателя глазами и вопросительно приподнимаю брови.

– Вы что-то хотели спросить, – запинаюсь, читая имя на бейдже. – Лиам?

Стюард, который сверлил меня взглядом, не тушуясь оглядывает меня сверху вниз, а потом снизу вверх. И столько в этом взгляде мужского и хищного, что меня отчего-то бросает в жар.

– Никак нет, мэм, – тянет он. – Я вас очень внимательно слушаю.

Вот вроде не хамит, и обращается как положено, но я медленно закипаю. От тона, от наглого взгляда, от того, насколько он вызывающе хорош в униформе, подчеркивающей разворот плеч и фигуру, за которой явно следят. Даже беловолосый нергит, стоящий рядом, рядом с ним теряется, хотя официантки поглядывают на него с интересом.

«Бабник! – тут же решаю я. – А учитывая, что имея такие данные, подался в стюарды, еще и жигало! Наверняка будет искать богатенькую покровительницу среди пассажирок, их здесь полно таких».

Неприятно. Настроение, буквально только что взволнованно-приподнятое, падает до отметки ватерлинии. Поэтому конец речи получается скомканным и невнятным.

Смотрю на время и понимаю, что осталось его как раз занять места и пристегнуться. «Звездному страннику» пора отправляться в путь.

Тур по «Золотому кольцу» Галактики начался.

Лиам

Устроиться на лайнер «Звездный странник» было не то, чтобы сложно… Скорее рутинно. Да, у его новых хозяев, которых на этот раз он выбрал добровольно, возможностей было поменьше, чем у Пхенга, но и круизный лайнер – не военный объект. Фальшивые документы никого не смутили, а минимального изменения внешности хватило для того, чтобы Соня его не узнала

Соня. Почему Соня? Откуда вообще это дурацкое имя?

Раньше, когда он видел ее в последний раз, она носила другое имя. И выглядела… Иначе. Но ни затянутые в тугой узел светлые локоны, ни отсутствие косметики, ни мешковатый комбинезон не изменили ее настолько, чтобы даже спустя семь лет не признать ее.

И значит, источник – откровенно говоря, совершенно ненадежный, не было никакой уверенности, что это не провокация и не ловушка – не соврал. На «Звездном страннике» действительно что-то затевается. Что-то, что заслуживает внимания Нергии.

Он слишком задумался, рассматривая девушку, и тем привлек ее внимание. Пришлось изображать мужской интерес, что было совсем не сложно. Комбез, как ни старался, скрыть фактурную фигуру не мог. Смотреть на нее было приятно, и в другой ситуации он бы даже получил удовольствие.

Но не сейчас. Не тогда, когда получена странная рекомендация присмотреться к «Звездному страннику» от крайне ненадежного союзника. Не рядом с невозмутимым нергитом, на которого засматривались девочки-официантки. У самого Лиама ранее создалось впечатление, что вся их раса дружно занята переселением в колонию на Цере. Но, с другой стороны… Что мешает одному отдельному ее представителю заработать денег на стороне?

И все же что-то Лиама смущало. Возможно, привычка во всем искать подвох. Профдеформация.

– По местам! – скомандовала женщина, которой здесь не должно быть. Но командовать у нее получалось хорошо. Наверно, это наследственное.

Времени дойти до своих кают уже не оставалось, так что пришлось воспользоваться креплениями в коридоре, предназначенными как раз для обслуживающего персонала. Ускорение, мгновение перегрузки, почти неощутимое из-за многолетних тренировок, и туристический лайнер вышел в открытый космос.

Выдерживая регламент обеспечения безопасности космических перевозок, капитан только спустя десять минут объявил по внутренней связи:

– Корабль завершил маневры. Можно покинуть закрепленные за пассажирами места.

Крепления отпустили и плавно заехали обратно в стену. На порткоме высветилось сообщение, что пора приниматься за работу. За дисциплиной на «Звездном страннике» следили плотно.

– Лиам, да? – сказал вдруг тот самый нергит. У стены они стояли рядом, и теперь он протягивал руку. – Я Эрик. Будем знакомы. Похоже, нас с тобой заселили в одну каюту.

«Не худший вариант, – решил Лиам, который даже в мыслях называл себя фальшивым именем, пока находился на задании. – Гораздо лучше надорианина в соседях».

Надориане, как и все рептилоиды, были весьма агрессивны, особенно если оппонент превосходил их ростом и весом. Включались инстинкты, с которыми раса боролась не одну сотню лет, чтобы их воспринимали как равных в Галактическом Содружестве. Роль обслуживающего персонала наверняка давалась им непросто.

А ведь при заполнении анкеты он сам указал, что не имеет расовых предрассудков, и готов делить каюту с кем угодно!

Ну что ж, на тот момент Лиам еще не знал, насколько пестрый коллектив подобрался на корабле, и сейчас радовался, думая, каких проблем он избежал, получив в соседи всего лишь нергита.

– Ты же не против? – осторожно спросил Эрик. Они шли по коридорам «Звездного странника» к лифтам. На порткомы пришел вызов: кто-то из пассажиров уже недоволен обслуживанием, хотя круиз еще толком не начался.

Лиам равнодушно пожал плечами, делая вид, что не понимает, о чем речь.

– Даже если ты храпишь, вряд ли у нас будут настолько часто совпадать смены, чтобы это стало проблемой.

На самом деле он прекрасно понимал, о чем его спрашивают. Но объяснить свою странную осведомленность о жителях закрытой планеты было бы непросто. Лиам предпочитал не врать сверх нужды, чтобы не запутаться в собственных словах. Пусть лучше считают недалеким качком. Очень удобное прикрытие, еще ни разу его не подводило.

– Не храплю, – Эрик улыбнулся и отшатнулся в сторону, когда между ними промчался мелкий мальчишка на гравикате, едва не врезаясь в пассажиров и персонал. – Но обычно к моим соотечественникам относятся настороженно.

Лиам даже знал причину подобного отношения, но предпочел молча пожать плечами. Беловолосые и синеглазые нергиты не зря были овеяны слухами. Способность управлять потоками энергии не афишировалась, но верхушка правительств планет, входящих в Содружество, была в курсе, и этого было достаточно, чтобы не связываться с немногочисленным, но очень независимым народом. Империя Пхенг связалась… И теперь кусает локти.

– Я не из пугливых, – заверил он соседа.

Путь до номера капризного пассажира провели в необременительной болтовне «ни о чем». Эрик оказался общительным малым, и немногословность соседа его не смущала совершенно. Так что когда они наконец увидели цифру нужного им номера, нергит ощущался старым приятелем.

– Добрый день! Вы оставляли заявку, чем мы можем вам помочь?..

Дверь открылась, и Лиам дрогнул. К такому его жизнь не готовила…

Соня Белозерова

– У меня пропал муж!

Голос, срывающийся на визг, ввинчивается в виски, и больше всего хочется заткнуть пассажирку чем-нибудь звуконепроницаемым. Первая ночь полета прошла почти без сна. Я крутилась на своей койке, путалась в одеяле, и то и дело вздрагивала, когда на портком приходило новое сообщение.

И вообще, потерянный муж с утра пораньше – это не то, чем мечтает заниматься менеджер туристического полета.

Вдох-выдох. Спокойствие, Соня, только спокойствие. Ты со всем справишься.

Но Ташу с ее гениальными идеями я точно убью!

Двумя неделями ранее

– Сонька! Иди скорее сюда!

Таша влетела в нашу с ней скромную квартиру и с порога начала сыпать идеями, как бенгальский огонь искрами.

– Ты видела, что скоро стартует тур по Золотому кольцу?

– Разумеется. Сложно не заметить расписание туров, которое висит в офисе на самом видном месте.

Я в этот момент страдала над испорченной блузкой, и вникать в эмоциональные вопли единственной подруги вот вообще никакого желания не имела.

Но когда Ташу останавливали такие мелочи?

– Всего через десять дней! А Вильгельмина, между прочим, уходит в декрет уже завтра!

Вильгельмина – опытный и бесстрашный менеджер, которая способна и на пустом безжизненном астероиде без атмосферы организовать отдых для группы туристов с кучей положительных отзывов. Ее замужество и внезапный декрет стали для компании неприятным деньготерятельным сюрпризом.

– А тебе-то что с того? Я же помню, что тебя уже взяли в рейс.

Официанткой, но Таша, в отличие от меня, на большее и не замахивалась.

– Вот именно! – важно воздела она палец вверх. – А со знакомым начальством и летать приятней…

Я поджала губы и нахмурилась. Вечно Таша подбивает меня на всякие авантюры! И что самое ужасное, я зачастую ведусь на ее подначки. Но не в этот раз. Нет-нет-нет!

– А знаешь, какую премию платят за этот полет?..

Я не знала. А когда узнала, то пожелала стереть себе самой память.

Потому что арендную плату за квартиру опять подняли, воздушный фильтр пришел в негодность и требует замены, а впереди неотвратимо и беспощадно, как схлопывание вселенной, маячит очередная выплата по кредиту за обучение. Как я радовалась, когда его оформляла, что во время учебы платить ничего не надо! Зато получив диплом и первое уведомление о необходимости погасить проценты, взвыла.

– Туда сейчас добирают экипаж. Я на последнее место официантки успела, – похвалилась Таша. – Деньги, конечно, совсем не те, что у менеджера, но, Соня, там целый лайнер богачей! Представляешь, какие это чаевые?

На мгновение накатило искушение тоже податься в официантки и решить хоть часть финансовых проблем. Но я быстренько отмела эту мысль, еще и головой потрясла, чтобы в ней точно и следов этой кощунственной идеи не осталось.

Это будет не просто шаг назад, это будет грандиозный откат по карьерной лестнице, который обнулит все, чего я достигла за год работы в «Млечном пути». Меня наконец начали уважать как специалиста, поручать самостоятельные туры, даже зарплату подняли! На пять процентов, но все же…

– Рада за тебя, – попыталась скрыть сожаление о куче уников, которые помаячили на горизонте и скрылись из виду, чтобы осесть в каких-нибудь других карманах.

– Ну так что, позвонишь Лисхи? Пока он не назначил Кройфера…

Я совсем помрачнела, когда услышала это имя. Кройфер работал в «Млечном пути» дольше, был на хорошем счету у руководства, умел находить общий язык с кем угодно, и не брезговал делать коллегам подлянки, если считал, что они стоят на его пути к счастливому и обеспеченному будущему. Начальство такой подход устраивал, а нас, его коллег, нет, но сделать с любимчиком Лисхи было ничего нельзя.

– Ты хоть представляешь, какая это ответственность? Какой масштаб? Это тебе не группу школьников до ближайшей луны сопровождать! – попыталась я воззвать к здравому смыслу подруги и своему заодно.

Напомнить самонадеянной девчонке внутри, что и со школьниками-то пришлось непросто. Пожалуй, после кодлы бешенных шестиклассников всего-то двести ВИПов такая ерунда…

Но, разумеется, я не думала об этом всерьез, трезво оценивая сложность работы, свой опыт и компетенции. Пока Таша не произнесла мечтательно, обхватив руками подушку:

– А представляешь, какое лицо будет у Кройфера, если ты его обойдешь…

Картинка,вмиг нарисованная воображением, была столь хороша, что доводы рассудка отступили. Лисхи лишь спросил, уверена ли я в своих силах, и подписал приказ о назначении.

И чтоб меня черная дыра поглотила, как же я об этом жалела!

*** 

Наши дни

– Я уверена, ваш супруг найдется в самом скором времени, – я старательно держу лицо и излучаю доброжелательность и уверенность. – Служба безопасности уже в курсе происшествия.

Главное, не ляпнуть вслух, что ее благоверный наверняка сейчас надирается в одном из многочисленных баров лайнера. Думается, не оценит.

Не люблю я семейных скандалов.

Двери номера, который язык не повернется назвать каютой, открываются почти бесшумно. Глава местных безопасников, чешуйчатый надорианин в строгой темной форме входит с обычным мрачным выражением на лице. Вот вроде его сородичи вообще не отличаются живостью мимики, но офицер Гронгур даст фору любому рептилоиду. Он не подчинялся никому, кроме Лисхи, а во время полета – капитана, был строг ко всем подряд, начиная с себя, и одна его фигура, появившаяся в противоположном конце коридора, приводила персонал в священный трепет.

Я с трудом удерживаю вздох облегчения. Наконец можно скинуть проблему на того, кто и должен этим заниматься.

– Офицер Гронгур вам обязательно поможет! – говорю с таким воодушевлением, что надорианин косится на меня с подозрением. Кажется, он в первый раз видит, что ему так радуются. – А меня вызывает капитан.

И покидаю номер, радуясь своевременному вызову. Формально мы с капитаном были вроде как равны, отвечали каждый за свой участок работы… Но все прекрасно понимали, что во время полета именно он царь и бог на корабле. К сожалению, некоторые понимали это слишком буквально. Истерящую женщину, потерявшую мужа, я чудом отловила на пути к капитанский рубке. Та была уверена, что именно капитан должен найти пропажу. Что ответил бы на это он сам, я решила даже не представлять. Достаточно того, что его, обычного человека с Эдема, члены экипажа боялись больше, чем рептилоида Гронгура.

Нам, гражданским, о причинах такого отношения не говорили, но мы на всякий случай опасались тоже.

– Под ноги смотри…те, – я успеваю отойти от номера убивающейся по мужу землянки всего на несколько шагов, как меня едва не сбивают с ног. И это не тот шалопай на гравикате, который за сутки полета успел вывести из себя половину персонала и нескольких пассажиров.

Двое в форме стюардов, один тот самый новенький, что успел меня выбесить на первой же планерке, второй нергит с белоснежными волосами. Губы сами собой поджимаются в недовольной гримасе. Что-то не выглядят они заваленными работой! Беловолосый растрепан, у второго воротник расстегнут небрежно и совершенно не по дресс-коду. Пропавший на просторах лайнера пассажир немедленно забылся.

–Это что еще такое?! – спрашиваю у стюардов, но на самом деле напоминаю сама себе, что я тут начальник, и пялиться на виднеющийся в распахнутом воротнике кусочек подчиненного крайне неэтично. Даже если он космически хорош. И кусочек, и подчиненный. – Вы на дежурстве. Приведите себя в надлежащий вид!

А меня – в надлежащее состояние души. Но вслух я этого, разумеется, не говорю.

– Простите, мэм, – медленно тянет тот, у кого на бейдже написано «Лиам» и также медленно тянется к застежке рубашки. Нергит рядом виновато улыбается и пытается пригладить волосы. – Постараемся исправиться.

Возмущение вскипает внутри тут же, и приходится из-всех сил впиваться ногтями в ладони, чтобы не опуститься до совершенно неприемлемой брани. Ненавижу такое насмешливо-снисходительное отношение! А попробуй добиться чего-то другого, когда ты выглядишь, как жительница кукольного домика. Даже в строгом костюме и без макияжа. Даже в бесформенном комбинезоне и с пятнами грязи на лице!

И это одна из причин, по которой я изначально относилась к идее занять эту должность с изрядным скепсисом. Молодость и внешность, как обычно, работали против меня.

– Не постараетесь, а сделаете, – отвечаю максимально холодно, прямо-таки выкручиваю рычажок «радушие» до минусовых значений. – Иначе я буду вынуждена принять меры.

Взгляд темноволосого хама не меняется, но провоцировать меня он больше не пытается. Лишь кивает, пряча усмешку в уголках губ, приводит одежду в порядок под моим строгим взглядом, и только после моего разрешения парочка стюардов отправляется по своим рабочим местам.

Вселенная, пусть они действительно идут работать! Прошли всего сутки полета, можно неприятности будут поступать постепенно?!

Я вспоминаю, что меня ждет капитан, и тороплюсь к специальному служебному лифту. Пути пассажиров и экипажа «Звездного странника» пересекались нечасто как раз благодаря таким рабочим коридорам и лифтам. Незачем элитной публике любоваться на комбезы технических служб. Возвышенные и изнеженные личности так ведь и моральную травму могут получить.

В рубку у меня доступ был, так что дверь отъезжает в сторону без проблем. Проблемы ждут внутри, это я понимаю по насупленному лицу капитана Отто Охмана, который без радости разглядывает трехмерную проекцию переливающейся всеми оттенками синего планеты.

– Миз Белозерова, – замечает меня капитан, но даже присутствие в рубке женщины не заставляет его оторваться от проекции. – До высадки на Лазурит шесть корабельных часов. Однако возникла проблема…

«Вселенная, ну я же просила!..»

 ***

Лазурит, почти полностью покрытый водой, украшенный россыпью мелких островов, словно веснушками, населенный спокойными и добродушными аборигенами, был облюбован туристами как планета для ленивого отдыха. Теплое море всех оттенков синего, чистые пляжи с мягким песком, разноцветные рыбоподобные обитатели морей, а также сеть отелей, достаточно роскошных, чтобы самые взыскательные отдыхающие предпочли Лазурит любой другой планете Содружества. Когда-то, в прошлой жизни, что случилась так давно, что уже кажется, что и не со мной, и я грела бока в ласковых лучах местной звезды.

– С планеты прислали метеосводки. Отель, забронированный для нашего рейса, попадает в штормовой фронт. Сотрудников эвакуируют, сам отель консервируют. Ближайшую неделю пока фронт не сдвинется, это будет лишь кусок скалы, – с привычно мрачным лицом капитан озвучивает масштабы постигшей нас катастрофы.

Хотя нет, не нас – его дело довести корабль до пункта назначения, а вот дальше начинаются неприятности уже персонально у меня как представителя «Млечного пути».

– Но как же… – бормочу я вмиг пересохшими губами. – При бронировании обязательно проверяют метеосводки. Как раз во избежание таких накладок…

О да, восхитительный ласковый Лазурит порой преподносил сюрпризы вроде сокрушительных штормов, которые буквально слизывали с островов все, что не успело спрятаться под землю. Местная флора и фауна успешно с этими задачами справлялись, как и аборигены, которые недалеко ушли от своих земноводных предков. При строительстве отелей пришлось учитывать эту особенность климата. Так что «Черная жемчужина», самый крутой отель Лазурита, переживет этот шторм без потерь, не считая финансовых.

А вот у меня всего несколько часов, чтобы забронировать номера для нескольких сотен гостей, привыкших к первоклассному обслуживанию.

– Можете воспользоваться моей консолью связи, – проявляет неслыханное великодушие капитан. – У вас четыре часа. Потом мне будут нужны координаты для посадки.

Я выдыхаю и благодарно киваю. Рабочий момент, всего лишь один из многих, и таких мне предстоит разрулить еще немало. Однако уронить лицо сейчас я не могу. Права не имею, от этого полета зависит моя репутация в «Млечном пути»! Завистники будут рады каждой, самой незначительной ошибке.

Но папаша, чтоб его в черную дыру засосало, учил меня крепко. Так что я натягиваю на лицо самую очаровательную из своего арсенала улыбок и связываюсь с планетой.

***

– Уважаемые пассажиры, вам на порткомы отправлены списки расселения. Ознакомьтесь с ними перед высадкой, шаттлы, которые доставят нас до места, уже ожидают в космопорте.

Кто молодец? Я молодец! И заслуженно собой горжусь! Только делаю это глубоко внутри, так как внешне я сама невозмутимость. Делаю вид, что все так и задумывалось изначально, хотя мой портком снова начинает вибрировать от входящих сообщений. Разумеется, кто-то снова остался недоволен, но с ними буду работать уже в индивидуальном порядке.

Главное не потерять никого из пассажиров в этих трех отелях, уступающих «Черной жемчужине» размерами, но не классом обслуживания. Все же когда они сосредоточены в одном месте, следить за ними проще.

Чувствовать себя воспитателем детского сада с капризными детишками – не то, о чем я мечтала, выбирая профессию, но все равно лучше, чем то, что ожидало меня в отчем доме.

По личному каналу приходит сообщение от Таши. Я не глядя могу сказать, что там очередной умоляющий или жалобный смайл. Подруга бомбардирует ими меня последние сутки. Список персонала, который высаживается на планету ограничен, и официантам там места нет, как бы Таше не хотелось в него попасть.

– Займите свои места, – раздается звучный голос капитана. – Мы начинаем стыковку.

Лиам

Лиам много видел в своей жизни, и многое испытал. Не раз ходил по грани, однажды его буквально собирали по кусочкам, но ни одно из тех испытаний не могло подготовить его к этому моменту. Ни ядовитые болота Надории, ни безжалостные пустыни Шинады, ни суровое детство на закрытой планете, где вместо игрушек у них была полоса препятствий.

Эрик рядом с ним ошеломленно молчал, хотя вообще-то им предписывалось поздороваться  и узнать, чем они могут помочь.

Лиам впервые в жизни готов был спасовать перед противником и отступить.

– Ох, ма-а-альчики… Мне так нужна ваша помощь…

Женщина перед ним была облачена в полупрозрачный и не оставляющий простора воображению пеньюар. Она окинула двух стюардов взглядом сверху вниз и снизу вверх, и прикрыла глаза, томно улыбаясь, явно довольная увиденным. А у Лиама появилось странное чувство, что его только что облизали, и приятным оно не было.

А еще он даже примерно не мог представить, сколько этой женщине лет, если при всех своих деньгах и возможностях современной медицины, она выглядела, как сухофрукт. Блондинистый, с прекрасными белоснежными зубами, сухофрукт в бордовом пеньюаре.

Голос, который явно задумывался томным, скрипел, как несмазанный шарикоподшипник.

– Да, в этом деле без крепких мужчин не обойтись…

В этот раз дело обошлось передвинутой мебелью, так как мадам Барб, как она велела себя называть, не устраивало расположение кровати. Ее нужно было передвинуть на пятнадцать сантиметров левее, и то, что ножки мебели на космическом корабле надежно прикручены к полу, ее не смущало.

Ее вообще ничего не смущало, эту мадам Барб, пережившую пятерых мужей мультимиллионершу, питающую слабость к молодым крепким мужчинам. И она придумывала все новые поводы позвать к себе «светленького» и «темненького», как она прозвала их с нергитом. Этот контрастный дуэт пришелся ей по вкусу.

А Лиам готов был проклясть решение попасть на корабль под видом стюарда. Надо было выдавать себя за техника! А еще лучше – пассажира, но уже не переиграть, так что приходилось стиснуть зубы и искать положительные стороны даже в такой ситуации.

Вот, например, он бы ни за что не смог высадиться на Лазурит, если бы не каприз мадам Барб, утверждавшей, что ей в силу возраста обязательно нужна поддержка и опора.

– Милочка, в конце концов, я достаточно плачу, чтобы позволить себе любой каприз!

«Милочка», зовущая себя Соней Белозеровой, выслушала пассажирку с невозмутимым лицом и профессиональной улыбкой, а после заверила, что той будет оказана вся необходимая поддержка.

– Разумеется, кредо «Млечного пути» – индивидуальный подход к клиентам, мы учитываем все пожелания.

При этом в мимолетном взгляде на нас можно прочесть все, что она думает об этих «капризах». И это проблема, потому что Соня и раньше была не в восторге от стюарда по имени Лиам, а теперь и вовсе смотрит, как… на того, кто ищет покровительства пожилых миллионерш.

Хотя если чему-то он за свою жизнь и научился, так это держаться подальше от богатеньких дамочек, положивших на него глаз. Потом бывает больно и немножко смертельно.

Однако чуть в сторону от мадам Барб он все же сдвинулся. И самому безопасней, и Соня не так раздражается. А выпускать ее из виду не стоит. Велика вероятность, что в событиях, на которые намекал информатор, замешана именно Белозерова, слишком уж удивительно видеть ее здесь и в таком виде.

– Ах, милочка, какой разумный подход к делу! – пропела мадам Барб и положила ладонь на руку того, кто стоял к ней ближе – нергита Эрика. Выражение профессионального дружелюбия на его лице стало слегка натужным.

Белозерова, не глядя больше ни на пассажирку, ни на стюардов, что-то быстро набрала на порткоме. Их с негритом собственные тут же отозвались короткой вибрацией. Высшее руководство в лице миз Белозеровой зачислило их в список сотрудников, сопровождающих пассажиров на Лазурите.

– Посадка в шаттлы началась, – сухо заметила Соня. – Не опаздывайте, пожалуйста.

– Ах, мальчики, – томно протянула мадам Барбара. – Как же я мечтала насладиться достопримечательностями Лазурита! Пойдемте, нужно захватить вещи…

И засеменила в сторону своей каюты, махнув стюардам, чтобы следовали за ней. О том, что помочь с погрузкой, равно как и со всем остальным, могли бы андроиды, ей и в голову не приходило. В конце концов, дроиды доступны всем, а вот платить живой прислуге… В этом был особый шик, и мадам знала в нем толк.

– Ну, зато мы побываем на Лазурите, – преувеличенно бодро сказал Эрик. – Я бы в жизни не накопил на билет сюда.

– Я тоже здесь раньше не был, – согласился Лиам, и для разнообразия даже не соврал. Где он только не был, в какие только уголки Галактики его не заносило, а вот на самом популярном курорте побывать как-то не случилось.

Сюда отправляли других, более подкованных в шпионских играх. Про него вспоминали, когда нужно было решить дело силой. Поэтому сейчас он чувствовал легкий дискомфорт, занимаясь не совсем своим делом.

Но… Если не он, то кто же?

Соня Белозерова

Лазурит приближается, блестит глянцевыми морскими боками, слепит непривычной яркостью красок. Обзорные экраны в шаттлах, протянувшиеся вдоль бортов, не скрывают красот планеты, которая недаром входит в Золотое кольцо Галактики.

Пальчики на ногах непроизвольно поджимаются, когда я думаю о теплом море и белом горячем песке. Приходится напомнить себе о том, что Лазурит – курорт для тех, кто способен за него заплатить. А вот я здесь на работе.

И работа не дает о себе забыть. Мадам, потребовавшая себе в личное пользование сразу двоих стюардов, даже в шаттле умудрялась гонять их с поручениями, хотя по правилам техники безопасности пассажиры все время полета в атмосфере планеты должны быть пристегнуты. Но большие деньги и власть, которую они дают, раздвигают границы допустимого чуть сильнее, чем бы мне этого хотелось.

В голове всплывает мерзкий разговор, из-за которого я когда-то бросила дом и сбежала на независимый от Пхенга Эдем. Усилием воли прогоняю воспоминания. Все это дела минувших лет, я самостоятельно добыла себе свободу от участия в чужих играх, взяла без спроса, и у меня все получилось. Осталось всего лишь двигаться выбранным курсом, возможно не самым лучшим, но выбранным лично мной, а не кем-то другим.

Краем сознания отмечаю отменную физическую форму стюардов, которые бегают по поручениям экзальтированной мадам, не обращая внимания на перегрузки, конечно, значительно компенсированные в шаттлах класса люкс, но не сведенные к нулю. Не выдерживаю и прикрикиваю на них, чтобы заняли свои места и пристегнулись, и посылаю самую милую улыбку мадам, которая, кажется, возомнила себя рабовладелицей.

Однако правила техники безопасности писаны кровью, и стоять я на этом буду до конца.

Привычно накатывает дурнота, закладывает уши, и я стараюсь отвлечься. Открываю входящие сообщения, пролистываю… Гронгур сухо ставит меня в известность, что при посадке на шаттлы потерянный пассажир не объявился. Сейчас, когда корабль почти пуст и тих, служба безопасности вплотную займутся его поисками.

Давление в ушах усиливается, я рефлекторно сглатываю и резким, дерганым жестом закрываю сообщение. Вот еще проблем в самом начале круиза не хватало! Хоть бы этот тип нашелся пьяным под одной из барных стоек… Или заблудившимся на инженерном уровне. Да где угодно, но живым и здоровым! Иначе “Млечному пути” впаяют такой иск, что Лисхи меня собственноручно выпотрошит. Потом вылечит и заставит оплачивать издержки до конца моей жизни.

На голоэкранах, расположенных так, чтобы их видели без труда все пассажиры шаттла, появляется изображение улыбающейся смуглой девушки в традиционном для планеты наряде. То есть скорее раздетой, чем одетой. Именно с ней я накануне договаривалась о размещении отдыхающих.

– Добро пожаловать на Лазурит! Мы рады приветствовать гостей планеты…

Лицо девушки так и лучится дружелюбием, как у всякого, чье благосостояние зависит от настроения клиента.  Мысль, что  я, общаясь с ними, выгляжу также, отчего-то кажется неприятной.

После приветственной речи переключаю трансляцию на себя. Лица мужчин, которых я могу видеть, становятся куда менее оживленными, чем когда вещала полуобнаженная сирена.

– Сегодня у нас расселени заселение в номера, а после – свободное время. Насладитесь пляжами и морем Лазурита!

– И барами! – прерывает меня незнакомый мужской голос, ответом которому служит дружный смех, но я удерживаю профессиональное лицо.

– Завтра в десять утра собираемся на экскурсионную программу. Большая просьба не опаздывать! Древние храмы Лазурита видны только во время отлива.

Механический женский голос дает знать, что можно расстегнуть ремни и покинуть шаттл. Я поднимаюсь первая и иду на выход, чтобы хоть как-то управлять этой неорганизованной, но очень много о себе думающей толпой. Снаружи нас уже встречают, так что драгоценных отдыхающих подхватят буквально под белы рученьки – ну или чешуйчаты лапки, с нами летела семья рептилоидов-шинадцев – и расселят по номерам. У меня будет чуть менее суток относительно спокойной жизни.

– А вы все равно красивее, чем местные хостес, – шепчет проходящий мимо с багажом мадам Барбары нергит. И вот тут я с трудом удерживаю лицо, потому что… какой черной дыры?!

Это что за флирт на рабочем месте?!

От возмущения я даже не сразу реагирую, когда на выхода вдруг образуется затор, но на волне кипящих эмоций разбираюсь с ними быстро.

Лисхи, как и всякий мус, к работе относился серьезно. Трудовая дисциплина  в “Млечном пути” была на высоте, и про шашни на рабочем месте работники забывали сразу же – иначе минус премия, а то и плюс вакансия, если почтенный мус будет не в духе.

Похоже по возвращении на “Звездный странник” придется придется провести еще один инструктаж. Внеплановый.

Никаких вольностей на рабочем месте  я позволять не собиралась, и не только из-за правил фирмы.

Просто комплименты моей внешности вот уже семь лет не вызывают внутри ничего, кроме отвращения.

***

Насыщенно-голубой коктейль с кокетливым розовым зонтиком в фигурном бокале смотрит на меня осуждающе. 

Давно уже смотрит, и сейчас я тихонько радуюсь, что не брала с собой купальник. Осуждения еще и с его стороны я бы не пережила.

Когда я решила, что мне предстоят сутки отдыха, я очень погорячилась.

Сообщения и звонки сыпятся так часто, что мне хочется снять с руки портком и выкинуть его в открытое окно, из которого веет морем.

Кто-то недоволен номером. Кто-то потерял багаж, и теперь требует немедля найти чемодан с тринадцатью вечерними платьями, несомненно, очень нужными для двухдневного пребывания на планете, почти полностью состоящей из пляжей. Кто-то возмущен отсутствием в меню шинадских скрулей, которые в принципе за пределы Шинады не поставляются.

И ни от одного из этих обращений нельзя отмахнуться, со всеми нужно поговорить, успокоить, связаться с администрацией отеля, в котором оказался мой отдыхающий…

А за окном шумит море, облизывая горячий песок, играет непривычная местная музыка, а беззаботные туристы греют бока в лучах местной ласковой звезды. Я поворачиваюсь к окну спиной.

Все более-менее утихает только к вечеру, когда на темно-фиолетовое, почти чернильное небо высыпают крупные, как горох, звезды. Только кто-то очень чувствительный жалуется, что музыка в баре слишком громкая. Малодушно перенаправляю его решать эту проблему непосредственно к менеджеру его отеля.

Кажется, где-то в моем трудовом договоре упоминалось прав на отдых, и даже смешной пункт про график работы. Лисхи искренне считал этот пункт совершенно излишним, и недолюбливал тех, кто пытался настаивать на его выполнении.

Ночи на Лазурите волшебные, теплые, мягкие, пахнущие солью и фруктами. Я выхожу из скромного номера – компания не тратится на роскошь для работников – в эту сладкую ночь и прикрываю глаза, зарываясь пальцами ног в нагретый за день песок.

Музыка в баре играет где-то далеко, и не мешает, несмотря на вечернюю программу. У меня есть совсем небольшой кусочек этой волшебной ночи, и сейчас я хочу насладиться им, забыв о дневных проблемах. Завтра я снова стану «Миз менеджер, эдемка, к которой можно обратиться по любому вопросу», а сегодня мои ноги ласкает почти черная вода, и мне хорошо.

– Не боитесь, что вас схватит морское чудище и утащит в пучину? – Мое одиночество разбивает знакомый голос, но я на чистом автомате, по профессиональной привычке сначала отвечаю: «Воды близ отелей очищены от опасных существ для спокойствия и безопасности отдыхающих», и только потом недовольно оборачиваюсь.

Темноволосый стюард. Лиам. Ну конечно.

– Неужели ты покинул свой пост у мадам Барб? – спрашиваю, и яда в моем голосе больше, чем мне самой хотелось бы.

– Мадам собиралась кутить до утра, но отключилась после третьего коктейля, – он невозмутим, но в словах все равно мерещится ирония. – Мы отнесли ее в номер и кинули жребий, кому сторожить ее покой.

После минутной паузы он добавляет:

– Не могу сказать, что я играл честно.

– А как же чаевые и прочие преференции? Неужели готов отдать их коллеге?

В темноте, не разбавляемой светом фонарей, не разглядеть выражения его лица. Мужской силуэт, темный на фоне звезд, кажется массивным, угрожающим, и мелькает мысль: а ведь он старше, чем остальные ребята, обычно идущие в стюарды, чтобы подзаработать на обучение. И фигура его, крепкая, жилистая, не оставляющая сомнений в кроющейся в ней силе, но не перекаченная, как у любителей стероидов, приобретена явно не в спортивном зале. 

Так выглядели элитные телохранители в той, другой жизни, из которой я бежала когда-то давно. Привыкшие подчиняться, но не прислуживать, всегда настороже, словно хищники в засаде.

Зябко передергиваю плечами, стряхивая наваждение. Ночь уже не кажется такой сказочной, когда в темноте, совсем рядом, стоит дикий зверь, размышляющий, не перекусить ли ему глупой беспомощной дичью. Даже если разум твердит, что все это глупости, и вообще следствие переутомления.

– Часто приходится жульничать?

– Не чаще, чем необходимо, – уходит от ответа стюард, непохожий на стюарда.

– Идите спать, Лиам, – говорю устало, снова переходя на “вы”. – Завтра длинный день.

Очень-очень длинный день.

***

Солнце поднимается все выше над лазурными водами. Отель, жизнь в котором ночью так и кипела, сейчас кажется тихим и сонным. Персонал уже на ногах, а вот мои отпускники, увы, не все.

И если бы опоздавший отказался от поездки… Но он сам позвонил и слезно просил его подождать. Мол, всю жизнь мечтал увидеть заброшенные храмы Лазурита, но накануне не рассчитал сил в баре…

– Не переживайте, – хлопает меня по плечу местный экскурсовод, приписанный к нашему шаттлу. – Каждый раз так. Мы поэтому назначаем сбор на час раньше. Если никто не опоздает, подольше покружим над морем.

– И часто приходится так кружить?

– Ни разу, – он заливисто смеется.

Натянуто улыбаюсь и делаю шаг в сторону, притворяясь, что высматриваю кого-то в толпе. Перенимая расслабленную манеру общения аборигенов, местные работники слишком уж быстро сокращали дистанцию. На родине такое панибратство было не принято, и даже семь лет на достаточно свободном нравом Эдеме не смогли выбить впитанные с малолетства привычки. Единственный раз, когда я сама, по собственной инициативе – читай, дурости, – нарушила правила, закончился не очень хорошо.

Вселенная, надеюсь, тому человеку ничего из-за меня не было.

– Надеюсь, я не сильно всех задержал! – наконец, к месту сбора является последний опоздавший, растрепанный, помятый, с четким засосом на шее, который полураспахнутая рубашка оказалась не в силах скрыть.

Цепляю на лицо профессионально доброжелательное выражение.

– Раз все в сборе, прошу занять свои места!

Обзорные экраны на шаттле развернуты во всю ширь, чтобы туристы смогли насладиться великолепием Лазурита, в этот утренний час настолько яркого, что хочется зажмуриться. Насыщено-синие волны, золотистые песчаные острова в разноцветных пятнах диковинной растительности. Голос экскурсовода журчит и завораживает, втягивая в повествование даже самых утомленных отдыхом туристов. Этот парень не зря водит вип-туры, даром что выглядит, как абориген, только вчера спустившийся с местного аналога пальмы.

– Считается, что культ Отца-океана возник одновременно с зарождением цивилизации у местных высших амфибий…

В глубине, под толщей соленой воды, виднеется огромная тень. Она движется параллельно с шаттлом и становится все больше и больше, пока на поверхности не показывается огромная черная спина, покрытая серыми наростами. По шаттлу проносятся испуганные и восторженные возгласы, да и я сама с трудом ограничиваюсь лишь глубоким вздохом. Местная фауна впечатляет.

– Вам невероятно повезло! – воодушевленно вещает экскурсовод. – Увидеть реликтовых аухеллов – большая удача. В настоящее время на всей планете их осталось не более двух сотен…

«И слава Вселенной!» – мелькает мысль, которую я благоразумно оставляю своим маленьким личным секретом. Дети в восторге, а значит, довольны и их родители, которые заплатили за тур.

Огромный потухший вулкан не вызывает особой реакции, пока экскурсовод не роняет как бы между делом, что если вулкан проснется, то погибнет половина обитателей планеты в первые сутки, и еще почти столько же – в течение вулканической зимы, которая последует за извержением.

Смотрю на огромную черную гору, вокруг которой плещутся лазурные волны, и невольно думаю, насколько страшные вещи скрывает фасад планеты-курорта. Штормы, смывающие с островов все живое, огромные морские чудовища, спящие вулканы, которым лучше бы не просыпаться…

Но туристы видят только красивую картинку планеты-рая, а упоминание возможных опасностей лишь добавляет каплю адреналина, такую щепотку перца, без которой отдых был бы слишком приторным. Они могут себе это позволить, потому что знают – на самом деле с ними ничего не случится. Глубокое внутреннее чувство полной защищенности, которое им дарят их деньги и власть. Сладкая иллюзия, которой я уже лишилась, и потому чувствую себя сейчас неуютно.

– Прямо по курсу вы можете видеть скалистый остров. Еще час назад мы не заметили бы на этом месте ничего. Сейчас его называют островом Отца-океана, и появляется на поверхности он только при большом отливе…

Блестящие черные камни, мокрые и безжизненные, вообще не кажутся хоть сколько-нибудь интересными, но я помню ту экскурсию, на которой побывала еще обычной туристкой. Совсем скоро обнажится удобный относительно ровный пятачок, на который можно будет посадить шаттлы, а затем море откроет бережно хранимое сокровище Лазурита.

– До сих пор остается загадкой, как цивилизации, находящейся в момент создания храма в самом начале своего развития, удалось создать нечто настолько монументальное и долговечное. Океан поглотил храм почти тысячу лет назад, однако время его словно не коснулось…

Море медленно отступает, и от вида белоснежных сверкающих колонн, которые не смогли бы обхватить и два человека, захватывает дух. Всего две из них пали жертвами времени и стихии, обломанными клыками нарушая величественную целостность древнего сооружения. Колонны стоят полукругом, словно ладонями охватывая круглую купель, в которой после отлива остается темная вода, и от того та кажется бездонной.

– Точная глубина колодца неизвестна. Местные жители считают храм своей святыней и не разрешают его исследовать…

Экскурсия идет своим чередом, экскурсовод умело удерживает внимание, туристы послушно ахают и не забывают голографироваться на фоне колонн и моря. Я иду позади всех, следя, чтобы никто не отстал и не потерялся. Уйти с острова некуда, но таланты некоторых гуманоидов влипать в неприятности поражают.

Только поэтому я замечаю светлую макушку, мелькающую среди обступающих храм скал, также обнаженных приливом, довольно далеко от основной группы.

***

– А вы знаете, что в таких дырах часто живут всякие морские животные! – мальчишка тараторит, не отвлекаясь от исследования пустот, которыми изрезана скала, как сыр дырками. Здесь она круто уходит вниз, образуя обрыв.

А я не могу вспомнить, как его зовут. Какое-то милое детское имя…

– А ты знаешь, что многие из них ядовиты?

Он важно кивает и засовывает руку еще глубже. Его глаза горят восторгом, светлые волосы растрепаны, и меньше всего он сейчас походит на наследника состояния, построенного на космических верфях. И взять бы его за руку, отвести обратно к родителям… Но исследовать обнаженную отливом скалу мальчику явно интересней, чем смотреть на древние камни.

– Я готов к этому риску, – очень серьезно отвечает десятилетний мужчина и переползает к следующей дыре, у самого обрыва. Похоже, местные жители покинули свои дома вместе с водой, поэтому я немного успокаиваюсь.

Тоже подхожу ближе к обрыву и вдыхаю соленый воздух. Море ушло недалеко, оно волнуется, дышит тяжело всего метрах в двух под нашими ногами, но далеко на горизонте оно сливается с небом, и кажется, что голубизна эта безбрежна, и от осознания собственной незначительности захватывает дух.

Здесь и сейчас я как никогда рада, что выбрала эту профессию. Несмотря на въедливое начальство, капризных клиентов, бесконечные форс-мажоры… Я тогда сделала правильный выбор.

– Как тебя зовут? – сдаюсь я, уже не пытаясь вспомнить его имя. Вместо этого сажусь рядом на мокрые камни. Ткань, из которой сшит кобмез, прочная и быстро сохнет, так что о внешнем виде не беспокоюсь. – Родители тебя не хватятся?

– Я Матти. А родители… Ну, они вечно заняты. Обычно работой, а сейчас – отдыхом.

То-то он постоянно в одиночестве гоняет по коридорам корабля на гравикате. У меня в детстве такой свободы не было. Но не думаю, что кому-то из нас можно позавидовать.

– Ну… Тогда посидим здесь немного. Когда придет время возвращаться, меня вызовут по порткому.

Маленькая слабость, потому что мне и самой больше нравится сидеть над шумящим морем, а не смотреть на старые камни.

Изыскания Матти, к моей большой радости, плодов все также не приносят, поэтому я слежу за ним лишь краем глаза, а сама безмятежно болтаю ногами. Даже портком молчит – туристы увлечены экскурсией и не досаждают проблемами и претензиями.

Я теряю бдительность, растворяясь в созерцании морской глади, и потому в тот момент, когда Матти с радостным воплем: “Смотрите, что нашел!” подскальзывается и ныряет за край обрыва, успеваю лишь схватить его за штанину.

И падаю вместе с ним.

Вода смыкается над головой, давит на грудь, тянет вниз… Единственное, на что меня хватает в приступе паники – не отпустить штанину Тамми. Если сейчас выпущу его, то не найду уже никогда.

Кое-как перехватываю отбивающегося мальчишку и на вбитых с детства рефлексах двигаюсь наверх, туда, где сквозь воду пробивается рассеянный свет.

Жадный вдох – и воздух обжигает  легкие, я захожусь кашлем, мальчик в моих руках тоже, он бьется, вырывается, не понимая в своей истерике, что тащит нас обоих на дно.

– Матти! – хриплю я, пытаясь одновременно встряхнуть мальчишку и не уйти обратно под воду. – Я тебя держу, хватит!

Он успокаивается не сразу, и за это время нас успевает отнести немного в сторону от скалы, на которой покоится храм. В открытом море шансы быть обнаруженными близки к нулю…

– Держись крепче. Я постараюсь подплыть и зацепиться за скалу.

Плыть с грузом тяжело, ботинки мешают, а скинуть их не выходит, Матти цепляется за шею и рискует вовсе меня придушить. А море волнуется, вот-вот начнется прилив, и скала перестанет быть недоступно высокой… Если нас не размажет по ней же очередной волной.

Из последних сил я цепляюсь за скальный выступ, неровный, острый, скользкий, режу руки в кровь. До спасения каких-то два метра вверх, но сил их преодолеть уже не осталось.

Заметит ли хоть кто-то, что «миз Менеджер» куда-то пропала? Или спохватятся лишь когда не найдут Матти?

Хоть бы у меня хватило сил продержаться до этого момента…

Лиам 

– Ах, что-то я устала, – манерно вздохнула мадам Барб и картинно покачнулась. Пришлось, подхватив ее под руки, искать место, куда усадить драгоценную пенсионерку, подносить воду, обмахивать ее чьей-то шляпкой…

Когда мадам Барб насытилась всеобщим вниманием, Лиам выдохнул и покрутил головой, привычно уже ища взглядом Соню. И не увидел ее поблизости.

Конечно, в толпе затеряться не сложно, но не столь уж велика была их туристическая группа, да и Белозерова, единственная из всех одетая в форменный комбинезон, выделялась на общем фоне. К тому же не заметить золотистую макушку было сложно, она словно бы притягивала взгляд.

– И где же это носит нашу миз Менеджер, пока ее подчиненные скачут вокруг ее же клиентов?

– Ну, чаевые от мадам получим мы, а не Соня, – пожал плечами Эрик, но тоже поискал глазами начальницу. И нахмурился.

Экскурсовод продолжил прерванный суетой вокруг мадам рассказ, внимание туристов переключилось на него. До стюардов снова никому не было дела.

– Знаешь, – решился Лиам. – Отойду-ка я. Отолью.

Эрик скосил глаза на мадам и выразительно вздохнул, но ничего не сказал. Хороший парень. Понимающий.

Итак, куда могла деться на маленьком скалистом островке, лишенном растительности, одна дурная девчонка?

Делая вид, что с праздным любопытством разглядывает инопланетные древности, он шагал по опасно скользким камням, прикидывая, что обойти обнаженную отливом скалу кругом можно довольно быстро. Белозеровой просто некуда было деться отсюда, однако та все не находилась. Лиам начал злиться.

И наконец услышал слабый крик. Тихий, не громче писка котенка, он слышался со стороны моря, и Лиам тут же бросился туда. Внизу на темных волнах качались две светлые головки.

“Нестабильная сингулярность! Еще и ребенок!”

– Соня! Соня, держитесь!

Она подняла голову, встретилась с ним взглядом и просияла. Вселенная, да он впервые видел такое выражение на ее лице! 

Мальчишка тоже задрал голову, радостно завопил и тут же закашлялся, глотнув соленой воды. Соня перехватила его одной рукой, второй продолжая цепляться за неровную скалу.

Лиам мог вытащить их прямо сейчас, одним усилием воли. Выдернуть из воды с помощью дара, получить испуганные и восторженные взгляды… И рассекретить себя в самом начале миссии.

Придется лезть вниз самому, вытаскивать сначала ребенка, потом Соню… Лиам уже прикидывал, как половчее спуститься, когда периферийным зрением заметил что-то тревожное, темное, большое…

Аухелл вроде того, который провожал шаттл по пути к храму, пусть и меньше раза в три, но все еще смертельно опасный, несся к скале, рассекая волны.

– Что у тебя тут? – появление Эрика казалось необходимым сейчас чудом. Лиам отреагировал мгновенно:

– Лезь вниз, быстро!

Нергиту хватило одного взгляда, чтобы понять, что к чему. Спорить и задавать вопросов он не стал, мигом скользнул вниз, цепляясь за неровности скалы, как заправский скалолаз.

Лиам же впился взглядом в стремительно приближающегося аухелла, чьи острые треугольные зубы уже можно было хорошо рассмотреть. И морской хищник, замедлился, забился, сопротивляясь чужой воле.

На висках проступили капли пота. Удержать огромную тушу на месте, преодолевая сопротивление воды, нереально, это за пределами человеческих возможностей.

Но там, где рос Лиам, его и ему подобных за людей не считали. У объектов амбициозного эксперимента не должно было быть слабостей, страхов и слова “не могу” в лексиконе.

Поэтому сейчас он справился.

Сумел удержать хищника, который отчаянно бился, чувствуя нападение, но не видя врага. Не потерял концентрацию, когда в камень рядом с ним вцепилась слабая детская ладошка, перехватил, вытащил из пропасти. 

Соню вытащил Эрик. Когда нергит подтянулся, словно бы не замечая тяжести повисшей за его спиной девушки, Лиам наконец отпустил аухелла. Чувствовал он себя так, словно его только что протащило через черную дыру и выплюнуло обратно.

Зато никто не погиб, и – что для него важнее – никто ничего не заметил.

– Как вы? – заботливо спросил у Белозеровой Эрик, не замечая пятен крови на своей форменной белой рубашке. Соня только помотала головой, и было не понять, что это значит. Пожалуй, из-за шока она и сама не понимала.

– Смотрите, аухелл! – завопил мальчишка, который уже отошел от испуга и, похоже, был в восторге от приключения. – Про которого нам рассказывали. Так близко!

Реликтовый хищник улепетывал со всех плавников, и его неудавшийся обед даже не подозревал, как участи избежал. Лиам, на которого пока не обращали внимания, быстро вытер выступившую носом кровь и критично оглядел мокрую, бледную и местами окровавленную Соню.

– Нужно вернуться к шаттлу. Там есть аптечка.

Экскурсия действительно получилась незабываемой.